Actions

Work Header

люблю тя, отп <3

Chapter Text

Ойкава в самом страшном кошмаре подумать не мог, что их вторую совместную течку они проведут вот так.
В первый раз все произошло слишком поспешно: особенно когда стало понятно, что оба не против, а очень даже за. Они тогда всю неделю не вылезали из дома – хорошо, что были каникулы, а родители разъехались по отпускам. И когда Ойкава пришел в себя, то твердо решил – в следующий раз все будет по-другому. Они конечно будут трахаться, потому что они хоть и не озвучили это вслух, но все и так было очевидно. Просто Ойкава хотел по-другому. Хотел, чтобы они никуда не торопились. Чтобы Иваизуми четко понимал, что он теперь с Ойкавой. Иваизуми этой темы тщательно избегал: нет, когда все закончилось, они продолжили встречаться, у них даже был обычный секс. Только Ойкаве нужно было что-то вроде закрепления. Он хотел, чтобы во время этой течки Иваизуми пропитался его запахом настолько, чтобы хватило до следующего раза, а все наглые альфы в округе за версту чуяли, кому он принадлежит.

И, наверное, слишком зациклился на этой мысли, а в итоге – перегнул палку. Иваизуми заметно напрягался, когда Ойкава намекал на свои планы. Он старался быть не очень эгоистичным, но Иваизуми раздражался всякий раз, стоило Ойкаве открыть рот или как-то не так дернуть бровями, намекая, о чем сейчас пойдет речь. Да и самому Ойкаве стоило догадаться, что они оба на взводе - перед течкой даже устоявшимся парам нужно быть осторожнее. А они не так долго были вместе, не говоря уже о том, что в преддверии этой недели чувства обострялись до предела, и весь предыдущий опыт, полученный на спокойных гормонах, можно было спускать в утиль.

Последней каплей стала некрасивая сцена, от которой Ойкава не удержался в самый первый день. Он просто шел по коридору и увидел Иваизуми разговаривающим с другим третьегодкой, кажется, его одноклассником. Он был невысокого роста, щуплый и какой-то беззащитный рядом с Иваизуми – и по нему невозможно было бы догадаться, но запах не оставлял сомнений в том, что это альфа. А еще то, как он смотрел на Иваизуми мутным, вязким взглядом, от которого у Ойкавы моментально сорвало крышу.

Он буквально подбежал к ним и дернул Иваизуми за запястье, загораживая с собой.

- Тебе что-то нужно? – спросил он у третьегодки, улыбнувшись, и тот ощерился, делая шаг назад.

Ойкаве казалось, что если потребуется, то он его впечатает в стенку – прямо тут, посреди коридора. Иваизуми тоже хорош – зачем он вообще пришел в школу? Знал же, что сегодня начнется, и все равно пришел, как будто назло Ойкаве. Неужели ему самому было приятно, как на него смотрят другие, чужие альфы? Ойкаве хотелось запереть его, скрыть от чужих бесцеремонных взглядов, быть единственным, кому Иваизуми будет показывать такого себя, позволять вдыхать свой аромат. Только ему.

Он даже не заметил, в какой момент Иваизуми выдернул руку из его хватки и толкнул в плечо, прошипев:

- Ойкава, кончай дурить.

Третьегодка еще раз взглянул на Иваизуми, как-то неловко поклонился и развернулся.

- Ива-чан, кто это был? – спросил Ойкава. Он определенно одноклассник, но Ойкава вообще едва соображал, и имени было не вспомнить. – Чего он от тебя хотел?

- Ты идиот? Какая разница?

Ойкава схватил его за плечи и припечатал спиной об стену. На них оборачивались, но ему было все равно.

- Что значит «какая разница»?

- Ойкава, - не своим голосом произнес Иваизуми, и у Ойкавы все в штанах мучительно поджалось. Аромат бил в нос, буквально сшибая с ног, и он сильнее вцепился в Иваизуми пальцами. – Отпусти сейчас же. А не то я за себя не ручаюсь.

Ойкава тоже за себя не ручался. Им срочно нужно было отпроситься – у Иваизуми была уважительная причина, а Ойкава вызовется его проводить. С расчетом на это, чтобы не терять больше ни секунды, Ойкава его все-таки отпустил. А Иваизуми переменился в лице, нахмурился, как будто обдумывая что-то, и произнес рассерженно и решительно:

- Я не ломаю тебе нос, а ты всю неделю не попадаешься мне на глаза. По-моему, хорошая сделка.

Оставшихся крупиц самообладания Ойкаве хватило, чтобы не ринуться за ним следом, когда Иваизуми ушел. Но вечером, уже дома, все же написал сообщение. В нем было какое-то полушутливое извинение и намек на то, что он может прийти в любой момент. Но ответа он не получил. И ни на следующий день, и ни на день после тоже.

Ойкава сам не понял, как дожил до выходных. Сосредоточиться ни на чем не получалось, единственное, о чем он думал, - как там Иваизуми без него. Надеялся, что ему так же паршиво и он так же жалеет о потраченных впустую днях. А ведь они могли быть вместе. Вот это Ойкава представлял себе в деталях: как они трахаются на полу, на тесной кровати Иваизуми, в ванной. Как Ойкава толкается в горячее и влажное, пока не набухает узел, и как потом Иваизуми дрожит под ним, переживая один оргазм за другим, и стонет, уже не помня себя, закусывая подушку или пальцы Ойкавы. Воспоминания их первой течки помогали Ойкаве придать фантазиям объем и насыщенность красок. Казалось, оказавшись дома, он только и делал, что дрочил, не переставая.

В субботу вечером родители уехали, одарив его на прощание взволнованными взглядами. Звали его с собой, но ему не хотелось уже ничего, даже руку в шорты он запустил скорее по привычке. Все это было так глупо и несправедливо – может Ойкава и наколол дров, но Иваизуми тоже хорош. Как будто не понимал, как от гормонов мутится рассудок, особенно когда все это происходит только второй раз. Ведь до этой течки у них все было прекрасно, и Ойкава был уверен, что они оба ее ждут одинаково сильно. Иваизуми как-то раз признался – скорее, намекнул. Сам взобрался на Ойкаву, уже растянутый, и, придерживая член рукой, трахнул себя на весу одной головкой. Ойкава кончил через минуту, а Иваизуми рассмеялся и сказал, что пусть тренируется, пока есть время. Они лежали рядом, и было немного неловко, и в то же время Ойкаве это нравилось. Они словно заново учились быть вместе – по собственной воле.

Он сам не заметил, что от этих воспоминаний у него встал. Как будто даже аромат Иваизуми, такой знакомый и желанный, витал в воздухе. Рукой он двигал медленно и лениво, смакуя наполняющее теплотой удовольствие. Поэтому когда дверь открылась, не сразу понял, что что-то не так, только развернул по инерции голову.

Иваизуми стоял, сложив на груди руки, и смотрел. Не насмешливо или с неодобрением, как бывало, когда он раньше заставал Ойкаву за этим. Он жадно следил за движениями руки, которой Ойкава продолжал в растерянности себя поглаживать.

- Господи, ну и извращенец, - выдохнул Иваизуми и вошел, попутно стаскивая с себя футболку.

Ойкава среагировал мгновенно: вскочил на ноги, помог ему снять спортивные штаны, другой рукой стаскивая с себя шорты. Они запутались в ногах и упали на пол, и Иваизуми вдруг начал дышать так, как будто марафон пробежал. Ойкава сам задыхался: от запаха, ударившего в нос с новой силой, от созерцания торчащих сосков и капли смазки, стекающей с головки члена по напряженному стволу. Иваизуми приподнял бедра и потерся о его живот членом, размазывая влагу, и все было как будто в замедленной съемке. Ойкава завороженно протянулся к нему, обхватил ладонями лицо, и целовал пересохшие губы, пока стало совсем нечем дышать.

- Не тормози, - прошептал Иваизуми, ерзая по простыне и прижимая Ойкаву к себе.

Они сложились, как паззл, и в тот момент, когда Ойкава оказался внутри, время возобновило свой ход. Удалось, словно в бреду, перевернуть Иваизуми на живот – угол был хуже, зато потом будет удобнее лежать в обнимку. Ойкава не пытался продлить удовольствие, не стал вынимать или сбавлять темп, когда почувствовал, как члену становится все теснее, а вынимать его – все сложнее. Иваизуми под ним хрипел, насаживаясь глубже, упираясь лбом в смятую простыню, и Ойкаве просто не хотелось сдерживаться, не сейчас, когда времени у них и так было мало. Оргазм заложил уши, остро-болезненный и нескончаемый. Иваизуми подтянул к себе колени, увлекая Ойкаву за собой и натягивая чувствительную сцепку. Он вскрикнул и закрыл рот, простонав сквозь стиснутые зубы, а Ойкава осторожно перевернул их обоих на бок, поддерживая Иваизуми за напряженный живот. Он кончал долго, сжимаясь вокруг члена так сильно, что у Ойкавы слезы выступили на глазах.

Ему было настолько чертовски, головокружительно хорошо, что Ойкава засмеялся. Иваизуми все еще переводил дыхание, но шлепнул его по руке. Ойкава перехватил его пальцы и переплел со своими.

- Не дергайся, Ива-чан, ты портишь момент, - прошептал Ойкава, и Иваизуми фыркнул.

- Это ты вечно все портишь, идиот. Мы могли заниматься этим, начиная с понедельника, если бы не твое неподъемное эго.

Ойкава не стал говорить, что эго не при чем, а дело тут совсем в другом. Иваизуми, чего доброго, снова обидится, взыграет гордость... Да Ойкава и сам понимал, что им о таких вещах говорить рано. Хотя его самого уже совсем не пугало слово «навсегда».

- Ива-чан, ты выучил новые слова в мое отсутствие?

- Ой, замолчи уже, придурок, - вздохнул Иваизуми, и Ойкава нащупал его лицо, а на нем – приоткрытый в улыбке рот.

- Хорошо, что ты пришел, - прошептал Ойкава, думая о том, что нет смысла убиваться по одной испорченной течке, когда впереди у них будет еще не одна. Иваизуми будет рядом – и теперь это казалось таким естественным и правильным, и невозможно было поверить, что Ойкава когда-то в этом сомневался.

- Хорошо, - согласился Иваизуми, и Ойкава еще долго продолжал гладить его улыбку.