Actions

Work Header

проблема Стива Роджерса

Chapter Text

- Вот, - сказала Бекка, роняя стопку DVD на диван рядом с ним. Они приземлились на недоеденный бутерброд, и она сморщила нос, будто осуждая Баки за то, что он ел на собственном диване. – Помогает, когда дела идут неважно.

На ней был вязаный свитер и перчатки без пальцев, и Баки мужественно воспротивился желанию выглянуть в окно. Ему казалось, что еще тянулось лето, но это же был Бруклин. Лето шло, шло, а потом кончалось. Он не хотел признавать, что немного потерял связь с временами года. Если верить телефону, на дворе был… о, октябрь. Это объясняло свитер.

- Смотреть телевизор? – спросил Баки, потому что именно этим он и занимался, спасибо, Ребекка. Он довольно ядовито кивнул на поставленный на паузу телик. Ким Кардашьян застыла с полуприкрытыми глазами в крайне нелестный для ее лица момент, и Баки ненавидел свою жизнь. Он был не таким. Он не был человеком, который изо дня в день без продыху смотрит телевизор.

Вот только, получается, - был. И он за многое себя ненавидел, но вот то, что Бекка решила, будто новый сериал поднимет ему настроение, было в тройке вещей, которые этом месяце вызывали особенно яростную ненависть.

Бекка фыркнула.

- Не этот шлак! Я смотрю сериал Стива Роджерса и думаю, что если он смог выбраться из Бруклина, то смогу и я.

- Я уже выбрался из Бруклина, - язвительно пробормотал Баки, правой рукой обводя комнату. – И где я теперь? В Бруклине.

- Сейчас заплачу, - саркастично ответила Бекка, складывая руки на груди. Похоже, он окончательно достал ее, что было существенным улучшением по сравнению с сочувствием и удушающей жалостью. По прикидкам Баки, ее терпение почти исчерпалось. Она протянула дольше, чем он предполагал. – Я не хочу уезжать из Бруклина, мне здесь нравится. Это не значит, что я не хочу смотреть на лицо Стива Роджерса и думать о возможностях. Все лучше, чем сидеть на уродливом диване и упиваться страдашками по тому, что тебе пришлось вернуться домой и жить у родителей в подвале.

Баки кинул в нее подушкой.

- Ты когда-то была хорошей девочкой. 

- Ничего не изменилось, - сказала она с ухмылкой, напоминающей акулью – слишком много зубов и явное намерение укусить. – Я тебя подпускаю к своей коллекции дисков. А вот ты когда-то был похож на человека, который моется, потому что помнил, как пользоваться душем.

- Да кто вообще сейчас смотрит DVD, - пробормотал он, когда она вышла из комнаты, чтобы порыться в его холодильнике. Якобы чтобы достать себе попить, но он знал, что она просто проверяет, осталась ли у него еда. Мать раз в два дня делала то же самое. Проверяла, осталась ли у него еда, и ест ли он. Курицы-наседки.

Он тайком понюхал свою рубашку. Ладно. Очко Бекке. Физиотерапия была достаточно интенсивной, чтобы потеть, а он теперь мог заниматься в своей гостиной. В жизни Баки немного осталось причин, чтобы после принимать душ, и уж тем более такой причиной не была назойливая сестра, лезущая в его дела как будто так и надо.

Знай Баки, во что выльется решение взять диск с Ревущими коммандос и вставить его в плеер, он мог бы этого и не сделать. Мог предпочесть скуку и обиду на зависимость от Кардашьянов, и продолжил бы жить как раньше.

Но это же самообман, не так ли? Про жизнь как раньше?

До аварии у Баки было три страсти: его тело, его работа и его квартира. Сестра тогда шутила, что он в двух шагах от того, чтобы стать Патриком Бейтманом. До аварии Баки этой отсылки не понимал.

После аварии он начал медленно работать над реабилитацией левой руки, но мелкую моторику вернуть было невозможно. Он не мог работать как прежде, и продал квартиру до того, как потратил все выплаты по инвалидности и начал ломать голову, где взять денег на оплату ипотеки. Он думал, что так будет проще двигаться вперед, но без ощущения нормальности стало еще труднее. Он часто смотрел Netflix, а когда зуд от сидения на одном месте становился слишком сильным, долго и бездумно бродил по Бруклину. 

После аварии Баки нечаянно с головой нырнул в фандом Ревущих Коммандос. Он даже не знал, что значит слово "фандом"; он впервые увидел его, когда гуглил второй сезон, лежа в кровати и пытаясь убедить себя, что поспать важнее, чем посмотреть еще одну серию. Так он нечаянно прочитал половину фанфика, пока понял, что это не ее синопсис.

Это было намного лучше.

Важным фактором было то, что Стив Роджерс представлял собой образец того, что Баки искал в мужчине. Он посмотрел первую серию, скептически кривясь по поводу сюжета, но перешел ко второй, потому что был не против пару часов подождать, пока Капитан Америка в очередной раз не лишится рубашки. Прочитанный фанфик явно соглашался с ним, и хоть Баки об этом еще не догадывался, тогда он и попался на крючок.

Следующим утром сама серия в сравнении показалась скучной. Тяжело было не почувствовать разочарования после горячей порнухи, которую Баки нечаянно прочитал, так что он вернулся к фику и перечитал его еще дважды, прежде чем понял, что фик был не один, что автор написал целую серию порно-рассказов для каждой серии. Баки читал их ночью в постели, держа телефон перед лицом, а сами серии в голове. Он довольно быстро понял, как сильно это его возбуждает, как его разум возвращается к фику, когда он ласкает себя, как он подставляет свои пристрастия, уводя образы дальше от серии и самого фика.

Он не задумывался особо, когда закончил с этой серией и начал читать все, до чего мог дотянуться. Сначала он обрел любимый пейринг, потом сообразил, какие истории ему больше по душе.

Например: Пегги/Капитан Америка? Ничем его не трогал. Говард/Капитан Америка? Очень даже.

Когда он разделался со всеми фиками, доступными в сети, он понял, что их недостаточно, чтобы удовлетворить его нужду.

Это волновало его целых тринадцать дней. Тринадцать дней, в течение которых он постоянно обновлял АО3, перечитывал свои любимые фики и в ужасе смотрел на отсутствие новинок или обновлений. Он даже опустился до того, чтобы прочитать автора, чьих работ избегал, потому что тот никогда даже не проверял правописание – к девятому дню ему было уже все равно. 

Он с ума сходил без нового чтива.

Баки мог бы сотворить что-нибудь намного лучше половины того, что он прочитал за время своего нетерпеливого ожидания, как кто-нибудь, кто угодно, выложит хоть что-то новое.


Баки мог бы сотворить что-нибудь намного лучше. Он точно знал.

Он лежал в кровати, хмуро прожигая взглядом экран своего телефона, когда вдруг подумал, что если ему так нужен новый фик, то придется написать его самому.

Это было прозрение – его будто огрели по голове всей коллекцией дисков Бекки разом. Он мог сам написать фик!

Ему будто впервые за долгое время пришла в голову оригинальная мысль – он мог сделать что-то исключительно для себя, что-то немного неприличное. У него словно завелся секрет, и это оказалось на удивление приятно после долгих месяцев, в течение которых его жизнь была открытой книгой для любого, кто бы ни глянул на него – с рукой в манжете, сидящего на уродливом диване у родителей в подвале, отвечающего мрачным взглядом на осуждение или сочувствие в их глазах. Он сел за компьютер, нервный и возбужденный и будто оживленный этой идеей.

Самое сложное. Он понятия не имел, о чем писать, или даже как это сделать.

Его первый фик был скорее аналитикой и получил 200 просмотров и три комментария. Для сравнения – у самого популярного фика в фандоме было чуть больше 900 комментов и 120к хитов… Для Баки это имело значение. Он был человеком, который не знал, что такое поражение, так что он занялся изучением фиков, вместо того, чтобы читать их для пассивного удовольствия. Он попытался разобраться, что было общего у популярных фиков, каких тем они касались, и что из этого нравилось лично ему. Он начал обращать внимание на то, как авторы рекламировали себя вне контекста своего писательского мастерства, какая часть популярности приходилась на дружбу и верность, какая на талант, а какая – и вовсе на фандомные уловки.

Он стал вести записи. Реально, записи. Заставил себя перечитать один фандомный мастодонт, который вроде как всем нравился, но у него вызывал двойственные чувства, после чего сделал еще больше записей с наблюдениями и пометками. Баки учили обращать внимание на мелочи. Он знал, как искать закономерности и переводить их в действие.

Одной из таких закономерностей оказался секс. Секс был важен.

Его следующая попытка написать первый фик не блистала оригинальностью, но, возможно, в этом и крылся смысл. Дешево и сердито – он просто использовал все тропы и клише, что работали у других авторов, и писал не покладая рук, пока не обнаружил позади четыре главы, 30 тысяч слов и почти 300 комментариев. Тогда Баки сообразил, что проще всего будет держать читателей в курсе статуса своего фика, если он заведет блог.

У большинства его избирателей было нечто под названием "Тумблер".

Представьте Алису, падающую в кроличью нору.

Баки был уже в Стране Чудес. 

Для блога он выбрал имя, совпадающее с его псевдонимом, потому что уже обратил внимание на ценность брендирования. Электронное письмо упало на почту через несколько мгновений. 

Добро пожаловать на Tumblr, inforawildridey.

Тут и исчерпалась способность Баки отрицать, что он завяз слишком глубоко. По самые уши в фандоме, и по самые уши очарован Стивом Роджерсом. Сестра сказала, что черпала вдохновение в его лице, но Баки намного сильнее вдохновляла его задница.

(и что он мог в нее запихнуть)

(он не собирался за это извиняться)

(пока) 

*

[Интервью со Стивом Роджерсом, 2013. Испания.]

- Каким должен быть человек, с которым вы станете встречаться?

- Понятия не имею! – сказал Стив со смешком, глядя прямо в камеру. Баки почувствовал, как этот смешок немного его согрел. Хотя Стив и не смотрел лично на него, Баки нравилось видеть, как прорывается наружу настоящий характер Стива. Стива, не Капитана Америки. – Мне в последнее время не очень везло в этом плане. Я давно ни с кем не встречался. Думаю, моим последним удачным свиданием была поездка на мотоцикле через штат Нью-Йорк. По крайней мере, я возбудился. Это ведь считается, да?

Ух ты.

Стул. Горит.

Журналистка ответила Стиву на испанском, но Баки понял все и без субтитров. Она хотела знать, что, кроме мотоциклетных моторов, возбуждало Стива. Баки буквально пучил глаза на экран компьютера. Он напишет об этом фик. Ничто его не остановит. Капитан Америка и его мотоцикл станут его вторым ОТП.

- Храбрость, - решил Стив. – Э-э… Верность. Ум, наверное, но не обязательно книжные знания. Способность противостоять несправедливости. – Он пожал плечами и неуверенно улыбнулся. Его неспособность ответить была невероятно очаровательна. Баки был влюблен. – Не знаю. Зависит от человека. Человек важнее любого списка, а когда ты находишь того самого человека, любой список становится перечислением его черт характера. Так ведь и должно быть, правда?

[конец интервью]

*

Баки был талантливым ребенком, одним из тех, кому с легкостью дается все, за что ни возьмись. Так, одним летом он сломал лодыжку и начал рисовать, а после время от времени снова брался за карандаш. Не сказать, чтобы он был как-то особенно хорош, но его умений хватало, если они вдруг оказывались нужны.

Нужны они были в основном для того, чтобы на совещаниях или кадровых семинарах рисовать на полях любого подвернувшегося под руку документа. Баки в жизни не считал себя художником, но его друг Сэм всегда мог догадаться, что именно он пытался изобразить. Он также рисовал достаточно хорошо, чтобы его назначили запасным портретистом ФБР, спасибо, что выставил кандидатуру, Сэм. 

Он не практиковался, но и не не практиковался тоже. Просто иногда случалось порисовать. 

Лет в восемь Баки решил, что хочет быть правшой, как сестра, и сам научился владеть обеими руками. Это было полезное умение, и он часто принимал его как должное. Иногда он относил его на счет своих умений в постели – Баки мог одновременно гладить живот и хлопать себя по голове. Легкотня. Но благодаря способности пользоваться оружием любой рукой он был еще и крайне эффективным членом Отдела ФБР по освобождению заложников. Тут он тренировался, потому что на работе его умения могли оказаться решающими между жизнью и смертью. 

В старшей школе любой спорт был его сучкой, и Баки мог с легкостью попасть в команду, даже если никогда и не играл в эту конкретную игру. Это пригодилось во взрослой жизни – с его работой атлетизм и способность быстро адаптироваться к любой ситуации были крайне важны.

Баки был талантливым, он был умелым, и он отлично понимал, как движется его тело, и как оно должно двигаться.

Проблема заключалась в том, что Баки не привык к тому, чтобы что-то не давалось ему практически мгновенно, с приложением совсем небольшого усилия и силы воли. Физиотерапия требовала много большего.

Физиотерапия забрала все, что у него было, и иногда ему казалось, что она ничего не давала взамен.

*

Решив написать второй фик, Баки взялся изучать все дыры в фандоме в поисках тех, которые смог бы заполнить. Он подумал: "почему нет истории, рассказывающей об этом?" и написал ее. Легко было придумать фик, в котором Капитан Америка был лидером современного отряда специального назначения, а Говард Старк – сумасшедшим экспертом по взрывчатке, который иногда с ним работал. Это была знакомая Баки тема, но одновременно и болезненная, так что получился только миник на 10,000 слов. Он ненавидел его с яростной, пылающей страстью, которая могла соперничать только со страстью, которую он пытался прописать между Капитаном Америкой и Говардом Старком.

Это укрепило его место в фандоме. Один успешный фик был случайностью, но два в течение месяца дали другим фанам причину запомнить его ник. Он мог ненавидеть эту историю, но остальные считали ее отличной. 

Он сразу понял, что следующий его фик должен быть лучше и должен быть больше, если он собирается смыть послевкусие, оставшееся у многих после сюжета его второй истории.

Играй по-крупному или иди домой.

(а Баки уже застрял в Бруклине – идти ему было некуда) 

*

Однажды, во время какого-то бесконечного брифинга Сэм предложил Баки нарисовать Железный трон или Кхалиси. Баки в ответ мог только пожать плечами – безнадежный жест человека, который не понимает отсылки к чему-то, о чем знают все.

- Черт, ты хоть телик иногда включай, лузер! – проворчал Сэм, наклоняясь к нему, чтобы не услышал руководящий специальный агент. Он толкнул Баки плечом и постучал пальцем по голым полям документов. – Выглядишь глупо.

Игра престолов не зацепила Баки, когда он добрался до нее где-то на втором месяце лечения, но, может, виной было его настроение в тот период. Мало что интересовало Баки на второй месяц лечения. Подбиралось Рождество, и он потратил не один час на рисунок Кхалиси на Железном троне, с кровью врагов у его подножия. В последний момент он добавил Сэма в виде стража, стоящего у ее плеча. Рисунок он распечатал на холсте, вставил в раму и отправил по почте.

Ну и кто теперь выглядит глупо, Сэм? К подарку прилагалась определенная порция самодовольства, будто Баки ему язык показывал – смотри-ка, ты так рисовать не умеешь, а я теперь и сериал посмотрел, так что могу нарисовать все, что угодно.

Ему угодно было нарисовать Сэму подарок.

Сэм был единственным из подразделения, кто все еще регулярно ему писал, и Баки не мог выразить словами, как он это ценил, хоть у него и не было проблем в том, чтобы заставить художественных персонажей выражать свои чувства (если верить некоторым комментариям). Он даже не думал о своем рисунке как о фанарте, пока не сдался зуду и не сел рисовать второй – на день рожденья Сэма, до того даже, как первый достиг адресата. Он знал, что Сэм из штанов выпрыгнет, если Баки нарисует его с драконами.

- Какого хрена, чувак! – закричал Сэм, когда Баки поднял трубку. Его удивление эхом разносилось по телефонной линии вместе с радостным смехом. – Какого хрена, серьезно! Это ты сделал?

- Я посмотрел Игру Престолов, - ответил Баки. Месяц назад он бы добавил, "Мне все равно время не на что тратить", но теперь он свои хобби в негативном ключе не рассматривал. Может, после аварии Баки не мог заполнять свои дни теми же занятиями, что и прежде, но он начинал понимать, что не обязан воспринимать это в однозначно негативном ключе. – Неплохой сериал, но не самый мой любимый.

- Не самый твой… - подавился Сэм. – А какой самый? Дай угадаю, Во все тяжкие? Ты из тех, кто будет тащиться по Во все тяжкие.

- Неа, - ухмыльнулся Баки. – С праздниками.

*

Прошел не один год с тех пор, как Баки последний раз проводил Рождество дома. Праздники были высоким сезоном для Отдела по освобождению заложников, а Баки всегда казалось, что лучше ему остаться на дежурстве, чтобы освободить выходные для семейных или верующих. Баки не был ни тем, ни другим, и ему всегда казалось неправильным эгоистично отпрашиваться, чтобы повидать родителей. Выкуси, Патрик Бейтман.

Сидя на полу в родительской гостиной под звуки любимого отцовского праздничного альбома и с запахом яблок и корицы от выпечки матери, Баки почувствовал, как замерло время.

Он был спокоен. Дом уже не ощущался повешенным на шею ярмом, из-под которого хотелось вырваться. В этот момент он ощущался просто домом.

Он опустил глаза на подарки у себя в руках, посмотрел на свою семью и понял, как скучал по всему этому. Может, он исцелялся, может, терапия наконец начинала действовать, но он подумал, что, кажется, вновь обрел способность радоваться маленьким вещам, вещам, которые потерялись, которые он затолкал под гигантские горы дерьма, которое пришлось разгребать. 

- У меня был один знакомый, Джастин, и планшет помогал ему рисовать, - пожала плечами Бекка. – Подумала, может, и ты попробуешь. – Она видела, как он мучился с красками, когда рисовал подарок Сэму, и шутила, что и сама может придумать кучу персонажей, с которыми не прочь оказаться на одном холсте, если он вдруг затрудняется с подарком.

Баки старался не думать слишком уж подробно, что он может с легкостью представить, какие именно рисунки она имеет в виду. Ни в жизни он не нарисует сестру с Кэпом.

- Ты мне что, на Близких друзей намекаешь? – удивленно спросил Баки. Может, в его знаниях о поп-культуре и были огромные дыры из-за отсутствия интереса до аварии, но Близких друзей он смотрел еще в старшей школе, когда сериалы о его ориентации были редкими и драгоценными, - хотя бисексуалов там не слишком добро изобразили. Баки настолько спокойно воспринимал себя, что и глазом не моргнул. Что заставляло его изумляться, так то, что больше десяти лет прошло, а он так и не увидел ничего с годной би-репрезентацией.

Может, он просто не те сериалы смотрел. Он и не догадывался, что такие вещи будут его волновать, пока… ну, пока они не начали.

- Вот еще. – Она подмигнула. – Счастливого Рождества, лузер.

*

Его третий фик?

С третьим фиком у Баки все вышло как надо. Он нашел тему, на которую мучительно хотел писать, и не только потому, что знал ее. Если уж на то пошло, романтическая комедия давалась ему нелегко. Фандом вообще был довольно забавной штукой, к которой он быстро привык: если Баки и нуждался в чем-то, так это в возможности потеряться в других мирах, но с якорем в виде знакомых ему персонажей. В основе его интереса лежало то, что ему чертовски нравился Капитан Америка, а сам Баки с легкостью идентифицировал себя с Говардом Старкам. Но было здесь еще кое-что. Ему нравилась идея альтернативных вселенных, когда те же люди могли влюбляться в кофейнях и кондитерских, встречаться в клубах или других временных периодах. Они могли быть кем угодно и все же оставаться собой, а для кого-то, кто уже не знал, кто он такой, это была отнюдь не мелочь.

В своем третьем фике Баки сделал их супергероями, которые встретились как обычные люди, за пределами своего супергеройства. Он набросал супергеройский костюм Капитана Америки, а потом продолжил рисовать, пока у него на руках не оказалась целая серия рисунков в дополнение к сюжету.

Не было причины не выложить их.

Число фолловеров у его Тумблера за ночь подскочило с 47 до 184.

*

Новое сообщение от Сэма Уилсона:
Прослушка?

*

- Ты влюбился? – дразняще растягивая слова спросила Бекка, когда Баки дружелюбно улыбнулся официанту, но не ответил на открытый флирт. У Баки было два режима: целенаправленно игривый или до грубости индифферентный. Он вопросительно посмотрел на нее и тут же понял, что она заметила, как он осторожно коснулся лепестков стоящих на столе перед ними цветов, улыбаясь мыслям о том, как Кэп подарит букет Говарду.

Близился День святого Валентина, и все только и говорили, что о любви и сексе. Его это не то, чтобы цепляло, но и не сказать, чтобы особо волновало. И конечно Бекка обратила внимание на его поведение, на красную свечу на столе, сложила два и два и получила пять.

- Нет, - ответил Баки, но улыбнулся.

- Ой, да ладно, Бак. Что-то недавно изменилось. Ты выглядишь счастливее, и я за тебя рада. Ты можешь мне все рассказать.

- Я счастливее, - ответил Баки, сжимая вилку в руке. Он уже мог без дрожи донести еду до рта, и этот успех заставлял его открыто улыбаться. Бекка откинулась на стуле, наблюдая за тем, как он ест.

- Хорошо, - ответила она, кивая с глубоким облегчением. – Хорошо.

Он знал, как семья волновалась за него: не только о его физическом восстановлении, но и о душевном здоровье. Но он не понимал, насколько, пока они не реагировали на какую-нибудь мелочь вроде улыбки Баки, будто он сделал что-то невероятное. Пару дней назад Баки засмеялся над одной из отцовских шуток – глубоким смехом, из самого нутра, так, что пришлось за стол держаться, - и мать заплакала. Бекка не плакала, но похоже, напряжение уходило из ее плеч. Баки усмехнулся, представив, какое у нее будет выражение, если он скажет, что все-таки влюбился – в пару персонажей, с которыми его познакомила она сама. Эта мысль заставила его хохотнуть про себя и еще раз улыбнуться сестре.

На тарелке оставалась еще треть, когда рука начала дрожать и пришлось переложить вилку в правую. Но это показалось скорее достижением, чем неудачей.

- Просто надо было поменять точку зрения, - сказал он Бекке. – Найти кого-то, кем можно восхищаться.

- По-моему, как раз похоже на любовь, - отметила она, но не стала развивать тему.

И правильно сделала, потому что Баки не знал, как объяснить, что его вдохновением стал Капитан Америка. Он думал, что из всех его знакомых она одна могла бы понять, но не знал, как обличить свои чувства в слова. То, что он чувствовал по отношению к Ревущим коммандос не было любовью, не было романтическими чувствами, о которых она выспрашивала. Хотя насчет Стива Роджерса он уже не был так уверен. Он посмотрел каждое интервью, каждую удаленную сцену, каждую трясущуюся видеозапись, которую смог найти на YouTube. Что-то было в его поведении, том, как честно он отвечал на вопросы, но никогда не прогибался, что очень, очень, очень, очень привлекало Баки. Баки больше не обращал внимания на одни только кубики, лицо или задницу.

Это был человек, который отказывался мириться с тем, что его коллегам задавали мизогиничные вопросы, который не спускал другим аблеистское дерьмо, который однажды ушел со студийного интервью из-за его гомофобного тона.

Бекка была права. Если честно, это было немного похоже на любовь.

*

(вот в чем была соль, даже если Баки этого не понимал: день за днем печатать тысячи слов было полезно для мелкой моторики, с которой у него не было прогресса. Это был медленный процесс – не то, чтобы он сел за клавиатуру и сразу заметил разницу, но постепенно печать перестала быть таким непреодолимым занятием, а затем он стал понемногу практиковаться рисовать на своем новом планшете, пока десять минут без тремора и судорог не превратились в двадцать, а двадцать в полчаса.

Чего он совсем не ожидал, так того, что если заниматься чем-то для удовольствия, а не с целью реабилитации, реабилитация будет казаться проще.

Он понимал, что казаться проще не значит быть проще. Но так вот он чувствовал.)

*

Самым популярным фиком Баки был не супергеройский. И даже не пвп 5+1, хотя тот и ненамного отставал. Самой популярной была история о детстве Капитана Америки, в которой Баки пытался понять, что именно его болезни и каноничные факты о детстве могли значить для паренька из Бруклина. Баки написал 60,000 слов, которые нашли отклик у многих: гимн преодолению препятствий, исследованию сексуальности, слому барьеров одной только силой духа. Это была история о борьбе, о том, как можно схватить жизнь обеими руками и притянуть к себе.

Когда он закончил ее, Баки сел на пол своей подвальной квартиры, прислонился спиной к уродливому дивану и заплакал впервые за много лет.

В процессе он об этом не задумывался, но это и была нужная ему терапия. Это был ответ, который мог дать себе только он сам.

*

Когда количество фолловеров у его Тумблера перевалило за 5,000, у Баки начало расти эго.

Нет, эго у Баки было всегда.

Когда у его Тумблера стало 5,000 фолловеров, Баки понял, что может кормить свое эго за счет жизни в сети.

Короче говоря, Баки был пиздатый.

*

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
Чувак, это Сыны Анархии.

Баки ответил: Не мой фандом.

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
ВТФ!!!!!!!!!!!!!!

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
Нет, серьезн!! ВТФффффффффф

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
Ты откуда слова такие знаешь?

Баки ухмыльнулся и ответил: Тумблер.

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
Кажется, ты меня только что перезадротил. 

Это было нехилое достижение, учитывая, что у Сэма на столе стоял заводной далек, которого он отправлял в патруль, когда не мог думать. Баки это доводило до белого каления.

Теперь Баки и себе такого хотел. Он смотрел Доктора Кто на третьем месяце, и теперь, когда разобрался в себе, он понимал свое родство с Девятым, любовь к Десятому и причины того, что Двенадцатый бесил, как больной зуб. Может, стоило как-нибудь попросить Сэма сделать список своих любимых спутников. От такого он точно выпадет в осадок.

*

Ребекка убедила его посмотреть премьеру второй половины сезона Ревущих вместе.

Баки сказал, что если она собирается сидеть на его диване, пить его пиво и смотреть его телевизор, ей придется делать это в дешевой картонной маске Капитана Америки, которую он нашел в магазине для вечеринок в паре кварталов от дома. Бекка решила, что он ее разыгрывает, но все равно надела ее.

Баки настоял на том, чтобы сделать селфи, которое тут же выложил на Фейсбук, чтобы все их друзья узнали, чем они занимаются. 

Бекка никогда больше не смотрела с ним Ревущих коммандос, что вполне Баки устраивало. Свой любимый сериал он смотрел не самым приемлимым для общества способом. Он всю серию трогал себя и делал пометки, если что-то могло пригодиться для фиков. Это был очень личный час.

Никаких сестер.

*

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
РЕВУЩИЕ КОММАНДОС?

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
этот сериал забивает на все военные процедуры, соответствующую времени технологию и здравый смысл!

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
Никогда бы не угадал, чувак.

Так и было – он ровно то же сказал, когда они пошли смотреть Тихоокеанский рубеж. Сэм потом неделю не разговаривал с ним за то, что Баки испортил просмотр.

В ответ Баки послал Сэму фото полуголого Стива Роджерса.

Сэм тут же перезвонил и секунд 50 тупо ржал ему в ухо, прежде чем хрюкнуть и повесить трубку. 

Баки не был уверен, знал ли Сэм, что он би – он не то, чтобы ходил по офису и всех об этом оповещал, но и не скрывал. Естественно, ему не надо было волноваться. Сэма не волновало, нравились ли Баки парни, он просто считал истерически смешным, что Баки настолько запал на актера, что готов был смотреть сериал, отрицающий все, что ему раньше нравилось.

Сэм был мудаком.

(но не бифобным мудаком) 

Эй! Не смейся над нашей любовью! Написал ему Баки, зная, что это снова заставит Сэма ржать, и надеясь, что он получит смс на совещании. Стив Роджерс мой бойфренд. 

*

Чего Баки всегда боялся, так это того, что Ребекка тоже сидит где-нибудь в РК фандоме. Он бы подумал, что она читает все кэпокартеры, которые может найти, но не удивился бы, обратись она и к кэпостаркам. Его собственная сестра могла читать его фики, оценивать его порно и оставлять комменты на тему его горячести.

Это должно было его волновать. Он не сомневался, что Бекка бы сразу узнала, наткнись она на его творения. Слишком много деталей своей жизни он переносил в творчество, - она бы вспомнила истории, которые происходили с Баки, и, что хуже, истории, которые происходили с ней.

Может быть, некоторые из них Баки описывал для проверки, читает ли его фики Бекка. Даже если и читала, она ничего не сказала, даже когда он беспардонно украл всю дебильную драму, которая случилась с ней на выпускном для школьной аушки, которую написал в подарок. 

Баки начинал все больше описывать собственную жизнь и смотрел на любые ситуации как на потенциальные сюжетные ходы. Он написал о паре, которая поскользнулась в парке у него на глазах, о булочнике в магазине, где продавали мамино любимое тесто - тот раздавал детям печенье, - и даже нарисовал приемную своего врача.

Но некоторые ситуации? О некоторых ситуация он просто не мог писать.

Например, о неловком походе в кафе с Беккой и их старыми друзьями с района. Баки надеялся, что это вдохновит его написать милый фичок о встрече через 10 лет, но теперь был уверен, что еще месяц не сможет вспоминать об этом без содрогания. Они даже за стол не успели сесть, а он уже знал, как неловко все будет проходить.

- Это может вылиться в ориджин Патрика Бейтмана, - прошипел он Бекке. Они опоздали на десять минут, а за столом на восьмерых их ждали только двое, и все эти свободные стулья зияли для Баки провалами. Бекка цапнула его за руку как раз в тот момент, когда он понял, что единственными пришедшими были лучшая подружка Бекки Брианна и ее давний бойфренд. Рука Бекки эффективно сорвала его быстро сформировавшийся план побега, и Баки мог только с тоской оглянуться на выход.

Черт. Он же знал, что нельзя так явно обозначать свои намерения.

- Я тебя умоляю. У Бейтмана не было ориджина, он был таким всегда, - прошипела она в ответ. – А теперь садись и не оскорбляй моих друзей как последний мудила.

Алкоголь. Баки нужен был алкоголь. Он думал, что поступает правильно, принимая приглашение Бекки выбраться из дома, а теперь жалел, что дошел с утра до душа.

Что вообще ходил в душ.

Его заманили обманчивыми обещаниями, что все из их старой компании хотели повидаться с ним, что Бекка рассказала, как он приходит в себя, и они жаждали удостовериться в этом. Ну, Баки больше ни в жизни не собирался позволять Бекке давить ему на совесть.

Спустя десять минут Баки уже прикидывал, как можно использовать свою травму для побега. Он пожал плечами и сморщился, и тут же потянулся, чтобы помассировать плечо с болезненным выражением на лице. Бекка сощурилась.

- Я однажды плечо вывихнул, - сказал ему Чувак, похоже пытаясь выразить сочувствие. Баки не мог вспомнить, как Чувака зовут, но он походил на типичного парня из их закоулка Бруклина, так что Баки решил, что он Фрэнк. Здесь всех звали Фрэнками, включая собак.

До него секунд тридцать доходило, что Фрэнк проводил параллель между своим вывихнутым плечом и травмой Баки, травмой, которая так много у него забрала, оставив в качестве утешительного приза факт наличия руки, которая когда-нибудь может вернуть почти полную подвижность. Баки не сразу смог даже рассматривать это как утешительный приз.

Да во всем этом баре не хватит алкоголя, чтобы это пережить. Баки послал Бекке взгляд, который это выражал, а она изобразила, что он большой ребенок.

- Уверен, это было просто ужасно, - сухо ответил Баки, даже не вздрогнув, когда каблук Бекки впился в его ногу. Он закатил глаза и уставился на свою кружку, зная, что никакое пиво не сможет компенсировать эту пытку, и размышляя, смогут ли закуски хоть немного поправить положение? Его не волновало то, что старые школьные друзья не хотели проводить с ним время. Баки и сам с ними общаться не хотел. Он долгое время считал себя лучше, чем все те, кто так и не выбрался из их района, и это былой одной из причин, заставляющих его мучиться от возвращения домой. Он по-прежнему думал, что лучше большинства из них, но не потому, что они все еще жили в Бруклине, а потому что Баки был классным и по-прежнему оставался самовлюбленным мудаком.

Ни у кого из них не было 10,000 фолловеров или фика с 1,500 комментариями. Единственное, что во всем этом ланче было хорошего – прекрасный вид, который ему открывался. И не на Беккину подружку.

На гигантский биллборд с Капитаном Америкой прямо за окном. Баки начал размышлять, получится ли вписать это в фик.

- Ты вообще можешь поверить, что кузен Стиви вырос в такого красавца? – мимоходом сказала Брианна, помешивая свой коктейль трубочкой. Ее подбородок указал на гигантский биллборд с рекламой окончания сезона Ревущих Коммандос. Баки уже смотрел на него, и его мысли были так далеко, что он только одним ухом слушал, что происходит вокруг. Он был на грани создания нового сюжета, и тот был бы просто офигенным, если бы только Баки мог сложить вместе последние кусочки паззла. – Я все равно думаю о нем как о тощем астматике, который гонялся за Фрэнком, когда тот воровал коробку с обедом у той девчонки в парке. Как ее звали? – спросила она своего бойфренда, отвлеченно потирая его бедро. – Фрэнк в нее был влюблен без памяти, и все время доводил ее до слез, что Стива возмущало до бесконечности. Помнишь, он всегда краснел как помидор?

Маленький Стив с красным лицом был…

Стоп.

Стоп.

СТОП.

Баки так быстро поднял голову, что Бекка чуть себя не травмировала, оборачиваясь к нему и разливая свой коктейль по столу.

СЕРЬЕЗНО, БРИАННА, ЗАТКНИСЬ. Баки не мог это переваривать и принимать новую информацию одновременно. Он был перегружен. ПОЧЕМУ ОН НЕ СЛУШАЛ?

Стиви в смысле Стив Роджерс? Стив Роджерс в смысле парень из Бруклина? Тот же Стив Роджерс, который, как Баки себя убедил, никогда не вращался в одних с ним кругах, иначе кто-нибудь бы уже сказал что-то?

Тот же Стив Роджерс, на которого у Баки был радар – настолько чуткий, что его внимание моментально переключалось, если кто-то говорил (или даже думал) об этой убийственной (милой) улыбке и еще более разрушительно прекрасном теле? Баки едва не наорал на компанию подростков в библиотеке, когда они начали рассуждать о том, что они самые верные его фанаты. Баки был их богом. Они наверняка читали его фики и рыдали.

Святые блядские ебаные угодники.

Какого черта? Баки изо всех сил старался не показывать, насколько интересно ему то, о чем говорила Брианна, но по ощущениям, он нацепил фальшивую насквозь улыбку и смотрел на нее стремновато-пронзительным взглядом. Вот он, его худший кошмар, понял он, начиная паниковать. Он знал кого-то, кто был связан со Стивом Роджерсом, тем же Стивом Роджерсом, которого он представлял сегодня утром, когда писал две тысячи слов подводного анального порно.

- Мы с ним никогда не встречались, - ответила Бекка, улыбаясь рассказу. Если Баки был хорош во всем, за что брался, у Бекки память была как стальной капкан. Обычно она этого не показывала, притворяясь, что не помнит имени своей первой учительницы, как всякая нормальная двадцатилетка, но Баки знал правду. Если Бекка говорила, что никогда не встречала Стива Роджерса, так оно и было.

Он немного расслабился.

- Нет, встречались! – засмеялась Брианна. – Он же всегда с нами таскался.

- Мы с тобой впервые стали играть вместе потому, что ты была расстроена, когда он переехал. Я никогда не встречала Стива Роджерса, - сказала его сестра. – Единственный, кто его знал, это Баки. У ма есть фото с его дня рождения в первом классе, и Стив сидит напротив. Такая милота.

Что? Его голова повернулась чуть не на 190 градусов, чтобы посмотреть на сестру.

- Что? – спросил Баки вслух. Он не был уверен, что еще дышит. Ему не нужен был воздух. Его тянуло одно растущее осознание, что он вот-вот потеряет рассудок. У него начинался ПТСР-срыв, как предупреждал терапевт, так ведь?

Глаза Бекки обратились к нему, и Баки проглотил рвущийся наружу вопрос.

- Боже, Бак, иногда мне кажется, что у тебя повреждения мозга, но ты таким и до аварии был. Даже на амнезию не спишешь. Я же говорила тебе об этой фотке… ты нормально? Ты вдруг побледнел и весь вспотел.

Она впервые пошутила насчет аварии, а Баки даже не мог оценить ее черный юмор.

- Нет, не рассказывала, - ответил он ей, неловко вставая. – Извините, мне надо… здорово было повидаться, Брианна.



Новое сообщение от Бек:
Прости, что пошутила насчет аварии.

Новое сообщение от Бек:
Смс-ни мне, если тебя надо будет довезти. Или маме, если слишком на меня сердишься.

*

Баки не надо было подвозить, он вполне нормально ориентировался в метро, и ноги-то его в аварии не пострадали. Судя по ощущениям, он, наверное, мог пробежать все пятнадцать кварталов до дома на одном только ужасе. Вообще-то, может и пробежал. Он действовал на полном автопилоте и даже не был уверен, что произошло в промежутке между тем, как он встал в ресторане и сел на колени перед книжным шкафом, где мать хранила семейные фотоальбомы.

Он схватил нужный год, уверенный, что Бекка ошиблась. В голове был странный шум, и он подумал, что его сейчас вырвет. 

Бекка не ошиблась.

У ма действительно было фото Баки, сидящего напротив очень маленькой версии Стива Роджерса.

Он был такой крошечный, меньше Баки, но его невозможно было не узнать, хоть нос довлел над челюстью, которая еще не потеряла детскую округлость. Но Баки и так его узнал бы где угодно.

Кроме своих воспоминаний, получается.

Он все еще не мог дышать.

Отрытый альбом лежал у Баки на коленях, и он смотрел на собственную фотографию. Напротив сидел светловолосый мальчишка, чьи голубые глаза не отрывались от него, хотя все остальные повернулись к камере.

Стив Роджерс, не светловолосый мальчишка, шокированным тоном напомнил ему тоненький голос подсознания.

Чем больше он смотрел на фото, тем больше он паниковал.

(Стив Роджерс).

В ушах начало звенеть, и Баки пожалел, что не сообразил как-нибудь принести с собой из кафе пиво. Ему нужен был алкоголь, чтобы пережить то, что знакомые черты Стива Роджерса когда-то находились в таком близком соседстве с его лицом.

Его тошнило.

Ну, блядь. Это было, бесспорно….

СТИВ РОДЖЕРС.


Был где-то 75%-ный шанс, что Баки сейчас потеряет сознание.

*

Все случилось за мгновение.

На счет. Раз.

Почти все говорили о времени – Баки опросил достаточно свидетелей за свою карьеру, и с немалым числом выживших общался, чтобы знать это. Это произошло так быстро, удивленно говорили они. Как будто время замедлилось. Не было времени отреагировать. 

Для Баки все произошло за секунду. Вспышка света слева, слишком яркая и слишком близкая, - и он отреагировал. Отреагировал так, как велела его подготовка, но секунды было недостаточно, чтобы что-то изменить, даже угол столкновения с приближающимся грузовиком.

Затем удар, и Баки очнулся уже в перевернутой на оживленном перекрестке машине. В легких был дым, а в горле стоял привкус крови. Что было дальше, он помнил плохо. Сознание прояснялось достаточно, чтобы он смог вылезти через окно пассажирского сиденья. Движения запускались годами тренировок и чистого упрямства. Каким-то образом он выбрался, не оставив в машине руку, хотя и не мог чувствовать ничего, кроме белого панического онемения, покрывающего все тело. То, что он выбрался сам – и живьем – удивило как случайных свидетелей, так и прибывших профессионалов.

Смысл в том, что Баки испытывал почти те же самые симптомы, когда смотрел на лицо юного Стива Роджерса. Холод и онемение, как будто он не чувствовал конечностей, паническая дрожь и ускользающее в размывающемся фокусе время.

Он не знал, как выбраться из этого.

Это был настоящий кошмар, и Баки даже не хотелось допускать, что он происходит на самом деле. Баки себе на руке сделал первичную перевязку до того, как прибыли врачи. Он потерял больше полулитра крови, а может и литр.

Сейчас Баки не терял ничего кроме душевного равновесия, подумал он и засмеялся, опрокидываясь на пол со все еще зажатой в руке фотографией. Он не мог остановить этот истерический смех, как не мог убрать фото обратно в альбом и забыть о нем.

ОН ЗНАЛ СТИВА РОДЖЕРСА!

ТОГО СТИВА РОДЖЕРСА, С КОТОРЫМ НАРИСОВАЛ ТЕНТАКЛЕВУЮ ПОРНУХУ НА ПЯТНАДЦАТЬ ТЫСЯЧ ЛАЙКОВ.

ОН знал Стива Роджерса.

Он ЗНАЛ Стива Роджерса.

Он знал СТИВА РОДЖЕРСА.

КАК В ЭТОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ ВООБЩЕ МОЖНО АКЦЕНТЫ РАССТАВИТЬ?

Его так колбасило, что он не мог дышать. Не мог думать.

Его единственной мыслью было то, что надо как-то избавиться от улик. Никто, кроме него, не мог об этом фото узнать.

Надо его съесть.

Нет. Ух ты. Баки был высококвалифицированным агентом ФБР с отменными инстинктами и навыками. Он вытащил себя из собственной пылающей машины на одной руке. Он не собирался есть эту фотку! Такие позывы были плохими.

Он вдруг посочувствовал преступникам, которые глупо себя вели на месте преступления. Не то, чтобы сильно, но немножко посочувствовал.

Съесть ее. Иисусе. Вокруг даже не было никого, кто хоть как-то мог ее увидеть. Этой мысли было достаточно, чтобы поднять его на ноги. Он не хотел даже представлять, как будет объясняться с матерью, если она придет вдруг домой и обнаружит его плачущим на полу. Он даже не собирался плакать, но на лице определенно была вода, а еще, кажется, сопли.

Баки засмеялся, сгибаясь и вспоминая, что у него на компьютере был полузаконченный рисунок Капитана Америки, абсолютно голого и растянутого, оборачивающегося через плечо к зрителю с ухмылкой – и его мозг тут же подсунул ему детское лицо Стива Роджерса и доверчивую улыбку, с которой тот смотрел на Баки.

Вот так и подступает безумие, процитировал мозг, а потом добавил, что это цитата из Светлячка, потому что само собой правильной реакцией на крошечное лицо Стива Роджерса было свернуться в клубочек и поплакать, а потом еще и позадротить над самим фактом.

Все еще в ужасе Баки спустился в свою квартиру вместе с фотографией. Положил рядом с компьютером.

И уставился на нее.

И продолжил смотреть. Блядь.

Прошло десять минут.

На счет. Шестьсот. 

Он встал, сходил на кухню и вернулся к компьютеру с коробкой мороженного и бутылкой виски.

Еще через пятнадцать минут он прикончил остатки мороженого, но все еще не приблизился даже близко к тому, чтобы переварить тот факт, что он писал и рисовал порнуху о ком-то, кто пел поздравительную песню на его седьмой день рожденья.

Какого хрена?

*

Нет, серьезно! – подумал Баки, пытаясь уснуть, пялясь на потолок час за часом и чувствуя себя слишком шокированным для своей стандартной мастурбационной фантазии.

Какого хрена?

*

НЕТ, СЕРЬЕЗНО. У него больше не осталось секс-фантазий, в которых не участвовало знакомое лицо Капитана Америки. Он не знал, как.

Он готов был снова заплакать.

*

Хуже всего было то, что он даже не мог никому рассказать. Единственные, кого это стало бы волновать, были люди, которых он знал по сети, а им он бы ни за что в жизни рассказывать не стал.

В итоге он переслал фото Сэму.

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
Миленько. 

Отлично, даже Сэм не понимал всей значимости этого фото.

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
Погодь, это настоящее что ли?

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
Хахахахахахахахахахахаха

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
Чувак, эта кара небесная. Я на совещании по торговле людьми. На меня все смотрят, типа я думаю, что похищенные дети это смешно.

Новое сообщение от Сэм Уилсон:
Твоя жизнь.

*

Единственным выходом было уйти из фандома и бросить блог.

Так он себе сказал, по крайней мере.

Кому вообще нужен сериал, в котором у главного героя нет настоящего имени. Позывной: Капитан Америка. Настоящее имя: ??????????

Но у таких вещей была особенность – они притягивали тебя обратно, а Баки ненавидел получать вопросы о том, когда будет продолжение его ВИПа.

ОН НЕ МОГ ПИСАТЬ ПОРНУХУ О СЕМИЛЕТКЕ, ПОНЯТНО ТЕБЕ, howlling4you!! Слишком это стремно.

Но потом случился финал сезона, а Баки был слаб.

Стив уже не семилетка с фотографии, сказал себе Баки. Наверное, это нормально.

Не то, чтобы они со Стивом Роджерсом когда-нибудь в реале встретятся.

*

Баки был идиотом, а вся его жизнь была одной дебильной шуткой.