Actions

Work Header

Часовой механизм

Work Text:

К хорошему привыкаешь быстро. Ко всему привыкаешь быстро. Оказывается, эти правила распространялись и на шумных рыжих обормотов. Кагеяма даже в страшном сне не мог представить, но без Хинаты все было как-то… не так. Непривычно.

Сразу синхронизироваться не получилось, но со временем шероховатостей становилось все меньше, и они не только в зале действовали слаженно, как часовой механизм. Хинаты не хватало вроде бы в мелочах, зато постоянно. Кагеяма поймал себя на том, что завис, ткнув в кнопки автомата с напитками, потому что в его воображении рыжий придурок молниеносно выхватил коробочки с напитками и усвистал в голубую даль с воплем «шевелись, опаздываем!». Кагеяма раздраженно вздохнул, достал покупки из автомата и снова завис. Молоко с клубникой и бананом он терпеть не мог, но машинально купил и его тоже.

Для Хинаты.

Выпала всего одна маленькая шестеренка, но часы неумолимо остановились.

Тренировка не принесла облегчения — невероятно, но Кагеяме, оказывается, нравилось пасовать Хинате, видеть, как он вопит от радости за них обоих. Во время уборки носиться наперегонки со швабрами в руках тоже было не с кем. И потом никто не сказал «Кагеяма, давай еще покидаем».

Кагеяма швырнул футболку в сумку и треснул кулаком по стене.

«Как же ты меня бесишь!», мысленно сообщил он Хинате.

— Когда он вернется?

— Я не знаю, — Кагеяма разжал кулак и вздохнул.

Он уже не удивлялся, что Сугавара порой чувствовал и понимал игроков Карасуно гораздо лучше, чем они сами. Но Кагеяма действительно не знал. Когда Хината прилетел к нему с горящими глазами и сообщил, что уезжает в Токио, Кагеяма сначала сказал «чего орешь, придурок», а потом — «ладно, удачи». Удивленного и немного обиженного выражения лица Хинаты он тогда не понял. Но сейчас начал подозревать, что придурок тут он.

Отсутствие Хинаты постоянно напоминало о себе в мелочах, и это дико раздражало. Словно Кагеяме отрезали руку, а он то и дело пытался ей что-нибудь взять.

«Зайдем за мясными булочками?», «Кенма пишет, что Льву влетело от Куроо и Яку за какое-то ругательство, а за какое — не говорит!», «Блин! Подержи велик, я забыл кроссовки в раздевалке!» или «Я мигом!».

Последнему можно было верить — энергии Хинате хватало с лихвой.

Кагеяма шел по освещенной закатом улице и понимал, что ему не хватает ощущения руля велосипеда в ладонях. Велосипед, разумеется, принадлежал Хинате, но тому обязательно надо было размахивать руками и подпрыгивать, в десятый раз пересказывая события тренировочного матча.

«Я, кажется, скучаю».

Кагеяма аж остановился посреди дороги. Водителю одинокого грузовичка пришлось ему посигналить, чтобы Кагеяма сообразил, что зеленый пешеходам давно погас.

Неожиданная догадка не принесла облегчения, скорее, наоборот. Раздражение сменилось паникой. Кагеяма привык быть один, и собственная зависимость от чьего-то присутствия или отсутствия пугала до чертиков.

Он так глубоко задумался, что встретившихся на пути двоих парней молча обошел, как оказавшееся на дороге дерево. Хотя те, кажется, обернулись вслед и даже что-то сказали.

Только оказавшись дома, Кагеяма по гудящим ногам понял, что дал нехилый круг, но на вопрос родителей, где так долго гулял, ответить не смог — просто не вспомнил.

Он поднялся в свою комнату и, не включая свет, упал на кровать лицом в подушку.

Если бы Хината не уехал, начал бы названивать примерно в это время, сразу после ужина. Кагеяма бы ворчал на него, а потом с удивлением смотрел на телефон, утверждавший, что они опять болтали почти два часа.

«Хината, придурок…»

Кагеяма поднял голову.

Телефон, поставленный в беззвучный режим, светился на столе входящим вызовом.

Что?..

Кагема рванул к столу, треснулся ногой о лежащую гантель и, как следствие, не самым приветливым голосом спросил:

— Чего опять?

В трубке молчали так долго, что Кагеяма отодвинул телефон от уха и проверил, не прервался ли звонок. Он уже собирался заговорить и, может быть, просто как вариант, даже немножко извиниться, когда Хината шумно вдохнул и затараторил:

— А я сегодня видел статую Хатико, представляешь! Ты знал, что там напротив стоит целый вагон, на который смотрит собака? И так много людей, что когда все переходят по светофору, это как целая огро-омная волна! А еще мы ездили в Сиоказэ, там гигантское колесо обозрения, а наверху ужасно холодно, и кабинку качает!

Кагеяма слушал этот непрерывный поток информации и начинал чувствовать, как его отпускает. А еще почему-то мелькнула мысль, что позвонить Хинату заставил Кенма, который был не в состоянии слушать это в одиночку.

— Хината, — прервал Кагеяма. — Почему ты мне вдруг позвонил?

Хината второй раз за вечер замолчал на удивительно долгое время, а потом проворчал:

— И ничего даже не вдруг. Я давно хотел, но немного сердился, что ты даже не спросил, куда я еду. Как будто тебе все равно.

«Мне не все равно», сказал мысленно Кагеяма, понимая, что в жизни не сможет признаться в этом вслух.

— И еще я ждал, что ты мне сам позвонишь.

Кагеяме стало так тепло, что он даже зажмурился. Словно что-то щелкнуло, встало на свое место. Шестерни плавно начали ход, и часовой механихм снова ожил.

— Хината, ты при...

— Нет, это ты придурок, — вдруг сердито оборвал его Хината. — Я еще мог понять, когда мне позвонила почти вся команда по очереди, а Суга-сан — аж три раза.

Кагеяма почувствовал, как лицо заполыхало, наверняка даже уши покраснели.

— Или когда позвонил тренер Укай, — безжалостно припечатал его Хината.

— Я не…

— Но когда Кенме позвонил ржущий до слез Куроо, которому позвонили Ойкава с Ивайзуми, я понял, что тебя серьезно недооценил. Или, не знаю, стоило подождать Шираторизаву? Я могу и...

— Слушай, — перебил его Кагеяма.

— Чего?

— Ты когда… вернешься?

— Послезавтра, — после короткой паузы вздохнул Хината. — Автобусом в пять вечера. А что?

Кагеяма не сразу нашелся, что ответить. Как объяснить в трех словах все то, что он пережил и понял за это время? Или то, что чувствовал сейчас под беззвучный шелест невидимых шестерней?

И Кагеяма просто сказал:

— Я тебя встречу.