Actions

Work Header

LIzzard

Chapter Text

Меня зовут Лайонел Иззард.

И я – Ящерица.

Почему у меня такое странное имя? Просто мои родители были и остаются чертовыми выпендрежниками. Ученые. Исследователи. Обладатели сотни патентов. Пафос и витиеватые предложения.

Я не видел их несколько лет, но втайне надеюсь, что они не изменились.

Я не знаю, где они, и не то чтобы я вообще пытался это узнать. Просто в моем положении это слишком опасно.

Хотя для меня много что слишком опасно. Например, выходить на улицу. Уже несколько лет я вижу город только через мониторы, перехватывая сигналы с камер наружного наблюдения. Иногда я вижу его глазами моих друзей, но я стараюсь не слишком часто спрашивать у них о том, на что мир сейчас похож.

Потому что мне нельзя выбиваться из образа. Потому что я, вроде как, лидер. Холодный безумный гений. И все человеческое мне чуждо.

Но я скучаю по нормальной жизни. И ненавижу вас всех за это. Так что мой вам совет, не забывайте: по ночам, когда вы спите в своих уютных апартаментах и пентхаусах, я брожу по Сети и паяю чертовы нервы и мышцы. Потому что из-за вас я должен быть ко всему готов, и потому, что я очень хочу жить. А это – мой единственный из всех возможных золотой билет.

Никто не знает, но махинации со счетами, электроэнергией и прочей ерундой мне надоели уже давным-давно. Я бы ушел оттуда раз и навсегда, но не могу. Потому что Сеть в состоянии дать мне то, что уже не сможет дать реальность: там я все еще цельный. Там я не похож на того уродливого калеку, которого вижу в зеркале. Видел бы, если бы в этой конуре вообще были зеркала.

В Сети у меня есть обе ноги, и пусть я могу перемещаться силой мысли, я предпочитаю заставлять свою проекцию ходить пешком, как в физическом мире. И в этом самая большая ценность киберпространства для меня.

Потому что я калека. И я – вне закона. Я много раз думал о том, чтобы покончить с собой, но мне всегда было слишком страшно. А потом, прежде, чем я окончательно решился, у меня появились обязательства в виде пары десятков таких же подростков, как и я сам. Они зовут меня королем Неверленда. Я зову их Потерянными мальчиками.

Хотя девчонок здесь тоже хватает. Санни – настоящую внешность которой, наверное, знают только в сиротском приюте, из которого она сбежала… а еще стайка, зовущая себя Плеядами. «Алкиона» Алекс, Криста «Келена», Майя, «Меропа» – еще одна Мэри, «Астеропа» Эби, Табита «Тайгета» и «Электра» Элейн.

Первая Мэри – милая круглолицая леди из приличной семьи, теперь не с нами. И никогда больше не будет с нами. Ее миленькое личико теперь похоже на маску для Хеллоуина, и в этом некого винить, кроме меня.

Но я стараюсь быть неплохим королем. На деньги, которые я краду с банковских счетов и карт, я обеспечиваю жизнь моих подданных. Снимаю две просторные квартиры: одну для мальчишек, вторую для девчонок… и я знаю, что часть из них предпочла бы жить в моем подвале, но этот заброшенный завод мой и только мой. Я не хочу видеть никого из них слишком часто. И я не хочу, чтобы все они знали, кто я на самом деле. Сейчас знают двое, и мне этого вполне достаточно. И то Мэри догадалась сама и нашла меня, а Санни просто нужен был повод доверять, – и мне пришлось показать ей часть правды.

Они иногда помогали мне при создании пальцев. В конце концов, я не чудо-ребенок, у которого все получается с первого раза. У меня был миллион тщетных попыток, наработки в никуда, которые не применить на практике. Так почему бы и не принять чужую помощь. Все эти труды все равно продолжили бы отправляться в утиль, если бы не Случай.

По правде, я давно наблюдал за Марионом Фоксом, и долго представлял, что мог бы он сделать с Фосфором. Живая легенда. Умный, опасный, гениальный детектив. Слишком хороший для нашего поганого городишки.

Еще иногда я представлял, что он мог бы сделать со мной… хотя едва ли это можно было назвать осознанным процессом. И, если быть предельно честным, подобные сны больше раздражали. Из-за них чаще приходилось идти в душ, что в моем положении было не самой лучшей идеей. Коррозия и запах ржавого металла больше раздражают, чем радуют.

Однажды, когда я только начал проект с пальцами, я пошутил, что делаю их для него, хотя в глубины души я надеялся, что ему они никогда не пригодятся.

И вот теперь, когда он все же стоит передо мной, я думаю лишь о том, что хочу извиниться. Мне кажется, что я накликал на его эту чертову беду своими глупыми шутками.

Я никому бы не пожелал такого кошмара.

Я чувствую себя ничтожным. Сколько работающих, протестированных протезов я сделал до сих пор? Та работа, с чертежами и выкладками, из-за которой все пошло прахом. Кисть руки, пальцы, запястье и предплечье до локтя. Там были лишь кости, сосуды и мышцы – без кожного покрова.

Уродливая нога, собранная из металлолома. Я даже не знаю, считать ли ее за полноценный протез: она едва сгибается и ужасно окисляется. Чистить ее от ржавчины – сплошная мука.

Еще ступня, которую я совсем недавно приделал одному из своих Потерянных мальчиков. Простая, немного грубоватая, но полностью рабочая. С правильной структурой. Там даже есть рабочие нервы.

И все же, после моего заточения, это первая масштабная работа. Можно считать, я, наконец, восстановил свои старые чертежи. Но я просто не могу сказать этому отчаявшемуся человеку, что не уверен в результате. Я смотрю на детектива Фокси и думаю о том, что мне нужно казаться сильнее и значимей, чем я есть. Чтобы хотя бы один из нас не сомневался.

– Что скажешь, если в качестве платы я подарю тебе их? – я повелительно показываю на стол, внутренне гордясь своей игрой. Детектив смеется, и я вижу облегчение в его глазах, которое заставляет меня чувствовать себя неловко.

– Согласен на твое предложение! И я даже не спрошу, кого мне нужно найти. Мне кажется, мы оба знаем его имя. И мы найдем способ его достать.

– Садись, – говорю я, и Джеки притаскивает стул, а Келена – нечто вроде туго свернутого валика. Я просил их найти что-то, что позволит Мариону расслабить руки… его ждет не слишком приятный процесс.

Подавшись вперед, я медленно сглатываю и кивком прошу детектива положить руки так, как удобно мне. На секунду задумавшись, я принимаю решение начать с его правой руки. Я хорошо помню, что Фокси – левша, и думаю, что так у меня получится лучше приспособиться к тому моменту, как я перейду к ней.

Для начала – очистить раны. Точнее, то, чем они были.

– Эл, вколи ему обезболивающее, а мне дай анестетик, – вполголоса сообщаю я ребятам, краем глаза замечая, как удивляется детектив, и поясняю для него: – Нет гарантий, что хватит местного, но мне будет неудобно, если ты совсем выключишься.

Я осторожно привожу в порядок обрезанные пальцы, а затем обрабатываю их антисептиком, жду и осторожно укалываю возле раны скальпелем. Фокси не морщится, так что я приступаю к работе. Мне нужно раскрыть то, что успело зарубцеваться, отделить различные виды ткани. Обескровить их… о, кстати. Я забыл кое-что важное.

– Эл, еще раз анестетик. С раствором адреналина.

Я идиот. Мне нужны чистые раны.

После еще одной обработки, кровь, наконец, перестает мне мешать, и я сосредотачиваюсь на механике. Я делал эти пальцы, опираясь на эмпирические показатели… и все же я впервые вижу его вживую. Все эти расчеты по записям с камер похожи на дерьмо собачье. Лишь бы никто больше этого не понял…

Моя задача – последовательно соединить кости, мышцы, сосуды, ткани, кожу… и после сплавить края таким образом, чтобы не осталось шва. Разве что микроскопического. Искусственная кожа, к счастью, обладает огромной эластичностью. А засекреченные правительственные порталы – чертовски милые ребята, которые позволили мне скопировать большую часть моих же старых разработок. Потому что я очень долго придумывал эту кожу. И совершенно не хотелось отдавать ее этим ублюдкам.

Я заканчиваю мизинец и, на самом деле, даже под лупой он выглядит прилично. Фокси, кажется, пытался говорить со мной, но я настолько сосредоточен, что ни черта не услышал.

– Все нормально? – наконец, спрашиваю я, осматривая уже готовую руку и легко припаивая кожу там, где надо. Мне нравится эта технология. В конце концов, швы совершенно бесполезны, если речь идет об очень мягких тканях и подвижных суставах. Таких, как пальцы.

Фокси кивает. Он выглядит завороженным, и мне это нравится. Почти также он выглядит, когда занят каким-то делом. Одухотворенно, целеустремленно… очень круто. Как и должен выглядеть детектив.

– Тогда перерыв. Кел, воды.

Фокси хочет взять стакан новыми пальцами, но я взглядом запрещаю. Пусть там все сначала как следует схватится.

Он выглядит обиженным, но меня это даже веселит. С улыбкой я приступаю ко второй руке, хотя мне тоже чертовски хочется пить. И в туалет бы тоже сходить, жаль только, здесь нет никого, кто может отключить меня от Сети. Так что я машинально проверяю, не пытается ли кто-то нагрянуть к нам, но, чувствуя, как рассеивается внимание, полностью переключаюсь обратно на левую руку детектива. В конце концов, Потерянные мальчики патрулируют периметр. Не должно случиться ничего дурного.

Фокси, кажется, замечает мою растерянность и хмурится:

– Над чем задумался?

– Проверяю камеры и полицейские сводки, – сухо отрезаю я, но, подумав, что это слишком грубо, все же поясняю: – У нас давно не было новых гостей.

Такой ответ его, кажется, устраивает, и я продолжаю приводить в порядок левую руку. Указательный палец на ней чуть шире, чем тот протез, что я сделал, но это заметно лишь под увеличительным стеклом. После того, как я припаиваю кожу, переход, к счастью, перестает меня раздражать.

Всего операция занимает почти четыре часа, и после этого я чувствую, что готов вырубиться прямо здесь. Но сначала нужно разогнать всю эту чертову толпу.

– Отдыхай, – говорю я Фокси, – делами мы займемся чуть позже. Я свяжусь с тобой. Тебе пока нужно привыкнуть к ним.

– Ладно. Но лучше я приду сам, мне не слишком нравятся эти игры.

– Как знаешь, – безразлично отвечаю я, потому что на шутки уже не остается никаких сил. – До встречи, ищейка.

Детектив выглядит не слишком довольным таким окончанием разговора, но я уже прошу ребят проводить его, так что ему приходится подчиниться.

– Остальные – по домам, – чуть теплее произношу я с улыбкой, наклоняясь к микрофону, – Вы отлично потрудились, мои пчелки, так что отдыхайте. Джесси, на пару слов.

Никаких слов мне не нужно от тщедушного мальчишки, просто от этого кресла меня умеет отсоединять только он. Вернувшийся с патрулирования границ.

Впрочем, это только теперь. Раньше это еще умела Мэри, но ее больше нет с нами, и эта потеря невосполнима. Да, она даже своим уходом сделала доброе дело и привела Фокси, но это не стоило ее жизни и благополучия.

Пока Джесси постепенно отсоединяет провода от моих рук, головы и спины и прощается, я думаю лишь о том, что цепь событий, которая привела ко мне Фокси, меня совершенно не радует в принципе. Честно говоря, где-то внутри все еще жив тот самый мечтатель и романтик, который надеялся, что детектив рано или поздно найдет меня, догадавшись, кто я. Просто выследит кого-нибудь из моих Потерянных мальчиков, вломится в мое убежище, может, даже наставит пушку и скажет, что ему все известно. И что я ему нужен.

Жаль, вышло совершенно не так…

Оставшись наедине с собой, я, наконец, падаю на кровать. Если у меня уже нет сил, мне хочется лишь спать.

В конце концов, сон – мое второе любимое место после Сети. Там иногда я могу увидеть родных. Или мечтать о том, чтобы наше знакомство состоялось по иному сценарию.