Actions

Work Header

Я тебя знаю

Work Text:

- Ива-чан, еще раз спросишь, уверен ли я, и я сам тебя стукну! - пригрозил Ойкава, отбрасывая ни в чем не повинный диск. Давно пора собрать мозги в кучу и переписать все на внешний хард - пока Ивайзуми не утонул в записях волейбольных матчей.

Ойкава сидел, скрестив ноги, на полу, смотрел сердито, растрепанные волосы торчали почти перпендикулярно голове, а на мятой футболке выделялось оранжевым пятно апельсинового сока.

Такой родной.

Ивайзуми невольно улыбнулся. Он не сомневался в Ойкаве. А вот стоит ли себе позволять нечто подобное, он уверен не был.

С другой стороны, какого хрена. Они встречаются, все по согласию, и тут хорошо бы добавить, что оба совершеннолетние… но упс. По крайней мере, они ровесники, это тоже считается.

- Ива-чан!

- Вставай и раздевайся, - распорядился Ивайзуми, спиной опираясь на запертую дверь. Пусть на часах полдень, и дома больше никого, им с Ойкавой всегда так было комфортнее.

- Что, сейчас? - обалдело потряс головой Ойкава - и лихо, мальчишески ухмыльнулся. - Как скажешь, Ива-чан.

Сквозь приоткрытое окно сочился летний ветер, колыхая занавески. Ивайзуми бросил на них мимолетный взгляд - нет, с улицы не разобрать, что происходит внутри, - и сосредоточился на Ойкаве. Дразнить тот не стал, по-спортивному быстро скинул растянутые домашние штаны с трусами, взялся пальцами за край футболки, но Ивайзуми качнул головой:

- Оставь.

Ойкава отпустил ткань и неловко перемялся с ноги на ногу. Да, остаться совсем без одежды было бы не так смущающе. Тем более…

- А ты, Ива-чан?

Ивайзуми не ответил, рассматривая жесткие колечки темных волос и начавший увеличиваться член между крепких бедер. Впрочем, сегодня Ивайзуми больше интересовало другое.

Он неспешно оттолкнулся от двери и пошел вокруг Ойкавы, неторопливо, рассматривая каждую деталь: задравшуюся на пояснице футболку, острые лопатки, сведенные в напряжении, взволнованный и одновременно доверчивый взгляд, капельку смазки на кончике члена, светлые упругие ягодицы.

- Нам нужно стоп-слово, - Ивайзуми огладил левое полушарие, зная, что мозоли цепляются за нежную кожу. Ойкава вздрагивал от каждого кругового движения, и его член все сильнее увеличивался в размерах. - Я не хочу тебе навредить.

- Ммммм. Сейджо? - предложил Ойкава очень тихо и чуть прогнулся, пытаясь продлить ласку, когда Ивайзуми сделал шаг назад.

- Подойдет, - согласился он и сел на кровать. - Ложись на мои колени.

Ойкава вспыхнул - такое редкое зрелище, искреннее и откровенное смущение, подсвеченное июньским солнцем, и у Ивайзуми что-то сладко трепыхнулось под ребрами. Такой Ойкава не просто казался, он был беззащитным - и он был только его.

Но смущение никогда не мешало Ойкаве быть решительным, и он не заставил себя долго ждать - приблизился, окинул Ивайзуми неуверенным взглядом. Да, его домашние джинсы, пусть изношенные и мягкие, все равно неизбежно натрут Ойкаве кожу. И вообще удобно ему не будет.

Но ему будет хорошо. Это знали оба.

Ивайзуми подал руку, помог Ойкаве улечься в удобную позу - чтобы не сползал и не передавил себе ничего важного. А еще - чтобы мог держаться одной рукой за предплечье Ивайзуми, а другой - за его штанину, до боли стиснув пальцы. Ивайзуми почти испугался, что джинсы в руке Ойкавы разойдутся по шву.

Одежды жалко не было, но если Ойкава так нервничает, стоит ли вообще начинать?

- Расслабься, - очень серьезно посоветовал Ивайзуми, гладя каменную спину под тонким хлопком футболки. - Ты меня знаешь. Ты знаешь стоп-слово.

Ойкава кивнул. В процеженной летним настроением комнате тихий треск джинсов послышался еще отчетливей.

- И я тебя знаю, - не меняя ровного, уверенного тона, продолжил Ивайзуми, широко гладя спину и пока совсем не трогая обнаженные ягодицы. - Если я решу, что так лучше, я остановлюсь и без стоп-слова.

Теперь сжались пальцы на предплечье - и расслабились. Ойкава весь расслабился, разом, распластался на коленях Ивайзуми в ожидании. Подставился.

Глухое удовольствие, мягкими волнами омывавшее еще с начала разговора, плеснуло в вены кипятком, ожгло щеки, и член болезненно уперся в жесткие швы. Сквозь все слои одежды Ивайзуми чувствовал, как размеренно дышит Ойкава, прижимаясь боком к его паху.

- Хорошо, - разом охрипнув и даже не пытаясь скрывать, похвалил Ивайзуми и наконец-то позволил руке сползти с поясницы ниже.

Задница у Ойкавы была красивая: круглые упругие ягодицы, подтянутые, удобно ложащиеся в ладони. Ивайзуми любил во время подготовки развести их пошире, чтобы Ойкава прочувствовал, каким открытым становится в такие моменты. А недавно Ивайзуми решил поэкспериментировать и одновременно с толчком внутрь слегка шлепнул Ойкаву, хотя угол был неудобным, и шлепок получился смазанным, нелепо скользнув вдоль бедра.

Они уже были близки к оргазму: Ивайзуми рассчитывал, что в случае неудачи не сильно собьет Ойкаве настрой и тот не начнет ржать на всю комнату, как было однажды при попытке сказать пару пошлостей. Но реакция превзошла все его ожидания. В ответ на шлепок Ойкава забился, выгнулся, весь сжался внутри и кончил, увлекая Ивайзуми за собой. А потом посмотрел такими круглыми глазами без следа послеоргазменной дымки, что Ивайзуми сделал вид, будто ничего и не произошло.

Ни один оргазм, пусть и претендовавший на первую тройку лучших в жизни, не стоил Ойкавы.

Но хотя Ивайзуми вел себя как ни в чем не бывало, Ойкава слегка изменился. С новой тоскливой жадностью следил за руками Ивайзуми, откровенно залипал на его удары и стал отдавать ему почти все пасы.

Нетрудно было догадаться, что происходит. Ивайзуми уже начал составлять план, как вывести Ойкаву на откровенный разговор, не спугнув, но это не понадобилось. Ойкава умел справляться с собой - в один прекрасный день, сидя с Ивайзуми плечом к плечу за приставкой, вдруг поставил игру на паузу, развернулся всем корпусом и заговорил.

“Ива-чан, ты наверняка заметил, но меня штырит на твоих руках. Я не могу, это ужас что такое, я постоянно думаю о том разе, ты знаешь, и я бы правда этого хотел, ну, вот так, чтобы это сделал ты, потому что я тебе доверяю, и вообще, мы же вместе, и я очень хочу попробовать именно с тобой, вот”.

“Хорошо, - ни на секунду не задумываясь, согласился Ивайзуми тогда. И правда, Ойкаве понравилось, Ивайзуми понравилось… может, даже слишком сильно понравилось, но он все-таки еще не определился. И решил немного потянуть время - кажется, оно было нужно обоим: - Но давай так. Ты сейчас на нервах, не спорь. Успокойся, еще раз трезво все обдумай, и когда сможешь попросить, не тараторя сто слов в минуту, мы попробуем”.

Сегодня Ойкава смог.

Теплые ягодицы чуть подрагивали под пальцами, когда Ивайзуми обводил их подушечками - осторожно, невесомо, зная, что скорее щекочет. Не хотелось сразу переходить к главному, хотелось потянуть время, просмаковать момент, но больше всего - подготовить Ойкаву, подвести его к кульминации плавно, осторожно.

С Ойкавой всегда хотелось быть нежным, но сегодня - особенно.

И то, что Ойкава до сих пор молчал, лишь тяжело дыша и неритмично сжимая пальцы, значило, что Ивайзуми на правильном пути.

Постепенно они привыкали друг к другу - вот так. Ойкава немного раздвинул ноги, не пытаясь упираться ступнями в пол, чтобы не напрягаться, а Ивайзуми сел чуть поудобнее, чтобы теплая тяжесть Ойкавы не вредила кровотоку. Хотя в любом случае неизвестно, что под конец будет болеть сильнее: отшлепанная задница Ойкавы или отсиженные ноги Ивайзуми.

Если такие мысли лезут в голову, с положением они точно свыклись. Вот и Ойкава уже не просто лежит, а едва ощутимо ерзает в такт прикосновениям, а значит, можно сделать что-нибудь посерьезнее.

Что-нибудь, что уже давно хотелось.

Ивайзуми не замахивался, просто в какой-то момент оторвал руку от неспешных невесомых касаний и резко, пока еще не сильно, опустил ладонь на левую ягодицу.

Он специально не причинял особой боли, хотя звук и вышел звонким, разбившим негромкий ритм дыхания Ойкавы. Но в ответ на шлепок Ойкава дернулся, чуть не свалился и застонал.

Ивайзуми предвидел такую реакцию - перехватил удобнее, не дал упасть или изменить позу, и принялся растирать покрасневшее место удара с легким нажимом, превращая боль в жар.

Кожа под ладонью горела.

- Ива-чан, - тихо, обессиленно сказал Ойкава - и в этот момент Ивайзуми отчетливо осознал, что все. Ему отдались окончательно. Не просто тайному стыдному желанию - а ему, Ивайзуми, и возбуждает Ойкаву не столько сам процесс, а то, что делает это именно Ивайзуми.

Осознание пьянило, вело, звало - совершать безумные поступки, прямо сейчас разложить Ойкаву в постели и вставить до упора, заставить кричать. Но Ивайзуми взял себя в руки.

Хотя кричать он Ойкаву сегодня заставит.

Второй удар Ивайзуми нанес, почувствовав, что первый рассосался, превратился в кусочек жара под мягкой кожей. Второй удар был сильнее.

Ойкава не дергался больше, только застонал и еще шире развел ноги, почти съезжая с колен, снова вынуждая его придержать. Грудь у него сильно, очень равномерно вздымалась. Наверняка отсчитывает про себя ритм дыхания, чтобы не сбиваться, - с нежностью подумал Ивайзуми. А еще подумал, что так не пойдет.

Третий и четвертый удары пришлись четко на одно и то же место, на нежный участок, где ягодица переходила в бедро, а на пятом Ивайзуми сообразил, что и ему пора перестать считать.

Он наносил удары, варьируя силу, ни разу не вложив всю, чувствуя, как загорается под рукой каждый сантиметр кожи, как жар просачивается все глубже, расползается по телу Ойкавы - как дергаются мышцы у него на животе, как поджимаются пальцы ног, как твердый член болезненно трется об изношенные джинсы, пачкая их прозрачной смазкой - и как Ойкава держится за Ивайзуми, уткнувшись носом куда-то между боком и бедром, непрерывно постанывая - и подставляясь под каждый новый удар.

А Ивайзуми - держался за Ойкаву, его якорь в золотистой пелене эйфории, тот, ради которого Ивайзуми не смел себя отпускать и одновременно позволял себе то, что никогда бы не позволил с другим.

- Пожалуйста, Ива-чан, - взмолился Ойкава. - Я не выдержу больше, не могу, Ива-чан, я…

Другой бы подумал, что Ойкава просит остановиться.

Ивайзуми ударил - последний раз, вложив всю силу, - и Ойкаву выгнуло оргазмом в его руках.

Ивайзуми дождался, когда Ойкава успокоится - минут пять, наверное, а какая, впрочем, разница, если можно было запустить руки под футболку и обнимать вот такого мягкого, податливого Ойкаву. Его эйфория долго не продлилась: это Ивайзуми любил понежиться, а Ойкава быстро приходил в себя. Вот и сейчас его движения слишком скоро обрели привычную четкость, а мышцы - упругость. Ойкава с довольным вздохом, перешедшим в болезненное шипение пополам с улыбкой, повалил Ивайзуми на кровать и подтащил поближе к себе.

- Разденешься… Ива-чан! Ты что, не кончил? - и без дальнейших слов попытался сползти вниз, явно намереваясь взять член Ивайзуми в рот.

Обычно Ивайзуми не возражал бы, Ойкава после оргазма становился ласковый, как кошка, мог очень долго вылизывать и охотно глотал, но сегодня не хотелось.

- Оставь, - Ивайзуми подтянул Ойкаву обратно, уложил рядом и, скривившись, поправил член. Раздеваться не стал: как бы ни хотелось избавиться от выпачканных в сперме джинсов и заодно освободить член, тогда Ойкаву точно будет не удержать, а Ивайзуми хотел запомнить сегодняшние впечатления чистыми, без оттенков уже знакомых эмоций.

- Но Ива-чан! - возмутился Ойкава, садясь и морщась, но упрямо не принимая более удобной позы. - Какого хрена? Тебе не понравилось?

- Наоборот, - спокойно сказал Ивайзуми, снова укладывая Ойкаву обратно. - Лежи уже. Просто в следующий раз кончишь, когда я буду трахать твою покрасневшую задницу.

Ойкава понимающе - и благодарно улыбнулся. За то, что Ивайзуми не стал спрашивать, будет ли вообще следующий раз.

- Заметано, Ива-чан, - тепло и щекотно фыркнул в шею он. - Заметано.