Actions

Work Header

Солнечный луч

Chapter Text

Весной их отряд посетила Орихиме.

Выйдя утром из комнаты, Кенпачи вдохнул полной грудью, чихнул от попавшей в нос пыльцы и огляделся. С наступлением весны даже во дворе Одиннадцатого запели птички, зацвели цветочки, разлетались приставучие насекомые, столпились в кучку шинигами… Зачем-то.

Сначала Кенпачи понадеялся на драку, но, приглядевшись, заметил в центре толпы рыжую девку. Орихиме растерянно хлопала глазами и протягивала доблестным бойцам, выстроившимся полукругом, корзинку. Те смотрели в ответ настороженно, будто ждали нападения. Смех один, а не солдаты.

— Я их не сама готовила! — сказала Орихиме и неловко улыбнулась.

Арамаки Макизо был смелым воином, достойным Одиннадцатого, кто бы что ни говорил. Он протянул руку, вытащил из корзинки странную булку с дыркой в центре и осторожно откусил кусочек.

— Вкусно! — заявил он, не прекращая жевать. В следующую минуту доблестные бойцы, толкая друг друга и ругаясь, опустошили корзинку, расхватав все до последней булки, кто-то даже успел подраться. Орихиме сияла.

Что-то в этой идиллической картине смущало капитана Зараки. Возможно, тот факт, что бойцы не разбежались и не стали изображать бурную деятельность, когда он вышел на крыльцо.

— Что это? — спросил он у сидящего рядом Юмичики, неопределенным жестом указав в сторону пожирающих булки бойцов.

— Пончики, капитан. Популярное в Мире живых блюдо.

Кенпачи повел плечами, выпустил совсем немного реяцу.

— Иноуе Орихиме, — быстро исправился Юмичика. Он нежился в теплых весенних лучах, подставив лицо солнцу. Перышки на волосах забавно колыхались от ветра. — Ну, Куросаки, Уэко Мундо, Ванденрейх… Вы помните, капитан.

Да уж, помнил. Как такое веселье забыть.

— А здесь она что делает?

— Подрывает боевую дисциплину, — Юмичика даже глаза не потрудился открыть. — Гражданский из Руконгая на территории отряда Готей без разрешения свыше, ужас. Нарушение устава.

— Убедил, пусть остается, — ухмыльнулся Зараки и приземлился рядом. Юмичика, разумеется, обнаглел, но его можно было понять — в такой день совершенно не хотелось ничего делать, разве что сидеть на крыльце да цветочками любоваться.

У Орихиме на кимоно тоже были цветы, большие и розовые, как волосы Ячиру. От этого обступившие ее доблестные бойцы Одиннадцатого казались прожорливыми волосатыми пчелами. Кенпачи подумал, что тоже бы не отказался чего-нибудь сожрать, лучше — побольше, но вслух, конечно, не сказал.

 

— Принцесса, ты пришла, пришла! — Ячиру выскочила из-за спины Кенпачи и в два прыжка оказалась рядом с Орихиме, а потом повисла у той на шее. — Пойдем, я тебе все покажу. У нас есть пруд с рыбками, зверушки со щупальцами, смертельные ямы, Мацумото…

Орихиме улыбнулась с облегчением. Ячиру потащила ее куда-то, а Кенпачи и думать забыл о неожиданной гостье.

Не вспоминал он о ней примерно до вечера, пока ему любезно не напомнили.

— Ну, чего тебе? — сонно спросил он у дергающей его за рукав Ячиру. — Сказку?

— Уже темно, Принцесса не может возвращаться в Руконгай одна! — Ячиру испуганно выпучила глаза, замахала руками для убедительности. — Там монстры, маньяки и зубные феи!

Это, конечно, был аргумент. Кенпачи поднял весь отряд на построение.

— Нужен доброволец, — сказал он нестройному ряду. Бойцы, не отходя назад, вжали плечи и как будто уменьшились.

— Да не драться, салаги… — вздохнул Кенпачи, не скрывая разочарования. — Девку кто до Второго района проводит?

Бойцы переглянулись, в этот раз воодушевленно, а потом дружно шагнули вперед, Маки-Маки даже два раза. Такого единодушия в Одиннадцатом давно не наблюдалось.

— Нельзя всем отрядом-то идти, — задумчиво сказал стоящий по правую руку от Кенпачи Иккаку. — Устав, нарушение, все такое.

— Где вы этого понабрались, с Абараем, что ли, пили опять? — Кенпачи начинал раздражаться. — Ты с Юмичикой и останешься оборону держать, а мы пойдем.

Просто было очень скучно, а свежий вечерний воздух прогнал весь сон. Вот когда они почти всем отрядом прошлись по первым районам, пару раз заблудившись, снеся несколько заборов и перепугав всех собак, на душе стало веселее.

Орихиме шла рядом, бормоча слова благодарности и обещая в следующий раз принести целый торт лично капитану. Если у нее и были какие-то враги в Руконгае, то, увидев такую свиту, они наверняка решили переселиться куда подальше. В Уэко Мундо, например.

Эта мысль так позабавила Кенпачи, что он даже забыл спросить «какой еще, к черту, следующий раз?».

***

Иккаку задумчиво почесал лысый затылок, разглядывая пальцы на босых ногах, потом снова повернулся к Орихиме.

— То есть, они дерутся только руками и… в мягких перчатках? — спросил он, хмурясь. — Нахера?

Поджавшая ноги Орихиме сидела рядом на полу и следила за тренировкой, не отрываясь, разве что иногда пихала в рот конфетки из маленького ведерка.

— Чтобы… — она всерьез задумалась. — Чтобы сложнее было ранить соперника.

На щеках Орихиме проступил румянец, будто она засмущалась своей неосведомленности и пожалела, что вообще решила рассказать о боевых искусствах из Мира живых. Иккаку, впрочем, ответ явно удовлетворил.

— Так сложнее кого-то убить, ясно. И интереснее, — он довольно оскалился. — На завтрашней тренировке попробуем.

Сегодня бойцы уже были не способны ничего пробовать, они только потирали ушибы и устало опирались на стены додзе. Один Маки-Маки неожиданно загорелся жаждой боя и с завидным упрямством искал себе новых партнеров для спарринга. Кенпачи даже подумывал послать к нему Иккаку, который явно заболтался с девкой. Та сидела между ним и Юмичикой, а Ячиру расположилась у нее на коленях и иногда запускала руку в ведерко.

Что девка вообще тут опять делает? Прогнать бы, да лень.

— Ой, — сказала Орихиме, заметив его взгляд и не донеся конфетку до рта. — Простите, я такая невежливая! Возьмите, пожалуйста!

Она протянула ему полосатое ведерко, полное странных бесформенных конфет. Кенпачи зачерпнул в горсть и отправил в рот кучей. Конфеты оказались соленые, на вкус напоминающие бумагу.

— Гадость.

— Я не сама готовила, — снова заявила Орихиме, словно для нее это было принципиально важно. Кажется, она совсем не обиделась, разве что улыбнулась смущенно. — Попкорн Урахара-сан прислал, он часто мне всякие вкусности передает.

— Как это он расщедрился? — с усмешкой спросил Иккаку, явно не гнушаясь подслушивать чужой разговор.

Орихиме пожала плечами.

— Наверное, до сих пор винит себя в том, что я умерла. И что меча до сих пор нет.

Кенпачи потянулся, скидывая дрему. Он раньше не задумывался, почему девка живет в Руконгае, с такой-то духовной силой да со своим послужным списком. Шла бы в Академию да в Четвертый потом, с руками бы оторвали. Шастает сюда — ладно, не жалко, и бойцы при ней дерутся лучше, выпендрежники. Но совсем почему не переезжает?

— Я умерла, и сила пропала, — ответила Орихиме с грустной улыбкой. Она говорила о своей смерти так, как говорят о смерти только глупые люди или те, которые искренне верят в Рай. — Сейчас она восстанавливается, но занпакто так и не появился. Урахара-сан думает, дело в том, что он отправлял меня в Общество душ, когда я была живой, и где-то напутал... Но это ничего, мне нравится в Руконгае! Я там быстрее встречу друзей, когда они меня догонят.

Кенпачи прищурился — Орихиме, задумчиво заправляющая прядь волос за ухо, сейчас казалась ему старше, чем в день их первой встречи, когда ее без сознания притащил на плече Маки-Маки. Или она действительно стала старше, сколько ж времени прошло с тех пор.

— То-то ты к нам таскаешься. Проблемы с мечом — добро пожаловать в Одиннадцатый, — развеселился Кенпачи. Иккаку словно окаменел, не отрывая замерший взгляд от тренирующихся, а Юмичика вдруг очень увлекся разглядыванием своих ногтей.

Зато Орихиме приободрилась, прижала к себе покрепче клюющую носом девочку.

— Не хочу провожать Принцессу… — сонно пробормотала Ячиру. — Пусть Принцесса ночует у нас, она мне сказку обещала.

— Это нарушение… — хором начали Иккаку и Юмичика, но Кенпачи махнул на них рукой.

— Пусть остается, места всем хватит, — сказал он и добавил серьезно: — Особенно если вашу парочку в наряд отправить.

Раздались возмущенные вопли и один радостный — Ячиру, которая позабыла, что совсем недавно засыпала. Кенпачи усмехнулся, расслышав сквозь этот гвалт тихое «спасибо», и встал, чтобы погонять бойцов напоследок.

Утром весь Готей только и говорил о том, что у капитана Зараки ночевала женщина из Руконгая. Хоть какое-то веселье в этом болоте.