Actions

Work Header

Со стороны

Work Text:

Когда Лидия впервые смотрит и, главное, видит Стайлза Стилински, то едва сдерживает улыбку. Она думает, что именно так бы и выглядел тот самый Бэмби, когда учился держаться на трясущихся ножках, будь он человеком. Эта мысль появляется и пропадает настолько быстро, что едва ли остается даже где-то на краю памяти, потому что годы спу-стя, когда Лидия снова сравнивает Стайлза с олененком, у нее нет и намека на дежа вю.
Тринадцатилетний Стайлз даже не замечает, что объект его поклонения целую минуту уделяет ему внимание, а сама Лидия быстро переключается на что-то намного более интересное, снова намеренно забывая даже имя забавного, но не цепляющего взгляд паренька. В таком возрасте ей намного важнее привлечь внимание популярных мальчишек и добиться того, чтобы школа еще долго гудела легендами о ней после их выпуска.
У нее уже готов целый план, по которому она будет идеальной Королевой. Все рассчитано и продумано до мелочей. Так что такие детали, как на минутку привлекший внимание (и тут ей не хватает такта хотя бы в мыслях не называть его неудачником) паренек, забываются быстро. Пусть его отец и стал недавно местным шерифом.
Когда Лидия впервые действительно запоминает нелепое «Стайлз Стилински», закрепляя его за определенным человеком, им по пятнадцать, и ее впервые «сделали» с первым местом на тесте по английскому. Собственно, как и на любом другом. Оценки «мисс Мартин» не афишируются, но, за все годы в школе, она еще ни разу не лишалась почетного первого места, о котором ей всегда сообщают. Шепотом. После уроков.
Но в этот раз она точно помнит, что не смогла ответить на бонусный вопрос, а учитель (очередной, потому что преподаватели английского у них меняются чаще, чем преподаватели ЗоТИ* в Гарри Поттере - да, она читала эпопею о мальчике-волшебнике, но никогда не признается в этом) заливается соловьем о том, как мистер Стилински расписал особенности стиля какого-то писателя, чье имя Лидия даже и не помнит толком.
Стайлз краснеет и пялится в свой листок, всем видом излучая странную смесь гордости и вины. Откуда последняя становится ясно, когда он поднимает глаза на Лидию и снова быстро опускает взгляд, будто именно перед ней ему и стыдно. Тогда ей кажется, что это всего лишь совпадение, потому что не мог же этот неловкий мальчишка добраться до учительских записей и узнать, что на деле она уже год как проходит усложненный курс латыни, к примеру.
Лидии даже хочется с ним заговорить, но потом, за обедом, Джексон снова говорит что-то обидное, и они ругаются, а нелепый и так по-глупому влюбленный Стайлз забывается, освобождая место более привычным и обыденным эмоциям.
Когда Лидия впервые серьезно говорит со Стайлзом Стилински, им по шестнадцать, и ей даже на секунду становится жаль, что они не общались все это время. Он умен, намного умнее даже некоторых преподавателей. И дело не в гениальных мозгах, как у нее, а в том, что он ничему не дает пошатнуть его мнение, пока не разберется во всем досконально. При этом оставаясь настолько открытым, что ей, шокированной тем, что существует целый мир вне привычной реальности, даже становится завидно.
Бессонные ночи, разделенные вместе с ним за исследованием очередной «катастрофы», только подтверждают, неожиданную даже для нее самой, теорию о том, что они были бы идеальными друзьями. При этом она не упускает шалые взгляды, которыми Стайлз провожает каждый ее жест, понимая, что та самая детская влюбленность, о которой она всегда знала, еще не прошла. Хотя иногда, но только иногда, ей кажется, что это какой-то инстинкт, чтобы защититься от мира и ошибок.
Лидия знает, что они были бы ужасной парой, а значит Стайлз тоже дошел до этой мысли, ведь он не глупее ее, хоть и старается казаться легкомысленным. Еще одна их схожая привычка, от которой она сама отказалась только недавно. Но, как бы то ни было, это слепое обожание иногда почти пугает, особенно после истории с Ногицунэ, потому что всезна-ющая банши не может понять истоки этого нежелания отпустить.
Когда Лидия впервые замечает реальные изменения в поведении Стайлза по отношению к себе, им семнадцать. И это вовсе не после одержимости, и даже не после смерти Донована или шокирующей реакции на это Скотта. Задумавшись, она понимает, что это началось, когда ее ранили в участке. Многое из-за боли вспоминается расплывчато, но она помнит, как тот замер, и уж точно видит, как он начал вести себя после.
Отстраненно и слишком тихо. А это, в случае Стайлза Стилински, уже диагноз, причем очень серьезный, потому что он не молчит даже в худшие дни своей жизни. Все становится на места во время одного из вечеров, когда они всей стаей обсуждают дальнейшие планы. Кто-то что-то говорит, слово цепляется за слово, и в какой-то момент Малия шутливо толкает его в плечо и просит не «замирать каждый раз статуей, когда что-то случается. А то и в Мексике, и в участке ей казалось, что придется вызывать скорую для двоих».
Это звучит нелепо, да и, грубо говоря, ее не касается. Но Лидии все равно интересно. Она не спрашивает прямо, но пару дней спустя складывает мозаику в одну цельную картину. И та настолько смешна, что на Новый Год Стайлз получает от нее пакет из секс-шопа, от одного вида которого он краснеет до шеи и, наверное, даже ниже, но моментально бледнеет, когда видит текст на простой открытке, покоящейся внутри.
«Скажи ему»
Стайлз смотрит на нее в нелепом подобии старого, плохо отыгранного кино, потому что его челюсть действительно грозится встретиться с полом. Но он не отшучивается, а только качает головой, пряча открытку в рюкзак, пока никто другой не заглянул через плечо. Они бы не поняли, а его зацепило даже больше, чем Лидия рассчитывала.
Им по двадцать два, когда, сидя в огромном мягком кресле небольшого лофта в Нью-Йорке, Лидия впервые задумывается о том, что была не права, отвергая возможность отношений со Стайлзом. Помещение светлое, и то тут, то там накиданы какие-то вещи, по-душки, а стены криво завешаны явно старыми плакатами, но главная достопримечательность для нее – это двое на диване.
Стайлз смотрит куда-то в сторону, зарываясь пальцами в волосы Дерека, уложившего ему на колени свою голову. На его лице такое спокойствие и счастье, что Лидия второй раз в жизни чувствует к нему зависть. А еще ловит себя на мысли о том, что вот сейчас он действительно красив. И нет, она вовсе не кидается к телефону, чтобы позвонить Джексону, как и не собирается едко комментировать сахарность происходящего. Она хорошо понимает, что это лишь маленькое затишье перед очередной бурей.
Она просто ловит взгляд Дерека и одним выражением своих глаз напоминает ему, что будет, если он обидит ее лучшего друга. Тот почти незаметно кивает, вызывая удивление у почувствовавшего движение Стайлза, но ничего не говорит, только улыбается. И это заставляет Лидию на время отказаться от планов кинуть мимолетную шутку о том, что она может забрать его человека себе, если кое-кто будет плохо себя вести. Но только на время, ведь дразнить эту парочку очень весело. А главное, в ее подтруниваниях никогда нет злости и серьезности, и они все это знают.
Потому что даже если ей не достался кусочек именно этого счастья, у нее есть свое, и она вовсе не жалеет о том, как все сложилось.

 

*ЗоТИ - Защита от Темных Искусств