Actions

Work Header

По кругу

Chapter Text

Стив и Сэм обзванивают все больницы округа Колумбии, северной Виржинии и Мэриленда. И хотя им попадаются несколько Джонов Доу, ни у одного из них нет протеза руки – не говоря уже о металлическом. Стив интересуется наличием ампутантов, но и здесь им не везет.
Вдвоем они долгие четыре дня хватаются за каждую ниточку, обшаривают все известные им укромные места, допрашивают пленных агентов ГИДРы. Никто из последних не может похвастаться достаточно высоким рангом, чтобы знать, как действует Зимний Солдат, куда он запрограммирован вернуться и должен ли вообще куда-то возвращаться. Когда Стив, наконец, дает Сэму уговорить себя поспать, он возвращается в свой пентхаус в Вашингтоне (спасибо Пеппер), минует вооруженную охрану и поднимается на лифте, запросившем идентификационную карту, на свой этаж. Будь он простым солдатом, лишенным обостренных чувств, он не заметил бы странную тень возле обеденного стола.
Баки.
Стив ничего не говорит – не может открыть рот, он даже вдохнуть не в силах. Вместо этого он держится совершенно неподвижно, пальцы все еще на двери, ключи в свободной руке. Болезненно долгую секунду ничего не происходит, а потом Баки очень медленно ступает в тусклый свет настольной лампы.
Вид у него ужасный. Щетина не скрывает пятен грязи на лице, толстовка, джинсы и перчатки выглядят так, будто их выудили из мусорки. Волосы липкими прядями спадают на глаза, взгляд которых устремлен куда-то в пол.
- Баки, – выговаривает Стив.
Баки вскидывает голову, в глазах невероятная сосредоточенность мешается с изнуренностью. Он кивает, будто бы Стив способен сомневаться. Будто бы сам Баки сомневается.
Тони выбирал эту квартиру сам. Охрана здесь всюду: на крыше, в вестибюле, в коридорах. Это жилье предназначено для ценных свидетелей и политиков, на которых объявлена охота. Баки, с виду измученный до полусмерти нехваткой еды и сна, стоит в гостиной Стива, а тот даже удивиться не может.
- Я искал тебя, – хрипит Стив, и Баки просто кивает, словно знал и так. – Везде.
Баки снова кивает. Короткое резкое движение, будто нечто большее может причинить боль. Стив шагает вперед, ключи падают на пол, чувства кипят в груди, грозясь выплеснуться наружу. Но когда он поднимает руки, чтобы обнять друга, глаза Баки расширяются в явной тревоге, и он буквально исчезает, ретируясь из круга света в темный угол. Подавив удивленный возглас, Стив начинает быстро соображать. Баки не ушел, не напал, просто отодвинулся. С этим он справится. Война научила их многому. Люди, освобожденные из лагерей, часто вели себя, как испуганные животные… не хотели разговаривать, не доверяли даже дружескому касанию. И кто бы стал их винить?
- Баки, – тихо говорит он. – Я скучал по тебе.
Помещение окутывает тишина, тень молчит. Стив глотает разочарование.
- С тобой… все нормально? – наверное, стоит уточнить. – Тебе нужна медицинская помощь?
В углу раздается тихий кашель, словно Баки прочищает горло.
- Я в порядке.
От звука его голоса, хриплого и монотонного, у Стива рвется что-то в груди.
Баки.
- Ладно, – Стив тянет время, пытаясь что-нибудь придумать. – Ты хочешь есть?
Тишина.
Стив прикусывает губу.
- Ты голоден?
Очень медленно Баки делает крохотный шаг вперед. Лицо у него застывшее, глаза бегают, и вид в целом какой-то робкий, будто он не знает, как согласиться. Стив делает глубокий вдох и заставляет себя идти назад, а не вперед – к кухонной зоне и холодильнику.
- У меня осталась пицца. Есть тут одно местечко на углу…
Он вспоминает вчерашний вечер, как они с Сэмом ели и спорили над картами и папками с делами взятых в плен членов ГИДРы. Стив пока не может думать о том, чтобы оповестить остальных. Баки и без того выглядит готовым в любой момент выпрыгнуть из окна.
- Хочешь присесть? – Стив указывает на один из двух стульев и наклоняется за ополовиненной коробкой пиццы с пепперони и оливками.
Когда он поворачивается, Баки стоит чуть ближе, но по-прежнему выглядит неуверенным, почти сконфуженным.
- Сядешь? – повторяет Стив, и Баки садится.
Наградив его ободряющей улыбкой, Стив снова отворачивается взять сковородку и разогреть пиццу, но не успевает он включить газ, как за спиной раздается шуршание. Бросив взгляд через плечо, Стив видит, что Баки уже схватил кусок и пожирает его холодным, едва жуя, а проглотив, сразу хватает следующий.
У Стива екает в животе.
Он умирает с голоду.
Стив ставит сковородку на плиту и смотрит, как Баки расправляется с едой. Он боится, что Баки вот-вот подавится, но не находит в себе силы вмешаться и не знает, как сказать Баки, чтобы ел медленнее, опасаясь получить реакцию собаки, у которой отбирают кость. Стив думает о Золе и Пирсе, но весь гнев, опаляющий изнутри, потухает, когда Баки поднимает голову и смотрит с набитым ртом. Стив моргает. Баки сглатывает.
- Воды? – тихим, полным надежды голосом осведомляется он.

Глава 2

Проглотив стакан воды, Баки приканчивает пиццу, ежась и вытирая рот рукой. Его потряхивает. Стив смотрит. Должно быть, усталость, адреналин. Возможно, ломка. В Наташином файле и материалах допросов нередко упоминалось «текущее обслуживание Агента» – его друга, и что бы в ГИДРе не использовали, дабы держать Баки тихим и покорным, сейчас он этого не получает.
Стив пытается придумать, как убедить Баки остаться, не исчезать снова.
- Хочешь помыться? – спрашивает он, как только Баки отодвигает опустевшую коробку.
Баки поднимает голову. Выражение лица у него по-прежнему отсутствующее, хотя как будто уже не такое напряженное. Он не отвечает. Стив пробует еще раз.
- Баки, ты весь в грязи.
Баки кивает, будто это был вопрос. У Стива сердце сжимается, когда он понимает: в каком бы состоянии Баки ни был, реагирует он, судя по всему, только на приказы. Стив не хочет быть тем, кто приказывает. Он не хочет, чтобы кто-то приказывал Баки – больше никогда.
«Он запрограммирован быть оружием, и сейчас у него нет цели, – говорила Наташа. – Я знаю, ты думаешь, он справится с программой сам, но это работает не так».
- Идем со мной, – зовет Стив, и Баки оказывается на ногах в ту же секунду.
Вслед за Стивом он идет по коридору до ванной комнаты.
- Давай, я покажу, как включить душ, – предлагает Стив, ведь в их с Баки времена ничего подобного не было.
Баки застывает в пороге.
- Мне мыться? – бесцветно спрашивает он.
Стив моргает.
- Ну… да.
Баки опускает подбородок и начинает раздеваться: сперва толстовка, потом перчатки. Стив открывает рот, чтобы его остановить, но передумывает. Стоит ли говорить Баки что делать, а чего нет, раз он спокойный и не нападает? Он видит заживающие синяки – желто-зеленые пятна на ребрах. Баки чуть вздрагивает, когда проходится по ним краями рубашки. Потом Баки берется за ремень, наклоняется снять джинсы, и тут Стив в панике отворачивается, занимая себя настройкой подходящей температуры и давления воды. Позади звякает пряжка ударившегося об пол ремня.
- На дверях чистое полотенце, – говорит Стив. – Выйдешь, как закончишь. Я принесу одежду.
Пройдя мимо него, Баки встает под струи, наклоняет голову, чтобы намочить волосы. Капли ударяются о металл, сбегают по красной звезде на плече. Стив заставляет себя не смотреть.

**

Тони никогда не делает ничего наполовину. Шкаф забит рубашками, брюками, джинсами – всем, что Стив обычно носит, только в десять раз дороже. Кельвин Кляйн, Рэг энд Боун. Большинство имен Стиву не знакомы. Висит там и пошитый на заказ костюм, хотя Стив понятия не имеет, откуда Тони известны его мерки. Выбрав серую футболку, джинсы и трусы, Стив возвращается в коридор. Баки уже там – стоит почти навытяжку возле ванной, с полотенцем вокруг бедер.
- Это тебе, – Стив протягивает стопку одежды.
Баки принимает ее, роняет полотенце и начинает одеваться. Стив вспыхивает, стараясь не опускать взгляд ниже пояса. Баки все еще мокрый, футболка идет темными пятнами, прилипает к груди. Стив покусывает губу. Баки не может о себе позаботиться? Или ему просто все равно?
- Ты устал?
Баки выглядит так, будто не хочет отвечать, но в конце концов отводит глаза и кивает.
- Хорошо. Кровать там. Я могу лечь на диване, это…
- Я помню, как шел с тобой по коридорам.
У Стива отвисает челюсть. Голос у Баки хриплый с отвычки, и видно, что он буквально заставляет себя выдавливать слова. Он… испуган.
- Я смотрел на тебя, – продолжает Баки, – потому что ты был высокий. На тебе была форма. Ты помог мне выбраться.
- Я был высокий?
Стив пытается поймать его взгляд, но Баки упорно смотрит в стену.
- В последний раз, когда я тебя видел, ты был мелкий. Ты всегда был мелкий.
У Стива перехватывает дыхание.
- Но ты забрал меня оттуда. Меня поймали, а ты меня вытащил. И ты был выше, – Баки замечает, что Стив молчит, и изучает его лицо из-под мокрых прядей. – Это было на самом деле?
Стив с усилием кивает.
Удовлетворенный этим, Баки выдыхает и отворачивается к окну, за которым сияет расцвеченный яркими огнями город. Стив смотрит на Баки, Баки равнодушно разглядывает открывшуюся панораму.
- Тебе надо поспать.

Глава 3

К одиннадцати годам Стив успевает заполнить один-два альбома – в присутствии Баки, который никогда не комментирует и не задает вопросы. То свет по-особенному ложится на стену, то на дереве оказывается птичье гнездо – Стив худыми пальцами берется за карандаш и бумагу, прижимает колени к груди и рисует с куда большей сосредоточенностью, чем можно ожидать от ребенка его возраста. Как-то он срисовывает цветущую лозу в парке, когда сильный порыв ветра сдувает самый большой цветок. Оставив солдатиков, Баки вскакивает, догоняет цветок и хмурится на него, будто сердится: как это цветок посмел улететь, когда Стив его рисует! Припоминая, в каком положении он держался, Баки прилаживает цветок между листом и стеблем, кивает и возвращается к солдатикам. Раньше у Стива никогда не было друга.
Ему около двенадцати, когда они валяются на пожарной лестнице, пропустив тощие ноги между прутьями, и смотрят в раскаленное летнее небо Нью-Йорка. Вдруг Баки переводит взгляд на Стива и тыкает его в бок.
- А нарисуй меня.
Стив хлопает глазами. Его никто о таком не просил.
- Зачем? – спрашивает он, прежде чем успевает понять, что это не очень вежливо.
Баки пожимает плечами.
- Ты все рисуешь, – объясняет он, и Стив некоторое время размышляет.
В конце концов, он поднимается, оттолкнувшись слишком тонкими руками, и вползает в комнату за альбомом. К тому времени, как он возвращается, Баки уже сидит и пытается пригладить волосы.
- Оставь, – говорит Стив.
Он скрещивает ноги и открывает чистую страницу.
- Они торчат, – ворчит Баки.
- Они всегда торчат. Если они не будут торчать, на рисунке тебя никто не узнает.

**

Они на три дня застревают в Германии, ожидая прибытия еще одной дивизии. Им холодно и скучно до умопомрачения.
- Небось, дороги грязью занесло, – предполагает Баки второй, кажется, раз за день.
Он лежит на спине: руки под головой, ноги скрещены в лодыжках. Стив смотрит, как высоко и резко вздымается его грудь перед медленным страдальческим выдохом.
- Говорят, на ужин будет курятина, – замечает Стив.
Он слышал об этом утром и приберегал информацию до нужного момента. Похоже, сейчас как раз подходящее время. При виде загоревшихся глаз Баки он едва сдерживает улыбку.
- Ты серьезно? – Баки перекатывается на живот, сверкает зубами и поднимается на ноги. – Господи, меня уже тошнит от картошки. Курятина. Лучше бы тебе не ошибаться, Стив.
Стив хмыкает и вновь утыкается в блокнот. Стул его стоит таким образом, чтобы из палатки видно было грязную дорогу и маленькое озеро. Уже темнеет, но Стив пытается зарисовать колючие кусты, там и сям торчащие на берегу. Он скорее чувствует, чем слышит, как Баки подходит и заглядывает через плечо.
- Ты их вчера рисовал.
Стив дергает плечом.
- Не получается.
- Хм, – Баки падает на спальный мешок, некоторое время на нем ерзает и прочищает горло. – Нарисуй лучше меня.
- А? – сперва Стив не вслушивается, а когда все-таки понимает и оборачивается, Баки лежит на боку, подперев голову, и смотрит выжидательно.
- Ты же иногда рисуешь людей, – говорит он, будто в ответ на невысказанный вопрос.
Глаза выхватывают детали – жетоны под горлом, потертости на обуви, локон, спадающий на лоб. Стив никак не может придумать подходящую причину для отказа.
- Ты вечно крутишься, – находится, в конце концов, он, но уже загибает угол страницы.
- Мне больше не четырнадцать, – Баки с усмешкой закатывает глаза. Он слегка вскидывает подбородок и незаметно – как ему кажется – одергивает куртку. – Я умею сидеть спокойно.

**

Где-то, в личной коллекции кого-то очень, очень богатого, хранятся несколько старых потрепанных скетчбуков, датированных серединой двадцатого века. В них можно найти наброски уже не существующих уголков Бруклина, Нью-Йорк. Ветхий магазинчик, силуэты старух, сгорбившихся над коробками, дети, играющие возле витрин. Центральный Парк. И мальчик с темными волосами и узкими плечами – он стоит на камне, торчащем из воды, и смотрит вдаль с таким выражением лица, будто готов покорить весь мир.

Глава 4

Стив оставляет Баки в спальне. С чувством неуверенности и легкой тошноты достает из шкафа одеяло и кидает его на диван. Баки выглядит потерянным, его словно раздирают какие-то внутренние противоречия. Все существо Стива рвется заключить Баки в объятия и держать, показывая, как он нужен, доказывая, что он не один. Но это чревато, потому что едва ли человек, который десятилетиями знал одно лишь насилие, расценит этот жест правильно.
Так что Стив укладывается на диван, натягивает одеяло на плечи и смотрит на светящиеся индикаторы телевизора и колонок. Он знает, что не сможет уснуть. По другую сторону двери – друг, с которым его разлучили на семьдесят лет. По другую сторону двери – друг, благодаря которому он пережил подростковые годы, за кого сражался, за кого был готов умереть.
Пищит телефон. Стива буквально сметает с дивана, он чуть не спотыкается на полу, чертыхается, выравниваясь, и хватает трубку с журнального столика. Номер неизвестен.
Из России ничего. Не думаю, что он покинул страну.
Наташа. Даже будучи вне группы, занятая попытками наладить собственную жизнь, она все же находит время помогать ему, собирать информацию и бог знает что еще. Но в кои-то веки ему известно то, чего не знает она. Стив точно знает, где Баки.

**

Около пяти утра Стив все же задремывает. А значит, когда двумя часами позже звонит Сэм, времени собраться с мыслями нет.
- Стив Роджерс, – кряхтит он.
- Я внизу, – сообщает Сэм.
Каждое утро он приходит в семь, они завтракают и обсуждают очередную стратегию. Повернувшись, Стив смотрит на дверь спальни.
- Эй, дружище, ты в порядке? Голос у тебя странный.
Он даже больным притвориться не может. Проклятая сыворотка.
- Я…
Стив осекается. Взвешивает ситуацию, думает про Сэма и решает, что ему можно довериться.
– Мне надо отдохнуть, – осторожно говорит он, слушая многозначительное молчание на другой стороне. – Кажется, я себя заездил. Сделаю перерыв.
Стив ждет, практически слыша, как Сэм соображает.
- Ладно, – говорит, наконец, Сэм нараспев. – Мне… Я позвоню Нат. Передам, что у нас отпуск.
- Отличная идея, – выдыхает Стив. – Позже поговорим.
- Будь осторожен, – тихо просит Сэм.
Стив кладет трубку на стол.
Сэм позвонит Наташе. Она поймет, что это означает. Они оба знают, что есть лишь одна причина, по которой Стив может перестать искать Баки: он его уже нашел. Они не станут вмешиваться, но, если что-то понадобится, будут здесь. Несмотря на сокрушительное одиночество, которое порой мучит Стива, он знает, что в мире есть люди, на которых можно положиться.
Осторожно постучав, он приоткрывает дверь спальни. Постель нетронута. Стив открывает дверь шире и видит Баки на полу в углу: тот лежит, положив руки на живот.
- На этой кровати довольно жесткий матрас, – Стив пытается изобразить легкомысленный тон и с грохотом проваливается.
Баки встает, и что-то в нем иначе, хуже, чем вчера, когда он сражался с туманными воспоминаниями. Взгляд бегает – Стив, пол, окно. У Стива тяжелеет в груди.
- Будешь завтракать? – спрашивает он.
Рот Баки чуть уловимо дергается, но что это значит, Стив не понимает, а настоящего ответа Баки не дает.
- Баки?
Баки стоит, будто по строевой стойке «вольно», с напряженными плечами. Стив беспомощно смотрит на него. Звонит телефон. Стив вздрагивает. Баки нет.
- Я возьму, – говорит Стив, указывая на дверь.
Баки не двигается.
Пока Стив идет к столику, сердце у него бьется где-то в животе. Номер неизвестен.
- Стив Роджерс.
- Идиот. Ты в порядке?
Стив выдыхает.
- Я да, – он трет лоб, сражаясь с порывом повернуться и посмотреть, подает ли Баки признаки жизни. - И он.
Наташа не разводит церемоний.
- Он агрессивен?
- Нет.
- В коматозе?
Стив вздрагивает.
- Около того, но на ногах стоит.
На заднем плане что-то трещит. Стив гадает – не в первый раз – откуда Наташа звонит.
- Я свяжусь с Тони, он пришлет джет…
- Наташа.
- …и ты доставишь его в Нью-Йорк.
Стив все-таки оборачивается: Баки смотрит в пустоту.
- Я не знаю…
- Стив, послушай. В одиночку ты ему не поможешь.
- А что Тони…
- Тони сможет снять с него руку, не убив его и не допустив чего-нибудь похуже.
- Что может быть хуже, чем…
- Она может взорваться, – Наташа повышает голос, и слышно, что она устала, может, даже сильнее, чем Стив. – Представь, как ГИДРа не хотела, чтобы он достался кому-то еще, чтобы другие смогли воспроизвести эту технологию. Наверняка есть способ убрать руку безопасно, и чем быстрее мы его отыщем, тем лучше, потому что там может быть отслеживающее устройство, которое все еще посылает сигнал. И если нам очень повезет, спрятанные в ней адреналин и отравляющее вещество срабатывают не по таймеру. Я бы отправила тебя искать ближайший источник ЭМИ, чтобы все отключилось, но, насколько мне известно, это только ускорит процесс.
В горле комом встает паника.
- Стив.
- Да.
- В аэропорту через час. Замаскируйтесь.
- Да.

Глава 5

- Это был друг. Нам нужно доставить тебя туда, где тебе окажут… медицинскую помощь. Насчет твоей руки.
Стив ожидает, что Баки разнервничается, забеспокоится. Ноль реакции.
- Когда мне уходить?
- Нам, – голос у Стива почти срывается. – Нам уходить. Сейчас.
Стив вызывает такси. Находит серую толстовку в шкафу – Баки беспрекословно ее надевает. Перчатки, в которых Баки пришел, грязные, так что Стив отдает ему свои, мотоциклетные.
Когда Стив их протягивает – «Возьми мои» - на лице Баки что-то мелькает, но так же быстро исчезает.
В такси они молчат. Баки смотрит в окно, пригибает голову взглянуть в ветровое стекло, когда машина тормозит на светофорах или перед другими автомобилями. Таксист, слава богу, крутит руль со скучающим видом и не обращает на них никакого внимания.
Стив понятия не имеет, куда идти и кого искать, но, разумеется, ему и не приходится: в центре длинного вестибюля стоит женщина в безукоризненном юбочном костюме и с собранными в пучок волосами. Она держит табличку с фамилией «РОДЖЕРС». Когда они подходят, женщина кивает и ведет их к служебному входу. Стив все оборачивается, Баки молчит.
- Кормить на этом рейсе будут? – интересуется Стив как бы шутливо, но с немалой долей надежды. – Мы не успели позавтракать.
- Джет укомплектован всем необходимым. Мы почти пришли.
Еще несколько дверей – которые женщина неизменно для них придерживает – и вот они снаружи, перед длинной узкой лестницей, ведущей футов на десять вниз. На них набрасывается холодный резкий ветер, и Стив думает, вспоминается ли геликарриер и Баки тоже.

**

Стива не было в школе, так что Баки идет к нему домой, защищаясь от ветра сложенными на груди руками.
Все хуже, чем он думал. Стив едва дышит, тощее тело сотрясает кашель. Он измучен, но не может спать. Совсем ослаб, но не может есть. Баки пятнадцать, и он не знает, как сделать это вежливо, знает только, что это сделать надо. Он разогревает банку супа на плите и говорит маме Стива, что теперь его очередь присматривать за Стивом. Будь это несколькими годами раньше, Сара взглянула бы на него с удивлением, но она успела насмотреться, как сосредоточенно он смывает кровь с лица Стива после многочисленных драк, как носит за него тяжелые учебники, как следит за ним, стоит здоровью Стива в очередной раз пошатнуться.
- Куриная лапша, – бормочет Баки.
Миску он держит обеими руками, и дверь спальни приходится закрывать бедром. Стив лежит, свернувшись на боку, пряди волос липнут ко лбу.
- Хотя лапши там больше, чем курицы.
Стив делает долгий неровный вдох.
- Баки.
- Домашку я потом сделаю, – говорит Баки.
Он уже намного выше Стива, скачок роста случился лишь с одним из них. Но, стоя над Стивом, он не ощущает себя большим. Это Стив маленький. А сам он чувствует лишь беспомощность.
Стив пытается что-то сказать и начинает задыхаться. Больше Баки не думает. Поставив суп на тумбочку и сняв куртку, он залезает в постель позади Стива и приподнимает его за плечи, вертикально. Так сказала мама Стива, что-то связанное с воздушными путями. Стив все еще хрипит, но уже не так сильно, с перерывами. Баки перегибается ему через плечо, смотрит, как тяжело вздымается и опускается худая грудь, ждет, когда движения выровняются.
Стив ерзает.
- На улице очень холодно, да?
- Я холодный?
- Рубашка холодная. А руки нет.
Обычно Стив так яростно защищает свою самостоятельность, с такой настойчивостью отклоняет помощь, даже когда нуждается в ней. Но сегодня понедельник, а в последний раз они играли вместе в пятницу, и Баки не удивился бы, если бы узнал, что все эти дни Стив не спал или спал очень мало. Стив льнет к нему, прижимается спиной, сам, наверное, того не осознавая.
- Куриная лапша, – терпеливо напоминает Баки и чуть сдвигается, чтобы взять миску и поставить ее Стиву на колено.
Положение очень шаткое, но ничего, Баки придержит.
- Я ел булочку утром, – бормочет Стив, и Баки уверен, что это протест.
Поэтому он делает вид, что ничего не слышал, смотрит на вялые руки Стива, берет ложку и подносит к губам друга. Он чувствует, как двигаются ребра на прижавшейся к нему спине – расширяются и сокращаются, все еще неровно. Стив ест.

Глава 6

Стюардесса, стройная, густо накрашенная, подходит принять заказ на напитки. Стив просит колу, смотрит на Баки, но тот возвращает пустой взгляд, словно это дело Стива – решать. Стив вздыхает.
- И воду.
Стюардесса, кивнув, исчезает в передней части кабины. Стив наблюдает, как Баки смотрит в иллюминатор, на взлетную полосу, ровно ложащуюся под шасси. Снова звонит телефон. На этот раз Старк.
- Стив Роджерс.
- Вы уже в воздухе?
- Почти.
- Отлично. Металлический красавчик с тобой?
Стив пощипывает переносицу.
- Старк.
- Будем считать, это был ответ «да». Слушай, здесь почти все готово. Сфотографируй его руку, настоящую, я имею в виду. Скажем, на фоне листа замечаний, он на спинке кресла. Мне будет легче принять в учет освещение.
- Руку?
- Джарвис делает срочный заказ, материалы придут через пару часов, но я не могу начинать смешивать краску для… Знаешь баллистический гель? Я тебе уже показывал «Разрушителей легенд»? Почти как там, только много… ладно, забудь. Мне надо знать, какой цвет использовать для руки. Так что фотографируй. Понял?
- Ладно, – у Стива вдруг появляется чувство, что его ведут почти так же, как Баки.
- Он что-нибудь говорил?
- Например?
Стив поглядывает на Баки, пытаясь показать ему, что ничего не скрывает, что Баки волен слушать весь разговор. Если их сыворотки хоть немного похожи, телефонные разговоры должны быть отчетливо слышны им обоим даже через комнату. Не хочешь, а подслушаешь.
- Без понятия, Кэп. Сведения о расположении оружейных складов ГИДРы были бы шикарны для начала. Или их секретные слабые места. Он же, по сути, дезертировал, верно?
В горле Стива растет ком.
- Не знаю, можно ли дезертировать из группы, к которой не присоединялся по собственному желанию.
- А, ну да, промывание мозгов, Вдова говорила. Ясно.
На заднем плане раздается жужжание и громкий стук, будто кто-то отпиливал кусок трубы и уронил все на пол.
- Есть слова, которые мне нельзя говорить, чтобы мне не врезали? Не будешь так любезен?
- Не буду я любезен что?
Тони часто бывает сложно понять.
- Господи. Проехали. Фотографируй руку. Отправить сможешь?
- Я помню, как, – торопливо говорит Стив и нажимает отбой. Наклонившись вперед, он перебирает журналы и выуживает лист с логотипом Старка. – Баки, можно мне твою правую руку? Просто протяни.
Баки равнодушно кладет руку на подлокотник. Стив осторожно закатывает рукав толстовки, обнажая кожу. Сейчас он видит светлые линии, некоторые прямые, другие изогнутые – старые шрамы. Часть из них явно получена в результате блокировки ножевых ударов, происхождение остальных непонятно. Стив сглатывает.
- Я ее сфотографирую, – говорит он. Баки не спрашивал, но Стиву очень надо притворяться, будто Баки есть хоть какое-то дело. – И отправлю фотографию другу. Он собирается сделать тебе новую руку.
Стив вскидывает глаза. К его изумлению, на лице Баки появляется нечто вроде горечи – глаза расширяются, рот приоткрыт. Спустя секунду выражение снова делается пустым, а Стив смотрит на руку Баки, соображая.
- Нет… мы не собираемся заменять твою правую руку. Мы не… «боже»… я про левую, металлическую… Мы… мы хотим сделать другую, более безопасную. Она будет выглядеть совсем как живая. Хорошо?
Стив берет Баки за запястье в попытке успокоить, добиться еще какой-то реакции, но тщетно. Со вздохом подсунув под руку лист, Стив находит значок камеры, делает снимок и ищет в контактах Старка. Полетный лист возвращается на место, Баки держится совершенно неподвижно.
- Я как-то ломал руку, – тихо делится Стив.
Баки молчит, но явно слушает.
- Мы уже были знакомы год или два. Я подрос на пару дюймов… был жутко неуклюжий. Мы шли на какой-то пустырь, решили срезать, и я застрял ногой в заборе. Упал прямо вот так, – Стив с улыбкой хлопает себя по внутренней стороне левого предплечья. – Боль была жуткая. Мама бушевала, а ты клялся, что все это была твоя затея, пытался взять вину на себя.
Баки, ерзая, смотрит под ноги. Самолет отрывается от полосы, набирает высоту. Стив внимательно глядит на Баки.
- Ты что-нибудь из этого помнишь?
Баки качает головой. Стив, кивнув, отворачивается, пряча разочарование. Всему свое время, говорит он себе, зная, что может и ошибаться.

**

Часом и несколькими сэндвичами позже они пересаживаются в вертолет где-то в Нью-Йорке, и тот доставляет их прямо на крышу Башни. Баки покорно позволяет Стиву себя вести.
- Джарвис, – зовет Стив, стоит им войти, – на каком этаже Тони?
- Приветствую вас, капитан Роджерс и сержант Барнс. Мистер Старк находится в охраняемой лаборатории на пятидесятом этаже. Доставить вас к нему?
Слева открывается дверь лифта, и Баки заходит прежде, чем Стив успевает объяснить, что это за голос с британским акцентом общается с ними из ниоткуда. Возможно, ему снова все равно. А может, он лучше приспособлен к будущему, чем Стив.
- Ты помнишь Говарда? – спрашивает Стив, когда лифт закрывается.
Взгляд у Баки резкий.
- Говарда Старка, – уточняет Стив, и выражение меняется, делается странным, словно с примесью боли.
Возможно, Баки по нему скучает?
- Тони его сын. Тоже изобретатель.
- Старк, – повторяет Баки.
Кажется, он хочет добавить что-то еще, но лифт открывается, выпуская их в захламленное помещение, забитое верстаками и инструментами.
- Доброе утро старичкам, – приветствует Тони откуда-то из глубины лаборатории.
Стив прокладывает путь через горы того, что назвал бы мусором, если бы стоимость этого «мусора» не исчислялась в миллионах. Тони что-то паяет – он в костюме Железного Человека, за исключением маски.
- Ты куда-то летал? – интересуется Стив.
Тони смотрит на него, как на идиота.
- Не всех из нас сделали почти неубиваемыми, – тянет он. – Так что простите, но пока Мишка Баки не придет в себя, я буду носить это.
Тони бесцеремонен, как и всегда, но Стиву приходится напомнить себе, что ему повезло иметь друзей, которые готовы приютить его и Баки, несмотря на мусолящие одно и то же выпуски новостей.
- Как продвигается? – спрашивает Стив.
- Ну, – Тони отодвигает мешанину проводов и указывает в сторону одного расчищенного верстака. Тот футов пять в длину и три в ширину, окружен техникой. Должно быть, импровизированный операционный стол. – Я подготовил все, что, как мне кажется, поможет снять с него эту штуковину, но надо кое-что уточнить. Эй, Барнс, окажи услугу. Топай туда и вытяни свою мясную конечность. Вот так.
Тони показывает, как, и Баки без всякого раздражения – а Стив на его месте встал бы на дыбы – подходит к указанной точке и вытягивает руку в сторону. Тони подает знак Джарвису, тот начинает сканирование.
- Сканирование завершено, – сообщает он спустя несколько секунд.
Тони жестом просит Баки развернуться, но тот не двигается. Закатив глаза, Тони медленно говорит:
- Теперь другую руку.
Стив замечает, как свет лазеров темнеет, задерживается на бицепсе, суставе, кончиках пальцев.
- Обнаружены представляющие опасность объекты, – докладывает Джарвис. – Необходимо больше времени на исследование замыкающего механизма в суставе.
- Хорошо. Барнс, прошу на стол. Роджерс, не смотри так, будто я собираюсь вскрывать твоего новорожденного первенца. Все будет нормально.
- Она в самом деле может взорваться? – спрашивает Стив.
Баки залезает на стол с несколько рассеянным видом, ложится.
- Обнаружены два устройства, – говорит Джарвис.
Тони вздыхает и впервые за это время смотрит непосредственно на Баки.
- Ты знаешь, как безопасно отсоединить руку?
Баки качает головой. Судя по его лицу, вопрос он считает глупым.
- Вот поэтому вам и нужен я.
Манипулятор подталкивает сканер ближе к столу, полоски света ездят по плечу Баки туда и обратно, снова и снова.
- Вам сообщение от мисс Поттс, – говорит Джарвис. – Она хотела бы знать, почему вы отменили ее перелет из Брюсселя.
- Передай, пусть возьмет еще пару выходных, посмотрит Европу. Как там Лондон в это время года? Ей нравится Лондон. Купи ей билет в Лондон, – Тони вытаскивает мотки проводов, подключает их к другим проводам и несет все это переплетение к столу, захватив и поднос с мелкими блестящими деталями. – Отлично. Барнс, ты со мной?
- Да, – бесцветно говорит Баки.
- Хорошо. Учти, многое здесь готово к коммерческому применению, так что обещай ничего не поднимать и не пробивать мои очень дорогостоящие стены. Понял?
- Да, – короткое молчание. – Как я…
Баки хмурится, и Стив невольно делает шаг вперед, дотрагивается до его руки.
- Что?
- Я в увольнении, пока не будет готова новая рука?
- Нет, – Стива накрывает неожиданная волна ярости. Злится он не на Баки и даже не на Тони (в кои-то веки), но жжение в груди требует кого-нибудь ударить. – Ты больше не оперативник. Ты свободен. Ты не обязан ходить на миссии.
Баки смотрит на него пустыми глазами, и Стиву ясно, что все сказанное прошло мимо его ушей. Гнев переплавляется в глубокую печаль.
- Та-а-ак или иначе, – бормочет Тони, собирая детали, – пару недель назад общался с президентом Ваканды, он был так мил, что дал мне образец отличнейшего вибраниума… На днях сооружу новую супер-пупер-пробивную руку.
- Зачем она ему?
- А для чего может быть нужна супер-пупер-пробивная рука?
Тони велит ДаммИ передать ему небольшой цилиндр, что-то оттуда вытряхивает и осторожно раскатывает по металлической конструкции, зажатой между колен. Кожа, понимает Стив, чувствуя легкий приступ тошноты.
- Я, конечно, не знаю всей его истории. Но подозреваю, что тот факт, что он в отставке, не остановит некоторых людей, которые в курсе, чем он занимался, на минуточку, добрых полвека. И кстати, – добавляет он, – раз уж такое дело, вам придется пожить здесь.

Глава 7

Стив начинает спорить почти машинально.
- Ему нужно спокойное место, – рявкает он. – Не такое… чужое.
Он жестом обводит помещение. Не то чтобы Башня Старка была современнейшим зданием на всей планете, но она слишком… напыщенная. Все светится и сияет, и здесь нет ничего, что могло бы напомнить Баки об их детстве, войне, вообще хоть о чем-то.
- Ему все будет казаться чужим, Кэп.
Тони небрежно кладет новую руку под сканирующее устройство, и по щелчку его пальцев из пустоты возникает трехмерное изображение. Выглядит оно точь-в-точь как плечо Баки. Еще один жест – и внешний слой исчезает, позволяя рассмотреть, как рука крепится к суставу.
- Без обид, но ты не можешь вернуть его домой, когда дома нет. И в Холидэй Инн его тоже не оставишь.
- Я никогда не оставлю его в…
- Нет. Само собой. Но смысл в том, что я сделал Башню настолько халкоустойчивой, насколько это вообще возможно. Ты понимаешь, сколько работы потребовалось? Иисусе, я не утверждаю, что она идеальна, но где еще ты найдешь жилье с автономным и вездесущим ИИ, который отслеживает сердцебиение посетителей и пользуется контекстуальными доказательствами, чтобы определить, когда пора бить тревогу?
Гнездо, удерживающее руку, окружает нечто вроде группы болтов, и когда Тони нажимает на них в разном порядке, они подсвечиваются красным, пока он не начинает заново.
- Саймон говорит, что это код, и если мы с ним справимся, то не взорвемся.
Баки не смотрит. Он лежит тихо, уставившись в пространство. Стив наблюдает, встревоженный тем, как играют у Баки желваки на челюсти.
- На двенадцать часов, потом на восемь, сэр, – подсказывает Джарвис.
Тони хмыкает, нажимает на голографические шляпки в указанном порядке, и они становятся зелеными.
- Отлично, можно начинать. Ммм, и последнее, самое важное, – Тони щурится на лежащего на столе человека. – Твоя металлическая рука воспринимает, ну, физические раздражители? У нее есть чувствительность?
Баки, медленно моргая, смотрит на него. Снова шевелит челюстью, от чего Стива подмывает спросить Тони, не сунул ли тот исподтишка Баки жвачку.
- Пространственное ощущение.
- Ну да, логично. В пятидесятых до этого уже додумались, – Тони расставляет пальцы, приближая изображение. – Пожалуй, когда начнем отсоединять вот э-э-это, будет больно.
Стив подходит взглянуть ближе.
- Почему?
- Потому что я еще не знаю, как работает остальное… не забудь, мы тут от опасных штук пытаемся избавиться… но вот это, например? Присоединено к… – он переключается на изображение живого плеча. – Ага, нервный узел. Я не Беннер, но вот тут, тут определенно нервы.
Стив смотрит Тони в лицо и понимает, что ничего не поделаешь.
- Баки, ты справишься?
Баки переводит на него пустой взгляд, и Стив очень надеется, что эта реакция перестанет каждый раз причинять ему столько страданий.
- Ты помнишь, чтобы с тобой делали что-то в этом роде? – осведомляется Тони со всей доступной ему деликатностью. – Может, дать тебе что-нибудь прикусить?
Какая-то тень мелькает на лице Баки, и хотя он выглядит почти испуганным, но не двигается и не отвечает. Стив с гримасой хватает его за руку. Металлическую. Все равно.
- Если будет слишком больно, и ты захочешь, чтобы он остановился, он остановится, – говорит Стив, кожей чувствуя, как Тони хочется поспорить. – Это тебе поможет. Ты понимаешь?
Баки смотрит на свою металлическую руку, потом на новую, лежащую на сканере. Потом снова на металлическую. Потом на ту, что за нее держится.
- Я…
- Ну и чудно, – напевает Тони, подтягивая к себе стул. – Стив, дружище, стой вон там и будь наготове, если он… хм, начнет дергаться. Да, назовем это так. ДаммИ, иди сюда и принеси… нет, не этот долбаный огнетушитель. Ты знаешь, какая отвертка мне нужна.
Тони возится с инструментами, покрикивает на роботов и подкалывает Джарвиса. Баки смотрит на руку Стива – не проявляя видимых признаков беспокойства, хотя и спокойным его тоже трудно назвать.
- Я с тобой, – негромко говорит Стив. – Все будет хорошо. Я о тебе позабочусь.

**

Как же Баки набрался.
Обычно он лишь слегка хмелеет и вполне в состоянии заставить пару девчонок на танцполе краснеть и хихикать, а то и предложить им прогуляться в тихое местечко. Но сегодня он с трудом может связать несколько слов и слишком нетвердо держится на ногах, чтобы приглашать кого-то на танец. Виски был дешевый, Баки продолжал покупать его, смеясь и раскачиваясь на стуле, и в конце концов поддался уговорам Стива заканчивать и идти домой.
«Осторожнее», повторяет Стив – это практически все, что Баки помнит, пока они, хихикая, бредут по улицам. Воспоминание окутано пьяной дымкой, но Баки помнит, как наслаждался близостью, повисая у Стива на плече, и как рушились его обычные стены. Он слишком много думает с тех пор, как подслушал, что мужчины тоже занимаются сексом друг с другом. Это случилось несколько дней назад: бар, слишком громкий разговор за соседним столом. Баки возвращался домой, представляя Стива, его покрасневшие щеки и губы, и почти девичьи всхлипы, и как он сам входил бы в Стива, медленно и осторожно. Это была прекрасная, густо приправленная чувством вины картинка, но потом Баки сообразил, что может сделать Стиву больно, он ведь маленький и хрупкий, несмотря на боевой характер. Идею пришлось выкинуть из головы, но вскоре вкрадчивый внутренний голос подсказал, что Стив может быть сверху.
И теперь Баки цеплялся за плечо Стива и воображал, как выглядел бы Стив, толкаясь в него.
- Какой-то ты тихий, – замечает Стив, когда они добираются до лестницы.
Баки моргает. Самочувствие у него такое, будто спиртное перекатывается в голове и грозит расплескаться от неосторожного движения.
- Хочу в твою постель, – бормочет Баки, глядя из-под ресниц.
Он не помнит выражение лица Стива – лишь что отчаянно пытался его прочесть, чувствуя причудливую смесь напряжения и легкости, будто эти слова давили годами и вот, наконец, вышли на свободу.
- Как хочешь, – Стив пожимает плечами и обхватывает Баки за пояс, помогая ровнее идти по ступенькам. Баки уверен, что у него что-то со слухом. – Отопление еще неделю не включат… Вдвоем будет теплее. И одеяла можно взять два. Да, неплохая идея.
Баки соображает целую секунду, а когда до него все-таки доходит, он не может сдержать стон. Он ведь совсем не то имел в виду!
- Полегче, болван, – Стив пихает его, вынудив схватиться за перила. – Только не наблюй на лестницу. Не беспокойся. Я о тебе позабочусь.

Глава 8

Смотреть на операцию мучительно. Баки методично раздевается, роняя толстовку и рубашку возле стола. Тони надевает маску – теперь он в полном костюме («Просто на всякий случай. Не смотри на меня так»). Пока Тони откручивает болты, Баки вообще не реагирует, но когда рука выходит из сустава и начинают отсоединяться провода, глаза его становятся мокрыми, хотя вряд ли сам Баки это понимает. Стив сжимает его живую руку так, что наверняка останутся синяки.
- Половину сделал, – бормочет Тони скорее для Стива, чем для Баки.
Баки смотрит в потолок, а потом его вдруг начинает бить крупная дрожь, приступами. Тони дергает подбородком, и, хотя Стив не видит его лица, он знает, что надо делать, научился в окопах. Он становится над Баки и со всей возможной осторожностью прижимает его плечи к столу.
- Ты еще с нами? – спрашивает Стив.
Он слышит щелчок самого толстого провода, и Баки крепко зажмуривается.
- Ну вот, – из-под маски голос Тони звучит глухо.
С оглушительным звяканьем он роняет отсоединенную руку на пол и начинает прилаживать новую. У Стива тошнота подступает к горлу, когда он смотрит на своего лучшего друга, а у того зияющее металлическое ложе в плече – и дальше ничего. Стив не может смотреть ни туда, ни Баки в лицо – в глазах начинает жечь. Он их закрывает.
Снова щелчки. Баки резко выдыхает, и Стив машинально усиливает хватку, водит большими пальцами по теплой коже. Ему кажется, что все длится уже не один час.
- Готово!
Услышав знакомое жужжание поднимающейся маски, Стив осмеливается посмотреть, болезненно благодарный, что все закончилось.
- Я дал бы тебе леденец за хорошее поведение, но конфет не держим. Скотч будешь?
Стив заставляет себя отцепиться от Баки и отойти, чтобы тот мог сесть. Баки глядит на место, где металлическое кольцо переходит в цвет кожи, сгибает новые пальцы, сжимает кулак и смотрит на Тони.
- Нет чувствительности, – хрипит он.
- Ну да, вообще-то, я эту штуку за час собрал. Не изучив сперва старую. Ты можешь хотя бы сделать вид, что впечатлен? – Тони закатывает глаза. – Никто не ценит универсальный кабель для передачи информации и хорошие сервомоторы. Ладно.
Он подбирает старую руку и укладывает ее на стол, где сканер может поработать еще немного и собрать больше данных.
- Я сделаю тебе другую, еще лучше, но зато теперь ты не взорвешься и не получишь бодрящую порцию химикатов. Мои поздравления. Теперь посиди и потренируйся. Можешь поднимать… эммм… – Тони оглядывается и находит отвертку, – скажем, вот эту крошку. Кэп, есть разговор.

**

В коридоре Тони щелкает пальцами перед носом Стива, пытаясь отвлечь его внимание от закрытой двери.
- Ничего с ним за полминуты не случится, – говорит он. – Джарвис за ним присматривает. В смысле, на постоянной основе.
Стив набирает воздуха.
- Спасибо, – начинает он, но Тони перебивает.
- Нет, нет, нет. Не сейчас. Слушай. Когда я говорил, что вам надо остаться здесь, я был серьезен.
- Я знаю. Знаю, – Стив смотрит в пол. – Он не… он еще не в себе. Я боюсь, что мы снова его спугнем.
Тони отмахивается.
- Нам нужны образцы крови. Снимки головного мозга. Баннер их изучит и скажет, чего ожидать.
- Например?
- Ломка, если они держали его на каких-то препаратах. Повреждения мозга. Роджерс, не смотри на меня так, это не я с ним все это сделал. Я всего лишь гений-миллионер, который пытается играть с тобой в доктора. Ну, без сексуального подтекста. Не обращай внимания. И так на меня тоже не смотри, – Тони вздыхает. – Я должен убедиться, что ты знаешь, что можешь мне его доверить.
Стив слишком ошарашен всем происходящим, чтобы удивляться, к чему это он.
- В смысле?
Тони закатывает глаза, и впервые за все время их общения рот его отвердевает.
- Я не злюсь и ничего не замышляю. Он не виноват. Наташа мне рассказала. Когда звонила.
Он смотрит под ноги. В последний раз Стив видел его таким серьезным, когда вокруг рушился Нью-Йорк. Тони вскидывает глаза, морщится.
- Ты не знаешь, да?
- Тони, я понятия не имею, о чем ты говоришь.
- Мои родители. Он – Зимний Солдат.
У Стива екает в груди.
- О Боже… – он оборачивается на закрытую дверь, неосознанно делает шаг прочь. – Зола сказал, твой отец… Я не сообразил. Я не понял, что это должен быть он.
- Не то чтобы «должен», но Зимний Солдат действительно был тогда активен. И в те времена они вряд ли располагали другими киллерами, которые могли бы безукоризненно все это провернуть и замаскировать под несчастный случай.
Тони расслабляет плечи, медленно ими двигает.
- Так. Анализ крови. Снимок мозга. Ты готов возвращаться, Кэп? Когда я отсоединял руку, ты выглядел хуже него.
- Тони, я…
- Нет. Замолчи. И слушай, – Тони хватает его за плечо. – Мой отец любил про тебя рассказывать. Столько историй, что меня от них тошнило. И во многих из них участвовал Барнс. Вместе в бой, рисковать жизнью друг ради друга и прочая фигня.
Он указывает на дверь.
- Пять дней назад этот человек избил тебя так, что ты бы десять раз окочурился, если бы не твои патриотические стероиды.
Стив слушает с открытым ртом, не в силах выдавить ни слова.
- Они приказали ему убрать тебя, и он почти преуспел. Это сказало мне практически все, что мне нужно было знать о том, какой у него был выбор и сколько самоконтроля, когда его отправили убивать мою семью.
Тони оставляет его в коридоре. В лаборатории слышен громкий голос, спрашивающий Барнса, в состоянии ли тот выдержать еще несколько тестов и не врезать доктору, но в ушах у Стива тихо звенит, а перед глазами слегка плывет, и он не готов еще сдвинуться с места.

Глава 9

Когда Стив заставляет себя вернуться в лабораторию, Баки сидит, согнув живую руку в локте и сжав кулак. Тони берет образцы крови. Баки это как будто не беспокоит. Он смотрит вниз, на свою новую руку – пальцы поднимают отвертку, переворачивают, осторожно кладут обратно. Он выглядит совершенно спокойным.
- Баннер ждет на другом этаже. ДаммИ должен принести… А вот и он.
Открывается служебный лифт, и оттуда выезжает робот с какой-то конструкцией на колесах. ДаммИ толкает ее перед собой, тихо жужжа, словно отдавая сам себе команды.
- Это наш сканер. Стив, возьми пластырь из аптечки номер один и заклей ему руку. Барнс, ложись.
- Что мне делать с отверткой? – Баки немного больше похож на себя, когда произносит это, и паника, угнездившаяся в груди Стива после разговора с Тони, рассеивается быстрее, чем надо бы.
- Иисусе. Давай ее сюда.
Тони делает движение, словно собирается толкнуть Баки в грудь. Тот вздрагивает, но беспрекословно откидывается на стол. Стив тем временем раскапывает аптечку в мешанине инструментов, выуживает оттуда пластырь и подходит к Баки.
- Как ты себя чувствуешь?
Он берет Баки за руку, находит красную бусину крови на внутренней стороне предплечья и заклеивает место укола. Длинные волосы падают Баки на лоб, и Стив сражается с порывом их поправить.
- Ничего не болит.
Баки как будто оправился после боли, испытанной во время операции, и к тому же заинтересован новой рукой. Стив решает этим воспользоваться.
- Ты помнишь что-нибудь еще? О… прошлом?
Баки поднимает голову. Открывает рот. Закрывает. Снова открывает.
- Ты болел, – выговаривает он, наконец. – А потом… мы… мы пили.
Расплывчато, но тем не менее. Стив широко улыбается.
- Я действительно все время болел, – соглашается он, похлопывая Баки по здоровому плечу. – А ты обо мне заботился. Ты был хорошим другом.
- Я помогал тебе есть… – Баки смотрит, как Тони устанавливает конструкцию над столом.
Она похожа на арку, которая, судя по всему, должна нависать над лицом лежащего на столе человека. Стив смотрит на аппарат, потом на Баки, и хмурится.
- Это МРТ, – объясняет он, хотя сам не уверен. – Все нормально.
Но Баки не слушает или же не слышит. Он сверлит сканер взглядом, переводит глаза на руки Тони, порхающие над консолью, затем – на лицо Стива.
- Сердечный ритм выше нормы, – очень тихо сообщает Джарвис откуда-то сверху.
- Баки? – зовет Стив, тревога подступает к горлу. – Баки, поговори со мной.
Баки не хочет разговаривать. Он снова выглядит преданным, перепуганным и покорным одновременно, и Стив не может этого вынести.
- Тони, убирай это, – говорит он.
Тони морщится.
- Что? Да все нормально. Заболтай его. Самое худшее уже позади.
- Все еще выше нормы, – повторяет Джарвис.
Стив встает и убирает руку Тони с кнопок.
- Ему не нравится. Заканчиваем.
- Если бы мне давали пять центов за каждый… Слушай, раз уж он боится, ложись сам и покажи, что ничего…
Все случается очень быстро. Баки перекидывает ноги через стол, вырастает между Стивом и Тони и хватает Тони за плечи, явно готовый швырнуть его в стену. Все замирают.
- Нет, – каждое слово дается Баки с усилием. – Никто. Не сделает. Это. Со Стивом.
Тони держится совсем тихо, сохраняя нейтральное выражение лица. Его костюм предупреждающе гудит, но ничего не происходит, и Стив приближается к Баки сзади, пытаясь отвлечь его внимание.
- Баки, отпусти его, все нормально. Он не собирался со мной ничего делать.
- Он лжет, – голос Баки срывается. – Они говорят, что это не больно, а это больно, и оно все забирает, больно, ничего не остается, а когда что-то возвращается, они снова тебя берут и делают… делают все заново.
Лицо Баки искажается, зубы оскаливаются, веки дрожат, а потом так и остаются закрытыми.
- Не… – он всхлипывает, пытаясь сделать вдох. – Стив, я не хочу… я… пожалуйста. Я не хочу забывать. Я больше не их, я твой, но прошу тебя, я не могу, я просто хочу…
Стив отталкивает Тони, хватает Баки в охапку и сжимает. Он не сразу понимает, что плечо Баки становится мокрым от его собственных слез.

**

В свои первые шесть миссий Зимний Солдат продолжает спрашивать, почему Роджерса не включили в команду. Повышение напряжения благополучно разрешает эту проблему.

Глава 10

Стив вталкивает Баки в лифт и просит Джарвиса отвезти их на их этаж. Он не знает, какая комната кому должна принадлежать, так что просто открывает ближайшую дверь, усаживает Баки на кровать и накрывает пледом, потому что если это не шок, то что-то очень похожее.
- Ты со мной, Бак? – Стив пытается поймать его взгляд.
Баки все еще вздрагивает, смотрит куда угодно, но не на Стива.
- Ты меня слышишь? – пробует Стив еще раз.
Может, стоит задавать более конкретные вопросы.
- Да.
- Ты думаешь, мы с Тони хотим причинить тебе вред?
- Я… – Баки плотнее укутывается в синий плед, не слишком ловко двигая левой рукой.
- Мы не сделаем тебе ничего плохого, – Стив заправляет непослушные пряди Баки за ухо, потом садится рядом и обнимает его за плечи.
Баки сейчас не угроза. Возможно, не был угрозой с момента своего возвращения. Он просто… растерян.
– Мы не собираемся заставлять тебя ничего забывать. Не собираемся отправлять тебя на миссии… – Стив слегка давится словами, ненавидя себя за это. – Эй, посмотри на меня. Ты больше им не принадлежишь. Так ты сказал?
Баки кивает.
- Ты сказал, что ты мой?
Баки снова кивает.
- Я не куратор. У тебя нет кураторов. Нет приказов. Больше ничего такого. Я твой друг.
Баки не кивает, но и головой не качает, и Стиву остается довольствоваться тем, что есть. Он прижимается ко лбу Баки своим, их колени соприкасаются, и Стиву уже все равно, как это выглядит со стороны.
- Все, как раньше, – произносит он. – Помнишь, когда мы были детьми? Перед войной?
- Я о тебе заботился, – Баки смотрит потерянно. – Я… больше не могу о тебе заботиться.
- Ты… ты не обязан. Ты не обязан меня защищать. Мы можем просто дружить.
Баки не отвечает, но прижимается чуть сильнее. Плед сдвигается, обнажая паутину шрамов на плече.
- Быть может, сейчас моя очередь, – говорит, наконец, Стив.
- Очередь?
- Заботиться о тебе, – его подташнивает от мысли, что Баки так беспомощен и напуган, но он храбрится, потому что кожей чувствует, как Баки смотрит на него широко открытыми глазами. – Ты доверяешь мне?
- Я… – Баки вздрагивает, опускает голову, но останавливается, словно сражаясь с желанием зарыться Стиву в шею лицом. – Я… Я многого не помню.
Он до боли знакомо пахнет, вдруг понимает Стив, глубоко втягивая воздух.
- Но что-то ты помнишь?
- Да.
- Я помогу тебе вспомнить остальное, – медленно протянув руку, Стив чуть сильнее расправляет одеяло. Оно спускается на кровать, складками собирается у Баки вокруг пояса. – Давай, приляг. Можешь мне что-нибудь рассказать.
- Мы… мы часто голодали.
Баки позволяет уложить себя на придвинутую подушку. Стив садится перед ним, перебирает ему волосы. Баки на секунду замирает и вдруг прижимается щекой к груди Стива. Тот гигантским усилием не реагирует.
- Было такое.
- Твоя мама была такая же маленькая, как ты.
- Да.
- Мы… Мы много ходили в школу. Я ее не любил?
Стив смеется.
- Ты терпеть ее не мог.
- Зато тебе нравилось.
- Мне нравилось, да.
Стив ждет продолжения. Металлическая рука медленно выпутывается из складок пледа, легко ложится ему на бок. Стив чувствует, что Баки ждет, ждет, когда его остановят, и сдвигает ладонь ему на затылок, как делали девушки Баки давным-давно. Он гладит Баки, пока тот не понимает, что все в порядке.
- Тебя часто били, – тихо говорит Баки.
- Угу.
- Я ненавидел, когда тебя бьют.
- Угу.
- Ты носил с собой маленькую книжку.
- Книжку?
- Да, тонкую, коричневую.
- Мой альбом.
- Твой альбом.
Снова приятная спокойная тишина. Стив подозревает, что сочетание необременительного зрительного контакта и дружеских прикосновений делает свое дело. Задев кончиками пальцев плечо Баки, он отмечает, что мышцы там расслабились, пусть даже совсем немного.
- Я помню… женщин, – выговаривает Баки.
На этот раз – без особой уверенности.
- С которыми ты встречался?
Баки ерзает.
- Наверное.
Стив чувствует движения руки у себя на боку – шевелятся новые пальцы, сгибается запястье.
- Они много мне улыбались. Но на тебя не обращали внимания?
- Да уж, не особенно.
Баки издает тихий звук. Когда-то он очень похоже вздыхал, когда ему случалось захандрить.
- Я не помню твоих.
- Моих подружек?
- Твоих, – соглашается Баки.
Стив тихо фыркает.
- У меня их не было, Бак.
- Хм.
Баки как будто погружается в задумчивость, но рука Стива, поглаживающая шею, его отвлекает. Он льнет навстречу ладони со звуком, от которого у Стива перехватывает дыхание, хоть и приходится притворяться, что ничего такого не происходит.

**

Стива воспитали на славу. Он знал, что надо быть добрым, вежливым, хорошо учиться и ни в коем случае не проявлять неуважение к женщинам. Он знал, что нельзя жалеть себя: ни за бедность, ни за вечные болезни, ни за то, что он меньше других мальчиков и не может делать того, что могут они.
К тому времени, как Стив встретил Баки, он отлично натренировался видеть повсюду то, чего он отчаянно, до дрожи желал, но никогда не надеялся получить.