Actions

Work Header

Последнее желание Призывающего Ветер

Chapter Text





28 лет назад



Настроение было паршивое. Все тело до сих пор болело после трепки, устроенной альфой накануне. На глаза то и дело наворачивались злые слезы, а обида душила, словно на шею накинули лассо, пропитанное крутой настойкой аконита.

Она беспомощно провела тупыми человеческими ногтями по шее, желая снять с себя удавку, но ничего не вышло. Чувство лишь усилилось. Тихо шмыгнув носом, она отвернулась и уставилась в окно.

Дверь в кабинет, где ей приказали ждать, открылась, и вошел отец. Он подошел к столу и присел на край, поближе к ней. От него приятно пахло лимонными кексами, которые он съел за завтраком, и кофе. Обычно запах отца ее успокаивал – в детстве ей это казалось волшебством, но в этот раз магия не сработала.

– Не реви.

С языка почти слетели обидные слова, но она вовремя остановилась, вскинула подбородок выше и сжала деревянные подлокотники стула, вкладывая в это простое движение часть своих эмоций. Выдержка. Ее мать обладала выдержкой и терпением. Она не может подвести, сорваться второй раз за неделю. Это недопустимо.

За окном поднялся ветер, качавший ветви деревьев, окружавших дом. День стоял прекрасный: солнечный, ветреный, и небо было чистым-чистым! Ни единого облачка! Хотелось скорее вырваться из давящих стен дома и рвануть в самую чащу, обратиться, впитать всю мощь природы, и раствориться в простых, честных запахах леса.

Штат Вашингтон не был ее родным штатом, но сумел завоевать ее сердце своими заповедниками и практически полным отсутствием охотников. Те словно обходили стороной.

– Успокоилась? Молодец.

Голос отца вернул в реальность. Реальность, в которой она допустила немыслимую ошибку и едва не погубила человека. Реальность, из которой ей хотелось выпасть навсегда.

Она закрыла и медленно открыла глаза. Смотреть на отца было страшно. Хоть он и бета, но в нем чувствовалась странная сила, которую невозможно не уважать. Ей хотелось подчиниться, добиться одобрения.

– Почему ты нам об этом не рассказала? – отец говорил спокойно, и она, набравшись смелости, подняла на него взгляд.

– Получить от нее сразу или потом? Какая разница?

– Не огрызайся.

– Если она еще раз меня ударит, я отгрызу ей ее руку, – обещание сорвалось с губ само собой, но вместо раскаяния она почувствовала удовлетворение. Густое, словно горячая карамель, удовлетворение. Да, все правильно. Она так и поступит. Она может это сделать. – В лучшем случае.

– Она твоя альфа, моя жена и мать твоего младшего брата. Ты хочешь оставить его сиротой?

Вопрос, как удар под дых, выбил в один миг весь воздух. Это было так нечестно!

– Я не чувствую ее своей альфой. У нее грязная сила. Она охотилась за ней, как падальщица, а не волчица! – Вспышка гнева оказалась такой сильной, что один подлокотник под ее пальцами затрещал. – И я никогда не причиню вред мелкому! Ты же знаешь, папа!

Отец молчал несколько минут, а потом пожал плечами, вздохнул и, обойдя стол, сел в свое кресло.

– Зато ты сейчас сделала больно мне.

Ее вновь захлестнула волна злобы, а удавка на шее как будто затянулась туже.

– Ты не остановил ее, когда она… – воздуха в легких не хватило, чтобы закончить предложение, и слова так и повисли в воздухе.

– Милая, я любил твою маму и до сих пор по ней тоскую, но…

– Но?

– Но тебе нужна альфа. И всем нам она нужна. Всей стаи. Нам повезло, что мы нашли ее. И раньше вы с ней хорошо ладили, что же случилось теперь? Ты ревнуешь из-за брата?

– Что? – шокировано переспросила она. Ее ведь подводит слух, правда? – Нет! Нет! Ты что? Я люблю мелкого! И я убью любого, кто попробует его обидеть!

– Это ты уже доказала, – жестко прервал ее отец.

Весь запал исчез, будто она была большим воздушным шариком, который проткнул неуклюжий малыш. Ее малыш. Младший братик, который был самым дорогим в ее жизни. Он ее никогда не предавал, никогда не делал ошибки. И неважно, что ему всего пять, а ей почти восемнадцать.

– Я не хочу, чтобы подобное когда-либо повторялось. Ты уже в выпускном классе, и тебе нужно думать головой, прежде чем лезть в драку. Тем более с простыми людьми.

– Он его обидел, – тихо буркнула она, не в силах терпеть. Особой вины за собой она не ощущала, прекрасно осознавая, что поступила бы так же, повторись подобная ситуация. Никто не посмеет обидеть ее маленького брата. Маленького волчонка.

– Что?

– Он его обидел, – громче повторила она, с каждым словом испытывая все большую уверенность: – Довел до слез и обзывался. Называл нас дикарями. А мелкий начал на него рычать. Я испугалась, что у него вылезут клыки, что он обратится, но этого не произошло. Он просто сипло рычал, а этот придурок над ним потешался. Мелкий потерял голос, разревелся, и я вмешалась.

– Ты чуть не убила этого мальчика.

– Да, я заметила.

– Не дерзи мне, дочка. Мы все сильно перепугались, когда твои глаза поменяли цвет.

– А мне нравился голубой! Жаль, что смерть не забрала этого урода насовсем! – рявкнула она, вскочив на ноги.

– Никогда. Слышишь? Никогда не говори так, – четко ставя акценты, произнес отец. – И сядь.

Она выполнила приказ, плюхнувшись обратно на стул.

Вот они и подобрались к этой болезненной теме. Эта падальщица, ее тупая альфа так орала на нее, так била, и никто из стаи не вступился. Кто-то отводил глаза, кто-то смотрел, а мелкий захлебывался слезами в своей спальне наверху. Он знал, как ей больно. У них практически сразу образовалась связь, какая редко бывает у родных братьев и сестер. От этого была как и польза, так и вред, но каждый раз, когда она об этом думала, эгоистичное чувство удовлетворения, чувство собственничества проникало в каждую клеточку в ее теле.

Альфа наносила ей удары один за другим и орала, предупреждая, что в стае никогда не найдется места для убийцы, вспоминала охотников. Обвиняла ее в том, что она нанесла непоправимый вред мелкому, почти убив у него на глазах человека.

А потом вмешался отец, но она не слышала, что он говорил. Очнулась уже в своей комнате. Мелкий спал, свернувшись под ее боком. Его лицо было зареванным и немного припухшим. Он сосал большой палец, изредка хмуря тонкие бровки. Сон ему снился тревожный. Может быть, даже кошмар.

Только теперь она взглянула на ситуацию иначе. Как она могла сорваться?

– Нам всем повезло, что мальчик выжил. Тебе дали второй шанс, милая, не упусти его.

– Что?

Иногда отец говорил загадками.

– Твоя мама была великой альфой, и ты пошла в нее.

– Моя мама была мудрой, истинной волчицей. Она пожертвовала собой, чтобы дать уйти стае, чтобы дурацкие охотники от нас отстали! Только благодаря ей мы все живы.

– Да. И ты станешь такой же. Сейчас ты еще слишком юная, чтобы это понять, но со временем твоя взбалмошность уйдет.

Она назвала меня дикой и неуправляемой.

– Разве это не правда? – усмехнулся отец. – Что бы мы с тобой не делали, как бы не обращались, ты все больше выходишь из-под контроля.

Слова вызвали улыбку. В них не было упрека, скорее грустная ирония. Отец часто так говорил, когда желал смягчить тяжелые темы.

– Может быть, хватит меня так контролировать? – осторожно спросила она.

– Может быть.

От удивления, с какой легкостью он с ней согласился, она даже не нашлась, что ответить.

– Ты знаешь историю нашей стаи?

– Бабушка в детстве рассказывала. Что-то про то, как много веков назад наши предки жили на территории Калифорнии. Наша стая была одной из самых крупных, с нами считались. Теперь же от нас остались крохи, на нас даже охотники не обращают внимания – мы никто, – последнее она не хотела говорить и сразу пожалела о своих словах, заметив набежавшую на лицо отца тень.

– Все верно, – ответил он, выждав несколько мгновений. – Сейчас у нас заключено с охотниками соглашение. И это произошло благодаря твоей маме. Так что выбирай выражения, милая.

Она прикусила язык и виновато опустила глаза.

– Часть нашей стаи разъехалась по стране, некоторые перебрались за границу, но где бы мы ни были – в нас все еще течет кровь Хейлов. Ты должна помнить об этом.

– Да, папа. Я помню.

На этот раз отец молчал долго. Ей показалось, что этот странный разговор окончен и ее вот-вот отпустят. Тогда она сможет наконец вырваться на улицу, убежать в лес и позволить себе принять истинный облик. Как жаль, что она не может, как мама, полностью обращаться в волка! Ей так этого хотелось!

Порой, гуляя по лесу после дождя, ей чудилось, что вместо ног у нее лапы с грубыми подушечками и острыми когтями. Ее тянуло к земле, манило опуститься на четыре конечности и бежать до самых границ своей территории. Не той, что воняла падальщицей, а той далекой, в окрестностях родного штата. Она буквально ощущала, как обегает лес вокруг их старого, большого и такого дорогого дома,логова, и возвращается обратно к своей стае. Не к тем жалким бетам, что прибились к падальщице, а к своим, к Хейлам.

Ощущения нахлынули на нее с такой силой, что она не выдержала, сморгнула слезы и украдкой вытерла их ладонью. Иногда инстинкты играли с ней злые шутки.

– Милая, – позвал ее отец. Она метнула на него быстрый взгляд, устыдившись за свою несдержанность. Вот же плакса! Соберись!

– Что?

– Я хочу кое-что тебе передать.

– Что это? – она насторожилась и села удобней. Отец выглядел очень серьезным.

– Эту вещь передавали в нашей стае из поколения в поколение много веков. Первоначально она принадлежала альфе, как самому сильному волку. Но со временем традиция изменилась. И сейчас я хочу передать это именно тебе.

– Почему мне?

– Я чувствую, что ты сможешь воспользоваться этой вещью. Не сейчас. Но когда-нибудь ты ее разбудишь.

У нее по спине пробежал холодок. «Разбудишь»? Что значит «разбудишь»?

– Почему я? – снова спросила она. – Может, мелкий тоже сможет.

– Нет.

Отец ответил спокойно и уверенно, и от непоколебимости, исходившей от него волнами, она вжалась в спинку стула.

– Нет, – чуть мягче произнес он и грустно улыбнулся. – Причины недавно ты назвала сама.

Она задумалась, и от догадки, пришедшей на ум, внутренности обдало холодом отвращения.

– Это из-за… его матери? Она испортила его кровь?

Отец стиснул челюсти так, что заходили желваки.

– Прости, – быстро пробормотала она. – Прости, пап. Я просто пытаюсь разобраться. Это не должно было так прозвучать.

Вместо ответа он открыл ящик стола, достал оттуда деревянную шкатулку и поставил ее прямо перед ней. В груди все затрепетало от волнения, смешанного со страхом чего-то мощного, неизведанного и первобытного. От шкатулки совсем никак не пахло, но казалось, будто внутри лежит живое существо, которое все слышит. Которое слышало каждое слово, сказанное ею в жизни. В этот момент ей стало жутко и стыдно.

– Открой, – сказал отец, и она повиновалась.

Потянулась к деревянной крышке и уверенным движением открыла шкатулку.

– Это… камень?
Вся магия будто рассеялась. На дне лежал круглый плоский камень с трискелионом – символом Хейлов. Она потрогала его указательным пальцем, обвела завитки, а потом взяла в ладони. Камень был небольшим, холодным и тяжелым.

– Да, – пожал плечами отец. – Это камень. Береги его. И никому никогда не показывай.

– А что он может? Что мне с ним дальше делать?

Отец задумчиво посмотрел на нее, улыбнулся и выдохнул, словно сбросил с плеч непосильный груз.

– Когда придет твое время, у тебя будет три попытки. Отнесись к ним серьезно.

– Чего? Что это значит? – Она не сводила глаз с камня, думая, что он начнет вдруг светиться или нагреется или что с ним произойдет что-то интересное, но он оставался простым камнем.

Отец поднялся из-за стола, обошел его и встал рядом с ней. Он погладил ее по волосам, скользнул пальцами на шею сзади, и в следующее мгновение ей стало так больно, что из глаз ручьем полились слезы, а спустя мгновение в голове ожили чужие воспоминания и зазвучали незнакомые голоса. Картинки перетекали одна в другую, альфы менялись, постепенно разговаривая на языке, все больше похожим на английский, и все они рассказывали одну и ту же историю.

Когда когти исчезли из ее шеи, тело обдало дрожью. Отец заботливо вытер ее мокрые щеки и тоскливо ей улыбнулся, как будто извиняясь за причиненную боль.

– Так это?.. – только и смогла она выдавить, опуская глаза на камень, который изо всей сил стискивала во время ритуала. Ее руки были горячими, но камень оставался таким же холодным, как и прежде.

– Да.

– А мелкий? Он совсем не подходит?.. – рыдания все еще сжимали горло, мешали говорить.

– Совсем. Он другой.

– Вот блин, – всхлипнула она и затихла, взяв себя в руки. Все, ей нельзя плакать. Нельзя, чтобы другие что-то заподозрили. В этом доме только двое настоящих Хейлов – она и отец.

– Тебе пора, – он потрепал ее по голове и отошел к окну. Она чувствовала, как он дрожит, как сильно тоскует, и поскорее убралась из кабинета, дав ему время побыть одному. Камень оттягивал карман вязаной кофты, когда она шла по длинному коридору, чтобы подняться по лестнице в свою спальню и все еще раз хорошенько обдумать.

Из-за угла выскочил мелкий и обхватил ее ногу, дико зарычав:

– Я тебя поймал! И съел! Ррррр!

Она улыбнулась, но подыгрывать, как делала всегда, не стала. Настроение было совершенно неподходящее.

– Тебе досталось от папы? Папа тебя отругал? – мелкий посмотрел на нее слишком проницательно для своего возраста.

– С чего ты взял?

– Ты плакала, – указал он пальчиком на ее лицо.– Хочешь, я пойду к нему и накажу?
В его взгляде мелькнуло что-то странное, чужое. Словно он говорил серьезно. Будто он действительно мог пойти и выполнить свою угрозу, совсем не понарошку. Ее это напугало. Особенно после случившегося в кабинете.

– Хах, нет, не надо, – она вымученно улыбнулась, взяла его на руки и подкинула в воздух пару раз, добившись широкой, довольной улыбки на любимом маленьком личике, потом поставила обратно на пол. Мелкий снова стал самим собой – маленьким восторженным волчонком.

– Поиграешь со мной?

– Попозже, ладно?

– Ладно, – грустно вздохнул он. Тут входная дверь открылась и вошла падальщица. Ее мерзкий запах невозможно было спутать ни с чем.

– Питер! Я тебе где говорила играть? – с порога крикнула она.

– На улице ужасно грязно и скучно! – запричитал мелкий, театрально закатывая глаза, когда его мама появилась в коридоре. – Я хотел к Талии! Талию ругал отец! Нельзя ругать Талию! Она хорошая! Она меня спасла!

– О боже, – вздохнула падальщица, подошла, взяла мелкого за руку и повела на улицу, выглядя при этом до отвращения довольной. – Тебе не нужно лезть в дела взрослых. Талия уже большая и должна брать на себя ответственность за свои поступки.

Падальщица еще что-то пыталась объяснять Питеру, но Талия ее уже не слушала. Она поднялась к себе, вытянулась на кровати и, не отрываясь, смотрела на ровные завитки, высеченные на камне. С этой минуты дом еще больше стал чужим. Зато желание вернуться в родной Бикон-Хиллз и собрать стаю Хейлов вместе – острее.

Талию охватил трепет, когда она еще раз вспомнила переданные отцом знания. Глаза вмиг окрасились желтым, а камень в руках будто бы слегка нагрелся. В этот момент она сама себе поклялась, что с Хейлами снова будут считаться, и чиркнула когтем большого пальца по трискелиону, высекая искру.

Не будь она Талия Хейл.

Несколько веков назад




Собиралась буря. Небо с самого утра заволокло тучами, охоту отменили, а из шатра великого шамана Кривого Когтя Медведя раздавалась громкая песнь. Призывающий Ветер весь день не мог найти себе места. Его мучило плохое предчувствие. Кривой Коготь Медведя уже третью ночь и третий день не выходил, и никого, кроме шаманов, не пускал внутрь.

– Призывающий Ветер, – окликнула его мать. Он посмотрел на нее, раздумывая уйти, но все же подошел к ней. Ему было неспокойно, а Белый Цветок, его мать, всегда могла ответить на его вопросы.

– Что-то происходит. Кривой Коготь Медведя давно не показывался на людях.

– Да, – спокойно ответила она и бросила быстрый взгляд на шатер шамана. – Кривому Когтю Медведя было видение.

– Какое видение? – прежде он не слышал этого. Никто в их стае не говорил о ритуале. Стоило ему только попытаться осторожно что-то разузнать, как все уходили от ответа.

– Одни Великие Духи знают. Когда Кривой Коготь Медведя будет готов, он расскажет нам.

– Мне это не нравится, – тихо произнес Призывающий Ветер. – К нему не пускают даже вожака стаи.

– Значит, это не касается стаи, – взгляд ее стал жестким. – Не лезь туда и не мешай ритуалу. То, что должно случиться, случится.

Призывающий Ветер нахмурился, мотнул головой из стороны в сторону и низко зарычал, невольно пригибаясь к земле. Ему не нравились эти загадки. Он верил духам, ведущим их шамана, потому что они никогда не подводили, давали верные советы, но теперь Призывающий Ветер готов был усомниться.

– Мое сердце разрывается, – он обуздал свою ярость и стукнул себя кулаком в грудь. – Я чувствую слишком много.

Белый Цветок улыбнулась, как умела только она. От едва заметной улыбки ее лицо преображалось, делалось моложе на несколько зим, и всякий раз Призывающий Ветер ощущал успокоение. Но не в этот раз.

– В тебе пробуждается сила альфы. Скоро ты станешь вожаком, как Разящий Орел.

– Да. Как отец.

– Скоро ты изменишься и будешь чувствовать каждого в нашей стае, как часть себя. Твое сердце больше не будет только твоим. В нем найдется место для каждого.

Призывающий Ветер понимал, что этими словами она желала его приободрить, но на душе появился страх. Его сердце с недавних пор не принадлежало только ему одному. Он не знал, как об этом сказать, и принял решение молчать. Слишком непростым был выбор его сердца.

– Найди отца. Он собирался осмотреть южную границу нашей территории. Иди с ним. Тебе здесь нечего делать.

Призывающий Ветер опустил голову, пряча глаза. Мать всегда видела его насквозь, смотрела прямо в душу, и ему не хотелось, чтобы она что-то заподозрила. В самом деле, ему лучше быть дальше от селения. Возможно, духи будут благосклонны и приведут к ним несколько подлых койотов. Призывающий Ветер был бы рад разодрать парочку шкур.

– Да.

Он развернулся, чтобы уйти на поиски отца, и в этот момент из шатра шамана раздался душераздирающий крик. Крик, от которого вся кровь застыла, а воздух будто вышел из тела, не оставив ничего. Он оглянулся, дернулся в ту сторону, на крик, все еще звенящий в ушах, но мать схватила его за плечи и оттолкнула.

– Уходи.

– Поющий Ручей тоже там? – задыхаясь, спросил он, не сводя глаз с шатра. Как же он раньше об этом не подумал!

– Да. Он шаман и сын Кривого Когтя Медведя. Его место рядом с отцом. Как и твое. Иди.

Призывающий Ветер словно врос в землю и не мог и шага ступить, тогда Белый Цветок с силой ударила его в грудь, отпихивая назад.

– Уходи! – приказала она, и в ее глазах появилась сила главной волчицы. Ослушаться такого приказа было нельзя. – Уходи!

Призывающий Ветер будто бы очнулся от дурмана, развернулся и бросился прочь из селения. Чем дальше он был от шатра шамана, тем легче ему дышалось. Но даже когда он присоединился к отцу, в ушах все равно стоял тот крик. Он узнал его. Это был Поющий Ручей. Слабый, шумный Поющий Ручей, которого духи признали слишком рано, сделав правой рукой Кривого Когтя Медведя. Все в стае радовались ему, считались с ним, слушали его сбивчивые, иногда совершенно непонятные речи. Только Призывающий Ветер не мог разделить радость остальных.

В ту ночь, когда у Поющего Ручья появились свои духи, Призывающему Ветер было единственное в жизни видение, в котором он держал на руках холодное тело Поющего Ручья. И он до сих пор ощущал эту тяжесть и скорбь, сковавшую сердце.

Наши дни



Охранник пробежался лучом фонарика вдоль стены здания, затем завернул за угол и продолжил осмотр территории. Дерек вышел из тени деревьев, растущих у школы Бикон-Хиллз, и подошел к огромной каменной плите с названием. Выпустил когти и коснулся ими выгравированного круглого знака, находящегося на боковой части плиты. Дерек не спешил открывать замок, настроенный на магию Хейлов. Он огляделся и прислушался, проверяя не следит ли кто за ним. Вокруг не было ни души. Охранник шел в сторону поля и тихонько напевал песню из рекламы хлопьев, а ветер гонял по забетонированным дорожкам упавшие листья.

Дерек вставил когти в нужные пазы и выпустил немного силы. Замок провернулся в одну сторону, затем в другую, соблюдая определенный порядок, затем ушел вглубь плиты, и щелкнул механизм. Плита дернулась и отъехала в сторону, открывая лестницу. Последний раз он был здесь с Кейт. Воспоминания нахлынули неожиданно, но на удивление не вызвали никаких эмоций. Дерек вспомнил тот вечер, вспомнил испытываемое в тот день блаженство – надежду на то, что с его семьей все хорошо и он обязательно к ним присоединится, – и спустился в хранилище. По этим ступенькам ходило слишком много Арджентов. Сначала Кейт, потом Крис. Мать такого бы не допустила.

От этих мыслей сделалось тоскливо.

В хранилище было сыро, тусклые лампы, установленные вдоль стен на уровне пола, кое-где мигали, готовые вот-вот перегореть. Дерек открыл решетку и шагнул внутрь. Он не знал точно, зачем пришел и что ему нужно. Только появилось ощущение, что перед своим отъездом ему нужно побывать здесь.

Большое, полупустое помещение – оно не представляло в настоящий момент никакой ценности. Все самое дорогое Дерек с Лорой увезли еще после пожара, а теперь в этом месте побывала толпа чужаков, у которых не было прав находиться здесь. Они осквернили его своим присутствием. Дерек знал, что воспринимать это так – глупо, ведь в хранилище изначально не было ничего священного. Но в памяти всплывали воспоминания, когда все пустое пространство было заставлено разными вещами, а рядом стояла вся стая. Большая стая Хейлов.

Снаружи поднялся ветер и сдул листья на лестницу. Те, цепляясь за каменные ступеньки, поползли вниз, подгоняемые сквозняком. У Дерека волоски встали дыбом от этого звука. Он оглянулся на вход и снова прислушался. Вокруг по-прежнему никого не было. Отсюда он не слышал даже напевающего охранника.

Дерек нахмурился, раздражаясь на себя за свою реакцию, подошел к стеллажам по правой стороне и начал проверять содержимое. Маленькие деревянные ящички, пустые шкатулки, фрагменты скелетов оборотней и разных сверхъестественных тварей, которые собирала мать, и стеклянные бутылки с какими-то непонятными и явно испортившимися настойками. Дерек дошел до сейфа, открыл его, подцепил пальцами несколько пустых желтых конвертов и закрыл толстую дверцу. Он окинул взглядом все хранилище и скривился.

Какого хрена он пришел? Здесь не могло быть ничего важного, ничего личного. Ничего, что ему действительно бы понадобилось в жизни.

Дерек стиснул кулаки и решительно направился к двери. Взгляд зацепился за валявшуюся возле противоположной стены деревянную шкатулку. Дерек не помнил, почему она там оказалась. Наверно, Скотт или его друзья сшибли с полки, когда прятались в хранилище.

Он остановился, раздумывая, и все же подобрал пустую шкатулку с треснувшей крышкой. Внутри ничего не было. Дерек крутанулся на месте, внимательно оглядывая пол, и почти сразу нашел то, что искал. Камень с выгравированным трискелионом лежал у ближайшей колонны в луже воды, накапавшей с потолка. Дерек присел на корточки, поднял камень и стряхнул с него капли.

Пожалуй, ничего ценнее он все равно здесь не нашел бы. Выпрямившись, Дерек еще раз осмотрел помещение и вышел, захлопнув решетку.

Больше в Бикон-Хиллз его ничто не держало.



– …потому что если ты снова взялся за свои глупые… Ладно, – закончила Брейден, поворачиваясь к заходящему в лофт Дереку. Она окинула его пристальным взглядом, затем отвернулась, продолжая прижимать телефон к уху. – Хорошо, спасибо, Мик! До связи!

– Все хорошо? – спросил Дерек, снимая куртку и бросая на подлокотник дивана, и сел рядом.

Брейден молчала какое-то время, будто бы не слышала вопроса. На ней была только майка, с выглядывающими из-под нее бретельками лифчика, и трусики. Брейден явно собиралась ложиться спать, не дожидаясь Дерека.

– Завтра я уезжаю.

Она подошла к кровати, достала из-под нее свою дорожную сумку и начала скидывать туда вещи: зарядку от ноутбука и телефона, блокнот, лифчик, висящий на спинке кровати, майку. Дерек наблюдал за ее отточенными движениями, как загипнотизированный, но потом опомнился и встал.

– Завтра? Почему?

– Есть зацепка. Я должна проверить, – не отвлекаясь от своих сборов, бросила Брейден.

– Какая зацепка? – Дерек чувствовал себя нелепо и потерянно. От него никто никогда не уезжал. Кроме Лоры. И схожесть этих ситуаций била под дых намного сильнее любого удара. – Эй, Брейден!

Он развернул ее к себе лицом и заглянул в глаза. Брейден выглядела грустной, но в то же время уверенной. Как будто она приняла решение, которое совсем не нравилось, но отказаться от него ей нельзя.

– Пустынная Волчица оставила след. Неделю назад ее видели в Уолкер-Лейк.

– Ты уверена, что это она?

– Нет, – Брейден улыбнулась и пожала плечами. – Но я сдохну, если не проверю.

Она привстала на носочки и легко коснулась его губ своими, затем развернулась и закрыла сумку. Дерек толкнул ее на кровать и залез следом. Брейден перекатилась на спину, язвительно приподняла одну бровь и развела ноги шире, чтобы ему было удобней.

– Уолкер-Лейк – это в Неваде, да? – Дерек зачесал пальцами ее волосы назад и провел губами по одному из шрамов. Брейден выдохнула и отвернулась, открывая больший доступ к шее.

– Да.

– Ехать часов семь? – шепнул он, переключаясь на ключицы.

– Шесть, – ответила Брейден. – Но можно и меньше.

– Значит, выезжаем на рассвете?

Брейден замерла, а потом резко отпихнула Дерека, переворачивая его на спину, и уселась сверху. Ее волосы прикрыли вырез майки, и Дерек нарочито расстроенно цокнул языком, убрал густые темные пряди ей за спину и потянул лямки майки и лифчика вниз, позволяя упругой груди выпрыгнуть из тугого плена. Брейден смотрела на него так, будто видела впервые, и он сомневался, что причина была в его очевидном желании заняться сексом.

– Что значит «выезжаем»? – уточнила Брейден, завела руки за спину и расстегнула лифчик, затем стянула майку, не отрывая от Дерека цепкого взгляда.

– Сколько времени ты потратила на поиски этой Волчицы? – он прищурился и погладил ее бока и бедра. Крепкие мышцы и гладкая, практически бархатная кожа так и манили оставить метку. Только Дерек не спешил. – А все потому, что ты искала ее одна. Со мной будет проще.

– Я работаю одна, – Брейден перехватила руки Дерека и прижала к кровати рядом с его головой. – Это правило, выработанное путем проб и ошибок.

– Придется попробовать еще раз.

Брейден улыбнулась, наклонилась и поцеловала его. На этот раз поцелуй вышел долгий, тягучий и страстный. Она словно в нетерпении прокусывала его губы, язык, во рту почти не пропадал металлический привкус. Дерека никто никогда так не целовал. Это было ново, это заводило, будило внутри инстинкты. Он не выдержал, перехватил контроль и перевернул их обоих, снова оказываясь сверху. Спустился губами к груди, обхватил левый сосок и слегка стиснул его зубами. Брейден вскрикнула, выгнулась, практически втираясь в Дерека, сжала в кулаках футболку, которая все еще была на нем, и заставила ее снять.

Секс у них был классный. Дерек мог не сдерживаться и быть более грубым. Брейден громко стонала и всегда ловила его темп. Они могли трахаться часами, изредка прерываясь на физиологические нужды. Но в этот раз все закончилось довольно быстро. Дерек чувствовал удовлетворение Брейден, исходившее от нее волнами, и ощущал себя вымотанным.

Он завалился рядом на кровати и попытался выровнять дыхание. Брейден тихо рассмеялась, закрыв лицо руками.

– Что? – улыбаясь, спросил Дерек.

Ему нравился ее смех. Он часто ловил себя на том, что ищет в Брейден разные качества или привычки или цепляется за разные мелочи, составляющие ее образ, отмечает их, будто заносит в некий невидимый список достоинств, а на недостатки не обращает внимания. Это совсем было на него не похоже. Но Брейден с некоторых пор стала тем островком приятной стабильности, от которого Дерек пока не хотел отказываться.

– После твоего эволюционирования ты ведешь себя в постели, как дикарь, – фыркнула она. – Волчьи замашки настолько сильны, да?

Дерек перестал улыбаться и рывком перекатился на нее, вновь устраиваясь между ее бедер. Он позволил глазам загореться голубым и, не отрывая от Брейден взгляда, широко лизнул ее от пупка к груди, погладил бедра, сполз немного ниже и обвел языком тазовую косточку.

У Брейден снова сбилось дыхание, она вплела пальцы в его волосы, потянула за пряди вниз и закрыла глаза.

Просить дважды не пришлось.

К разговорам на тему его новой формы Дерек был еще не готов. Он знал точно, что все испортит, если попытается объяснить, что чувствует и как чувствует. Ему повезло, что Брейден оказалась не из тех, кто любил вносить ясность в отношения, потому что об этом Дерек тоже не горел желанием говорить. Он не думал, что делать со своей жизнью дальше и куда двигаться. Возвращаться в Южную Америку и искать Кору, налаживающую связи с одной из местных стай, или остаться в Штатах? Дерек впервые в жизни ощущал себя хозяином своей судьбы. От чувства свободы, проникшего в кровь, кружилась голова, а изнутри рвалась бешеная энергия.

Дерек не хотел потерять этот баланс и сорваться в пропасть обязанностей, привязанностей и отношений, поэтому старался не делать «резких движений» и ступать осторожно, продумывая каждый шаг и взвешивая каждое слово. Он старался заниматься тем, что у него всегда получалось лучше всего.

То есть трахаться.



В Уолкер-Лейк они приехали к полудню. Дерек припарковался у расположенного возле озера мотеля, оплатил ночь в одном из предлагаемых однокомнатных коттеджей и, прихватив из машины их Брейден вещи, направился внутрь. Домик им достался небольшой, в меру убитый и в меру грязный: большая двуспальная кровать с темно-серым постельным бельем и синим покрывалом, две тумбочки по обеим сторонам с треснувшим лаком, стол у окна и два стула, на одном из которых лежала пара полотенец.

Первым делом Дерек проверил наличие горячей воды в крошечной ванной, потому что в душ хотелось невыносимо. Им повезло – вода из крана текла теплая. Солнце пекло с самого раннего утра, а чем глубже на материк они забирались, тем выше становились отметки термометра в машине. Дерек даже думать не хотел, что бы он делал без климат-контроля. Хорошо, что хоть у мотеля было прохладно, благодаря находящемуся рядом озеру.

– Я сделала пару звонков. Сейчас мне нужно будет отъехать ненадолго, – сказала Брейден, входя в номер, и придирчиво огляделась. – Хм, тут миленько.

– Мне поехать с тобой?

– Нет. Сама справлюсь, – она потянулась, разминая мышцы спины, а ее кожаная куртка скрипнула. Брейден подошла к своей сумке, открыла ее и что-то оттуда достала. Дерек не рассмотрел, что именно, так как она быстро запихнула это в карман.

– Хорошо, – ответил он, отзеркаливая ее вымученную улыбку.

Брейден надела свой шлем и вышла, непроизвольно хлопнув дверью. Дерек закрыл глаза и досчитал до десяти, приводя мысли в порядок.

Да, не так он представлял себе их поездку.

Ночью все было хорошо: они потрахались, повозились и уснули. А вот с утра начался какой-то пиздец. Дерек даже не пытался назвать это иначе.

Сначала они чуть не разругались из-за мотоцикла. Дерек не видел смысла ехать на нем, потому что в его машине намного удобнее, а Брейден уперлась и отказывалась оставлять его на стоянке в Бикон-Хиллз. Прицепа у Дерека не оказалось, а заморачиваться с перевозкой не было времени. Брейден так смотрела на него, будто он предлагал отрубить ей руку. В итоге они решили, что Брейден поедет на мотоцикле, а Дерек – на машине, и «если что-то выйдет из строя, у них всегда будет запасной вариант». Это Дерека раздражало, но спорить он больше не стал. Во многом потому, что они никак не могли решить, по какой трассе ехать, и когда Брейден психанула, заявив, что Дерек может ехать по какой хочет и куда хочет, ему пришлось уступить. А после, когда его предположение, что дорога через заповедник до сих пор перекрыта из-за огромной аварии, случившейся накануне, подтвердилось, он сдержался, чтобы ничего не сказать. На объездной путь у них ушло лишних пятьдесят минут.

Теперь Дерек чувствовал себя эмоционально вымотанным и уставшим. Ему до зубовного скрежета хотелось освежиться, отлить, пожрать и вытянуться на кровати. И терять время попусту он не стал. Только шум мотоцикла Брейден стих вдали, Дерек разделся, взял со стула полотенце и отправился в ванную.

Теплая вода подействовала оживляюще. Убить всех вокруг больше не хотелось, но чувство голода только усилилось. Наскоро вытеревшись, Дерек натянул джинсы, чистую футболку, взял ключи от машины и домика, бумажник и мобильник и вышел на улицу, решив осмотреться. Пока они заплатили только за одну ночь, но кто знает, сколько времени им понадобится?

Вокруг было ни души. Только выжженные солнцем горы, песок и озеро в ста футах. Дерек прислушался, выясняя, сколько соседей поблизости, но услышал только одно сердцебиение в дальнем домике. Ну и в главном доме, естественно, находилась хозяйка со своим сыном. Тому вряд ли было больше семнадцати, поскольку из его комнаты на втором этаже доносился громкий металл, а на майке, в которую он был одет, когда Дерек заполнял документы, красовалась коала, требующая травки.

С озера дул сильный ветер, поднимал с земли крошечные песчинки и порывами бросал их в лицо. Дерек сощурился, добрался до машины и сел. Когда они въезжали в этот городишко, он не видел ни одного бара или хотя бы супермаркета. Живот громко заурчал, и Дерек завел машину, решив, доехать до ближайшей еды. Он скинул Брейден сообщение, но она не ответила, и прежнее раздражение начало возвращаться.

Меньше чем за пять минут Дерек проехал Уолкер-Лейк насквозь, но в единственном магазине, который попался ему на глаза, продавали камни. Сворачивать с Ветеранс Мемориал Хайвей Дерек не стал. Навигатор показывал в восьми милях следующий город. Он оказался побольше и оживленнее, но унылые низкие дома нагоняли тоску. Зато практически сразу Дерек наткнулся на пиццерию.

Брейден позвонила, когда он доедал равиоли и ждал свой куриный сэндвич. Готовили здесь сносно, и Дерек подумывал заказать с собой большую пиццу, чтобы перекусить вечером, раз в их дыре такая проблема с продуктами.

– Дерек, ты где?

– В пиццерии рядом с заправкой, – ответил он, прожевав, и глотнул холодного чая.

– В Уолкер-Лейк? – удивилась Брейден.

– Нет. В Хоторне.

– О, я неподалеку! Сейчас приеду.

– О’кей.

Дерек сбросил вызов, отставил пустую тарелку в сторону и улыбнулся симпатичной официантке, которая принесла его сэндвич. Она кокетливо опустила глаза, забрала тарелку и приборы и ушла, ненавязчиво покачивая бедрами. Дерек облизнул губы, провожая ее взглядом, и принялся за сэндвич. При других обстоятельствах он, возможно, за ней бы приударил, и они точно не стали бы скучать в этой дыре. Сейчас же Дереку это не требовалось.

Расправившись с сэндвичем, он почувствовал насыщение и расслабленно откинулся на спинку диванчика. С его места хорошо просматривались и вход, и парковка. Дерек смотрел в окно, ожидая появления Брейден, и думал об этой Пустынной Волчице, которую она столько времени искала. Пустынными волками обычно называли койотов, и если это на самом деле так, то Дерек не особенно горел желанием действительно ее найти. От койотов всегда сплошные проблемы. Мать ненавидела койотов, и неудивительно, что она забрала у Питера воспоминания о матери Малии.

На парковку въехал блестящий на солнце мотоцикл, и Дерек сбился с мысли. Брейден не выглядела довольной. Она решительно направилась к дверям пиццерии, больше чем обычно размахивая шлемом.

Дерек махнул ей рукой, когда Брейден вошла, а официантка, наверняка еще надеявшаяся на что-то, приуныла.

– Потом заправимся, – вместо приветствия сказала Брейден, села напротив и положила рядом с собой шлем. Затем оглянулась и жестом подозвала официантку. – Большой кофе и, – она прищурилась, разглядывая специальные предложения над стойкой, – вон тот сэндвич с цыпленком.

Дерек тихо хмыкнул, наблюдая, как девушка, стремительно краснея, записывает в своем блокнотике заказ, затем убирает пустую тарелку Дерека и, старательно избегая его взгляда, сбегает.

– Мне нужно, чтобы ты взглянул на одно место. – Брейден будто ничего не видела. – Мне кажется, она была там.

– Хочешь, чтобы я взял след? – приподняв брови, спросил Дерек.

– Это сложно?

– Если она была там недавно и запах можно проследить, то – нет.

Брейден нахмурилась и резко ударила кулаком по столу. Баночки для перца и соли жалобно звякнули, а все посетители повернулись к ним. Дерек пристально посмотрел на каждого, и любопытства у них сразу поубавилось.

– Черт! Я не уверена. Эта неуловимая сука у меня как кость в горле. Как она умудряется все время так искусно заметать следы? – Брейден пытливо уставилась на Дерека.

Тот пожал плечами.

– Койоты хитрые твари. Их сложно поймать.

– Сложнее волка? – Брейден насмешливо улыбнулась, желая поддеть. Она часто так делала. Говорила какую-нибудь колкость или проезжалась по его способностям. Дерек знал, что она не серьезно, но шутка уже порядком затянулась, перестав быть смешной.

– У койотов сильная магия. Они отличаются от других видов оборотней. Если койот не хочет, чтобы его поймали, он сделает для этого все. Даже бросит своих. В отличие от волков. Поэтому – да, койота поймать сложнее волка.

Брейден снова нахмурилась и отвернулась. Дерек видел, что ее задел его ответ, но подыгрывать в этот раз совершенно не хотелось.

– Эй! Можно побыстрее? – раздраженно крикнула она официантке, ставящей на поднос ее заказ.

Дерек опустил глаза, разглядывая края стола, и едва заметно улыбнулся.

– Ты чего? – грубым тоном спросила Брейден, заметив его реакцию.

– Ты очень сексуальная, когда злишься, – почти не соврал Дерек. Этот избитый прием работал всегда безотказно. Ни разу не было осечек. Девушка сбивалась со своего воинственного настроя, а во взгляде появлялся интерес.

Так произошло и сейчас. Брейден пренебрежительно скривилась, делая вид, что ее это совсем не зацепило, а Дерек – придурок, но лицо и запах выдали истинные эмоции.

Она ничего не ответила и взяла свой сэндвич, делая большой укус, а Дерек наблюдал за ней и думал, как хорошо было бы окунуться в озеро возле их домика и пробежаться по берегу волком, ощущая лапами слегка влажную землю или камни – в зависимости от места. Можно было бы взбежать на гору ночью под ласковым светом неполной луны и повыть, рассказывая всем в округе о своей свободе.

Брейден вытерла губы салфеткой, допила кофе и встала, кивком указывая в сторону выхода. Дерек выплыл из своих мыслей, как из прохладной воды в жаркий, душный день. Он оставил щедрые чаевые и вышел из пиццерии, так и не купив пиццу с собой. Кто знает, насколько затянется осмотр?



За окном стояла глубокая ночь, когда Дерек проснулся. Он не знал, что его разбудило. Брейден спала, отвернувшись и свернувшись комочком, а поблизости совершенно точно не было никакой опасности. Уолкер-Лейк производил впечатление самого тихого и спокойного городка во всех Штатах. И Дерек так бы и решил, не привези его Брейден к дому на окраине, ближе к горам.

Перед глазами до сих пор стоял тот полузаброшенный дом с проломившейся крышей и со следами еще не выцветшей крови на стенах, на полу и на окнах, которые никто не потрудился даже отмыть. Брейден сказала, что здесь произошло убийство. Найденный труп так и не опознали. По базе его не смогли пробить, а в полицию о пропаже человека никто не обращался. Что было совсем не удивительно.

Дерек приблизительно представлял, в каком состоянии нашли тело: растерзанное то ли животным, то ли каким-то психопатом, с глубокими следами от когтей и множественными ножевыми ранениями. Ярость убийцы была настолько неуправляема, что Дереку даже не пришлось принюхиваться, скорее даже наоборот. Эмоциями и запахом пропиталось все в доме. И этот след уводил на запад, в горы. Обратно в Калифорнию. Та как будто не желала отпускать Дерека.

Брейден излазила весь дом в поисках новой зацепки, осмотрела каждый угол, но сама она точно ничего бы не нашла. Когда они уже собирались уходить, Дерек уловил слабый запах возле низкого двухступенчатого крыльца. Он присел на корточки и внимательно осмотрел землю с редкими пучками блеклой зеленой травы. Запах усилился, а значит, источник был где-то рядом. Дерек провел рукой по земле, сминая траву, ощущая мелкие камушки, и ухмыльнулся, нащупав маленький кусочек деревяшки.

– Что это? – Брейден подошла к нему ближе и настороженно прищурилась, пытаясь разглядеть то, что он держал на раскрытой ладони.

– Это голова, – с улыбкой ответил Дерек и повернул деревяшку так, чтобы были видны морда и уши. – Голова волка.

– И что в ней такого особенного? – хмуро спросила Брейден. Дерек удивленно на нее посмотрел – что особенного? Она сейчас над ним издевается?

– Это голова от фигурки волка, сделанного из сердцевины секвойи.

– Как ты это понял? Секвойя же не пахнет.

Дерек едва удержался, чтобы не закатить глаза. Брейден иногда напоминала ему Скотта, и вряд ли она обрадовалась бы этому сравнению, если узнала. Порой она могла утереть нос Дитону в своих познаниях сверхъестественного мира, порой же не знала самых азов.

– Ваше обоняние не способно уловить этот запах. Но для нас это как… – он задумался, пытаясь подобрать правильную аналогию. – Как морской бриз – ни с чем не спутать. Запах очень запоминающийся. К тому же секвойя отличный магический проводник. И кто-то очень злился, обезглавив этого волка.

Брейден задумчиво улыбнулась, кивнула Дереку, сообразив, к чему он клонит, и забрала голову с его ладони. Она ее повертела, понюхала и запихнула в карман куртки.

– Значит, возвращаемся в Калифорнию. Соскучился по родному штату?

Дерек поджал губы и мученически вздохнул. Что-то он подустал от этого места. Тут явно орудовал оборотень, скорее всего, койот. Они обладали специфическим запахом. Даже Малия, хотя она была всего лишь полукровкой. Дерек обычно старался не оставаться с ней в одном помещении дольше, чем того требовала ситуация.

– У тебя есть мысли, куда она могла податься? – спросил он, на корню убивая игривое настроение Брейден. Та моментально становилась серьезной, всякий раз, когда он так делал.

– Мне нужно добраться до ноута и проверить. Но кое-какая идея есть.

Перед отъездом они снова обошли дом, но больше ничего стоящего не обнаружили. Полиция здесь отлично потопталась, и если что-то важное и было, то теперь от этого не осталось ни следа.

По пути к мотелю Дерек заехал в «Пепперс Плейс», набрал еды на вынос, чтобы перекусить. На часах было почти семь вечера, и он здорово проголодался. Брейден же поехала вперед, скорее проверять свои варианты. Дерек не возражал. Он поймал себя на мысли, что такое положение вещей его вполне устраивает.

Вечером они поели, обсудили маршрут, занялись сексом и легли спать. А теперь Дерек не мог сомкнуть глаз. Он лежал минут сорок, разглядывая потолок, потом потянулся к сумке и раскрыл боковой карман и вытащил каменный трискелион, который прихватил с собой из хранилища.

Сколько Дерек себя помнил, этот камень всегда оставался холодным. Он не забирал тепло, как долго бы его не держали в огне. Дерек вспомнил, как однажды распсиховался и швырнул тупой, не помогающий ему сконцентрироваться камень в камин, а вошедшая не вовремя Лора увидела, что он сделал, наорала и заставила лезть за ним. Дерек был так зол, что готов был схватить камень рукой, но здравый смысл все же возобладал. С помощью палки Дерек выкатил его на пол и потрогал пальцами, проверяя насколько камень нагрелся. Но тот был совершенно холодным. Как лед.

Сейчас Дерек повертел его в руках, обвел спиральки трискелиона пальцем и заметил, что камень теплый.

– Что за черт? – тихо выругался Дерек, положил его на кровать и вытер вмиг вспотевшие ладони об одеяло.

Брейден во сне вздохнула, перевернулась и задела голой рукой камень. Ее глаза тут же широко раскрылись, и она быстро села, подслеповато всматриваясь в то, что лежало на одеяле.

– Что это? – в ее голосе слышалась хрипотца, лицо немного опухло со сна, а глаза скорее были закрыты, чем открыты.

– Камень. Мама учила меня и Лору контролю с его помощью, – осторожно подбирая слова, ответил Дерек. Интуитивно он понял, что не нужно говорить про камень больше. Только вот Дерек все равно больше ничего про него не знал.

– Какого хрена ты его достал? У тебя проблемы с контролем?

– Не спалось.

Брейден молча уставилась на него, и по ее виду легко можно было понять, что она принимает решение – убить Дерека или нет. Она выглядела забавной и опасной, и еще неделю назад Дерек отреагировал бы на такой ее вид, притянул к себе, поцеловал и начал с ней дурачиться. Но сейчас он даже думать не хотел о сексе.

– Это все очень мило, но не мог бы ты держать этот булыжник подальше от меня, когда я сплю? – раздраженно попросила Брейден, снова укладываясь на подушку и отворачиваясь от Дерека. – Я подумала, что это чья-то пушка, черт возьми.

– Пушка? Почему?

– Потому что он твердый и холодный! – недовольно пояснила она и затихла.

Дерек взял камень в руки. Казалось, тот стал еще теплее. Он явно не был холодным. Дерек ощущал исходящее от него тепло. Приятное, немного будоражащее тепло. От него появлялось необычное предвкушение, желание сделать что-то, пойти куда-то и что-то получить.

– Он холодный? – спросил Дерек у Брейден, но та не ответила. Ее дыхание снова выровнялось, а сердцебиение замедлилось.

Дерек лег на бок, повернувшись к ней спиной, и сжал камень в ладони, прислушиваясь к себе. Инстинкты молчали, словно кто-то могущественный выключил их, щелкнув тумблером, но это его мало волновало. Впервые в жизни все его внимание было сосредоточено на камне.

– Альфа, бета, омега, – медленно прошептал Дерек, вкладывая в эти простые слова все свои мысли, надежды и эмоции, едва заметно улыбнулся и беззвучно повторил: – Альфа, бета, омега.

В следующее мгновение его глаза закрылись, и он провалился в глубокий, спокойный сон.