Actions

Work Header

Кордебалет Капитана Америки

Work Text:

— Стив, ну ведь было что-то? — спрашивает Баки, должно быть, десятый раз за день.

Он сидит на подоконнике, болтая в воздухе одной ногой, и курит в форточку. Стив поднимает голову от планшета, Баки ловит его взгляд, усмехается, запрокидывает голову, сложив губы буквой «О» — и выпускает вверх колечко дыма. Красуется, паршивец.

— Было же? — повторяет, настойчиво, и Стив думает: ну надо же, столько лет прошло, а доводить его до белого каления Баки так и не разучился. Всегда танцевал, как Джордж Сноуден, стрелял, как Фрэнсис Пегамагабо, и бесил, как никто другой.

Стив вздыхает.

— Бак, пожалуйста. Я не хочу об этом говорить.

— Что, так плохо было? — вскидывает Баки бровь. — Стиви, мы же всегда всем делились. Я даже рассказал тебе про Кэтти, ну, ту девчонку, с которой у меня не встал — вот это было унизительно, она растрепала всем подружкам, и потом со мной два месяца…

—.Никто не ходил на свидания, помню, — заканчивает Стив и пожимает плечами. — Извини, но я правда не хочу говорить об этом.

Баки фыркает и отворачивается к окну — Стив почти неосознанно оглаживает взглядом темнеющий против света силуэт и возвращается к рисунку.

— Не понимаю, в чём твоя проблема, — заводит Баки снова, докурив сигарету до фильтра. — Уилсону ты, значит, рассказал, а мне — не можешь.

Стив ломает грифель карандаша и мысленно проклинает всё на свете. Это продолжается уже три дня, Баки берёт его измором с того треклятого момента, как Сэм неудачно пошутил о постельных приключениях Капитана Америки в кордебалете. Баки вскинулся, посмотрел — внимательно, с нехорошим прищуром, так, что Стив в момент понял: дело плохо, — и протянул: «Стив Роджерс, полон сюрпризов».

— Я не говорил ему, — возражает Стив, — ничего конкретного. Сэм как-то спросил, когда я последний раз был с женщиной, я ответил, что в сорок третьем. Он сам сделал выводы.

Баки выбрасывает окурок в форточку и смотрит так, что у Стива теплеют щёки — господи, думает он, было бы, с чего краснеть.

— Ты же в курсе, что я вообще не знал, что у тебя кто-то был, а, Стив?

— Не то, что я хотел с тобой обсуждать, — Стив тут же жалеет об этих словах: Баки обиженно сверкает глазами и поджимает губы. — Да и времени у нас не было на такие разговоры, — гораздо мягче добавляет он.

Баки хмыкает:

— Как же. Сколько раз ребята сушили у костра ботинки и травили пошлые истории, а ты отмалчивался?

— Потому что не считаю, что о таких вещах нужно говорить публично.

— Со мной обсуждать эту тему ты тоже не хотел, значит? И не хочешь, — Баки берёт зажигалку, рассеянно вертит в руках, и Стив не может понять, почему его это так задевает.

— Баки, — начинает он, но слова не идут.

— Ладно, — тянет Баки, — Хорошо. Значит, всё-таки какая-то девчонка из танцовщиц. Или Картер? — он бросает оценивающий взгляд на Стива, замечает, разумеется, и горящие щёки, и красные кончики ушей. — Нет, с Картер ты бы не позволил себе между делом перепихнуться.

— Баки! — протестует Стив. Ну что за невозможный человек. — Давай закроем тему, ладно?

Баки качает головой и вытягивает из пачки ещё одну сигарету, щёлкает зажигалкой, затягивается.

— Ну уж нет. Мне интересно, ты сам её выбрал, или она тебя? Бьюсь об заклад, что она. Они же на тебя пачками вешались. Ты сводил её куда-нибудь, а потом отвел к себе? Или она подошла к тебе после шоу и поцеловала, а тебя это застало тебя врасплох, ты же раньше никогда…

— Хватит! — Стив с силой опустил планшет на стол и поднялся. — Это уже слишком.

— Не злись, — зрачки у Баки огромные, почти во всю радужку. У Стива пересыхает в горле, и он запрещает себе думать, почему. — Мне просто интересно.

— Далась тебе эта история.

— Давай так, — предлагает Баки и улыбается той своей улыбкой, которая совсем не касается глаз. — Ты мне всё расскажешь, и мы больше никогда об этом не вспомним. По рукам?

— Господи, — Стив сжимает переносицу и садится обратно в кресло. Он не знает, почему не уходит и продолжает разговор. — Что именно ты хочешь знать?

— Всё. Ну так, ты её поцеловал или она тебя?

— Она — меня, — говорит Стив с непонятным ему самому вызовом. — После шоу, ты правильно угадал.

— Опиши её? — Баки машет рукой. — Давай, что я из тебя всё клещами тяну?

Стив делает пару глубоких вдохов.

— Её звали Мэгги. Тёмные волосы, синие глаза, такая… бойкая. Всех строила по струнке, а если кто-то из парней начинал приставать, и вмазать могла. Единственная заметила, как много еды мне нужно из-за сыворотки и всё время что-то для меня таскала.

— Да, у тебя есть типаж, — смеётся Баки.

Ты даже не представляешь, думает Стив, едва удерживаясь, чтобы не сказать это вслух.

Когда-то давно, до войны, он всё время рисовал Баки: изгиб губ, разрез глаз, наклон головы, гордую осанку. Знал его образ наизусть, мог бы воспроизвести на бумаге каждую чёрточку даже с закрытыми глазами. Стиву потребовалось немало времени, чтобы понять, что так не смотрят на друзей. И на моделей для рисования — тоже не смотрят. Когда он наконец понял, почему хранит лучшего друга вплавленным в сердце безо всяких фотокарточек, каждую деталь, было уже поздно: они оба ушли на войну.

Не то, чтобы до этого у него был шанс, конечно.

— Продолжай, — торопит Баки. И Стив продолжает.

— Я всегда сидел в гримёрной до темноты. Так было проще. Меньше внимания. Она дождалась, пока все разошлись по домам, зашла ко мне, как и много раз до этого, поставила передо мной сетку апельсинов, а потом — поцеловала, — Стив прикрывает глаза. — Я ответил.

— Неужели разложил её прямо в гримёрке на столе? Ну, Стив.

Не на столе. У стены, напротив зеркала. Они не разговаривали, Мэгги молча расстегнула на нём рубашку, расстегнула застёжки своей кружевной блузки и сама положила его ладони себе на грудь: маленькую, упругую, с твёрдыми сосками, прикрытую тонкой тканью шёлковой сорочки — Стив послушно огладил груди руками, поцеловал приоткрытые губы — уже сам. Она всё взяла на себя: щёлкнула пряжкой ремня, запустила маленькую, нежную руку в брюки, сжала пальцы на члене. Мэгги ласкала Стива до тех пор, пока он наконец не сорвался, не прижал её к стене, не провёл руками вверх по бёдрам, задирая юбку — тогда она обхватила его ногами, раскрываясь, принимая в себя глубоко, до конца, с глухим, низким стоном. В какой-то момент Стив поймал в отражении свой шальной взгляд, увидел темноволосый затылок и так ярко представил, как и с кем это могло бы у него быть, что всё полетело к чертям.

Если подумать, он сам был виноват: смотрел на неё всё время, зарисовывал в блокнот, когда выдавалась свободная минутка. Уж очень красивые у Мэгги были губы — изогнутые монгольским луком, и такие притягательные глаза — серые с синим, точно штормовое море.

Совсем как у Баки.

— Не на столе, — говорит Стив. — У стены. Сначала она меня — ртом. Потом я её — по-настоящему.

Баки присвистывает.

— Горячая попалась дамочка, да? И часто вы потом повторяли?

Ему делается дурно, когда он понимает, что возбужден.

— Ни разу, — Стив открывает глаза и сталкивается взглядом с Баки.

— Почему?

Стиву срочно нужно уйти: он не может дышать, задыхается от стыда. Он поднимается на ноги и спешно идёт к выходу. Баки догоняет его и ловит за предплечье, пытается развернуть к себе, но Стив упрямо застывает лицом к двери, вцепившись в ручку.

— Стив, — зовёт Баки то ли испуганно, то ли виновато. — Ты что? Она кому-то разболтала? Была замужем? У тебя начались проблемы? Я не думал, что тебе настолько тяжело об этом говорить. Ну прости меня. Я дурак. Только обернись, пожалуйста.

Он стискивает кулаки, поворачивается и приваливается спиной к двери. Заставляет себя не отводить взгляд.

— Я назвал её другим именем, когда кончил. Странно было бы, если бы после этого она захотела продолжения.

Баки неуверенно приподнимает уголки губ.

— Знаешь, приятель, Мэгги, Пэгги — очень созвучные имена. Сказал бы, что ей послышалось, честное слово. Всему тебя надо учить.

Стив гасит смешок. В висках стучит, и он отчаянно ненавидит себя за то, что сейчас собирается сделать. Какая-то часть его кричит: не надо, остановись, идиот, сведи всё к шутке! Скажи: да, Бак, это ты виноват, тебя же рядом не было, чтобы дать мне совет. Но проблема заключается в том, что Стив никогда не умел убегать.

— А насколько по-твоему созвучно с Мэгги имя Баки?

Ну, вот и всё, думает он, и всё-таки смотрит в сторону, потому что совсем не хочет видеть, как Баки меняется в лице. А потом у Стива начинают дрожать руки. Баки молчит пару секунд и спрашивает тихим, натянутым голосом:

— Ты это сейчас серьёзно?

— Прости, — извиняется Стив, потому что это единственное, что он может сделать.

— Я тебя ещё раз спрашиваю, — повторяет Баки. — Ты. Это. Серьезно?

— Да! Я хотел тебя больше, чем любую девушку, доволен? Я же просил тебя не поднимать эту…

Баки грубо притягивает его к себе за шею и целует.

Что, думает Стив, что?

У Баки тёплые, мягкие губы, и немного колется щетина. Стива встряхивает, как при ударе током, и он протягивает руку, сгребает Баки за воротник и притягивает ближе. Когда они останавливаются, тяжело дыша, Стив открывает рот, но не может выдавить ни звука. Баки подаётся вперед и сталкивает их лбами, а потом тихо спрашивает:

— Похоже на то, как Мэгги тебя целовала?

— Лучше, — выдыхает Стив. — Гораздо лучше.

— А расскажи-ка мне поподробнее эту историю, — хитро улыбается Баки. — Готов поспорить, я многое делаю лучше, чем она.

И Стив рассказывает.