Actions

Work Header

Полынь

Work Text:

Коичи снится что он, как Икар, летит к солнцу и так же опаляет свои крылья. Жар охватывает тело, огонь разъедает кожу и тело. Коичи просыпается с криком ужаса и смотрит на дрожащие руки. Он проводит пятерней по волосам. Влажные. Он наскоро вытирает пот с лица одеялом и надевает спортивный костюм.
Глупо.
Кап.
Совсем не круто.
Кап-кап.
– Какого черта? – возмущается Коичи и пинает портфель. За стеной сестра стучит кулаком по стене: «5 утра, придурок!»
Он спускается вниз, завязывает шнурки и выбегает в рассветную дымку.
Коичи смотрит на сереющее небо перед собой, солнце застенчиво начинает освещать свои владения. Пара шагов, и он уже у канала. От воды несет водорослями и плесенью. Коичи бросает мелкую крошку, разрезая ею чернильную гладь воды. Круги похожи на мишень. Он целится в центр и мажет. И еще раз. И еще.
Да ну, сколько же можно промахиваться?!
– Коичи-кун?
«Коичи-кун» вздрагивает.
– Кишибе-сан?
Пять утра. Пять, мать их, утра. Какого черта именно этот человек? Разве не он вечно жалуется, что работает допоздна? А допоздна – это сколько?..
Мысль обрывается.
Кишибе Рохан садится рядом с Коичи и молчит. Мангака перебирает пальцами и стряхивает травинки на землю. Мокрая от утренней росы трава пятнами метит одежду и не желает отлипать от белых брюк.
Коичи ежится, ему холодно.
«Март – не июль, простыну еще», – думает мальчик. Он опирается на руки, чтобы подняться, но чужая ладонь накрывает его собственную, удерживая на месте.
«Ледяная, – невольно отмечает Коичи. – Ему ж тоже холодно. Вот и шли бы по домам, там теплый чай и душ, а не сидели бы рядом. Что ему надо? Вчерашние слова были достаточно понятными, что ж он меня держит?»
Коичи только сейчас замечает, как дрожит его рука под чужой ладонью. Он сжимает ее, сгребая в кулак траву с землей.
– Коичи-кун, мне, правда, очень жаль.
– Что вам жаль? Себя? Меня? Да с чего вы вообще взяли, что я к вам что-то испытываю? То есть, я понимаю, если бы мы встречались, как я с Юкако-сан, – голос дрогнул. Юкако сдалась пару недель назад. Нельзя заставить полюбить насильно. И переделать человека от начала и до конца тоже невозможно. Им с Юкако потребовался год, чтобы это понять и мирно разойтись. – Но ведь ничего нет. И не было. Не было ведь.
– А хотел бы? – тихо спрашивает Рохан и чуть сжимает ладонь. Коичи продолжает трястись. Уже не от холода, а от злости.
– Нет, спасибо. Вчера вы вполне отчетливо дали мне понять, что "отношения со школьником", – Коичи передразнивает вчерашние интонации, – вас не интересуют. Так почему я должен долбиться в стену? И, главное, зачем? Не хотите общаться – ваше право.
– Коичи-кун, вот ты умный парень, а услышал только то, что сам захотел.
Коичи хочет зло ответить, но молчит. Незачем.
У Рохана темные круги под глазами и слегка осунувшееся лицо. Тусклые золотые глаза изучают пыльную стену над городом, губы зло и недовольно кривятся. Он втягивает голову и обхватывает себя за плечи.
Из-за этого жеста, Коичи кажется, что они поменялись местами. Теперь Рохан похож на человека, которого Коичи вот уже несколько дней видит в зеркале по утрам. Сколько он носился с этим чувством? А как чуть не атаковал Рохана с помощью Echoes от нервного напряжения? Горечь жжет язык. Коичи кажется, что он объелся полыни и сейчас она полезет наружу.
Рохан встает. Поправляет одежду, кое-как счищает траву и уходит.
Коичи трет глаза и щеки и тоже уходит.
Весь день он вспоминает их разговор. То так, то эдак крутит слова, пробует их, сплевывает, связывает вместе и сразу же рвет на части. Глупости.
Кожа на ладони чешется и краснеет. Волдырей нет, но Коичи все равно идет в медпункт. Дежурная медсестра протирает его ладонь и мажет прозрачным гелем с запахом полыни. Коичи подносит ладонь к носу и вдыхает, давясь горечью.
Мама с сестрой не задают вопросов и оставляют тарелки с ужином под дверью.
Через неделю Коичи становится настолько паршиво и все равно, что он сам идет к дому Рохана.
Мангака тоже не выглядит цветущим. Коичи думает, что эта неделя вымотала не его одного, но маленький росток жалости давится на корню.
– Кишибе-сан, – Коичи кажется, что он не называл Рохана по имени уже целую вечность, но тот прерывает его.
– Коичи-кун, что ты тут делаешь?
«Действительно, что я здесь забыл?», – проносится в голове, но вслух он этого не произносит.
– Коичи-кун, когда ты закончишь учебу?
– В три.
– А школу окончишь?
– Через полтора года.
– Все, вопрос исчерпан. До свиданья.
Дверь с щелчком закрывается. Внутри тишина и стекающий по двери шорох.
Коичи смотрит на дверную ручку в пленке мази. Что-то не так. Он вытирает ее полой школьного пиджака и глупо смотрит на маслянистое пятно. Коичи царапает его ногтем, потому что сейчас это – самое важное в его жизни. Где-то под этим дурацким пятном находится ответ на его вопросы. Один на все.
Коичи отстранено и мельком думает, что надо бы потом застирать пятно, не хорошо идти в школу в грязной форме. А форму он снимет только через полтора года. Да, ровно через полтора года он окончит школу и снимет эту форму, которую вечно надо подгонять под его размеры.
Коичи прошибает током. Он тянется к липкой ручке и оказывается в светлой прихожей.
– Рохан-сенсей, ты – придурок! – кричит он куда-то вглубь дома.
– Кто бы говорил, – мангака сидит на шкафчике для обуви в метре от него и кисло улыбается.
Коичи нерешительно приближается, обнимает Рохана и утыкается ему в шею, вдыхая привычную горечь полыни.