Actions

Work Header

Основная работа

Work Text:

Мало что на свете нравится Стиву меньше, чем забирать Грейс из школы. Наверное, давать показания перед военным трибуналом. И та кошмарная операция в Сеуле за 2001 — худшее из заданий, в которых он участвовал. И смотреть, как страдают близкие люди. И брокколи.

Разумеется, с Грейс это никак не связано — список людей, ради которых Стив готов есть брокколи (даже вареную, как и все овощи, попадающие на разделочную доску Дэнни, фу), тоже крайне мал, и Грейс с ее паранойей на почве здорового питания в самом верху этого списка. Проблема в школе, точнее, в процессе. Школа частная, поэтому автобусы здесь не ходят, и каждый день в три тридцать каждый человек, отвечающий за каждого отдельно взятого ребенка ставит свою машину в очередь на узкой дороге, ведущей к парадному входу, откуда можно забирать детей. Дети же, как правило, сразу после звонка пускаются врассыпную, чтобы создать столько хаоса, сколько возможно уместить на небольшой игровой площадке снаружи. Вдобавок ко всему, некоторые родители время от времени вклиниваются без очереди или вообще паркуются, создавая еще больше заторов и увеличивая задержку, не говоря уже о всевозможных отвлекающих факторах и "бля, забыл" прозрениях, приходящих в головы людей в последнюю минуту. Так что иногда после звонка может пройти 15-20 минут, прежде чем у Грейс вообще получится выйти из здания школы, что означает по меньшей мере два или три лишних круга в очереди и, в конце концов, головную боль.

Грейс запыхается, забираясь в машину с опозданием на целых сорок минут.

— Прости, дядя Стив.

Стив выдавливает из себя слабую улыбку, но Грейс виновато опускает взглят, явно не купившись.

— Мы с Хе Джин работали над проектом по биологии, но забрызгали клеем пол, и миссис Ким заставила остаться после уроков, пока все не ототрем, хотя я говорила ей, что ты меня ждешь, и тетя Хе Джин тоже ждала! Это так бестактно, — Грейс поставленным жестом перебрасывает через плечо свой болтающийся хвостик и театрально вздыхает.

Стив кивает с угрюмым видом, подрезая минивэн с каким-то папашей средних лет, и не обращает внимания на раздавшийся в ответ рев сигнального гудка. Мужик на вид все равно был придурком. Скорее всего, он это заслужил.

— Все в порядке, дорогая, я не прочь был подождать. Появилось время проверить почту.

Грейс бросает на него крайне скептический взгляд.

— Я видела тебя из окна, когда поднималась. Ты сидел с таким лицом, как будто тебя пытали.

— А… Ну, я был расстроен… из-за почты.

— Хорошо, — снисходительно отвечает Грейс. Интонации в ее голосе так пугающе похожи на отцовские, что Стив еле сдерживается, чтобы не обернуться. — Если только у тебя не болит голова или что-то еще… у тебя ведь не болит голова?

— Нет, — врет Стив.

— Ну-ну. Хочешь ибупрофен? У меня в сумке есть несколько таблеток.

— Ты хранишь в сумке ибупрофен?

— У Дэнно тоже бывают головные боли, — объясняет Грейс. — Он говорит, что из-за тебя, но я думаю, это просто… сам знаешь, — она опускает голос до заговорщического шепота, — его темперамент.

Стив смеется. Чем больше увеличивается за спиной расстояние до автомобильной очереди — и чем дольше он находится в обществе Грейс, — тем слабее становится напряжение в плечах.

— Ясно. Нет, правда, я в порядке. Как твои дела? День был хороший? Ну, за исключением истории с клеем.

— Наверное, — Грейс пожимает плечами, подтягивая колени к бардачку. Стив чувствует легкий укол в груди — еще недавно ее ноги даже не касались пола, пока она тут сидела. А теперь вся ее фигура длинная и угловатая — Грейс растет быстрее, чем он или Дэнни успевают подстраиваться. — Обычный день. Слушай, мы можем сегодня поесть пиццу? Домашнюю.

Стив мысленно анализирует содержимое холодильника Уильямсов и кивает.

— Конечно. Придется по-быстрому заскочить в магазин, но это можно устроить. Какую?

— Просто с сыром. То есть, много-много сыра, — Грейс задумчиво улыбается, склонив голову на спинку сиденья. — Я весь день мечтала о сырной пицце.

Стив усмехается про себя.

— Сыр для пиццы твоей мечты — принято. Что-нибудь еще?

— Моти, — говорит Грейс. — С кофейной начинкой.

— Так точно, — кивает Стив, направляя машину в сторону ближайшего гастронома. — Ты же главная.

— А мне казалось, Дэнно у нас главный, — дразнит Грейс.

— Но мы-то с тобой знаем, что просто разрешаем ему так думать.



Стив не отрицает — его жизнь приняла странный поворот. Кэтрин сказала однажды, что, уйдя из военно-морского флота, он будто бы оставил в прошлом и свое резюме.

— В смысле, я не осуждаю, ты не подумай, — сказала она, — но… сидеть с детьми? Серьезно? Ты ребенка-то хоть раз видел, Стив?

— Да, — ответил Стив. Между прочим, как раз этим утром он встретился Грейс Уильямс, а еще он однажды держал новорожденную дочь полковника Мэтисона. Минут, может… как минимум, несколько. — Уверен, что научиться будет нетрудно.

— Ага, — сказала Кэтрин, наградив его веселым и глубоко недоверчивым взглядом. На протяжении первого года работы Стива этот взгляд появлялся у нее частенько.

Истина заключалась в том, что он одновременно был прав и не прав: обучиться самой работе оказалось несложно, и в каком-то смысле она не слишком отличалась от большинства миссий Морских котиков: обеспечить сохранность объекта и предоставить ему все необходимое. И Стив вовсе не пытается никого принизить, ухаживать за детьми — это тоже труд, но для Стива, по крайней мере, суть задачи проста и понятна. Проследить, чтобы ребенок употреблял здоровую пищу и вовремя ложился спать — это все-таки не ракетная инженерия.

Зато в остальных аспектах это самая напряженная работа из всех, которые были у Стива — и в то же время самая благодарная. Легкая с практической стороны, но невероятно трудная со всех остальных, и совершенно не такая, как Стив ожидал в начале, когда только ушел в запас и отчаянно искал хоть какое-то занятие, не связанное с причинением людям боли.

Сейчас Грейс тринадцать — такая взрослая, что смотреть больно. Дэнни говорит, что она превращается в крошечную версию Стива ("Не дай бог услышу хоть одно упоминание, даже слабый намек на ее обучение стрельбе… знаешь что, Грейс Энн Уильямс, даже ДУМАТЬ не смей, я слышу, как ты ДУМАЕШЬ"), но, если честно, Стив не настолько везучий. Нет, Грейс — папина дочка во всех отношениях: заботливая и отзывчивая, непоседливая и страстная, склонная к мечтательности, но с четкими рамками прагматизма, твердо держащими ее на земле. Стиву нравится думать, что он тоже оказал немного влияния на то, каким удивительным человеком она становится, но если быть реалистом, большая часть — вся часть — это заслуга Дэнни. И теперь занятие, которое должно было послужить переходным этапом в карьере на время, пока Стив хоронил отца и приводил мысли в порядок, превратилось в полноценную работу, без которой Стив уже не может представить свою жизнь.

Дэнни — это его начальник. Детектив Дэнни Уильямс, если быть точным, который на первой встрече со Стивом закатил глаза и сказал:

— Ну да, Капитан Америка хочет быть моей нянькой, хорош заливать. Это Мека тебя надоумил? Поганец…

Он шумный и воинственный, и думает, что Гавайи были созданы на Земле специально, чтобы сделать его несчастным, а еще он, весьма вероятно, любовь всей нелепой жизни Стива.

Конечно же, Стив ему об этом никогда не скажет — к слову о неловкости. Но это ничего. Он привык не получать того, что хочет. Переживет.

И, в любом случае, ему хватает Грейс. Это больше, чем он вообще надеялся когда-нибудь получить, и в таком контексте просить о чем-то еще кажется почти жадностью.



Когда-то давно, когда Стив еще только начал осваиваться на новой работе, они с Грейс разработали план ужина, который по существу сводился одному правилу: приготовить ужин до того, как Дэнно вернется домой. Опыт показал, что попытки Дэнни приложить руку к готовке не заканчивались ничем хорошим. Инцидент с лазаньей до сих пор является Стиву в кошмарах.

Стив, если вы его спросите, — довольно хороший повар. Грейс считает, что его спагетти — просто бомба, а на гриле он может приготовить практически любое блюдо. Потребовалось время, чтобы научиться делать пиццу, но два года назад на Рождество Грейс подарила ему книгу рецептов, и вместе они усовершенствовали процесс.

— Нет, послушай, я думаю, это сработает, — говорит Грейс с набитым сырными крошками ртом, сидя по-турецки на барной стойке, чего делать технически не должна, но Стив никогда ей не запрещает.

— Он ни за что не согласится, Грейси, — возражает Стив, проверяя пиццу в духовке: почти готова.

— Да, но если он будет думать, что я хочу заниматься боксом, который намного опаснее, то, сопоставив одно с другим, согласится на серфинг! Он даже решит, что это была его идея.

— Он сразу тебя раскусит.

— Нет, если не действовать очевидно, — говорит Грейс таким тоном, будто Стив специально прикидывается туповатым. — С другой стороны, может, нам с Коно стоит просто взять и сделать это. Ты не умеешь быть не очевидным.

— Неправда, — отпирается Стив, — я не… а знаешь, что? Неплохая попытка. Зря я тебе объяснил реверсивную психологию.

— Не понимаю, о чем ты, — Грейс запихивает в рот еще одну горсть сыра, и Стив отворачивается к плите, сдерживая улыбку. — В любом случае, твоя помощь мне не нужна. Для успеха моей миссии хватит одного оперативника.

— Вот, значит, как? А у тебя есть запасной план на случай непредвиденных обстоятельств? Учтены все переменные и их влияние на критерии миссии?

— Э-м, — говорит Грейс, — ну да.

Насмешливый ответ Стива прерывает шум из прихожей — грохот, с которым Дэнни заходит в дом, ни с чем не спутать. Глаза Грейс широко открываются, она спрыгивает со стойки, утягивая за собой гигантскую кучу тертого сыра. Когда Стив удивленно смеется, она бросает на него сердитый взгляд и что-то бурчит — Стив не может расслышать, но уверен, что это угроза физической расправы (в вопросах оскорблений Грейс сбрасывает маску хорошей девочки, если Дэнни нет поблизости).

Как обычно, Дэнни становится слышно раньше, чем видно.

— Чувствую запах пиццы! Пиццы без странных ингредиентов на ней! Привет, — говорит он, останавливаясь в дверях, и щурится, глядя на них обоих. — Посмотрите-ка, два моих любимых человека устраивают бардак у меня на кухне. Мы будем есть этот сыр или использовать в качестве коврика?

— Привет, Дэнни, — нараспев говорит Грейс. — С возвращением. Мы делаем пиццу. Не наступай на сыр, ты размажешь его по полу!

— Привет, обезьянка, спасибо, я заметил сыр, не буду наступать, — говорит Дэнни, осторожно пробираясь вглубь кухни, чтобы оставить на лбу Грейс крепкий поцелуй. Он уже развязал галстук — и двух минут не прошло, как переступил порог, — и кажется слегка взмокшим, будто слишком долго простоял на солнце. Что, вероятно, недалеко от истины. — Стивен, это обед или перфоманс? Почему пропадает отличная моцарелла?

— Привет, Дэнно, рад видеть тебя, Дэнно, — говорит Стив, — у нас произошел инцидент. Не волнуйся.

— Инцидент, говоришь, — ворчит Дэнни, сметая часть сыра в кучу носками ботинок. Грейс шлепает его по ноге, закопошившись на полу с бумажным полотенцем и тряпкой, сгребает сыр в маленькие горки и отправляет в мусор. — История твоей жизни, Стивен, вот что я думаю. Эй, а это салат с макаронами?

— Вегетарианский салат с макаронами, — говорит Грейс. Дэнни морщит нос. — И ты должен его попробовать.

— Да ну…

— Не съешь овощей — не получишь пиццу, — говорит Стив. — Правило этого дома.

— О, есть такое правило? В моем доме?

— Дэнно, — говорит Грейс, закатив глаза. — Иди переоденься. Мы со Стивом заняты.

— Ага, вот ты какая, ну ладно. Ладно. Знаешь, просто иди сюда, я так рад тебя видеть, дай мне еще один поцелуй.

Грейс вопит, когда Дэнни начинает ее тискать и зацеловывать макушку.

— Все, мне стало лучше. Намного лучше. Надоел, знаю, я ужасный, худший в мире папа, ухожу, уже ушел…

— Ты чего, Грейси, жалкое зрелище, — говорит Стив. — Его правая сторона оставалась полностью открытой, надо было просто использовать свой вес, схватить его за руку и целиться в больное колено.

— Ай, сдаюсь, — Дэнни поднимает руки и пятится прочь из кухни. Грейс хихикает, перебегая к Стиву на безопасную сторону. — А с тобой, Стивен, мы поговорим позже.

— А если в лодыжку? — громко спрашивает Грейс, отслеживая путь отступления Дэнни. — Я видела такое в "Мисс Конгениальность",

— Не верь всему, что показывают по телевизору, — говорит Стив и улыбается так широко, что щекам становится больно. Дэнни театрально вздыхает из коридора и топает вверх по лестнице.

— Говорю тебе, это сработает, — шепчет Грейс, как только он уходит. Стив поворачивается к духовке, чтобы достать пиццу.

— Следуй своим инстинктам, Грейс, это все, что я могу сказать.



Ужин всегда заканчивается слишком быстро. Стив тянет время, как может, настаивает на уборке, использует любой предлог, чтобы остаться подольше, а Грейс всегда рада их предоставить. Но иногда причин просто нет. Технически рабочее время Стива прекращается в тот момент, когда Дэнни переступает через порог.

— Спокойной ночи, дядя Стив, — Грейс крепко обнимает его за талию и прижимается лицом к груди, и у Стива, как обычно, перехватывает дыхание. Он обнимает ее в ответ. — Увидимся завтра. Обещаю не опаздывать.

— Ничего страшного, если опоздаешь, дорогая, — уверяет Стив. — Спи крепко, хорошо?

— Хорошо, — просто отвечает Грейс, как будто ей ничего не стоит выполнить эту просьбу. Скорее всего, так оно и есть. Стив надеется, что так будет всегда.

— Домашние задания, душ, кровать. Бегом, — встревает Дэнни. Грейс нехотя отпускает Стива и, еще раз улыбнувшись ему на прощание, исчезает в дверях. Стив тоже улыбается. Судя по выражению на лице Дэнни, выглядит он глуповато. — Спасибо, что остался, детка. Это было не обязательно.

— Я приготовил пиццу, Дэнни, — замечает Стив. — Думаю, я имел право ее попробовать.

— Право? Разве я сказал что-нибудь о твоем праве? Меня уже поставили перед фактом, что не я устанавливаю правила в этом доме. С каких-то пор.

— Что ж, хорошо, что ты признал это, — отвечает Стив, прислоняясь к косяку. Дэнни качает головой и трет рукой подбородок.

— Ну-ну.

Вечерняя щетина тихо шуршит под его ладонью, и Стив чувствует, как в груди что-то волнующе сворачивается узелком. Он тяжело сглатывает.

— В общем, я просто хочу сказать, — продолжает Дэнни, — что ценю это. Слушай, ты там езжай осторожно, ладно? Отпишись мне, когда вернешься домой.

— Отписаться, когда вернусь домой? — недоверчиво переспрашивает Стив. — Серьезно?

— Что? Ну что? Думаешь, у меня нет оснований? Ты давно смотрел новости, Стив? Это расследование просто кошмар, я не шучу, то есть, кто в своем уме будет зарабатывать на жизнь угоном машин? Как они вообще до этого додумались? Не могут, что ли, грабить заправки, как обычные преступники?

— Меньше риска, — подсказывает Стив. — На заправках камеры, решетки на окнах, кнопка тревоги. При угоне максимум, с чем придется столкнуться, — это разве что чей-то дедушка. Конечно, меньше возможностей получить реальную прибыль, ради которой стоило бы стараться, но если повезет…

— Так, остановись, — Дэнни поднимает руку. — Спасибо, большое спасибо. Ты очень пугающий человек. А теперь позволь мне повторить: отпишись, когда вернешься. Желательно, живым и невредимым.

— Дэнни, — Стив улыбается, немного смущенный его согревающей заботой. — Обещаю, если у меня попробуют угнать машину, то все, что они получат — это место в ближайшей тюремной больнице. Морской котик, помнишь?

— С тобой забудешь, — фыркает Дэнни. — Просто сделай, как я прошу, Стивен.

— Ладно, — снисходительно говорит Стив. — Кстати, ты должен мне семьдесят баксов за продукты.

— Семь… семьдесят баксов?! Ты снова ездил в Фудлэнд? Чем тебе не угодил дешевый томатный соус? Пиздец!

— Спокойной ночи, Дэнно, — ухмыляется Стив.

— Катись из моего дома, — голос Дэнни все еще возмущенный, но уголки его рта слегка приподняты. Воспоминания об этой улыбке будут сопровождать Стива всю дорогу домой. — Не убейся нигде. И не забудь отписаться!

— Не забуду, — обещает он. Да, улыбка и забота продержатся с ним какое-то время. А краешек ключицы, выглянувший из-под воротника футболки Дэнни, — просто маленький бонус.

— Животное, — ласково прощается Дэнни.