Actions

Work Header

Мы принимаем бой

Chapter Text

Шериф Стилински мрачно смотрел на распростертое на земле тело. Девушку ранние бегуны-спортсмены нашли около часа назад в кустах у дороги. Запекшаяся кровь из разорванного горла отчетливо темнела на бледной, словно бумажной, коже, выражение дикого ужаса на искаженном лице и в застывших глазах вынуждало отвернуться, но шериф не отводил взгляд.

– Я закончил, – поднял голову криминалист. – Время смерти – около двух часов назад. Истекла кровью. Видимо, не здесь, поскольку следов борьбы и крови поблизости не обнаружили…

Стилински присел рядом с девушкой и коснулся пальцами ее век, закрывая глаза.

– И снова эти отметины, – сказал рядом криминалист. – На краю раны, смотрите.

Шериф и сам видел. Тот, кто разрывал горло, не довел дело до конца, и отметины были хорошо видны. Как и в предыдущих трех из семи случаев. В еще четырех это место было повреждено, но шериф был готов отдать свой значок – отметины и там были, просто их скрыла рана. Нанесенная позже.

– Верил бы я в мистику, решил бы, что у нас вампиры появились, – криминалист поднялся. – Все-таки пора звонить федералам. Это серийник. И до сих пор ничего о нем мы не знаем.

Шериф тоже встал на ноги.

– Ты сам говорил, что стили разные.

– Но почерк и периодичность… Шериф, это восьмое за пять дней. Мы должны были сообщить в ФБР еще вчера.

– Наверное, ты прав. Оформим все, как полагается, и я сообщу.

– Но полное оформление - это минимум еще пара дней, экспертиза и…

– Значит, пара дней.

Шериф пошел к машине, не слушая возражений. Он понимал, что его поведение вызывает как минимум удивление, но у него были причины не спешить.

Потому что ФБР тут вряд ли поможет.

***

Как и тогда, в самом начале, Лидия ничего не помнила. Просто внезапно приходила в себя у дверей лофта, на полу, в объятиях Питера. Тот крепко обнимал ее обеими руками и дышал так тяжело, будто только что бежал марафонскую дистанцию или дрался с десятком оборотней. А она могла вспомнить только как вскакивала с постели, пытаясь унять головную боль, убежать от тех самых голосов, настигающих ее, куда бы она ни шла, помнила, как теряла под руками перила лестницы и... – пол лофта, руки Питера и его горячее дыхание.

Это повторялось уже пятый или шестой раз за последнюю неделю, почти каждую ночь.

Где-то рядом умирали люди. Лидия не знала их, но, как всегда, знала момент их смерти. Она могла бы найти тела, но Питер следил за ней после того, как она на вторую такую ночь чуть не вышла в окно лофта, и не разжимал рук, пока она не приходила в себя – пока труп не находили другие. Лидия уже знала, что иначе ее бы не отпускало. Тела были найдены, и потому она вновь становилась собой.

Когда она спросила, не лучше ли ее не задерживать, чтобы позволить выполнить свое предназначение, Питер резко ответил, что с нее хватит криминальных разборок, и пока он может держать ее подальше – будет это делать. Лидия сперва пыталась возражать, потому что смириться с тем, что ее словно на поводок посадили, было трудно, но когда она на третий день в запальчивости бросила про поводок, на лице Питера проступило такое искреннее недоумение, что ей даже стало совестно.

– Детка, я только не хочу, чтобы ты попала в поле зрения какого-нибудь маньяка, – неожиданно мягко сказал он. – Я стараюсь быть всегда рядом, но мне страшно даже на минуту представить, что однажды я могу не успеть…

Тут бы Лидии возмутиться и крикнуть, что она не маленькая девочка, а он ей не папочка, что она самостоятельная взрослая баньши и не нуждается в присмотре. Но вместо возмущения она вдруг ощутила такие тепло и покой, исходящие от его слов, что все мысли о самостоятельности вылетели из головы. Потому что последнее, чего ей хотелось, на самом деле, так это отказаться от его защищающих объятий и окунуться в старые кошмары с неопознанными трупами и смертельно опасными загадками.

Внезапно следующие две ночи Лидия спала спокойно. На второе утро она попыталась отказаться от сопровождения ее в школу, но Питер был непреклонен. Пока не станет известно, что убийства раскрыты, а убийца пойман, он будет рядом…

Умом Лидия понимала, что Питер прав. Что она не может вечно бегать за всеми умирающими в округе. Это действительно не ее дело – ее дело сдать экзамены и идти дальше, куда собиралась. А убийства нужно оставить полиции. Но подумать было проще, чем осознать, что она больше не должна быть центром всех страшных событий в Бикон Хиллс, что может быть свободной, хоть иногда и ненадолго. Что как бы то ни было, но ее способности не должны быть смыслом ее жизни. Не стоит их игнорировать, но и бежать, сломя голову, туда, куда они ведут, не всегда нужно.

Это чувство свободы она успела потерять и почти забыть, благодаря укусу Питера. Справедливо было, что именно он пытался его вернуть...

 

Куда идти после ее занятий они каждый раз решали на месте. Теперь, когда Питера больше не надо было шифровать ни от стаи Маккола, ни от миссис Мартин, вариантов было много. А поскольку видений у Лидии не было вторые сутки, скорее всего, убийца уже пойман, и беспокоиться не о чем.

– Сегодня тепло. Можно просто пойти в парк, – сказала Лидия, задумчиво пиная коленкой сумку.

– Можно, – согласился Питер, наблюдая за тем, как она это делает – пинает сумку коленкой.

– Или еще можно в кино. Вчера была премьера чего-то нового, но я забыла чего.

– Можно, – повторил Питер, не меняя интонации.

Лидия проследила за его взглядом. Ну да, мини-юбка, из тех, которые они оба так любили, открывала взгляду чуть больше, чем просто коленку.

– А можно заказать домой пиццу, – сказала она, не прекращая терзать сумку.

– Можно.

– И весь вечер заниматься сексом.

– Мож… – Питер осекся и наконец поднял взгляд. Она ждала бурного согласия, но он лишь сверкнул глазами и деловито поинтересовался: – А ночью мы что будем делать?

Лидии стало весело.

– А ночью мы можем продолжить. Или все-таки пойти в кино на ночной сеанс, если у кое-кого сил на секс уже не останется.

– Ах ты, маленькая крикливая стерва! – Питер отобрал у нее сумку и схватил за руку. – Посмотрим, у кого еще сил не останется!

Лидия расхохоталась.

И тут раздалась мелодия входящего звонка.

Питер передал Лидии ее сумку обратно и достал телефон. Она видела, как менялось его лицо – от веселого до раздосадованного и собрано-делового. Молча выслушал, бросил “Сейчас” и нажал кнопку отбоя.

– Детка, нам надо отложить наши наполеоновские планы и заехать к Стайлзу. Он уверяет, что у него есть дело, которое никак нельзя променять на секс.

Хорошо, что Лидия теперь снова приезжала к школе на машине. Гулять можно было и бросив ее где-нибудь неподалеку, а передвигаться на машине по городу значительно удобнее.

Настроение, с которым она сегодня вышла из школы, улетучилось, вернулось ощущение темноты и тревоги. Но ощущение свободы не пропало. Она больше не одна. Ей есть, на кого опереться и положиться, с кем посоветоваться, кто знает и понимает больше, чем она сама.

Однако ее ночные видения не ушли навсегда… Ничего не закончилось, все еще только начинается.

Эта мысль была совершенно отчетливой, хотя Лидия понятия не имела, откуда взялась уверенность в связи ее ночных видений и этого звонка. Кроме того, Стайлз позвонил не ей, а Питеру. Значит, дело точно серьезное и, скорее всего, касается стаи. Стайлз всегда был так серьезен, когда говорил о стае. К своему новому, нигде не прописанному, но утвержденному Хейлами статусу он относился очень ответственно. И пусть стая сейчас фактически не существовала – Дерек, Кора и Брейден по-прежнему оставались в Сан-Франциско, а Лидия с Питером терпеливо ждали выпускного бала в Бикон Хиллс, – их советник не без оснований считал, что если есть альфа, которого принимают все члены семьи, значит, есть и стая.

***

Лидия первой узнала, что у Хейлов все-таки есть альфа. Даже раньше него самого. Она не пыталась понять, что именно привело Питера к этому эволюционному скачку, но догадывалась, что все-таки была права, и дело в преодолении невозможного. Может быть, в том, как он разорвал их связь, жертвуя последней возможностью спастись – ради безопасности Лидии. Может быть – в том, как он решил умереть, но не называть ее имя. Неважно. Важно то, что теперь эту мощь он получил по праву, а не присвоил обманом и силой.

Тогда, лежа на софе в их мансарде, она долго не могла сообразить, что делать и как ему об этом сказать. Момент оказался пикантный – они находились в постели, этим своим настоящим взглядом Питер звал ее заняться любовью, и прерывать его даже ради “посмотри на себя, да ты – альфа!” было как-то неуместно. К тому же Питер был так настойчив и изобретателен, – как всегда, – что некоторое время она вообще ни о чем не помнила, кроме его рук, губ и… ну и всего остального, что заставляло ее извиваться от страсти и кричать, совершенно не опасаясь, что ее могут услышать.

И только уже потом, когда они оба в изнеможении переводили дыхание, она спохватилась и потянулась за сумочкой, в которой всегда носила зеркальце, как полагается порядочной девушке.

– Ты прекрасно выглядишь, – остановил Питер ее руку. – Не вздумай сейчас начинать эту фигню с макияжем…

– К черту макияж, – прервала его Лидия, чувствуя, как внутри зарождается нервная дрожь. Она не знала, как он отреагирует на новости, после всего того, что он тут наговорил получасом раньше – про “да какая разница, какого цвета твои глаза” и “не вижу в этом никакого смысла”, но ей казалось, что новость вроде как хорошая. – Можно попросить тебя об одном одолжении?

– Для тебя – что угодно, ты же знаешь, – отозвался Питер, внимательно изучая ее лицо. Он чувствовал и эту ее дрожь, и участившееся сердцебиение, и наверняка мог отличить нервную тряску от возбуждения.

– Посмотри на меня по-настоящему, – тихо попросила она.

Он понял и не стал переспрашивать и уточнять – зачем. Просто опустил ресницы и поднял их снова.

Лидия протянула зеркальце так, чтобы отражение Питера смотрело прямо на него. Судя по тому, как изменилось его лицо, и как он рывком выхватил у нее зеркало, чтобы рассмотреть себя получше, – он увидел…

Это был странный день. Начать с того, что с утра они успели получить в стаю Стайлза, спасти жизнь Питеру, продолжить тем, как Лидия поставила на место Маккола, тем, как они с Питером успели объясниться в любви – как в банальном, но прекрасном кино – и решить жить вместе, и закончить тем, как они спустились обратно в лофт и огорошили Дерека со Стайлзом известием, что у них теперь есть собственный Истинный альфа. Стайлз даже забыл смущаться – судя по его первым взглядам, они с Дереком прекрасно слышали крики сверху.

Лидия думала, что теперь Дерек вернется в Бикон Хиллс, привезет Кору и Брейден… Дерек мало рассказывал о себе, но Лидия уже поняла, что у них с Брейден все серьезно. И Питер тоже, поэтому, когда говорил об оставшейся в Сан-Франциско Коре, всегда упоминал и о ней.

Но нет. Спустя неделю после переезда Лидии в лофт Дерек сообщил, что он и так тут слишком задержался. Девочки его заждались, тут он чувствует себя третьим лишним в медовый месяц (на этом месте Питер закатил глаза, а Лидия громко фыркнула), а еще его партнер по бизнесу отказывается дальше вести дела по телефону и скайпу. На этом месте уже Питер громко фыркнул, а Лидия подумала, что так и не знает, чем Дерек занимается в Сан-Франциско. Зато она поняла, что тот просто не хотел оставлять Питера одного – поначалу вообще планировал звать его с собой, а когда понял, что не получится из-за Лидии, оставался рядом до тех пор, пока не добился ее переезда. Пока не передал неугомонного дядю – по совместительству альфу – в надежные руки.

Он уехал на следующий день, и опустевший лофт остался Питеру с Лидией в полное распоряжение, с указанием Дерека: “Делайте тут, что хотите, только не сносите”. На третий день Питер поинтересовался – собирается ли она что-то менять в обстановке.

– Зачем? – недоуменно ответила она. – Ты всерьез полагаешь, что меня хлебом не корми, дай деньги потратить? У меня вообще тест по химии на следующей неделе, мне есть, чем заняться.

– А чего ты сразу о деньгах? – нахмурился Питер. – Ты всерьез полагаешь, что если я квартиру продал, то это значит, что я не смогу обеспечить своей девушке смену мебели?

Лидия вздохнула. Финансовый вопрос хоть и не стоял ребром в смысле нехватки средств, но, как оказалось, с потерей своего состояния Питер все-таки не смирился. Тогда, после приключения с Морганами, его прорвало на философию, и он пришел к выводу, что деньги не так важны, как люди. И все было бы хорошо, если бы глубоко в его подсознании не сидела мысль, что мужчина обязан иметь много денег, чтобы тратить их на свою девушку. Девушка же, то есть Лидия, периодически из-за этого сталкивалась с необходимостью вправлять ему мозги на место.

– Мне это просто не нужно сейчас, – примиряюще сказала она. – Когда-нибудь потом, если мы все еще будем здесь, и Дерек не будет возражать.

– Дерек не будет, – все еще недовольно ответил Питер, но Лидия быстро сумела перевести разговор в другую, физическую горизонтальную плоскость, сметая его недовольство.

***

Стайлз встретил их у дверей и буквально протащил в свою комнату. Лидия остановилась на пороге, а Питер, не задерживаясь, прошел к стене.

– Впечатляет, – спустя пару минут созерцания сообщил он. – Но это сделали не оборотни.

Лидия не могла отвести взгляд от фотографий, в живописном хаотично-упорядоченном стиле Стайлза укрепленных на стене. Ей и хотелось оторваться, и не получалось; белые окровавленные тела с одинаковым выражением ужаса на лицах – там, где лица можно было рассмотреть, – притягивали ее, как магнитом. Вот что будило ее по ночам. Это был серийный убийца.

– Это не оборотни, – эхом повторила Лидия за Питером, чувствуя, как накатывает холод, поднимается откуда-то изнутри, словно осознание – кто же убийца – было рядом и было оно совсем не таким простым, как обычный человеческий маньяк.

– Угу, – отозвался Стайлз, внимательно наблюдавший за Питером. – Первое, что сказал мне отец, когда показывал эти фотографии: “Если бы я был таким же психом, как вы, я сказал бы, что это дело рук вампиров”.

Стоп. Лидия помотала головой. Шериф посвятил Стайлза в подробности криминального дела добровольно?

– Он сказал, что притормозил передачу этого дела ФБР, но это не надолго.

– Зачем притормозил? – осведомился Питер, поворачиваясь к Стайлзу.

– Ну… – замялся тот, – вообще-то он уверен, что это вампир. И еще он уверен, что мы справимся лучше, чем федералы.

– Мы? – в голосе Питера появилось совершенно человеческое недоумение.

До Лидии внезапно дошло. Шериф Стилински передал дело не своему сыну, а советнику стаи Хейлов.

– Стайлз, а ты теперь вообще все отцу рассказываешь? – спросила она. – А что случилось с обереганием его нервов?

Стайлз вздохнул, как будто это было самой большой его проблемой на сегодняшний день.

– Мы решили, что в интересах безопасности всего города будет лучше, если стая не будет соваться в дела полиции, а полиция не будет мешать нам решать проблемы сверхъестественного рода. Ну или будет помогать, если что.

Помощь полиции явно была условием номер один от шерифа, но Стайлз загнал ее в последний пункт, как незначительное уточнение.

– Отец сказал, что передает это дело не мне, а стае Хейлов, рассчитывая, что заниматься я этим буду у компьютера и в библиотеке, а… а всем остальным займетесь вы.

Питер молчал, снова обратившись к кровавой экспозиции на стене. Стайлз вздохнул еще раз.

– Он сказал, что ему было бы спокойнее, если бы здесь был Дерек… Я пообещал, что без него мы никуда. Ну… это же правда.

Лидия еще не успела ничего сообразить, когда Питер резко отвернулся от стены и подошел к ней.

– Детка, по-моему, у нас были планы, – легко сказал он, будто только что не изучал изображения трупов. – Думаю, мы тут закончили.

Стайлз вскинул голову, и в его глазах вспыхнуло такое же непонимание, какое ощущала Лидия. Что это было?

– Стайлз, – обернулся к нему Питер, и тут она услышала в его голосе сталь – словно острый клинок завернули в мягкий бархат. – Когда в следующий раз будешь заключать договоры с полицией от моего имени, не забудь позвать меня, договорились? А это дело пусть забирает ФБР. Они справятся. Пошли, принцесса.

Он подхватил Лидию под локоть и почти вынес наружу. Она и не подумала сопротивляться, потому что чувствовала, что бархат вот-вот может порваться. Лучше уйти и спокойно поговорить, когда он успокоится. Неужели его так взбесило упоминание Дерека?

В лофте Питер пропустил ее вперед, аккуратно закрыл дверь и прошел внутрь. Молча сел на любимый диванчик и закинул ногу на ногу, все это под пристальным взглядом Лидии, которая не издала ни звука с момента, как они вышли от Стайлза. На нее Питер не смотрел, но она знала, что ему неуютно, а потому продолжала стоять неподвижно, не отрывая от него глаз.

– Ну, хорошо, я разозлился, – внезапно сказал он вполне нормальным голосом.

Лидия подняла бровь. Разозлился?

– И кто ж тебя так разозлил? – невинно спросила она вслух, не двигаясь.

– Это действительно вампиры, принцесса. – Он смотрел куда-то в стенку, словно читал на ней текст. – Причем не один. Следы разные – одни аккуратные, другие торопливые, и это не потому, что он сперва торопился, а потом перестал. Это разные вампиры. Я насчитал минимум пятерых. А упыри не ходят такими мелкими компаниями. Или заблудшие одиночки – или кланы. Пять почерков – это, скорее всего, только то, что нам позволили увидеть.

– И ты уверен, что ФБР с ними справится?

– Я уверен, что нет. В лучшем случае упыри не захотят вступать в открытый конфликт с людьми и свалят сами. В ближайший соседний город. В худшем…

– А мы? Мы можем с ними справиться?

– Мы… Если меня клонировать раз пять-шесть – вероятно.

Питер помолчал, медленно опустил обе ноги на пол и сел прямо. Поднял глаза на Лидию, и ее словно растопило изнутри – такой виноватый взгляд у ее альфы встречался крайне редко, если не сказать – никогда.

– Детка, я не понимаю, что мне со всем этим делать, – тихо сказал он. – Я, все же, не тот, кто должен быть на этом месте. И ты это знаешь.

На секунду Лидии захотелось взять что-нибудь тяжелое и со всей дури швырнуть в стенку. Нет, пока не в Питера, но следующим она может захотеть и этого, невзирая на виноватые взгляды, а может – именно из-за них.

– Я знаю, что ты – альфа, – жестко сказала она. – И знаю, что ты на своем месте. И еще я знаю, что когда мы возьмемся за это дело, нам действительно понадобится Дерек. И не только он. Потому что клонирование нам малость недоступно в настоящее время.

– А ты уверена, что я должен снова выдернуть Дерека из его наладившейся жизни, оторвать от его девчонки, от его бизнеса и бросить в… – он потряс головой, словно стряхивая что-то, – ...в драку, из которой мы можем и не выйти? Есть у меня такое право?

Лидия бросила сумочку прямо у стены, где стояла, и подошла к Питеру. Опустилась на пол и взяла его неожиданно прохладные руки в свои, посмотрела в глаза.

– Ты – альфа, – повторила она с нажимом. – Ты – Хейл. Это твой город. Дерек – тоже Хейл. Это – его город. Я тебе больше скажу: Кора – тоже Хейл.

– Это и ее город, – договорил Питер, сжимая стремительно теплеющими пальцами ее ладони, и Лидия с облегчением увидела, как проясняется его взгляд. – Детка. Я часто думаю, что ты – самое лучшее, что могло со мной случиться.

 

Она заставила себя не думать, что Питер может быть прав. Они могут не справиться. Но Лидия была уверена, что если сейчас Хейлы не выйдут на защиту города, то не просто потеряют шанс вернуться на свое законное место, но еще допустят гибель многих людей – в Бикон Хиллс или в соседнем городе, или и там, и там… И еще она потеряет своего альфу, потому что он себе этого потом не простит. И все, что он пережил, все, что обрел после пережитого, будет зря. Так что лучше не позволять этим виноватым взглядам взять верх над его разумом и сердцем.

Поцелуй был долгим, но Питер не позволил увлечься ни ей, ни себе. Губы его отвердели и он отстранился.

– Тогда нам нужно все узнать поточнее, прежде чем звать Дерека.

– Тогда нам нужно позвонить Стайлзу и сказать, что ты… передумал, – она слегка запнулась, подбирая слово, и Питер это заметил, но промолчал, только кивнул.

Он просто достал телефон, набрал номер и спустя пять секунд ожидания четко сказал в трубку:

– Стайлз, я должен извиниться. Я психанул. Нет, Дерек тут ни при чем. Ты прав, это наша проблема. Да, он приедет. В общем, мы в деле. – Помолчал, слушая наверняка горячую речь с того конца связи, и закончил: – Я понял. И, Стайлз... спасибо, что решил вопрос с шерифом.

Интересно, Питер когда-нибудь перестанет ее удивлять? Мало кто на ее памяти мог вот так открыто признать, что был неправ. Так вот в лоб и полностью. Разве что тот же Стайлз.

И насколько Лидия помнила, прежний Питер Хейл, тот, который еще не побывал в душевной компании Габриэля Валака, тоже не был на это способен. Открытку, что ли, Валаку послать? С благодарностью...

Телефон Питер не убирал.

– Стайлз сказал, что у него есть информация по вампирам, и он накопает еще.

Лидия кивнула – в этом она не сомневалась, информационная поддержка у них точно будет на высоте.

– А еще он сказал, что Дереку лучше приехать поскорее, потому что появилась новая жертва. Она выжила, но пока ничего не может рассказать… и было бы лучше если бы и не смогла. Местная психушка не самое лучшее место для молодой девчонки после укуса вампира.

Лидия поежилась – и от понимания, что это все всерьез, и от страха за неизвестную девчонку и не только за нее, и от упоминания Дома Эха.

– Значит, пусть Дерек приедет поскорее, – сказала она как можно тверже, чтобы не казаться испуганной.

– Детка, пока я с тобой, ты можешь ничего не бояться. – Обмануть Питера не получилось, конечно. – И маму твою сюда привезем, хоть завтра же утром.

Лидия покачала головой.

– Весь город сюда не привезешь.

Питер несколько мгновений смотрел на нее, словно подбирая слова, но так и не подобрал, потому что возразить было нечего. Он сжал губы и снова поднял телефон.

– Привет. Дерек, ты нужен в Бикон Хиллс. У нас большие проблемы. – Он помолчал, выслушивая ответ, и Лидия видела, как разгораются алым огнем альфы его глаза. – Нет, нужно срочно. Проблемы у всего города. Дерек, умирают люди...

Он снова умолк, отвел руку с трубкой от уха, и вдруг из его горла вырвался грозный, властный рык, который, казалось, заполнил весь лофт и вырвался в открытое окно, покатился по улицам города и дальше.

Лидия всегда боялась испугаться, как ни странно звучало это словосочетание. Она не хотела испугаться своего Питера, а потому очень боялась снова увидеть его клыки. Единственный раз она их видела на школьном поле для лакросса, за мгновение до того как Питер набросился на нее со своим роковым укусом. И тогда его глаза тоже горели красным... С тех пор она никогда не видела, как он обращается, и старалась не вспоминать, как это бывает.

Но сейчас, когда он звал свою стаю этим мощным рыком альфы, когда частичная трансформация – и клыки, – исказила привычные черты его лица, Лидия замерла не от страха, а от того, что ее захлестнули гордость и восхищение. Это был не тот кошмарный монстр, который несколько лет назад изменил ее жизнь, едва не порвав на кусочки. Она видела совсем другого оборотня.

Лидии всегда казалось, что Дерек и Джексон во время трансформации делаются красивыми, Скотт выглядел скорее забавно, а вот Питер тогда превращался во что-то совершенно чудовищное. И уж точно – то, что она видела выскакивающим на нее из видеопроката, вообще было не вервульфом, не обращенным волком, а действительно настоящим монстром из фильма ужасов.

Сейчас же он выглядел совсем иначе. Как Дерек. Красивым. Когда-то она слышала, что каждый оборотень трансформируется “в то, что он есть на самом деле”. И, судя по всему, внутренне Питер изменился гораздо сильнее, чем думала даже она. И уж точно сильнее, чем думал он сам.

Рычание затихло, и в лофт вернулись привычные звуки, а она все не могла пошевелиться, глядя ему в лицо, медленно обретавшее вновь человеческие черты.

Питер отключил телефон, убрал его в карман куртки и поднял взгляд на Лидию.

– Прости, если напугал, – хрипловато сказал он. – Я должен был.

Она молча кивнула, не сводя с него глаз.

– Знаю, тебе вряд ли приятно видеть это снова. Но ты же в курсе, что на самом деле внутри меня – зверь. Всегда боялся случайно напомнить тебе, что там, на стадионе, тоже был я... Боялся, что ты не сможешь еще раз простить. Но рано или поздно это все равно случилось бы, нельзя прятаться от правды вечно. А сейчас ты сама сказала: я – альфа. Я был должен.

Лидия хотела перебить, успокоить, сказать, что ему не в чем оправдываться, что она не испугалась, что она не дура и всегда помнила, кто такой Питер Хейл, каким он был, когда рвал ее клыками, и что того монстра сожгли Скотт, Стайлз и Джексон, а тот, кого она уже дважды вернула к жизни, совсем другой, его ей не за что прощать, она гордится им и уж точно не боится. Но вслух смогла сказать только одно:

– Ты представить себе не можешь, как я тебя люблю...

– Клыкастого монстра, чуть не убившего тебя?

С первого раза в Доме Эха, когда Лидия так назвала Питера в одном из из первых разговоров, это прозвище для них звучало ласково, но сейчас оно стало серьезным и мрачным.

Лидия качнула головой и подошла ближе.

Моего альфу. Со всеми твоими клыками, когтями, красными глазами и тараканами в голове…

Спустя полчаса, когда Лидия как раз хотела намекнуть, что на софе наверху будет значительно удобнее, раздался стук в дверь.

– Я думал, от Сан-Франциско до Бикон Хиллс несколько дольше ехать, – недоуменно сказал Питер, поднимаясь.

Лидия торопливо застегнула блузку и уселась на диване, сложив руки на коленях.

Питер открыл дверь и некоторое время стоял неподвижно, глядя на визитера. По его спокойствию Лидия поняла, что это не опасные гости, но и не Дерек, конечно. Рассмотреть, кто пришел, с ее места было невозможно, поэтому она просто ждала, когда Питер или закроет дверь и объяснит ей все, или пропустит гостей в лофт.

Спустя минуту он все так же молча сделал шаг в сторону, а мимо него прошел Стайлз. И Малия.

– Чему обязаны? – поинтересовался Питер, закрыв за ними дверь. – Стайлз, мы же договорились, что дождемся Дерека.

– Ну, мы договорились… Но Малия не хотела ждать. А я не хотел отпускать ее одну.

Питер развернулся всем корпусом к гостье и вопросительно склонил голову набок, ожидая объяснений.

Лидия знала, что рано или поздно Малия придет. Ей нечего было делать с Макколом, даже если тот думал иначе. Стайлз больше не был в его стае, потому что выбрал Хейлов, а альфа Хейлов, как ни крути, был отцом Малии – она непременно пришла бы, если не из-за него одного, то точно – из-за них обоих. И еще Лидия знала, что сам Питер тоже на это надеялся и опасался, что зря. Не то чтобы он рвался быть отцом года, вряд ли он в принципе представлял, зачем нужны дети вообще и зачем ему самому нужна эта девочка-койот, но его влекло к дочери с самого начала, когда он только узнал о ее существовании. Тогда он еще пытался убить Скотта, все еще мстил – на этот раз предавшему его надежды бете, отобравшему, как Питер считал, место Хейлов и силу их альфы. Но даже тот, еще не изменившийся Питер был так ошарашен новостью о своем запоздавшем отцовстве, что позволил Лидии увидеть недоверчивое счастье в его глазах. Конечно, потом и ей, и ему было не до семейных ценностей, но Лидия никогда не забывала, как вспыхнул его взгляд в ответ на ее слова: “ты – отец”.

– Ты звал, – тихо сказала Малия и исподлобья посмотрела на Питера.

Пауза несколько затянулась.

– Она знает про вампиров, – невпопад подал голос Стайлз. – Я рассказал, когда она увидела фотографии. Скотт теперь тоже знает.

Питер возвел очи горе, поднял руку к лицу и картинно уронил ладонь на лоб.

– Это твое известие хуже, чем рассказ об убийствах, – сообщил он, не отнимая руки. – Теперь у нас две проблемы, одна другой хуже: клан неизвестных упырей, осадивших город, и Маккол, осадивший неизвестных упырей… – он опустил руку и криво усмехнулся: – Предлагаю ничего не предпринимать. Он возьмет их измором своими морализаторскими разговорами. Сами сбегут, если раньше не сдохнут от дешевого пафоса.

– Скотт разговаривает с Дитоном, – возразила Малия, как всегда не оценив сарказма, – а не с вампирами.

– Отлично, значит, первым сдохнет ветеринар, – кивнул Питер. – А ты не захотела слушать, о чем они разговаривают?

- Вампиры боятся солнца. О том, как их убить, сведений слишком много, но какие из них правда, а какие – миф, Дитон еще не разобрался. Они живут кланами, обычно в одной местности, и редко мирг… мигр…

– Мигрируют, – подсказал Питер. Он больше не ёрничал, смотрел на Малию серьезно, а та уставилась в пол.

– Да. Но если они пришли сюда, значит, у них есть цель… Только Дитон не знает, какая.

Малия наконец подняла глаза.

– И тут ты позвал. Мы слышали. Все. Скотт сказал, что это неважно, а я пошла…

– К Стайлзу, – продолжил Питер.

Стайлз выпрямился и сделал шаг поближе к Малии, которая сбилась и явно не знала, как продолжить.

– Она спросила меня, примешь ли ты ее. А я сказал, что надо спросить тебя самого.

Лидия напряглась. Она твердо знала, чего хочет сам Питер, но не знала, признает ли он это прямо сейчас.

– Я не могу тебя никуда “принимать” или “не принимать”, Малия, – казалось, он вообще не задумался, прежде чем ответить. – Ты – моя дочь. Даже если я не помню, как это получилось, и не мог быть тебе настоящим отцом все это время. Но ты – часть стаи, ты тоже Хейл. Тебе только и нужно было – прийти.

Лидия услышала, как выдохнул Стайлз, с тем же облегчением, которое чувствовала она сама.

– Так что собирается делать Маккол? – без перехода спросил Питер, жестом приглашая ребят располагаться.

– Это главное, что нас сейчас беспокоит? – удивился Стайлз, подталкивая Малию к диванчику с Лидией.

– Нас беспокоит, как бы этот чудо-альфа не заварил кашу раньше, чем мы будем готовы ее расхлебать, – пояснил Питер. – Он, может, и идиот, но “я всех спасу” у него на подкорочке записано, хотя ни думать, ни выстраивать стратегию, ни воплощать ее в жизнь он толком не умеет… Так что влезть он влезет непременно, вопрос только в том, насколько это будет скоро и глупо.

– Они пока только выслеживают вампиров, – сообщила Малия, опускаясь на диван рядом с Лидией. – Ничего не вышло. Один раз нас чуть не поймали.

Питер кивнул:

– Ладно, пока они не лезут тупо в драку и уворачиваются от выслеживаемых, пусть выслеживают – вдруг у Маккола потом хватит ума поделиться информацией, если она у него появится.

– Скотт сказал, что пока нас всего трое, шансов драться с вампирами у нас нет, но если мы дождемся помощи… – Малия запнулась. – Ну... теперь их вообще двое. Может, мне вернуться?

“Это не выход, – пронеслось в голове Лидии. – Нельзя так дробить силы, надо наоборот”...

– Нет, – решительно сказал Питер. – Как ни неприятно это признавать, но нам нужно не разделяться, а объединяться. Кстати, а кого Маккол ждет на помощь?

Словно в ответ на его слова раздался новый стук.

Питер прислушался, усмехнулся и кивнул Стайлзу:

– Открывай, это к тебе.

За дверью действительно оказался шериф Стилински, но не один. Следом за ним в лофт вошел Крис Арджент и…

– Айзек! – вскрикнула неожиданно даже для самой себя Лидия и сорвалась с диванчика.

Айзек исчез из ее жизни со смертью Эллисон, и сейчас увидеть его было все равно, что встретить саму Эллисон… Должно быть, Айзек чувствовал что-то похожее, потому что ответил на ее объятия так же крепко.

– Я слышал, у вас тут новый альфа?

Опасно низкий голос Арджента вернул Лидию в реальность, и она вывернулась из рук друга, чтобы успеть оказаться между Крисом и Питером, если понадобится. Айзек застыл рядом, и она чувствовала, что он готов сделать то же самое.

– Альфа не такой уж и новый, стая тоже старая, зато точно новый враг, – отозвался Питер. Он выглядел спокойным, но Лидия видела, как напряжены его плечи, и как ходят желваки под кожей.

Последний раз они виделись с Крисом Арджентом в подземельях под городом, где Питер оставил того умирать, пришпилив к стене железным прутом. А потом Крис был среди тех, кто отправил Питера к Валаку. Все это сложилось не лучшим фундаментом для дружеского союза…

– Ребята, у нас большие проблемы. Может, вы разберетесь после того, как мы выгоним вампирьё из города, а?

Неугомонный Стайлз. Он уже стоял между оборотнем и охотником, широко расставив руки – словно разводя по углам ринга боксеров.

– Мне позвонил Скотт, – как ни в чем не бывало сказал Крис, отводя взгляд от Питера. – Он обрисовал ситуацию. А потом мне позвонил Джон. И обрисовал ситуацию с другой стороны. Мы с Айзеком решили определить, сколько у нас проблем в целом…

Питер привычно-нагло ухмыльнулся, но глаза не улыбались, а плечи все также оставались напряженными, как будто он был готов броситься в драку в любую секунду.

– Проблем две, – повторил он недавно сказанное, но уже серьезно. – Жрущие людей упыри в городе, и Маккол, который вдвоем с одним бетой пытается взять их штурмом. Ну, или планирует попытаться. Хорошо еще, он сообразил не начинать войну без тебя.

Айзек хмыкнул, а Крис внезапно как будто даже смутился.

– Вообще мы с ним уже поговорили. И как только я сказал про тебя, что было бы неплохо понять расстановку сил, у пацана словно тумблер переключили. В общем, он меня уже не особенно ждет. И это плохо.

– Конечно, плохо, – а вот теперь Питера отпустило, и Лидия вздохнула спокойнее. Драки точно не будет. – Мало того, что он сам может вляпаться, так еще и войнушку затеет раньше времени…

– Кто-то должен пойти к Скотту и все объяснить, – сказал шериф, быстро ухвативший суть. – Кто-то, кому он доверяет.

– На меня не смотрите, – поднял руки Стайлз. – Я у него в предателях номер один.

– Я могу, – Айзек сделал шаг вперед. – Он сегодня не видел меня с Крисом. И мы, вроде как, друзья...

– Ты, вроде как, вообще в его стаю ушел, – не удержался Питер, которого уход Айзека от Дерека в свое время задел, как будто это его лично предали. – Так что да, лучшего кандидата из имеющихся не придумаешь. Попробуй его уговорить не лезть в драку раньше времени, пока не все в сборе и мы не знаем, с чем имеем дело.

– Постараюсь, – Айзек коротко глянул на Арджента.

– Пусть еще раз подумает о том, что действовать надо всем вместе, – сказал тот.

Айзек кивнул и повернулся к двери.

– Будь осторожен, – сказал ему в спину Питер. – Стемнело. Упыри выходят ночью…

– Я постараюсь, – повторил Айзек и вышел, закрыв за собой дверь.

Его уход снова повысил градус напряженности, словно он работал частичным громоотводом, пока находился в лофте. Тогда Лидия решила, что военный совет сейчас все равно не соберешь – и Дерека еще нет, и информации практически ноль, и настроение у всех не деловое. Пора разрядить обстановку.

– Кто хочет есть? – спросила она. – У нас есть сэндвичи, яблочный пирог, вчерашняя пицца, чай, кофе и залежи газировки.

Судя по оживлению, есть хотели все.

– Нет, пиццу, тем более вчерашнюю, ты есть не будешь! – раздался негодующий голос Стайлза и в ответ недовольный – шерифа, с явными возражениями.

Лидия невольно улыбнулась.

– Я помогу тебе, – вызвался Крис, и она с облегчением повела его к кухне.

Пока они раскладывали еду, она постоянно чувствовала на себе его взгляд, и когда молчанка надоела, спросила сама:

– Что? Удивляетесь, до чего может довести стокгольмский синдром?

– Удивляюсь, как все меняется, – неожиданно мягко отозвался охотник. – Ты, стая, Стайлз… Питер.

Лидия опустила тарелку на стол и взглянула ему в глаза:

– Я бы никому не пожелала меняться такой ценой, но так получилось. Это долго объяснять, мистер Арджент, и я не уверена, что вы меня поймете, даже если я все расскажу. Но Питер стал совсем другим. И он действительно хочет спасти людей. Может быть, вы никогда не сможете считать его другом, это справедливо, но сейчас вы просто обязаны стать союзниками. Нас и так слишком мало.

– Ты права, мне трудно все это понять... Было бы еще труднее, если бы я не слышал об истории с Морганами. К тому же – “нас слишком мало”. И зови меня Крис. Пожалуйста.

– Я люблю его, Крис, – зачем-то сказала она, как будто он спрашивал. – Я здесь не потому, что должна, а потому, что хочу. Потому что мы с ним нужны друг другу. Понимаете?

– Нет, – усмехнулся он. – Но я тебе верю. И ты ничего не обязана мне объяснять. Поживем – увидим и разберемся.

Крис оглядел стол и повернулся к остальным:

– Кушать подано!

 

До утра из лофта никто не ушел – место для ночлега нашлось всем, благо, оборотни и охотники не привередливы в выборе постели.

Утром Лидия успела сгонять Стайлза с Малией в магазин за продуктами, накормить всех завтраком, позвонить маме, выяснить, что та жива, здорова и не очень понимает, отчего дочь так волнуется, успела заставить взволноваться саму маму, получить настойчивое приглашение заехать на чашку чая – да, немедленно, вот прямо сейчас, – отказаться, выслушать нотацию и в итоге согласиться.

Шериф успел уехать в участок, взяв со Стайлза и Криса клятву, что его будут держать в курсе, и пообещал Питеру делать то же самое, если что-то станет известно полиции.

Питер с Крисом успели переговорить наедине и что-то для себя выяснить – во всяком случае, они спустились вниз из мансарды вполне спокойными и даже пару раз мирно обменялись едва слышными комментариями, из чего Лидия сделала вывод, что союз все-таки заключен, пусть и только на время этой заварушки.

Айзек успел вернуться к полудню, за пять минут до того, как дверь в лофт открылась и на пороге возникли Дерек, Кора и Брейден.

Судя по лицам, они явно не ожидали увидеть такую компанию.

– Вы вовремя. Проходите, располагайтесь, будьте как дома, – Питер сделал широкий жест, приглашая войти, и добавил, видя, как оглядывается Дерек: – А еще у нас есть Халк… то есть, шериф, но он временно в отлучке, у него работа.

– Есть хотите? – спросила Лидия, у которой этот вопрос уже сам соскакивал с языка в моменты, когда наступало неловкое молчание.

Пока Дерека и его девочек кормили и вводили в курс дела, Лидия собралась, подошла к Питеру и тихонько сказала:

– Я к маме, вернусь через пару часов. Звоните, если буду нужна раньше.

– С ума сошла? – хором спросили Питер и Стайлз, переглянулись, и Стайлз жестом уступил право говорить.

– Лидия, ты выбрала неподходящее время для светских визитов! – Питер взял ее за руку и попытался отвести в сторону. – Я понимаю, что ты волнуешься …

– Это моя мама, и волнуется она, а не я, – возразила Лидия. – И чтобы она сама не выскочила из дома и не помчалась сюда, лучше я приеду к ней, успокою и попрошу не выходить лишний раз – все равно она работает сейчас дома.

– Я не хочу отпускать тебя одну, – упрямо сказал Питер, и Лидии внезапно стало тепло-тепло, хотя вообще хотелось возмутиться.

– Я в состоянии добраться до мамы в одиночку, – сказала она. – Не волнуйся, если что – я позвоню.

– Может, хоть Брейден с собой возьмешь? – как-то безнадежно спросил Питер, и Лидии стало смешно. Она удержалась от улыбки и серьезно ответила:

– Клыкастый, ты слышал Малию – вампиры боятся солнечного света. Я в полной безопасности. Особенно если учесть, что про нас они пока даже не знают. Ты точно уверен, что среди белого солнечного дня мне нужен телохранитель с пушкой, чтобы доехать до маминого дома?

– С двумя, – поправил Дерек от окна. – У нее две пушки.

Сама Брейден усмехнулась, но ничего не сказала.

– Брейден тоже нужно послушать, что вы тут обсуждаете, она же только что приехала… Да не тревожься ты так. Все будет нормально.

Питер несколько секунд изучал лицо Лидии, потом кивнул.

– Хорошо. Иди. Только если не успеешь вернуться до сумерек – позвони и оставайся у мамы.

– Договорились.

Лидия быстро поцеловала его сердито сжатые губы и выскочила за дверь, пока он не передумал.

 

До дома она добралась быстро и без проблем. Еще меньше проблем оказалось внутри. Разговор и чаепитие заняли меньше, чем пару часов, и вернуться в лофт Лидия успевала не просто до сумерек, а вообще засветло. Она попрощалась с успокоенной мамой, пообещала передать всем приветы, вышла, помахала рукой, дождалась, пока мама отойдет от окна и направилась к оставленной у поворота машине. Еще она успела набрать номер Питера, успокоить его, что уже выезжает, успела отключить сигнализацию и открыть дверцу, когда спиной почувствовала движение. Будто позади у высокого дерева на тротуар бесшумно опустилась большая птица.

– Мисс Мартин? – раздался низкий мужской голос.

Еще не обернувшись, Лидия представила себе его обладателя – высокого, под два метра, темноволосого и смуглого мужчину без возраста. Непременно огромные красивые глаза… Она медленно повернулась, прикрывая дверцу машины.

Глаза были действительно огромные, пронзительные, темно-карие, а их обладатель действительно оказался очень высоким, и его возраст определить действительно не получалось, ему могло быть и сорок пять, и сто сорок пять. Единственное, что не совпало с внутренним взором Лидии – бледная кожа. Ну да, смуглый вампир вряд ли существует в природе.

Густые волосы темными волнами спадали на широкие плечи, затянутые в черную кожу – “как банально и как это… сексуально”, – мелькнуло в голове Лидии. Самым притягательным в его лице были чувственно изогнутые губы и улыбка, в которую они складывались. От этой улыбки у Лидии начало одновременно ныть где-то в животе и ниже и тревожно звенеть в голове, как будто кто-то дал сигнал тревоги.

– Мы знакомы? – слегка охрипшим голосом спросила она, стараясь дышать ровнее и судорожно нашаривая в кармане жакета телефон.

Улыбка стала шире, обнажая ровные белоснежные зубы – почти как у Майка, но если от улыбки Аткинса хотелось улыбаться в ответ, то сейчас Лидии хотелось кричать. Пока – просто кричать. Что-то типа “Мамочка!” Остановило ее только то, что мама может и услышать, а вот помочь сможет вряд ли.

– Не волнуйтесь, мисс Мартин, – покачал головой улыбчивый незнакомец, и сейчас Лидии показалось, что ему никак не больше тридцати лет. – Я не укушу вас. Я вас даже не коснусь.

Он стоял неподвижно по-прежнему в паре шагов от нее, вальяжно прислонясь к широкому стволу дерева. Однако откуда-то Лидия знала, что если он захочет, ему даже шага делать не придется – он просто окажется рядом и разорвет ее… и тут до нее дошло – он стоит в тени, а она на солнце. Он не окажется рядом. По крайней мере, еще пару часов.

– Это суеверия, драгоценная моя, – отозвался темноволосый словно на ее мысли, хотя, конечно, он просто видел, куда она смотрит. – Я не люблю солнечный свет, но он не причинит мне вреда. Только третье поколение может получить ожоги на солнце…

– Насколько я знаю, вампирами не рождаются, – вырвалось у нее. – Откуда же берутся “поколения”?

– Ну, если подумать, все мы чьи-то дети, – вампир совершенно не удивился вопросу, словно они вели светскую беседу на званом вечере. – Как вы наверняка тоже знаете, сущность вампира передается через укус и кровь. Те, кого обратил Первый, соответственно – первое поколение. Кого обратили они – второе. Чем дальше цепочка, тем слабее разумная сущность, тем больше похожи на упырей обращенные… Четвертое поколение не может обращать. Только убивать.

– Вы… Первый?

Бархатный смех как наждаком прошелся по ее натянутым нервам.

– Что вы, драгоценная моя… Конечно, нет. Но обратил меня именно он.

– Так что вам нужно? – Лидии надоел театр. Он пришел к ее дому, он ее ждал, значит, чего-то хочет.

– Мисс Мартин, – судя по исчезнувшей улыбке, он тоже понял, что спектакль подзатянулся. – Мы знаем, что кроме этого надоедливого щенка альфы, в городе появился второй. Мы знаем, что его стая может… досадить нам. И мы знаем, что вы имеете влияние в этой стае.

– Откуда? – прервала поток “мы знаем” Лидия. Они не заявляли о себе, они вообще собрались вместе только сегодня утром! Открещиваться глупо – он и в самом деле знает. Лучше атаковать. – Кто вам сказал?..

– О, вы думаете, вас кто-то предал? – чуть прищурился вампир. – Нет, все проще. Вчера мы услышали зов. Это был мощный зов сильного альфы сильной стаи… Он не повторялся – значит, стая уже в сборе. Поскольку мы знаем, что когда-то этот город был под охраной семьи Хейл – я сделал вывод, что они вернулись, и решил, что нам надо поговорить. Найти их и вычислить вас, как влиятельного члена стаи было уже делом техники. Так вот: мне нужно поговорить с альфой Хейлов.

Я, мне. Теперь он говорит – “я”. Он главный в этом гнезде. Первое поколение.

– О чем же?

Вампир усмехнулся.

– Драгоценная моя…

– Не смей меня так называть! – внезапно даже для самой себя разозлилась Лидия. – Я тебе не драгоценная! И уж точно не “твоя”. О чем ему с тобой разговаривать?

– Нам не нужна война! – рявкнул в ответ и вампир, шагнул вперед, выходя на солнце, и глаза его загорелись красным. Это был не тот алый свет, которым горели глаза Питера или когда-то – Дерека. Это был багровый цвет темной венозной крови. Мертвый свет. – Мы хотим переждать эту весну и уйти! Нам нужно время. Здесь, у древнего Источника, мы сможем набраться сил и двинуться дальше. Наша цель не здесь!

Лидия вспомнила стену в комнате Стайлза. Разорванные тела, мертвые глаза, прокушенные шеи, застывший ужас на искаженных лицах…

– Но, пока вы пережидаете, ваша цель – невинные люди.

– Увы. Не то чтобы я очень сожалел, – он понизил голос, выпрямился, и Лидия снова подумала, что за всех вампиров она не поручится, но этот – один из самых сексуальных мужчин, которых она видела. – Но я признаю – убийства это аргумент против нас. Поэтому я и хочу поговорить с вашим альфой. Уверен, мы найдем общий язык.

– Я передам. Но я не уверена, что он захочет говорить.

Вампир снова улыбнулся своей притягательно-жуткой улыбкой и сделал еще шаг вперед. Лидия вздрогнула, но решила, что не тронется с места, чтобы он не думал, что напугал ее.

– Вы отважная маленькая волчица, драгоц… простите, мисс Мартин.

Он оказался совсем близко и склонился так, чтобы их лица были рядом. От него пахло чем-то приятно-пряным, а карие глаза вблизи оказались полными мерцающих багряных огоньков, которые вспыхивали и гасли, завлекая и гипнотизируя… Лидия вскинула голову.

– Я не оборотень, – зло сказала она, стряхивая наваждение. – Это все?

– О да, вы не оборотень, это я давно понял. Но это делает вас еще более отважной. – Он отступил назад и склонил голову в каком-то старомодном, но очень элегантном поклоне. – Мое имя Эрнир. И я буду ждать мистера Хейла сегодня вечером, в десять часов, на поляне перед большим оврагом в паре километров от города. Вы наверняка знаете, где это.

Лидия невольно бросила взгляд на запад. Эрнир снова улыбнулся.

– Именно там. И я прошу мистера Хейла прийти одного.

– Ни за что, – вскинулась было Лидия, но багровая вспышка в выразительных глазах вампира слегка охладила ее.

– Я тоже буду один. И это будет только разговор. Прощайте, мисс Мартин. Было чрезвычайно приятно познакомиться с вами.

На секунду в глазах Лидии потемнело, она снова почувствовала движение воздуха и на этот раз явственный шелест огромных крыльев.

Придя в себя, она некоторое время пыталась справиться с нахлынувшей непонятной слабостью и головокружением. Ей это удалось только после того, как она смогла прогнать от своего мысленного взора яркий образ карих омутов, полных багровых искр.