Actions

Work Header

Нельзя умереть дважды

Chapter Text

Французский "Пророк" выскользнул из дрожащих похолодевших пальцев. В глазах потемнело, а сердце сжалось так больно, что стало трудно дышать. Она прикрыла глаза, выравнивая дыхание. Колдография горящего разрушенного Мэнора стояла перед глазами. Мерлин. Все кончено. Ее мир рухнул, погребенный под руинами Малфой-Мэнора. Она даже не могла осознать того, что с Темным Лордом покончено. Пожирателей больше не было. Что с того? Ее семья погибла. Все, кто был дорог. Нарцисса с трудом сглотнула. Слезы кипели в горле и застилали глаза. Драко. Сын. О нем ничего не было написано, кроме того, что его не нашли. Люциус. Мерлин, что ты наделал? Что ты натворил?! Глупец! Твое поклонение и приверженность Волан-де-Морту оказалась роковой. Теперь ты гниешь в Азкабане, и Визенгамот приговорил тебя к смерти. У нее даже не будет шанса попрощаться с ним. Слезы душили ее. Женщина с трудом поднялась из кресла. Сердце сжималось так сильно, что боль отдавалась в ребрах. Дышать было невозможно. Где край ее горя? Как и для чего теперь жить? Драко. Где ее мальчик? Ее единственное дитя, выношенное под сердцем и рожденное в муках. Где ее ребенок? Что с ним? Где лежит его тело? Почему? Почему все так страшно закончилось?

 

Она помнила тот последний день, когда Люциус буквально силой заставил ее покинуть Мэнор.
- Цисса, я настаиваю. Нет, я приказываю, чтобы ты вернулась на юг. Там для тебя будет безопасней всего. - Он сжал ее пальцы. Она посмотрела в его холодные требовательные глаза. Он, как всегда, безупречен. Как будто война не коснулась его. Одет с иголочки, гладко выбрит, и пахнет от него все так же дорогим парфюмом, как и 20 лет назад. Разве что лицо избороздила сетка морщин, а на лбу залегли глубокие складки тревоги и решимости.
- Люциус, нет. Позволь мне остаться с тобой и сыном. Что я буду делать там одна? Опять сходить с ума от тревоги за вас?
Он поднес ее пальцы к губам, и она почувствовала его теплое дыхание. Прямо посмотрел ей в глаза. Он знал гораздо больше, чем говорил ей. Сердце женщины сжалось от страха.
- Нет. Ты трансгрессируешь на юг. Твое место не на войне. Я больше не позволю тебе остаться здесь.
- Тогда я заберу Драко! Ему тоже не место на войне! Я его и так давно не видела. Ты все время держишь меня вдали от Мэнора! Это невыносимо!
-Драко? - Она видела, как побелело его лицо и сжались челюсти. Он вздернул подбородок и непроизвольно сильно сдавил ее пальцы. Нарцисса отступила.
- Что случилось? Что с ним?!
- С ним все прекрасно. И он останется здесь. Его место - здесь! А твое - там. Прошу тебя, не спорь, это ни к чему не приведет. Тебе надо покинуть Мэнор.
- Я хочу увидеть нашего сына! Ты не смеешь запрещать мне сделать это! Где он? Прикажи позвать его.
Она чувствовала, что что-то не так. Сердце учащенно билось, тоскливо сжимаясь в груди. Она видела, что муж что-то скрывает. И эта поспешность, с которой он настаивал, чтобы она трансгрессировала в их поместье на юг Франции. Собственно, последнее время она там жила практически постоянно. Малфой находил сотни причин, по которым жене не стоило возвращаться обратно в Англию. Он намеренно держал ее в дали и в неведении. Зачем? Это не было похоже на заботу о ее спокойствии. Нарцисса хорошо знала Люциуса. Он никогда ни в чем не советовался с ней и принимал только единоличные решения. Это было всегда. С первого дня их семейной жизни. Ей только чудом иногда удавалось настоять на своем. Особенно, если это касалось их сына. И самое большая ее удача была в том, что она настояла, чтобы тот учился в Хогварсте, а не в Дурмстранге, как этого хотел Люциус.
- Люциус! Где Драко? - Она еле сдерживалась. Женщине было достаточно присутствовать на ужасном обряде посвящения, о котором она узнала слишком поздно, чтобы предотвратить его. Ей было достаточно того, что мальчика обязали пойти на убийство. Но здесь она преуспела в защите, вовремя придя в Паучий переулок. Что на этот раз? Драко - не разменная монета.
- Цисса, с ним все в порядке. Уверяю тебя. - Люциус помолчал. - Просто... у него есть задание. Он в данный момент отсутствует в поместье. - Он холодно улыбнулся. Отошел к камину, поигрывая своей неизменной тростью.
Она не верила ему. Ни на секунду. Гнев постепенно успокаивался в ее душе, уступая место бьющейся тревоге.
- О чем ты? Какое задание? - Нарцисса требовательно смотрела на мужа, но тот старательно избегал ее взгляда. Она прекрасно видела, что все его невозмутимость и спокойствие показные. - Люциус!
Мужчина сделал предупреждающий знак рукой и нахмурился.
- Я не собираюсь обсуждать с тобой эту тему. Драко останется здесь, а ты сейчас же покинешь Мэнор! Он резко подошел к ней и с силой сунул в руки горсть летучего пороха, взятого из коробки на каминной полке.
- Дорогая, тебе пора!
- Люциус!
- Тебе пора! - Малфой с силой сжал ее локоть, подталкивая к камину, в котором уже начинал подрагивать зеленый свет.
Она дрожащей рукой держала горсть пороха и задыхалась от гнева, страха и неизвестности. Люциус любезно помог ей перешагнуть через решетку. Не давая ни малейшего шанса остаться в комнате. Она поймала его последний взгляд. Страх вырос запредельно, заскреб внутри так, что женщина почувствовала, как зашевелились волосы на голове. И она скорее выронила порох из обессиливших рук, прежде чем смогла предпринять еще одну попытку что-то спросить...

***

 

Она падала... Очнулась от того, что сползает со стула. Гермиона резко выпрямилась. Голова была тяжелой, и глаза щипало от хронического недосыпа. Девушка не заметила, как ее затянуло в сон. Комната плыла в лиловых сумерках. Было прохладно. Гриффиндорка поежилась, с трудом поднялась, подошла к окну и поплотней прикрыла старую раму. Обернулась, тревожно глядя на кровать.
Он лежал. Все так же неподвижно. В той же позе. Именно так, как она оставила его несколько часов назад. Малфой не приходил в сознания с тех пор, как она отчаянно впилась в его губы в разрушенном Мэноре. Как будто ждал именно этого мгновения, чтобы потом ускользнуть в никуда. Он исчерпал свои жизненные силы, и та последняя минута ожидания выжала из юноши последнюю каплю. Грейнджер билась за его жизнь отчаянно и зло. Она не могла позволить любимому уйти вот так. Оставить ее одну именно тогда, когда они вырвались из того ада. Помощи ей было ждать ниоткуда. Ее сил едва хватало, чтобы поддерживать этот тлеющий огонек в угасающем теле. Гермиона со слезами смотрела в это вытянувшееся восковое лицо с плотно сжатыми мертвенными губами. Малфой не реагировал на ее голос и прикосновения. Он был где-то очень далеко, и она никак не могла докричаться до него. Отчаянье все больше перерастало в панику. Неужели, это конец? Неужели, она проиграла? Как глупо и нелепо. Как несправедливо и больно. Потерять все. Дом, родителей, друзей, защиту, а теперь еще и магические силы становятся все слабее. Если умрет он... ей тоже незачем жить. Неужели, это и есть та цена, которую нужно заплатить? Такая непомерная, огромная цена - его жизнь. Зачем она пошла в тот проклятый переулок? Зачем согласилась? Все совсем не так, как ей тогда казалось.

 

Грейнджер решила немого пройтись. Надо было взбодриться перед очередной бессонной ночью. Каждую минуту девушка надеялась на то, что Драко откроет глаза или хотя бы пошевелится, издаст хотя бы слабый стон. В этот момент она должна быть рядом, должна быть готова. Гермиона вышла в сумерки. Холодный ветер принял ее в свои объятия. Она закуталась в свою толстовку, которая нисколько не спасала от холода, и не спеша стала подниматься на утес.
Здесь было невероятно красиво. Дом находился в графстве Хайленд. Но ее родители не любили это место и давно забросили этот дом. Горы с заснеженными вершинами. Сырые темные еловые леса. Низкая жесткая травка с мелкими желтыми соцветиями, скудно цветущими в середине лета. Здесь почти всегда было холодно. Даже летом. Северные ветра год за годом обдували дом на утесе. Снег и дожди шелушили и сдирали краску с каменных стен. Ограда давно сгнила и обрушилась. Из травы торчали только черные колья. Дом ветшал, зарастал мхом, но все еще сохранял частичку жизни. На чердаке Гермиона нашла старое гнездо поморника. Вокруг было полно мышей. Их писк и шуршание она слышала даже ночью, в страхе поджимая ноги на своей хлипкой кровати. В доме постоянно раздавались какие-то шорохи и поскрипывания. Радовало, что не иссяк родник, бивший недалеко в камнях. Когда она была совсем-совсем маленькой, девушка ходила к нему со своей бабушкой. Воспоминания сохранили голубенькое ведерко с цветочком, извилистую тропинку вдоль скалистого обрыва и мокрые камни. Однажды она увидела лесного кота, забредшего к дому в поисках зазевавшейся мыши. Гермиона с тоской вспомнила своего пушистого Живоглота. Он пропал еще во время битвы за Хогвартс. Она надеялась, что он уцелел и даже обрел для себя дом. У кого-то другого... Девушка смотрела на темные облака, тяжело оседавшие на заснеженных макушках гор, окрашенных последними лучами солнца. Она провожала последние пики лучей, проваливающиеся за горы. Скоро вокруг стало совсем темно. Ветер стал жестче, и Гермиона совсем замерзла. Пора было возвращаться обратно. По дороге она подобрала несколько старых сухих веток. Огонь в камине нужно было поддерживать, иначе можно было умереть от холода. Она экономила магию. Та нужна была, чтобы хоть как-то поддерживать жизнь Малфоя. То, что он еще дышал, гриффиндорка считала чуть ли не чудом. Но что будет, когда ее волшебная палочка превратиться в простой кусок дерева, и девушка не сможет вытряхнуть даже мелкую искру магии? Что будет с Малфоем? Маглша. Чертова маглша! Бесполезная глупая грязнокровка. Глаза вновь наполнились слезами отчаянья и безысходности. Неужели, ведьма была права, и она совершила в своей жизни самую большую ошибку? Неужели, нужно было позволить Рону Уизли выстрелить в них смертельным заклятием?.. Возможно, это был бы самый лучший выход. Но она почувствовала эту смертельную опасность. Кожей на затылке, всем позвоночником и обернулась. Она увидела направленную на них дрожащую в руке палочку и искаженное болью лицо. В голове возникло воспоминание этого дома, и заклятие Аврора через секунду прилетело уже в пустоту...

 

Грейнджер подбросила ветки в огонь. Они слегка вспыхнули и затрещали, разбрызгивая искры. Комната осветилась теплыми отблесками, вырвав из темноты мертвенно-белое лицо Малфоя. Гермиона присела на край кровати. Каждый раз надеясь увидеть хоть малейшие изменения. Сдвинутую кисть руки, поворот головы, вдох, звук. Ничего не изменилось. Она осторожно отвернула край одеяла. Сердце больно и отчаянно сжалось. Бинты, туго опоясывающие его грудь и живот опять были в крови. Она сочилась, не переставая. Другие раны девушка все же смогла кое-как залечить. Ее знаний и магии еще хватило на это. Но остановить раны от Sectumsempra она была бессильна. Он умирал. Vulnera Sanantur... Профессор Снейп. Как отчаянно вы сейчас нужны! Гермиона опустилась возле кровати на колени и сжала его холодную руку.
- Драко, что мне делать? Что мне делать?! - прижала его безжизненную кисть к губам. Глаза выжгли слезы. Она уткнулась лбом в его руку и рыдала в полный голос. - Не оставляй меня, Драко! Не уходи! - Ее отчаянные рыдания разбивались в глухой темноте, где только иногда потрескивали сгорающие ветки в камине.

 

Выход должен быть! Должен! Эта мысль постоянно билась в голове. Гермиона сделала ему очередную, почти бесполезную перевязку. Руки мелко дрожали от напряжения. Подумала, что лучше она прополощет бинты в воде руками, чем потратит магию на их очищение. А еще надо было что-то есть. Гермиона закрыла глаза. Где он, этот чертов выход? В чем? Она вздохнула и повесила в камин старый закопченный чайник, чтобы вскипятить воду, постирать бинты и, возможно, попить чай из заваренных трав. Если у нее хватит сил. Если хватит...