Actions

Work Header

Посередине

Work Text:

В комнате слышались только музыка из игры, щелканье клавиш геймпада и тихое сопение. Всё остальное проглотила ночная тишина: съела и гул проезжей части под окнами, и вечный топот соседей над головой. Еще несколько минут назад Куроо и Дайшо разговаривали, обмениваясь редкими, ленивыми фразами. Еще час назад на кухне хлопали дверцы и шумела вода в ванной. Сейчас электронные часы разбивали темноту в дальнем углу цифрами 00:27, и силы бодрствовать остались только у Кенмы.

Он вернулся с подработки раньше других, принял душ, переоделся в домашнее. Пока готовился рис (порция побольше, чтобы хватило на троих), сидел на стуле, подобрав одну ногу и просто глядя перед собой. Слишком вымотался, чтобы двигаться и даже думать. Странная штука, усталость, — думал Кенма. Убрать хлам в комнате казалось сверхзадачей, от одной мысли, что нужно перетащить белье в стиралку, становилось физически больно. Зато стоило завалиться на диван, как все ощущения разом пропали. Он листал иконки игр, не чувствуя уже тяжести в плечах, судорог, прихватывающих икры, навязчивого стука по вискам, который закрался в череп еще где-то в полдень да так и не отступал до этого момента.

Совсем легко дышать стало, когда пришел Куроо. Но, должно быть, просто потому, что он первым делом распахнул окно. За тем, чтобы в комнатах было свежо, следил всегда Куроо. У каждого из них с самого начала завелись собственные маленькие обязанности, скорее даже пунктики, на которые остальные двое забывали обращать внимание. Куроо проветривал утром и вечером (летом — круглосуточно), Дайшо был единственным, кто вспоминал мыть холодильник, Кенма выключал свет, оставленный то в пустой кухне, то в ванной. Прочее приходилось делить поровну и выполнять нехотя ради общего блага.

От холодного воздуха под одеждой побежали мурашки. Спустя несколько минут Куроо закрыл окно, а стылость так и осталась, намертво прилипая к коже. Держалась там до тех пор, пока не пришел Дайшо. Тот после работы казался, наоборот, оживленней, чем обычно. Влетал на этаж, не сбавляя шагу, и так же быстро, чуть ли не на ходу, стаскивал обувь. В своей привычной манере он пронесся мимо, бросая куртку на стул поверх кучи других вещей. Пристал к Куроо, вне поля зрения, но если судить по звукам — именно так. А после вернулся к Кенме и, забравшись на диван, привалился к нему со спины. Он обнимал крепко, тепло и так, будто смертельно соскучился. Не отрывая глаз от экрана, Кенма потерся виском о его щеку, потому что не реагировать на такую открытую привязанность было преступлением перед самим собой. Он ведь тоже соскучился. Одного дня для такого достаточно.

В конце концов они устроились вот так: справа Дайшо уткнулся в телефон, слева Куроо шерудел упаковкой каких-то снеков, время от времени совал ее под нос Кенме или протягивал за спиной, ругаясь, что нормально Дайшо так и не поужинал. Кенма не сразу понял, что они оба задремали и он один теперь сидит среди неподвижного штиля. У самого слипались глаза, но локацию посреди пути не бросишь — даже с возможностью сохраниться, потому что не бывает такой силы воли. Несмотря на повисшую тишину, внимание ускользало и рассеивалось сильнее прежнего. Он отчетливо ощущал, как Дайшо ерзает, сползая всё ниже, и слышал, как клацает челюстью Куроо, когда вдруг просыпался и вскидывался, прежде чем снова уронить голову на спинку дивана. Мысленно Кенма ворчал о том, что им давно следовало перебраться на футон и не мучиться. В спальне было куда уютней, хотя кроме собственно футона и спрятанного в нишу шкафа там ничего не помещалось.

Дураки, — думал Кенма. (Произнести более грубое «идиоты» вслух отчего-то выходило проще, чем вот так про себя.) Не выспятся и завтра весь день потратят впустую, до темноты валяясь в постели и его тоже не отпуская. Но сколько бы ни ворчал, Кенме нравилось это тепло, согревающее по бокам. И, конечно, он понимал, почему они не уходят: когда рядом не хватает хотя бы одного, места становится слишком много — пустого и холодного.

Поверх изображения повисла табличка о пройденной локации, Кенма сохранился и закрыл игру. Отложил геймпад, развернулся, стараясь не нарушить оставленное ему тесное пространство — cам не знал, зачем осторожничает, все равно ведь собрался растолкать. Он застыл, упираясь коленом в край дивана, отпуская несколько секунд на свои прихоти: ничего не тревожить, просто смотреть. В грудной клетке тянуло болезненно и приятно. В такие моменты, когда всё замирало, Кенма как никогда осознавал, насколько ему повезло. Особо не задумываясь, что ему нужно для счастья, он получил самый правильный рецепт — тесниться в жилище, рассчитанном на одного, работать после университета, а вечером выполнять домашнюю работу на грани сил. И всё это, чтобы потом наблюдать, как Дайшо и Куроо готовы подраться за право лечь посередине, и разнимать их, забирая лучшее место. Засыпать, в переплетении рук, утыкаясь носом в чужие ключицы и чувствуя размеренное дыхание в затылок. Сегодня не придется даже устраивать борьбу. Куроо и Дайшо наверняка поплетутся следом, не приходя в себя. Не сдержавшись, Кенма провел костяшками пальцев по щеке Куроо, наклонился и мягко коснулся губами виска Дайшо.

— Пойдемте, — позвал он тихо. И добавил, зная, что не расслышат: — Извините, что засиделся.

Он сжал теплые ладони и потянул за собой, наконец, отдыхать.