Actions

Work Header

Кто подслушивает… // Eavesdroppers Never

Work Text:

Когда Тони принял решение сохранить тайну личности, у него на то было несколько взвешенных и тщательно обдуманных причин.

Ладно, это неправда.

Тони принял это решение через полчаса после того, как вырвался из плена у Вонг Чу. Он все еще оплакивал Хо Инсена и впервые облачился в броню, которую, как ему тогда казалось, придется не снимать всю оставшуюся жизнь. Покрытый кровью и потом, он с ужасом осознавал, что куски шрапнели все так же в груди, и самое главное, что его никчемную жизнь спасли огромной ценой. Ценой жизни того, кто заслуживал жить гораздо больше, чем сам Тони, если бы в мире существовало хоть какое-то подобие справедливости. Но если Тони погибнет, это будет означать, что Инсен умер зря.

Так что когда молодой морпех, представившийся Джеймсом Роудсом, спросил, кто он такой, Тони, если честно, был не в том состоянии, чтобы принимать взвешенные решения. Оглядываясь назад, Тони вспоминал лишь одну мысль, которая тогда билась в мозгу (то есть, кроме «вот черт, как же все болит») — «ну слава богу, мне не нужно быть Тони Старком».

Он сказал Роуди, что он — Железный Человек.

И потом, когда он решил по-настоящему стать Железным Человеком — что ж, тогда он в самом деле хорошенько подумал.

Конечно, тогда все были начинающими в этом супергеройском бизнесе, но даже в те далекие времена быстро становилось очевидным, что герои, не скрывающие лиц и настоящих имен, подвергают своих близких нешуточной опасности. И конечно, может, Тони и был сиротой и практически не имел друзей, но он не хотел, чтобы кто-то, сблизившийся с ним в будущем, пострадал. От одной мысли о таком ему становилось тошно. Кроме того, предприниматель из списка «Форбс» просто не мог быть супергероем. Курс акций пробьет дно. И самое главное — Мстители не приняли бы его. С чего бы? Они уже встречались с Тони Старком. Они знали, кто он такой. Они не захотели бы его присутствия в команде. Железный Человек мог быть бесстрашным и благородным героем. Тони Старк — нет.

Он иногда представлял себе это, долгими и тревожными ночами, когда не мог уснуть: Кэп глянул бы на него и покачал головой, взгляд ясных глаз затуманило бы разочарование. «Прости, Тони, — сказал бы он, и на его красивом лице отразилась бы печальная улыбка. — Мы исключаем тебя из команды. Ты же понимаешь».

А вот такого Тони никогда себе не представлял, когда размышлял о том, чтобы сохранять свое имя в секрете.

Они со Стивом в хижине. Кругом зима. Самое сердце снежной бури. Тони казалось, что они, наверное, еще в Штатах, но возможность того, что канадская граница осталась позади, тоже нельзя исключить. Точного места он не знал.

Сегодня АИМ повезло, как никогда — им удалось тяжело ранить Стива, и сейчас он то приходил в себя, то снова терял сознание. А еще им удалось отрезать их с Тони от остальной команды. Тони был в воздухе, нес Стива на руках, отчаянно пытаясь отыскать укрытие. Он умудрился подать сигнал бедствия на общей частоте прежде, чем АИМ подбили его. Единственный светлый момент, который видел Тони — похоже, в АИМ их считали погибшими, потому что никого не послали следом.

Нет, погодите, еще один плюс: в хижине оказался запас продуктов и дров. А еще одеял.

Снег таял на полу, когда Тони затащил Стива внутрь, оставляя за собой лужи и подтаявшие комья снега. Некоторые были пугающе розовыми от крови Стива.

А Тони с ног до головы был закован в броню. Цельнометаллическую. Стылую от холода.

О, ему-то было все равно. У него были системы вентиляции, обогрева и кондиционирования. Его личный центральный климатизатор. И он все еще работал, несмотря на то, что коммуникатор поджарился вместе с полетными системами. Но действовал только внутри брони. А снаружи, Тони был совершенно уверен, он ледяной, как айсберг.

И это оказалось проблемой, потому что у Стива уже отчетливо посинели губы и кожа побелела, словно мел. Он лежал на ковре у очага, где Тони торопливо развел огонь, и его колотило так сильно, что казалось, будто он вот-вот что-то себе сломает. Пальцы на руках и ногах отекли — Тони настоял на том, чтобы снять со Стива сапоги и перчатки — но, кажется, обморожения не было. Наверное. Тоже хорошая новость. Черт, Тони не мог даже снять со Стива промерзшую насквозь форму, не хватало гибкости суставов в перчатках. Стив приоткрыл глаза и пытался отвечать на вопросы Тони, но выходил лишь неразборчивый бубнеж. И в этом уж точно не было ничего хорошего.

А Тони ничего не мог сделать, разве что завернуть его в одеяло и смотреть, потому что любое его прикосновение сейчас только навредило бы Стиву. Не мог даже взять Стива за руку. Для этого пришлось бы снять броню.

О, конечно же, ничто не мешало ему снять броню. Ему теперь не нужна нагрудная пластина, чтобы поддерживать работу сердца. Больше не нужна. Теперь у него искусственное сердце, так что жизненная необходимость в ней отпала.

Но тогда Стив узнает, кто такой Железный Человек. Узнает его секрет.

Да и в любом случае, что Тони может сделать? Он не врач. Даже если он снимет броню, это ничего не изменит. Что с того, что невозможность коснуться Стива убивает его? Он уже сделал все, что мог.

Стив застонал, словно проверяя на прочность решимость Тони. Господи, он должен хоть что-то сделать.

Стив снова открыл глаза и смотрел на Тони, не в силах сфокусировать взгляд. Зрачки были разного размера. Значит, сотрясение. Они обычно проходили быстро, но сейчас либо удар оказался слишком сильным — весьма вероятно — либо организм еще не успел справиться с гипотермией.

И тут веки Стива снова закрылись, словно его силы окончательно иссякли. Нет, нет, нет.

— Железяка? — прохрипел Стив вопросительно и умудрился даже выпутать руку из одеяла и взмахнуть ей, словно искал Тони, который… Ну да, еще один укол точно в сердце. Господи. — Железный Человек? Ты здесь?

А, на хер.

Тони отстегнул и стащил перчатки, отшвырнул их через всю комнату. Словно издалека, услышал звук, с которым они ударились о стену.

Он нужен Стиву.

Кроме того, только по рукам его вряд ли можно узнать.

— Да, — сказал Тони. — Ага, Кэп, я тут. Вот он я.

Он взял в руки ладонь Стива — господи, холодная, точно лед — сжал ее в своих. В голове крутилось смутно, мол, нужно согреть ему руки. Бог его знает, как это поможет, но Стив вздохнул так, словно ему и вправду стало лучше. Вздохнул почти довольно. В уголках его обожженных ледяным ветром губ залегло что-то, похожее на улыбку, и от нее у Тони словно груз сняло с плеч.

Стиву хорошо. Стиву легче. Если Стиву легче, значит, он не умирает. Значит, они выберутся.

— Хорошо, — Стив говорил невнятно, нечеловеческую усталость разбавлял неистребимый нью-йоркский акцент родом из двадцатых. — Тепло.

Он снова улыбнулся, это определенно была улыбка.

— Ни... ни разу тебя не трогал, Железяка. В смысле, под броней.

Хрип — то ли кашель, то ли смешок.

— Думал раньше, может, ты робот, а?

— Не робот, — поклялся Тони. Его разрывало между беспокойством и непривычным ощущением нежности. Внутри что-то дрожало, словно от разряда тока, от одной мысли: он держит Стива за руку. — Сто процентов, не робот. Ты меня путаешь с Виженом, орел ты наш.

Стив так и не раскрыл глаз, но его губы дрогнули в улыбке.

— Легко спутать, конечно, — Тони продолжал, потому что если Стив слушает его, то он остается в сознании. Смутно припомнилось — кто-то когда-то говорил, мол, люди с сотрясением не должны спать. Может, говорилось как раз в том смысле, что это миф, но Тони не собирался полагаться на случай. Стив должен его слушать. Так что он продолжал говорить. — Хотя Вижен тоже носит красное с желтым. Да, точно, нас легко спутать, убедил.

Стив сжал пальцы, но хватка оказалась тревожно слабой.

— Никогда, — прошептал он. — Тебя ни с кем не спутать, во всем мире.

Ну… приблизительно эти слова Тони и мечтал услышать, к тому же голос Стива стал немного ясней, но дрожь все усиливалась и ладонь тряслась в руках Тони. Зубы Стива лязгали.

Тони высвободил руку, сунул ее под одеяло, нащупал все так же покрытые ледяной коркой застежки кольчуги Стива. Одеяло намокло там, куда стекали капли талой воды. Стив, казалось, не замечал этого.

— Эй, — шепнул Тони, — сделаешь кое-что для меня, Кэп?

— М-м-м…

— Нужно снять с тебя форму, ясно? Ты промок насквозь. Ты должен мне помочь. А потом я принесу еще теплых одеял, хорошо?

Ну, у огня действительно грелось еще несколько одеял. Стиву они придутся по душе. А еще они ему точно пригодятся.

— Ага, — отозвался Стив, слишком радостно, слишком согласно, так непохоже на себя обычного, что Тони снова забеспокоился насчет повреждения мозга. — Как скажешь.

— Иди сюда.

Он обхватил Стива за плечи, потянул на себя, заставляя сесть.

Потом стянул одеяла ниже, к бедрам Стива, и тот снова задрожал. Тони быстро расстегнул застежки верхней кольчуги, стащил ее через голову Стива и разложил на полу неподалеку в тщетной надежде, что огонь высушит ее. Еще несколько секунд, и промокший подкольчужник лег рядом. Белая до прозрачности кожа Стива оказалась покрыта мурашками. Господи, и ничуть не время для Тони любоваться совершенными линиями тела Стива, напряженными, подобравшимися от холода сосками. Он же замерзает насмерть.

Стив снова дрожал, словно ему стало еще холоднее.

Тони не удержался и провел по его спине ладонью, словно лаская, пытаясь передать собственное тепло. Стив все еще дрожал. Тони торопливо схватил одно из одеял и набросил ему на плечи, словно плащ. А еще на это одеяло можно было лечь.

— Уже почти, — прошептал Тони. — А теперь приляг.

Стив послушно обмяк, заваливаясь на спину. Он молчал, только зубы стучали. Снова смежил веки.

Тони сунул два пальца за пояс штанов Стива и принялся осторожно расстегивать ширинку. Словно начало лучшей в мире фантазии. Или худшей. Или обеих сразу.

Точно. Тони выдохнул, звук эхом отозвался внутри шлема. Старк, ты же профессионал.

— Ну-ка, прогнись, солдат, — Тони хлопнул Стива по бедру. — Пора снимать штаны.

Стив все еще не открывал глаза, но его губы растянулись в ехидной ухмылке.

— А ты времени зря не теряешь, — прошептал он и снова содрогнулся в хватке Тони. — Хоть бы поужинать сводил для начала, а, Железяка?

Ох, боже. Если Стив собирается отшучиваться, то Тони точно не переживет. Так даже хуже, потому что означает — это все не по-настоящему. И никогда не будет по-настоящему. Тони скрипнул зубами. Все в порядке. Его чувства ничего не значат. Сейчас речь идет о жизни Стива. И если Стиву охота пошутить, если Стиву от этого легче, то и Тони ответит шуткой. Хотя Стив обычно не отпускал такого рода шуток. Возможно, это все от травмы головы.

— Ой, сладкий мой, — сказал Тони и тут же возненавидел себя за эти слова. — Сколько лет прошло, как мы вместе.

Стив фыркнул, серебристым облачком выдохнул в прохладный воздух, рассмеялся хрипло.

— Тоже вариант, — сказал он и прогнулся, приподнимая бедра, чтобы Тони было сподручней стащить с него штаны. Тони изо всех сил пытался не думать о том, как упруго напряглась задница Стива. — Хотя мне всегда казалось, что ты особенный, — добавил Стив, продолжая шутку.

Тони стянул ниже штаны вместе с трусами. И да, он вел себя взвешенно и профессионально, как хороший товарищ по команде, и если бы когда-либо ему пришлось, как приходилось Стиву, делить раздевалку с другими Мстителями, то совершенно очевидно, что он не стал бы подглядывать, но сейчас не смотреть было попросту невозможно, и… Боже. Даже несмотря на холод, Стив был, хм, вершиной совершенства.

Что ж, этот факт Тони непременно сохранит в памяти до конца жизни и припомнит еще не раз, особенно наедине с собой.

— Еще секунду, — попросил он. Стива уже трясло от напряжения, но он продолжал прогибаться, приподняв бедра, пока Тони старался не лапать его за совершенную задницу более необходимого. Наконец, ему удалось спустить штаны к бедрам. — Все, ложись.

— Спасибо, Железяка, — невыразительно произнес Стив, опускаясь на пол. Тони продолжал возиться с промокшей липкой кожей штанов. — Ты и правда… Ох, бля.

Он закусил губу и охнул, тошнотворно-сдавленно.

Тони добрался до кровоточащей раны, длинного обледенелого пореза на бедре. От ругательства в устах Капитана Америка стало совершенно ясно, что ему в самом деле очень больно. Тони стягивал кожаные штаны дальше, пачкая кровью бледную кожу Стива. Тот шипел сквозь зубы и тяжело дышал. С виду кровь уже запеклась, но рана заживала не так быстро, как должна была бы.

Когда Тони наконец свалил штаны в стороне промокшей кучей — все равно в ближайшее время они вряд ли понадобятся — то набросил еще одно одеяло на теперь уже совершенно раздетого Стива. Здесь где-то должна быть аптечка первой помощи.

— Ну вот, — сказал он, — сейчас отыщу бинты и перевяжу тебя…

Но Стив резким движением выпростал руку из-под одеяла и перехватил его за запястье.

— Останься, — сказал он. Его глаза были ясными, он понимал, о чем говорит. И все еще прикусывал губу. — Само заживет. Пожалуйста, не уходи. Мне… мне так холодно. Не могу… просто… все думаю о…

Ну разумеется. Тони — идиот.

— Ты не любишь холод, да? — спросил он, и жуткое стыдное облегчение, мелькнувшее во взгляде Стива, ответило за него: не любит и считает, что для Капитана Америка это недопустимая слабость. Стив, скорее всего, уверен, что Капитану Америка страх вовсе должен быть неведом. Но Тони знает секрет Стива. Он своими руками достал его изо льда.

Стив несчастно отвел взгляд.

— Совсем не люблю. Знаю, что я не там, точно знаю, но все равно… все равно…

— Ш-ш-ш, — сказал Тони. Господи, он-то знал, что такое флэшбеки. — Все в порядке. Я здесь. Я с тобой. Никуда не уйду.

Он вполне может еще подержать Стива за руку. Без проблем.

Но Стив сжал губы, нахмурился и попытался отстраниться.

— Нет, ты прав, — очень тихо сказал он. — Это глупо. Кроме того, ты же в броне и не можешь…

В его голосе звучала обреченность.

— Не можешь.

И тогда Тони явственно понял, чего хочет Стив. Что ему нужно.

Стиву нужен он.

И это было важнее всего остального.

— Эй, солдат, — сказал Тони, тоном, который он много лет специально отрабатывал для случаев… не совсем таких, как этот. — У меня к тебе еще одна просьба.

Стив решительно кивнул. Приказ услышан.

— Закрой глаза. И не открывай.

Стив, благослови его боже, так и сделал.

И тогда Тони принялся снимать броню. Сетчатые элементы на руках и ногах втянулись под бронепластины. Он бесшумно выскользнул из сапог. И только когда отбросил шлем к стене и тот громко звякнул, падая на перчатки, Стив сообразил: что-то происходит.

— Железный Человек? — спросил он, не открывая глаз. — Что ты делаешь?

Тони свалил кучей нагрудную и спинную пластины, мгновение спустя к ним добавилась паховая. По крайней мере, с закрытыми глазами Стив не разглядит, что на нем трусы с символикой Капитана Америка, подумал Тони, и чуть не рассмеялся вслух, потому что, если уж Стив откроет глаза, то выбор нижнего белья станет наименьшей из проблем Тони.

Он оглядел себя. Ну, не Капитан Америка, что тут скажешь. Грудь покрыта шрамами: старыми рытвинами от шрапнели, оставшимися на память о вьетнамском плене, и свежими, тонкими и ровными следами от скальпеля после открытой операции на сердце. Но он теплый, он живой и это то, что сейчас нужно Стиву. Кроме того, Стив не откроет глаза и ничего не увидит. Ничего не узнает.

А Стив, он же… Стив. Он не станет пытаться выяснить, кто такой Железный Человек. По крайней мере, до сих пор не пытался. И Тони знал — Стив даже не подумает нарушать его право на личную тайну. Такой уж он человек.

Тони присел рядом, отодвинул верхнее одеяло и забрался под него, вздрогнул, когда переплелся ногами со Стивом. Вытянулся, прижался к нему: лицом к лицу, кожа к коже, обхватил руками замерзающее тело.

— Железный Человек? — снова переспросил Стив.

— Ага, — прошептал Тони. — Он самый.

Он нарочно говорил тихо, потому что шепот искажает голос. Без фильтров шлема Стив может узнать его. Но если не говорить громко, может, и повезет.

— Вот он я. Специально для тебя. Обнимашки. Ты первый, кто обнял Железного Человека. Друзья просто обзавидуются.

Руки Стива скользнули по его бокам, а сам Стив зажмурился, сильно-сильно, даже поморщился, так, чтобы даже случайно не подсмотреть. А потом уткнулся лицом в шею Тони, привычно, словно не в первый раз. Словно ключ скользнул в замок.

— Ты не обязан… ради меня, — сказал Стив. Его дыхание тепло касалось кожи, но весь он все еще был ледяным на ощупь. Его била дрожь. Но несмотря на возражения, сам притянул Тони ближе.

— Мы это уже обсуждали, — отозвался Тони. — Не первый год вместе, так же?

Он говорил это, потому что казалось — от шутки Стив расслабится, но потом пришло в голову, что момент, когда он голый, ну, или почти голый, обнимается с точно уж голым товарищем по команде, наверное, не самый лучший для гомоэротических шуток. Он откашлялся.

— Прости. Я просто… Ну… Можешь представить, что я Шэрон?

Пальцы Стива сжались на его плечах. Сжались и расслабились.

— Мы разошлись.

— О.

Стив промолчал. Молчал так долго, что Тони забеспокоился — не заснул ли? Черт, у него же сотрясение. Не надо бы ему спать.

— Эй, Кэп?

— М-м-м, — чуть рассеянно протянул Стив.

— Нет-нет, не смей засыпать, — заторопился Тони. — Поговори со мной, а?

— М-м-м, — снова протянул Стив. — О чем?

— О чем угодно, — сказал Тони, громко от отчаяния. Торопливо выбросил из головы первую пришедшую в голову тему, которую они, собственно, только что обсуждали, и мгновенно пожалел, как только брякнул следующее, что попало на язык:

— Уже присмотрел кого-нибудь еще?

Он поморщился. Стив не станет отвечать, да и, в любом случае, это Тони не касается.

Но, к его удивлению, Стив сильней прижался к нему, спрятал лицо на плече. Щеки у него порозовели. Эй, а кровоток-то восстанавливается, это же хорошо, да?

— Ты не обязан отвечать, — торопливо сказал Тони. — Дурацкий вопрос.

— Нет, — настойчиво сказал Стив. — Я хочу рассказать. Ты мой лучший друг, Железяка.

От этого у Тони потеплело внутри, да так, что ему показалось, будто теперь он может обогреть всю хижину из-за одной-единственной похвалы. А Стив продолжал:

— Просто, ну… Ты же сохранишь это в секрете? То, что я скажу.

Ха. Отличный вопрос. У Тони долгие и насыщенные отношения с секретами.

— Унесу с собой в могилу, — сказал он. — Крест на пузе.

У Стива чуть дрогнул голос.

— И не будешь смеяться?

— Конечно, не буду, — Тони улыбнулся. — Кто бы это ни был. Обещаю.

Стив пробормотал что-то ему в плечо. Имя. Но так тихо, что Тони не разобрал.

— Прости? — переспросил он. — Не расслышал.

Стив поднял голову. Глаз он не открывал, а когда заговорил, голос звучал твердо и четко.

— Это Тони, — он закашлялся. — То есть, мистер Старк. Твой босс.

Стив запнулся, когда не услышал реакции. Тони так удивился, что не знал, что и сказать. Стив заговорил снова. Храбро. Он всегда был храбрым.

— Это он. Он… он мне нравится, ясно?

Ух ты. Вот черт.

Может, Тони и размышлял о рисках, которым он может подвергнуться, сохраняя свою личность в тайне, но такой поворот событий совершенно точно ему в голову не приходил.

Сердце стучало в груди. Стив, наверное, чувствует, как оно колотится. Горло перехватило. Тони не помнил, как дышать. И понятия не имел, что сказать.

Он нравится Стиву. Ох, боже. Стиву он нравится.

После нескольких мучительных секунд в молчании, Стив заговорил.

— Железяка? — Он поморщился, голос звучал неуверенно. — Это потому… потому что я мужчина? Потому что он? Ты не… ты же не думаешь, что?..

Господи. Теперь Стив считает его гомофобом.

Ну вот. Нужно сказать, кто он такой. Нельзя же быть таким ублюдком, тем более, когда дело касается Стива. Тони обязан признаться. Он не должен позволять Стиву считать, что тот поверяет свои секреты не тому, кого они напрямую касаются.

Может, удастся отговорить Стива?

— Не в том дело, — торопливо прохрипел Тони. — Честно, не в том. Просто… просто поверить не могу, что это Тони Старк.

— Почему? — спросил Стив и Тони всем телом ощутил, как тот пытается отстраниться и сжаться в комок, защищаясь. Был бы он животным — ощетинился бы. — Что с ним не так?

«Дружище, — сам себе сказал Тони, — если бы ты только знал».

Он откашлялся.

— Ну, не то чтобы не так. Просто мне казалось, что ты мог бы найти себе кого получше.

Лицо Стива было трудно описать словами: ему словно было еще больней, чем когда Тони задел его раны.

— Я так не думаю.

Он выговаривал каждое слово, каждый звук — как делал всегда, когда злился по-настоящему и изо всех сил цеплялся за последние крохи спокойствия.

— Да ради всего святого, ты же столько лет на него работаешь! Мне казалось, для этого ты должен по крайней мере нормально к нему относиться.

Тони скрипнул зубами, сдерживая жуткий насмешливый хохот, рвущийся наружу.

— Я же не заявляю, что он злодей, — осторожно выбирая слова, сказал он. — Но и безупречным его назвать нельзя.

— Безупречных людей вообще не бывает, — парировал Стив. — Никто не совершенен. А мне что, можно любить только кого-то безупречного? Мне нравится Тони Старк.

Он сжал руку на плече Тони. В такие моменты его настойчивость всегда усиливалась и становилась упертостью.

— Просто, понимаешь, он всегда был рядом. С того самого времени, когда я присоединился ко Мстителям. Он добрый, и щедрый, и… да елки-палки, без него вообще бы не было Мстителей, если бы он не открыл для нас свой дом. Конечно, вы собрали команду, но только благодаря Тони мы можем продолжать делать то, что делаем. Он не супергерой, он не обязан делать ничего из того, что делает, но он продолжает, потому что он — хороший человек.

У Тони перехватило горло. Он должен, он обязан сказать Стиву, что тот ошибается, но Стив тем временем продолжал, подтверждая свои слова короткими кивками.

— И не знаю, почему тебе так нравится говорить о нем гадости, словно он чем-то хуже меня. Мне лично вот кажется, что парень вроде него на меня и не глянет дважды.

Тони аж подавился.

— Чего?

Стив нахмурился — если бы глаза были открыты, это стало бы гримасой неприязни.

— О, да ладно, как вроде ты с ним не знаком. Он один из самых выдающихся людей на планете. Я же слышу все те его идеи, которые ты передаешь команде, и с ними мы всегда побеждаем. И он красивый. Как кинозвезда. Ты вообще смотрел ему в глаза? Он красавец. А когда смотрит на тебя… — Стив вздрогнул. Тони раздирало между благодарным волнением и ужасом. — А еще он богатый. В общем, все при нем.

Голос Стива дрогнул и прервался, а когда снова зазвучал, то казался слабей, словно бы потух. Словно Стив до сих пор тощий и нищий мальчишка родом из трущоб, на которого никто не взглянет дважды.

— Ему достаточно поманить пальцем, кого угодно. А кто я такой? Остаток давно минувшей эпохи. Динозавр. Ископаемое. Может, я сильнее обычного человека, может, разбираюсь в тактике, но во всем остальном он даст мне сто очков форы. Он добрый и никогда не скажет этого вслух, но… — Стив пожал плечами. — Я всего лишь старомодный чудак в смешном костюме, если разобраться. А будущее принадлежит ему. Мне тут даже не место. Разве я достоин его?

— Чушь, — отрезал Тони. Ясно как день — он обязан объяснить Стиву, что это все глупости, но нельзя же просто лежать и слушать, как Стив распространяется, мол, куда ему до Тони. Нет, ну правда. Ерунда какая. Тони вздохнул. — Все не совсем так, как тебе кажется. Он не такой, каким ты его считаешь. Совсем не такой хороший, как ты предпочитаешь думать.

Стив уперся лбом в голое плечо Тони. Кожи коснулся долгий раздраженный выдох.

— Тогда скажи-ка мне вот что: какого черта ты на него работаешь?

Тони не знал, что сказать. Да и что тут скажешь. Хотя, честно говоря, ему нечасто приходилось оправдываться.

— Если бы он просто нас спонсировал и не нравился тебе, то это нормально, — голос Стива звучал отрывисто. Напряженно. На самом деле он не считал, что это нормально. — Иногда люди просто не сходятся. Но все эти годы ты был его телохранителем.

Стив, похоже, не знал, что и думать.

— Ты рисковал жизнью ради него, сколько, сто раз? Тысячу? Ты должен считать, что он того стоит. Иначе какой смысл?

Тони открыл рот. Слова не шли на ум.

И тогда Стив сказал — тихо, голосом человека, которого предали, человека, мечты которого рассыпались у него на глазах:

— Или я не все знаю?

Он помолчал.

— У него есть что-то на тебя? Поэтому ты не можешь отказаться от работы? Он… шантажирует тебя?

Господи Исусе.

— Если дело в деньгах, — в голосе Стива звучала вся чертова искренность, на которую был способен Капитан Америка, — то мы поможем, ты же знаешь. Мы что-нибудь придумаем.

Его лицо снова побелело, он пожевал губами.

— Если у него есть что-то на тебя, мы тоже поможем, но тебе придется рассказать больше…

— Нет, — отрезал Тони, хрипло и безрадостно. — Ничего такого. Даже близко. Но тебе стоит знать… его не назвать хорошим человеком. Совсем.

— Ничего не понимаю, — Стив от разочарования заговорил громче.

Ну что ж, настало время попрощаться с бывшим лучшим другом.

— Стив, — твердым голосом сказал Тони. Он больше не пытался исказить голос. — Открой глаза. Посмотри на меня.

— Что?

— Это приказ.

Стив поднял голову и открыл глаза. Несколько раз сморгнул, взгляд сфокусировался не сразу. Но вскоре глаза прояснились… и тут же распахнулись. Лицо побелело, краски сбежали с него, оставив лишь подъемы и впадины, словно карту стыда и удивления.

— Хороший человек, — сказал Тони, тихо и хрипло, — не стал бы тебя обманывать.

С лицом, застывшим от ужаса, Стив не сводил с него взгляда. Словно и не услышал. А потом оттолкнул Тони прочь.

Удивление и до сих пор не восстановившаяся координация спасли Тони, не то он врезался бы в пол с силой броска суперсолдата. В ушах зазвенело от удара головой, руки и ноги запутались в одеяле. Смутно ощущалось, как Стив рядом с ним пытался отодвинуться. Твою ж дивизию, у него же и так сотрясение и рана на бедре откроется, если он не будет осторожен.

Стив неловко отстранялся, непривычно неловко, но все же продолжал отодвигаться, словно ничего больше не мог придумать, не мог иначе справиться с ситуацией, чем оказаться от нее как можно дальше. Тони с ужасом наблюдал, как Стив, словно в замедленной съемке, врезается затылком в угол камня, которым был облицован очаг. И вполголоса охает. Ну, хоть сознание не потерял.

Тони выпутался из одеял, ухватил Стива за плечи и оттащил подальше от огня.

— Да чтоб тебя, — прошипел он с горечью, на какую только был способен, — я, конечно, мудак, но не затем тащил тебя через снежную бурю, чтобы ты устроил себе второе сотрясение, ясно?

Стив несколько раз сморгнул и в конце концов сфокусировал взгляд на нем. Потом облизал губы, кивнул. Тони отпустил его.

Если Тони казалось неловким то, что происходило раньше, то сейчас он несколько пересмотрел свое мнение. Стив хотя бы ниже пояса оставался прикрыт одеялами, а Тони замер в метре от него, в одних трусах с символикой Капитана Америка. Даже на сравнительно небольшом расстоянии от очага было холодно.

— Когда, — сказал Стив, глядя в потолок. Вопросительной интонации в его голосе не было. — Почему. Как долго.

Тони прошила дрожь и он подтянул колени к груди, обхватил их руками. Ему стало очень, очень одиноко.

— Я не хотел, чтобы ты узнал об этом вот так.

После этих слов Стив взглянул на него, медленно и спокойно, непохоже на себя.

— Ты вообще не хотел, чтобы я об этом узнал, — поправил он. Его лицо мучительно исказилось. — Что, тебе так нравится сидеть здесь, обещать сохранить мои секреты, а потом слушать, как я рассказываю и рассказываю о моих чувствах к тебе? И не открываю глаза, не знаю, что уже говорю с тобой? Что, такой кайф, да?

— Господи, нет, — сказал Тони. — Ты меня совсем за ублюдка держишь?

Он сообразил, что Стив вряд ли знает его достаточно, чтобы ответить на этот вопрос, и резко выдохнул.

— Не знаю. Прости. Я совершенно искренне не знал, что именно ты собираешься сказать, а потом ты уже все сказал, и… И.

Он прикусил губу. Вряд ли он в силах что-то сказать или сделать, чтобы исправить ситуацию.

— Сколько лет, — судя по голосу, Стив вот-вот расплачется. — Почему ты не рассказал нам? Почему ты нам не доверился?

Он немного помолчал.

— Или дело во мне? — спросил он наконец, тихо и уязвленно. Черт, вот теперь Тони захотелось заплакать. — А остальные, они давно в курсе?..

— Нет, — торопливо перебил его Тони. — Никто не знает. Ну, то есть, только Пеппер и Хэппи. И теперь — ты. Вот и все.

Стив выдохнул, длинно, с трудом.

Тони понимал, что должен попросить прощения, но не мог найти в себе сил.

— Дело не в тебе.

«Дело во мне», — чуть не скользнуло на язык и Тони с трудом подавил невеселый смешок.

— Ты вряд ли мог что-то изменить. Проблема во мне. Когда я сказал, что я плохой человек, то именно это и хотел сказать.

— Тони, — произнес Стив. Неуверенно, словно не знал, есть ли у него право звать по имени — если бы Тони был для него только Железным Человеком, вряд ли такая фамильярность вызвала бы у него затруднения. Неприятное ощущение.

— Когда все только начиналось, — заговорил Тони, — я убедил себя, что будет лучше сохранить свою личность в тайне. Что так будет благородней. Тогда шрапнель все еще оставалась у меня в груди. Мне приходилось носить нагрудную пластину, не снимая, день за днем, и не забывать заряжать ее. Иначе сердце отказало бы.

Тони рискнул взглянуть на Стива. Тот смотрел на него со смесью нескрываемого ужаса и жалости во взгляде.

— Я понимаю, что ты не в курсе, — продолжал он. — Понимаю. Я никому об этом не рассказывал. Тогда казалось, что так будет проще. Тогда казалось, что я рано или поздно умру, и этого не избежать. А в таком случае, зачем сближаться с людьми? Чтобы потом кто-то скучал по мне? Ты бы скучал. Я не хотел так поступать ни с кем. Ни с кем, кто был мне… небезразличен.

Вот так он практически напрямую признался Стиву, что его влюбленность взаимна. Но Стив не обратил внимания. Он закрыл лицо руками, тяжело дыша. Тони смотрел, как его грудь поднимается и опускается, и кожа золотится в свете очага.

— Вообще-то, не тебе решать, что мне чувствовать, — не сразу сказал Стив, словно это было совсем не первым ответом, который пришел ему в голову.

Тони понял, что невесело ухмыляется.

— Ну да. Но это не значит, что я не попробую.

От этих слов Стив то ли фыркнул насмешливо, то ли подавил тяжелый вздох, но, во всяком случае, прежнего гнева уже не было.

— Даже если бы тебе удалось переубедить меня, Тони, заставить ничего не чувствовать к тебе, то неужели ты думаешь, что я так легко откажусь от Железного Человека? То есть, ты считаешь, что команда только плечами пожмет, а, мол, что-то давно не видать нашего старого доброго Железяки? Думаешь, я просто смирюсь?

Его голос звучал громче, эхом отражался от стен хижины.

Тони не попался в расставленную ловушку, просто пожал плечами. И от этого его снова пробрала дрожь. Теплее не становилось.

— О нем ты тоже не должен был переживать, — Тони фыркнул. — Да ладно. Парень в железном костюме. Кто захочет с ним дружить?

— Я, — твердо заявил Стив. — И множество других людей, конечно, но я — совершенно определенно. Даже если ты…

Он прошипел что-то сквозь зубы. Тони не сомневался, что на его месте любой сказал бы «конченый мудак». Может, кроме Капитана Америка. Щеки Стива все еще горели румянцем.

— Ты не виноват, но я теперь буду знать, что бывает, если рассказывать кому-то о том, кто мне нравится. Поверить не могу. Прости.

Он отвернулся, отодвинулся ближе к очагу, словно понял, что ему здесь не рады. Словно Тони не хочет видеть его рядом с собой. Господи Исусе.

— Ты же не знал, — заговорил Тони. — Прости меня. Я испугался, и, если честно, нормального объяснения у меня нет. И оправданий тоже. Я не хотел быть… собой.

Голос звучал хрипло.

— Да, когда ты на меня смотришь, то видишь человека, которому принадлежит весь мир. Но… мне правда не нравится быть этим человеком. И когда я Железный Человек, то я герой. И не Тони Старк.

Стив так и лежал спиной к нему. Тони видел только линию плеч под одеялом.

— Очень жаль, — тихо сказал Стив. — Потому что мне Тони Старк очень нравится.

Тони знал. Стив уже рассказал об этом. Поэтому эффект от этих слов оказался неожиданностью. Стив уже знает. Знает его секрет и все равно считает, что Тони чего-то стоит. Все не припоминалось — когда же в последний раз ему верили так безоговорочно. Конечно, Мстители доверяли Железному Человеку, но Тони? Тони не один из них. Но у Стива в голосе звучала та же нота, та же непоколебимая уверенность.

— Несмотря на свои недостатки?

Стив кивнул, не оборачиваясь.

— Я же сказал. Идеальных людей не бывает.

Каким-то чудом Тони собрался с духом и заговорил. Стив заслуживает знать. В конце концов, секретом больше, секретом меньше…

— Если бы ты рассказал, если захотел бы признаться… Я бы сказал «да».

Он произнес это так тихо, что едва слышал сам себя. Но Стив расслышал — дополнительные плюсы возможностей суперсолдата. Тони смотрел, как он поворачивается на спину и садится. Одеяло скользнуло к бедрам. Кожа выглядела уже не такой мертвенно-бледной, подсвеченная со спины потрескивающим огнем очага.

А потом Стив заметил, что у Тони уже зуб на зуб не попадает.

И протянул руку.

— Попробуем еще раз?

— Что?

— Разберемся со всем, когда ни у кого из нас не будет сотрясения, — предложил Стив. — Но мне было гораздо теплее, когда ты был здесь. А ты, кажется, мерзнешь, так что…

Он замолчал.

— Это у тебя на трусах что, мой щит?

Что ж, по крайней мере, щеки у Тони разгорелись. Он опустил взгляд. Может, кто другой и не разглядел бы узор на темно-синей ткани, но точно не Стив.

— В свою защиту, — сказал он, — должен признаться, что не рассчитывал демонстрировать их тебе. Ни при каких обстоятельствах.

С внезапной ясностью Тони сообразил, что на Стиве, кроме одеяла, ничего нет. Боже, ну нашел время, извращенец.

Улыбка была едва заметной, но Стив определенно улыбался.

— Не надеялся на такую удачу, а?

— Э, — Тони поперхнулся. — Что?

Может, в сороковых эта фраза означала что-то другое? Хотя уже много лет Стив не путался в современном языке. Конечно, вряд ли забудется тот случай, когда Стив выяснил, что «стояк» больше не означает «агент наружки». Клинт точно не устанет ему об этом напоминать. То есть, сейчас Стив имел в виду именно то, что сказал. Хотя обычно такого не говорил.

У Стива искрились глаза.

— Знаю, — сказал он, одновременно насмешливо-суховато и так сердечно, что Тони, против своей воли, улыбнулся. — Знаю. Можно подумать, Капитан Америка знает, что такое секс. Ужасное потрясение.

И продолжил с притворным негодованием:

— Мне говорили, иногда он даже занимается сексом. Какое непотребство!

Тони задался вопросом, что общего у этого человека, ухмылявшегося ехидно и понимающе, с привычным ему строгим до нетерпимости Стивом Роджерсом. Наверное, он всегда был таким, а Тони просто не знал.

— Ты надо мной смеешься, — не вполне уверенно сказал он. Что-то похожее Стив мог бы сказать Железному Человеку, глубоко за полночь, в поместье, когда стены между ними рушились, в один из тех моментов между сном и реальностью, когда можно было признаться, что тебе страшно, когда можно было оставаться собой, потому что утром это все покажется сном. Та же близость, которая давно была между ними — только теперь с шутками о сексе.

Стив снова улыбнулся.

— Да, немного.

А потом, надо же, подмигнул.

— Кстати, одобряю твой вкус в одежде, — и похлопал по полу рядом с собой. — А теперь, может, вернешься сюда? Тут теплее.

Забираться под одеяла во второй раз оказалось приблизительно в десять тысяч раз более неловко. Одно дело, когда Стив был в полубессознательном состоянии и отчаянно нуждался в напоминании о том, что он вовсе не тонет в ледяных водах Северной Атлантики. Гораздо проще было убедить себя, что это все ради Стива. Сейчас доводов не находилось.

И теперь, когда они оба знали, что их чувства взаимны… что ж, это только усложняло ситуацию. Стив, казалось, был напряжен даже сильнее, чем тогда, когда его скручивало судорогой от переохлаждения. Он чуть неловко оперся на локоть. Их с Тони тела едва соприкасались.

— Как нога? — спросил Тони и тут же почувствовал себя виноватым, потому что Стиву из-за него не удалось отлежаться спокойно, а Тони об этом даже не подумал. — Хуже?

— Нет, нормально, — Стив поморщился. — Заживает. Просто…

Он осекся. Нет, ему не может быть удобно.

— Я бы сказал, что никогда не думал, что мы с тобой останемся вдвоем, вот так, но это прозвучит странно, да? Нет же ничего удивительного в том, чтобы остаться наедине с товарищем по команде.

Его взгляд блуждал по стенам, в глаза Тони он не смотрел.

Тогда Тони сообразил, в чем проблема.

— Я не собираюсь ничего делать, — сказал он и Стив выдохнул. — У тебя же сотрясение.

Хотя Стив, похоже, приходил в себя очень быстро.

— Не будем торопиться. Просто пообнимаемся.

Исключительно с целью приободрить, он обнял Стива, притянул его ближе, придвинулся сам, и… о. Стиву определенно нравится происходящее.

— Ага, — сдавленно сказал Стив. Он жарко покраснел, а Тони подумал — ну, кровообращение точно восстановилось. — Умом-то я это понимаю...

— Весьма польщен, — отозвался Тони, во-первых, потому что это правда, а во-вторых, потому что это более прилично, чем признаваться, мол, теперь не смогу перестать думать о том, чем хотел бы заняться. — Рад, что тебе уже лучше.

Стив улыбнулся, быстро и смущенно блеснул зубами.

— Ты очень… Хм. Ну, ты же себя видел, — он неопределенно взмахнул рукой, задев кончиками пальцев ключицу.

Это в каком же смысле? А себя Стив, что ли, не видел?

Тони взглянул на ладонь Стива, она все так же лежала у него на плече, большой палец в дюйме от того места, где начинались шрамы.

— Может, сначала посмотришь на меня, а потом повторишь? Я не просто так стараюсь не раздеваться при посторонних.

Стив нахмурился, словно не сразу понял, о чем Тони вообще говорит. Как будто для него это, абсолютно честно и искренне, не имело значения. И, наверное, действительно не имело.

— Тони, — укоризненно сказал он и оборвал сам себя. — Можно… можно же так тебя называть?

Тони хотелось рассмеяться в ответ, потому что Стив — голый, в его объятиях, и они знают друг друга уже много лет — неужели он действительно спрашивает об этом?

— Можешь звать, как тебе больше нравится, — сказал Тони, и Стив от этих слов почему-то снова отвел взгляд. — Могу подсказать парочку вариантов. Просто скажи, хочешь что-то похабное или, наоборот, сентиментальное. Сладенький, — добавил он, и Стив ткнулся ему в плечо, заглушая смех. Отлично.

Стив поднял голову и взглянул на него так, как будто вот-вот разразится речью в духе Капитана Америка, скажет что-то благородное, мол, нужно верить в себя, нужно учиться любить и принимать себя, и наверное, о том, что он прекрасен как есть. А потом его взгляд расфокусировался, лицо смягчилось, и он спросил:

— Можно, я тебя поцелую?

И вот как Тони мог возразить?

Помня о ранах Стива, он осторожно взял его лицо в ладони, потянулся и коснулся его губ своими. Целовал осторожно и нежно, не дразня, но обещая. Стив отвечал так, как Тони всегда и представлял: настойчиво и безыскусно, словно просто хотел, чтобы Тони был счастлив.

Они замерли, чуть отстранились. Настал момент, когда они еще могли остановиться. Вести себя ответственно. Сказать, мол, можно продолжить потом.

Стив улыбнулся, и они одновременно потянулись друг к другу.

Не то чтобы у них полно более важных дел, подумал Тони, так что почему бы и не потискаться, пока не прибудет помощь? А потом его губы словно сами собой раскрылись — о боже, а Стив-то умеет целоваться, почему он это до сих пор скрывал? Если бы Тони стоял, у него бы подогнулись колени.

Ничего страшного, подумал он. Стив его удержит. Поднимет. Может, даже прижмет к стене и сделает, что захочет. Последняя мысль внезапно оказалась очень вдохновляющей…

В дверь постучали.

В первый момент Тони даже не понял, что происходит. Снаружи бушует снежная буря. Он разбросал снег перед дверью, чтобы втащить Стива внутрь, но эти следы мгновенно оказались занесены свежим снегом. Кто там может быть?

Стив рывком отодвинулся.

— Думаешь, это наши?

— Или наши, или АИМ.

Тони уже выбирался из-под одеял. Форма Стива наверняка еще насквозь мокрая, но броню Тони надеть сможет. Большую часть брони. В дверь снова постучали.

— АИМ бы не стучали, — заметил Стив.

Раздался следующий стук. Там, вообще-то, холодно. И если за дверью союзники, то лучше бы поскорее впустить их внутрь.

Вот так и получилось, что когда Тони распахнул дверь, на нем был шлем, левая перчатка, на случай, если это все же АИМ, и трусы с символикой Капитана Америка.

По другую сторону двери оказались двое, мужчина и женщина, затянутые в черно-белый спандекс. Мужчина таращился во все глаза.

— Вы те Мстители, которые передали сигнал бедствия? — у него оказался сильный французский акцент. Тони решил, что их все-таки занесло в Канаду.

Мужчина заглянул Тони через плечо, туда, где Стив сидел у огня, сжимая в одной руке одеяло, а в другой щит. Совершенно очевидно, на нем больше ничего не было. Тогда гость оценивающе оглядел небрежный наряд Тони.

Женщина молчала, широко раскрыв глаза, словно это все было для нее в новинку.

— Это не то, что вы подумали, — сказал Тони.

— Вообще-то, именно то, — заметил Стив, не двигаясь с места.

— Не усугубляй, — через плечо бросил Тони, лихорадочно припоминая, как же зовут канадскую команду. Что-то очень простое. Буква греческого алфавита. Альфа? Команда Альфа?

Женщина улыбнулась и подтолкнула напарника.

— Знаешь, Жан-Поль, а это ты настаивал, чтобы я ушла из монастыря.

От этого имени память у Тони прояснилась.

— Вы из Отряда Альфа. — Близнецы Бобье. Сверхскорость. Он видел их в базе данных Мстителей. Отличное начало для знакомства.

Жан-Поль кивнул.

— Я Полярная Звезда. Это моя сестра Аврора. Остальная команда будет здесь, как только отыщет остальных Мстителей. Или мы можем отнести вас к ним, если хотите.

— Хорошая мысль. Думаю, нам лучше вернуться к своим как можно быстрее. Я Железный Человек, кстати, — добавил Тони. Броня не функционирует, голосовые фильтры отключены, так что остается только радоваться, что в Канаде вряд ли узнают его по голосу. — Джентльмен у камина — Капитан Америка.

— Приятно познакомиться, — сказал Стив, и Жан-Поль широко улыбнулся. Да уж, шарм Кэпа — полезная штука. Ну, или у нас тут еще один поклонник голого по пояс Стива.

Близнецы вежливо отвернулись и поддерживали сюрреалистичную и совершенно нормальную беседу о погоде, пока Стив с трудом натягивал форму, а Тони надевал броню. Полетные репульсоры не работали, так что придется пережить унижение от того, что его будут нести.

Вскоре они уже были готовы отправляться. Когда Жан-Поль открыл дверь и Жанна-Мари вышла следом, Тони увидел, что буря уже улеглась. Все вокруг, словно мягким одеялом, укрывал нетронуто-белый снег. Выглядело даже симпатично. И Стив… Стив…

Стив был рядом с ним. Стив всегда рядом с ним.

— Мне правда очень жаль, — сказал Тони. — Нужно было раньше тебе рассказать.

Стив сжал его ладонь.

— Все в порядке, — шепнул он. — Ты же рассказал.

И когда близнецы Бобье вместе с ними взмыли в небо, неся навстречу команде, в безопасность, Тони улыбался под маской. Он Железный Человек. Он Тони Старк. Все будет хорошо.