Actions

Work Header

Я научу тебя любить

Work Text:

Часть 1
Бахти не любил песок и пустыни. А в Таль-Афаре все было покрыто мелкой золотистой крошкой, которая при любом дуновении ветерка поднималась в воздух и попадала в глаза и рот.
В прошлом году дом купца Азмата был полон красок и жизни, рядом с покрытой зеленью беседкой бил фонтан, в саду росли персики, и Бахти со старшим братом Шуко втихаря обдирали деревья. Сейчас все стало иначе: фонтан не бил ключом, сады пересохли, а яркие цвета фасада пожухли и покрылись толстым слоем ненавистного песка. Дом Азмата пришел в упадок, и Гудло, отец Бахти и Шуко в недоумении крутил в руках ташуур.
Как и было уговорено, Гудло пригнал к концу лета табун на сто голов, но, при взгляде на пустой дом торговца, всем было ясно, что сделка не состоится. Племя сыгандаров неторопливо спешивалось и по привычке проходило во двор, где раньше радушный хозяин поил их чаем со льдом и предлагал сладости. Сейчас же даже ковров на пожелтевшей траве не было, только пара высохших сенных подушек валялась, на которых пристроились облезлые дворовые псы.
— Эй, хозяин! — выкрикнул Гудло и кивнул Дарко, своему близкому помощнику, чтобы тот постучал в крепко запертые двери.
Когда дверь приоткрылась и оттуда показалась полысевшая голова Азмата, сыгандары зашумели, приветственно загудели и ответили им ржанием сотни молодых жеребцов.
— Ох, Гудло, — пробормотал хозяин и выбрался из своего укрытия, — а я уж испугался, что ростовщики пришли по мою голову. Ты проходи, друг любезный, располагайся, но чай не дурак, сам понимаешь, купить твоих лошадей я не смогу.
— Понимаю, Азмат, и сочувствую твоей семье. Мы остановимся в твоем доме на ночь, ведь не ждали подвоха. А завтра отгоним коней на рынок, мои детки прекрасны – и в другом месте мы выручим не меньшие деньги.
— Ты хороший торговец, Гудло, проходи с сыновьями в дом, мои сыноки угостят их хурмой. А людей своих у ворот оставь. Для тебя смогу найти постель, но всех не пристрою.
— Благодарю, Азмат. Мои люди привыкли спать на земле. А у тебя я бы попросил воды, или упадок в твоем доме не оставил ни капли влаги?
Обменявшись любезностями, торговцы прошли в некогда богатый дом. Сейчас же все роскошные предметы мебели были распроданы, шелка исчезли, и на голых земляных полах лежали лишь тонкие циновки. Ужин гостям предложили скромный: немного вяленого мяса и обваренной крупы. За столом собралась вся огромная семья Азмата, что жила в доме, и трое приглашенных в дом сыгандаров.
С наступлением темноты гостей отправили спать, уложили их в общей небольшой комнате, вот только Шуко вышел в сад и так до утра и не вернулся. А с рассветом заявил отцу, что проиграл свое сердце и хочет жениться на старшем сыноке Азмата.
Положение бывшего торговца было незавидным, и Азмат согласился отдать сыноку за десять лошадей. Сделка была выгодной, ведь старший сын Гудло давно вошел в брачный возраст, но путешествуя с отцом, не мог найти себе пару. А тут так удачно сложилось, и сына-омега был невероятно хорош собой, покладист и трудолюбив.
Свадьбу Сахи и Шуко решили сыграть через два дня, чтобы Гудло не задерживался в чужих краях, и чтобы его торговый путь не прерывался. В священном храме многоликого, новобрачные прошли церемонию омовения и одарили друг друга самодельными дарами. Бахти не любил агвановы обычаи, не хотел посещать чужих богов, но пропустить свадьбу любимого старшего брата не мог. Кроме того, Бахти заметил, как засияли глаза Шуко после объявления помолвки – все в альфе светилось от благословенной любви, и значит, будет он счастлив.
Бахти смотрел на церемонию в полглаза, не верилось, что старший брат ради чувств отринет свою веру. Но Азмат настоял на свадебной церемонии в их храме, а значит, брак двух влюбленных будет благословлен совсем не теми богами, что ждут их дома. Когда обряд был закончен, Бахти с удивлением почувствовал, как яркий свет из мозаичного окна слепит глаза, и сколько бы он не отходил от этого света, ему не удавалось от него спрятаться.
— Это знак Мусы! — воскликнул кто-то рядом с альфой. — Кто-то ищет тебя в этом храме!
Бахти не хотел верить в предсказания чужих богов, но Гудло удержал его за руку и заставил стоять смирно, пока гости осматривали друг друга. Новый окрик заставил Бахти непроизвольно вздрогнуть всем телом. Толпа разошлась, и альфа увидел второго освещенного. Люди освободили дорожку между двумя истинными, чью связь обозначили боги, и теперь Бахти смотрел на молодого сыну Азмата – младшего омегу в семье, чье имя он даже не запомнил.
— Подойди, Наби, — строго сказал Азмат младшему сыноке, — Муса еще до твоей зрелости выбрал тебе мужа, не по нашим желаниям противостоять воле бога. Пусть ваша связь будет долгой и многодетной.
Гудло на мгновение поймал взгляд недовольного отца омеги, что в один день потерял двух отпрысков. Конечно, за молодого омегу сыгандары также заплатят. Но мальчик совсем юн, вряд ли за него можно дать много, да и свадьбу сыграть уже они не успеют.
Бахти растерянно рассматривал юношу – невысокий, стройный, полностью завернутый в муслиновую чадру, так что альфа мог видеть лишь его темные, почти черные глаза. Что там за этой накидкой прячется, было неизвестно. И не факт, что младший сын хоть немного похож на Сахи, чью красоту успели оценить все сыгандары. Омега также рассматривал нареченного: Бахти был очень молод, высок и хорошо сложен, но крепкая фигура варвара, видно, не произвела на него впечатления, потому что омега расстроено всхлипнул и убежал из храма.
Бахти не чувствовал ни всеми обожествляемой тяги к истинному, ни запаха молодого омеги, ни тем более желания брать того себе в мужья. Альфа считал себя еще слишком молодым, не готовым к семейным передрягам и тем более к детям. Но разве с богами поспоришь? Тем более отец так обрадовался, что улыбался и шутил весь остаток дня. А наутро сыгандары, довольные продажей и выручкой, отправились к дому, что располагался у темного моря. Там Гудло ждет омега Алмас, два младших сына и целое племя, что испокон веков занималось торговлей и разведением лошадей.
Бахти не был торговцем. Еще с малолетства альфа решил стать воином и охранять свое племя от набегов дикарей. Сыгандары делились на три касты, и воины были в самом почете. Гудло был торговцем, и его семья владела третью всех пастбищ сыгандаров. Зимой они отдыхали в теплом доме, подле своей семьи и главы торговой династии – своего омеги Алмаса. А по весне отправлялись в путь, чтобы продать родившихся в позапрошлом году вороных и чтобы закупиться припасами для деревни. Так было всегда и будет много лет.
Третья каста занималась пастбищами – помогала расти траве и продавала разводчикам сено на зиму. Они были важной частью племени, но пользовались самым малым уважением.
Бахти путешествовал рядом с отцом в качестве охранника, но Гудло каждый год надеялся, что отпрыск изменит свое мнение о торговле лошадьми и присоединится к отцу. Прошло семь лет, как мальчик отказался выходить с Гудло на рынок, а взял в руки оружие, но старший альфа так и не смог повлиять на своего сына. Теперь же, когда Бахти обрел омегу, буйный нрав может быть усмирен, и тогда сын займется семейным делом.
Наби посадили рядом с Сахи в телегу, туда же загрузили очень скромное приданное омег и личного слугу – бету Ганиба. На вид бете было около сорока, но жаркое солнце и ветры пустыни сделали его кожу неровной и красной. Ганиб не был красавцем, но красиво говорил и хорошо работал руками, потому кочевники отнеслись к нему приветливо. А вот молодые омеги, воспитанные в богатом доме торговца, явно не знали невзгод долгой дороги. Сахи, как старший, был более терпелив, и их любовь с Шуко помогала неприспособленному юноше справиться с трудностями. Наби же, хоть и казался воспитанным и прилежным, часто жаловался, просил об остановках и специально приготовленной еде.
Примечание к части
Сыноки — сыновья-омеги (сына — омега, сын — альфа)
Ташуур — короткий кнут


Часть 2
Бахти не горел желанием общаться с нареченным, хоть и понимал, что это неизбежно. Даже на ночь он не позвал Наби в свою палатку, хотя многим это показалось неприличным. Да еще и отец требовал познакомиться с юношей поближе, потому следующим утром альфа предложил Наби присоединиться к нему и проехать один день на одной лошади.
— Мое полное имя Наби Видади аль Азмат абь Вели, — начал разговор омега. Сыгандары поднялись с восходом солнца, но юноша был уже на ногах и потребовал легкий завтрак, — моя семья ведет корни от самого Мамеда Ага, мне шестнадцать лет, но время моей зрелости еще не наступило. Я чувствую твой запах, и мне он нравится. Надеюсь, боги не ошиблись, потому что мне очень грустно было оставлять отца и своих братьев. Я почти никогда не покидал наш дом, и только Ганиб рассказывал мне истории о мире и далеких городах. Ганиб вообще много чего знает и учил меня с самого детства. Я благодарен отцу, что он позволил взять моего слугу с собой. Значит, когда мне потребуется помощь, он позаботиться обо мне и Сахи. А Сахи теперь полноправный член вашего общества? Даже, несмотря на то, что свадьба проходила по нашим обычаям? Отец сказал, в вашем племени семья считается от омеги, и омега управляет и домом и финансами? Я очень хорошо умею считать, даже несколько раз помогал отцу составлять бухгалтерские книги. Очень жаль, что моего отца обманули, из-за этого он потерял все старые накопления. Спасибо Гудло, что выплатил большой куш за меня и брата. Теперь отец сможет встать на ноги, восстановить наш дом и отомстить. Я бы хотел хоть раз еще вернуться к нему. Но вы ведь каждый год путешествуете на юг? В следующем году, если я еще не понесу, смогу ли отправиться с тобой? Шуко сказал, что через три дня мы доедем до большого города, где будет храм многоликого. Я хочу стать твоим супругом в нем. Тогда мы с тобой разделим брачное ложе и станем настоящей семьей. Кроме того, я не хочу, чтобы моя зрелость застигла нас без благословления богов. Ведь ты не сможешь подарить мне любовь, если мы не станем мужьями. А Сахи говорит, это очень сложно – встречать свою зрелость в одиночестве...
— Эм...— Бахти резко дернул за поводья, останавливая своего жеребца. Вывернув к телеге, он пересадил юношу на шкуры и, ударив лошадь по бокам, отъехал от повозки подальше. Кажется, болтовня будущего супруга отбила желание знакомиться с ним ближе.
К вечеру отец потребовал, чтобы Бахти пригласил будущего супруга в свою палатку, и альфе ничего не оставалось делать, кроме как надеяться, что во сне омега не болтает. Наби с радостью принял приглашение и даже пошел смотреть, как Бахти устанавливает навес над их ночным укрытием.
— Ганиб сказал, что я потревожил тебя своей красноречивостью, — снова заговорил омега, но потом умолк, словно давая Бахти время переварить или дать ответ.
— Да, — выдавил альфа после продолжительного молчания.
— Я постараюсь держать свои мысли при себе и говорить лишь тогда, когда ты попросишь, — тут же выпалил юноша и снова умолк, позволяя альфе облегченно вздохнуть.
Когда шатер был установлен, Бахти забрался вовнутрь первым и зажег масляную лампу, подвешивая ее под потолок укрытия. Наби внутри внимательно осмотрелся, спросил, где его место и, кивая как деревянный болванчик, занял указанную шкуру.
— Ты снимать свое покрывало не будешь? — поинтересовался сыгадыр.
Наби снова закивал и стал быстро развязывать узелки на боковых срезах. Управился он быстро и, скинув чадру, выжидающе уставился на альфу. Под тяжелым плотным покровом на Наби почти не было одежды. Тонкие шелковые шаровары и еще более тонкая накидка на плечи не скрывала орехового цвета кожи, темных, почти коричневых ореолов сосков и небольшого члена, прикрытого более плотной тканью шаровар. Лицо Наби, по-детски чуть округлое, имело острый подбородок и небольшой нос. Губы были темные, тонкие и рот казался совсем маленьким. Такими же выглядели крошечные, словно детские, жемчужные зубы и ямочки на щеках, когда юноша смущенно улыбался. Темные глаза, обрамленные густыми ресницами, загадочно блестели, темные дуги бровей тонули под густыми волосами, спускающимися на лицо неровными прядями и лежащие на спине в тугой косе.
Бахти невольно сглотнул, представляя этого красивого юношу под собой. А ведь именно это их и ждало через пару дней, когда их брак официально засвидетельствуют боги. Альфа протянул к юноше руку, и тот послушно подвинулся, позволяя прикоснуться к выпирающим острым косточкам на плечах и погладить бархатную кожу на шее. Бахти с трудом смог вдохнуть, горло пересохло, и он быстро отодвинулся, не желая преждевременно испортить своего супруга.
— Я подхожу твоим вкусам? — наивно спросил Наби, и Бахти что-то буркнув, завернулся в плед на своей шкуре.
Всю ночь образ красивого мальчика преследовал Бахти, мешая выспаться, и альфа лишь порадовался, что омега не созрел и его запах не тревожил еще сильнее. Наутро Бахти сообщил и Наби и отцу, что согласен провести церемонию в ближайшем городе. Ведь после свадьбы красивое, безупречное тело юноши будет принадлежать ему. Фантазии и воображение преследовали его весь день. Альфа был рассеян и мечтал, как проведет свое свадебное скрывание, и потом каждую ночь омега будет радовать Бахти своей красотой.
Немного тревожило, что альфа не знал точно, как проводится первая брачная ночь. Да и опыт у него был небольшим. Всего два омеги, и те – купленные в тавернах придорожные шлюхи. Обычно с ними не церемонились, а Бахти так вообще больше удовлетворял любопытство, потому как особо сильной тяги к плотским желаниям не имел. А вот Наби испортил прежний покой и вызвал смятение и бурю чувств, которые толкали отыскать юношу среди повозок и засунуть руки под его темное тяжелое покрывало, или погладить себя, удовлетворяя желание под буйные фантазии.
— Завтра мы приедем в Эль-Маликию, — Наби появился у палатки Бахти следующим вечером, когда тот только закончил с ее установкой. — Гудло сказал, что мы проведем небольшую церемонию, лишь отблагодарив богов за право создать наш союз. Это позволит возлежать нам как супругам. А после мы обручимся в вашем храме, и я, как и Сахи, будем жить под присмотром ваших богов.
— Угу, — Бахти исподлобья осмотрел скрытую от всех невысокую стройную фигуру и нырнул в палатку.
Наби забрался следом, лег совсем близко, так что оголенная кожа горячего южного мальчика касалась плеча альфы и мешала спать. Бахти снова с трудом уснул, и сегодня возбуждение было почти болезненным; когда дыхание омеги стало спокойным и ровным, Бахти оголил свой пах и руками помог снять напряжение. Он делал это впервые и чувствовал себя совсем неправильным. Возможно, совета стоило спросить у брата или отца, хотя в этих делах обычно помогал глава семейства – омега. Но до дома они доберутся не раньше чем через месяц.
Утром, еще до восхода, Бахти выбрался из своей палатки и направился к месту стоянки брата. Шуко всегда был умным, заботливым и очень внимательным. Альфа умел говорить красиво, помогал в торговле отцу и привлекал внимание омег. Наверняка он знает, что происходит с Бахти и как ему справиться со своим недугом.
Замерев рядом с палаткой, Бахти услышал странное посапывание и стоны, словно кто-то плакал. Осторожно приоткрыв покрывало, Бахти заглянул вовнутрь и тут же выскочил оттуда. Его брат лежал на абсолютно обнаженном супруге и медленно двигался, выдавливая из того эти непонятные звуки. Альфа почувствовал, как его лицо заливает краска, и что спрашивать ему больше ничего не хочется. Совсем не нравилось выставить себя необразованным в любовных делах. А ведь именно таким он был.



Часть 3
Церемония была более чем скромная. Гудло принес на небольшой жертвенник совсем мелкого цыпленка, не посчитав, что этот обряд стоит большего вложения. И молодые проходили омовение в общем чане, без руководства священнослужителя. После обмена свадебными дарами, Наби приоткрыл вуаль на лице и осторожно коснулся губ своего альфы. Омега все ещё почти не имел запаха, но Бахти уловил легкий аромат весны и свежескошенного сена. Запах, так сильно греющий изнутри, и когда Наби отстранился, альфа почувствовал, словно его оставили одного, на душе стало сиротливо.
К вечеру кочевники отошли уже далеко от города. И все это время Бахти нетерпеливо поглядывал на солнце, надеясь, что оно поскорее уйдет за горизонт, и он, наконец, получит то, чего столько ждал. Наби совсем не выглядел встревоженным: ехал позади альфы, прижимаясь горячим телом к спине Бахти. Уже не болтал, а послушно ждал вопросов, только вот Бахти понятия не имел о чём его спрашивать.
Шатер ставил спешно, немного неровно установил каркас, и в итоге все пришлось исправлять. Когда же молодожены наконец оказались подле друг друга в интимной темноте палатки, освещенные слабым светом масляной лампы, Бахти стал скидывать с себя одежду и надеялся, что омега сейчас сделает то же самое. Но юноша не спешил, смотрел на супруга и чего-то ждал.
— Ты не раздеваешься? — наконец спросил сыгандар.
— Разве не твои руки должны избавлять меня от одежды?
Бахти неуверенно осмотрел чадру, что полностью скрывала Наби с головы до пят, и стал искать в нее вход, или выход. Справиться с незнакомой одеждой помог нож - столь сильно было нетерпение альфы, что он распорол завязки и стянул с омеги его балахон. Дрожь в руках мешала действовать аккуратно, альфа слегка оцарапал кожу юноши, пытаясь стянуть с того шаровары. Накидка легко поддалась, и Бахти опрокинул омегу на спину, с трудом переводя дыхание и пожирая голодным взглядом прекрасное тело. Запах травы и весеннего ветра заполнил легкие. Резким движением альфа перевернул Наби на живот и попытался поставить на колени. Так придорожные шлюхи сами становились, но омега почему-то стал дергаться.
— Хочу по-другому, — пролепетал он, — хочу смотреть тебе в глаза!
Сам мальчик сиял, лицо пылало краской, пальцы нежно ощупывали кожу альфы, заводя еще сильнее, губы горели, и Наби постоянно проводил ярко-розовым язычком по бархатной поверхности. Бахти нравилось смотреть на эти губки, нравилось, что небольшой член омеги забавно дергается, словно спешит куда-то, да и его инструмент делал что-то неописуемое, стремясь забраться в омегу.
Разведя юноше ноги пошире, альфа пальцами стал нащупывать вход, только сильно сжатый анус совсем не был так приветлив, как дырка шлюхи. Впрочем, кто знает, как омеги отличаются? Бахти не знал.
— Подожди, ты должен меня расслабить. — Наби попытался отодвинуться, но альфа настойчиво толкался в плотно сжатый вход.
Как расслабить омегу Бахти не представлял, но Гудло часто успокаивал их о-папу легким массажем, растирал мышцы плеч и рук, и поэтому альфа быстро и жестко помял плечи Наби. Омега удивленно распахнул глаза, похлопал ресницами и снова попытался отодвинуться.
— Лежи смирно, — устав его ловить, приказал Бахти.
Руки вспотели, и все тело в предвкушении подрагивало. Упираясь в плотно сжатый анус, Бахти попытался надавить сильнее, но вход не поддавался. Все же нужно было поставить омегу на колени, тогда попочку можно было бы раздвинуть руками и войти было бы проще. Но Наби не хотел переворачиваться, и Бахти предпринял последнюю попытку, с силой впихнувшись в узкий проход.
Омега охнул, Бахти дернулся, вытаскивая те пару сантиметров, что успел затолкнуть в тело, и недовольно погладил обиженный пенис.
— Ты очень узкий, — расстроено произнес альфа.
— Ты не расслабил меня, — еще более расстроено ответил Наби.
Отодвинувшись от супруга чуть в сторону, Наби прикрыл ладошкой саднящую дырочку и сердито посмотрел на альфу.
— Ведь ты знаешь, как доставить радость младшему мужу? Ганиб много раз подробно рассказал мне все о том, как проходит первое соитие, и что альфа должен заботиться о своем супруге.
— Твой Ганиб слишком много болтает! — Бахти не нравилось, что молодой супруг его осуждает, тем более за собой он вины не чувствовал.
— Если не знаешь, как обращаться с омегой, Ганиб тебя будет обучать! — еще более твердо и упрямо заявил Наби.
— Не буду я слушать развратные речи глупого беты! — вспылил альфа. — Если тебе кажется, что что-то неправильно, то сам и объясни.
Наби изумленно захлопал глазками, открыл и закрыл рот, покрываясь густым румянцем, и в одно мгновение завернулся во все свои одежды.
— Пока ты не научишься радовать меня как своего мужа, я не войду в твой шатер как омега! — упрямо топнул юноша ногой и выскочил на улицу.
Бахти только изумленно замер, пытаясь понять, за что боги послали ему это несносное чудовище, и почему брату достался более покладистый муженек. Принимать объяснения от незнакомого беты, как вести себя в постели, было крайне вульгарно, и альфа был уверен, что все таинства любви познавала пара лишь в компании друг друга или под руководством о-папы. Но Бахти всегда было стыдно спрашивать о подобном у Алмаса, хотя старший омега говорил, что поможет с любыми вопросами и объяснит своим мальчикам, что нужно делать, если появятся в браке трудности.
Возможно, молодой сыгандар был не очень опытен в делах любви, но он точно был настойчив и позволять сбегать своему красивому и, несомненно, очень желанному супругу не собирался.
— В следующий раз все получится, — твердо решил он, — просто надо быть настойчивее и не бояться трудностей!
С этими мыслями он выбрался из палатки, где все пахло травой и свежестью сена. От этого запаха голова шла кругом, а тело как-то неправильно горело, и спать там было невозможно. Поэтому он расстелил шкуры под каким-то деревом и уснул, надеясь, что отец не осудит его за то, что воин не спит подле супруга. Но утром обнаружил рядом со своей лежанкой Сахи. Старший брат Наби выглядел удивленным и с непониманием рассматривал спящего мужчину.
— Почему ты не с мужем? — спросил омега, когда понял, что Бахти проснулся.
— Решил проветриться, — буркнул альфа, не собираясь ничего рассказать.
— Наби тебя не обижает?
Вопрос вызвал смех, с чего бы мальчишке его обижать. Строптивый немного, упрямый, но и Бахти не лыком шит.
— Почему он свое покрывало на публике не снимает? — решил все же поинтересоваться альфа.
— Его с младенчества воспитывали как наложника для султана Абея альб Барикха, — словно оправдываясь, стал рассказывать Сахи, — обучали читать, танцевать и ублажать альф. Он мог бы стать старшим супругом в гареме, но после того как отец разорился, султан от братишки отказался, и ты спас его положение. Если бы боги не выбрали тебя в пару, отказной наложник мог бы остаться навсегда один. Тебе стоит поговорить с Наби и рассказать о ваших обычаях. Он, конечно, уверен, что его альфа, как и султан, обязан выполнять все его желания и прихоти, и жить он будет в праздности и достатке. А когда он узнал, что омеги у вас главы семейства, то решил, что даже в семье купца его ждет райская жизнь. Но Наби добрый и послушный, когда поймет, что тут другие порядки — успокоится.
— Спасибо, — кивнул Бахти. А про себя решил, что поговорит с молодым мужем не только про одежду, но и про глупое желание обучаться любовным ласкам у Ганиба. Если кто и будет учить Бахти любви, так только Наби.



Часть 4
Караван тронулся в путь с самым рассветом, к вечеру сыгандары надеялись прибыть в Хасанкейф и попасть на летние турниры. Почти каждый год сыгандары участвовали в боях и ярмарочных гуляниях, но в этом из-за свадеб задержались и могли пропустить даже последние дни Веселья.
Но путники успели вовремя. Рядом с городской крепостью Надир-шаха расположились огромные торговые шатры, вокруг бегали мальчишки, приглашая всех на кулачные бои и на лошадиные забеги. Шуко поспешил записаться на скачки — коня альфа чувствовал как продолжение себя. Бахти же предпочел подраться. Боги наградили его великой силой и крепким телом, и с подобных мероприятий альфа всегда уносил дорогие призы, и потому его уже узнавали в лицо.
На рынке зачем-то прикупил несколько заколок младшему, хотя раньше тяги подарить что-то омеге никогда не чувствовал, но Бахти захотелось порадовать Наби и задобрить обидчивого и строптивого муженька. А еще хотелось, чтобы Наби смотрел на бои, болел за Бахти и не прятался в тяжелый балахон, показывая всем, какой у Бахти красавец муж. Для него альфа победил бы всех и посвятил бы эти победы дражайшему супругу.
В этом году бойцов было немного, где-то на востоке развязалась война, и только кочевники не ушли на поле боя. Бахти легко взял первый приз и громогласным голосом на арене посвятил эту победу супругу. Наби после недолгих уговоров позволил снять с себя верхнюю часть своего балахона и вышел в круг поздравить мужа с непокрытой головой, как и ходили все сыгандары. Бахти светился от гордости, чувство самодовольства и восхищение младшим мужем распирали его изнутри, и ему хотелось обойти Хасанкейф кругами, показывая подаренного богами красавца.
Под вечер город гулял, и торговцы, расположившиеся чуть в стороне от городской стены, также позволили себе небольшой праздник. У разложенных костров мужчины выпивали и тянули песни, изредка поднимались, чтобы взбодриться танцем, весело смеялись и поздравляли Бахти с победой. Сам победитель не мог скрыть довольной улыбки, прижимал к себе стройное тело супруга и старался не пить много, потому как все еще был охранником этого каравана.
— Хочешь, я станцую для тебя? — тихо спросил Наби у альфы.
— Я слышал, ты много обучался танцам. Выходи в круг, и Дарко сыграет для тебя.
— Мои танцы не для общего просмотра. Я буду танцевать лишь для своего супруга, — снова заупрямился омега.
— Все мы — большая семья. Привыкай, теперь это и твои порядки и традиции, ты будешь танцевать для всех, потому что таково решение твоего мужа! — подвыпивши, Бахти не заметил, как бесновато блеснули глаза супруга.
Наби поднялся с земли, показательно скинул тяжелое покрывало со своих плеч и замер перед костром в полупрозрачных шароварах и ничего не скрывающей накидке. Альфы умолкли, любуясь на неведомое сокровище, а Наби вытащил из запоясного мешочка пару бубенчиков и, сжав их в кулаках, замер в изгибающейся позе рядом с огнем.
Быстро дергая кистями, омега наполнил ночной воздух тревожным звоном, его тело почти не двигалось, лишь немного подрагивало, создавая ощущение, что это сам Наби издает загадочную трель. Подхватив где-то бубен, рядом с братом встал Сахи, и к звону бубенцов добавились более четкие ритмы. Молодые красивые тела изогнулись навстречу друг другу, сливаясь с искрами костра и передвигаясь словно пламя. Омеги грациозно извивались, наполняя воздух магией своего танца, притягивая взгляды всех, кто находился в лагере. Черные глаза были направлены в сторону огня, и в них отражалось пламя.
Неспешные движения изменились, стали более пластичными, и вот уже казалось, что два обнаженных тела обвивают друг друга, скользят сквозь и перетекают из одного в другое. Сахи двигался так же хорошо, как и брат, но Бахти казалось, что все смотрят лишь на Наби, и от этого хотелось спрятать мальчика, увести его подальше, никому не показывать. Альфа жалел, что позволил супругу танцевать перед всеми, как никогда хотелось вытащить его из круга света и увести в свою палатку. К музыке агванов присоединилась гитара Дарко. Мелодия ускорилась, заставляя двух юных омег подстраиваться под ритм.
Завораживающий танец перешел в бег, два юноши словно взлетали, легко подпрыгивая над землей, но все так же сохраняя ощущение целостности, словно два брата были едины, и музыка была тем, что окончательно связало их между собой. Омеги ловко перепрыгивали через небольшой костер, и искры света озаряли юношей, делая одежду Наби совершенно прозрачной и позволяя всем и каждому разглядеть его безупречное тело.
Бахти не выдержал.
После одного из таких прыжков он подхватил Наби на руки и быстро унес его прочь, поглубже в лес и подальше от посторонних глаз. Видеть, как смотрят на супруга другие, было почти болезненно невыносимо. Альфа чувствовал, что Наби должен принадлежать только ему. Это несвойственное Бахти чувство собственничества не мог заглушить ни голос разума, ни безумной силы желание близости.
Омега с трудом дышал, запыхавшись от быстрого танца, не в силах говорить или перечить. Сейчас он казался чем-то божественным, подарком, что Бахти повезло ухватить у судьбы. Красивое тело хотелось гладить, прикасаться, чувствовать, хотелось целовать и вылизывать стройные ноги и чувствительную шею. С трудом добравшись до своего шатра, альфа запихнул драгоценную ношу вовнутрь и, не говоря ни слова, стал стаскивать с омеги последнюю одежду.
— Мы договорились, — переводя дыхание, заговорил юноша, — что ты сначала научишься любви, а потом уже уложишь меня в постель.
— Ты сам меня научишь! — не обращая внимания на возражения мужа, продолжил Бахти раздевать его и себя.
— Нет, омеги не могут учить альф. Это должен сделать твой отец или мой наставник. Он бета. А я не могу рассказывать тебе свои тайны! — снова запротестовал Наби.
— Какие тайны? — альфа внезапно рассердился, обижаясь на упрямство супруга. — Всему каравану показал свое обнаженное тело. Все глазели на секреты моего супруга!
— Ты сам сказал мне танцевать у костра! — фыркнул Наби, пытаясь вырваться из рук Бахти, но альфа был намного сильнее и наконец, справившись с одеждой, уложил юношу на живот. — Что ты собираешься делать? — теперь уже испуганно спросил Наби.
Бахти почувствовал его страх, который мелкими мурашками пробежался по всему телу омеги, захотелось успокоить Наби, показать, что все в порядке, и теперь Бахти защитит его любой ценой. Это отрезвило, но ненадолго.
— Ты должен меня слушать! Шуко сказал, что омега у вас в семье главный! И я хочу, чтобы Ганиб тебя обучил, и ты дарил бы мне любовь.
Слова Наби вызвали все накопившуюся прежде обиду и злость. Учеба у беты казалась унизительной и неправильной. Наби и Бахти теперь семья, и вмешивать в отношения других было отвратительно. Семейное ложе лишь для них двоих, и альфа не желал, чтобы юноша приносил традиции своего народа в их дом.
— Омега в доме главный лишь после того, как родит детей. И командует он семьей, первым делом своими потомками. А альфа всегда для него будет старшим мужем!
Бахти сильными пальцами жестко развел ягодицы юноши, и Наби снова задергался.
— Не надо, — почти отчаянно прошептал он, когда альфа стал медленно вводить в него свой член.
— Не нужно было меня дразнить и привлекать других альф! — угрюмо проворчал Бахти и, стараясь поскорее закончить с болезненной процедурой, с силой толкнулся вовнутрь.
Наби громко вскрикнул и замолк. С трудом переводя дыхание и справляясь с давящими неприятными ощущениями, Бахти замер над ним, все еще чувствуя острый приступ ревности и желания. Почему влечение к омеге было столь острым, Бахти не понимал и старался не задумываться. Их связали боги, и им суждено было быть вместе, и уж как-нибудь они выполнят наложенную на них богами миссию. Мышцы юноши расслабились, и хватка ослабла, альфа стал двигаться сначала медленно и осторожно, растягивая под себя упрямца, а потом все быстрее и резче, отдаваясь на волю страсти, что стучала в виски и толкала действовать грубо.
Продержался он не долго, оргазм на мгновение лишил всех сил, и Бахти упал на супруга, который все это время не проронил ни звука и даже не шевелился. Альфа осторожно погладил его по спине, извиняясь, что не поддержал его идею, но и вместе с тем чувствуя свое торжество от того, что смог справиться с жизненной задачей и показать себя как альфа. Наби на скромную ласку никак не отреагировал, и Бахти слез с омеги, пытаясь его перевернуть.
Наби был бледен и словно спал, не просыпаясь даже от встревоженного голоса альфы. Весь пах и между ног у юноши было чем-то испачкано, и, посветив лампой, Бахти с ужасом обнаружил, что это кровь.



Часть 5
Ганиб был в гневе и, осматривая юного господина, разве что ядом не плевался. Рассерженный бета потребовал принести чистых тряпок и горячей воды, и Бахти суетливо бегал по лагерю, стараясь никого не разбудить и заглушить неприятные чувства в груди. Он всячески пытался убедить себя, что нет в том его вины, что Наби просто какой-то неправильный омега, и он не только еще не созрел, но и не вырос там, где надо.
— Одежду ему еще подбери, — дал новое указание Ганиб, отбирая из рук альфы чан с водой и выгоняя альфу из палатки.
Вещи пришлось просить у Сахи, и объяснения Бахти были сбивчивы и смешны, но омега не посмеялся, а передал младшему брату удобные хлопковые штаны и рубашку. В очередной раз, возвращаясь к себе к своему шатру, альфа наткнулся на Гудло, и отец с недовольным прищуром осмотрел сына.
— Мы вскоре выдвигаемся, а ты не пришел помогать седлать лошадей и поднимать повозки. Что случилось, сын? — строгий взгляд отца не оставил выбора, нужно было что-то объяснять, но что именно произошло Бахти еще сам точно определить не мог.
— Я… — неуверенно начал юный воин.
— Наби ночью упал и сломал ногу, — выбрался из шатра спасительный Ганиб.
— Он сможет поехать в повозке, — кивнул Гудло и оставил их.
— Наби пришел в себя, но тебя видеть не хочет, — зло зашептал бета на ухо Бахти, — ты сильно его повредил!
— Я не знал, — по-глупому развел руки в сторону Бахти.
— Потому Наби и хотел, чтобы ты выслушал мои советы. Цветочек Наби еще не распустился, не пустил соков и для соития нужны особые масла и помощь. А то, что ты сотворил — могло его и убить!
Бахти хотел возмутиться, что не делал ничего противоестественного, но последние слова сильно задели его, заставляя ужас сковать тело и сердце забиться в трепетном страхе. Лишь одна мысль, что он мог потерять своего супруга, вызвала безумное смятение, смешанное с паническим ужасом. А ведь он почти не знал его, путешествовали вместе неделю и почти не общались. Но сейчас альфа ощущал плотную связь между ними, и от сообщения о смерти закололо в груди.
— Я согласен учиться у тебя, расскажи мне все, что надо знать, — попросил Бахти у сердитого слуги.
— Сначала помоги мне перенести Наби в повозку!
Даже прикасаться к бледному омеге было страшно и стыдно. Бахти никогда в жизни не чувствовал себя так неловко, как рядом с постанывающим от любого движения омегой. После того как Наби устроили на мягких шкурах, он спрятался под покрывало от своего мужа и не желал его слушать. Весь день Бахти невольно возвращался к нему, посматривал, кося взгляд, и мысленно молился о выздоровлении. Наби был холоден и неприступен, не говорил с супругом, а когда Бахти подарил омеге купленные в Хасанкейфе заколки, омега лишь фыркнул и выбросил подарок.
До того как стемнело Ганиб отвел Бахти в сторону и велел идти за ним в лес. Бета что-то выискивал среди деревьев, и альфа послушно шел следом, предполагая, что слуга ищет полезные для Наби травы. Но тот остановился рядом с высушенной ольхой и, подобрав палку, вручил ее альфе.
— Видишь дупло? Я хочу, чтобы ты засунул эту палку вовнутрь! — велел бета.
Бахти пожал плечами и, приложив некоторые усилия, запихнул указанное в дупло, довольно сильно его раскурочив. Ганиб отогнал альфу и с недовольством вытащил палку. Потом показал на трухлявое дерево и сердито произнес:
— Сила есть, а ума не накопил! Так же ты поступил с Наби. Его тело хрупкое и нежное, сломалось от твоего напора и то, что кажется тебе легким недомоганием, может закончиться плачевно для вас обоих. Наби может стать бесплодным, или его течка никогда не начнется, и все потому, что ты не захотел меня слушать!
Бахти внутренне сжался. Он уже в меру осознал свою ошибку и был наказан холодными взглядами Наби. Теперь еще и Ганиб пытался его пристыдить. И сейчас альфа был бы рад, если бы болтливый бета объяснил ему, как правильно любить своего мужа.
— Ваша связь прочна и никогда не будет разрушена. Вас соединили боги и любая размолвка рано или поздно сойдет на нет, потому что физически вас всегда будет тянуть друг к другу. Но если не будет влечения души, если вы не сможете полюбить, то эта связь станет тяжелым бременем, разрушающим вас изнутри. Я смогу тебя научить нежности и объяснить, как заставить Наби сгорать от желания в твоих руках. Но соединить ваши сердца должны вы сами. И покуда в них нет любви, вы так и будете делать друг другу больно!
Ганиб оставил Бахти осмысливать его слова, а после вернулся и говорил долго, почти до самого рассвета.
Дорога по направлению к северу менялась, песчаные пейзажи сменились на сухие леса, а потом и на густые лиственные заросли. Бахти по утрам собирал цветы и приносил их Наби, но юноша упорно продолжал игнорировать его знаки внимания и выбрасывать подарки. Даже красивый резной обруч, что альфа приобрел в одном из проезжих городов, был отправлен под колеса телеги.
Поведение Наби выводило из себя, но Бахти старательно держал себя в руках, пытаясь наладить отношения. А по вечерам выслушивал истории Ганиба, которые оказались не столько интимными, сколько поучительными. Бета многое рассказал о любовных ласках и строго велел не забираться на Наби, пока тот сам этого не попросит. Пока юноша злился, Бахти и не испытывал влечения, но Ганиб решил подсобить упрямой парочке и вручил стеснительному альфе баночку с мазью. Прошло более недели с их соития и Наби уже давно выздоровел, но Ганиб велел юному омеге продолжать изображать больного, чтоб совесть помучила Бахти подольше. А еще чтобы исполнить свой план по сближению двух юных истинных.
Пока бета объяснял, что именно нужно сделать, Бахти весь покраснел с головы до ног, а подойдя к супругу, и вовсе ничего путного сказать не мог.
— Почему Ганиб сам не может за мной поухаживать, как и раньше? — потребовал ответить Наби, когда Бахти сказал, что сегодня лекарственные травы будет втирать он.
— Ганиб занят важными делами с Дарко, — еще больше краснея и запинаясь, попытался ответить Бахти.
— Я не позволю тебе меня трогать! Ты уже показал, что я не могу тебе доверять, а поворачиваться к тебе спиной не собираюсь!
— Ты мой муж! — фыркнул на юношу альфа. — И прекрати вести себя как избалованный ребенок, пока сюда не сбежались все караванщики. Я всего лишь смажу тебя лекарством и уйду.
Наби покрутил головой, замечая, что действительно привлек всеобщее внимание и с согласием кивнул, позволяя Бахти забраться на повозку и приблизиться к ложу омеги. Подняв над ними полог, как каждый вечер делал Ганиб, Бахти покрутил в руках баночку с приятно пахнущим кремом и встал рядом с Наби. Альфа чувствовал неловкость и смущение, и вместе с тем внутри него разгорался огонь, ему стало сложнее дышать, а когда омега лег на бок и спустил хлопковые штаны, открывая Бахти доступ к его мягким ягодицам, Бахти показалось, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди.
Смочив в лекарстве палец, он немного погладил вход и, следуя инструкциям Ганиба, неглубоко погрузил в попку Наби палец. Омега недовольно зашипел, а Бахти забыл, как дышать. Внутри все было очень мягким и горячим. Снова взяв крема, альфа стал смазывать своего мужа изнутри, чувствуя, как переполняется возбуждением и как тело с безумной тягой желает прижаться к оголенной светлой коже.
Внутри Наби было очень приятно, и Бахти старательно был нежен, поглаживая его по стеночкам изнутри и изучая своего супруга. Как и говорил Ганиб, на внутренней поверхности Бахти нашел особые чувствительные места. Там, где омегу должен был заполнять узел альфы, ткани были более эластичные, и любое прикосновение заставляло Наби немного дергаться. Продолжая ласкать омегу, Бахти почувствовал, как усилился запах супруга, как расслабились мышцы ануса, и заметил, как увлажнились стеночки, когда стала появляться естественная смазка. Член альфы напрягся, желая заменить собой палец, и Бахти прерывисто выдохнул, снова проводя по чувствительным точкам. Наби застонал, а потом дернулся от рук альфы.
— Все, достаточно, — дрожащим голосом произнес омега, и Бахти выскочил из повозки, как ошпаренный.
Спрятавшись в ближайших кустах, он стал быстро себе надрачивать, представляя, как его член медленно входит в эту расслабленную пы¬шущую невероятными ароматами дырочку.



Часть 6
На следующее утро Наби не выбросил принесенный букет, а лишь сделал вид, что избавился от цветов, сам же припрятал его под одеждой и в течение дня Бахти видел, как омега теребит в руках завядшие бутоны. Это наполнило его грудь приятным теплом, хотелось радоваться, и временами альфа пускал своего скакуна вскачь, объезжая караван и вновь возвращаясь на место. Советы Ганиба Бахти слушал рассеяно, глупо улыбаясь, и хотя бета показательно поругал юного воина, в душе он был доволен, что все идет по плану.
Вечером Бахти снова пришел к Наби, и в этот раз покраснели они оба. Юноша больше не спорил и сразу повернулся к альфе спиной, открывая тылы. Тщательно смазав анус омеги снаружи, Бахти, задержав дыхание, стал смазывать попку изнутри. Осторожно растирал по стеночкам, зачерпывая все больше и больше крема, поглаживал чувствительные места и судорожно переводил дыхание, когда замечал, как Наби всхлипывает от наслаждения и подвигается к нему все ближе.
Омега интуитивно раздвинул ноги пошире, приподнял зад и выгибал спину, насаживался на твердый палец альфы. Бахти чувствовал, как скапливается слюна во рту, как наливаются кровью чресла. В мыслях он уже вылизал сладкого нежного мальчика с головы до пят и вместе с пальцем засунул в него язык. Безумно хотелось испробовать Наби всего на вкус, почувствовать свежий аромат трав и полей, а потом засунуть в попу омеги что-нибудь большое и жаждущее этих теплых объятий.
Наби не скрывал своего возбуждения, сладко постанывал, выгибаясь на пальце альфы. Из попки стала вытекать естественная смазка, и омега, быстро собрав ее, смазал свой член и стал ласкать себя, вызывая в альфе еще более сильное желание захватить неприступную дырочку. Приглашающая поза Наби манила, и только внутренний страх навредить ему снова и данное Ганибу обещание, сдерживало молодого альфу, в котором проснулись желания. Близости хотелось так сильно, что, продолжая поглаживать мужа, Бахти высвободил из штанов член и стал ласкать себя, уже не переживая о том, что может подумать про него супруг.
Но Наби, казалось, и не был способен думать: он прикусывал край рубашки, чтобы не стонать в голос, и крутил попкой, показывая, как ему это нравится. А когда Бахти, осмелев, вставил в него второй палец и немного раздвинул их, Наби всхлипнув, выгнулся дугой и кончил. Когда омега замер, перестав дергаться на перстах, Бахти с неохотой убрал свою руку и спрятал свой возбужденный и ноющий член.
Наби глубоко дышал, расслабленно раскинувшись на покрывалах, и не открывал глаза. Но альфа видел удовлетворенную улыбку на его лице. Собрав баночки, альфа собрался уходить, но Наби внезапно поднялся и притянул Бахти к себе. Прижавшись к его груди, он погладил широкие плечи своего старшего мужа и обвил руками его шею.
— Ты простишь меня за то, что ранил тебя ранее? — задал давно тревожащий его вопрос Бахти.
— Ганиб рассказал мне, что ты не понимал, что делал все неправильно, — прошептал Наби куда-то в сторону сердца альфы, — но в будущем, я надеюсь, ты будешь прислушиваться к моим словам.
— Это будет сложно. Ты мой младший супруг, а единственный омега, которому я подчинюсь — это мой о-папа, — возразил Бахти, но тут же добавил, понимая, что его слова могут не верно истолковать. — Никогда более не причиню тебе вред и буду стараться исполнять твои пожелания, — выпалил он, надеясь, что Наби всё поймет.
Наби поднял взгляд, и в его глазах снова зажглись хитрые огоньки. Притянув за шею к себе альфу, он лизнул горячим языком его губы. Бахти замер в нерешительности, эта легкая заигрывающая ласка, казалось, лишала рассудка: еще немного и альфа наплюет на все обещания и завалит Наби, сорвет с него одежду и заберется в него, затолкает жаждущий тепла и ласк член.
— Ты быстро учишься, — прошептал Наби, хитро улыбаясь, — когда Ганиб скажет, что ты готов, мы попробуем снова.
Вероятно, и тело и глаза Бахти выражали все его желания, и Наби от удовольствия, что так легко может управлять своим мужем, давя на его страсть, просто не мог удержать радостной улыбки. Но дразнить альфу — плохая идея, и Бахти толкнул Наби на пол повозки и навалился сверху, впиваясь в его губы и приникая ко рту жадным поцелуем. Страстные лобзания переходили в покусывания, альфа порыкивал, забираясь ладонями под рубашку и притягивая бёдра юноши к себе ближе.
Наби испугался, почувствовав, что Бахти себя не контролирует и готов повторить прошлый подвиг, но любые попытки вырваться не приводили ни к каким результатам, альфа лишь сильнее налегал на него, в его черных глазах светилось безумное желание, и, когда пальцы Бахти забрались в штаны и толкнулись в сжатый анус, Наби вскрикнул.
— Прости! — Бахти пришел в себя и отпрянул от супруга. Наби покраснел, понимая, что и сам бы хотел продолжения, но упрямо вел неприступную линию.
— Ты обещаешь закончить обучение? — пряча горящее лицо, спросил омега, облизывая покусанные губы.
— Да, я буду ждать, пока ты сам не пожелаешь этого, — ответил Бахти.
Выбравшись из повозки, альфа, с трудом дыша, подумал о том, что ему хотелось бы снова спрятаться в лес и сбросить напряжение, но его перехватил отец, осмотрел сердито и велел идти в голову каравана.
— Места тут опасные, сам знаешь, рядом с Евфратом разбойники часто нападают, да и кыпчаки нередко встречаются. — Гудло выглядел обеспокоенным, и молодому воину пришлось забыть о своих желаниях и приступить к обязанностям.
Правда мысли постоянно возвращались к Наби и его протяжным стонам. Не выветрились эти мысли и после ночного дежурства, и после утреннего обхода каравана. Когда альфа принес букет для супруга, то Наби принял его с сияющей улыбкой, словно случайно коснулся мягкими тонкими пальцами шершавых кистей своего старшего мужа, заставляя того краснеть и смущаться. Встретившись с Наби взглядом, Бахти стал ещё румянее и неловко потянулся за поцелуем, чуть не свалившись с лошади, на которой сидел, и покраснел еще сильнее. Но омега понял его и, подскочив на ноги, дотянулся с повозки до наездника и прижался ладонями к горящим щекам, а губами к устам Бахти.
Поцелуй был сладкий, тянущий и словно предлагающий неземные блага. Бахти был уверен, что сейчас его постыдное возбуждение и тягу к младшему мужу видели все присутствующие. Потому, как только Наби отпустил его, альфа устремился по делам, стараясь забыться и не думать о предстоящем вечере, когда он снова сможет прикоснуться к манящему телу юноши.
Дорога была каменистая, часто виляла между холмами и горами, терялась в густых зарослях и снова появлялась в цветущих долинах. Бахти чувствовал, как они приближаются к воде, медленно, но верно подходят к дому. Их путь лежал между озер, и они приближались к Элязыгу. По утрам Бахти казалось, что воздух стал более влажным, и еле уловимые нотки соли витали в утренней дымке - он грезил домом. Еще пару недель пути, и они будут на родине, Бахти сможет обнять своего о-папу, поговорить с ним о том, что тревожило юного альфу, получить советов, а потом они вместе с Шуко начнут ставить шатры для их новых семей. И для Наби Бахти хотел сделать самый красивый дом, ведь зима будет долгой, и все это время они будут рядом греть друг друга и закрывать от непогоды.
Мысли о будущей степенной семейной жизни радовали, уводили в мечты, и Бахти витал в облаках, хотя этого никогда раньше за собой не замечал. И именно такая невнимательность стала причиной, по которой он пропустил появление бандитов.
Семеро кыпчаков выскочили из чащобы, убили двух других охранников и скрутили Бахти еще до того, как он смог выхватить свое оружие.



Часть 7
Бандиты вытащили из повозок меха и тюки с зерном, отобрали у альф оружие, которым все сыгандары неплохо владели, но все равно предпочитали нанимать охранников. Вот и Бахти должен был охранять караван своего отца и не справился. Два его старших товарища теперь были мертвы, и это могло грозить и другим членам его семьи. Альфа медленно выкручивал руки из держащих его веревок и проклинал себя за невнимательность и за то, что не смог защитить своих.
Высокий крупный альфа лет сорока обошел связанных пленников: шестерых альф и трех бет — и остановился рядом с усаженными на землю омегами. Сахи выглядел помятым, вероятно омега пытался сопротивляться. Наби же был бледен, и Бахти скрипел зубами, когда чужак приблизился к его омеге. Понимание, что Наби может оказаться среди кыпчаков, горячило кровь. Поговаривали, что кыпчаки каннибалы и любят пожирать молоденьких омег. А тех, кого они не ели, забирали для развлечений, которые могли быть пострашнее, чем быть съеденным. От мыслей об этом все тело загудело, готовое сорваться с места и биться, пусть и это будет заранее проигрышный бой. Но Бахти не мог позволить кому-либо коснуться Наби.
Но предводитель бандитов не задержался рядом с омегами и вернулся к пленным альфам.
— Ты тут старший? — спросил он у Гудло, который действительно выглядел более богато и уверенно, показывая, что он владелец этого каравана.
— Я, — ответил отец Бахти.
— Где твое золото, погонщик? Я видел, три месяца назад ты вел большой табун, так куда припрятал золото? — Атаман приподнял голову Ганиба за волосы. — Или обменял всех на этих красавцев? — криво усмехнулся бандит, указывая на испуганных братьев.
— Ты пожалеешь, что связался с сыгандарами! — выкрикнул Дарко, и разбойник ударил его по лицу наотмашь.
Помощник Гудло упал на землю, отплевываясь кровью, и караванщики зашумели, пытаясь подняться и выбраться из сковывающих их пут, но кыпчаки тут же успокоили их тумаками и вернули на место.
— Возможно, ты будешь более разговорчив, если я позабавлюсь перед тобой с твоими приобретениями? — разбойник подошел к Сахи и, схватив омегу за плечи, вздернул на ноги. — Такой очаровательный мужчина сможет позабавить не только меня, но и всех моих ребят.
— Не тронь его! — отчаянно выкрикнул Шуко, попытался встать и снова получил удар, а разбойник, рассмеявшись, швырнул Сахи на землю.
— Значит этот не твой. Тогда займусь вторым. Еще более нежным. Наверно, даже не повязанный нераспустившийся бутончик…
Бандит не успел договорить или коснуться испуганного Наби.
Бахти не чувствовал своего тела, не замечал своих движений, все происходило на автомате, и ему казалось, что время остановилось, потому как за считанные секунды альфа успел вывернуть руки из пут и, выхватив из-за пояса кыпчака палаш, подскочить к атаману. Первым резким движением Бахти отрубил ему кисть, что тянулась к его омеге. И, прежде чем бандит стал кричать, вторым движением Бахти отрубил ему голову, обрызгав кровью бледное лицо Наби и свою одежду.
Встав рядом с Наби, закрывая его спиной, он направил острие на других бандитов, показывая свою решимость защищать омегу. Разбойники не двигались. Вспомнив о традициях кыпчаков, Бахти поднял отрубленную голову врага и, подняв ее над собой, громко произнес:
— Я забрал жизнь вашего вожака и занимаю его место!
Разбойники переглянулись, видимо решая, принять ли право чужака заявлять такое или порубить его на куски. Наконец, двое из напавших опустили свои клинки и склонили головы в знак подчинения. Еще четверо развернувшись, бросились в лес, скрываясь от своих бывших собратьев и нового атамана.
Когда бандиты ретировались, Бахти смог с облегчением выдохнуть и, отбросив то, что осталось от захватчика, повернулся к Наби, стал дрожащими окровавленными пальцами развязывать ему руки. Омега жался к нему всем телом, и Бахти почти физически ощущал его страх и тревогу и, справившись с веревками, крепко обнял его, забыв обо всех зрителях. Которые все еще связанными продолжали наблюдать картину единения двух истинных.
Через пару часов, когда все привели себя в порядок, Гудло подошел к сыну и поблагодарил.
— Не стоит, отец, по моей вине мы потеряли двух хороших людей.
— Не вини во всем себя, — похлопал его по плечу старший альфа, — может, твоя влюбленность в младшего мужа и сделала тебя рассеянным, но там, на дороге, попытайся ты дать отпор — погиб бы, как и твои товарищи. Именно твоя влюбленность и помогла нам освободиться. Я рад, что ты наладил свои отношения с Наби. Алмас будет счастлив за тебя и Шуко.
Бахти кивнул, принимая слова отца и понимая, что Гудло прав, и чувства, что охватили его в последние несколько дней, — уже не просто страсть, но и другая, более сильная тяга. Почему-то своим открытием захотелось тут же поделиться с супругом, и он поспешил к нему в повозку — этой ночью они решили не останавливаться и добраться до безопасных территорий поскорее. Хотя два кыпчака согласились присоединиться к ним и стать членами их племени, веры в них было мало.
Наби о чем-то шептался с Ганибом и, заметив Бахти, они умолкли и переглянулись. Бета быстро соскользнул с повозки, освобождая место для альфы, а Бахти, привязав свою лошадь к боковым креплениям, перебрался к мужу поближе.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался альфа.
— Беспокойство прошло, — ответил Наби, — но Ганиб сказал, что мне все еще нужны лекарства.
— Хорошо, пусть он позаботится о тебе! — Бахти не заметил удивленного взгляда Наби, который ждал ласк от своего мужа.
— Нет, сделай это сам, — попросил он, протягивая альфе полотно для полога и укладываясь на покрывало.
Вид оголенных ягодиц своего младшего мужа заставил альфу забыть о своих обязанностях, и он, сбросив оружие, быстро закрепил полотно над повозкой, закрывая их от взглядов караванщиков. Зачерпнув пальцами лекарство, альфа смазал попку омеги и, медленно проникая внутрь, стал целовать белую кожу на ягодицах, временами проводя по ней языком и наслаждаясь усиленным ароматом возбуждения.
Первый, а затем и второй палец легко проникли вовнутрь, и Бахти шевелил ими, размазывая крем и проникая все глубже, мечтая сменить их членом. Наби подрагивал, выгибался и пытался насадиться все сильней. Не выдержав сладкой пытки, омега встал на колени, широко расставив ноги, и прогнулся в спине, заставляя альфу тяжело дышать и терять контроль над своим телом.
Наби чуть слышно постанывал, закрывая рот руками, и сильно толкался на крепкие пальцы мужа, Бахти же не в силах удержаться дрочил на младшего, шипя от неудовлетворенности и мечтая забраться мужу в попку. Перед самым оргазмом Наби стал очень влажным, смазка пошло хлюпала и стекала по бедрам, и Бахти засунул в него третий палец, заставляя Наби вскрикнуть от удовольствия и излиться.
— Я не выдержу, — прохрипел Бахти, осторожно вытаскивая из расслабленного тела пальцы и покрывая поцелуями растянутую мягкую дырочку, — позволь мне быть в тебе.
— Еще рано, — с трудом переводя дыхание, ответил Наби.
Но почувствовав состояние мужа, повернулся к нему и уткнулся в пах лицом. Бахти замер, ощутив теплые губы омеги у своего члена. Наби сначала осторожно поглаживал его, ласкал язычком ствол, а затем, обхватив губами, взял в рот головку и стал мягко ее посасывать. Альфа не сдержал стон удовольствия: положив руку на затылок омеги, подтолкнул его к себе ближе. Наби послушно вбирал в себя член, через пару мгновений Бахти кончил ему в рот, отпустил его голову и, с трудом держась на ногах, покачиваясь, выбрался из повозки.
Наби довольно облизнулся.



Часть 8
Их путь подходил к концу. Через пару дней они должны были добраться до родных пастбищ, и Бахти не терпелось увидеть о-папу и рассказать ему о своем великолепном муже. За последние недели путешествия они сблизились еще сильнее, и их вечерние игры становились все откровеннее. Наби позволял Бахти всё и показывал свои умения, доводя мужа до экстаза, но не подпускал к заветной дырочке, оставляя альфу в нетерпении ждать дозволения.
Два бывших разбойника решили примкнуть к каравану, и Гудло обещал дать им дом на новом месте. Поэтому Бахти мог позволить себе по вечерам проводить время с мужем, общаться, делиться своими мыслями и предаваться любви. Наби оказался веселым и образованным юношей, он действительно любил поговорить, но теперь Бахти слушал его с удовольствием. Да и сам рассказывал о зеленых горах недалеко от Гиресуна, где столетиями пасли лошадей его деды, и где в будущем предстояло жить Наби.
К сожалению, воспитанный как наложник Наби не умел ничего делать своими руками, и Шуко понемногу обучал его и своего мужа необходимым навыкам. Сахи легко схватывал, и ему нравилось заниматься готовкой и шитьем, Наби скучал и не желал учиться, мечтая просто читать, петь песни или танцевать. Но юноша быстро научился плести косы и красивые кожаные ремешки, и Шуко надеялся, что бесталанный омега будет в их доме хоть чем-то полезен.
После примирения Бахти подарил Наби купленный поясок, и юноша со смущением показал и остальные подарки, которые заставлял Ганиба собирать, после того как в показном гневе выкидывал их. А еще подарил альфе обруч, который получил в наследство от отца, и теперь его любимый мужчина всегда носил это украшение.
— Завтра вечером мы будем уже дома. — Бахти расчесывал Наби длинные волосы в их маленькой походной палатке и словно случайно задерживал руки у его спины, желая прикасаться и гладить своего мужа.
— Если я не понравлюсь твоему о-папе, он не отдаст меня тебе?
— Алмас вправе так поступить, но не станет мешать моему счастью. Ты моя пара, и когда мы придем к нашей стоянке, то обручимся по закону наших богов.
— И все же, твой о-папа всегда может нас разлучить, потому что ты — его стадо! — Наби посмотрел печальным взглядом на мужа, пытаясь показать, что недоволен их традициями.
— Ты все поймешь, — Бахти улыбнулся, понимая, что тревожит Наби, — когда у тебя будут свои дети, и когда ты будешь их прародителем, ради которого они будут жить, ты поймешь, почему мы ведем род от омег и ставим их во главу семьи.
— Думаешь, я справлюсь? — уже более спокойно спросил юноша.
— Уверен. Ведь ты у меня самый лучший.
Наби довольно кивнул и прильнул к мужу, забираясь тому руками под рубашку и поглаживая крепкий торс. Бахти откинулся на циновку, утягивая за собой омегу, и усадил его на себя. Запах Наби с каждым днем становился все прекраснее, смешивался с запахом соленого моря и свежей росы, прилипал к коже и задерживался на одежде. Пока воин ехал рядом с караваном, он наслаждался запахом мужа, что преследовал его по пятам и овевал, словно ореол, его руки, которые каждый вечер ласкали Наби.
Омега медленно развязал пояс и стянул с себя рубашку, чуть приподнявшись, он снял с себя штаны и обнаженным потерся членом о пах мужа. Бахти предвкушающе улыбнулся, позволяя Наби делать, что тому нравится, а юному омеге нравилось многое, и он уже больше не ждал первого шага от своего альфы, а сам спешил сделать всё, как ему нравится.
— Погладь меня изнутри, — жарко шепнул Наби альфе на ухо, — у тебя так хорошо это получается.
Бахти окунул пальцы в небольшую миску с маслом, которое он приобрел специально для своего мужа, и медленно ввел палец в нетерпеливого Наби. Омега сладко застонал, прижался лицом к груди альфы и приподнял попочку так, чтоб Бахти было удобнее. Альфа любовался, как его пальцы погружаются в ласковые глубины, и закусывал губы, надеясь, что Наби в скором времени позволит ему большее.
Как только омега разогрелся, то стал нетерпеливо подаваться назад, стараясь протолкнуть в себя пальцы мужа поглубже, тихо постанывал, суетливо снимая с альфы рубашку и вылизывая его грудь горячим влажным языком. Чем больше было возбуждение Наби, тем откровеннее становились его ласки.
Маленький омега крутился от желания, дергался от каждого прикосновения и сам спешил сделать мужу хорошо. Развернувшись, он уткнулся носом в пах альфы и выставил ему свою попочку, продолжая пошло постанывать от каждого его движения. Быстро сняв с мужа штаны и лизнув его крепкостоящий член, Наби стал обсасывать его, с трудом справляясь со своими желаниями и мечтая, чтобы муж поскорее оказался в нем. И чувствовать его естество во рту было не менее приятно, чем пальцы, растягивающие его анус.
После пары недель тренировок Бахти уже терпел немного дольше под ласками Наби, зато сам омега кончал быстро и часто и тут же заводился снова, желая продолжения.
— Когда ты меня в себя пустишь, я не выпущу тебя из своих объятий неделю, — пообещал себе Бахти, — ты такой сладенький, такой страстный…
— Да… — простонал Наби, кончая на обнаженный живот Бахти, — не вытаскивай их, продолжай, мне так хорошо, — проскулил он и снова взял член альфы в рот, смачно причмокивая и обсасывая со всех сторон.
Рядом с палаткой раздались смешки, и Бахти мысленно подумал, что придушит завтра Ганиба, который спал и видел счастье своего хозяина. Только вот Ганибу уже сказали, что у сыгандаров не было рабства, и бета свободен делать что пожелает. И если он желает остаться с Наби, то Ганиба будут содержать как члена семьи. И теперь бета старательно изображал заботливого дядюшку.
Мысли о бете быстро улетучились под страстным напором юного омеги и его горячих ласк. Альфа выгнулся, чувствуя, как от напряжения сводит мышцы, и во время оргазма прикусил Наби за светлые ягодицы, так удобно повернутые к его лицу. Наби тихо пискнул, но Бахти тут же извинился поцелуями, стирая свои следы.
— Еще, поласкай меня еще! — снова попросил омега.
Бахти поднялся, укладывая своего обожаемого и страстного мужа перед собой. Наби выгнулся, подтянул к себе колени, оттопыривая попку и подставляясь под поцелуи и толкаясь на пальцы альфы.
— Сильнее, Бахти, погладь меня глубже, — тихо стонал Наби, извиваясь и подмахивая.
— Хочу тебя, мой драгоценный, — пробормотал альфа. Его член снова стоял, и он осторожно водил по ягодицам головкой.
Наби скулил и дергался, толкался прямо на напряженный член, словно хотел именно его, и Бахти, вытащив пальцы, приставил его к входу. Наби замер, не возражал, но и не просил, и Бахти осторожно надавил, проникая неглубоко.
— Что ты делаешь? — тихо спросил омега.
Бахти дрожал всем телом от желания и нетерпения. Хотелось погрузиться на всю длину и толкаться в сладкие глубины, хотелось быть внутри, и чтобы Наби стонал не только от его пальцев. Медленно протолкнув член еще немного, Бахти вытащил его.
— Совсем не больно и не страшно, — извинился он перед своим омегой.
— Верни, — смущенно попросил Наби, — только медленно. Он такой приятный…
Бахти не требовалось второго приглашения, и он снова вставил младшему мужу, стараясь следить за его движениями и своими желаниями. Медленно погрузился сначала неглубоко, а потом, не слыша возражений, еще намного и так до самого конца. Наби затаил дыхание, и Бахти замер, боясь сделать омеге больно. Но Наби сам толкнулся, насаживаясь глубже и начиная двигаться на большом члене мужа. Постанывая, сначала тихо, а потом все громче, омега показывал, как сильно его желает, и когда Бахти, не удержавшись, кончил в него, то сам задрожал всем телом, снова изливаясь со страстным криком, который он не успел заглушить руками.
— Теперь все знают, как мы тут время проводим, — смущенно проговорил Бахти.
— Уверен, они и без того знали, — со счастливой улыбкой проговорил Наби. Поцеловав мужа, он обнял его и накрыл их обоих покрывалом. — Я люблю тебя, мой варвар.