Actions

Work Header

Из долгих скитаний вернулся моряк

Work Text:


Стив вырастает рядом с водой и окруженный водой. Его мать любила говорить, что плавать он научился раньше, чем ходить, и это, вероятно, было не слишком большим преувеличением. Стив любил океан всегда, сколько себя помнил.


***

В шестнадцать Стив впервые отправляется в настоящее мореплавание: он и три его приятеля заимствуют одномачтовую яхту. Это те же ребята, с которыми он играет в футбол и устраивает взрывы на химии, и, конечно, отчасти все затевается ради того, чтобы десять дней побыть в открытом океане без родителей и с тайком пронесенным ящиком пива, но для Стива это в основном возможность смотреть в любом направлении и видеть лишь небо и воду. Ему нравится, как ясный небосвод постепенно темнеет на горизонте, и какой расплывчатой кажется граница, словно если мир в любой момент перевернется вверх тормашками, никто не заметит разницы.

Некоторых пугает, когда земля исчезает из поля зрения, но Стив любит быть оторванным от границ берега. Появляется ощущение, что возможно всё, что они единственные люди на планете, и целая вселенная сводится к плеску волн, запаху ветра и воды, пощипыванию соли.

Обратно они возвращаются, чувствуя себя старше, взрослее, будто за десять дней в море прожили целую жизнь. Стив загорел и не помнит, когда в последний раз настолько уставал, — от постоянной работы с парусами и галсом напряжение впиталось в его мускулы и прочно там обосновалось. Сейчас он, вероятно, управился бы с судном даже во сне, тело рефлекторно выполняет ставшие привычными движения, и Стив не может дождаться следующего раза, когда ему вновь будет позволено ощутить такую свободу. Первые несколько дней он рассказывает о каждом удивительном моменте, не переводя дыхания. Родители снисходительны, Мэри — чуть меньше, и в конце концов Стив спускается с небес, ощущает под ногами твердую землю. Школа. Ежедневная рутина. Ему снится открытый океан, яхта с белыми парусами и волны, плавно раскачивающие его в ритме, ставшем практически родным.

Мир заканчивается в пасхальное воскресенье, 19 апреля 1992 года. Офицер стоит за дверью, молчаливый и серьезный, говорит им, что произошел несчастный случай. Стив чувствует на губах воду и соль, в глазах — колючие песчинки, но всё совсем не такое, как в море. Он чувствует себя потерянным. Загнанным в ловушку.

Мир сужается до темных костюмов и траурных повязок, до постоянно занятого на работе отца. Мэри убегает, а вернувшись — на заплетающихся ногах, пьяная и растрепанная, — за ночь вырастает в неприятную незнакомку. Стив бросает все силы на попытки удержать семью вместе.

Они кое-как справляются, пока Стив не заканчивает школу, и к тому времени отец настолько поглощен работой, что в его жизни просто не остается места чему-то или кому-то еще. Мэри отправляют к родственникам в Лос-Анджелес в надежде, что там она возьмется за ум, а Стив поступает в военно-морскую академию в Аннаполисе. Это так далеко от Гавайев, насколько возможно уехать, не покидая Соединенные Штаты. Океан здесь другой — холоднее, темнее, — но Стив тоже изменился, и ему кажется, будто он вернулся домой.


***

Стив не рассчитывал, что когда-нибудь снова будет жить на Гавайях. Он привык спать под одной крышей с сотнями других моряков на авианосцах и эсминцах, в непроходимых джунглях и бескрайних пустынях. Он был одним из многих, имевших ту же подготовку, одетых в такую же форму, и казалось приятным затеряться в океане лиц, поставленных задач, вечно беспокойных волн.

До появления Виктора Хесса. До пули, которую Стив не смог остановить. До тех пор, пока мир снова не сжался до отцовского дома на Оаху, где Стив унаследовал ящик для инструментов с секретами и место, полное воспоминаний.


***

Он встречает Дэнни Уильямса в понедельник. Прошло меньше суток с момента его возвращения на Гавайи, он уже разобрался с похоронами и получил предложение о работе. Однако все, на чем он реально может сосредоточиться, — это поиски Виктора Хесса. Когда Стив думает о том, что Хесс у него отнял, то каждый раз чувствует, как челюсти непроизвольно сжимаются, а тело и без того болит от смены часовых поясов, гнева и горя, пережить которое у него до сих пор так и не было времени.

Дэнни сразу ему нравится, в основном потому, что он не идет на уступки. Стив знает, что умеет запугать, и при необходимости использует свое умение, но этот блондин-коротышка в галстуке — серьезно, кто носит галстуки на Гавайях? — смотрит на Стива как на еще одну досадную помеху в длинной череде раздражающих неприятностей, с которыми ему не хочется возиться. Он, кажется, мечтает пристрелить Стива, или, как минимум, сильно ударить — просто из принципа. Что ж, это чувство Стиву знакомо.

Он решает рекрутировать Дэнни в свою опергруппу еще до того, как общается с полицией Гонолулу, но слова капитана только укрепляют его решимость. Дэнни, видимо, наступает на мозоли каждому, куда бы он ни шел, но характеристики "цепкий", "опытный" и "способен заговорить подозреваемых до смерти, но в целом хороший коп" Стиву подходят. Он мог бы обойтись без разговоров, но ему нужен тот, кого нелегко напугать, и кто не сбежит, когда дело дойдет до кулаков и пушек, а Дэнни отвечает этим требованиям. Он лишь инструмент, способ доступа к информации в участке, и Стив уже думает о голосе отца на пленке, о том, что не знает, кому из полиции можно доверять. Ему понадобится человек, который немного "не в теме" заведенных порядков, а кто может быть не в теме больше, чем полицейский из Нью-Джерси на Гавайях?

Дэнни Уильямс — его средство для достижения цели. Не более.


***

К тому времени, когда береговая охрана начинает поиски тела Хесса, измотанность Стива становится очевидна. Его лицо в синяках, рука на перевязи, и он не находит себе места. Он человек без миссии, и даже не представляет, во что впутался, согласившись на предложение губернатора.

— Завязывай, — говорит Дэнни, подойдя к нему сбоку, и тянет за руку в сторону от доков. — Эти ребята не разрешат тебе контролировать поиски, особенно пока ты выглядишь так, будто в любой момент можешь вырубиться. Я даже знать не хочу, почему ты снова здесь, а не в больнице. Тебя же подстрелили, идиот.

— Я в порядке.

Дэнни фыркает.

— Ага, вижу. Ты выглядишь хреново, и я отвезу тебя домой, или где ты там остановился.

— Домой, — отвечает Стив и позволяет Дэнни усадить себя в машину.


***

Дэнни паркуется перед домом Макгарретта-старшего. На двери до сих пор висит оградительная желтая лента.

— Знаешь, — говорит он, — когда ты сказал "домой", я предполагал, что ты вернешься в собственный дом или на катер. Куда угодно, кроме недавнего места преступления.

— Это мое место преступления.

— Но это не значит, что ты должен там жить, — Дэнни разворачивается к Стиву лицом. — Можешь переночевать у меня.

Стив смеется и мотает головой.

— Нет.

— Да, не Хилтон, — отвечает Дэнни, — но серьезно, не оставайся здесь.

— Это мой дом.

Документы на наследство еще не оформлены, но это дом Стива, а еще дом Мэри, хотя, учитывая ее отсутствие на похоронах, она наверняка не желает иметь с ним ничего общего. Стив знает, что должен попробовать с ней связаться, но прямо сейчас Мэри для него — просто еще одна проблема, о которой не хочется думать.

Дэнни, кажется, старается проявить понимание, но упрямо вздернутый подбородок и выдает его неудачу.

— Должно же быть другое место, куда ты можешь пойти. Ты здесь вырос. Друзья? Семья?

Стив впивается в него взглядом, и Дэнни сглатывает.

— Черт, извини. Я пытаюсь помочь.

Теперь Стив начинает злиться. Все, чего он хочет — зайти внутрь и завалиться в кровать. Он не спал двое суток, и в теле болит каждая клетка, не онемевшая от обезболивающих.

— Дэнни, я просто хочу спать. И все. Это ерунда.

Дэнни явно не согласен, но уступает и помогает затащить в дом сумки. Стив засыпает практически на ходу. Он поднимается по лестнице на автопилоте, не обращая внимания на чужое присутствие.

— Ну, я тогда пойду, — тихо говорит Дэнни, глядя в удаляющуюся спину Стива. Через несколько секунд он слышит мягкий глухой стук и делает вывод, что Стив нашел кровать.

Конечно, Дэнни не впервые в этом доме. Он был здесь, когда выносили тело, и осматривал место преступления вместе с криминалистами. Но теперь все иначе. Стив Макгарретт — не просто какой-то "ближайший родственник" в полицейском досье. Дэнни окидывает взглядом высохшие брызги крови на стене, бумаги, до сих пор разбросанные по полу, и думает, что никто не должен возвращаться в такой дом. Утром он сделает пару звонков.


***

Дэнни представить себе не может, каково жить в месте, где кто-то умер насильственной смертью. Может, виной тому слишком много пересмотренных в детстве ужастиков, в которых злобные призраки и мстительные духи делали разные гадости невинным людям, но Дэнни ставит своей целью (пусть и тайной) вытащить Стива из отцовского дома хотя бы на время.

— Идем с нами в Хилтон, — повторяет Дэнни в третий раз с тех пор, как Стив вручил ему подарочный сертификат на отель класса люкс, чтобы Грейс могла поплавать с дельфинами.

— Нет, это для тебя и Грейс. Это "спасибо". Просто заткнись и прими его. Я не стану мешать твоим выходным с дочерью.

Боже мой, думает Дэнни. Он понятия не имеет, что делать с этим парнем. Стив ни от кого не принимает помощь, но сам при этом щедрый до неприличия. Он не взял больничный, хотя все еще ходит с перевязкой и в синяках, явно мучаясь от боли. Дэнни уже подслушал, как он предлагал Коно дополнительные тренировки по рукопашному бою и обещал Чину поговорить с губернатором о модернизации компьютеров. Из вредности Дэнни хочется потребовать себе какую-нибудь глупость типа гранатомета, но он отчасти опасается, что Стив достанет такой из ящика для оружия, который Дэнни пока что не нашел.

Вечером, уже после того, как Чин с Коно давно попрощались и разошлись, Стив просовывает голову к нему в офис.

— Тебе пора за Грейс.

Дэнни тычет в него пальцем.

— Ты невыносимый.

— Что? Почему? — растерянно и немного обиженно спрашивает Стив.

— Потому что нельзя просто делать что-то милое, а потом не давать другим ответить тебе тем же!

— Ты хочешь сделать для меня что-то милое? — Стив улыбается.

Дэнни потирает лоб рукой.

— Не привыкай. Я уверен, это пройдет.

После недолгого молчания Стив задумчиво прислоняется к косяку.

— Не прошло и недели, а ты из-за меня уже получил пулю и повредил колено. Я удивлен, что ты решил остаться.

— А я и не знал, что у меня был выбор.

Стив пожимает плечами — ну да, так Дэнни и думал. Видимо, как только Стив Макгарретт решает тебя заграбастать, другого пути не остается.

— Слушай, Дэнни, ты прикрывал меня, даже когда не имел на то особых причин, и я захотел тебя отблагодарить. Если теперь ты сделаешь что-нибудь мне в ответ, это будет все равно, что отправить открытку с благодарностью за открытку с благодарностью. Это излишне. И не нужно.

— Ты отправляешь открытки с благодарностью? — с любопытством спрашивает Дэнни.

— Ты понял, о чем я.

— Хорошо, тогда как насчет одолжения? Мы же друзья? Меня подстрелили из-за тебя, так что у нас теперь, кажется, отношения. Я, знаешь ли, не для каждого под пулю подставляюсь.

— Мы напарники. Какое одолжение? — в голосе Стива подозрительность.

— Я не прошу раскрыть государственные тайны или отдать свою почку, Макгарретт, — Дэнни выходит из-за стола. — Просто думаю, что тебе не помешает выбраться из дома.

— Чего ты прикопался к моим жилищным условиям? — спрашивает Стив, и Дэнни хочет сказать ему правду, что Стив не должен находиться в доме, где убили его отца, но знает, что от этого Стив станет только упрямее.

Так что он прибегает к единственному оставшемуся варианту и разыгрывает козырь.

— Грейс очень надеялась, что ты побудешь с нами. Это же люкс, Стив, там всем хватит места, а ей хочется сказать спасибо. Лично.

Выражение лица Стива смягчается, и Дэнни знает, что победил. Он заставляет себя не улыбаться слишком широко.

— Для Грейс, — уступает Стив.

Всегда срабатывает.


***

Люкс оказывается больше, чем вся квартира Дэнни. Из его окон открывается захватывающий вид на океан и Дайамонд-Хед. Еще в нем две отдельные спальни и раскладная детская кровать, которая — Дэнни уже знает — станет предметом спора, потому что Стив предсказуемо самоотвержен, а Грейс девять, и так уж сложилось, что раскладушка кажется ей круче пуховых гостиничных кроватей, хотя главная причина в том, что ее можно перетащить ближе к окнам, чтобы смотреть на звезды.

Они заказывают в номер ужин и семейный фильм про говорящих морских свинок, и Дэнни думает — не в первый раз, — насколько же странной стала его жизнь после развода. Стив и Грейс съедают все ананасовые гарниры, что вполне устраивает Дэнни, а когда Рейчел звонит, чтобы пожелать дочери спокойной ночи, то проявляет истинно английскую твердость духа, не устроив истерику после упоминания Грейс о том, что Стив в отеле вместе с ними.

— Дэниел?

— Слушай, Рэйч, я рассказывал тебе о Стиве, — Дэнни прячется с телефоном в ванной. — Он мой новый напарник.

— Да, да, я все это знаю, но почему он с вами сейчас?

Дэнни делает глубокий вдох. Он знает, что попытки солгать Рейчел никогда ничем хорошим не заканчиваются, и говорит правду:

— Стив сейчас живет в доме своего отца. В доме, где убили его отца. Последний раз, когда я туда заходил, там все еще были пятна крови и оградительные ленты.

— Это ужасно.

— Знаю, я не самый проницательный человек, когда речь заходит о чувствах, но даже мне понятно, что торчать в таком месте не полезно для психики. По крайней мере, пока дом снова не станет пригодным для проживания. И, в общем, я уломал Стива остаться с нами, якобы по просьбе Грейс, а сам отправил к нему нашу бригаду криминалистов, чтобы избавились от крови и остального.

— Дэниел, ты меня впечатлил, — говорит Рейчел. — Это очень милый поступок.

Удивление в ее голосе заставляет Дэнни задуматься, действительно ли он был настолько ужасным мужем. Он уверен, что в их прошлом были времена, когда Рейчел считала его милым, но последние несколько лет измотали обоих и оставили им только недовольство друг другом.

Закончив разговор, Дэнни находит Грейс свернувшейся на диване за чтением книги.

— А где Стив, обезьянка?

— Заснул. Я не хотела его разбудить.

Дэнни обнимает ее, а потом они вместе двигают раскладушку к окну. Грейс влезает в свою пижаму, чистит зубы и устраивается на свежих белых простынях.

— Можешь почитать еще немного, если хочешь, — говорит Дэнни, укрывая ее, и целует в макушку перед уходом.

Когда он проверяет Стива, тот давно уже в отключке, так что Дэнни укрывает и его тоже, а сам занимает вторую спальню. Он засыпает почти мгновенно.


***

Стиву снится, что он плывет. Он посреди открытого океана, гребет по волнам, старается изо всех сил удержаться на поверхности. Вдали звучит звон, и Стив пытается найти источник звука. Он думает, что должен плыть к нему, но не уверен, какое направление выбрать.

Он поднимает голову над водой и видит дом, в котором вырос. Дом такой же, каким запомнился Стиву в детстве, когда краска была свежей, и пальмы лишь немного обгоняли его в высоту, а стулья еще не успели стать неизменной деталью пляжа. Стив поворачивает к дому. Теперь, когда конечная цель прямо перед глазами, он плывет быстрее. Мышцы горят от перенапряжения.

Каждый гребок должен приближать его к берегу, но кажется, что дом лишь отдаляется. Стив не понимает, что происходит, а потом замечает, что с домом что-то не так. Задний двор зарос лианами. Несколько окон разбито. Стив слышит голоса внутри: они спорят.

А потом на краю берега появляется Виктор Хесс.

— Я убил тебя, — кричит Стив, вода попадает ему в рот. — Ты не можешь быть здесь.

Хесс ухмыляется и забегает в дом. Стиву осталось проплыть не больше пяти метров, но ноги будто налиись свинцом, и приходится силой заставлять себя двигаться дальше. В окне гостиной сверкает дульная вспышка. Два выстрела эхом гремят в ушах. Хесс смеется, глядя как Стив выползает на песок и скатывается в могилу, которую тот для него выкопал. На мгновение Стиву кажется, что он падает. Потом его голова резко дергается, и сон отступает, оставляя Стива в холодном поту, задыхающимся и запутавшимся в одеяле, которым, должно быть, накрыл его Дэнни.

В номере тихо. Стив осторожно разминает плечо и другие затекшие части тела. Пока он размышляет, получится ли выскользнуть из кровати за льдом и обезболивающим, не разбудив Грейс и Дэнни, дверь в комнату бесшумно открывается. В проходе появляется знакомый силуэт и приближается к кровати. На Дэнни футболка и семейники.

— У тебя что, суперслух? — шепотом спрашивает Стив, прислоняясь к спинке кровати, и потягивается уже не так осторожно. Сопровождающий движение хруст в суставах заставляет Дэнни поморщиться.

— Я отец. Мне положено просыпаться от звуков беспокойства или боли. Или, в твоем случае, того и другого.

— Ты сейчас сравнил меня со своим ребенком?

Дэнни пожимает плечами.

— Ну, если туфелька подходит…

— Иди к черту, — говорит Стив, но тут же морщится, сбившись с дыхания, и слова теряют часть желчи.

— Ты осознаешь, что выглядишь сейчас не страшнее плюшевого мишки? — Дэнни хлопает его по плечу и плетется в общую ванную, а оттуда выходит с болеутоляющим, стаканом воды, полотенцем и пустым ведром для льда.

— Возьми это, — говорит Дэнни, протягивая Стиву воду и таблетки, потом бросает полотенце на край кровати и снова уходит, прихватив с собой ведро. К тому времени, как он возвращается, Стив стоит в комнате раздетым по пояс и рассматривает кровоподтеки вокруг пулевого ранения.

— Ты один из этих парней, которые не могут удержать на себе рубашку? — спрашивает Дэнни, закидывая лед в раздобытый где-то пакет с застежкой, который затем заворачивает в полотенце.

— Чего?

— Кстати, милые татушки, — он отдает полотенце Стиву. От первого укуса холода на коже Стив резко выдыхает, но знает, если сейчас потерпит, потом станет лучше. — Просто некоторые ребята — симпатичные ребята, и не то чтобы я утверждал, что ты именно из их числа, но уродом тебя точно не назовешь…

— Э-э, спасибо, наверное.

— … Особенно в местах с теплым климатом, к которым Гавайи определенно относятся — такие ребята проводят слишком много времени, сверкая голой грудью, чтобы каждый мог восхититься их идеальным загаром и накаченным прессом, ах да, и, конечно же, изобилием мужественных татуировок.

Стив снова устраивается на кровати и откидывается на спинку, прижимая к ране завернутый в полотенце лед.

— Уверяю тебя, я провожу очень мало времени без рубашки.

Дэнни щурит глаза.

— Звучит так, будто мне все же стоит готовиться к твоим приступам частичного оголения.

— Сказал мужик в трусах.

— Эй, я почувствовал детскую боль. Не оскорбляй мои родительские инстинкты.

— Ну, теперь я в порядке, папа, можешь вернуться в кровать.

Это просто шутка, но Стива запинается на слове "папа" и чувствует, как опускаются плечи. Дэнни смотрит на него с сочувствием и садится на край кровати.

— Можем поговорить, если хочешь.

— Я не хочу говорить.

— Уверен? Потому что, если тебе нужно…

— Дэнни, я уверен, — Стив опускает веки, заставляя себя медленно вдыхать и выдыхать. — Но, спасибо… за предложение.

— Ага.

Когда он открывает глаза, Дэнни все еще сидит рядом.

— Дэнни.

— Стивен.

— Я же сказал, что в порядке.

— Ты сказал бы то же самое, даже если бы валялся с кишками наружу, истекая кровью от многочисленных ножевых ранений. Сказал бы, признай, — Дэнни придвигается к нему. — В меня уже стреляли. Я знаю, как это отстойно. Ты скорее всего не заснешь, да и я вряд ли смогу лечь снова, так что, может, сыграем в карты или что-нибудь еще? Любишь карты?

— Не особо.

— Или мы можем поговорить.

— Карты, звучит отлично, — говорит Стив совершенно без энтузиазма. Дэнни усмехается.

— Если выиграешь, я возможно расскажу тебе о том, как меня подстрелили.

Стив перекладывает лед, устраиваясь так, чтобы освободить руки. Дэнни выходит и возвращается в спортивных штанах и в той же футболке, с колодой карт в руке. Тихо закрыв за собой дверь, он забирается на кровать и садится по-турецки напротив Стива.

— Имеешь в виду тот недавний случай, который произошел по моей вине?

— Возможно. Тебе придется выиграть, чтобы узнать.

Стив берет полученные карты и неуклюже разворачивает их веером в левой руке.

— Во что играем?

— В дурака.


***

Выходные проходят примерно как Дэнни и ожидал, за исключением того, что Стив не делает серьезных попыток сбежать от них до полудня субботы. Они как раз собираются спуститься к бассейну с дельфинами, когда Стив пробует отпроситься. Грейс немедленно к нему прилипает, и сердце Дэнни раздувается от гордости — сам бы он не справился лучше, даже если бы планировал.

— Нет, Стив, — говорит Грейс, дергая его за здоровую руку. — Ты должен увидеть дельфинов. Дэнно сказал, это была твоя идея, так что ты должен пойти.

— Она права, Стив, — соглашается Дэнни. Стив, к его чести, не пытается возражать, просто позволяет щебечущей девятилетней девочке в купальнике с цветочками утащить себя к бассейну. Дэнни надевает очки, перекидывает полотенце через плечо и следует за ними.

Дельфины — это именно то, что обещают в буклетах, и даже больше, а их тренеры — две прекрасные молодые девушки с безупречным загаром и столь же безупречными улыбками. Дэнни смотрит, как Стив отходит от пары лежаков, на которых они оставили свои вещи. Он снял рубашку. Ну конечно. Даже ждать не пришлось. Тренеры дельфинов бросают на Стива оценивающие взгляды, и Дэнни подавляет желание закатить глаза.

— Познакомься, Пискун и Флора, — Дэнни указывает на плавающих между бортиками бассейна дельфинов, и Стив улыбается своей дурацкой нелепой улыбкой, а потом с усмешкой смотрит на тренеров.

— Кто из вас Пискун? — спрашивает он. В ответ раздается девичий смех.

— Дельфины, Стивен, — вставляет Дэнни, пока тренеры не отвлеклись на вопросы о перевязках и синяках, или о чем-то другом. Он берет Стива за локоть и ведет обратно к лежакам, помахав в сторону. — Грейс, мы будем здесь.

Грейс радостно машет в ответ, а в следующую секунду пищит от восторга, потому что тренеры разрешают ей погладить одного из дельфинов.

— Неужели такие подкаты у тебя хоть раз срабатывали? — спрашивает Дэнни, размазывая солнцезащитный крем по каждому открытому сантиметру кожи, и затаскивает свой лежак подальше в тень зонтика.

— Ты удивишься, — лениво бормочет Стив. Он, конечно же, нежится под солнцем, впитывает лучи, как вафля — сироп, но Дэнни рад заметить, что на его лице практически не осталось явных признаков боли, и плечо дергается все реже.

— Я действительно удивлюсь.

Он делает несколько снимков Грейс с дельфинами, а потом говорит:

— Ты тоже можешь пойти к ним, если хочешь. Это не только для детей.

Стив мотает головой.

— Да нет.

— Что, у морских котиков с дельфинами какая-то видовая вражда, о которой мне неизвестно? Давняя жестокая война между вашими популяциями?

Стив смеется, но даже не пытается сдвинуться с места, только не глядя протягивает руку и хлопает Дэнни по лодыжке.

— Проехали, — говорит Дэнни и заказывает им по Маргарите.


***

После дельфинов — на которых уходит немало времени с учетом фотосессии и сотни прощаний на дельфиньем языке — все трое возвращаются в номер. Грейс, едва искупавшись и переодевшись, засыпает у Дэнни на руках. Он укладывает ее на своей кровати и закрывает дверь, а сам присоединяется к Стиву на балконе.

— Не думаю, что в тех Маргаритах было много алкоголя, — говорит Стив, когда Дэнни садится.

— С чего ты взял?

— Я его не чувствую, — Стив медленно двигает плечом по кругу. — Надеялся, что почувствую его вместо, ну, боли.

— Ты правда думал, что я дам тебе пить, пока ты на обезболивающих? — Дэнни даже не пытается притвориться, что ему жаль. Очевидно же, что раненого Стива нельзя предоставлять самому себе.

— И что я пил?

Стив кажется чуть возмущенным, но не настолько, чтобы Дэнни всерьез заволновался.

— Слышал когда-нибудь о безалкогольных Маргаритах-девственницах? Я постоянно беру их для Грейс, — Дэнни усмехается. — Ей нравятся маленькие зонтики.

— В последний раз, Дэнно, я не твой ребенок.

— И тем не менее, ты пользуешься прозвищем, которое она мне дала, так что, знаешь, у меня есть основания так к тебе относиться, — Дэнни ласково похлопывает его по плечу. — Ты сам напросился, детка.

Стив качает головой, но на его лице появляется улыбка.

— Маргариты-девственницы? Поверить не могу.

— Ты имеешь что-то против девственниц?

— Совершенно нет.

— Ну тогда хватит жаловаться.


***

Они успевают на поздний ужин в ресторане отеля. Грейс большую часть времени повторно пересказывает, как плавала с дельфинами, хотя и Стив, и Дэнни были там и все видели, но она так счастлива, что Дэнни даже не пытается ее прерывать. Она съедает почти все, но засыпает перед незаконченной тарелкой мороженого.

— Кажется, она очень устала, — задумчиво говорит Стив.

— Ага. Выжимает из себя максимум, а как только силы закончатся, ее моментально вырубает.

Дэнни слизывает с ложки мороженое. Это была ложка Грейс, но он уверен, что все растает в шоколадно-ванильный суп раньше, чем она проснется, а Дэнни терпеть не может, когда пропадают продукты. Он предлагает Стиву попробовать, но тот мотает головой.

— Ну и зря, — говорит Дэнни. — Очень вкусно.

Он съедает еще одну ложку и облизывает испачканные липкие губы. Стив смотрит на него с выражением, которое трудно понять.

— Что?

— Ничего.

— Нет, что? — Дэнни чувствует, как щеки начинают гореть под его пристальным взглядом.

— Просто… Грейс.

Это явно не то, что Стив собирался сказать, но Дэнни решает не напирать. Пока что. Он возвращается к еде, жестом показывая Стиву продолжать.

— Она хороший ребенок. Ты хороший отец.

Дэнни пожимает плечами.

— Мы делаем, что можем, верно?

— Да.

Взгляд Стива становится отстраненным, и не сложно догадаться, что в этот момент он думает об отце. Дэнни читал стенограмму их последнего разговора. Сложно представить, каким тяжелым для обоих был звонок, потому что они уже знали вероятный исход.

Дэнни прочищает горло, отталкивая от себя пустую тарелку.

— Выходит, — говорит он, — что ты все-таки немного похож на Грейс.

Стив поднимает бровь.

— Ну, выжимаешь из себя максимум, а потом вырубаешься. Ты сильно загонял себя с тех пор, как вернулся на остров.

— Так было нужно.

— Ну, может хоть теперь возьмешь передышку.

Стив качает головой.

— Здесь, с тобой и Грейс — это моя передышка.

— Я не могу передать словами, насколько это печально, Стив, — говорит Дэнни, но при этом улыбается, и Стив улыбается тоже, так что Дэнни мысленно ставит себе галочку в колонку "отвлечь Стива".

Стив выглядит так, будто снова собирается намекнуть, что должен вернуться домой, но Дэнни решает пресечь это на корню.

— У меня на наверху есть пиво в ведре со льдом. Я мог бы даже угостить тебя бутылочкой, когда уложим Грейс.

Дэнни прямо-таки видит, как Стив облизывается на перспективу дорваться до чего-то алкогольного. Одна бутылка ничем ему не навредит, разве что быстрее отправит в кровать в сочетании с таблетками.

— Хорошо, — соглашается Стив. Дэнни осторожно поднимает Грейс на руки и идет за Стивом из ресторана обратно в номер.


***

Стив устраивается в кресле на балконе, а Дэнни тем временем относит Грейс в кровать. Кажется, что с подобной рутиной он справляется совершенно непринужденно — ни следа неловкости, которую Стив наблюдал в других мужчинах, внезапно ставших отцами-одиночками. Похоже, Дэнни, всё принимает сходу. Стиву нравится это в нем. Учитывая, сколько всего пришлось принять сходу только за последнюю неделю (пулевое ранение, новая работа, новый напарник, новая команда, проблемы с коленом), наверное, другой на месте Дэнни был бы рад отдохнуть от общества Стива хотя бы пару дней. И все же вот они, проводят выходные вместе, и Стив должен признать, что ему хорошо. Грейс такой милый ребенок, что нет времени думать о своих проблемах. Почти нет времени.

А Дэнни… над этим нужно поразмыслить.

— Держи, — Дэнни протягивает ему "Лонгборд" с уже открученной крышкой и закрывает за собой раздвижную дверь террасы. Снизу доносятся звуки города: стальной барабан, выстукивающий регги, взрывы аплодисментов уличным артистам, а на фоне — ветер и океан, и крики чаек, готовящихся к ночи.

Какое-то время они сидят молча. В отдалении раздаются сирены, приливы и отливы шумов дорожного потока: остановки на светофорах, снова движение, изредка — визг шин.

— Я думаю починить старый отцовский форд, — говорит Стив.

— Тот, что в гараже?

— Ага.

Иногда Стив забывает, что Дэнни был в доме и гараже еще до того, как они встретились. Он думает, видел ли Дэнни его отца, или тело сразу отправили медэксперту для вскрытия. Хотя, конечно, у него нет сомнений в том, что именно убило Джона Макгарретта. Стив знает, что новая должность дает ему доступ к ресурсам полиции. При желании он мог бы запросить фотографии с места преступления, но не уверен, будет это лучше или хуже того, что он уже нарисовал в своей голове.

— Эй, ты как?

Стив делает большой глоток, и когда отвечает, его голос немного хрипит:

— Если скажу "хорошо", ты отстанешь?

— Вряд ли, — Дэнни задумчиво потягивает свое пиво. — Странно сюда вернуться? Тебя не было сколько, десять лет?

— Больше. И да, странно. То есть, иногда я приезжал в увольнительные, помогал отцу с ремонтом или еще чем-нибудь. Но я не считал это место домом, с тех пор как… давно, в общем.

— А что считал, флот? Вас же наверняка часто кидало с места на место.

— Да, но все равно было что-то постоянное. Все подчинялось правилам, а койка на одном корабле не так уж сильно отличалась от койки на другом. Пока рядом был океан, я…

Стив останавливается, чтобы глотнуть пива.

— Ты — что? — напоминает Дэнни. Стив позволяет молчанию заполнить возникший в разговоре пробел, но в конце концов решает дать ответ, который кажется ему правильным.

— Я чувствовал себя связанным с чем-то. Как будто у меня была цель.

Стив снова опрокидывает бутылку и приканчивает ее в два больших глотка. Странно, что он рассказывает все это Дэнни. Он не из тех, кто любит анализировать свои чувства или, тем более, говорить о них, но для Дэнни так и хочется открыться. Стив удивлен тем, как быстро к нему прикипел. Обычно такого не случается.

— Что ж, на Гавайях с доступом к океану проблем нет, — говорит Дэнни. — Это должно помочь, верно?

— Да… — отвечает Стив. Звучит неубедительно даже для его собственных ушей.

Дэнни долго на него смотрит — Стив успевает пожалеть, что под рукой нет еще одной бутылки, — а потом кладет руку ему на плечо.

— Знаешь, ты не обязан оставаться на Гавайях.

— Пытаешься от меня избавиться?

— Нет. По какой-то дурацкой причине ты мне нравишься, — Дэнни кусает губу. Его синие глаза совершенно серьезны. — Но ты должен понимать, что не обязан оставаться. Если ты здесь несчастлив, если это какой-то способ наказать себя за то, что не спас отца, тогда лучше вернись к тому, чем занимался раньше.

— Дело не в этом.

— Стив.

— Дэнни, дело не в этом. Мне просто нужно привыкнуть, ясно?

— Ясно, — говорит Дэнни.

Они смотрят на океан — в темноте не разглядеть ничего, кроме случайных белых гребней волн и далеких огней круизного лайнера, идущего вдоль горизонта. Стив думает о возвращении в море, о спецоперациях и секретных заданиях с людьми, о которых никогда не услышит после того, как миссия будет выполнена. Еще он думает о шумном полицейском из Джерси, который всего за неделю узнал его так хорошо, как большинство людей никогда не сможет. О дочери Дэнни, спящей в соседней комнате и доверившей им свой покой. Он думает о Чине, у которого есть шанс оправдать себя, о Коно, из которой выйдет отличный коп, и о том, что произойдет, если он сейчас уйдет. Стив понимает, что совсем не хочет уходить.

Дэнни зевает и вытягивает руки над головой. Мышцы в его спине хрустят, и Стив впервые за весь вечер вспоминает о собственных травмах. Дэнни и Грейс хорошо его отвлекли.

— Мы выживем, знаешь. Чин, Коно, я. Если тебе тяжело здесь находиться…

— Дэнно.

В его голосе немного раздражения и целое море нежности.

— Мы, наверное, будем скучать. Совсем немного. Но ты тоже заслуживаешь быть счастливым, — Дэнни забирает из рук Стива пустую бутылку, и на мгновение от чувства близости Стиву кажется, что по спине пробегают мурашки. Дэнни окидывает его взглядом, от которого дыхание перехватывает, и Стив думает, что все-таки смешивать пиво и лекарства было неудачной идеей. Ударяет в голову.

— Ты все еще паршиво выглядишь, — наконец говорит Дэнни. — Тебе нужно отдохнуть.

Он снова раздвигает двери и проскальзывает внутрь, оставляя Стива разбираться со своим учащенным сердцебиением и внезапным всплеском чего-то давным-давно забытого.

— Блядь.


***

У них только одна машина, поэтому после завтрака, на котором Грейс переедает ананасов, Дэнни забрасывает ее к Рейчел, а затем отвозит домой Стива. Ему уже пришло сообщение из участка, из которого было ясно, что криминалисты закончили уборку. Оставалось надеяться, что Стив оценит жест. Дэнни еще не знает его достаточно хорошо, чтобы предсказать реакцию. Он подозревает, что для Стива отчистить место преступления самому могло быть каким-то больным планом, как принять случившееся, но все еще думает, что никто не должен оттирать кровь любимых с ковра. В этом Дэнни не сомневается. К тому же, Стив кажется одним из тех, кто вполне способен наказать себя и без дополнительной помощи.

— Хочешь зайти? — спрашивает Стив, как будто они не провели вместе последние два дня, и Дэнни говорит:

— Почему нет, — в основном для того, чтобы удостовериться, что бригада хорошо поработала.

Они уже одной ногой за порогом, как вдруг сумка Стива плавно соскальзывает на пол с его плеча, а сам он опускается на корточки и достает пистолет из кобуры на лодыжке, о существовании которой Дэнни понятия не имел. Стив тянет Дэнни к себе вниз, и Дэнни оглядывается в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, потому что, в отличие от Стива, он не всегда вооружен и опасен.

— Что? Что ты увидел? — спрашивает Дэнни. По венам бежит адреналин.

— Кто-то был в доме, — шепчет Стив.

Дэнни закатывает глаза. Стоило догадаться. Он начинает вставать, но Стив дергает его обратно.

— У тебя нет пистолета. Пока я не дам сигнал, держись за мной.

— Да ради бога, — Дэнни отдергивает руку Стива и поднимается, взглядом предупреждая не повторять этого снова. — Никто к тебе не вламывался, чертов параноик. Я попросил наших ребят прийти все здесь убрать.

— Что?

Стив выглядит смущенным, и Дэнни успевает подумать, что это даже немного мило, прежде чем одернуть себя и вспомнить, что Стив, возможно, способен убить его с помощью ложки и скрепки. О нем не следует думать никак иначе, кроме как о типе, которому известно 127 способов пришить человека. "Милый" тут совершенно не к месту.

— Желтые ленты больше не в тренде, — говорит Дэнни, рукой обводя комнату. — Я просто подумал, что если ты планируешь здесь задержаться, то лучше будет начать с чистого листа.

— Дэнни.

— Слушай, я знаю, что уборка ничего мгновенно не исправит. Знаю, что ты будешь переигрывать события в голове и обдумывать, что мог сделать иначе. Но я решил, что тебе нужно… ну, никто не должен разбираться с таким в одиночку.

Стив оглядывается по сторонам, смотрит на свежую краску на стенах, на отчищенный от кровавых пятен пол. На стол, натертый до блеска, и аккуратно сложенные на нем стопки бумаг. Дэнни должен признать, что ребята в этот раз хорошо постарались. Даже и не скажешь, что здесь кто-то умер.

Стив подходит к книжной полке, где стоит ваза с небольшим букетом цветов.

— Коммандеру Макгарретту, с искренними соболезнованиями, — читает он на маленькой белой открытке. — Полиция Гонолулу, отдел криминалистической экспертизы.

— О, это… мило.

На самом деле Дэнни не знает, мило это или нет, но старается держать в уме, что важно внимание, а не подарок.

— У меня нет слов, — Стив кажется слегка растерянным. — Ты впустил чужих людей в мой дом.

— Ладно, только не надо так говорить, будто я закатил вечеринку в твое отсутствие. Прости за вторжение в личную жизнь, но в твоей голове и без того полно всякой дряни, напарник. Я подумал, что визуальные эффекты для постоянного напоминания будут ни к чему.

Стив трет подбородок. Дэнни не уверен, благодарность это или раздражение.

— Поверить не могу.

К сожалению, тон Стива никак не помогает Дэнни понять ход его мыслей. Он чувствует, что должен извиняться, и это бесит, потому что он просто пытался сделать что-то хорошее.

Стив прочищает горло.

— Так значит, отель?.. Грейс?..

— Нет, это… то есть, да, это была диверсия, но не только. Мы хотели, чтобы ты пришел. Грейс была в восторге, что ты согласился, и… — Дэнни останавливается, когда осознает правду. — И я хотел, чтобы ты пришел. Хотел, чтобы ты расслабился и забыл на время о Хессе, своем отце и всем остальном. Ну, виноват, каюсь.

— Ты провел на мне стратегическую операцию. Со своей девятилетней дочерью.

Дэнни открывает рот и снова закрывает. Грейс бы понравилось.

— Это хорошо? Честно, я теряюсь, что и думать. Не могу понять, злишься ты или нет, так что, может сообщишь мне что-нибудь о своих чувствах?.. Ну, знаешь, чувства… это поможет мне решить, пора уйти или пригнуться, или…

Внезапно Стив сгребает Дэнни в крепкие объятия, ужасно неудобные, учитывая, что у Стива телосложение дерева. Очень высокого дерева, которое в настоящее время, кажется, согнулось пополам.

— Э-э… Так тоже сойдет.

Дэнни похлопывает Стива по спине, пытается вернуть себе равновесие, но какая-то часть его хочет продолжить стоять неподвижно и твердо, быть тем, на кого Стив сможет опереться, когда понадобится. Долгое время он не хотел быть таким человеком ни для кого, кроме Рейчел и Грейс, и для Рейчел — меньше с тех пор, как у нее появился Стэн. Ему кажется, что все происходит слишком быстро, но возможно со Стивом именно так и должно быть.

— Спасибо, — шепчет Стив. Дэнни мягко подталкивает его назад, пока Стив не садится на стол, слегка расставив ноги, и разница в их росте становится менее ощутимой. Стоять в обнимку по-прежнему неудобно, но уже меньше, и Дэнни слишком отчетливо ощущает широкую спину Стива под своими ладонями, прикосновение его бедер к своим.

— Спасибо, Дэнни. Спасибо.

Когда Дэнни начинает отодвигаться, Стив наклоняет к нему голову, будто точно знает, что делает. В его глазах легко читаются эмоции. Он тянется к лицу Дэнни и берет его в ладони.

— Скажи, что не хочешь этого.

— Не могу.

Стив медлит.

— "Не могу это сделать" или "Не могу сказать, что не хочу"?

Дэнни моргает, облизывает губы.

— Второе.

На секунду Стив задумывается, но потом ослепительно улыбается и целует его. Сдержанно и тепло, немного неуверенно, но хорошо, думает Дэнни, очень хорошо, и как только они отстраняются друг от друга, Дэнни сразу же хочется повторить.

— Ты всегда так благодаришь? — спрашивает он.

Стив краснеет, и у Дэнни появляется предчувствие, что между ними все и дальше будет таким же неуклюжим тяни-толкай из недопониманий и откровений. И все же, он не может оторвать глаз от этого симпатичного болвана с кучей проблем. Возможно, он не хотел ничего из этого раньше, но он точно хочет сейчас.

— И что, — говорит Дэнни, не отходя от Стива, и опускает руки ему на бедра, — тут тоже как с благодарственной открыткой, и я не должен целовать тебя в ответ после того, как ты поцеловал меня, чтобы мы не застряли в бесконечной петле?

— Ты хочешь поцеловать меня в ответ? — Стив смотрит на него темными, внимательными глазами.

— Я бы хотел, да, но только если ты не посчитаешь это излишним.

Стив ухмыляется, и когда их губы снова встречаются, Дэнни закрывает глаза. Поцелуй не целомудренный, но щемяще-сладкий, и Дэнни уже может сказать, что у них со Стивом серьезные неприятности. Если то, что происходит между ними, будет развиваться так же, как их рабочие отношения, на Дэнни скоро не останется живого места.

— Спасибо, Дэнни. Серьезно, — говорит Стив, когда они еще раз отстраняются друг от друга.

— С возвращением, моряк.

Стив смеется — искренний взрыв смеха освещает его глаза, и Дэнни уходит на кухню, зная, что найдет в холодильнике пиво и стейки, что на пляже ждут два удобных кресла и океан на расстоянии вытянутой руки, если Стиву нужно будет ощутить себя дома.

— Уже снял рубашку? Надеюсь, ты понимаешь, что на меня это не действует.

— Мы на пляже, Дэнни. На пляже. Это называется удобством.

— Это называется эксгибиционизмом.

В остальное же время, думает Дэнни, он есть у Стива, а Стив есть у него, и, кто знает, может этого будет достаточно.


Конец