Actions

Work Header

Credence's Split

Chapter Text

Обскур не сразу заметил этого мужика, - тот сидел глубоко в тени, в ложе, лишь глаза едва заметно поблескивали, - но быстро почувствовал его настойчивый взгляд, тяжелый, жадный и неотвязный.


Обскур любил, когда на него смотрят – с интересом, с жадностью или с желанием. Криденс боялся, когда на него смотрели, он весь сжимался, пытаясь стать меньше, но Обскур – нет, он искренне наслаждался чужим вниманием, как цветок наслаждается лучами солнца.
Мужик, сидящий в тени, смотрел так, словно не только взглядом раздевал догола, а снимал даже кожу, чтобы докопаться до самой сердцевины.

Обскур спрыгнул со своего куба, где лениво танцевал, даже не столько танцевал, сколько сладострастно покачивал бедрами в такт музыке, обогнул танцпол, где извивались разгоряченные тела, скользнул между официантами, разносящими напитки, и подошел к диванчикам, скрытым в нишах. Несколько секунд он, все еще ослепленный вспышками светомузыки, вглядывался в темноту, но когда глаза привыкли, он сразу понял, кто им так заинтересовался.

Мужчина, еще не старый, но с сединой в темных волосах, с густыми бровями, жестким ртом, умным и цепким взглядом Крепкий и самоуверенный, хоть и прилично потрепанный жизнью волчара. Обскур таких обожал. Криденс с такими дядечками даже не встречался, в его пресной, нудной жизни таких мужчин и не было. Может, поэтому Обскура влекло к ним, словно мотылька на свет лампы.

Несколько минут они молчали, откровенно присматриваясь друг к другу. Мужчина неторопливо цедил виски и разглядывал Обскура сверху донизу оценивающим взглядом, обещающим нечто жаркое. И делал он это с такой спокойной и наглой самоуверенностью, что у Обскура по спине пробежали сладкие мурашки предвкушения. Он положил ладонь на бедро, инстинктивно выгибаясь, показывая себе во всей красе. Мужчина насмешливо вскинул бровь, - брови у него были очень выразительные, - потом отставил стакан и откинулся на спинку диванчика. Обскур заметил под расстегнутым пальто ослепительно-белую рубашку и черный галстук с аккуратно завязанным узлом.

- Хочешь, я потанцую для тебя? – спросил Обскур, которого задела эта проскользнувшая откровенная насмешка.
Он любил нравиться, любил, когда на него восхищенно смотрят и слюни пускают, и не любил, когда над ним посмеиваются. Для этого у него был Криденс, чучело несчастное, но Криденсу не было хода в «Салем».

- Хочу, - спокойно согласился мужчина. – Сколько?
- Пятьсот, - сказал Обскур и едва заметно повел бедрами, имитируя то, что знакомо каждому мужику.
Его давно обучили этому трюку, и тот никогда не подводил: покажи товар лицом, откровенно намекни, что они, эти слюнявые бараны, могут получить – и они все твои, сколько ни заломишь.

Взгляд мужчины предсказуемо облизнул бедра, обтянутые черной кожей.
- Я хочу приватный танец… наверху, - сообщил он и внимательно посмотрел Обскуру в лицо.

На втором этаже, над танцполом, были маленькие спаленки, куда можно было приводить тех, кто хорошо платил вовсе не за танцы. Обскур туда не очень часто поднимался, но все-таки поднимался.
- Полторы! - выпалил он.
Мужчина засмеялся.
- А ты стоишь полторы, конфетка? – с интересом спросил он. – Ты умеешь делать что-то особенное?
- Нет, - признался Обскур. – Но я позволяю делать с собой, что угодно… только без следов.

По вспыхнувшим глазам, которые на секунду стали совсем волчьими, Обскур понял, что нашел себе клиента.
- Уговорил, - усмехнулся тот. – Пошли?
Он допил виски одним глотком, отставил стакан и встал – достаточно высокий, с широкими плечами, в хорошо сидящем длинном темном пальто.

Почему-то это пальто вызывало у Обскура неясную тревогу. Странно было, что этот тип сидит в верхней одежде в прокуренном, жарком зале, где такие, как Обскур, разгуливают почти голышом. Впрочем, чужие чудачества его не касались.

Он осторожно взял мужчину за край рукава и повел к винтовой лестнице, скрытой в дальнем углу зала. Громкая, долбящая по ушам музыка на секунду накатила на них, но потом они обошли танцпол, и она бессильно схлынула. Обскур остановился перед лестницей и протянул ладонь.

- Половину сейчас, - сказал мужчина, прищурив глаза. – Половину потом.
- Нет, - твердо ответил Обскур. – Все сейчас.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, пока, наконец, мужчина не кивнул.
- Хорошо.
Он вытащил бумажник и положил в ладонь Обскура несколько купюр.

- Как мне тебя называть, папочка? – поинтересовался Обскур. - Как тебя зовут?
- Меня не зовут, - кривовато усмехнулся тот. – Я сам прихожу.
- Отлично, - равнодушно сказал Обскур. – Как насчет «Вулфрик»? Тебе нравится это имя?
- Нет, - поморщился тот. – Меня зовут мистер Грейвз. Можешь добавлять «сэр», я не буду в обиде.
Обскур улыбнулся.

На втором этаже, прямо у лестницы, их остановил мрачный охранник. Обскур отдал ему деньги, забрал ключи от свободной комнатки и повел своего загадочного мистера клиента дальше.
- Тебе хоть что-то перепадает? – заинтересовался тот.
- Перепадает, - равнодушно ответил Обскур. – Гнарлак – честный парень, пока ему выгодно… а ему пока что выгодно.
- Как скажешь, - согласился мистер Грейвз.

Комната была точно такой же, как и все комнатушки на этаже: маленькая и прямоугольная, жутко пошлая, вся в розовом плюше и позолоте. По центру стояла большая кровать, у стенки – комод.

Мистер Грейвз задумчиво огляделся, подошел к окну и заглянул вниз. Потом подошел к двери и осмотрел замок.
- Ты что, коп? – любопытно спросил Обскур, наблюдая за ним.
- С чего ты взял? – невозмутимо отозвался тот.
- Ты изучаешь обстановку, а не меня… сэ-э-эр, - сказал Обскур, которого такое отношение даже немного обидело.
- До тебя тоже очередь дойдет, - пообещал мистер Грейвз.

Он закрыл дверь и щелкнул замком. У Обскура по спине пробежались мурашки, спустившись до самих бедер и ниже, на икры.
Он соглашался и получал оплату, и даже сам хотел иногда, вот как сейчас, но потом он оказывался наедине с людьми, которые могли сделать с ним что угодно. Этот мужчина, судя по его жесткому волчьему взгляду, собирался сделать кучу всяких вещей.

- Раздевайся, - опасно мягко сказал мистер Грейвз и неторопливо снял свое длинное пальто, бросил его на комод, ослабил узел галстука и принялся неспешно расстегивать рубашку.
Обскур стащил штаны и скинул легкие кеды, оставшись совершенно голым, если не считать черной, бархатной полумаски на лице.

- Что тебе нравится, конфетка? – спросил мистер Грейвз, рассматривая его.
- М-м, сливовое вино и первый снегопад, - улыбнулся Обскур. – А что?
- Не придуривайся, - фыркнул тот. – Ты отлично понял, что я имею в виду. Что тебе нравится, когда делают с тобой?
Обскур пожал плечами.

- Любишь боль? – негромко спросил мистер Грейвз, подошел к нему и погладил по щеке там, где проходила граница маски.
- Я к ней привык, - честно ответил Обскур. – Можешь сделать мне больно, если захочешь.

Мистер Грейвз помолчал, потом кивнул и легонько толкнул его на кровать.
- Повернись на живот и возьмись за изголовье, - почти попросил он.

Обскур подчинился, попутно нащупал под подушкой презервативы и маленький нераспечатанный тюбик смазки, бросил рядом с собой. Он никогда не задумывался – кто прибирает в этих комнатках до и после, кто заботливо распихивает по всем уголкам резинки и смазку. Не Гнарлак, точно.

- Ты хороший, послушный мальчик? – осведомился мистер Грейвз, нежно поглаживая кончиками мозолистых пальцев его спину и поясницу.
Он очерчивал старые шрамы, - шрамы Криденса, - но ничего не сказал по этому поводу.
- Когда как… сэр, - ответил Обскур. – Иногда – да.
Мистер Грейвз рассмеялся. Зашелестела упаковка, щелкнул латекс. Обскур ждал, навалившись грудью на подушку и прижимаясь щекой к изголовью кровати, руки у него вспотели, но он честно держался за прутья.

Ладонь ласкающе скользнула по его ягодицам, смазанный палец вонзился внутрь, чуть подвигался, проверяя.
- Удивительно узкий для шлюшки, - заметил мистер Грейвз. – Это как так?
- Я не с каждым сюда прихожу, - ответил Обскур, вцепившись в изголовье до побелевших костяшек. – Только с тем, кто мне нравится.
Палец еще пару раз толкнулся внутрь и исчез. На бедро легла ладонь, сжала, подтягивая Обскура назад.

- Только с тем, кто в состоянии наскрести полторашку на твою задницу, - хмыкнул мистер Грейвз. – Понятно. Знаешь, что, конфетка?
- Что? – послушно спросил Обскур, всей кожей ощущая, что над ним нависает крепкое мужское тело, совсем рядом, практически на расстоянии волоска.
- Я люблю, когда кричат, - вкрадчиво сказал мистер Грейвз, и в следующую секунду Обскур заорал.

Боль плеснулась вниз, к ногам, сводя икры судорогой, потом вверх, до самого затылка. Обскур вспотел всем телом, то ли от того, что ему было больно и плохо, то ли от того, что сверху наваливалось горячее, тяжелое тело, вжимая в постель, и это сильное тело резко и настойчиво двигалось, размножая боль каждым движением. Обскур снова закричал, бездумно пытаясь выползти, затрясся и заставил себя остановиться и расслабиться, поддаться чужому напору.
Криденс в его голове выл на одной ноте, он ужас как боялся боли, не умел ее переносить, это Обскуру за него приходилось, и за это Обскур Криденса немного ненавидел. И поэтому испытал нечто вроде мстительной, темной радости от того, что Криденсу тоже паршиво, тошно и страшно.

И как всегда, от этого пришло и возбуждение, нездоровая, гнусная похоть. Обскур, страдая сам, радовался тому, что страдает Криденс, а возбуждение нарастало, пока не скопилось внизу живота, заставляя отвердеть член. Обскур потянулся рукой под живот, но мистер Грейвз поймал его запястье и заломил руку за спину.

- И не думай даже, - предупредил он. – Может быть, я тебе разрешу… а может и нет.
Он снова задвигался, ровно и мерно, выдерживая свой скотский ритм, загонял до самого конца, насколько мог глубоко, и почти полностью вытаскивал, даже не вынимал, а почти выдергивал. Но теперь это было даже приятно.

Обскур прогнулся в спине, чтобы тереться членом хотя бы о кровать, но мистер Грейвз тут же прошипел что-то сердитое, схватил его за волосы и рывком выпрямился вместе с Обскуром, заставляя насадиться на себя, как на кол. Наверное, он действительно тащился, когда под ним кричат, потому что Обскур орал так, что быстро сорвал голос и мог только беспомощно хрипеть. У него потемнело в глазах, несмотря на лампу, казалось, стены пляшут и вспучиваются черным дымом, который то клубится, то всасывается обратно.

Мистер Грейвз остановился и отпустил его руку.
- А теперь можно, лапуля, - с насмешкой сказал он. – Заслужил.
Обскур, не дожидаясь повторного разрешения, тут же схватился за член, твердый и весь мокрый от натекшего предэякулята. Стоны Криденса в его сознании окончательно затихли. Обскур забыл про Криденса, и вообще про все на свете, осталось лишь слепящее, чистое удовольствие от боли, от траха, от толстого хера, который таранил его тело с похабным хлюпаньем, и от того, что сильная рука больно тянула его за волосы, заставляя прижиматься к горячему влажному телу сзади. Он захрипел, содрогаясь от удовольствия, которое распустилось в животе огромным алым цветком и растеклось по всему телу.

Потом его отпустили. Обскур упал на кровать, инстинктивно подтягивая колени к груди, и затих, обнимая себя руками. У него текли слезы.

- Феноменально, - негромко проговорил мистер Грейвз, стаскивая скользкую резинку, чуточку испачканную кровью.
Он завязал ее узлом и бросил у двери. Потом присел на край кровати и потянул за черную прядь, заставляя Обскура посмотреть на себя.
- Ты мне понравился, конфетка, и потому я дам тебе полезный совет, - серьезно сказал мистер Грейвз и бросил взгляд на наручные часы. – Поднимайся прямо сейчас, забирай свои деньги и беги через окно… хотя я бы на твоем месте наплевал на деньги.

Обскур тут же сел. Тело отозвалось острой вспышкой боли, он охнул и скособочился, а мистер Грейвз смотрел на него без всякого раскаяния или сожаления, самоуверенно и терпеливо. Застегивал рубашку, ничуть не спеша.
- Все-таки коп? – прохрипел Обскур, пытаясь натянуть штаны на подкашивающиеся ноги.
Мистер Грейвз свернул белозубой усмешкой.
- Как не стыдно на работе трахаться… сэр, - заметил Обскур, пропихивая ступни в кеды.
Он дохромал до окна, выглянул и шумно вздохнул.

Музыка, доносящаяся фоном с первого этажа, затихла. Раздались испуганные вскрики, которые моментально превратились в дикие вопли, и, совершенно неожиданно, стрельба.

- Забудь про деньги, - серьезно сказал мистер Грейвз. – Беги, лапуля, пока можешь.
Обскур кивнул, перевалил ноги через подоконник, выдохнул и прыгнул. Земля ударила по ногам так сильно, что несколько секунд он полусидел посреди клумбы, пытаясь выровнять дыхание. За углом визжали полицейские сирены, надо было бежать, но тело отзывалось болью на каждое движение - Обскур даже испугался, что повредил внутри что-то важное и больше не сможет встать, но потом все-таки смог подняться на ноги. Обернулся и посмотрел вверх.

Мистер Грейвз стоял у окна, застегивая жилет, и наблюдал за ним. Ухмыльнулся и кивнул, мол, лети, пташка.

Обскур захромал прочь, нырнул в переулок, потом еще несколько раз свернул, пока звук сирен окончательно не затих. Ни денег, ни нормальной одежды… но, по крайней мере, его не забрали копы. Сейчас он еще мог выкрутиться, а вот из камеры, набитой проститутками и наркоторговцами, будет очень сложно объяснить матери, как он там оказался и почему так выглядит.

Обскур остановился, привалился к стене и несколько минут пытался успокоиться. Потом неохотно поднял руки и снял черную полумаску с лица.
- Криденс, - хрипло позвал он. – Криденс, что нам теперь делать?