Actions

Work Header

Ученичество

Work Text:

Риза обвела взглядом бардак на отцовской кухне. В глаза бросались выщербленные тарелки и опрокинутые бокалы, разбросанные кости цыпленка, намокшие обрезки сигар и крошки табака, выпавшие из трубки. Судя по всему, к ним снова заходили немногочисленные друзья Бертольда Хоукая — такие же стареющие алхимики, как и он сам, — и истребили последние крохи средств к существованию, что ещё оставались в этом доме. Конечно, у них не нашлось времени на то, чтобы убрать за собой. Власть над материей не распространялась на грязные тарелки.

По будням кухню должна была убирать экономка. Риза тогда жила в городском пансионате для девочек, чтобы не ходить каждый день пять миль до школы и обратно. Но миссис Эрнст, как равнодушно сообщил своей дочери мастер Хоукай перед отходом ко сну, во вторник уволилась. Мы вынуждены, сказал он, несколько урезать расходы. Риза догадывалась, что на самом деле бедной женщине не платили месяцами — и ее терпение наконец лопнуло. Не то чтобы Риза ее винила.

Она не могла винить никого, кто хотел убраться подальше от этого дома.

С замершим сердцем Риза задумалась, как скоро «урезанные расходы» приведут к тому, что ей придется отказаться от места в пансионате. Может быть — сразу же, если отец рассчитывал, что вдобавок к учебе она возьмет на себя уход за домом. К счастью, расходы на ее обучение покрывала стипендия. В противном случае Бертольд мог бы решить, что она вполне может учиться дома самостоятельно.

— А как там твой идиот-ученик? — обратилась Риза к отцу, уже развернувшемуся к выходу. — Полагаю, не стоит надеяться, что он тоже ушел.

— Я не знаю, куда Рой идет после занятий. — Отец умудрился сказать это так, будто именно его тут больше всех нагружали делами.

В понедельник у Ризы была контрольная, так что она положила книгу с тетрадью на кухонный стол и пошла отскребать жир и грязь. Когда ей хотелось отдохнуть от уборки, она читала древнюю поэзию — и наоборот.

Она проработала в кухне около часа, когда хлопнула входная дверь и послышался мужской голос, насвистывающий пару тактов из популярной песенки. Риза дождалась, пока в кухне не раздались чужие шаги, и только тогда обернулась сказать:

— Отец уже спит.

— Ты дома, — Рой моргнул. — Но сегодня же пятница.

И он улыбнулся, будто мог одной улыбкой заставить ее поверить, что сказал что-то умное.

Рой был одет в костюм из тех, что присылала ему тетя — каждый из них, должно быть, стоил больше любого предмета, имевшегося в доме Хоукаев. От него шел запах гардений и виски. Нахмурившись, он спросил:

— Зачем пачкать такие красивые руки?

Хоть Риза изо всех сил старалась этого не показывать, но его слова не прошли незамеченными. Ей совсем недавно исполнилось пятнадцать, она до сих пор привыкала к тому, как вытянулось тело и округлилась грудь, а этот до смешного элегантный парень назвал ее красивой. Впрочем, Риза быстро поняла, что он подразумевал своим «комплиментом».

— Если под «красивыми» вы имеете в виду «бесполезные», я могу заверить, что вполне способна…

Рой отступил, выставив вперед ладони.

— Я всего лишь хотел сказать, что тебе стоит оставить уборку экономке.

Риза не знала, что злило больше: что Рой не заметил уход миссис Эрнст или что отец ничего ему не сказал. Но Рой стоял прямо перед ней, так что она ответила, стиснув зубы:

— Отец уволил ее. Ещё во вторник.

Рой окинул взглядом грязную комнату:

— Ох.

— Это не ваша забота. — Она заставила себя говорить ровно, без дрожи в голосе. — Я позабочусь о доме. Буду ходить в школу пешком. Все равно оставаться в городе глупо, так что не забивайте этим вашу красивую головку.

— О. — Он почесал затылок. — Извини. Разве… эм… когда люди говорят «красивый», они непременно подразумевают «бесполезный»?

Ну конечно же, из всей ее речи до него дошла только часть.

— Судя по моему опыту? — резко спросила Риза. — Почти всегда.

— Хм, — сказал Рой. — Это многое объясняет.

Раздраженно вздохнув, Риза расправила плечи и повернулась назад к мойке.

— Потому что, — продолжил он, — меня часто так называли. — Рой подошел ближе, но она не обернулась, позволив говорить ей в спину. — Я пытался пошутить.

Он коснулся ее плеча — и Риза рывком повернулась, кинув на него свирепый взгляд.

— Садись, — сказал Рой. Он кивнул на стол, куда она выложила учебники, к которым пока так и не притронулась.

— Я же сказала, что могу с этим справиться.

— Конечно, можешь, — ответил он. — Дело в другом. Не ты устроила этот бардак. И я вижу, что ты пытаешься заниматься учебой.

— Я… вам не нужно… — Риза на мгновение запнулась, удивленная его великодушием, но не стала отказываться от услуги — и даже благодарить за нее. Он был совершенно прав: не она устроила здесь бардак. К тому же Риза и правда пыталась заняться учебой.

— Я не буду шуметь, — пообещал он.

— Как хотите, — сказала Риза, отступив в сторону. Она не могла не задуматься, имел ли безупречный Рой Мустанг хоть малейшее представление, что делать с мойкой, полной грязных тарелок.

Риза вернулась к книге с поэмой на древнексеркском: над каждой строкой был надписан ее корявый перевод. Перечитывая текст, она засомневалась в правильной форме глагола и потянулась за учебником по грамматике, чтобы проверить раздел о спряжении…

Она подняла взгляд — и увидела, что Рой уставился на мойку. Хотя нет: он изучал ее так же, как изучал шахматную доску, когда пытался (пока безрезультатно) выиграть партию против ее отца. Риза открыла учебник, не сводя с него взгляда. Он снял дорогой пиджак и повесил на спинку стула напротив. Затем начал закатывать рукава — и это он говорил ещё что-то о красивых руках, подумала Риза, — но покачал головой и вместо этого начал расстегивать рубашку. Теперь Риза даже не пыталась смотреть в учебник: ее глаза были прикованы к тому, как Рой стянул рубашку сначала с одной руки, а затем и со второй.

В ее школе учились одни девочки. Перекат мышц и острый угол лопаток оставались для нее сухой теорией вплоть до этого момента.

Рой начал оборачиваться, и она быстро перевела взгляд обратно на книгу.

— Не хотел намочить рубашку.

— Я поняла.

Она не могла оторвать взгляда от рук Роя, складывающих рубашку и вешающих ее поверх пиджака. Даже это зрелище умудрилось отвлечь ее от учебы. Сдавшись, Риза посмотрела вверх: на рельефные мышцы его живота и гладкую грудь.

Рой встретил ее взгляд, улыбаясь краешком рта.

— Я не эксгибиционист или…

— Или по крайней мере сейчас это не было главной причиной?

В этот раз он улыбнулся по-настоящему, и Риза подумала: «Как моя жизнь до такого дошла?»

Она вернулась к чтению, лишь время от времени поглядывая Рою в спину. Всюду летели брызги воды, и к тому же он постоянно поднимал тарелки и хмуро их разглядывал: они ещё были немного грязными, но, похоже, Рой понятия не имел, как это исправить. Риза не сомневалась, что справилась бы куда лучше и к тому же быстрее. Но дело было не в этом.

Пару минут спустя Рой начал немного фальшиво насвистывать ту же песенку, что и раньше. С удовольствием слушая бойкую мелодию, Риза с головой ушла в чтение. Ксеркский поэт писал о бренности всего земного и трансцендентной реальности за переделами обычного мира; она никогда не могла решить, прекрасно это или печально — а может, то и другое сразу.

В какой-то момент она поняла, что свист умолк, а перед ней оказался мускулистый обнаженный торс. Над пупком Роя осталось немного мыльной пены — прямо на высоте ее глаз. Похоже, он этого не заметил, рассматривая Ризины книги.

— Тебе нравится этим заниматься? — спросил Рой. — Я имею в виду, переводом с мертвых языков.

— Ну, это интересное упражнение? И к тому же некоторые философы — можно сказать, я нахожу их мысли полезными.

Если бы она смотрела на свою ежедневную рутину и думала, что за пределами этого маленького мирка нет ничего другого и ей не на что надеяться, то слишком легко оказалось бы впасть в черную тоску. Риза попыталась придумать, как выразить это более красноречиво; школьные занятия были для нее привычны, и к тому же раньше никто не задавался вопросом, нравятся они ей или нет.

Но не успела она договорить, как Рой яростно покачал головой.

— Я это ненавижу, — сказал он. — Ненавижу всю эту чепуху. Когда приходится переводить, мне хочется выколоть себе глаза.

Повернувшись на стуле, Риза уставилась на него с недоверием. Бертольд обожал мертвые языки. Она знала об этом из его краткой, бесплодной попытки передать ей свое мастерство. Если бы вся алхимия сводилась к древним языкам, возможно, Риза до сих пор бы ею занималась. Рой учился у ее отца уже больше года — она и думать не могла, что кто-то продержится так долго, — но сейчас его слова казались ей бессмыслицей.

— Что за алхимик ненавидит мертвые языки?

— Меня раздражает этот предрассудок. Из всей алхимии больше всего говорят о «мудрости прошлых веков», но как по мне, это лишь способ отпугнуть людей от ее изучения. Нам нужно больше алхимиков с современным взглядом на мир, которые могли бы применить свои знания на практике. Когда приходится делать переводы, я представляю, что разгадываю код. Или играю в шахматы. По-настоящему важна только математика.

Резко бросив ручку, Риза поднялась на ноги — ей хотелось вести подобный разговор лицом к лицу, а не глядя на его безупречную талию.

— Если собираетесь смотреть на меня сверху вниз из-за алхимии, то не подразумевайте, что я не способна к математике.

Отступив назад, Рой снова повернулся к мойке.

— Кажется, у нас возникла проблема с переводом. Я лишь пытался поддержать беседу о твоей домашней работе. — Он снова очаровательно улыбнулся и приподнял брови, кивнув на гору оставшихся тарелок. — Мне наскучило мытье посуды, и к тому же я легко отвлекаюсь.

— Да неужели, — все ещё зло ответила Риза, но затем выдохнула и постаралась расслабиться. В последнее время она заметила, что извиняется чисто рефлекторно, и начала следить за тем, чтобы приносить лишь заслуженные извинения. Но Рой был ни в чем не виноват. — Прошу прощения. Для меня это немного больная тема. Я совсем не хочу, чтобы кто-то пытался объяснить мне принципы алхимии.

Рой умолк на мгновение, а затем мягко сказал:

— Ты спросила.

— Полагаю, что да, — вздохнула Риза.

— К тому же мне и в голову не пришло бы, что ты не можешь с чем-то справиться, если возьмешься за дело всерьез. В прошлом семестре ты получила медали за меткую стрельбу и тригонометрию, о чем твой отец не устает напоминать при каждом удобном случае. А у меня, — Рой кивнул на мойку, — проблемы с тем, чтобы получить достаточно пены из мыла для посуды.

К своему удивлению, Риза хихикнула — не столько над его словами, сколько над растерянным выражением лица.

— Я покажу, — сказала она, подойдя к мойке. — Нужно куда сильней намыливать тарелки, потом поставить под проточную воду и… — Риза нахмурилась: — Вы издеваетесь надо мной?

— Если бы, — ответил Рой.

Она отступила в сторону, освободив место перед мойкой, и постаралась не задеть его обнаженное плечо — которое, к ее недовольству, все ещё вызывало в ней слишком много интереса.

Не дойдя до своего места, Риза остановилась возле стула с его пиджаком и рубашкой. От одежды шел сильный запах гардений, и она задумалась, найдет ли помаду на воротнике. (Такое вообще случалось в реальной жизни — или только в любовных романах? Почему помада оказывается именно на воротнике? Ей хотелось бы не чувствовать себя настолько юной рядом с Роем.)

Риза не могла спросить его об элегантной рубашке или духах, а потому сменила тему:

— Отец рассказывал о моих медалях?

— Конечно. Он гордится тобой.

— Вы не задумывались, почему именно вас он начал учить алхимии?

— То есть, не считая того, что моя тетя хорошо платит? — уныло переспросил Рой.

Риза запнулась:

— Ну… да. То есть, вы когда-нибудь задумывались, почему отец не учит алхимии меня?

— Поначалу, — признал Рой. Он повернулся спиной к мойке, опершись об нее бедром и скрестив руки на груди. — Но я предположил, что ты сама так решила.

Внезапно Риза почувствовала горячую благодарность. Даже если Рой сказал так лишь из вежливости, она привыкла думать, что знакомые алхимики Бертольда негласно считали ее бездарностью.

— Он очень хотел передать кому-то семейное наследие, — сказала Риза. — Но чем больше времени я провожу здесь… — она обвела взглядом темный, грязный, душный дом, — тем чаще думаю, что этому наследию нужно немного свежей…

«Плоти», — подумала она, но не договорила.

— Крови? — предположил Рой.

— Я собиралась сказать «свежего воздуха». — Затем пожала плечами: — К счастью, вы закончили сами.

Заставив себя улыбнуться, она добавила:

— Уверена, что вы прекрасно справитесь с ролью отцовского преемника. С мертвыми языками или без них.

— Спасибо. — Рой слегка поклонился ей.

Риза с улыбкой опустила взгляд на книгу, тихо сказав:

— Пока не благодарите.