Actions

Work Header

Снежные ангелы

Chapter Text

— Сломанный лифт — это дурной знак, Ива-чан, — с интонациями пророка вещал Ойкава, поднимаясь перед Ивайзуми.

— С каких пор ты веришь в знаки? — Задница Ойкавы закрывала обзор, и Ивайзуми не видел ничего, кроме его ног и куска лестницы. Это раздражало. Это и еще то, что у Ойкавы сумка оказалась меньше. Почему-то Ивайзуми думал, что Ойкава должен был приволочь половину гардероба — иначе он ничего не понимал в этой жизни.

— Все мы меняемся. — И Ивайзуми подавил желание устроить Ойкаве "тысячелетие боли" — просто чтобы двигался живее.

Пожарная лестница наконец закончилась и вывела на площадку с небольшой дверью. Они вывалились в коридор общежития, и Ойкава завертел головой, рассматривая обстановку.

— Здесь сороковая комната, нам в другой конец коридора. — Ивайзуми взвалил свою сумку поудобнее и обошел Ойкаву, который продолжал пялиться по сторонам.

— Нет в тебе романтики, Ива-чан, — вздохнул тот, и Ивайзуми чуть не споткнулся. Пустой, пропахший свежим ремонтом коридор спортивного общежития Тодая казался ему крайне неподходящим объектом для романтики.

А Ойкава продолжал вещать:

— Это начало новой жизни, этот коридор определит ближайшие пять лет... Эй, Ива-чан, подожди меня!

— Я хочу есть, — сказал Ивайзуми, не оборачиваясь — все равно Ойкава легко его нагнал. — И спать. Именно в таком порядке. Потом я готов думать о приметах, новой жизни и всяком таком.

— Какой же ты скучный.

— Зато ты веселый, некуда деваться.

Переругиваясь, они дошли до комнаты под номером "три". Дверь была приоткрыта — наверное, их сосед уже въехал. Вообще-то Ивайзуми пару раз задумывался, кто им попадется, но ненадолго — уже тогда они с Ойкавой решили поселиться вместе, а значит, личность соседа особого значения не имела. Если не получится сойтись — это будут его проблемы.

— Привет-привет, — пропел Ойкава, ловко обруливая Ивайзуми и распахивая дверь. А потом воцарилась тишина.

Ивайзуми глянул Ойкаве через плечо и понял, что крупно заблуждался насчет проблем с соседом. Посреди комнаты стоял Ушивака, на лице у него застыла неописуемая смесь недоумения, удивления и досады. И Ивайзуми почувствовал, как губы сами разъезжаются в ухмылке — все-таки приятно видеть, что они с Ойкавой по-прежнему раздражают Ушиваку.

— О нет, — сказал Ойкава и попытался попятиться, — о нет. А ведь я говорил, Ива-чан, говорил, что все это не к добру.

Ивайзуми сердито поддал ему коленом под зад и сам вошел внутрь.

— Что ты сразу паникуешь? Может, Ушиджима просто заблудился, — с напором проговорил Ивайзуми и посмотрел многозначительно.

— Нет, — сообщил Ушивака. А потом прищурился: — Покажите ваши карточки.

— Хочешь сказать, это мы заблудились? — недобро прищурился в ответ Ойкава и потряс своим ключом.

Ушивака посмотрел на него с отвращением.

— Так, — сказал Ивайзуми и кинул свою сумку у стены. — Так. — Он прошелся по комнате, тщательно обойдя Ушиваку, и выглянул в окно. Ничего, кроме зелени, не увидел, и почесал в затылке. — Предлагаю сходить поесть, а потом решить, что делать. Ушиджима идет с нами, — сказал Ивайзуми, когда Ойкава открыл было рот.

— Зачем с нами идет Ушивака-чан? — поинтересовался тот.

— Он с нами живет — если ты не заметил.

— Я заметил, Ива-чан, — кротко сказал Ойкава. А вот это было хреново — обычно Ойкава говорил с Ивайзуми таким тоном, когда видел надвигающуюся бурю.

Вряд ли Ушивака поступил в Тодай, чтобы стать политиком или, прости господи, дипломатом. Очевидно, что он здесь был по той же самой причине, что и Ивайзуми с Ойкавой. А это означало — им придется играть вместе. Если — Ивайзуми сглотнул кисловатый привкус — они смогут пробиться в основной состав. До этого они с Ойкавой как-то не задумывались о своих местах в команде. Почему-то казалось, что раз их пригласили на столь сказочных условиях — половина обучения за счет спортивной стипендии плюс зачисление на особых основаниях — то основной состав им гарантирован. Но сейчас, глядя на Ушиваку, Ивайзуми безуспешно боролся с волнами глухой иррациональной злости.

Спины коснулась ладонь, и Ивайзуми стиснул зубы, чтобы не сорваться. А через несколько долгих секунд прикосновение Ойкавы начало действовать — раздражение постепенно уходило, и Ивайзуми мотнул головой Ушиваке.

— Так ты идешь?

Тот чуть хмурился.

— Я не хочу есть...

— Значит, ты есть не будешь, — сухо сказал Ойкава и ткнул пальцем по направлению к выходу: — Вперед, Ушиджима. Некоторые люди за обедом разговаривают. А голодный Ива-чан хуже Годзиллы, поверь мне.

— Ты преувеличиваешь, — проворчал Ивайзуми.

Они вышли на уже знакомую пожарную лестницу. И теперь Ивайзуми предавался размышлениям, какое зрелище было хуже — вид задницы Ойкавы или вид макушки и плеч Ушиваки. На первом этаже он пришел к выводу, что и то, и другое — полный отстой.

Кафе, которое они приметили, когда шли к общежитию, забраковал Ушивака. Ивайзуми с Ойкавой так охренели, что молча пошли следом, гадая, куда он их притащит. Как оказалось — в такое же с виду кафе, совершенно неприметное с дороги. К тому же там было мало народу.

— Полный отстой, — прокомментировал Ойкава.

Ивайзуми был полностью с ним согласен, копаясь в меню.

— Итак, — откашлялся Ойкава, взял одиноко торчащую из держателя салфетку и стремительно превратил ее в ворох клочков. — Я нервничаю, — пояснил он изумленному Ушиваке.

— Почему?

— Потому что... — Ойкава рассматривал относительно большой клочок салфетки, даже хорошенько расправил его, Ивайзуми рассматривал меню, — потому что мы тут сидим, — он откашлялся, — разговариваем. Мне кофе, Ива-чан.

Ивайзуми продиктовал заказ подошедшей официантке, которая между делом втиснула в держатель пачку салфеток. Ойкава протянул руку, Ушивака ловко убрал салфетки на другой конец стола. Ивайзуми посмотрел на него с уважением.

— Ойкава, не позорь меня.

— Почему это только тебя?

— Ушиджиму можешь позорить, — разрешил Ивайзуми и ощутил непреодолимое желание тоже разодрать пару салфеток. Вместо этого он натянул рукава толстовки на кулаки и спрятал руки под стол. Чувствовал себя Ивайзуми на редкость по-идиотски. К тому же Ушивака раздражал. Причем всем, даже внешностью. Ивайзуми смотрел на гладко выбритую линию подбородка, крупные ладони — на указательном пальце, на самой фаланге, был тонкий шрам — и злился. Скорее бы принесли еду.

Когда Ойкава пнул его под столом, Ивайзуми вздрогнул и пришел в себя. Отвесил Ойкаве подзатыльник, вытянул ноги и постарался расслабиться.

— Одному проще с кем-нибудь поменяться, чем двоим, — сказал вдруг Ушивака. Он смотрел перед собой и казался уставшим. — Я займусь этим завтра, если вы не возражаете.

— Возражаем, — заявил Ойкава.

Принесли заказ, и Ивайзуми решил не вмешиваться. Ойкава отхлебнул кофе и одобрительно округлил глаза — ну все, теперь его отсюда за уши не оттащишь. Ушивака смотрел на зеленый чай непонимающе.

— Что? — защищаясь, сказал Ивайзуми. — Я просто однажды слышал, как ты говоришь, что предпочитаешь зеленый.

Тупо как получилось, Ивайзуми сделал заказ на автомате, он почти всегда заказывал на всю компанию и хорошо помнил предпочтения своих товарищей. Ушивака теперь смотрел на Ивайзуми так, будто у него на лбу появился третий глаз или вроде того. Ойкава делал вид, что изучает интерьер кафе, но было видно, что он пытается не ржать. Скотина. Ивайзуми от души пнул его под столом, и Ойкава злорадно захихикал.

— Так вот, Ушивака-чан.

— Ойкава...

— Ты тоже можешь придумать ему прозвище, — щедро разрешил Ивайзуми, а Ушивака нахмурился. — Вот, например, "придурок" — отличный вариант.

— Ива-чан, твой словарный запас такой убогий, что мне за тебя неловко перед Ушивакой-чан.

Ивайзуми показал вместо кулака вилку и наколол на нее кусок мяса.

— Поговори у меня.

— Так вот, Ушивака-чан, — повысил голос Ойкава. — Я ведь правильно понимаю, что ты собираешься играть в волейбол за университетскую команду?

— Кстати, — Ивайзуми прожевал мясо, — как так получилось? Везде писали, что тебя ждут Пантерс.

Ушивака устало потер переносицу и вздохнул.

— Это компромисс.

— Компромисс? Ушивака-чан знает слово "компромисс"? — Ойкава сделал вид, что не верит своим ушам. Впрочем, Ивайзуми мог его понять. Но послушать был интересно, поэтому он снова пнул Ойкаву под столом. — Молчу-молчу, Ива-чан.

— Мама не возражала против занятий волейболом, пока я учился в школе, — говорил Ушивака неохотно, как будто ему все это было не очень приятно. — Но она не хотела, чтобы я уходил в про. Точнее, — Ушивака взял зубочистку и начал ее вертеть в пальцах, и Ивайзуми убрал стаканчик с зубочистками к салфеткам, — она хотела, чтобы я поступил в престижный университет, получил престижную специальность...

Ивайзуми понял, что теряет контроль над ситуацией. Вообще-то это был Ушивака — соперник, даже враг, и редкостный придурок. Каждый раз, когда Ушивака открывал в их с Ойкавой сторону рот, его хотелось огреть чем-нибудь тяжелым и прикопать у реки. И теперь он рассказывает о себе всякие личные вещи, и от этого становилось не по себе. Конечно, они сами виноваты, что спросили, нечего было лезть — и вот теперь на Ушиваку не получалось смотреть по-прежнему. Ивайзуми насупился. Ойкава смотрел на него тонко и понимающе.

— В общем, мы договорились, что я получаю диплом и ухожу в про. А если получу травму, то смогу заняться не менее достойным делом.

— Твоя мама настроена пессимистично, — заметил Ойкава.

— Отец получил травму и ушел из волейбола, — отрешенно сказал Ушивака. — Наверное, она хотела, чтобы у меня было что-то еще.

На языке плясали десятки вопросов, и Ивайзуми торопливо сунул ложку с остатками риса в рот. А вот Ойкаву ничего не смущало.

— У твоего отца была другая фамилия? — прямо спросил он.

— Сорай Такаши, — ответил Ушивака и с сухим треском сломал зубочистку.

— Ясно, — сказал Ойкава таким тоном, как будто ему действительно все было ясно. — Так вот, — без перехода продолжил он, — раз нам все равно играть вместе, может быть, ммм, мудрее было бы попробовать немного сократить дистанцию и пожить вместе.

При последних словах у Ойкавы сделалось такое лицо, как будто он откусил лимон. "Пожить вместе" прозвучало крайне двусмысленно. Впрочем, чего еще можно было ожидать от Ойкавы.

— В любом случае, разъехаться мы всегда успеем, — проговорил Ивайзуми, а Ойкава прикрыл рукой глаза. Мда, получилось не лучше.

Но, похоже, Ушиваку ничего не смутило — а скорее всего, он просто не заметил двусмысленностей. Он задумчиво рассматривал обломки зубочистки, потом пожал плечами.

— Можно попробовать, — сказал он и обвел взглядом Ивайзуми с Ойкавой.

Хрюкающего от смеха Ойкаву пришлось выталкивать из-за стола.

— Я сказал что-то смешное? — поинтересовался Ушивака терпеливо.

Ивайзуми сделал рукой широкий жест, включавший в себя примерно половину мира, и пояснил:

— Получился не разговор, а какое-то сватовство, — и тоже фыркнул.

— Ушивака-чан не в моем вкусе, — твердо сказал Ойкава.

Ивайзуми с облегчением отвесил ему еще один подзатыльник.

— Поразительное самомнение. В душ ходим по очереди, — сразу очертил границы Ивайзуми, — убираемся тоже. Кто отлынивает, тот получает по наглой кудрявой роже.

— Я не кудрявый, — обиделся Ойкава.

— А уборка обязательна? — поинтересовался Ушивака с какой-то обреченностью.

— Хмм, — задумался Ивайзуми, — если будешь готовить и отвечать за холодильник, мы с Ойкавой будем убираться.

— Откуда ты знаешь, как готовит Ушивака-чан? — театральным шепотом поинтересовался Ойкава. — Вдруг он нас отравит?

Они вышли из кафе и теперь шагали по направлению к общежитию.

— Вот и посмотрим, — отмахнулся Ивайзуми.

— Я хорошо готовлю, — подал голос Ушивака.

— Значит, по рукам.

Вечером после суматохи с бумагами, первой тренировкой — даже не тренировкой, а скорее знакомством, первой лекцией, первой экскурсией, Ивайзуми лежал в полной темноте и слушал два дыхания. Одно знакомое — Ойкавы. И незнакомое — Ушиваки. Он мог бы собой гордиться, отлично поработал — затолкал неприязнь куда подальше, поспособствовал, хм, ну да — компромиссу, и вообще повел себя, как взрослый человек. В отличие от Ойкавы, который то и дело кидал в сторону Ушиваки какие-то шпильки.

Временами Ивайзуми думал, что Ойкава — его зеркало. Достаточно посмотреть, как он себя ведет, чтобы не делать точно так же. Ойкава с мелочными обидами, нетерпением к тем, кто ему не нравится, ревностью к чужим успехам как будто говорил: "Смотри, Ива-чан, и никогда так не делай". Ивайзуми и не делал.

Но сейчас он отчаянно злился — и да, можно было честно признаться — завидовал. Потому что Ушивака оказался единственным, кого взяли в основной состав сразу, без отбора. Опять. Опять он прошел туда, куда Ивайзуми отчаянно стремился. И даже тот факт, что Ушивака был диагональным, а Ивайзуми играл на позиции доигровщика, нихрена не успокаивал. Конечно, Ивайзуми будет всеми силами драться за место в составе, но сейчас ему было просто хреново.

— Ива-чан, — прошептал Ойкава. А через секунду скользнул к нему под одеяло — совсем как когда-то в детстве.

— Придурок, — прошептал Ивайзуми в ответ, — ты малышня, что ли, боишься спать один?

Ойкава захихикал, натягивая на них обоих одеяло, и оплел Ивайзуми всеми четырьмя конечностями.

— Это Ива-чан у нас малышня, — довольно сказал он.

Они немного повозились, и Ивайзуми сдался — обнял Ойкаву, прижимаясь к нему всем телом, и уткнулся носом в ключицу.

— У нас все получится, — прошептал Ойкава, и Ивайзуми обнял его покрепче.

— Ага, — отозвался он.

И плевать на Ушиваку.