Actions

Work Header

Туфли

Work Text:

Это была просто шутка, и даже не очень смешная. Роман прекрасно помнил, как поморщился, дойдя до этого пункта сценария – рассчитывать на чувство юмора замдиректора, мужика старой закалки, в этом случае не стоило. Но «девочки» – малочисленная, а потому пользующаяся особыми привилегиями группа сотрудников – настояли на своем. Что-то они усматривали в этом такое символичное.

Петр Алексеевич, приняв на грудь, посмеялся и забыл.

А вот Роман…

Женька появился всего секунд на двадцать, и ни одну из них он не мог стереть из памяти. Стоило опустить веки, как на сетчатке проступала картинка. Сначала – стройные, гладкие ноги в алых туфлях на шпильке – мускулистые, с напряженными икрами, вынужденно-изящной щиколоткой и слегка неуверенной походкой, от которой перехватывало дух: это падение или танец? Дальше – белоснежная рубашка, залихватски (и совершенно развратно) завязанная узлом на плоском животе со всеми положенными шестью кубиками. Ну и, на сладкое – упругие ягодицы, обтянутые эластичной тканью черных шорт.

Челюсти отвисли у всех, но через мгновение, глядя на скалящегося Женю, коллектив разразился хохотом и аплодисментами, а вот Роман закаменел, стиснув зубы. В паху пульсировало, возбуждение смешивалось с неожиданной яростью. «I hate my job!» рявкнуло в колонках. По-блядски расставив колени, Женя переступил с ноги на ногу, играя мышцами всего тела, непривычного к балансированию на каблуках, и ускользнул, спрятался в компании «девочек», освобождая место приглашенной танцовщице. Мужики одобрительно загудели, встречая фигуристую брюнетку, Роман же одним глотком прикончил болтавшееся на дне стакана виски и потянулся за бутылкой, хотя обещал себе не напиваться, чтобы не стать еще одним героем историй про корпоративный треш, угар и содомию.

Когда-то он давал себе слово, что не будет даже смотреть в сторону коллег.

Роман надеялся, что алкогольная анестезия поможет, или что он развеется на выходных, и к понедельнику все придет в норму.

Как бы не так.

Он мог бы поклясться, что раньше почти не пересекался с Женей. Теперь от него не было спасу. Роман натыкался на него то в коридоре, то в курилке, даже в ближайшем кафе с бизнес-ланчами они оказались одновременно. Роман надеялся, что у него свои планы и своя компания, но Женя нахально притащился за его столик.

– Вы не против? – спросил он, принимая меню из рук официантки.

Роман обычно играл либерального начальника, потому пожал плечами, внутренне закипая. Чего он так заводился, самому ему было неясно. Если подумать, все было вполне в характере Женечки. Это поначалу парень вел себя тихо и скромно, сейчас же все только и ждали, когда он развеет офисную скуку какой-нибудь выходкой.

Хотелось выпить, но посреди рабочего дня и в компании подчиненного, пусть и не прямого, делать это было никак нельзя.

Подчиненного… Роман покатал на языке это слово. Подчинить бы. Прижать к столу, жестко, заламывая руки, навалиться, чтобы он прочувствовал, как к заднице прижимается твердый член. Пусть тогда попробует что-нибудь вякнуть.

На этой картинке Женя был обут в красные туфли, что смотрелось вполне органично.

В реальности же он сложил меню и откинулся на спинку стула, забрасывая ногу на ногу. Поморщился, вращая ступней в глухом черном ботинке.

– Ногу натер, – пояснил он, хотя Роман ни о чем не спрашивал. – Пятнадцать минут на чертовых шпильках и вот… Как женщины это носят, да еще и постоянно?

В голове Романа проявилась новая картинка, еще более порнографичная: зал ресторана, полумрак, негромкий гул голосов, Женя попивает вино, покачивая ногой в красной туфле, и кроме туфель на нем ничего нет.

О, да. Роман бы заставил его только так и ходить.

Сделав заказ, Роман поднялся, искренне считая, что направляется в туалет только для того, чтобы помыть руки и плеснуть в лицо холодной водой. Однако, запершись в кабинке, он расстегнул брюки и обхватил ладонью член. В отсутствии Жени возбуждение немного спало, но затем кто-то зашел в уборную, хлопнув дверью, и Роман представил себе, что он там, совсем рядом, за тонкой перегородкой. Кусая губы, он кончил под гудение сушилки и постоял немного, восстанавливая дыхание и дожидаясь, пока неизвестный посетитель выйдет – еще окажется, что подрочил на какого-то борова. Или действительно на Женю, тут еще неизвестно, что хуже.

Вернувшись за стол, Роман принялся за салат, уже спокойнее рассматривая своего сотрапезника. Коллег он держал на расстоянии и их внешность отодвигал на дальний план, скользя взглядом по лицам, не всматриваясь. Теперь можно было поразглядывать, все равно спокойное безразличие уже не вернуть.
И что же? Никаких причин для помешательства. Темно-русые волосы, карие глаза с прищуром, нос чуть широковат, губы узковаты. Рост – средний, телосложение – среднее, в целом, ничего особенного.

Вот только на следующем совещании мысли Романа занимали не цветные графики и диаграммы, а Женя, и хотя его рубашка была благопристойно заправлена, а на ногах красовались лакированные ботинки. Мерно постукивая остро заточенным карандашом по стопке распечаток, Роман проигрывал в голове совсем другую сцену. Протестующий возглас – лазерная указка со стуком летит на пол – Женя выгибается, опираясь на стол, возмущенно и дерзко щурится через плечо. Придавить сильнее, нажать, сгрести в кулак ткань, открывая загорелую поясницу. Ремень… в самый раз, чтобы стянуть запястья, крепко, не жалея – пусть останутся на память браслеты красных полос. Скрытые – и терзаемые – жесткими крахмальными манжетами.

Воображаемый Женя взглянул на него с интересом и неловко переступил с ноги на ногу, стреноженный упавшими брюками. Но шорох ткани превратился в шелест бумаг – совещание окончилось, сотрудники поднимались, переговариваясь. Роман откинулся на спинку кресла и покровительственно улыбнулся, пряча недовольство собой. Взрослый человек, в самом деле, а ведет себя как сексуально озабоченный подросток.

Или это кризис среднего возраста?

Роман потер переносицу. Казалось бы, что может быть проще. Снять парня, обуть его в туфли, трахнуть.

Это следовало сделать с самого начала.

Неторопливо собрав документы в папку, Роман вышел в опустевший коридор. Его шаги эхом отдавались от стен.

Первые два пункта плана удалось выполнить без сучка, без задоринки. На диване сидел, несомненно, парень. На нем были туфли. И даже чулки.

Роман покачал в руке граненый стакан. Сделал глоток, не ощущая вкуса, а только холодные, влажные поцелуи – в губы тыкались кубики льда.

Парень посмотрел на него снизу вверх. Улыбнулся, прикусил губу, медленно провел ладонью вверх по ноге, лаская. Вторая рука легла на пряжку ремня. Роман постоял немного, разбираясь в ощущениях, затем опрокинул в себя остатки виски и перехватил ловкие пальцы.

Не то.

Крышка коробки была чуть сдвинута в сторону. Блеск красной лакированной кожи заставил Романа остановиться. Оглянувшись по сторонам, он подступил к дивану и осторожно приподнял крышку. Словно по сигналу его сердце забилось быстрее. Никакой ошибки – на диванчике стояла коробка с теми самыми туфлями. Роман еще раз оглянулся. Коридор был пуст, хотя обычно сотрудники то и дело пробегали здесь, следуя на кухню, к чайнику или к кулеру. В таком стечении обстоятельств сложно было не заподозрить подвох. Роман сделал медленный вдох и еще более медленный выдох. О его помешательстве никто не мог знать. Иногда сигара – это просто сигара, а коробка с туфлями… Он переложил папки из правой руки в левую, затем подхватил коробку. Просто влияние момента. У него не было конкретных планов – или желания обладать конкретными туфлями. Тем не менее, запершись в своем кабинете, он выложил из нижнего, самого глубокого ящика стола стопку бумаг и поставил туда коробку. Прикрыв ее сверху несколькими пачками распечаток, Роман аккуратно передислоцировал лишние папки в шкаф. Щекочущее нервы возбуждение – не этот ли подъем чувствуют клептоманы? о, теперь он их понимал – заставило его усмехнуться. Успокаивая себя, он навел порядок на столе, и откинулся на спинку кресла, глядя на плавающие на экране монитора геометрические фигуры.

Он ощущал удовлетворение.

Весь день он прислушивался к разговорам, стараясь понять, замечена ли пропажа, но не со страхом – со странным удовольствием. И, несмотря на то, что Роман ничего не услышал (или же никто так и не озаботился потерей коробки), настроение у него было превосходным.

Туфли начали искать через пару дней. Роман, в ответ на осторожный вопрос секретарши генерального, только насмешливо улыбнулся. Нет, не видел, не замечал, не помнит. Ему сразу же поверили. Оказавшись в своем кабинете, он выдвинул нижний ящик и сбросил крышку, рассматривая трофей.

Может ли помешанный осознавать свою ненормальность? Вытащив один ярко-красный туфель, он сжал его в кулаке, наслаждаясь ощущением плотной и гладкой кожи. Вторая рука потянулась к пряжке пояса. Роман не помнил, закрыл ли дверь кабинета на ключ – но в данный момент это придавало всему особую пикантность. Тем более, его вряд ли побеспокоили бы: в пятницу, после окончания рабочего дня всех словно ветром сдувало. Вжикнув молнией, Роман прикрыл глаза, гладя себя и представляя раскинувшегося на том самом узком диванчике для посетителей Женю. Полностью одетого – для разнообразия, – но с вызывающей улыбкой поглаживающего себя сквозь брюки. Конечно же, туфли были на нем, Роман уже смирился с тем, что от этого фетиша ему в ближайшее время не избавиться.

В дверь постучали тогда, когда Роман уже успел вытереться влажными салфетками и спрятать улики.

Поднявшись, он распахнул окно, впуская сырой весенний воздух.

– Зайдите, – разрешил он, присаживаясь на широкий пустой подоконник.

Женя остановился посреди комнаты, в уголках его губ пряталась улыбка.

– Я слушаю, – Роман сложил руки на груди.

Женя задумчиво окинул взглядом кабинет, уделив особое внимание письменному столу.

– Они у вас?

На миг Роман задержал дыхание, но потом, решив, что Женя говорит о договорах, расслабился, выдохнул.

Напрасно.

Женя ухмыльнулся.

– Могу поспорить, что они у тебя, – сказал он, на этот раз не спрашивая – утверждая.

Что-то в его глазах заставило растаять последние сомнения в том, что он говорит о туфлях.

– Евгений… – медленно проговорил Роман, чувствуя, что теряет связь с реальностью. Как он мог узнать? Понять?

Женя подошел ближе, ловя его взгляд. Постоял, глядя в глаза, и отошел, улыбаясь еще шире. Потрогав громоздкий и вычурный письменный набор, обернулся, с какой-то ехидцей глядя на Романа.

Тот ступил вперед, когда Женя одним широким жестом смел все со стола, заглушив на мгновение грохот его пульса.

– Скажешь, нет? – Женя поднял бровь, а затем легко запрыгнул на столешницу, поерзал, усаживаясь поудобнее, и забросил ногу на ногу.

Роман поймал себя на том, что его губы расползаются в улыбке-оскале.

Пройдя мимо – в сантиметрах от своего наваждения – он наклонился и открыл нижний ящик. Затем поставил коробку на стол, рядом с Жениным бедром.

Роман уже не решался предугадывать его поведение, но все же был удивлен, когда тот посерьезнел. Его глаза, казалось, стали темнее, взгляд потяжелел.

Когда Женя, небрежно цепляя носком пятку, сбросил свои ботинки, Роман облизнул моментально пересохшие губы. Надев красные туфли, Женя поманил его к себе. Поймал за кончик галстука, потянул, откидываясь назад. Роман, задыхаясь – не от нехватки воздуха, а от накатившего возбуждения – медленно склонялся над ним, пока Женя не оказался лежащим на столе. Его колени стиснули Ромины бока. Не отрывая взгляда от спокойного лица, Роман положил руку на Женин пах, погладил твердый член.

– Я сейчас кончу, – сказал Женя сквозь зубы. – Ты не чувствуешь этого, правда? Такой запах... Ты случайно не дрочил здесь в одиночестве… на мою туфельку?

– С-сука, – восхищенно прошипел Роман, прижимая его к столешнице – так, как давно хотел. Женя со стоном запрокинул голову, сильнее сжимая его бедрами и вцепляясь в край стола.

Слишком много ткани.

Чуть ослабив хватку, Роман рванул полы рубашки. По полу звонко заскакали пуговицы, однако галстук помешал ему избавить Женю от этого предмета гардероба. Стянув узкую полоску ткани, Роман помедлил, наслаждаясь видом: распростершийся на столе полураздетый Женя вызывающе сверкал глазами, хотя на его скулах горели неровные пятна румянца. Под взглядом Романа он вздернул подбородок, поднял руки и скрестил их над головой, подначивая. Скользкий шелк – не лучший материал для связывания, но Роман все равно перетянул Женины запястья и полюбовался на выражение его лица: рот приоткрыт, брови жалобно сошлись на переносице, ресницы дрожат.

Да, только так – лицом к лицу, чтобы видеть все эмоции.

Отпустив накрепко связанные запястья, Роман взялся за пряжку ремня, чтобы снять с Жени брюки. Тот помогал – почти бессознательно – поднимая бедра и переставляя ноги в красных туфлях. Роман одобрительно погладил его по бедру, вырвав еще один стон. Женя вскинул бедра, пытаясь продлить прикосновение. Тонкая ткань боксеров обрисовывала напряженный член, возле головки на них виднелось мокрое пятно. Роман сунул пальцы под резинку, погладил вздымающийся от бурного дыхания живот. Женя замотал головой, снова подкидывая бедра и постанывая. У Романа тоже в глазах темнело от желания, но то, что он смог довести так нагло заявившегося к нему Женю до потери контроля, само по себе доставляло неимоверное удовольствие.

Медленно стянув боксеры – Женя вздохнул от облегчения – Роман провел руками по влажной от пота коже, от груди до колен, рассматривая худощавое, мускулистое тело. Женя был везде гладким, и хотя Роман не имел предпочтений в этом вопросе, сейчас это ему очень понравилось. Не прикасаясь к требующему внимания члену, он огладил нежную кожу промежности, покатал в руке мошонку, скользнул пальцами ниже, в расселину между ягодиц. Женя выгнулся, вставая на лопатки, и судорожно сжал его пальцы, коснувшиеся ануса. Влажного, легко принявшего кончик пальца… У Романа сбилось дыхание. Готовился для него? Подхватил одну тяжелую ногу, он положил ее себе на плечо, раскрывая Женю еще больше. Женя дернулся, связанные руки поднялись, словно он хотел оттолкнуть жадно разглядывающего его Романа, затем со стуком упали обратно на стол. Роман коснулся скользкой от смазки дырочки и без усилий втолкнул внутрь палец.

Женя выругался сквозь зубы, бессильно елозя лопатками по столу.

– Выеби уже, – прошипел он, зажмуриваясь. – Выеби меня…

Он вздрагивал и поеживался, слушая с закрытыми глазами, как звякает пряжка ремня, вжикает молния, как Роман, в последний момент вспомнив про защиту, дергает ящик стола и роется там в поисках презерватива. Когда Роман приставил головку члена к пульсирующему анусу, Женя сжался, но стоило надавить – и мышцы податливо расступились, позволяя одним длинным, плавным движением войти до упора. Женя замычал, прикусив губу, затем вжался в Романа, накидывая ему на шею связанные руки. Роман изогнулся, наполовину выходя из него, и снова толкнулся в жаркую, влажную дырку.

– А ты случайно не трахал себя пальцами, представляя меня? – проговорил он в пылающее ухо.

Женя застонал громче. Роман обхватил его член, пережимая у основания, остановился – привыкая, смакуя ощущения. Он не раздевался, и теперь все ощущение сосредотачивались там, где их тела соединялись.

Обождав немного, он качнул бедрами, вырвав сдавленный вскрик.

– Еще-е-е… Сильнее…

И Роман дал еще и сильнее, даже массивный стол начал покачиваться – или, может, ездить по полу – вслед за их движениями. Женины возгласы слились в непрерывный вой, в нем самом не осталось ничего, кроме бешеного ритма толчков. Все напряжение, копившееся в течение этих двух безумных недель, сейчас пошло в ход. Но продолжалось это не так долго, как ему бы хотелось. Женя умолк, словно подавившись воплем, и кончил ему в руку, содрогаясь всем телом. Зло рыкнув, Роман толкнулся еще раз, заставив замученно выстонать свое имя, затем вышел и, обхватив еще мокрой от его спермы рукой свой член, в несколько движений разрядился ему на живот.

Освободившись от оплетающих его рук и ног, он отступил назад и рухнул в кресло, хватая ртом воздух.

Чувства возвращались постепенно. Роман вяло пошевелился. К влажной от пота обнаженной коже неприятно липла кожаная обивка кресла, в выстуженном весенним ветром, разгромленном кабинете стало весьма неуютно. Приподнявшись, он натянул брюки и застегнулся. Нижние пуговицы сорочки оказались вырваны с мясом. На пиджаке тоже не хватало пуговицы, а еще он разошелся в правой подмышке. Кое-как оправив одежду, Роман встал.

Женя приподнялся на локте, морщась и кусая губы. Протянул к нему связанные запястья. На нем были только измочаленная рубашка и один красный туфель.

– Так бы и уволил, – проворчал Роман, подхватывая его, неловко сползающего со стола.

Женя хмыкнул.

– А я бы повысил, – заявил он, дерзко задирая подбородок. Но так вызывающе как прежде, у него не получилось, Роман самодовольно отметил, что он для этого слишком затрахан.

– Не в моей компетенции, – парировал он, царапая ногтями затянутые на совесть узлы. – Как-то так получается, что я могу только увольнять.

Женя состроил задумчивую гримасу.

– Я подумаю, – сказал он. – А то я, понимаешь ли, слышал, что у тебя правило – с сотрудниками ни-ни.