Actions

Work Header

люблю тя, отп <3

Chapter Text

- Ойкава? – девушка напротив них, кажется, сокурсница Ханамаки, неожиданно вскидывается. – Ойкава Тоору? Я его знаю!

Иваизуми вздыхает. Нет, все-таки это какая-то магия: Ойкава за много километров отсюда, а разговоры о нем не смолкают даже среди тех, кто ни разу с ним не встречался. В стенах университета до него периодически доносятся обрывки перевранных историй, застенчивые смешки и возбужденный шепот, но Иваизуми не прислушивается – Ойкавы все равно нет рядом и не над кем подшутить из-за нелепости слухов. Пока они были вместе, у Иваизуми на такой случай всегда была заготовлена уверенная насмешка и щепотка жалости – иногда фантазия его поклонниц не знала границ. Но теперь, когда Ойкава где-то там, получалось испытывать только раздражение. Ничего она о нем не знает.

Ханамаки подпирает щеку рукой и, улыбаясь, ставит свой полупустой стакан на стол.

- Откуда же? Ойкава опять попал в список самых желанных холостяков Японии в категории до двадцати пяти? – он толкает Иваизуми локтем в бок. – Говорю же, в редакции кому-то за это приплачивают. Подумаешь, пару раз показали по телеку – и вот ты уже у всех на слуху.

- А вот и не оттуда, - игриво тянет девушка, покачивая головой и наклоняясь к ним через стол, как будто хочет поведать сокровенную тайну. – Моя двоюродная сестра как раз из Хоккайдо, учится с ним на одном факультете.

Сидя на краю длинного общего стола, Иваизуми внезапно чувствует себя будто пойманным в ловушку. Ханамаки бросает на него беглый взгляд, но Иваизуми смотрит в свой собственный стакан, на мутную поверхность едва начатого пива. Он не любит алкоголь и шумные бары вроде этого: если бы не Ханамаки, вечер своего дня рождения Иваизуми непременно провел бы у себя в квартире, погрязнув в конспектах до поздней ночи. Когда на носу экзамены, для празднований как нельзя лучше подходят выходные.

Пока Ханамаки пытается убедить девушку в том, что ничего нового она им рассказать не сможет, Иваизуми достает из брюк телефон: основной поток сообщений и телефонных звонков закончился после полудня, но на всякий случай проверяет почту. Сообщение Ойкавы, самое первое поздравление в первые секунды нового дня, понуро напоминает о себе иконкой вскрытого конверта, прочитанное не раз и не два. Ойкава, конечно, очень скучал, от всей души желал ему всего самого наилучшего, но по несчастливому стечению обстоятельств именно сегодня у него была крайне важная выездная игра. Он, конечно, позвонит прямо с утра или днем, как только освободится, и, конечно, они свяжутся по скайпу в пятницу вечером, и, нет никаких сомнений, встретятся дома меньше чем через месяц...

Иваизуми чувствует несвежую горечь и усмехается: сколько раз сам говорил Ойкаве, что все эти дни рождения – пустяк и формальность, а теперь не может даже расслабиться хотя бы на пару часов, выкинув неприятные мысли из головы. Признаваться друг другу, сидя на чемоданах в последние дни перед отъездом в разные города, не успев толком даже побыть наедине, - как оказалось, идея не самая лучшая. Иваизуми изнывал от тоски, чувствуя, будто ухватился за что-то иллюзорное, за обещание без очертаний. Оба, не уславливаясь, старались не поднимать эту тему в звонках и сообщениях. Часто говорили, что им нужно увидеться, и Иваизуми не знал, потянется ли Ойкава к нему так же настойчиво и отчаянно как в тот первый раз или сделает вид, что ничего не было. Но верил, каждый раз засыпая с телефоном в руках, что друг друга они дождутся.

- Сама знаю, - вдруг девчонка начинает активно жестикулировать. – Большинство из того, что про него говорят, - настоящий бред.

- О чем и речь, - подытоживает Ханамаки, явно утомленный этой беседой, но она словно не замечает.

- Сестра говорит, что все эти истории про то, будто он меняет подружек каждую неделю – ерунда, - она заправляет прядь волос за ухо и посасывает торчащую из коктейля трубочку. – На самом деле, у него на уме один волейбол.

- Узнаю нашего Ойкаву, - говорит Ханамаки, усмехаясь, и Иваизуми тоже не сдерживает улыбку.

- Но в каждой шутке есть доля шутки, знаете? – продолжает она. – Все-таки в универе такому парню не дали бы проходу, даже если бы он сутками не выходил из спортзала. Так что на одну ночь его уломать можно. Но он сразу предупреждает, что продолжения не будет. По-моему, справедливо.

Сидящая рядом с ней подруга наклоняется к ней ближе:

- И что, неужели кто-то соглашается?

Девушка распахивает глаза.

- Конечно! Ты вообще его видела?

- Бред, - говорит Ханамаки, хмурясь.

- Почему? – спрашивает она. – Сестра сама рассказывала. Потрясная ночь, только с утра он убежал к своей настоящей любви – мячику и сетке.

Иваизуми резко поднимается, задевая бедром столешницу. Ханамаки недовольно наблюдает за ходом беседы, и вздрагивает, когда Иваизуми переступает через скамью.

- Да ладно, опять какие-то выдумки, - тихо говорит он, оборачиваясь, когда Иваизуми оказывается у него за спиной. – Как обычно.

- Ага, - Иваизуми сглатывает, прежде чем кивнуть, - я в туалет.

В изолированном коридоре, ведущим к кабинкам, слышно только низкую вибрацию музыки за толстыми стенами. Иваизуми снова достает телефон и немедленно корит себя за глупость: Ойкава обещал позвонить, как только сможет. Если до сих пор не позвонил, значит, не было возможности. Пускай даже на часах восемь вечера, и игры обычно не растягивались так долго. Но из головы никак не идут ее слова о том, что у Ойкавы нет времени ни на что, кроме волейбола, - это чистая правда, от которой в привычных сплетнях не было и следа: этим она отличалась от остальных, которые с легкостью можно было отмести, посмеявшись и тут же забыв.

Если он позвонит, в этом не будет ничего такого. Несмотря на то, что у Иваизуми день рождения, и это он ждал звонка, он не настолько гордый и глупый, чтобы дуться, словно мальчишка. Но в конце концов именно из-за своей глупости он набирает номер, который знает наизусть.

Ойкава отвечает почти сразу же, и Иваизуми чувствует, как сомнение прогрызает путь наружу, вот-вот готовое вырваться.

- Ива-чан! – говорит Ойкава, и его едва слышно за громкой музыкой.

- Привет, - бормочет Иваизуми. Теперь не удастся притвориться, будто набрал случайно.

- С днем рождения! Я хотел поздравить тебя еще раз перед полуночью, чтобы быть первым и последним, - Иваизуми с трудом разбирает слова, теперь шумит и у него в ушах. – Ты где?

- В баре с Ханамаки, но уже иду домой, - говорит он и, хотя изо всех сил пытается сдержаться, все-таки спрашивает: - А ты?

- Я тоже. Слушай, давай попозже поговорим?

Иваизуми кивает самому себе и сбрасывает вызов. Надо же было выставить себя таким дураком: не только со звонком, но и вообще. Сейчас лучше ни о чем не думать – пойти домой и лечь спать, а утром перебрать воспоминания тех нескольких дней, как дешевые стеклышки, обманчиво блестящие, но не имеющие никакой ценности. Может, для Ойкавы это был всего лишь сиюминутный порыв, как результат тяжелого расставания с домом и привычной жизнью, и Иваизуми впервые в жизни понял его не так. А может, все было именно так, как ему показалось, и все образумится, когда они наконец поговорят с глазу на глаз.

Иваизуми выходит из туалета, глядя себе под ноги, и с каждым шагом последний вариант кажется все менее вероятным. Не хочется ни с кем говорить, но оставленный возле Ханамаки бумажник забрать придется, и он нехотя возвращается к столу. Когда Иваизуми поднимает тяжелый взгляд с пола, он замечает, что на его месте кто-то сидит.
Волосы прилизанные, как будто мокрые, но эту макушку он узнает где угодно и когда угодно. Иваизуми едва не спотыкается о собственные ноги, врезается в кого-то, идущего ему навстречу, и Ханамаки оборачивается первым, а потом Иваизуми понимает, что ему не причудилось.

- Сюрприз, - говорит Ойкава, несмело улыбается, и, судя по этой улыбке, Иваизуми догадывается, какое у него сейчас должно быть выражение лица. Ханамаки бесшумно отодвигается в сторону, Иваизуми садится между ними и, не давая себе времени опомниться, целует Ойкаву в губы.

С противоположной стороны стола доносится удивленный девичий писк, и, возможно, секунду назад это имело бы значение, но не сейчас, когда Ойкава здесь, рядом, только подарочной ленты не хватает. На ладонь Иваизуми сверху ложатся влажные пальцы, и одежда у Ойкавы тоже вся мокрая.

- Что с тобой случилось? – шепчет Иваизуми, наклоняясь к его плечу, все еще не веря, что это на самом деле.

- У вас там снаружи вообще-то вовсю поливает, Ива-чан. Кто-то обдал меня из лужи, а еще я забыл твой подарок в автобусе, - глаза у Ойкавы блестят так, что хочется зажмуриться, а лучше – смотреть в них, не отрываясь. – Дурацкий получился сюрприз.

Они сидят молча, держась за руки под столом, пока Ханамаки увлеченно рассказывает что-то остальным. Кто-то смеется, и Иваизуми улыбается. Как же странно: в одно мгновение худший день рождения стал лучшим.

- Ты специально дождался, пока я уйду, - шепчет Иваизуми, когда Ойкава кладет голову ему на плечо.

- Нет, но получилось эффектно, - отвечает Ойкава, а потом добавляет еще тише, перебирая его пальцы в своих. – Ива-чан, давай больше никогда не расставаться.

Иваизуми хочет сказать, что это невозможно, что завтра Ойкаве придется вернуться в Хоккайдо, что они не смогут перебраться друг к другу, пока не закончат учебу, что за четыре года все может окончательно и бесповоротно измениться. Что он хочет увести Ойкаву отсюда, чтобы оставшуюся ночь его не видел никто, кроме Иваизуми, но ни у кого из них нет зонта, а раскаты грома слышны даже отсюда. Что ему жаль каждой секунды, которая была потрачена на сомнение – абсолютно впустую.

Вместо этого он зарывается носом во влажные волосы и говорит единственное, что сейчас имеет значение:

- Давай.