Actions

Work Header

Обходной маневр

Work Text:

— Давай, — хрипло шепчет Стив прямо Дэнни в ухо. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Он гладит Дэнни по бокам, едва прикасаясь, щекочет под ребрами кончиками пальцев, опускает ладони на бедра, словно те были созданы для его рук. Денни все еще потряхивает от оргазма, который Стив из него вытрахал. Нервы беспорядочно коротит от перегрузки ощущениями, от члена внутри, от того, как Стив ласкает его рукой и целует его шею, оставляя синяки.

— Проси, чего хочешь, Дэнни, — повторяет Стив. По крайней мере, его голос тоже немного дрожит, накрыло не только Дэнни. — Все, что угодно.

Даже в послеоргазменном беспамятстве Дэнни понимает, что есть сотни вещей, которые Стив сделал бы для него, не задумываясь. Не совсем понятно, почему он не называет одну из них — черт, да перечислить хотя бы то, чего он хочет от одного рта Стива, заняло бы месяц. И Дэнни мог бы, запросто, но вместо этого он говорит:

— Я хочу, чтобы ты был со мной честным.

И ему хватает света из окна, чтобы увидеть промелькнувший в глазах Стива неприкрытый страх за мгновение до того, как взгляд становятся пустым, и, скатившись с кровати, Стив исчезает в ванной.

***

Что бы ни происходило между ним и Стивом, Дэнни твердо уверен, что этому не придет конец из-за его невнимательности. Их отношения — пожар, дикая скачка, но у Дэнни и с Рэйчел так было, и все же где-то на пути, пока он отвернулся, они стали людьми, которым приходилось платить другим, чтобы узнавать, когда им можно будет разговаривать друг с другом. Такое может повториться со Стивом, но Дэнни постарается сделать все, чтобы этого не допустить.

Так что он внимателен к Стиву, к словам, которые тот говорит, и которые — что более важно, поскольку в любви к вербализации он замечен не был — не говорит. Это не значит, что Дэнни перестает говорить за двоих и подталкивать Стива в ту же сторону. Но это значит, что он следит за происходящим в целом, даже когда они на работе, и Стив действует в режиме пуленепробиваемого супер-ниндзя. Возможно, в такие моменты следит даже пристальнее, потому что Стив становится сверхсосредоточенным, и Дэнни может многое понять по сигналам, которым Стив позволяет прорваться наружу.

К тому же, когда они в кровати и только вдвоем, Стив концентрируется на том, чтобы заставить Дэнни потерять голову — а он в этом очень хорош, — и становится довольно трудно уделять внимание чему-то еще.

Так что, да, именно на работе Дэнни замечает, например, что Стив может функционировать на таком высоком уровне, за который некоторые убили бы, и по-прежнему оставаться закрытым. Тогда у него все выходит правильно и в основном идеально, но в движениях появляется какая-то тусклость, как будто перед этим он собрал все, что делало его самим собой, и спрятал подальше. Ведь Стив, когда это действительно он, даже если ведет себя как баран и совершает безумные глупости, за которыми почти больно наблюдать, — этот Стив излучает столько… столько радости, что взгляд не оторвать. Звучит глупо и слащаво даже у Дэнни в голове, но это чистая правда.

Тем больнее бьет мысль, что Дэнни видел такой же закрытый взгляд в глазах Стива, когда они трахались. Не все время (к счастью, мягко говоря), но хуже, наверное, от того, что происходило это, только когда они экспериментировали с ограничением подвижности, которое, по иронии, является для Дэнни стопроцентно проверенным кинком №1. Он никогда не скрывал, насколько это его заводит, а Стив никогда не скрывал, как любит заводить Дэнни. Ничего конкретного не было сказано, но Дэнни не собирался оставлять вопрос нерешенным.

До сих пор он пытался понять, как подобраться к сути — первые несколько уклончивых попыток поднять тему ни к чему не привели. Теперь ему хочется треснуть себя за то, что ляпнул, не подумав, но с этим уже ничего не поделаешь. Остается только переждать увертки Стива, например как сейчас — тактическое отступление в душ.

Сегодня суббота, Грейс в эти выходные с матерью, так что Дэнни устраивается поудобнее.

***

Дэнни впервые что-то заметил, когда Стив стоял на коленях в ванной, пристегнутый наручниками к вешалке для полотенец, с его членом во рту, и если честно, Дэнни находился на грани инфаркта — насколько хорошо ему было. Но когда Стив поднял глаза — всего один мелком брошенный взгляд в тот самый момент, как он расслабил горло, позволяя Дэнни вбиваться в него со всей силы, — Дэнни понял, что мысленно Стив где-то не с ним. Он ничего не сказал сразу — был слишком занят тем, что кончал как гаубица, а к моменту, когда мозги снова включились, и он освободил Стива, тот выглядел уже вполне нормально. Поэтому Дэнни сказал себе, что плохо соображал от общей охуенности происходящего, и что ему, наверное, просто привиделся тот слегка жутковатый не-Стив.

Но как только Дэнни понял, куда смотреть, он начал замечать эту реакцию каждый раз. Как по будильнику — не имело значения, кто из них был обездвижен, и что они использовали, надевал Дэнни наручники на Стива, или Стив привязывал Дэнни к кровати его галстуками, — стоило Дэнни начать обращать внимание, и сразу стало очевидно, что Стив отключался. Он был все тем же не знающим чувства меры идиотом, способным заставить Дэнни потерять голову, как никто другой, но при прочих равных Дэнни предпочел бы Стива целиком, вместе со всеми его тараканами.

Осталось понять, как сказать об этом самому Стиву.

***

Стив торчит в душе, кажется, целую вечность. Дэнни подумывает одеться перед разговором, которому положено произойти на какой-нибудь нейтральной территории — так утверждают все консультанты, и кто бы что не думал, Дэнни действительно слушал во время того периода с Рэйчел, о чем ему говорили. Но в конце концов он решает остаться как есть: в кровати и голым. Это правильный выбор — когда Стив появляется из ванной в одном полотенцем на бедрах, они с ним на равных. Если бы Дэнни оделся, это нарушило бы всю динамику.

На полпути через комнату Стив притормаживает.

— Я думал, ты уже ушел.

— День свободный, — говорит Дэнни. Если честно, он почти снова уснул, пока ждал. — Никаких планов.

Стив кивает и сворачивает к шкафу с одеждой. Дэнни делает глубокий вдох, посылая вверх безмолвную молитву не сделать все еще хуже, и продолжает:

— Вряд ли для тебя станет сенсацией, что основную часть времени мой рот работает без участия мозга, — говорит он. — Но иногда я поражаю даже самого себя.

Стив бросает на него удивленный взгляд и тихо насмешливо фыркает.

— Да, — соглашается Дэнни, — трудно поверить. Но, серьезно, прости, я… хреново выразился, а время выбрал еще хуже.

Стив не отвечает, но Дэнни уверен, что видит, как часть напряжения в его плечах — не всё, но какая-то часть — спадает. Пока что все идет хорошо. Но впереди самое трудное.

— Дело в том, — говорит Дэнни, подводя к сути, потому что время, возможно, и неудачное, но вопрос никуда не денется, как бы сильно они оба этого не хотели. Еще один болезненный горький урок, вынесенный из опыта истощающих отношений с Рэйчел. Пускай у Стива за спиной тонны багажа, но на каждый его килограмм Дэнни может найти у себя столько же.

— Дело в том, что, если отбросить выбор слов и времени, я не думаю, что ошибаюсь. По какой причине — и я не говорю, что у тебя нет веской причины — ты замалчивал, что связывание тебя сильно напрягает.

— Дэнни… — Стив не оборачивается, но ему и не нужно. Дэнни все прекрасно слышит по голосу.

— Тебе придется сказать это мне в лицо, — говорит он как можно мягче. — Скажи, что у меня разыгралось воображение, что я спятил — я все приму, если это правда, и ты будешь смотреть на меня, когда это скажешь.

— Ладно, — вздыхает Стив. Он перестает делать вид, что собирается одеться, и одним грациозным движением оказывается на кровати рядом с Дэнни. — Мне… Все нормально.

— Э-э, н-да, нет, я вынужден оспорить твое утверждение, а если бы и так — "нормально" едва ли приемлемо даже в разговоре о пепперони или ветчине с ананасами на пицце и уж точно не вяжется с картиной, где я тебя связываю и трахаю в горло. Это должно быть "О да, детка".

Стив надолго замолкает. Он лежит, заслонив глаза рукой, так что Дэнни не видит его — не полностью, — но он все еще здесь, рядом, и не похоже, что мир вокруг них вот-вот вспыхнет синим пламенем. По оценке Дэнни это лучший из возможных вариантов развития событий. Намного лучше, чем Дэнни ожидал.

Наконец Стив вздыхает и приподнимается, опираясь на локоть, чтобы видеть Дэнни.

— А если я хочу, чтобы так и было? — говорит он. Дэнни сдерживает желание развить эту мысль за Стива и выдавливает из себя что-то вроде поощряющего звука, который, он надеется, будет истолкован как "я внимательно слушаю, продолжай". Взгляд Стива бегает по комнате, перепрыгивая от предмета к предмету, словно он ждет, что из стен что-то выскочит, но в конце концов его глаза возвращаются к Дэнни — уже неплохо. — Я хочу… черт, Дэнни, ты даже не представляешь, насколько. Но в итоге я каждый раз начинаю думать о… нехороших вещах, — заканчивает он.

— О нехороших вещах, — повторяет Дэнни, тщательно проговаривая слова, потому что в мыслях с ревом проносится что-то темное, леденящее, взбешенное, и ему хватает самообладания не позволить ничему из этого выплеснуться наружу. Стив едва уловимо кивает. Не в первый раз Дэнни задумывается о том, смог бы Тост взломать защиту на его досье — просто так, чтобы у Дэнни было представление о происходящем за маской невозмутимости. Он напоминает себе, что это будет непростительным вторжением в личное пространство, злоупотреблением доверием и все такое, но как же велик соблазн.

— Как следует все взвесив, я голосую за то, чтобы мы оба думали о хороших вещах.

Дэнни слегка пихает Стива локтем и как бы случайно забывает убрать руку.

— Да, но… — Стив просто не может не поспорить. Дэнни знает об этом и готов, так что дает ему вставить еще пару слов, прежде чем оборвать.

— Нет.

— Я могу…

— Слушай, я знаю, что мне многое о тебе неизвестно, и признаю, что стремление преодолевать любое встреченное препятствие — это значительная часть тебя. Но здесь, в спальне, должны быть только мы вдвоем, — говорит Дэнни. — Только ты и я.

— Я хочу этого, — повторяет Стив, но больше не спорит.

— Верю. Честное слово. Мы что-нибудь придумаем. Проведем обходной маневр или типа того.

— Я… чего?

— А что? Ты бывший квотербэк, я пытался использовать знакомые тебе аналогии.

Стив смеется, и это, по крайней мере, половина того, чего Дэнни пытался добиться. Он качает головой.

— Хоть убей, не понимаю, как нас угораздило сойтись, однако вот они мы.

Стив ворчит что-то похожее на "упрямый сукин сын", но Дэнни оставляет это без ответа, потому что, серьезно, неужели Стив только сейчас понял?

В комнате становится тихо. От Стива больше не исходит напряжение, так что Дэнни тоже позволяет себе расслабиться и перестать сопротивляться искушению вернуться в утреннюю полудрему.

— Ну ты и лентяй, — слышится голос Стива откуда-то рядом.

— Говорил же, свободный день, — бормочет Дэнни.

Он погружается в прострацию, ненадолго выплывает, когда Стив скатывается с кровати, но, убедившись, что тот всего лишь собирается на свои обычные предрассветные плескания в океане, проваливается обратно в сон.

Остальная часть дня проходит в таком же темпе. После того, как Дэнни окончательно выбирается из постели, он делает вылазку в Гонолулу, чтобы закинуть рубашки в химчистку возле своей квартиры, потому что только там ему верят, что их не надо крахмалить. И раз уж он поблизости, то берет на вынос пакет бургеров из закусочной, которая нравится Стиву. Когда он возвращается, в холодильнике ждут стейки и пиво, и Дэнни делает вывод, что ужинать они будут дома.

Он помогает Стиву починить протекающий кран в ванной и находит время почистить и привести в божеский вид задние сидения своей машины. Погода — обычное сочетание солнца и дождя, как оригинально. Сейчас Дэнни почти смирился с ежедневными радугами, иногда даже останавливается и смотрит несколько секунд на одну из них. С работы не дергают, и вообще никто не звонит, кроме Грейс. К тому времени, как Стив заканчивает делать свои показушные выкрутасы со стейками на открытом огне (а Дэнни — критиковать их, хотя на полурегулярной основе Стив все же неплохо готовит), они сидят на заднем дворе с парой холодных запотевших бутылок "Лонгборда". Дэнни чувствует себя на редкость благодушно настроенным.

От Стива исходит такая же энергетика, и Дэнни решает, что время вполне подходящее, чтобы продолжить с того места, где они остановились утром.

— Я тут думал о нашем разговоре, — он поднимает ладонь, чтобы остановить "Я в порядке" Стива хотя бы до того, когда закончит мысль. — Ты сам сказал, что хочешь этого, и твои слова — единственная причина, по которой я возвращаюсь к теме. Поверьте мне, Макгарретт, если мне придется выбирать между тем, чтобы немного почудить в постели, и уверенностью, что происходящее всех устраивает, у нас будет самый заурядный секс в твоей жизни.

Солнце уже зашло, и на улице довольно сумрачно, но Дэнни видит, как Стив закатил глаза, жестом призывая его продолжать, так что засчитывает себе победу и продолжает:

— Я не сомневаюсь, что ты можешь выдержать что угодно, если очень постараешься… — Однажды Стив пошутил о том, как проходил драунпруфинг, и Дэнни чуть не подавился, когда понял, что для Морских котиков это означало быть связанными и брошенным в бассейн для преодоления полосы препятствий, так что сейчас он говорит от всего сердца. — И это восхищает, правда, но не совсем тот уровень отдачи, который я хотел бы получать в спальне с человеком, на которого мне не плевать.

— Что ты предлагаешь? — спрашивает Стив. В его голосе любопытство, а не вызов.

— В контексте обсуждения, — говорит Дэнни, — подозреваю, что удерживание вручную тоже не подойдет.

— Нет.

Ответ почти мгновенный, и мысленно Стив, кажется, уже наполовину в режиме "сражайся или беги", но хорошо, что Дэнни это выяснил. Последнее, что нужно их отношениям, — чтобы кто-то оказался в больнице, потому что у кого-то другого с продвинутыми навыками рукопашного боя сработал триггер.

— Будет… хуже.

— Ясно, вычеркиваем из списка, в котором, в общем-то, и не было такой строчки, — Дэнни и делает глубокий вдох. — Но это подводит меня ко второй мысли, а именно: никаких ограничителей, ничего материального, просто… Ты. Делаешь все, что я скажу.

Дэнни на секунду останавливается, потому что одно дело — думать об этом, и совсем другое — произнести вслух, и теперь ему нужно немного времени, чтобы совладать с внезапно захлестнувшей его горячей волной. Стив тяжело сглатывает и ставит пиво в сторону с чуть большей сосредоточенностью, чем обычно требует подобное действие. Но он не отворачивается, он все еще здесь, так что Дэнни чувствует себя увереннее и собирается с мыслями.

— Или наоборот. И так, и так, — он удерживает взгляд Стива. — Это исключит неприятную для тебя часть?

— Это не… — Стив останавливается и снова сглатывает, словно его голос застрял где-то в горле. — Это не то, чего ты хотел.

— Не совсем, — говорит Дэнни. — Но, детка, если ты думаешь, что я не схожу с ума от мысли, как ты будешь делать именно то, что я скажу, то подумай еще раз.

Стив долго на него смотрит. Обычно это нервирует Дэнни — глаза Стива темные, как бездна, — но сейчас кажется очень правильным.

— Хорошо, — наконец отвечает Стив. — Давай это сделаем.

Он встает и протягивает Дэнни руку.

— Что, прямо сейчас? Как… ты уверен?

— Да, прямо сейчас, — говорит Стив, приподнимая уголок губ. Какой бы слабой ни была его усмешка, она все же реальна. — Люблю сводить тебя с ума.

Обещание за этими словами кружит голову. Дэнни на секунду зажмуривается.

— Освежи мою память, — говорит он, — тебя же учили в школе Морских котиков оказывать первую помощь, да? Пожалуйста, скажи, что умеешь делать искусственное дыхание. На всякий случай.

— Все будет хорошо, — шепчет Стив ему на ухо. Дэнни открывает глаза, и в следующий момент Стив начинает крепко и глубоко его целовать, и это никак не помогает прогнать внезапную уверенность, что Дэнни не доживет до завтрашнего дня.

Поцелуй безумно хорош, и все же не так должна начинаться эта ночь. По крайней мере, пока Дэнни не вернет себе чуть больше самоконтроля, так что он отодвигается и старается не слишком выдавать, как сбилось его дыхание.

— Притормози, парень, — говорит он. — Остынь минутку.

Стив делает полшага назад. Когда он не прижимается к Дэнни всем телом, думать немного легче.

— Уверен, что хочешь попробовать? — спрашивает Дэнни. — Я, конечно, вижу плюсы в том, чтобы сразу же проверить предложение на деле, — и, господи, он едва может дышать, думая об этих плюсах, — но я также вижу, что возможно имеет смысл не торопиться так сильно.

— Уверен, — тихо отвечает Стив, но его взгляд прямой и решительный, и это все, что Дэнни волнует.

— Ладно. — Дэнни мысленно клянется, что этой ночью ни на секунду не выпустит из внимания его состояние. — Иди в душ, я тут приберу.

— Я могу помочь…

— Иди в душ, — повторяет Дэнни и смотрит на Стива в упор, пока до того не доходит. На щеках Стива медленно проступает румянец, но он кивает, разворачивается и шагает к дому. Дэнни дает ему время дойти до двери, а затем добавляет: — И не одевайся, когда закончишь.

Стив замирает с рукой на дверной ручке, оглядывается через плечо и еще раз кивает перед тем, как исчезнуть внутри. Да уж, Дэнни чертовски повезет, если он сможет пережить эту ночь без сердечного приступа.

"Соображай, кретин", — говорит он про себя, пока заканчивает мыть посуду. Ему в самом деле нужен какой-то план, хотя бы общее представление о том, чего он хочет, но каждая попытка начать думать в этом направлении застревает уже на мысли, как Стив сидит в комнате и ждет его — черт, придется импровизировать.

Дэнни слышит, что в ванной прекратила бежать вода, и заставляет себя подождать еще десять минут, проводит последние пять, меряя кухню шагами. Если он так завелся от ожидания, то на Стива это, вероятно, действует в два раза сильнее. Немного здорового предвкушения им не повредит, а если появится что-нибудь другое, если Дэнни зайдет в спальню и увидит то, что ему не понравится, он будет в состоянии прекратить все на месте.

— Поехали, — говорит он, когда часы на микроволновке отсчитывают нужное время, и, собравшись с духом, идет смотреть, что его ждет. Он бы не удивился ухмылке и искусно поставленной позе, но когда открывает дверь, то видит просто сидящего на краю кровати Стива, голого, как Дэнни и хотел.

Стив поднимает голову и следит за Дэнни одними глазами. Он сидит тихо и спокойно, но Дэнни замечает, приблизившись, как быстро пульсирует вена у него на шее, и как часто он дышит. Дэнни проводит пальцем по губам Стива и подбородку, улыбается, когда Стив прикрывает глаза и чуть-чуть выгибается, словно кот, который не может решить, выпустить ему когти или расслабиться и замурлыкать.

— Что? — спрашивает Стив, плавно откидывая голову. Возможно, он даже не осознает, что это движение делает с Дэнни.

— Ничего. Ложись на спину.

Стив растягивается по кровати. Слабый свет ночника бросает рябые тени на его кожу и татуировки, повторяет рельеф мышц. Дэнни садится рядом и наслаждается видом.

— А по улыбке не скажешь, что ничего, — тихо говорит Стив.

— Ты прав. Присмотрись, детка, потому что это улыбка "на Гавайях не так уж плохо", напрямую связанная с тем, что будь мы в Джерси, ты бы уже замерз, и я бы чувствовал себя обязанным накрыть тебя одеялом.

Дэнни медленно ведет ладонь вверх по крепкому бедру, большим пальцем обводит круги на тазовой кости. Стив делает глубокий, неровный вздох.

— Но мы здесь, и это обычный славный вечер в раю, так что я могу сколько угодно смотреть, как ты лежишь тут, весь такой открытый и доступный.

— Дэнни, — произносит Стив сдавленным шепотом. Дэнни продолжает гладить его легкими движениями, изо всех сил стараясь игнорировать, как Стив выгибается навстречу, и как раздвигаются его ноги с откровенным приглашением продолжать. Или, по крайней мере, стараясь не поддаваться — игнорировать не смог бы даже святой.

— Хоть всю ночь, если захочу, — добавляет Дэнни и ни чем не выдает себя, даже когда чувствует дрожь под ладонью. Стив лежит перед ним, как воплощение эротической фантазии, уже кусает губы и тяжело дышит. Повезет, если у Дэнни получится продержаться хотя бы дольше получаса, но вряд ли Стив об этом догадывается.

Дэнни обхватывает пальцами его запястье, будто наручниками, и крепко сжимает. Пульс Стива мгновенно подскакивает — Дэнни отсчитывает несколько секунд. Это почти то самое прямое сдерживание, но Стив балансирует на грани вместе с ним, их взгляды прикованы друг к другу. Дэнни ослабляет хватку и подносит их руки к губам. Его план — пусть и совершенно непродуманный — в том, чтобы оставить быстрый поцелуй на коже, еще одну связующую точку для Стива, чтобы забрать часть его напряжения, но Стив позволяет себя направлять без малейшего сопротивления, дает Дэнни полный доступ к запястью, и поцелуй превращается в нечто, больше напоминающее укус.

Стив шипит, но не пытается вырвать руку. Дэнни каким-то чудом удается вернуть себе самообладание, не прокусив кожу. Он скользит губами по оставленной им отметке под ладонью Стива, а затем по самой ладони. Стив что-то неразборчиво бормочет довольным хриплым голосом, а когда Дэнни поднимает голову, и их взгляды встречаются, то кажется, что огня в глазах Стива хватило бы сжечь весь дом. Дэнни улыбается, вытягивает его руку у него над головой и помогает пальцам сомкнуться на резной решетке изголовья. Стив тянет шею, чтобы посмотреть, но потом возвращает взгляд к лицу Дэнни.

То же самое Дэнни проделывает с другой его рукой, за исключением укуса — просто для разнообразия. На этот раз, когда Стив смотрит на него снова, Дэнни не теряет контроль. Он гладит пальцы Стива, сжимающие дерево, обводит контуры, опускается назад по руке, и даже не пытается обмануть себя, что делает это только для Стива, насколько бы явно Стив ни показывал, как ему это нравится.

— Оставайся на месте, — говорит Дэнни, удивляясь, насколько низко и хрипло звучит собственный голос. Руки Стива крепко держатся за решетку — Дэнни почти ждет, что потеряет его прямо тут. Он готов остановиться в любой момент, но чтобы сдержать обещание не упустить любых изменений в состоянии Стива, сначала Дэнни должен признаться себе, насколько сильно́ в нем желание продолжить.

— Эй, — шепчет Дэнни. — Макгарретт. Ты еще со мной?

Стив с шумом выдыхает и расслабляет руки, но не разжимает пальцы.

— Да. Я… да.

— Хорошо, — отвечает Дэнни. Он проводит большим пальцем по руке Стива, от запястья к мышцам предплечья и плеча, спускается в ямочку над ключицей, выводит линию вверх по шее до изгиба подбородка. — Мне нравится, когда ты полностью со мной, как сейчас. А не только симпатичная обертка.

Стив вздрагивает всем телом.

— Полностью, — повторяет Дэнни, с трудом управляя движением своей руки, когда из груди Стива вырывается тихий, требовательный вздох. — Да. Слышать тебя мне тоже нравится.

Он скользит пальцем по нижней губе Стива и ненадолго застывает, не в силах оторваться, потому что Стив кончиком языка повторяет тот же путь. Наверное, глупо, что Дэнни настолько заводят простые игры в кошки-мышки, но Стив тоже их любит, так что в результате никто не обижен.

Один или два раза он дает Стиву себя поймать, но потом отрывается и больше не подпускает, держа на расстоянии, пока Стив не понимает намек и не расслабляется снова.

— Ну же, — шепчет Стив. — Дэнни. Пожалуйста.

От его голоса Дэнни конкретно ведет — обычно в постели Стив такой тихий, что каждое слово на вес золота, — но смотреть, как он пытается лежать спокойно и позволять Дэнни все контролировать, — это наркотик, вызывающий привыкание. Дэнни говорит об этом Стиву, пока гладит кончиками пальцев его острые скулы. Веки Стива тяжелеют и опускаются, оставляя лишь небольшой просвет, чтобы Дэнни мог знать, что Стив все еще здесь, с ним.

Дэнни неторопливо спускается по телу Стива, отмечая места, которые знает, и те, о которых даже не подозревал, хотя они и трахаются уже несколько месяцев. Об отзывчивой точке на изгибе шеи у плеча Дэнни было известно, и звук, с которым дыхание Стива сбивается после первого щелчка языком по его чувствительному соску, Дэнни тоже знаком. Он находит участок на коже вдоль косых мышцы пресса, прикосновение к которому вытягивает из Стива отчаянный низкий полустон, а затем еще один — на внутренней стороне бедра, который заставляет Стива выгнуться так сильно, что стонет уже Дэнни.

А самое прекрасное, что Стив не перестает говорить, и Дэнни может насладиться его безостановочным хриплым шепотом, его "Дэнни" и "блядь" и "как хорошо", и иногда, очень редко, но слаще всего остального — "пожалуйста". Дэнни теряет голову от этих звуков, чувствует себя обязанным выяснить, что их вызывает. Реакция на прикосновения руками хороша, но губами — ни чуть не хуже. Обычно они со Стивом стремятся наброситься друг на друга как можно скорее со всей силой и страстью — и да, конечно, Дэнни и раньше исследовал тело Стива ртом, облизывал, обсасывал, кусал, трахал его языком, но у него ни разу не было возможности проделать это медленно. На бедре Стива есть особенно чувствительное место. Дэнни оставляет там засос под слоями поцелуев и укусов, лижет отметки от зубов, уходит искать дальше, но, ведомый голосом Стива, снова возвращается.

Он теряет счет времени, но когда садится прямо, чтобы расстегнуть свою рубашку, Стив трясется и весь покрыт потом, а у синяка на его бедре насыщенно-фиолетовый цвет.

— Вы только посмотрите.

И Дэнни не знает, почему говорит вполголоса. Они совершенно одни, так что разницы быть не должно, но с тех пор, как они начали, он не произнес ни слова громче шепота. Может быть, ему просто нравится, как слова тонут в тишине дома, а может, как они заставляют Стива застыть и сконцентрироваться — не настолько тихие, чтобы их было трудно расслышать, но все же требующие внимания.

— Видел бы ты себя, — говорит Дэнни. — Уже умоляешь, а я даже не начал.

Стив ерзает, непрерывно двигается небольшими рывками, хотя спинку кровати так и не выпускает.

— Ты совершенно готов, — добавляет Дэнни, задерживая взгляд на на его члене, набухшем и твердом, хотя Дэнни от силы пару раз провел по нему пальцами. — И все это без моей помощи, своими силами.

Дэнни не отстает — он чувствует тупую ноющую боль в паху, но еще рано давать напряжению выход. Пока что рано. Он срывает с себя рубашку и вслепую отбрасывает ее в сторону, все еще прикованный взглядом к Стиву.

— Как думаешь, если мы продолжим в том же духе, ты кончишь? Только от этого? — говорит Дэнни, опуская руку Стиву на бедро, и улыбается почти мгновенной реакции. Он дразнит, кружит пальцами практически рядом с членом, но не касается. — А может, я просто прикажу тебе. С первым заданием у тебя получается так хорошо.

— Дэнни…

— Скажи мне, что у тебя хорошо получается, — и у Дэнни нет ни малейшего понятия, откуда берутся эти слова, но от них у обоих сносит крышу. — Повтори, что я тебе сказал.

— Боже, Дэнни, — говорит Стив, толкаясь в его руку. — Ты меня убиваешь.

— Повтори.

— Ты сказал, — Стив дышит часто и неглубоко. — Ты, ты сказал мне… не двигаться.

— Нет, детка.

Дэнни чувствует, как улыбка становится ехидной, голодной, и знает, что Стив это тоже видит. Он убирает руку с его бедра и откладывает тихий разочарованный стон Стива — а заодно то, какие дикие эмоции этот стон пробуждает в самом Дэнни, — прочь на задворки сознания, чтобы проиграть позже.

— Этого я не говорил. Можешь двигаться, сколько угодно. Уже двигался. Так что, если бы я запретил, у тебя бы совсем не получалось, я прав? — Дэнни ждет, пока Стив кивнет, и заканчивает: — Повтори, что я сказал тебе делать.

Стив дважды сглатывает. Его голова запрокинута между руками, которые — до сих пор — именно там, куда Дэнни их поместил, но потом он смотрит Дэнни в глаза и говорит:

— Ты сказал мне остаться.

— Сказал, — соглашается Дэнни. — И ты остался.

Его ладонь возвращается на бедро Стива. Крепкие упругие мышцы расслабляются под ней, и Дэнни чувствует, что нашел нечто такое, что до этого всегда упускал, сам того не подозревая. И это неслабый экстаз — ощутить, как вихрь энергии, сила, которую Стив накапливал всю свою жизнь, ему покоряется.

— Давай попробуем кое-что другое.

Стив делает несколько медленных ровных вдохов. Дэнни внимательно наблюдает, чтобы не пропустить сигналы, если для Стива это будет слишком.

— Ты можешь отказаться, — он не убирает руку, сохраняя контакт. — Серьезно, детка, это не обязательно, даю слово…

Стива мотает головой еще до того, как Дэнни успевает договорить. Очень в его духе. Дэнни выжидает пару секунд, чтобы Стив мог что-нибудь добавить, но когда этого не происходит, он тянется к тумбочке. Найти бутылку со смазкой получается не сразу, но лишь потому, что взглядом Дэнни не отрывается от Стива.

— Хорошо, — говорит он, бросая смазку на кровать. — Вот как все будет. Ты останешься здесь, прямо так… — он раздвигает ноги Стива, поднимает одну и закидывает себе на плечо, а затем ждет от Стива звукового подтверждения — в основном потому, что это чертовски возбуждает обоих. — И ты кончишь, когда я скажу.

Раздавшийся в ответ стон Дэнни тоже откладывает в памяти, чтобы насладиться позже, и следит за тем, чтобы Стив видел, как он открывает бутылку и выливает немного смазки на пальцы. Стив любит пожестче — вполне ожидаемо, — и, как правило, Дэнни с ним заодно, но сейчас они на новой территории, и он не уверен, где проходят границы. С другой стороны, если он будет слишком нежничать, Стив вполне может расценить это как комментарий к своей выдержке, и они вернутся туда же, откуда начали.

— Дэнни, — говорит Стив сквозь стиснутые зубы. — Дэнни, не заставляй… я не могу ждать, я…

— Знаю.

Отмахнувшись от сомнений, Дэнни без предупреждения вводит в Стива сразу два пальца. Все его мышцы снова напрягаются и натягиваются, Стив выгибает спину, но не разжимает рук, и Дэнни не останавливается.

— Я с тобой, слышишь? Я с тобой, — шепчет Дэнни. Он задает резкий, быстрый темп, раскрывает Стива прямо в процессе, выбирает нужный угол, чтобы с третьего раза задеть простату, и держит крепче, когда Стив начинает дергается от каждого проникновения. — Да, вот так. Никаких игрушек, ничего лишнего, только ты и я. Ты сейчас такой охуенный, детка, такой охуенный, когда не сопротивляешься…

Стив повторяет "Дэнни, Дэнни", и "не могу", и "мне нужно", и сладкое-сладкое "пожалуйста".

Дэнни добавляет третий палец, выкручивает запястье с каждым толчком в тугое горячее тело, не замедляется, не сдает назад, и все это время Стив остается с ним. Он взмок от пота, его трясет, а голос почти надломлен.

— Давай, милый, — Дэнни двигает рукой резче, быстрее. — Кончай.

— Не могу, — хрип Стива звучит как битое стекло на бетоне. — Не могу.

— Не принимается.

Пальцы входят глубже, и стон Стива переходит практически на всхип. Внутренний голос нашептывает Дэнни, что пора развернуться, отступить, потому что, сколько бы Дэнни ни уверял себе, что делает это для Стива, он настолько возбужден, что не может ясно мыслить.

— Пожалуйста, — Стив беспомощно извивается, насаживаясь на пальцы. — Дэнни, пожалуйста.

— Не сдерживайся, — говорит Дэнни. Еще не приказывает, но близок к тому. — Я с тобой, просто не сдерживайся.

Он безжалостно крутит руку, и Стив выгибается дугой, хрипло вскрикивает, словно голос разрывает ему горло, и трясется, кончает. Всё. Его глаза не отрываются от Дэнни, и Дэнни в жизни не видел ничего сексуальнее и красивее.

— Сюда, — Стив начинает говорить, еще толком не отдышавшись. — Иди сюда, скорее. Дай… Хочу тебе отсосать.

Дэнни должен остановиться, чтобы они перевели дух, чтобы он мог убедиться, что Стив в порядке. Он понимает это каждой клеткой мозга, сохранившей остатки рассудка, но черта с два логичные аргументы одержат верх, когда Стив лежит перед ним с опухшими от укусов губами, со спермой, разбрызганной по животу и груди, и повторяет не затыкаясь "хочу", "Дэнни", "тебя".

Дэнни двигается на рефлексах, заползает на Стива, неуклюжими трясущимися руками дергает пуговицу и молнию на своих штанах.

— Да, — хрипит Стив, и Дэнни никогда не сможет выбросить этот голос из головы. — Давай, давай, трахни меня в горло.

Дэнни шипит, доставая член из штанов, с силой прикусывает себе щеку, чтобы не кончить прямо на месте. Той части мозга, которая в ужасе от его намерений, он говорит, что все будет хорошо, что ему повезет продержаться хотя бы десять секунд. Он упирается коленями по бокам от головы Стива и на секунду мешкает.

— Ну же, — Стив проводит кончиком языка по нижней губе — дразнит, сволочь. Дэнни принимает приглашение и вгоняет член сразу на всю длину, чуть не закричав от того, как хорошо у Стива во рту. Ощущения окутавшей влажности, тепла и давления, когда горло сжимается, убивают последние крупицы здравого смысла, но Дэнни они уже не нужны, потому что глаза Стив сверкают безумным блеском. Этого достаточно, чтобы больше не заставлять себя думать.

Дэнни делает, как Стив и попросил, — сильно и глубоко трахает его в горло, вынимает член, а затем возвращается за добавкой еще, и еще, и еще — Стив сам его подталкивает страстными стонами, пока все, что Дэнни сдерживал в себе полночи, не вырывается из него. Он кончает с последними дергаными толчками и с дрожащим мерцанием света и тени в глазах.

— Охуеть, — произносит Стив, жадно глотая воздух, будто только сейчас вспомнил, как дышать. — Охуеть.

Дэнни не отказался бы остаться в таком положении навсегда: на коленях над растянувшимся на кровати Стивом, упираясь руками в стену, но колено кричит ему двигаться, и, скорее всего, будет правильно не игнорировать боль. Его физиотерапевт — настоящий гений, но плешь проест, если похерить ее работу, и Дэнни вполне уверен, что не получит поблажку просто потому, что его партнер — живое воплощение секса.

— Для того, кто предпочтет пулю в лицо разговору под душам, я думаю, ты только что дал единственно приемлемый ответ на всю ситуацию, — говорит Дэнни, падая на матрас с грацией подстреленной утки, но не особо из-за этого переживая. — Охуеть.

Он так и валяется, дожидаясь, пока частота сердцебиения выйдет из опасного диапазона, а затем приподнимается на локте. Стив все еще представляет собой живое воплощение секса.

— Можешь отпустить, — Дэнни кивает на его руки, до сих пор сжимающие изголовье.

— Ага, — говорит Стив с напряженным смешком. — Я бы отпустил, если б мог… — Он двигает мышцами и снова смеется. — Блядь.

Дэнни садится ровнее, трет запястья Стива и руки. Мускулы под под его ладонями жестче камня.

— Детка. Твоя голова — это нечто.

— И не говори, — вздыхает Стив. Дэнни надавливает на сухожилия между большим и указательным пальцами, массируя их как можно нежнее. — Блядьсуканахуй.

Он чувствует, как мышцы непроизвольно сокращаются, но, в конце концов, ему удается разжать обе руки Стива и отцепить их от деревянной решетки. Он попеременно разминает каждую, не слишком налегая, просто чтобы помочь им расслабиться. Это дает дополнительную возможность удерживать Стива неподвижным несколько минут, чтобы осмотреть его и убедиться, что он действительно в порядке, а не просто делает вид.

— Я в порядке, Дэнно, — говорит Стив. Ну да, непроницательность никогда не была сильной стороной Дэнни. — В отличие от моих рук.

— Рад слышать. Но ты же поймешь, если я не приму на веру твои слова, Терминатор?

Стив фыркает, но позволяет Дэнни продолжить, и, в конце концов, массаж сведенных судорогой мышц плавно переходит в простое держание за руки. Хотя Стив никогда с этим не согласится, но Дэнни считает, что физическое проявление заботы о его внутреннем состоянии не может быть лишним. Сама концепция, кажется, чужда мировоззрению Стива, но Дэнни над этим работает.