Actions

Work Header

люблю тя, отп <3

Chapter Text

- Ива-чан, это я пришел! – провозглашает Ойкава, открывая дверь.
Иваизуми чувствует, как пульсирующая боль, возникшая позади висков при первых звуках громкого топота снизу и голоса его матери, приветствующего Ойкаву, только усиливается, стоило Ойкаве материализоваться на пороге его комнаты. Он вздыхает, поправляя уже почти сухое полотенце на лбу, и осторожно поворачивает голову. Иваизуми давно хотел взять от Ойкавы выходной, вот только валиться с температурой накануне важного матча не было частью этого трудновыполнимого плана.
Ойкава стоит, переступая с ноги на ногу, нахмурившийся и растрепанный, как будто весь путь от школы преодолел бегом. Осмотревшись, он кладет пакет, который держал в руках, в кресло у письменного стола, а сам садится в ногах кровати.
- Фруктов принес, - тихо говорит он, а потом откашливается и произносит чуть громче: - Ты чего это разлегся? Игра же на носу.
Ойкава протягивает руку к его лицу и тут же отдергивает, едва дотронувшись, и дует на пальцы, как будто обжегся. Иваизуми чувствует, что у него достаточно высокая температура, но Ойкава, как обычно, делает из мухи слона.
- Да на тебе яичницу жарить можно!
- Ничего, к утру все пройдет.
Ойкава качает головой, цокая языком:
- Чепуху несете, молодой человек, - он берет край одеяла и натягивает его Иваизуми до самого подбородка. – Помнишь, я в том году тоже простудился, а потом неделю лежал, не вставая?
Иваизуми помнит очень хорошо. Ойкава сначала отвечал на его сообщения, которые он отправлял на переменах, а потом перестал и не брал трубку, когда Иваизуми не выдержал и позвонил. После тренировки Иваизуми направился прямиком к нему домой, и ему открыла мать Ойкавы. Она успокаивающе улыбнулась, положила руку на его волосы, но Иваизуми видел, как сильно она сама волнуется, и ушел, пообещав вернуться завтра. Но к Ойкаве никого не пускали еще три дня, и когда температура спала, он сам позвонил сказать, что с ним все в порядке и Ива-чан переживал понапрасну. Иваизуми, конечно, пробурчал, что ему все равно, но потом еле разжал пальцы, державшие телефон.
- Играть завтра точно не сможешь, - говорит Ойкава себе под нос, опустив взгляд.
В ответ Иваизуми обреченно кивает, потому что этот тот редкий случай, когда Ойкава прав, и головная боль накатывает снова. Он непроизвольно стонет, и Ойкава берет его за руку с выражением запредельной муки, как будто больной здесь он.
- Отпусти, а то я чувствую себя на смертном одре, - говорит Иваизуми, вытаскивая ладонь из цепкой хватки. – И вообще, иди домой, пожалуйста.
- Нет, я еще чуть-чуть посижу, - Ойкава кладет руки на колени, перебирает складки на клетчатых брюках.
Через какое-то время задремавший было Иваизуми чувствует прикосновение к щеке чего-то холодного.
- Это что еще за..., - Иваизуми едва не подскакивает на кровати. Ойкава замечает и дуется с выражением человека, оскорбленного до глубины души.
- Будешь? – спрашивает он, приподнимая банан так, чтобы Иваизуми было видно, что это, в самом деле, всего лишь безобидный фрукт. Но Иваизуми отчетливо помнит одно прекрасное утро, когда он проснулся от того, что к его лицу так же прижималось кое-что гладкое и твердое, правда в тот раз оно было не холодным, а очень горячим. Ойкава сам виноват, так что нечего теперь обижаться.
- Не хочу.
- А чего хочешь?
- Спать, - стонет Иваизуми, прижимая к голове подушку.
- А лекарства ты все выпил?
- Там, на столике, таблетки.
Ойкава достает одну и протягивает Иваизуми. Тот смотрит исподлобья, но Ойкава вопросительно вскидывает брови, и Иваизуми сдается первым и открывает рот. Пальцы Ойкавы задерживаются на его потрескавшихся губах намного дольше, чем должны. Иваизуми рычит, и Ойкава поспешно кладет таблетку ему на язык и подносит другую руку со стаканом воды.
- Извини, - говорит он, заискивающе улыбаясь, и больше всего Иваизуми ненавидит эти приторные улыбки, которые Ойкава всегда достает из арсенала, когда ему что-то нужно. – Но ты правда такой горячий и покрасневший...
Иваизуми находит в себе силы поднять ногу и пнуть Ойкаву пяткой в бок.
- Ой! Я имел в виду, выглядишь неважно, Ива-чан! Я же волнуюсь!
- Ну конечно, извращенец хренов. Ты же сам тогда рассказывал, что хотел бы...
- Ничего такого я не рассказывал! Да как у тебя язык поворачивается, я же чист, как слеза младенца!
Ойкава едва не хватается за сердце, как будто не было той ночи, когда на вылазке им пришлось спать в одной палатке с отцом Иваизуми, и Ойкава, прижавшись к его спине, шептал на ухо всякие непристойности: одни были страшной нелепостью как раз в его стиле, а вот от других перехватывало дыхание и нескончаемо ныло внизу живота.
Иваизуми хмыкает и машет рукой:
- Ладно, притворимся, что этого не было. Но ты все-таки вали уже домой, - он делает паузу, - сборы завтра рано, да и мне теперь как-то не по себе засыпать с тобой в одной комнате.
- О, да, ты ведь такой беззащитный, могу и не сдержаться, - говорит Ойкава на полтона ниже обычного и смеется, когда Иваизуми снова пинает его. – Ладно-ладно, уже ухожу.
Ойкава поднимается и топчется на месте, глядя в пол. Иваизуми смотрит на него выжидающе, пока Ойкава наконец не делает шаг к изголовью кровати и наклоняется. Иваизуми хочет отвернуться, но реагирует слишком поздно, а потом ему немного стыдно, потому что Ойкава всего лишь целует его в щеку и говорит:
- Выздоравливай.
Когда он остается один, Иваизуми вспоминает, как долго хотел взять от Ойкавы выходной. И как до нелепого одиноко он теперь себя чувствует, когда тот ушел.