Actions

Work Header

Гамбит принца

Chapter Text

Когда они подъезжали, по земле уже стелились длинные тени, а горизонт горел красным.

Частиллон состоял из одной массивной башни – круглого сооружения за внушительными стенами, темнеющего на фоне неба. Огромный и старый, как и более южные замки, Равенель и Фортеин, построенные выдержать длительную осаду. Деймен тревожно смотрел на это строение, обнаружив, что не может приближаться к нему, не воскресив в памяти крепость в Марласе, ту далекую башню посредине обширного поля, красного от вирских плащей и шатров.

– Это охотничьи угодья, – сказал Орлан, ошибочно истолковав природу его взгляда. – Если вздумаешь бежать.

Деймен промолчал. Бежать он пока не собирался. Но как же странно оставаться в вирском отряде по собственной воле, без цепей и надсмотрщиков.

Дня пути, пусть и неспешным ходом повозок, по приятной глазу местности поздней весной хватило, чтобы оценить качество компании. Говарт почти ничего не делал, вальяжно восседая на мощном коне, но кто бы ни командовал этими людьми раньше, вымуштровал он их достаточно, чтобы те держали удовлетворительный строй на протяжении всего пути. Дисциплина немного удивляла. Деймен задумался, смогли бы они удержать строй в бою.

Если да, то надежда на лучший исход еще оставалась, хотя, по правде, неиссякаемый источник его хорошего настроения объяснялся открытым воздухом, светом солнца и иллюзией свободы, появившейся, когда ему дали коня и меч. Даже вес ошейника и наручников на шее и запястьях не мог этого приуменьшить.

Их встречали замковые слуги, выстроившиеся, как положено для встречи важного лица. Гвардейцы регента, предположительно размещавшиеся в Частиллоне и ожидавшие прибытия принца, не показывались.

Требовалось устроить в конюшнях пятьдесят лошадей, разобрать пятьдесят комплектов амуниции и снаряжения и приготовить пятьдесят мест в бараках – и это только воинам, не считая слуг и повозок. Но в громадном дворе отряд принца выглядел маленьким и несущественным. Частиллон оказался достаточно большим, чтобы поглотить пятьдесят человек, словно песчинку.

Никто не расставлял шатров: люди проведут ночь в бараках, а Лоран – в цитадели.

Лоран спрыгнул на землю, стянул перчатки, заправил их за пояс и обратился к кастеляну. Говарт отдал несколько приказов, и Деймен занялся собственными снаряжением и конем.

На другой стороне двора по каменным ступеням сбежали несколько борзых и радостно кинулись к Лорану, который погладил одну из собак за ушами, вызвав всплеск ревности у других.

Внимание Деймена привлек Орлан:
– Тебя хочет видеть лекарь, – передал он, указывая подбородком на дальний конец двора, где под навесом мелькнула знакомая седая голова. Деймен отложил нагрудник кирасы, который держал в руках, и направился в нужную сторону.

– Сядь, – скомандовал лекарь.

Деймен осторожно сел. На единственное доступное место – небольшой треногий табурет. Лекарь начал расстегивать пряжку на кожаной суме со своим инструментом.
– Покажи мне свою спину.

– Все нормально.

– После дня в седле? В доспехах?

– Все нормально.

– Сними тунику, – лекарь был непреклонен. Через несколько секунд Деймен потянул за ткань на спине.

Все и оказалось нормально. Спина зажила достаточно, чтобы раны уже сменились шрамами. Деймен повернул голову, чтобы посмотреть, но, не будучи совой, почти ничего не увидел. Он остановился, пока не потянул шею.

Лекарь порылся в суме и достал одну из многочисленных баночек с мазью.

– Массаж?

– Это заживляющая мазь. Нужно наносить каждый вечер. Со временем она поможет шрамам немного разгладиться.

Это уже было действительно слишком.
– Это косметическое средство?

– Меня предупреждали, что с тобой сложно. Хорошо. Чем лучше все заживет, тем меньше будут стянуты мышцы твоей спины, и сейчас, и позже, чтобы ты как можно лучше махал мечом и убил как можно больше противников. Мне сказали, что эти доводы ты услышишь.

– Принц сказал, – понял Деймен. Конечно. Весь этот заботливый уход – словно утешительный поцелуй в покрасневшую щеку после собственноручной пощечины.

Но как бы это ни раздражало, принц был прав: Деймену нужно быть в состоянии сражаться.

Мазь оказалась прохладной, с приятным запахом и помогла после длинного перехода. Одна за другой мышцы Деймена расслабились, голова склонилась вперед, и рассыпавшиеся пряди волос скрыли лицо. Дыхание стало размеренным. Лекарь работал беспристрастно.

– Я не знаю твоего имени, – произнес Деймен.

– Ты не помнишь моего имени. В тот вечер ты то терял сознание, то приходил в себя. Еще один-два удара плетью, и, возможно, утра бы ты не увидел.

Деймен фыркнул.
– Все было не настолько плохо.

Лекарь странно на него посмотрел.
– Меня зовут Паскаль, – лишь ответил он.

– Паскаль, ты впервые сопровождаешь отряд в кампании?

– Нет. Я был лекарем короля. Ухаживал за раненными при Марласе и при Санпелье.

Повисла тишина. Деймен намеревался спросить у Паскаля, что он знал о гвардейцах регента, но ничего не произнес, комкая тунику. Паскаль продолжал медленно и методично работать.

– Я сражался при Марласе, – сказал Деймен.

– Я так и подумал.

И опять тишина. Деймен смотрел в землю под навесом, утоптанную землю, а не каменные плиты. Зацепил взглядом порванный сухой листок. Чужие руки наконец перестали касаться спины.

Снаружи двор постепенно успокаивался. Люди Лорана хорошо работали. Деймен поднялся и расправил тунику.
– Если ты служил королю, то как же оказался под началом принца, а не у его дяди?

– Люди оказываются на том месте, куда сами себя поставят, – ответил Паскаль, решительно затягивая суму.

Вернувшись во двор, Деймен не смог доложиться куда-то исчезнувшему Говарту, но наткнулся на отдававшего приказы Йорда.

– Ты умеешь читать и писать? – поинтересовался Йорд.

– Да, конечно, – с готовностью ответил Деймен, потом запнулся.

Йорд ничего не заметил.
– На завтра почти ничего не подготовлено. Принц распорядился не уезжать, пока не снарядимся полностью. Так же он указал, что мы не должны задержать выезд. Ступай в западную оружейню, сделай опись и отдай вон ему, – Йорд указал на нужного человека, – Рочерту.

Полная опись заняла бы всю ночь, поэтому Деймен решил, что предполагалось проверить уже имеющуюся опись, которую он нашел в переплетенных кожей книгах. Открыв первую в поиске нужных страниц, он ощутил странное чувство, когда понял, что смотрит на список семилетней давности, список охотничьего вооружения, собранного для наследного принца Огюста.

«Подготовлено для его высочества наследного принца Огюста: украшенные орнаментом охотничьи ножи, один жезл, восемь наконечников для копий, лук и тетива».

В оружейне он находился не один. Откуда-то позади полок до Деймена донесся молодой мужской голос, речь походила на придворную:
– Ты слышал приказы. Их отдал принц.

– Почему я должен этому верить? Ты его пет? – произнесли более грубо.

И другой:
– Я бы дорого отдал посмотреть на эту парочку.

И еще один:
– У принца ледяная вода в жилах. Он не трахается. Мы подчинимся приказам, когда их отдаст нам лично капитан.

– Как вы смеете так говорить о принце. Выбирайте оружие. Я сказал, выбирайте оружие. Сейчас же.

– Щенок, тебе несдобровать.

– Если вы струсили и не… – начал придворный, и не успел он произнести несколько слов, а Деймен уже подхватил один из мечей и пошел на голос.

Он завернул за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из троицы в форме гвардейцев регента размахнулся и с силой ударил по лицу смутно знакомого юношу.

Юноша оказался молодым воином, чье имя Лоран сухо упомянул в разговоре с Йордом. «Я скажу слугам не приближаться к нему». «И Аймерику».

Аймерика отбросило назад, он ударился об стену и сполз по ней на пол, ошарашено моргая. Из носа потекла кровь.

Троица заметила Деймена.

– Он унялся, – спокойно произнес Деймен. – Почему бы вам не оставить все, как есть, а я отведу его в бараки.

Их остановила не внушительная фигура Деймена. Не меч, который тот держал в руке. Если они действительно жаждали развязать драку, здесь нашлось бы достаточно мечей, разных подходящих для метания острых железяк и высоких полок, чтобы превратить противостояние в нелепую свару. Главный гвардеец выкинул руку в сторону, придерживая других, стоило ему разглядеть на Деймене золотой ошейник.

И тут для Деймена окончательно сложился расклад сил этой кампании: у гвардейцев регента полное преимущество. Аймерик и стражи принца превратились в мишени, потому что не смогут никому пожаловаться, кроме Говарта, который попросту заткнет им рты. Говарт, любимый головорез регента, приставлен сюда, чтобы держать людей принца в узде. Но с Дейменом дело обстояло иначе. Он неприкосновенен, потому что подчинялся напрямую Лорану.

Деймен выжидал. Гвардейцы, не желая в открытую бросать вызов принцу, решили поступить благоразумно: воин, который ударил Аймерика, медленно кивнул, и троица под взглядом Деймена удалилась.

Он повернулся к Аймерику, отмечая нежную кожу и тонкие запястья. Искать место в королевской страже, чтобы самим сделать себе имя, вовсе не было неслыханным, младшие сыновья дворян нередко использовали этот двойной шанс. Но, насколько видел Деймен, люди Лорана все же выходили из более грубого помола. Неуместность среди них Аймерика не подлежала сомнению.

Деймен протянул руку, на которую Аймерик не обратил внимания, поднявшись самостоятельно.

– Сколько тебе? Восемнадцать?

– Девятнадцать, – прогнусавил Аймерик.

Его тонко вылепленное аристократическое лицо не портил и разбитый нос. Ближе он оказался еще привлекательнее: красивой формы темные брови, длинные ресницы. Такой красивый рот, как у него, притягивал взгляд даже перечерченным потеками крови.

Деймен сказал:
– Начинать драку всегда глупо. Особенно против троих противников, когда тебе хватает одного удара.

– Если я падаю, то я встаю. Я не боюсь каких-то хамов.

– Это хорошо, потому что если ты собираешься связываться с гвардейцами регента, падать тебе предстоит часто. Запрокинь голову назад.

Аймерик уставился на него, зажав рукой кровоточащий нос.
– Ты пет принца. Я про тебя слышал.

– Если ты не собираешься запрокидывать голову, то давай мы найдем Паскаля? Он тебе даст какое-нибудь благовонное средство.

Аймерик не сдвинулся с места.
– Ты не в состоянии выдержать порку, как мужчина. Сразу пожаловался регенту. Ты не удержал руки при себе. Ты запятнал репутацию принца. Потом ты пытался бежать, и он все равно вступился за тебя, потому что никого из своих не отдаст на растерзание регенту. Даже подобного тебе.

Деймен застыл. Он посмотрел в окровавленное лицо Аймерика и напомнил себе, что тот готов вытерпеть побои от троих гвардейцев, лишь бы защитить честь принца. Он бы назвал это наивной щенячьей любовью, только замечал проблески чего-то подобного в Йорде, Орлане и даже в Паскале.

Деймен подумал об обертке цвета слоновой кости и золота, которая скрывала под собой создание двуличное, своекорыстное и ненадежное.
– Ты так ему предан. В чем причина?

– Я не акилосская собака, готовая предать в любой миг, – ответил Аймерик.

Деймен отдал перепись Рочерту, и стража принца начала готовить оружие, снаряжение и повозки к отправке на следующее утро. Предполагалось, что эту работу проделают до их прибытия гвардейцы. Но даже сейчас на помощь пришли менее двух дюжин из поступивших в распоряжение принца ста пятидесяти человек регента.

Деймен присоединился к работе, став единственным, кто густо пах притираниями и корицей. Не давало ему покоя лишь одно: кастелян приказал по окончанию сборов доложиться в цитадель.

Примерно через час к нему подошел Йорд:
– Аймерик молод. Он клянется, что больше такого не повторится.

«Вот только повторения не избежать, и когда все вокруг, разбившись на два неравных лагеря, начнут накидываться друг на друга, ваша кампания подойдет к концу», но он не стал этого озвучивать.
– Где капитан?

– Капитан в одном из лошадиных стойл по самые яйца в мальчишке-конюшем, – поведал Йорд. – Принц ожидает его возле бараков. Вообще-то… мне приказано сказать тебе, чтобы ты его поторопил.

– Из конюшен? – недоверчиво переспросил Деймен.

– Лучше ты, чем я, – сказал Йорд. – Поищи его в дальних стойлах. О, и когда закончишь, доложись в цитадель.

От бараков до конюшен через два двора – путь долгий. Деймен надеялся, что к его появлению Говарт уже закончит, но, конечно, это оказалось не так. Конюшню наполняли фырканье и ржание обеспокоенных лошадей, но даже на их фоне Деймен услышал все раньше, чем увидел: размеренные шлепки, как точно предсказал Йорд, из дальнего стойла.

Деймен взвесил недовольство Говарта, которого прервали, против раздражения Лорана, которого заставили ждать, и толкнул дверцу в стойло.

Внутри Говарт с расстановкой трахал младшего конюха, прижав его к стене. Смятые штаны мальчишки валялись на сене недалеко от вошедшего Деймена. Обнаженные ноги широко расставлены, рубаха распахнута и задрана на спину. Говарт почти вжимал его лицом в грубую деревянную обшивку, удерживая на месте за волосы на голове. Сам Говарт остался одетым. Он лишь распустил завязки, чтобы достать член.

Говарт остановился на секунду, чтобы бросить взгляд искоса и произнести «что?», а потом продолжил дальше. Его «компаньон», заметив Деймена, отреагировал иначе, принявшись ерзать.
– Стойте, – заныл он, – прекратите. Не когда кто-то смотрит…

– Угомонись. Это просто пет принца, – и для доходчивости Говарт дернул мальчишку за волосы.

– Принц ждет тебя.

– Он может подождать.

– Не может.

– Он хочет, чтобы я прям щаз остановился? И навестил его в полной боевой готовности? – Говарт в ухмылке обнажил зубы. – Думаешь, эта ледышка лишь притворяется, а на самом деле дразнится и жаждет поиметь член?

Деймен ощутил нарастающий гнев, заполняющий грудь. Он узнал отголоски той беспомощности, которую, наверное, испытывал Аймерик в оружейне, только Деймен отнюдь не зеленый девятнадцатилетний юнец, никогда не знавший боя. Деймен спокойно окинул взглядом полуодетого конюшего. Он понял, что сейчас в этом пыльном маленьком стойле постарается собрать с Говарта все, что тот ему задолжал за изнасилование Эрасмуса.
– Твой принц отдал тебе приказ.

Говарт опередил такое развитие событий, раздраженно оттолкнув мальчишку.
– Мать твою, так не кончишь… – он заправил штаны. Конюший едва не завалился, скользнув по стенке и чудом удержавшись на ногах.

– Возле бараков, – указал Деймен, которого Говарт намеренно толкнул плечом, проходя.

Тяжело дыша, конюший уставился на Деймена. Одной рукой он уперся в стену, другой в приступе скромности прикрывал причинное место. Деймен молча подобрал штаны и кинул ему.

– Он должен был заплатить мне медяк, – угрюмо поведал тот.

– Я сообщу принцу, – отозвался Деймен.

 

И потом пришло время докладываться кастеляну, который повел Деймена вверх по ступеням и до самой опочивальни.

Здешнее убранство не отличалось пышностью Арля. На стенах оставался обтесанный камень, в окнах кусочки стекла скреплялись кованым повторяющимся рисунком. Разглядеть ничего не удавалось, зато смутно отражались силуэты в комнате. Бордюр из вьющейся виноградной лозы тянулся по периметру потолка. В камине с резной полкой мерцал огонь, имелись лампы и гобелены, подушки и, как с облегчением отметил Деймен, отдельный добротный тюфяк для раба. Но господствовало здесь пышно убранное ложе.

Стены вокруг кровати были обшиты темным деревом с резным узором, изображавшим сцену охоты, где вепря насадили на копье, пробив ему шею. Ни разу не попадались на глаза сине-золотые звезды. Драпировка подавляла кроваво-красным.

– Это покои регента, – заметил Деймен. Было что-то неправильное в идее спать в месте, предназначенном для дяди Лорана. – Принц часто здесь останавливается?

Кастелян ошибочно отнес его слова ко всей цитадели, а не к этим комнатам.
– Редко. Принц и регент раньше часто приезжали вместе, год-два после Марласа. Но с возрастом принц потерял вкус к охоте. Теперь он редкий гость в Частиллоне.

По приказу кастеляна слуги принесли ему хлеб и мясо, и он подкрепился. Потом тарелки убрали и заменили на красивой формы кувшин и кубки, оставив, наверное, случайно, нож. Деймен посмотрел на прибор и подумал, сколько бы отдал за такую оплошность, когда был пленен в Арле, за нечто, чем мог бы проложить себе путь на свободу.

Деймен сел и принялся ждать.

На столе перед ним лежала подробная карта Вира и Акилоса, были тщательно отмечены каждый холм и каждая вершина, каждый город и каждая цитадель. На юге вилась река Сереин, но он уже знал, что они движутся не вдоль реки. Деймен прижал палец к Частиллону и провел один возможный путь к Дельфе: на юг через Вир, пока не достиг отмеченных границ собственной страны и названий, написанных на раздражающем вирском: «Ачилос», «Дельфлёр».

В Арле регент подослал к своему племяннику наемных убийц. Там смерть ждала его на дне отравленного кубка и на конце выхваченного меча. Здесь все происходило иначе. Вместе столкнули два враждующих лагеря, отдали их под начало незаинтересованному в порядке и нетерпимому капитану, а ответственность переложили на плечи зеленого командира-принца. Да они сами порвут себя на части.

И, казалось, Деймен ничего не мог предпринять, чтобы помешать этому. Их путешествие станет образцом подрыва боевого духа. Засада, которая обязательно ожидает их на границе, добьет уже разобщенный отряд, сломленный внутренними дрязгами и халатным руководством. Лоран оставался единственной сдерживающей силой единовластию регента, и Деймен сделает все, что обещал, чтобы сохранить ему жизнь, но истина этой поездки на границу давала ощущение, что это последний ход в уже законченной игре.

Какое бы дело не хотел поручить Лоран Говарту, задержало оно его надолго. Цитадель постепенно затихала, и теперь стал хорошо слышен треск пламени в камине.

Деймен сидел и ждал, безвольно сложив руки. Ощущения, которые поднимала в нем эта свобода, – иллюзорная свобода – были странными. Он подумал о Йорде, Аймерике и всех людях Лорана, работавших всю ночь, чтобы подготовить раннее отбытие. В цитадели имелись свои слуги, и Деймен не жаждал видеть Лорана, предпочтя бы оказаться совсем в другом месте. Но пока он прохлаждался в пустых комнатах, пока огонь мерцал в камине, Деймен не переставал скользить взглядом по аккуратным линиям карты, ощущая одиночество как никогда остро за все свое нахождение в плену.

Вошел Лоран, и Деймен поднялся с места. Позади принца в дверном проеме он мельком увидел Орлана.

– Ступай. Мне не нужна стража на дверях, – сказал Лоран.

Орлан кивнул, и дверь закрылась.

– Тебя я оставил напоследок, – сообщил Лоран.

– Вы задолжали конюшему медяк.

– Ему следует научиться требовать плату до того, как стаскивать штаны.

Лоран спокойно налил себе из кувшина в кубок. Деймен не смог удержаться и глянул на сосуд, вспоминая последний раз, когда они остались только вдвоем в комнатах Лорана.

Лоран чуть приподнял брови.
– Твоя добродетель в безопасности. Это простая вода. Наверное, – он сделал глоток, потом опустил кубок, удерживая его в длинных пальцах. Лоран бросил взгляд на стул так, как гостеприимный хозяин предложил бы сесть, и сказал, словно слова его забавляют: – Устраивайся поудобнее. Ты здесь останешься на всю ночь.

– Без оков? Вы не думаете, что я попытаюсь сбежать, задержавшись лишь затем, чтобы убить вас?

– Только когда окажемся ближе к границе.

Он невозмутимо выдержал взгляд Деймена. Слышался лишь треск огня в камине.

– У вас действительно лед замерз в жилах, – подал голос Деймен.

Лоран осторожно поставил кубок на стол и взял нож.

Это был острый нож, предназначенный для резки мяса. Деймен почувствовал, как сердце забилось быстрее, когда Лоран подошел ближе. Всего несколько ночей назад он наблюдал, как Лоран перерезал человеку горло, проливая кровь, такую же красную, словно шелк, застилавший ложе. Деймен ощутил потрясение, когда Лоран коснулся его пальцев, вжимая рукоять ножа в его ладонь. Лоран обхватил запястье Деймена ниже золотого наручника, направляя лезвие себе в живот, слегка упирая его в темно-синее сукно своих одеяний.

– Ты слышал, что я отпустил Орлана.

Лоран молниеносно поменял захват с его запястья на пальцы, сжимая их.
– Я не собираюсь тратить время впустую на маневры и угрозы. Почему бы нам не развеять все сомнения по поводу твоих намерений?

Нож размещался весьма удачно – чуть ниже ребер. Требовалось всего лишь нажать, а потом под углом двинуть вверх.

Лоран оставался так раздражающе уверен в себе, словно кроме его точки зрения других не существовало. Деймену захотелось применить силу, но это была совсем не жажда насилия, а желание вспороть ножом спокойствие Лорана, заставить его показать что-то помимо этого холодного безразличия.

– Я уверен, что не все слуги еще легли. Откуда мне знать, что вы не закричите?

– Я похож на того, кто закричит?

– Я не собирался использовать нож, но если вы добровольно вложили мне его в руку, то вы явно недооцениваете, насколько я могу захотеть им воспользоваться.

– Нет, я в точности знаю, что такое хотеть убить человека, что такое выжидать.

Деймен отступил назад, опуская нож, но продолжая его крепко сжимать. Они молча смотрели друг на друга.

– Когда эта кампания завершится, я думаю... если ты мужчина, а не червь, ты попытаешься взыскать с меня расплату за то, что произошло с тобой. Я на это рассчитываю. Вот тогда мы бросим жребий и посмотрим, как лягут кости. А пока ты служишь мне. Поэтому я хочу донести до тебя одну мысль, которую ты должен понять: я ожидаю твоего полного повиновения. Ты выполнишь все, что я прикажу. Если ты возражаешь против того, что тебе велено сделать, то я готов наедине выслушать благоразумные доводы протеста, но если ты не подчинишься прямому приказу, я отправлю тебя обратно на крест.

– Я не подчинился вашему приказу?

Лоран окинул его одним из тех долгих странно испытующих взглядов.
– Нет. Ты вытащил Говарта из конюшни, чтобы тот выполнил свои обязанности, и спас Аймерика от стычки.

– Все остальные работают до рассвета, чтобы подготовить завтрашний отъезд. Что я делаю здесь?

Очередная пауза, и после Лоран вновь кивнул в сторону стула. На этот раз Деймен последовал немому приказу и сел. Лоран занял место напротив. Между ними на столе лежала развернутая замысловатая карта.

– Ты говорил, что знаешь эти земли, – произнес Лоран.

Chapter Text

Задолго до того, как они выехали следующим утром, стало понятно, что регент отобрал в отряд племяннику худших людей. Также было очевидно, что их разместили в Частиллоне, чтобы скрыть от двора плохую подготовку. Сборище нетренированных воинов, в большинстве своем наемников, бойцов второго и третьего сорта.

С таким сбродом красивое лицо Лорана оказалось ему же лишь во вред. Деймен не успел накинуть седло на коня, но уже услышал с дюжину оскорбительных намеков. Неудивительно, что Аймерик взбесился – даже Деймен, которому не было никакого дела до злословия о Лоране, ощутил подобие досады. Говорить так о любом командире – это грубо. «Под подходящий член он ляжет», – долетело до него. Деймен резко дернул подпругу.

Возможно, он просто не в духе. Прошлая ночь оказалась странной: он сидел над картой напротив Лорана и отвечал на его вопросы.

В камине едва мерцал огонь в окружении тлеющих углей. «Ты говорил, что знаешь эти земли», – сказал тогда Лоран, и Деймен провел всю ночь, делясь тактическими сведениями с врагом, с которым, возможно, однажды встретится лицом к лицу, страна против страны, король против короля.

И это стало бы лучшим из возможных итогов, предполагавших, что Лоран одолеет своего дядю и что Деймен вернется в Акилос и предъявит права на трон.

– У тебя есть возражения? – поинтересовался Лоран.

Деймен глубоко вздохнул. Сильный Лоран означал ослабевшего регента, и, если Вир отвлечется на семейную свару по поводу наследования, то Акилос лишь выиграет. Пусть Лоран и его дядя грызутся между собой.

Медленно и осторожно он начал говорить.

Они обсудили местность на границе и путь, по которому станут до нее добираться. Они не направятся прямо на юг. Вместо этого намечается двухнедельная поездка на юго-восток через вирские провинции Варенна и Элай, вдоль границы у васких гор. Что отличалось от прямого маршрута, запланированного регентом, и Лоран уже отправил гонцов вперед, чтобы сообщить в цитадели. Деймен заподозрил, что Лоран выкраивает себе время, растягивая путешествие, настолько это получалось правдоподобно.

Они обсудили достоинства оборонительных сооружений Равенеля, потом сравнили их с Фортеином. Лоран никак не показывал, что хочет спать. Он ни разу не глянул на кровать.

Шло время, Лоран уже держал себя более свободно и сменил позу на расслабленную, подтянув одно колено к груди и обхватив его рукой. Деймен поймал себя на том, что его взгляд притягивают непринужденно расположенные руки и ноги Лорана, опущенное на колено запястье, длинные красивые пальцы. Он ощущал чуть заметное, но нарастающее напряжение, чувство походило на ожидание… словно он чего-то ждал, сам не зная, чего. Напоминало нахождение в яме со змеей: змея может расслабиться, а ты нет.

Примерно за час до рассвета Лоран встал.
– На сегодня все, – коротко сказал он. И потом, к удивлению Деймена, начал готовиться к утру. Деймену отрывисто сообщили, что, когда потребуется, его вызовут.

Кастелян послал за ним несколько часов спустя. Деймен воспользовался шансом и немного поспал, решительно устроившись на тюфяке и закрыв глаза. В следующий раз он увидел Лорана во дворе, в другой одежде, вооруженного и готового выезжать. Если Лоран и спал, то точно не в кровати регента.

Случилось меньше задержек, чем предполагал Деймен. Предрассветного появления Лорана во дворе и его наверняка холодных и стервозных замечаний, обостренных бессонной ночью, оказалось достаточно, чтобы выдернуть гвардейцев регента из постелей и собрать в подобие строя.

Они выехали.

 

Незамедлительной катастрофы не последовало.

Они передвигались по зеленым лугам, благоухавшим белыми и желтыми цветами, в голове отряда возвышался здоровенный и напыщенный Говарт на боевом коне, а рядом с ним – юный элегантный и золотой принц. Лоран казался резной фигуркой, привлекающей внимание и бесполезной. Говарту не назначили совершенно никакого взыскания из-за конюшего, так же ничего не вменили гвардейцам регента за отлынивание от обязанностей прошлой ночью.

В итоге набралось две сотни человек, за ними следовали слуги, повозки с провиантом и дополнительные лошади. Не взяли домашний скот, какой сопровождал бы большую армию. Получился маленький отряд, которому позволялось немного: несколько остановок, чтобы сделать припасы по пути к пункту назначения. Больше никто их не сопровождал.

Но из-за отстающих они растянулись почти на четверть мили. Говарт отправил всадников с головы в конец колонны заставить там пошевеливаться, но все, чего они добились криком – небольшое беспокойство лошадей. Лоран наблюдал за происходящим, но ничего не предпринимал.

На возведение лагеря ушло несколько часов, очень долго по любым меркам. Потраченное впустую время означало время, отобранное от отдыха, когда люди принца уже и так не спали половину прошлой ночи. Говарт отдавал лишь самые необходимые приказы, но его не заботили качество результата и иные тонкости. Среди людей принца Йорд взял на себя большую часть обязанностей капитана, как и прошлым вечером, и Деймен выполнял его распоряжения.

Хотя нашлись среди гвардейцев регента и такие, кто просто работал на совесть, потому что дело должно быть сделано, но этот порыв происходил из собственной натуры, а не благодаря налаженной дисциплине или командам. Среди них было мало порядка и не было никакой иерархии, поэтому любой мог увиливать от работы без последствий, не считая нарастающего негодования окружающих.

Так будет продолжаться еще две недели и закончится дракой. Деймен, сжав зубы, не поднимал головы от порученного дела. Он позаботился о своем коне и оружии. Разбил шатер принца. Перенес припасы и натаскал воды и дров. Помылся с другими воинами. Поел. Еда оказалась вкусной. Хоть что-то делалось на совесть. Быстро выставили часовых и отправили всадников объезжать территорию, все они заняли позиции так же умело и добросовестно, как стража, надзиравшая за ним во дворце. И место для лагеря выбрали хорошо.

Он шел через лагерь к Паскалю, когда услышал по ту сторону шатра:
– Скажи мне, кто это сделал, и мы разберемся, – произнес голос Орлана.

– Неважно, кто сделал. Я сам виноват. Я же тебе объяснил, – упрямый тон Аймерика узнавался безошибочно.

– Рочерт видел, как три гвардейца выходили из оружейни. Он сказал, что один из них был Лазар.

– Это я виноват. Я нарвался на нападение. Лазар оскорблял принца…

Деймен вздохнул и развернулся, чтобы отыскать Йорда.

– Тебе, наверное, следует сходить к Орлану, – сказал ему Деймен.

– Это еще зачем?

– Затем, что я уже видел, как ты отговаривал его от драки.

После ухода Йорда воин, с котором тот беседовал, неприязненно посмотрел на Деймена.
– Наслышан, сплетни ты разносишь хорошо. А чем займешься, пока Йорд удерживает Орлана от драки?

– Наслажусь массажем, – лаконично ответил Деймен.

Он отправился к Паскалю. А оттуда – доложиться Лорану.

Шатер был очень большим. Достаточно большим, чтобы отличавшийся высоким ростом Деймен мог свободно ходить внутри и не поглядывать нервно вверх, опасаясь задеть какой-нибудь выступ. Холстинные стены задрапировали насыщенным синим и кремовым, с прошивкой золотой нитью, а высоко над головой потолок из собранного складками шелка напоминал выложенные в круг ракушки-гребешки.

Лоран расположился недалеко от входа. На обустроенном месте для посетителей стояли стол и стулья, как в ставке главнокомандующего во время военных действий. Он беседовал о вооружении с неопрятно выглядевшим слугой. Внимательно слушал, время от времени вставляя редкие замечания. Деймену жестом показали заходить.

Шатер согревали жаровни и освещали свечи. Лоран продолжал разговаривать со слугой у входа. Деймен огляделся. В глубине шатра находилась отделенная ширмой «спальня»: ворох из подушек и шелков на застеленном ложе. И подчеркнуто отдельно лежал его рабский тюфяк.

Отпущенный слуга вышел, Лоран поднялся и сделал пару шагов вглубь шатра. Деймен оторвал взгляд от кровати и перевел его на принца. Тишина все тянулась, а Лоран невозмутимо смотрел на него.

– Так что? Прислужи мне, – потребовал Лоран.

– Прислужить? – повторил Деймен.

Слова дошли до сознания. Он ощутил то же самое, что и на том тренировочном плацу, когда не хотел подходить к кресту.

– Забыл, как?

– В последний раз все плохо закончилось.

– Тогда я советую тебе вести себя лучше.

Лоран спокойно повернулся спиной к Деймену в ожидании. Шнуровка на парчовых верхних одеждах Лорана начиналась на затылке и спускалась единственной линией по спине. Было смехотворно… бояться этого. Деймен шагнул вперед.

Чтобы начать расшнуровывать одеяния, ему пришлось отвести пальцами концы золотистых волос, мягких, словно мех лисы. Когда он это сделал, Лоран чуть склонил голову, давая лучший доступ.

Одевать и раздевать своего господина входило в обычные обязанности личного слуги. Лоран принимал происходящее с безразличием давно привыкшего человека. Парчовые полы расходились, открывая белую нижнюю сорочку, плотно прижатую к коже тяжелой верхней тканью, а до того и доспехами. Кожа Лорана и сорочка оказались одного сливочного оттенка белого. Деймен стянул парчу с плеч Лорана и всего на мгновение ощутил под руками, насколько напряжена его спина.

– Достаточно, – остановил Лоран, отступая и самостоятельно заканчивая снимать верхние одежды. – Иди и сядь за стол.

На столе лежала знакомая карта, придавленная тремя апельсинами и чашкой. Устроившись на стуле напротив Деймена, Лоран, по-простому облаченный в сорочку и штаны, взял апельсин и принялся его чистить. Один конец карты закрутился.
– Когда Вир столкнулся с Акилосом при Санпелье, там провели такой маневр, который разбил наш восточный фланг. Расскажи мне о нем.

 

Утром лагерь проснулся рано, и Йорд позвал Деймена поучаствовать в импровизированной тренировке возле оружейного шатра.

Теоретически идея была хорошая. Деймен и вирские воины практиковали разные стили и многому могли поучиться друг у друга. Деймену нравилась идея вернуться к постоянным тренировкам, и если Говарт не устраивал спарринги, неформальное сборище вполне подойдет.

Когда он появился у оружейного тента, то сначала обвел взглядом «плац». Воины принца отрабатывали удары мечом, и Деймен высмотрел Йорда, Орлана, а потом Аймерика. Гвардейцев оказалось совсем мало, два-три, включая Лазара.

Вчера стычки не случилось – Орлан с Лазаром находились в двадцати шагах друг от друга без видимых увечий, но это могло означать, что Орлан затаил обиду, не получившую сатисфакции. И когда тот прекратил размахивать мечом и вышел к нему, Деймен понял, что столкнулся лицом к лицу с вызовом, который должен был предвидеть.

Он инстинктивно поймал деревянный тренировочный меч, брошенный ему Орланом.

– Толк с тебя есть?

– Есть, – отозвался Деймен.

Он видел по выражению глаз Орлана, что тот замыслил. Другие начали обращать на них внимание, прекращая тренироваться.

– Это плохая идея, – предупредил Деймен.

– Верно. Ты не любишь драться, – заметил Орлан. – Предпочитаешь манипулировать исподтишка.

Меч предназначался для тренировок, деревянный от эфеса до кончика, с кожаной обмоткой на рукояти для удобного хвата. Деймен взвесил его в руке, ощущая тяжесть.

– Боишься спарринга? – поинтересовался Орлан.

– Нет.

– Тогда что? Не можешь сражаться? Или ты здесь только принца трахать?

Деймен сделал выпад. Орлан парировал, и быстро завязался жаркий бой. Деревянные утяжеленные для тренировки мечи вряд ли могли нанести смертельные раны, но они оставляли синяки и ломали кости. Орлан прекрасно это осознавал – в атаке он себя не сдерживал.

Деймен, напав первым, теперь отступил на шаг назад.

Именно так сражались в бою, быстро и со всей силой, а не на дуэли, где первые несколько выпадов обычно пробные и осторожные, особенно когда противник неизвестен. Мечи встречались с глухим звуком, и шквал ударов затихал лишь на мгновение, а потом быстро возобновлялся вновь.

Орлан был хорош. Он занимал первое место среди лучших в воинском искусстве, деля его с Лазаром, Йордом и парой других людей принца, которых Деймен узнал за проведенные в заточении недели. Наверное, Деймену стоило ощущать себя польщенным, что Лоран назначил стеречь его лучших воинов.

В последний раз Деймен держал меч в руках более месяца назад. Но казалось, что прошло намного больше времени с того дня, с того дня в Акилосе, когда он был настолько наивен, что попросил увидеться с братом. Прошел месяц, но он с самого детства привык к многочасовым ежедневным тренировкам, и столь краткий перерыв не мог перечеркнуть их. У него даже не успели смягчиться мозоли от рукояти.

Ему не хватало боя, который удовлетворял какую-то глубинную часть его «я» и помогал физически привязать себя к якорю, сосредоточиться на одном деле, на одном человеке, на движении и контрходе со скоростью, на которой мысль становится инстинктом. Но все же вирский стиль боя отличался достаточно, чтобы ответные удары не превратились в чисто непроизвольные, и Деймен ощущал как облегчение, так и простое наслаждение, но не позволил последнему затуманить голову.

Минуту-две спустя Орлан отступил, выругавшись.
– Ты собираешься со мной биться или нет?

– Ты сказал, что это спарринг, – спокойно заметил Деймен.

Орлан отбросил меч, сделал два шага в сторону одного из зрителей и выхватил из чужих ножен тридцать дюймов блестящей боевой стали, с которой без всякого промедления бросился на Деймена.

На раздумья времени не было. Не было времени гадать, сдержит ли Орлан удар, или он на самом деле намеревается разрубить Деймена на две половины. Удар такого меча не отбить. Учитывая вес Орлана и движущую силу, он разрежет своего деревянного собрата словно масло.

Двигаясь быстрее замаха, Деймен кинулся вперед, как можно ближе к Орлану, где меч его не сможет задеть, и дальше, пока в следующую секунду Орлан не ударился спиной о землю, а острие Дейменова меча не уперлось ему в шею.

Плац накрыло тишиной.

Деймен отступил назад. Орлан медленно поднялся. Его меч лежал на земле.

Все молчали. Орлан перевел взгляд со своего выпавшего меча на Деймена и обратно, но больше никак не двигался. Йорд сжал Деймену плечо, и тот посмотрел в направлении, которое Йорд указал подбородком.

У оружейного шатра стоял Лоран.

– Он искал тебя, – шепнул Йорд.

Деймен отдал ему деревянный меч и направился к принцу.

Он шел по пучкам пробившейся травы. Лоран не потрудился встретиться с ним на полпути, а просто ждал. Поднялся ветер, заставляя развеваться знамя на шатре.

– Вы искали меня?

Лоран не ответил, и Деймен не мог разобрать его выражение лица.

– Что такое?

– Ты лучше меня.

Деймен не сдержался и позабавлено выдохнул, а еще окинул долгим взглядом Лорана с головы до ног и обратно, что, наверное, было немного оскорбительно. Но в самом деле.

Лоран зарделся. Щеки стали пунцовыми, и заходили желваки, пока он подавлял охватившие его эмоции. Такой реакции у него Деймен раньше никогда не замечал, и он поддался искушению нажать еще немного.
– А что? Хотите провести спарринг? Можем устроить дружеский поединок.

– Нет.

Дальнейшее возможное развитие событий прервал Йорд, подошедший к ним сзади с Аймериком.

– Ваше высочество, прошу прощения, если вам требуется больше времени с…

– Нет. Я вместо этого побеседую с тобой. Сопроводи меня в лагерь.

Они ушли, оставив Деймена с Аймериком.

– Он тебя ненавидит, – с усмешкой выдал ему Аймерик.

 

В конце дневного перехода его отыскал Йорд.

Деймену он нравился. Нравился его прагматизм и чувство ответственности, которое тот явно испытывал к своим людям. Какого бы Йорд ни был происхождения, у него имелись все задатки хорошего лидера. Даже с дополнительными обязанностями, взваленными на себя, Йорд все равно находил время для беседы по душам.

– Хочу, чтобы ты знал: утром я предложил тебе присоединиться к нам вовсе не для того, чтобы дать Орлану возможность...

– Знаю, – ответил Деймен.

Йорд медленно кивнул.
– Если захочешь размяться, то для меня будет честью провести несколько раундов против тебя. Я намного лучше Орлана.

– Это я тоже знаю.

В ответ он получил самое ближайшее подобие улыбки, которое видел у Йорда.
– Когда ты боролся с Говартом, то и близко не был так хорош.

– Когда я боролся с Говартом, то вдоволь надышался чалиса.

Еще один медленный кивок в ответ.

– Не уверен, как в Акилосе, но… перед боем не надо такое принимать. Замедляет реакцию, ослабляет силы. Просто дружеский совет.

– Спасибо, – сказал Деймен после долгой паузы.

 

Когда это случилось, участниками вновь оказались Лазар и Аймерик. Заканчивался третий вечер путешествия, и они стали лагерем у цитадели Байё – полуразрушенного сооружения с красивым именем. Внутренние помещения настолько не подходили для ночлега, что люди не стали заселяться в бараки, и даже Лоран решил переночевать в шатре, а не под крышей, но здесь имелись слуги и цитадель входила в линию снабжения, что позволяло пополнить запасы.

Как бы ни началась драка, когда ее услышали другие, Аймерик уже лежал на земле, а над ним возвышался Лазар. Пусть первого и покрывала пыль, но не кровь, как в прошлый раз. К несчастью, именно Говарт вмешался, вздернув Аймерика на ноги и отвесив ему удар по лицу, как причине неприятностей. Говарт явился одним из первых, но когда Аймерик уже самостоятельно поднимался, осторожно ощупывая челюсть, успела скопиться многочисленная толпа, привлеченная шумом.

Вдобавок уже настал поздний вечер, и большинство работ закончили, что и дало возможность народу собраться.

Йорду пришлось физически удерживать Орлана подле себя, а Говарт никак не помог делу, рявкнув Йорду унять своих людей. Он посулил отправить на крест любого, кто соберется мстить Лазару, а Аймерику не рассчитывать на какое-то особое обращение. Среди людей разлилось недовольство, как масло, жаждущее искры, и если бы Лазар хоть единым движением выказал превосходство, то оно бы занялось, но он отступил на шаг назад и имел совесть – или ум – выглядеть встревоженным в ответ на заявление Говарта, а не довольным.

Йорду непостижимым образом удалось сохранить мир, но, когда люди разошлись, он решился действовать через голову командира и направился прямиком в шатер Лорана.

Деймен подождал, пока Йорд выйдет. Затем глубоко вздохнул и тоже вошел.

Когда он появился на пороге шатра, Лоран заявил:

– Ты думаешь, что мне нужно избавиться от Лазара. Я уже услышал это от Йорда.

– Лазар хороший мечник, и он один из немногих гвардейцев вашего дяди, который серьезно берется за работу. Я думаю, вам следует избавиться от Аймерика.

– Что?

– Он слишком наивен. Он слишком привлекателен. Из-за него начинаются драки. Я пришел говорить с вами не о нем, но раз вы спросили мое мнение: Аймерик причина неприятностей, и скоро наступит день, когда он перестанет строить вам глазки и ляжет с кем-то из воинов, и вот тогда проблем образуется еще больше.

Лоран обдумал услышанное.
– Но я не могу от него избавиться. Его отец советник Гиён. Он был послом в Акилосе.

Деймен пристально посмотрел на него. Он вспомнил, как Аймерик защищал Лорана в оружейне, зажимая кровоточащий нос, и невозмутимо спросил:
– А какую из пограничных крепостей удерживает его отец?

– Фортеин, – тем же тоном ответил Лоран.

– Вы используете мальчишку, чтобы иметь влияние на отца?

– Аймерик не ребенок, заманенный медовой сладостью. Он четвертый сын Гиёна. Он знает, что его нахождение здесь подрывает лояльность отца регенту. Это полпричины, почему он ко мне присоединился. Желает привлечь внимание отца. Если ты пришел говорить не про Аймерика, то зачем ты здесь?

– Вы обещали, если у меня возникнут опасения или возражения, то вы выслушаете меня наедине. Я пришел говорить с вами о Говарте.

Лоран медленно кивнул.

Деймен еще раз прокрутил в памяти никакую дисциплину последних дней. Сегодняшняя драка стала бы идеальной возможностью для капитана выступить вперед и начать улаживать проблемы в лагере по-честному равным наказанием и доведением до обеих сторон посыла, что не потерпит никакого насилия. Вместо этого ситуация ухудшилась.

И он заговорил прямо:
– Я знаю, что по некой причине вы предоставляете Говарту полную свободу действий. Возможно, вы надеетесь, что его погубят собственные ошибки или что чем больше неприятностей он причинит, тем проще от него получится избавиться. Но так это не работает. Сейчас люди возмущены им, но к утру они будут возмущены вами, что вы не призвали его к ответу. Необходимо сейчас же поставить его на место, показать, что вы главный, и наказать за невыполнение приказов.

– Но он выполняет приказы, – отозвался Лоран. А когда Деймен встрепенулся, добавил: – Только не мои.

По крайней мере Деймен об этом догадывался, хотя его и интересовало, что приказал регент Говарту. «Поступай, как хочешь, и не слушай моего племянника». Наверное, подобными словами.

– Я знаю, что вы способны поставить Говарта на место так, чтобы это не выглядело выступлением против вашего дяди. Я не верю, что вы боитесь Говарта. Иначе вы бы никогда не поставили меня против него на ринге. Если вы боитесь…

– Хватит.

Деймен сжал зубы.
– Чем дольше это продолжается, тем труднее получится завоевать авторитет перед людьми вашего дяди. Они уже говорят о вас так, словно…

– Я сказал «хватит».

Деймен замолчал, что далось ему непросто. Лоран разглядывал его, нахмурив брови.

– Почему ты даешь мне хорошие советы? – поинтересовался Лоран.

«Разве вы не для этого взяли меня с собой?». Вместо этих слов Деймен произнес:
– Почему вы к ним не прислушиваетесь?

– Говарт капитан, и меня устраивает, как он справляется на должности, – пояснил Лоран. Но хмуриться он не перестал, и его глаза оставались непроницаемы, словно все мысли сосредоточились на только что услышанном. – У меня есть дела снаружи. Сегодня мне не потребуются твои услуги. Можешь отдыхать.

Деймен смотрел, как Лоран уходит, и ему лишь немного хотелось запустить чем-то в стену. Он давно выучил, что Лоран никогда не действует сиюминутно, а всегда принимает взвешенное решение. Сейчас было время отступить и надеяться.

Chapter Text

Деймен уснул не сразу, хотя спальное место ему досталось роскошнее, чем у любого воина в лагере. Рабский тюфяк утопал в мягких подушках, а шелк приятно холодил кожу.

Он не спал, когда вернулся Лоран, и приподнялся, неуверенный, требуется ли его помощь. Лоран его проигнорировал. Ночью, когда с разговорами заканчивали, Лоран обычно уделял ему внимания не больше, чем мебели. Сегодня Лоран сел за стол и принялся писать депешу при свете свечи. Закончив, он сложил ее и скрепил красным воском, вжав в него печатку, которую носил не на пальце, а хранил спрятанной в одежде.

После Лоран какое-то время просто сидел за столом. На его лице застыло то же самое выражение глубочайшей задумчивости, которое Деймен видел ранее. Наконец Лоран поднялся, потушил свечу кончиками пальцев и при тусклом свете жаровни улегся спать.

 

Утро началось довольно хорошо.

Деймен встал и принялся за свои обязанности. Костры залили водой, шатры разобрали и погрузили на повозки, и люди начали готовиться к отбытию. Написанную ночью Лораном депешу увез посыльный на восток.

Насмешки, которыми перекидывались воины, носили добродушный характер, и никого не обливали грязью, а на большее в этом отряде, по мнению занявшегося седлом Деймена, и рассчитывать было смешно.

Краем глаза он заметил Лорана, облаченного в кожаный костюм для езды. Он стал не единственным, кто обратил на Лорана внимание. Не одна голова повернулась в сторону принца, несколько человек подошли ближе. Перед Лораном стояли Лазар и Аймерик. Ощутив отголосок непонятной тревоги, Деймен отложил седло, которым занимался, и тоже приблизился.

Аймерик, у которого все было на лице написано, открыто смотрел на Лорана с восхищением и покорностью. Несомненно, ему мучительно не хотелось привлечь к себе внимание принца вот так, своим проступком. Чувства Лазара настолько явно не читались.

– Ваше высочество… я прошу прощения. Это моя вина. Подобное больше не повторится, – первое, что услышал Деймен, когда подошел ближе. Аймерик. Конечно.

– Что стало причиной? – поинтересовался Лоран.

И только тут Аймерик, кажется, сообразил, что ступает по тонкому льду.
– Это неважно. Важно лишь то, что я был неправ.

– Это неважно? – переспросил Лоран, который не мог не знать, и спокойно перевел взгляд голубых глаз на Лазара.

Лазар молчал, но за молчанием стояли возмущение и гнев. Потом они растворились друг в друге, соединившись с бессильным поражением, и Лазар опустил глаза. Наблюдая, как Лоран подавляет взглядом Лазара, Деймен внезапно понял, что Лоран собирается сделать свой ход при всех. Деймен исподтишка огляделся. За ними уже многие наблюдали. Приходилось положиться на Лорана, что он знает, что делает.

– Где капитан? – задал вопрос Лоран.

Тотчас капитана отыскать не смогли. На поиски отправили Орлана. Он отсутствовал так долго, что Деймен, вспомнив случай в конюшне, мысленно посочувствовал Орлану, несмотря на их разногласия.

Лоран спокойно ждал.

И ждал. Все начинало идти наперекосяк. Наблюдающие принялись молча посмеиваться, что постепенно распространилось по всему лагерю. Принц желал прилюдно говорить с капитаном. В свое удовольствие капитан заставлял принца ждать. С кого здесь ни собьют спесь, это будет весело. Уже было весело.

Деймен ощутил холодок ужасного предчувствия. Не такого решения он ждал от Лорана, когда давал советы прошлым вечером. Чем дольше вынуждали Лорана ждать, тем больше слабел его авторитет.

Когда наконец показался Говарт, к Лорану он шел неспешно, все еще поправляя ремень для меча, словно не догадывался, что так всем дает понять, какими такими неотрывными делами только что занимался.

В этот момент Лорану следовало показать свою власть, наказав Говарта спокойно и беспристрастно. Но вместо этого:
– Я не дал тебе закончить?

– Отчего же, я все успел. Зачем звали? – выдал Говарт с оскорбительной беспечностью.

И тут до Деймена дошло, что между Лораном и Говартом имеется нечто большее, чем ему известно, и что Говарт не беспокоится о возможности получить нагоняй при всех, чувствуя себя защищенным властью регента.

Лоран не успел ответить – возвратился Орлан. С собой он привел женщину с длинными каштановыми вьющимися волосами и в тяжелых юбках. Вот чем занимался Говарт. Наблюдающие сразу загомонили.

– Ты заставил меня ждать, пока сам сношался с одной из женщин цитадели?

– Все мужики хотят трахаться.

Всё шло не так, неверно и неправильно. Мелочно и слишком лично, и устный нагоняй никак не заденет Говарта – ему же просто все равно.

– Неужели?

– Я дал ей в рот, а не взял между ног. Не моя проблема, – издевательски произнес Говарт, и только сейчас Деймен окончательно осознал, насколько уверен Говарт в собственной защищенности и насколько глубоки корни его неприязни к Лорану, – что единственный мужчина, который мог тебя растопить, был твой бра…

Последняя надежда Деймена, что Лоран контролирует ситуацию, развеялась, когда его лицо застыло, глаза похолодели, и пронзительно зазвенела сталь выхваченного из ножен меча.

– Защищайся, – сказал Лоран.

Нет, нет, нет. Деймен машинально шагнул вперед, потом замер, бессильно сжав кулаки.

Он посмотрел на Говарта. Он никогда не видел, как Говарт владеет мечом, но по рингу знал, что тот опытный боец. А Лоран – принц, который всю свою жизнь избегал службы на границе и который никогда не сталкивался с противником лицом к лицу, если мог ударить иначе.

Еще хуже, что Говарт пользовался полной поддержкой регента, и хотя сомнительно, что кто-то из присутствующих знал об этом, вероятно, ему дали карт-бланш убить племянника, если возникнет такая возможность.

Говарт обнажил меч.

Происходило немыслимое: капитан стражи, вызванный на дуэль чести, на глазах у окружающих сейчас зарубит наследника трона.

Складывалось впечатление, что Лоран излишне самоуверен, и потому собирается сражаться без доспехов. Он явно не думал, что проиграет, если собрал всех воинов понаблюдать. Он явно вообще не думал. Лоран с его чистым от ран телом и изнеженной, не знавшей непогоды кожей видел лишь дворцовые спарринги, где противники всегда подобострастно вручали победу ему.

«Он идет на верную смерть», – осознал Деймен, уже представляя мысленно эту картину.

Говарт выступил вперед с небрежной беспечностью. Сталь зазвенела о сталь, когда мечи встретились, и у Деймена сердце подскочило к самому горлу, – он не хотел, чтобы это стало реальностью, чтобы так все закончилось – потом дуэлянты разошлись, и теперь его сердце заколотилось от шокированного удивления: после первого обмена ударами Лоран был все еще жив.

И после второго тоже.

И после третьего он был непостижимо и упрямо жив, глядя на противника спокойно и оценивающе.

Стерпеть подобное Говарт не мог: чем дольше Лоран оставался невредим, тем более постыдной оборачивалась ситуация, ведь Говарт был сильнее, выше, старше, был воином. Он накинулся, осыпая Лорана яростными режущими ударами, не давая ему передышки между атаками.

Которые Лоран парировал с отточенной техникой, уменьшая силу ударов, приходящихся на изящные запястья, умело отводя напор противника, используя для противостояния разум вместо обычной силы. Деймен перестал вздрагивать и начал внимательно наблюдать.

Лоран бился так же, как говорил. Опасность крылась в том, как он использовал свой разум: он не делал ничего, не спланированного заранее. И в то же время он оставался непредсказуем, потому что здесь, как и во всем, что он совершал, имелись многочисленные грани замыслов, моменты, когда предполагаемый рисунок боя вдруг сменялся совершенно другим. Деймен разглядел хитрость Лорана. А Говарт нет. Говарт, поняв, что не может завершить сражение с легкостью, на которую рассчитывал, сделал единственное, от чего Деймен бы предостерег его. Он разозлился. Что стало ошибкой. Если Лоран что-то и умел досконально, так это довести до белого каления, а потом сыграть на эмоциях.

На вторую жесткую атаку Говарта Лоран легко и грациозно ответил классической вирской защитой, от которой у Деймена зачесались руки взять меч.

Сейчас гнев, а еще больше неверие мешали Говарту нападать результативно. Он совершал элементарные ошибки, растрачивал силу и атаковал в неверном направлении. Лорану не хватало физических данных, чтобы выдержать и отразить мечом всю мощь прямых ударов Говарта, ему приходилось избегать их, уворачиваясь или парируя с помощью сложной угловой защиты. Удайся Говарту хотя бы один, он стал бы смертельным.

Но у него не получалось. Деймен видел, как Говарт яростно размахивает мечом. Ему не победить, когда гнев заставляет его совершать глупые ошибки. Это становилось очевидно каждому наблюдающему.

До боли очевидным становилось кое-что еще.

Лоран, обладая грациозным телосложением, к которому в качестве подарка прилагались равновесие и координация, не растрачивал их, как заявлял его дядя, впустую. Конечно, для него нашлись бы лучшие учителя. Но, чтобы достичь такого уровня мастерства, он также должен был тренироваться с малых лет, много и тяжело.

Это вообще оказывалась не дуэль. Давали урок публичного унижения. Но преподавал его, без усилий превосходя своего соперника, не Говарт.

– Поднимай, – приказал Лоран, когда Говарт лишился оружия.

На рабочей руке Говарта виднелся длинный красный порез. Он отступил на шесть шагов назад, тяжело дыша. Говарт медленно подобрал меч, не отводя взгляда от Лорана.

Больше не было замешанных на гневе просчетов, неверно направленных атак или яростных размахиваний оружием. Обстоятельства заставили Говарта иначе взглянуть на Лорана и применить свои лучшие умения. На этот раз, когда они встретились, Говарт бился серьезно. Но столь же безрезультатно. Лоран сражался со спокойной и безжалостной целенаправленностью. В новом порезе Говарта, теперь на ноге, во вновь упавшем в траву мече ощущалась неотвратимость происходящего.

– Поднимай, – опять приказал Лоран.

Деймен вспомнил Огюста, силу, которая удерживала передовые позиции час за часом и о которую волна за волной разбивались их воины. А сейчас дрался младший брат.

– А я считал, он слабак, – удивился один из гвардейцев регента.

– Думаешь, он его убьет? – предположил другой. Деймен знал ответ на этот вопрос.

Лоран не собирался его убивать. Он собирался его сломить. Здесь, перед всеми.

Возможно, Говарт почувствовал его намерение, потому что, лишившись меча в третий раз, он сорвался, предпочтя презреть традиции дуэли, лишь бы не подвергаться унижению нескольких поражений. Говарт просто напал, с голыми руками. Так все казалось просто: переведи бой в кулачную борьбу, и победа твоя. Вмешаться не успевал никто. Но Лорану хватило времени принять правильное решение благодаря превосходной реакции.

Он поднял меч выше и всадил его в тело Говарта, но не в живот или грудь, а в плечо. Порез или неглубокая рана не остановили бы Говарта, поэтому Лоран упер рукоять меча в собственное плечо и всем весом повалился вперед, насаживая противника на лезвие. Эту уловку использовали в охоте на вепря, когда копьем ранили животное, но не убивали: упереть тупой конец копья в плечо и удерживать пронзенного зверя на безопасном расстоянии.

Иногда вепрь вырывался или ломал древко копья, но Говарт был человеком, которого насадили на меч, и у него подогнулись колени. Лорану пришлось приложить немалую силу, чтобы вытащить лезвие.

– Снять с него все до последней нитки, – распорядился Лоран. – Отобрать лошадь и пожитки. Вывести из цитадели. В двух милях на запад есть деревня. Если сильно захочет, то доберется до нее.

В повисшей тишине он спокойно произносил это, обращаясь к двум гвардейцам, которые без колебаний принялись исполнять его приказы. Больше никто не двигался.

Больше никто. Ощущая, словно сбросил с себя какое-то наваждение, Деймен оглядел собравшихся воинов. Сначала он посмотрел на людей принца, безотчетно ожидая увидеть на их лицах повтор своих эмоций, но вместо этого замечал лишь удовлетворение и никакого удивления. Он понял: никто из них не переживал, что Лоран может проиграть.

Реакция гвардейцев регента оказалась разнообразнее. Он различил и удовлетворение, и веселое удовольствие: наверное, им понравилось представление, и они восхитились показанным мастерством. Но встречались и проблески кое-чего иного, и Деймен знал: для этих людей авторитет равен силе. Возможно, они иначе начнут думать о своем принце и его красивом лице теперь, когда он показал себя.

Лазар покончил со всеобщим оцепенением, бросив Лорану ветошь, которую тот поймал и вытер ею лезвие, как на кухне бы вытерли рабочий нож. Потом Лоран убрал меч в ножны, отшвырнув побагровевшую тряпку.

– Три дня бездарного командования увенчались оскорблением чести моей семьи, – звучным голосом обратился Лоран к присутствующим. – Мой дядя не мог знать, что скрыто в сердце назначенного им на эту капитанскую должность. Знай он, то заковал бы его в колодки, а не позволил командовать воинами. Завтра все будет иначе. Сегодня же нам предстоит тяжелый переезд, чтобы наверстать упущенное время.

Тишину разорвал гомон начавших расходиться людей. Лоран направился по другим делам, лишь на мгновение остановившись возле Йорда. Он положил тому руку на плечо и что-то тихо прошептал на ухо. Йорд кивнул и принялся отдавать приказы.

Вот и все. Из плеча Говарта текла кровь, пачкая тунику, которую как раз с него снимали. Жестокий приговор Лорана исполнялся.

Лазар, бросивший Лорану ветошь, уже не выглядел так, словно собирается продолжать его поносить. На самом деле он по-новому смотрел на него, и это безошибочно напомнило Деймену Торвельда. Деймен нахмурился.

Он ощущал себя странно сбитым с толку, настолько неожиданно все случилось. Он не знал, что Лоран способен на такое, что он обучен подобному. Он не понимал, почему чувствует, словно что-то в корне изменилось.

Женщина с каштановыми волосами подобрала тяжелые юбки, подошла к Говарту и плюнула на землю у его ног. Деймен нахмурился еще больше.

Он вспомнил совет отца: никогда не отводи взгляда от раненного вепря. Раз ты сцепился с животным на охоте, то должен драться до конца. А уж когда вепрь ранен, он становится самым опасным зверем.

Эта мысль никак не выходила из головы.

 

Лоран отправил четырех всадников с новостями в Арль. Двоих воинов из своей стражи, одного гвардейца регента и слугу из Байё. Все они лично наблюдали утренние события: как Говарт оскорбил королевскую семью, как принц в своей безграничной доброте и справедливости вызвал Говарта на дуэль чести и как Говарт, будучи честно обезоруженным, подло нарушил законы дуэли и напал на принца с вероломными намерениями – гнусный поступок, явная измена. Так что наказан Говарт вполне справедливо.

Другими словами, регенту сообщалось, что его капитана окончательно низложили и причем так, что это нельзя записать в бунт против регента, объяснить непослушанием принца или его ленивой некомпетентностью. Первый раунд за Лораном.

Отряд направлялся в сторону вирской восточной границы с Васком, окаймленной горами. Они станут лагерем у предгорья в цитадели под названием Нессон, а после повернут и пойдут окольными путями на юг. Всех встряхнули неожиданное открытие утром и толковые распоряжения днем – никто не отставал.

Им пришлось поднажать, чтобы после задержки утром засветло добраться до Нессона, но люди с готовностью слушались, и, когда они вошли во двор цитадели, вечерняя заря только начинала окрашивать небо.

Докладываясь Йорду, Деймен оказался втянут в разговор, которого не ожидал.

– Я видел по твоему лицу: ты не знал, что он умеет сражаться.

– Не знал.

– Это у него в крови.

– Гвардейцы регента казались такими же удивленными, как и я.

– Он об этом не распространяется. Ты видел его личный тренировочный плац внутри дворца. Иногда он проводит пару раундов с кем-то из собственной стражи, с Орланом, со мной. Я не раз проигрывал. Он не так хорош, как его брат, но надо быть всего вполовину таким, как Огюст, чтобы в десять раз опережать всех остальных.

«У него в крови» звучало не совсем верно. Между двумя братьями нашлось бы столько же различий, сколько и схожестей: Лоран не мог похвастать таким же мощным телосложением, его манера строилась на грации и уме, он был ртутью там, где Огюст – золотом.

Как оказалось, Нессон имел два отличия от Байё. Во-первых, он примыкал к селению внушительных размеров, которое лежало недалеко от одного из редких путей через горы и летом вело торговлю с ваской провинцией Вер-Вассель. Во-вторых, он содержался в приемлемом – хоть и едва – состоянии, так что воины могли провести ночь под крышей, а Лоран расположиться в цитадели.

Деймена отправили сквозь низкую дверцу в спальню. Лоран остался снаружи в седле, занятый каким-то вопросом с верховыми. Деймену поручили зажечь свечи и растопить камин, что он делал, мысленно пребывая не здесь. В течение долгого пути из Байё и до сих пор он не переставал думать. Сначала он просто вспоминал дуэль.

Потом мысли перенеслись в тот момент, когда он видел, как регент наказывал Лорана, забирая у него земли. Эту расправу можно было устроить с глазу на глаз, но регент превратил ее в публичное зрелище. «Обними раба», – приказал регент в конце – лишняя изюминка.

Он вспомнил ринг, место, где собирался двор посмотреть на сокровенные действа, которые разыгрывались на публике, унижение и поддельное изнасилование, превращенные в удовольствие для знати.

А потом он подумал о Лоране. Тогда, на пиру, когда он организовал передачу рабов, происходила прилюдная схватка с его дядей, тщательно спланированная загодя и проведенная с неимоверной аккуратностью. Деймен подумал о Никезе, сидевшем рядом с ним за главным столом, и об Эрасмусе, предупрежденном заранее.

«Принц всегда внимателен к деталям», – обмолвился как-то Радель.

Деймен заканчивал с камином, когда в комнату все еще в походных одеяниях вошел Лоран. Он выглядел расслабленным и спокойным, словно на него никак не подействовали проведенная дуэль, изгнание капитана и утомительный день в седле.

Сейчас Деймен узнал его слишком хорошо, чтобы попасться на это. И на что угодно другое.

– Вы заплатили той женщине, чтобы она переспала с Говартом?

Лоран застыл, потом продолжил снимать перчатки. Методично стягивая кожу с каждого пальца, он ровно произнес:
– Я заплатил ей, чтобы она к нему подошла, но его член ей в рот не совал.

Деймен вспомнил, как ему приказали привести Говарта из конюшен, и то, что этот отряд не сопровождали непременные для таких случаев юноши легкого поведения.

– У него был выбор, – продолжил Лоран.

– Нет. Вы заставили его думать, что у него есть выбор.

Лоран посмотрел на него так же холодно, как давеча на Говарта.

– Не одобряешь? Ведь ты был прав. Его требовалось убрать. Я ждал естественного развития событий, но это заняло бы слишком много времени.

Деймен уставился на него. Одного дело – догадываться, но услышать подтверждение догадок вслух – совсем другое.
– Я был прав? Я не имел в виду… – он осекся.

– Ну, говори, – подтолкнул его Лоран.

– Вы сегодня сломили человека. Это вообще оставило вас равнодушным? Это жизни, а не фигуры в шахматной игре с вашим дядей.

– Ты ошибаешься. Все мы на шахматной доске дяди, и все эти люди его фигуры.

– Тогда каждый раз, когда вы двигаете одного из них, можете радоваться, насколько похожи на него.

Это просто вырвалось. Деймен все еще не мог до конца осознать, что его догадки подтвердились. Он явно не ожидал, что его слова так подействуют на Лорана, замершего на месте. Деймен никогда не видел, чтобы Лорана заставали врасплох, и так как подобное точно не могло длиться долго, он поспешил воспользоваться ситуацией.
– Если вы хитростью манипулируете людьми, то как вы сможете им довериться? Вы обладаете качествами, которые они увидят и которыми восхитятся. Почему нельзя, чтобы доверие к вам возникло в них естественных путем, ведь так…

– Нет времени! – процедил Лоран с явным усилием, скидывая онемение. – Нет времени, – повторил он. – У меня две недели, до того как мы достигнем границы. Не притворяйся, что я за столь короткий срок сумею добиться расположения этих людей тяжелой работой и широкой улыбкой. Я не зеленый юнец, каким выставляет меня дядя. Я сражался при Марласе и при Санпелье. Я здесь не любезничать собрался. Я не намерен смотреть, как воинов под моим началом разбивают, потому что они не слушаются приказов или не держат строй. Я планирую выжить, планирую победить дядю и буду сражаться всем, что у меня есть.

– Вы серьезно.

– Я серьезно собираюсь выиграть. Ты думал, что я здесь альтруистично напорюсь животом на собственный меч?

Деймен заставил себя поразмыслить над проблемой, откинуть невозможное и посмотреть, что действительно можно предпринять.
– Две недели недостаточный срок. Потребуется не меньше месяца, чтобы хоть как-то продвинуться с такими людьми, но даже в таком случае наихудших необходимо отсеять.

– Хорошо, – ответил Лоран. – Что-то еще?

– Да.

– Тогда говори прямо. Хотя ты только это и делаешь.

– Я помогу вам всем, чем смогу, но работать придется очень тяжело, и вы должны будете все правильно делать.

Лоран вскинул подбородок и произнес с самым раздражающим высокомерием, которое когда-либо выказывал.
– Можешь быть уверен.

Chapter Text

Лоран, которому совсем недавно исполнилось двадцать, обладающий цепким умом и весьма способный в планировании, оставил мелочные интриги двора и полностью задействовал все отработанные там навыки в помощь своему первому самостоятельному командованию.

Деймен наблюдал, как это происходит. Началось с того, что после долгих ночных тактических обсуждений, утром Лоран обратился к воинам, описав их недостатки. Он сделал это, сидя верхом, четким голосом, который донесся до самых отдаленно стоящих людей. Он выслушал все, что сказал ему ночью Деймен. Он выслушал даже больше того.

Он говорил, и Деймен узнавал тонкости, известные лишь слугам, оружейникам и воинам, с которыми Лоран общался за последние три дня.

Лоран излагал сведения в манере и увлекательной, и язвительной. Закончив, он бросил слушателям вызов: возможно, им препятствовал плохой капитан. По этой причине они остановятся здесь, в Нессоне, на две недели, чтобы привыкнуть к новому капитану, которым он назначает Йорда. Лоран будет лично проводить тренировки, которые их переплавят, выкуют и закалят во что-то более похожее на способный сражаться отряд. Если они смогут удержаться на приемлемом уровне.

Но сначала, вкрадчиво добавил Лоран, им придется разобрать и вновь поставить лагерь, начиная с кухонь и шатров и заканчивая загоном для лошадей. За два часа.

Люди это стерпели. Они бы не сделали этого, не брось вызов и не срази в буквальном смысле Лоран их предводителя днем ранее. Даже так они могли бы заартачиться, прикажи им какой-то разнеженный командир, но с первого дня Лоран тяжело трудился без жалоб и нареканий. Это тоже взяли во внимание.

Все принялись за работу. Они разложили шатры, вколотили в землю столбы и колышки и расседлали лошадей. Йорд отдавал ясные и верные указания. Впервые за путешествие ряды шатров выглядели ровными.

А потом все завершилось. Два часа. Все еще слишком долго, но намного лучше бесконтрольного хаоса последних нескольких вечеров.

– Седлать лошадей, – вновь поступил приказ, и последовала конная муштра, предназначенная быть легкой для лошадей и жесткой для людей. Деймен и Лоран вместе спланировали упражнения прошлой ночью с некоторыми советами от Йорда, присоединившегося к ним в предрассветные часы. Честно говоря, Деймен не ожидал, что Лоран лично примет участие в маневрах, но он принял, задавая темп.

Направляя своего коня рядом с конем Деймена, Лоран сказал:
– У тебя есть твои две дополнительные недели. Посмотрим, что мы сможем из них сделать.

Днем они перешли к строевой подготовке: шеренги распадались вновь и вновь, пока наконец воины не начали справляться, хотя причиной стало то, что все слишком устали и оказались способны лишь тупо следовать приказам. Учения утомили даже Деймена, и, когда они закончили, он впервые за долгое время ощутил, что они чего-то достигли.

Воины вернулись в лагерь изнуренные и вымотанные, у них не осталось сил жаловаться, что их командир – золотоволосый и голубоглазый изверг, чтоб его. Деймен увидел Аймерика, с закрытыми глазами раскинувшегося у костра, словно после марафона. Упрямство, с которым Аймерик затевал свары с воинами вдвое больше его, помогло ему не отставать в течение дня, несмотря на любые боль и утомление, с которыми ему пришлось столкнуться и преодолеть. По крайней мере в таком состоянии он не встрянет в неприятности. Никто не полезет в драку – все слишком устали.

Пока Деймен наблюдал, Аймерик открыл глаза и невидяще уставился на пламя.

Вопреки трудностям Аймерик выбрал стезю военного, упорно придерживаясь ее, и Деймен ощутил легкое сочувствие. Аймерику всего девятнадцать, и это явно его первая кампания. Он выглядел одиноким и не на своем месте. Деймен подошел ближе.

– Ты участвовал в какой-нибудь кампании раньше? – спросил он.

– Я держался не хуже других.

– Это я видел. Уверен, и твой капитан это видел. Ты хорошо сегодня поработал.

Аймерик не ответил.

– Следующие пару недель тренироваться будем в том же темпе, а до границы доберемся через месяц. Зачем изнурять себя в первый же день?

Деймен сказал это довольно добродушно, но Аймерик сухо произнес:
– Я могу быть наравне со всеми.

Деймен со вздохом встал и уже сделал два шага в сторону шатра Лорана, как сзади раздался голос Аймерика:
– Подожди. Ты действительно думаешь, что Йорд это видел? – а потом Аймерик покраснел, словно выдал какую-то тайну.

Отведя полотнище входа в шатер, Деймен напоролся на бесстрастный взгляд голубых глаз, который ничего не выдавал. Йорд уже был там, и Лоран жестом указал Деймену присоединиться.

– Подведем итоги, – последовало распоряжение.

Они принялись разбирать события за день. Деймен честно высказал свое мнение: люди не безнадежны. За месяц они не станут идеально вымуштрованным отрядом. Но кое-чему их можно обучить. Их можно обучить, как держать строй и как отбиваться от засады. Можно обучить основным маневрам. Деймен подчеркнул то, что считал реальным. Йорд согласился и добавил несколько советов.

– Срок в два месяца, – откровенно заметил Йорд, – был бы дьявольски лучше, чем в один.

– К сожалению, мой дядя поручил нам нести службу на границе, и как бы мне ни хотелось обратного, в конечном счете придется туда прибыть.

Йорд фыркнул. Они обсудили нескольких воинов и незначительно изменили тренировки. У Йорда имелся талант выискивать первопричину проблем в лагере. Казалось, он принял, как нечто само собой разумеющееся, что Деймен участвует в разговоре.

Когда они закончили, Лоран отпустил Йорда и устроился у теплой жаровни, лениво глядя на Деймена.

– Если я вам сейчас не нужен, я проверю снаряжение.

– Приноси сюда, – ответил Лоран.

Деймен принес. Он сел на стул и принялся осматривать пряжки и ремешки и методично проверять каждую деталь – выпестованная с детства привычка.

– Что ты думаешь о Йорде? – поинтересовался Лоран.

– Он мне нравится. Вы должны быть им довольны. Он больше всех остальных подходит на роль капитана.

Разговор сменился почти уютной тишиной. Слышалось только звяканье защитных накладок на предплечья, с которыми возился Деймен.

– Нет, больше всех подходишь ты.

– Что? – Деймен пораженно уставился на Лорана и опешил еще больше, обнаружив, что тот невозмутимо смотрит в ответ. – Здесь нет ни единого человека, который бы стал слушаться приказов от акилца.

– Я это знаю. Это одна из двух причин, почему я выбрал Йорда. Сначала бы люди тебе воспротивились, тебе бы пришлось доказывать, что ты назначен не зря, и показывать все, на что ты способен. Даже с двумя дополнительными неделями на это нет времени. Я недоволен, что не могу использовать все твои таланты на должном месте.

Деймен, никогда не рассматривавший себя в кандидаты на капитанство, испытал легкую досаду на собственную гордыню, поняв, что причина крылась в следующем: он подсознательно видел себя на месте Лорана и никаком другом. Ему просто в голову не пришло, что он может подняться в ранге, как обычный воин.

– Никогда не думал, что вы такое скажете, – неохотно признал он.

– Считаешь меня слишком зашоренным, чтобы я это увидел? Уверяю тебя, решимость, с которой я жажду нанести поражение своему дяде, не затмевает чувств, которые я питаю к другим.

– Вы просто меня удивили. Иногда мне кажется, что я вас понимаю, но чаще я вообще не могу вас понять.

– Поверь, я испытываю то же самое.

– Вы упомянули две причины. Какова вторая?

– Люди думают, что ты меня имеешь, – пояснил Лоран таким же спокойным тоном, которым говорил до того. Деймен сжал защитную накладку в руках. – Это подорвало бы мой авторитет. Мой тщательно возводимый авторитет. Теперь я тебя действительно удивил. Возможно, окажись ты на фут ниже или не так широк в плечах…

– У нас разница в росте намного меньше фута, – заметил Деймен.

– Правда? А кажется больше, когда ты споришь со мной о чести.

– Хочу, чтобы вы знали, – осторожно начал Деймен, – я никогда ничего не делал, чтобы дать повод кому-нибудь думать, что я… что вы и я…

– Если бы я так полагал, то приказал бы привязать тебя к кресту и пороть, пока твой перед не сравнился бы с твоим тылом.

Наступила тишина. Снаружи уже спал утомленный лагерь, поэтому слышалось лишь, как хлопала ткань шатров да какие-то редкие неясные звуки. Деймен побелевшими пальцами стискивал металл накладки, потом осознанно ослабил хватку.

Лоран поднялся со стула, задержал ладонь на спинке.
– Оставь это и прислужи мне, – сказал он.

Деймен встал. Он ощутил смущенное раздражение от такой неловкой повинности. Сегодняшние одеяния Лорана завязывались спереди. Деймен неуклюже распутал шнуровку, разошедшуюся под руками, и перешел Лорану за спину, чтобы стянуть верхнюю одежду. Он открыл было рот, чтобы спросить, нужно ли продолжать, но обычно большего от него не просили, а Лоран мог с легкостью сам снять нижнюю сорочку и остальное, и Деймен почувствовал порыв прояснить все до конца в их оборванном разговоре.

Только когда он отложил дублет в сторону и повернулся к Лорану, тот ладонью разминал плечо, явно ощущая, как ноют натруженные мышцы. Лоран прикрыл веки. Плечи едва заметно опустились и неуловимо изменилась осанка. Деймен сообразил, что он обессилен.

Деймен не ощущал к нему сочувствия. Вместо этого, абсолютно безрассудно и нелогично, в нем поднялось раздражение, когда Лоран медленно запустил пальцы в золотистые локоны – его жест был полон изнеможения и почему-то напомнил, что заточение и наказание Деймена всего лишь дело рук человека из плоти и крови.

Усилием воли он придержал язык. Две недели здесь и две недели пути до границы, проследить, чтобы Лоран добрался в целости и сохранности, и его обещание выполнено.

 

Утром все повторилось вновь.

И вновь. Деймен считал достижением заставить людей выполнять приказы, целью которых стояло довести до грани возможностей. Некоторым нравилась тяжелая работа, другие понимали, что на них нужно надавить, чтобы они добились лучших результатов, но такими были не все.

Лорану это удалось.

В тот день отряд упражнялся, оттачивая навыки согласно поставленной цели, иногда, казалось, на чистом упрямстве. Лоран не стирал границы между собой и остальными воинами. Не зарождалось теплых чувств и искренней любви, которые акилосская армия питала к отцу Деймена. Лорана не любили. Лоран не нравился. Даже среди собственных людей, которые за ним и со скалы бросятся, имелось четкое единодушие, что Лоран был, как когда-то описал его Орлан, жестокой сучкой, и попадать к нему в немилость – плохая мысль, а что касается его милости – она у него отсутствовала.

Это оказалось неважно. Лоран отдавал приказы, и им следовали. Люди обнаружили, что, когда они пытались артачиться, это им не удавалось. Деймен, которого в разное время вынуждали целовать сапог Лорана и есть сладости из его рук, понимал приемы, которыми велось противостояние и принуждение, в каждом случае сугубо индивидуально.

И, возможно из-за этого, тянулся вверх тонкий росток уважения. Становилось понятно, почему его дядя удерживал Лорана подальше от власти: он бы хорошо правил. Он сосредотачивался на цели и был готов делать все, чтобы ее достичь. Вызовы принимались с трезвой оценкой. Проблемы замечали заблаговременно, их либо разрешали, либо обходили. А еще – Деймен догадывался, что Лоран наслаждается процессом покорения этих суровых мужчин.

Деймен понимал, что наблюдает появление на свет будущего правителя, слышит первые команды принца, рожденного повелевать, хотя методы Лорана – и превосходные, и вызывающие беспокойство – не походили на его собственные.

Некоторые неизбежно противились приказам. Произошел случай в первый же день, когда один из наемников регента отказался следовать приказам Йорда. Рядом с упрямцем крутилась пара человек, поддакивающих на его недовольство, а когда появился Лоран, поднялся настоящий гомон. Наемник заручился поддержкой товарищей, достаточной для возникновения небольшого бунта, если Лоран прикажет наказать его на кресте. Собралась толпа.

Ничего подобного Лоран не приказал. Он устроил устный разнос нарушителю, совершенно не походящий на перебранку с Говартом. Невозмутимо откровенный и тягостный монолог, которым Лоран разоружил взрослого мужчину перед всем отрядом так же неотвратимо, как сделал бы это, ударив мечом.

После воины вернулись к работе.

До Деймена донеслось, как кто-то признался с благоговейным восхищением:
– Такой брани я еще не слышал.

Вечером они вернулись в лагерь, но на его месте красовался пустырь, потому что слуги из Нессона все разобрали. По приказу Лорана. По его словам, он проявил щедрость. На этот раз у них полтора часа, чтобы лагерь поставить вновь.

 

Большую часть двух недель они тренировались, обосновавшись в полях у Нессона. Этому отряду никогда не стать изящным инструментом, зато они превращались в грубоватое, но годное к употреблению орудие, могли вместе скакать, вместе биться и вместе держать строй. Слушались прямых команд.

Они могли позволить себе работать на износ, чем Лоран и пользовался. Здесь никто не устроит на них засаду. В Нессоне им ничего не грозило. Ведь до акилосской границы слишком далеко, чтобы перевести вину за атаку на юг, и слишком близко до границы с Васком – любое нападение заведет в политическое болото. Если целью регента стоял Акилос, то не к чему будить спящую Васкую Империю.

Кроме того, Лоран отклонился так далеко от заранее подготовленного регентом маршрута, что все запланированные ловушки остались томиться в ожидании отряда, который никогда не появится.

Деймен задумался, не попал ли он тоже под влияние распространявшегося по лагерю чувства взаимной гордости, потому что к десятому дню на совместной тренировке у него начало складываться впечатление, что в случае засады у отряда есть шанс выжить, и от этого слегка зашевелилась надежда.

Тем вечером, в редкий момент затишья, его подозвал к одному из костров Йорд, сидевший там в одиночестве, наслаждаясь короткой передышкой. Он предложил Деймену вина в мятой оловянной кружке.

Деймен взял ее и опустился на кривое бревно, импровизированное место отдыха. Они оба настолько устали, что просто радовались спокойствию и тишине. Вино оказалось ужасным, он покатал его во рту, потом проглотил. Тепло от костра приятно грело. Немного погодя Деймен заметил, что Йорд не сводит взгляда с дальнего конца лагеря.

У шатров Аймерик перебирал свое снаряжение, это показывало: за время в походе у него появились хорошие привычки. Хотя, наверное, Йорд не поэтому на него смотрел.

– Аймерик, – многозначительно произнес Деймен, приподнимая брови.

– Что? Ты его видел, – ответил Йорд, усмехаясь.

– Я-то его видел. На прошлой неделе из-за него чуть пол лагеря не перегрызлось.

– Нормальный он. Просто высокого происхождения и не привык к грубой компании. Основываясь на своих знаниях, он поступает правильно, только правила здесь другие. Это как с тобой.

Это примиряло. Деймен сделал еще один глоток отвратительного пойла.
– Ты хороший капитан. Иначе ему бы пришлось несладко.

– В отряде есть отбросы, что тут скрывать.

– Думаю, еще несколько таких дней, как сегодня, и худшие отсеются.

– Скорее, несколько таких минут, как сегодня, – отозвался Йорд.

Деймен весело хмыкнул. Огонь гипнотизировал, если только не находилось на что посмотреть получше. Йорд вновь перевел взгляд на Аймерика.

– Знаешь, – сказал Деймен, – в конечном счете он кого-то к себе подпустит. Было бы лучше, чтобы им оказался ты.

Они долго молчали, а потом немного другим тоном Йорд произнес:
– Я никогда не ложился с высокородным. Разница есть?

Деймен покраснел, когда понял, о чем Йорд.
– Он… мы не спим вместе. Насколько мне известно, он ни с кем не ложится.

– Насколько всем известно. Кабы не его рот, грязный, как у шлюхи в караульной, то я бы решил, что он девственник.

Деймен ничего не ответил. Он осушил кружку, чуть нахмурившись. Его не интересовали эти бесконечные домыслы, и было вовсе плевать, кого Лоран брал в постель.

От ответа его избавил Аймерик. Его невольный спаситель принес с собой кое-какие части снаряжения и собирался устроиться на другой стороне костра. Ранее он стянул куртку и немного расшнуровал на груди нижнюю сорочку.

– Я не помешаю вам? От костра больше света.

– Присоединяйся, – пригласил Деймен, ставя кружку на землю и предусмотрительно не глядя на Йорда.

Аймерик не питал теплых чувств к Деймену, но Йорд и Деймен после Лорана каждый по своему были самыми высокопоставленными участниками кампании, и он сам напросился на приглашение, которое теперь не отклонить. Он кивнул.

– Надеюсь, я не лезу не в свое дело, – начал Аймерик, который либо уже достаточно получал в нос, чтобы научиться осторожности, либо просто выказывал больше почтения при Йорде. – Но я вырос в Фортеине. Провел там почти всю жизнь. Я знаю, что после сражения при Марласе служба на границе лишь формальность. Но… принц тренирует нас для настоящего боя.

– Он просто любит быть ко всему готовым, – пояснил Йорд. – Если ему придется сражаться, то он хочет полагаться на своих людей.

– Меня это устраивает, – быстро отозвался Аймерик. – Я имею в виду, что предпочитаю служить в умеющем биться отряде. Я четвертый сын. Меня восхищает тяжелая работа, как и… Меня восхищают люди, которые могут подняться, несмотря на сословие, – последнее он произнес, глядя на Йорда. Деймен воспользовался моментом, распрощался и оставил их наедине.

Когда он вошел в шатер, Лоран задумчиво сидел над разложенной перед ним картой. Услышав Деймена, он поднял голову, потом откинулся назад на стуле и жестом указал Деймену сесть.

– Учитывая, что у нас две сотни всадников, а не две тысячи пеших, думаю, умелость людей важнее их количества. Уверен, что у тебя и Йорда есть наметки, кого еще надо убрать из отряда. Завтра я хочу получить от тебя имена.

– Их наберется не больше десяти, – обещал Деймен. И это удивило его самого. До Нессона он бы подумал, что число окажется в пять раз больше. Лоран кивнул.

Немного помолчав, Деймен произнес:
– Раз уж мы заговорили о трудных людях, я кое-что хотел спросить у вас.

– Спрашивай.

– Почему вы сохранили Говарту жизнь?

– А почему нет?

– Вы знаете, почему.

Лоран сначала не ответил. Он налил себе выпить из кувшина, стоявшего возле карты. Деймен разглядел, что это не дешевое дерущее горло вино, которое досталось Йорду. Всего лишь вода.

– Я предпочитаю не давать дяде повода поднимать крик, что преступил границы дозволенного.

– Вы имели полное право, когда Говарт кинулся на вас. Свидетелей хватало. Здесь что-то другое.

– Здесь что-то другое, – согласился Лоран, твердо глядя Деймену в глаза. Говоря это, он взял кубок и отпил.

Ладно.

– Схватка впечатляла.

– Да, знаю.

Он не улыбнулся, когда произносил подобное. Лоран расслабленно сидел, не отводя прямого взгляда от Деймена, и кубок теперь почти болтался в длинных пальцах.

– Должно быть, вы много тренировались, – сказал Деймен, и, к его удивлению, Лоран ответил ему серьезно.

– Я никогда не был бойцом, им был Огюст. Но после Марласа меня не покидали мысли о… – Лоран замолчал. Деймен четко увидел момент, когда он решил договорить. Это стало взвешенным решением, он посмотрел на Деймена и чуть другим тоном произнес: – Деймианос Акилосский в семнадцать командовал войсками. В девятнадцать он выехал на поле боя, проложил себе путь сквозь наших лучших воинов и забрал жизнь моего брата. Говорят… говорили… что он лучший воин в Акилосе. Я думал, что если хочу убить его, то мне надо стать очень умелым.

После такого Деймен замолчал. Порыв к беседам медленно угас, как догоревшая свеча, ускользнул, как язычки пламени с остывающих углей в жаровне.

 

Следующим вечером он разговорился с Паскалем.

Шатер лекаря, как и шатер Лорана, как и походная кухня, возводили достаточной величины, чтобы высокий человек свободно ходил, не сгибаясь. У Паскаля имелись всевозможные снадобья, и по приказу Лорана все находилось на своих местах. Деймен, единственный пациент, находил такой обширный набор медикаментов забавным. Хотя это перестанет быть таковым, когда они покинут Нессон и вступят в схватку. Один лекарь на две сотни людей – разумное соотношение, пока нет битвы.

– Служба с принцем очень отличается от службы с его братом?

– Я бы сказал, что со старшим можно было положиться на инстинкты, а с младшим это не сработает.

– Расскажи мне об Огюсте.

– О принце? Что здесь рассказывать? Он был золотой звездой, – сказал Паскаль, кивком указывая на стилизованную звезду на гербе наследного принца.

– Лорану, кажется, образ брата ближе к сердцу, чем отца.

Повисла пауза, пока Паскаль ставил стеклянные бутылочки обратно на полку, а Деймен натягивал тунику.

– Ты должен понять: Огюстом бы гордился любой отец. Не то чтобы между Лораном и королем таилась неприязнь. Больше как… король слепо обожал Огюста, а младшему сыну особого внимания не уделял. Во многом король был простым человеком. Он легко понимал мастерство на поле битвы. Лорану достался блестящий ум, он хорошо решал головоломки. Огюст же был прост: победитель и наследник, рожденный править. Можешь представить, как к нему относился Лоран.

– Он ему не нравился.

Паскаль странно посмотрел на него.
– Нет, он его любил. Он перед ним преклонялся, как иногда поступают умные мальчики с более старшими, превосходящими их физически. У них это происходило обоюдно. Два брата, столь преданных друг другу. Огюст был защитником. Он сделал бы все для своего младшего брата.

Про себя Деймен подумал, что принцам больше требовалось дать повзрослеть, защищая от всего и вся. Хотя, наверное, не Лорана. Он видел, как Лоран открывал рот и смешивал человека с грязью. Как поднимал нож и хладнокровно перерезал горло, даже глазом не моргнув. Лоран не нуждался в защите.

Chapter Text

Сначала Деймен ничего не заметил, лишь обратил внимание на действия Лорана, увидел, как тот натянул поводья и плавным движением направил коня ближе к Йорду.

– Отведи людей назад. На сегодня мы закончили. Раб остается со мной, – Лоран искоса глянул на Деймена.

Время уже близилось к вечеру. На сегодняшние маневры они отошли подальше от крепости, и раскинувшийся на холмах город Нессон-Илой сейчас хорошо просматривался с их позиции. До лагеря лежал приличный путь по бугорчатому покрытому травой склону с редкими вкраплениями гранита. Но даже так, возвращаться было еще рано.

По приказу Йорда отряд выдвинулся. Они выглядели одним целым, как послушная узде упряжка, а не неуправляемый табун. Вот результат двухнедельной тяжелой работы. Чувство гордости смешалось с пониманием, каким бы стал отряд, найдись у них больше времени или лучший выбор воинов. Деймен подъехал к Лорану.

Теперь уже он увидел сам: лошадь без всадника на опушке небольшой соседней рощицы.

Напряженным взглядом он осмотрел близлежащую территорию. Ничего. Деймен оставался начеку. Увидев вдали лошадь без всадника, он предпочел бы не отделять Лорана от отряда. Наоборот.

– Держись поближе ко мне, – приказал Лоран, понукая коня вперед и не оставляя Деймену иного выбора, чем следовать за собой. Лоран вновь натянул поводья, когда они подъехали достаточно, чтобы хорошо рассмотреть лошадь. Животное не испугалось их приближения и продолжило спокойно щипать траву. Оно явно привыкло к людям и другим лошадям. В частности, оно явно привыкло именно к этим людям и лошадям.

За две недели седло и уздечка пропали, но на боку виднелось тавро принца.

Хотя Деймен узнал не только тавро, но и самого мерина необычной пегой масти. На нем ускакал посыльный по приказу Лорана в утро схватки с Говартом, точнее, до нее. Всадники, отправленные в Арль сообщить регенту об отставке Говарта, заседлали других коней. Здесь скрывалось что-то другое.

Но это произошло почти две недели назад, и посыльный выехал из Байё, не из Нессона.

У Деймена внутри неприятно екнуло. За мерина легко бы дали двести серебряных монет. Любое хозяйство между Байё и Нессоном не упустило бы выгоду: коня бы вернули за вознаграждение либо перебили б тавро принца новым. Лишь сильно наивный человек стал бы думать, что через две недели конь в целости добредет до отряда.

– Кто-то хочет, чтобы вы знали: ваш посыльный не доехал, – заметил Деймен.

– Возьми коня и скачи обратно в лагерь, передашь Йорду, что я вернусь завтра утром.

– Что? Но…

– У меня неотложное дело в городе.

Деймен безотчетно выдвинулся вперед, преграждая ему путь.

– Нет. Самый легкий способ вашему дяде избавиться от вас – это вот так отделить от отряда, и вы это знаете. Вам нельзя в город одному, даже уже здесь вы в опасности. Нам нужно вернуться в лагерь. Сейчас же.

Лоран окинул взглядом местность.
– Здесь неподходящее место для засады.

– А город подходящее, – возразил Деймен. Он вдобавок взял коня Лорана за уздечку. – Подумайте о других вариантах. Вы можете поручить это дело кому-то другому?

– Нет, – ответил Лоран.

Он произнес это так, словно констатировал очевидное. Деймен подавил раздражение, напоминая себе, что Лоран очень умен, и поэтому «нет» имело за собой иную причину кроме чистого упрямства. Наверное.

– Тогда примите меры предосторожности. Возвращайтесь со мной в лагерь и дождитесь темноты. А потом выскользните незаметно, только с охраной. Воспользуйтесь преимуществами лидерства. Вы слишком привыкли полагаться только на себя.

– Отпусти уздечку.

Деймен отпустил. Повисла пауза. Лоран посмотрел на коня без всадника, проверил положение солнца на небе и перевел взгляд на Деймена.
– Ты отправишься со мной вместо охраны, выезжаем затемно. И это большее, на что я согласен. Любые дальнейшие рассуждения с твоей стороны не встретят радушного приема.

– Хорошо.

– Хорошо, – не сразу отозвался Лоран.

 

Они повели мерина на поводу, который Лоран сделал, отрезав поводья собственного коня, завязав петлю и набросив ее на шею животному. Конец повода достался Деймену, потому что Лорану требовалось все внимание уделить поездке на коне без помощи рук.

Лоран больше ни с кем не делился планами по поводу своего посещения Нессон-Илоя, и, как бы Деймен ни противился всей этой затее, у него хватало ума ни о чем не спрашивать.

В лагере Деймен занялся лошадьми. Когда он вернулся в шатер, Лоран уже облачился в дорожный костюм прекрасной выделки, а еще на кровати были разложены другие одежды.

– Переоденься вот в это.

Деймен взял указанное, ощутив мягкость тканей, насыщенность темных цветов, какие выбирала знать, и соответствующее качество.

Он переоделся. Времени ушло немало, как и всегда в Вире, хотя по крайней мере сейчас ему вручили костюм для верховой езды, а не придворное одеяние. И все же ничего более вычурного Деймен в жизни не носил, да и здесь до сих пор не получал. И это оказалось не обмундирование воина, а одеяние аристократа.

Сейчас он на личном опыте узнал, насколько сложнее шнуровать завязки на себе, чем завязывать их на ком-то другом. Даже фасон одежд был иной, он превращал его в незнакомца, в кого-то такого, кем он никогда не думал стать; это меняло больше, чем доспехи или привычная грубая форма воина.

– Это не для меня, – вздохнул он, имея в виду, что ему не пристало носить подобное.

– Да, не для тебя. Так ты похож на одного из нас, – ответил Лоран. Он раздраженно оглядел Деймена. – Уже сгустились сумерки. Иди скажи Йорду, что я вернусь до полудня и пусть он в мое отсутствие ведет учения, как обычно. А потом встретимся у конюшни. Выезжаем, как только ты справишься.

 

Незадача с шатрами заключалась в том, что постучаться было не обо что. Деймен подпер плечом один из столбов и позвал Йорда.

Ответили ему далеко не сразу.

Наконец появился Йорд, без туники показывая широкие плечи. Не тратя время на завязки, он просто натянул штаны и сейчас их придерживал.

Поднятая пола шатра открыла причину задержки. Запутавшийся в простынях Аймерик приподнялся на одном локте, покраснев ото лба до груди.

– У принца дела вне лагеря. Он планирует вернуться завтра до полудня и хочет, чтобы ты в его отсутствие командовал людьми, как обычно.

– Сделаю все, что нужно. Сколько человек он берет с собой?

– Одного.

– Удачи, – только и напутствовал его Йорд.

 

Поездка до Нессон-Илоя прошла быстро и легко, но когда они добрались до окраины, с коней пришлось сойти.

Они оставили их привязанными недалеко от дороги, осознавая: велика вероятность, что следующим утром коней здесь не окажется, – человеческая природа везде одинакова. Но по-другому не получалось. В то время как ферм вокруг крепости становилось меньше, город Нессон-Илой, лежащий ближе к проходимому пути через горы, разрастался, превратившись в спутанный клубок из притиснутых друг к другу домов и мощеных улиц. Звон копыт о булыжники всех перебудит. Лоран настоял на тишине и осторожности.

Лоран утверждал, что знает город, ведь в Нессоне всегда останавливались на пути из Арля в Эквитарт. Складывалось впечатление, что он уверен в направлении и без труда придерживается тихих улочек и неосвещенных дорог.

Но в итоге меры предосторожности никак не помогли.

– За нами следят, – предупредил Деймен.

Они шли по одной из узких улиц; балконы, выступающие камни верхних этажей и балки нависали сверху, а иногда и выгибались арками, соединяя дома.

– Если следят, значит, не знают, куда мы направляемся.

Лоран повел их в сторону вниз по улице, частично скрытой надстройками, потом вновь свернул.

Это была не совсем погоня, потому что преследователи держали дистанцию и выдавали свое присутствие лишь редкими едва различимыми звуками. При свете дня это бы превратилось в игру, разыгранную на заполненных людьми улочках с избытком помех для отвлечения внимания: городской суетой и журчанием разговоров, и все это покрывал бы легкий туман от сгоравших в очагах дров. Ночью все бросалось в глаза. По темным улицам почти никто не ходил, и они выделялись.

Преследовавшие их люди – явно более одного – легко справлялись со своей задачей, какой бы окольный путь ни выбирал Лоран. Избавиться от них никак не удавалось.

– Это начинает бесить, – признался Лоран. Он остановился перед дверью с нарисованным на ней круглым символом. – У нас нет времени играть в «кошки-мышки». Попытаемся воспользоваться твоей уловкой.

– Моей уловкой? – переспросил Деймен. В последний раз он видел такой символ на двери, из-за которой появился Говарт.

Лоран поднял кулак и постучал, потом повернулся к Деймену.
– Как я понимаю, так правильно? Не представляю, как поступают в таких случаях. Ты в этом разбираешься, я нет.

Открылась смотровая прорезь, Лоран показал золотой, прорезь захлопнулась, и раздался скрежет отодвигаемого засова. Из-за двери повеяло благовониями. На пороге появилась молодая женщина с распущенными и расчесанными до блеска волосами. Она кинула взгляд на монету, потом на Деймена, что-то пробормотала про его размеры и добавила с сомнением, что позовет Мадам, и они зашли в надушенный бордель.

– Я в этом не разбираюсь, – заявил Деймен.

На тонких цепях под потолком висели медные лампы, стены украшали натянутые шелка. В воздухе ощущалась тяжелая сладость фимиама, почти перекрывающая слабый запах чалиса. Пол застилали толстые ковры, в которых утопали ноги. Они оказались в комнате без традиционных плоских вирских тюфяков с подушками, здесь, образуя большое кольцо, стояло несколько диванов из темного резного дерева с покатыми спинками.

Два дивана оказались заняты – к счастью – не гостями, а тремя местными женщинами. Лоран выбрал свободный диван и устроился на нем в расслабленной позе. Деймен сел с большей осмотрительностью на дальнем конце. Его мысли занимали их преследователи, которые либо останутся на улице приглядывать за дверью, либо в любой момент ворвутся в бордель. Ситуация могла стать весьма смехотворной.

Лоран рассматривал женщин. Он не выглядел неискушенным, но в его взгляде что-то такое проскальзывало. Деймен понял, что для Лорана подобный опыт был совершенно новым и недозволенным. К ощущению нелепости происходящего добавилось внезапное острое осознание, что он сопровождает целомудренного наследного принца Вира в первый для него бордель.

В глубине дома кто-то громко сношался.

Из трех женщин одна оказалась той, с распущенными волосами, что открыла им дверь, вторая же, брюнетка, лениво ласкала третью, блондинку в почти полностью расшнурованном платье. Обнаженный розовый сосок припух от неспешных прикосновений.

– Вы сидите слишком далеко, – посетовала блондинка.

– Так поднимись и подойди ближе, – ответил Лоран.

Она поднялась. Брюнетка тоже встала и направилась к Лорану. Блондинка устроилась рядом с Дейменом. Краем глаза он видел брюнетку, и его мучило любопытство, как Лоран ответит на ее заигрывания, но обнаружил, что у него самого руки заняты. Образно выражаясь. У блондинки были очень розовые губы, усыпанный веснушками нос, а распущенная шнуровка платья обнажала тело от шеи до пупка. Выставленная напоказ грудь, округлая и белая, не считая двух мягких наверший. Соски оказались того же розового оттенка, как и губы. Краска.

Она промурлыкала:
– М`лорд, я могу что-то для вас сделать, пока вы ждете?

Деймен открыл рот, чтобы возразить, обеспокоенный шаткой ситуацией, их преследователями и сидящим рядом Лораном. Он со всей остротой осознавал, как давно у него не было женщины.

– Расшнуруй его куртку, – приказал Лоран.

Блондинка перевела взгляд с Деймена на Лорана. Деймен тоже посмотрел на него. Лоран успел отпустить направившуюся к нему женщину, возможно, одним лишь пренебрежительным жестом. Элегантный и расслабленный, он спокойно смотрел на них.

Очень знакомо. Деймен ощутил, как забилось чаще сердце, когда он вспомнил скамью в садовой беседке и бесстрастный голос Лорана, отдающего подробные приказы «оближи по всей длине» и «заглотни».

Деймен схватил блондинку за запястье. Он не собирался участвовать в повторном представлении. Она уже добралась до завязок, открывая под воротом из темной дорогой ткани золотой ошейник.
– Ты… его пет?

– Я могу предоставить закрытую комнату, – появившаяся женщина возрастом постарше говорила с небольшим васким акцентом, – если пожелаете насладиться моими девочками, господа.

– Вы Мадам? – уточнил Лоран.

– Я главная в этом доме.

Лоран поднялся с дивана.
– Если я плачу золотом, то главный я.

Она присела в глубоком реверансе, потупив взгляд в пол.
– Как вам будет угодно, – и потом после легкого колебания, – ваше высочество. Конечно, можете рассчитывать на осмотрительность и молчание с нашей стороны.

Золотые волосы, превосходная одежда и его лицо – где тут остаться не узнанным. По-видимому, все в городе знали, кто стоит лагерем в крепости. Слова Мадам заставили одну из женщин охнуть – ни она, ни остальные не пришли к такому же выводу, что Мадам. Деймен лицезрел картину того, как шлюхи Нессон-Илоя пали ниц перед своим наследным принцем.

– Я и мой раб хотим приватную комнату в задней части дома. Обязательно с кроватью, засовом на двери и окном. Компания нам не требуется. Если попытаетесь прислать кого-то из девочек, то на себе узнаете, как мне не нравится делиться.

– Да, ваше высочество, – ответила Мадам.

Взяв свечу, она повела их по старому дому. Деймен предполагал, что ради принца ей придется выгонять других посетителей, но комната, отвечающая запросам Лорана, оказалась незанята. Никаких изысков: низкий сундук с подушкой, кровать с балдахином и две лампы. На кровати тоже лежали красные подушки с рельефным бархатным узором. Мадам закрыла дверь, оставляя их вдвоем.

Деймен задвинул засов и в придачу подтащил к двери сундук.

Здесь действительно имелось окно: маленькое и забранное металлической решеткой, привинченной к стене.

Лоран в замешательстве смотрел на нее.

– Не это я имел в виду.

– Стены старые, – успокоил Деймен. – Вот, – он взялся за решетку и хорошенько потряс. Со стен посыпалась крошка, но этого оказалось недостаточно, чтобы вынуть решетку из проема. Он взялся иначе, уперся плечом и потянул.

С третьей попытки решетка вышла из пазов, оказавшись на удивление тяжелой. Деймен осторожно опустил ее на пол. Толстый ковер заглушил все звуки, как и когда он передвигал сундук.

– После вас, – пригласил он уставившегося на него Лорана. Казалось, Лоран сейчас что-то скажет, но потом он лишь кивнул, влез на подоконник и бесшумно выпрыгнул в переулок за борделем. Деймен последовал за ним.

Под выступающими скатами крыш они прокрались по переулку, нашли темный проход между домами, потом спустились по нескольким ступенькам. Их тихие шаги не отдавались эхом. Преследователи не обогнули дом.

Они оторвались.

 

– Вот, возьми, – сказал Лоран, когда они уже прошли половину города, кидая Деймену свой кошель с монетами. – Будет лучше, если нас не узнают. И зашнуруй ворот у куртки.

– Это не мне надо скрывать, кто я такой, – ответил Деймен, но послушно затянул тесемки, пряча ошейник. – Не только шлюхи знают, что вы остановились в крепости. Любой при виде молодого золотоволосого человека благородного происхождения догадается, кто вы.

– Я замаскируюсь.

– И как же?

Они добрались до постоялого двора, который Лоран назвал их конечной целью, и сейчас стояли под навесом верхнего этажа в двух шагах от входа. Деймен не представлял, чем здесь можно маскироваться, как и что можно поделать с этими золотистыми локонами. И руки Лорана пустовали.

Пока он не достал из складок одежды что-то изящное и блестящее. Деймен уставился на него.

– После вас, – усмехнулся Лоран.

Деймен открыл рот. Закрыл. Взялся за дверную ручку и толкнул. Лоран последовал за ним на пару мгновений позже – вдевал длинную сапфировую сережку Никеза в ухо.

Первое впечатление: смесь из людских голосов и музыки, запаха жареной оленины и чадящих свечей. Деймен оглядел большой зал. Трехногие столы, некоторые уставлены тарелками и кувшинами. В дальнем конце очаг, на вертеле что-то готовится. Деревянная лестница сбоку вела на галерею, где располагались отдельные комнаты. Людей оказалось немного, и даже насколько женщин, но ни один человек не выглядел столь же дорого, как Деймен или Лоран. К ним подошел хозяин постоялого двора с закатанными рукавами.

Кинув на Лорана быстрый пренебрежительный взгляд, он почтительно обратился к Деймену:
– Добро пожаловать, господин. Желаете с петом остановиться у нас?

Chapter Text

– Я хочу вашу лучшую комнату, – заявил Лоран, холодно посмотрев на хозяина. – С большой кроватью и отдельной купальней, и никаких служек, я не собираюсь ни с кем делиться.

– Он дорого мне обошелся, – пояснил трактирщику Деймен в виде извинения.

А потом наблюдал, как тот оценивает стоимость одежд Лорана, его сапфировую серьгу – королевский дар фавориту – и приблизительную стоимость самого Лорана, его лицо, тело. Деймен понял, что с него возьмут за все троекратную цену.

Он с благодушием решил, что не прочь посорить монетами Лорана.

– Пет, почему бы тебе не найти нам стол, – Деймен наслаждался происходящим. И возможностью так назвать Лорана.

Лоран послушался, пока Деймен щедро расплачивался за комнату и благодарил хозяина.

Он не упускал Лорана из вида – не взялся бы предсказать его действия даже в лучшие времена. Лоран направился к самому удобному столу, стоявшему достаточно близко к огню, но не настолько, чтобы дышать тяжелым запахом медленно жарящейся оленины. И конечно, этот стол занимали. Лоран освободил его, казалось, одним взглядом, или словом, или просто своим появлением.

Сережка стала нескромной маскировкой. Каждый мужчина в зале смотрел на Лорана. На пета. Холодная заносчивость Лорана заявляла, что никто не смеет касаться его. Серьга уверяла, что один человек может. Она превратила его из недосягаемого в привилегированного, элитное удовольствие, которое никто здесь не мог себе позволить.

Но это лишь иллюзия. Деймен сел за стол напротив Лорана.
– Что теперь?

– Теперь подождем, – ответил Лоран.

Затем он поднялся, обошел стол и устроился рядом с Дейменом так близко, словно любовник.

– Что происходит?

– Поддерживаю внешнее правдоподобие, – пояснил Лоран, в его ухе блеснула серьга. – Я рад, что взял вас с собой. Не думал, что придется срывать решетки с окон. Вы часто посещаете бордели?

– Нет.

– Значит, не бордели. Шлюхи при отряде? – а потом добавил: – Рабы. – Выдержав довольную паузу, он продолжил: – Акилос, сад наслаждений. Так вы получаете удовольствие от рабства в других. Только не от себя в рабстве.

Деймен поерзал на скамье и глянул на Лорана.

– Не упадите с лавки.

– Ты больше говоришь, когда беспокоишься.

– Господин, – обратился хозяин постоялого двора, и Деймен обернулся. Но не Лоран. – Вашу комнату вскоре приготовят. Третья дверь наверху. Джихан принесет вам вино и еду, пока ждете.

– Мы найдем, чем заняться. Кто вон там? – поинтересовался Лоран.

Он смотрел через зал на немолодого мужчину с похожими на пучок соломы волосами, торчащими из-под грязной вязаной шапки. Тот сидел за столом в углу и тасовал засаленные карты с таким видом, словно они – его самое ценное сокровище.

– Это Воло. Не играйте с ним. У него просто бездонная глотка. Ему ничего не стоит за вечер пропить все ваши монеты, украшения и дублет, – с этими словами хозяин удалился.

Лоран наблюдал за Воло с таким же выражением лица, с каким смотрел на женщин в борделе. Воло клянчил вино у мальчика-слуги, потом попытался выпросить у него совершенно другое, но последнего не впечатлило, когда Воло продемонстрировал ловкий трюк, заставивший деревянную ложку, которую он держал в руке, буквально раствориться в воздухе.

– Ладно. Дай мне пару монет. Я хочу сыграть с этим… Воло.

Лоран поднялся и уперся бедром в стол. Деймен потянулся к кошелю, потом замер.
– Разве подарки достаются не за выполнение моих прихотей?

– Вы чего-то хотите? – его голос сочился обещанием, и он уставился пристально, словно кот.

Деймен, предпочитавший, чтобы его не потрошили взглядом, кинул кошель Лорану. Тот поймал его одной рукой и взял немного медяков и серебряных. Он вернул кошель обратно Деймену и прошел через зал, сев напротив Воло.

Они начали играть. Лоран поставил серебряный. Воло – свою шерстяную шапку. Деймен несколько минут наблюдал за ними от своего стола, потом осмотрел зал – кто из присутствующих достаточно подходящего сословия и достатка, чтобы приглашение за стол стало не зазорным.

Самого почтенного облачала добротная одежда, отороченный мехом плащ перекинут через спинку стула – возможно, торговец тканями. Деймен передал ему приглашение присоединиться к нему, если тот пожелает, чего тот пожелал с превеликим удовольствием, из рук вон плохо спрятав свое любопытство под манерами лавочника. Его звали Чарлс, и он действительно оказался торговцем из влиятельной в купеческой среде семьи. Они в самом деле занимались тканями. Деймен назвался вымышленным именем и сказал, что родом из Патраса.

– А, Патрас! Да, у вас есть акцент, – отозвался Чарлс.

Они говорили о торговле и политике, что естественно, если ты – торговец. Было невозможно не затронуть новости об Акилосе. Чарлс не поддерживал альянс и больше доверял принцу, который бы занял твердую позицию на переговорах с ублюдком-королем Акилоса, а не его дяде-регенту.

– Наследный принц прямо в эту минуту стоит лагерем у Нессона на пути к границе, чтобы противостоять Акилосу. Он молодой человек, который серьезно относится к своим обязанностям, – заявил Чарлс. Деймену пришлось постараться, чтобы не бросить взгляд на увлеченного азартной игрой Лорана, когда он это слушал.

Принесли еду на добротных деревянных тарелках. Чарлс оглядел их, и стало понятно, что хозяин отдал Деймену все лучшие куски мяса.

Постепенно присутствующие в зале начали расходиться. Чарлс тоже вскоре ушел, направившись наверх во вторую лучшую комнату этого заведения.

Посмотрев на компанию играющих, Деймен увидел, что Лоран лишился всех монет, выиграв только грязную шапку. Воло в утешение похлопал Лорана по спине и купил ему выпивку. Потом купил выпивку себе. Потом купил себе конюшего мальчишку, предлагавшего щедрые расценки – один медяк за раз, три за ночь – и теперь проникшегося к Воло теплыми чувствами, когда тот высыпал перед ним все монеты Лорана.

Лоран взял кубок и прошел обратно через зал, поставив его нетронутым перед Дейменом.

– Утешительный приз от чужой победы.

Хотя таверна почти опустела, еще двое сидели у очага в пределах слышимости, поэтому Деймен попенял:
– Если ты так сильно хотел выпить и заполучить старую шапку, то мог бы просто их у него купить. Дешевле и быстрее.

– Мне нравится именно игра, – ответил Лоран. Он потянулся и вынул еще одну монету из кошеля у Деймена, потом сжал ее в руке. – Смотрите, я научился новому фокусу. – Когда он разжал пальцы, монета как по волшебству исчезла. Через секунду она выпала из его рукава на пол. Лоран нахмурился. – Ну, я еще не совсем его освоил.

– Если фокус в том, чтобы заставить монеты исчезнуть, то, думаю, ты преуспел.

– Как еда? – поинтересовался Лоран, окидывая взглядом стол.

Деймен отломил кусок хлеба и протянул ему, как угощение домашнему коту.
– Попробуй.

Лоран посмотрел на хлеб, затем на двоих у огня, а потом одарил Деймена долгим холодным взглядом, который было бы тяжело выдержать, не имей к настоящему моменту Деймен богатый в этом опыт.

А потом сказал:
– Хорошо.

Деймен не сразу осознал прозвучавшее, а когда до него дошло, Лоран уже сидел рядом с ним на скамье, оседлав ее.

Лоран действительно собирался это сделать.

Вирские петы в подобном находили повод подразнить, флиртуя и ластясь к своему господину. Когда Деймен поднес к губам Лорана кусочек хлеба, Лоран ничего подобного не сделал, всем видом выказывая брезгливость. Происходящее ни капли не походило на общение пета и господина, не считая того, что Деймен на короткий миг кончиками пальцев почувствовал теплое дыхание Лорана.

«Внешнее правдоподобие», – подумал Деймен.

Он опустил взгляд на губы Лорана, потом усилием воли перевел в сторону, задержавшись на серьге. Мочку Лоранова уха пронизывало украшение ребенка-любовника его дяди. Она ему шла, в том обыденном смысле, что подходила по цвету к глазам. И одновременно, она выглядела настолько же неуместно, насколько диким ощущалось отрывать очередной кусочек хлеба от плоской лепешки и кормить его с рук.

Лоран ел хлеб. Это походило на кормление хищника – чувство такое же. Лоран сидел очень близко, так просто было бы взять его за затылок и притянуть вплотную к себе. Он вспомнил шелк волос Лорана под рукой, его кожу и подавил желание провести подушечками пальцев по губам Лорана.

Это все сережка. Лоран всегда выглядел так строго. А серьга преобразила его. Показала его чувственным, изысканным и утонченным. Подчеркнула, подняла изнутри его страстность.

Сверкания сапфиров следовало опасаться. Как Никеза. В Вире ничто не оказывалось таким, каким представлялось.

Еще один кусочек хлеба. Лоран дотронулся губами до его кончиков пальцев, коротко и легко. Не на это Деймен рассчитывал, когда брал хлеб. Он понимал, что его планы повернули против него, что Лоран точно знает, что делает. Ощущение походило на первые мгновения чувственного поцелуя, начинающегося чередой невесомых прикосновений, которые медленно углубляются. Дыхание Деймена сбилось.

Он жестко напомнил себе, кто перед ним. Лоран – его тюремщик. Он заставил себя вспомнить каждый удар плети по спине, но по причине какого-то провала в мыслях понял, что вспоминает мокрую кожу Лорана в купальнях, его прекрасно сложенное тело, как идеально сбалансированный меч.

Лоран прожевал, потом положил ладонь Деймену на бедро и медленно повел вверх.
– Держите себя в руках, – предостерег он. И придвинулся ближе, пока они, сидя на лавке лицом к лицу, почти не соприкоснулись грудью. Когда Лоран наклонился к нему сообщить что-то на ухо, светлые пряди пощекотали Деймена по щеке. – Мы здесь почти последние, – прошептал он.

– И что?

Последующие слова нежно влили в ухо Деймену так, что он прочувствовал каждый слог, каждое движение губ и каждый вздох.
– И то. Отведи меня наверх. Разве мы не достаточно выждали?

Лоран двигался впереди, первым поднимаясь по ступеням, а Деймен следовал за ним, четко ощущая каждый шаг и понимая, что сердце бьется быстрее.

Третья дверь наверху. Комнату согревало хорошо разведенное пламя в большом очаге. Добротно выкрашенные стены и окно с маленьким балконом. Внушительную кровать укрывали приятное взору покрывало и подушки, а крепкое изголовье из темного дерева украшала сложная резьба из сомкнутых ромбов. Еще здесь имелись низкий сундук и стул у двери.

На кровати сидел мужчина лет тридцати с темной коротко подстриженной бородой, который при виде Лорана поспешно встал и опустился на одно колено.

Деймен неуклюже осел на стул.

– Ваше высочество, – произнес преклонивший колено незнакомец.

– Поднимись, – разрешил ему Лоран. – Я рад тебя видеть. Ты, должно быть, приходил сюда каждый вечер, даже когда все сроки получить ответ вышли.

– Вы стоите лагерем у Нессона, и я надеялся, что все еще есть шанс встретиться с вашим посыльным, – пояснил мужчина, поднимаясь.

– Его задержали. За нами шли от цитадели до восточных кварталов. Полагаю, следят за всеми выходами из города.

– Я знаю путь и могу отправиться, как только мы закончим.

Мужчина достал из-за пазухи запечатанное письмо. Лоран взял его, сломал печать и принялся изучать. Он читал медленно. Деймену краем глаза удалось заметить, что содержимое написано шифром. Закончив, Лоран бросил послание в огонь, где оно скрутилось и почернело.

Лоран снял кольцо с печаткой и вручил мужчине.

– Отдай это ему и скажи, что я буду ждать его у Равенеля.

Тот поклонился и вышел, покидая спящий постоялый двор. Дело сделано.

Деймен поднялся и пристально посмотрел на Лорана.
– Вы выглядите довольным.

– Я из тех людей, которым маленькие победы доставляют большое наслаждение.

– Вы сомневались, что он будет здесь.

– Я не сомневался, что его здесь не будет. Две недели большой срок для ожидания. – Лоран вытащил серьгу из уха. – Надеюсь, утром дороги станут безопасны. Наших преследователей, кажется, больше интересовало найти его, а не нанести вред мне. Сегодня появилась такая возможность напасть на нас, а они ею не воспользовались. – А потом он добавил: – Это дверь в купальню? – И затем на полпути к двери: – Не утруждайся, твои услуги не требуются.

Когда он ушел, Деймен молча взял несколько подушек, верхнее покрывало и бросил их на пол у очага.

Больше делать было нечего. Он спустился вниз. В зале остались лишь Воло и мальчик-слуга, которые ни на кого не обращали внимания. Песочные волосы последнего сильно разлохматились.

Деймен вышел наружу и постоял на пороге, прохладный ночной воздух успокаивал. Посыльный давно исчез с пустынной улицы. Даймен гадал, что вернее: сейчас уже очень поздно или еще очень рано.

Здесь было мирно. Но всю ночь на улице не простоишь. Вспомнив, что Лоран съел всего несколько кусочков хлеба, он на обратном пути завернул на кухню и раздобыл тарелку мяса.

Когда Деймен вернулся в комнату, Лоран уже вышел из купальни и полуодетый сидел у огня, суша влажные волосы и заняв почти все импровизированное ложе Деймена.

– Вот, – Деймен протянул ему тарелку.

– Спасибо, – Лоран моргнул и посмотрел на еду. – Если хочешь, купальня свободна.

Деймен помылся. Лоран оставил ему чистую воду. Висящие на краю медного таза полотенца оказались теплые и мягкие. Он вытерся и решил вновь натянуть штаны, а не обматываться полотенцем, сказав себе, что сегодняшняя ночь ничуть не отличается от двух дюжин совместных ночей в полевом шатре.

К его возвращению Лоран съел ровно половину содержимого тарелки и поставил ее на сундук, откуда Деймен по желанию мог взять ее себе. Деймен, хорошо поевший внизу и не предполагавший, что Лоран займет место у огня, оставив нетронутым большое удобное ложе, проигнорировал тарелку и подошел к нему, чтобы застолбить свой кусок покрывала у очага.

– Я думал, что ваш связной Воло.

– Я просто хотел поиграть с ним карты.

Огонь приятно грел. Деймен наслаждался теплом, омывавшим обнаженную кожу торса.

Лоран немного помолчал, потом сказал:
– Не думаю, что я бы добрался сюда без твоей помощи, по крайней мере, не без хвоста. Я доволен, что ты поехал со мной. Серьезно. Ты оказался прав. Я не привык… – он осекся.

Его влажные волосы, откинутые назад, открывали изящные черты лица. Деймен глядел на него.
– Вы пребываете в странном настроении. Более странном, чем обычно.

– Я бы сказал, что я в хорошем настроении.

– Да?

– Ну, не в таком хорошем, как, например, у Воло. Но еда сытная, в очаге горит огонь, и за последние три часа никто не пытался меня убить. Так почему нет?

– Я полагал, что у вас более утонченный вкус.

– Правда?

– Я видел ваш двор, – мягко напомнил ему Деймен.

– Ты видел двор моего дяди, – возразил Лоран.

«А ваш будет чем-то отличаться?» Но этого он не произнес. Возможно, ответ ему знать вовсе не обязательно. С каждым днем Лоран приближался к короне и трону, но это грядущее в другой жизни. Лоран не был королем, когда лениво наклонялся назад и неспешно сушил волосы у очага в комнате на постоялом дворе, или когда лазил в окна борделя. Деймен тоже им не был.

– Расскажи мне кое-что, – разорвал Лоран долгую и на удивление уютную тишину. Деймен перевел на него взгляд. – Из-за чего на самом деле Кастор прислал тебя сюда? Я знаю, что не из-за любовной размолвки.

Приятное тепло огня сменилось холодом. Деймен знал, что должен солгать. Слишком опасно говорить о таком с Лораном. Деймен это знал. Он только не понял, почему прошлое казалось таким близким. Он проглотил подступавшие к горлу слова. В который раз с той ночи.

«Я не знаю. Я не знаю причины».

«Не знаю, что я сделал, чтобы он меня так ненавидел. Почему мы не могли как братья оплакать… нашего отца…»

– Кое в чем вы были правы, – услышал он себя, словно со стороны. – У меня были чувства к… Была женщина.

– Иокаста, – легко произнес Лоран. Деймен промолчал, ответ больно колол в груди. – В самом деле? Ты увлекся любовницей короля?

– Он тогда не был королем. А она не была его любовницей. А если и была, то об этом никто не знал, – отозвался Деймен. Слова начали литься, не останавливаясь. – Такая умная, изысканная, красивая. Она обладала всем, чего я мог пожелать в женщине. Но она оказалась царетворцом, хотела власти. Наверное, она решила, что единственный ее путь к трону через Кастора.

– Мой благородный варвар. Никогда бы не подумал, что тебе такие нравятся.

– Какие?

– С красивым лицом, изворотливым умом и жестокой натурой.

– Нет. Это не… я не знал, что она… я не знал, какая она на самом деле.

– Правда?

– Возможно, я… я знал, что ею правит ум, а не сердце. Знал, что она честолюбива и, да, иногда жестока. Я согласен, в этом было… что-то притягательное. Но я никогда бы не подумал, что она предаст меня ради Кастора. А потом оказалось слишком поздно.

– Огюст был такой, как ты. Он не имел склонности к обману, и это означало, что в других людях он его не замечал.

– А о себе что скажете? – поинтересовался Деймен, тяжело вздохнув.

– У меня высокоразвитое чутье к обману.

– Нет, я имел в виду…

– Я понял, что ты имел в виду.

Деймен спросил в попытке вернуть вопрос обратно Лорану. Все, что угодно, чтобы закрыть тему. Сейчас, после вечера с серьгами и борделями, он подумал: «Почему не спросить про это?». Лоран не выглядел напряженным, а оставался расслабленным и спокойным. Его мягкие губы, так часто сжатые в твердую линию, подавляющую природную чувственность, сейчас не выражали ничего более опасного, чем легкая заинтересованность. Он с легкостью ответил на взгляд Деймена. Но ответа не дал.

– Стесняетесь?

– Если хочешь получить ответ, надо задать вопрос.

– Половина мужчин в вашем отряде убеждены, что вы девственник.

– Это вопрос?

– Да.

– Мне двадцать лет, и я получаю различные предложения, сколько себя помню.

– Это ответ?

– Я не девственник.

– Я предположил, – осторожно произнес Деймен, – не храните ли вы свою любовь для женщины.

– Нет, я… – в голосе Лорана звучало удивление. Потом, кажется, он понял, что его реакция выдала нечто большее, и со вздохом отвел взгляд, затем с кривой улыбкой на губах посмотрел обратно на Деймена и твердо ответил: – Нет.

– Я сказал что-то такое, что обидело вас? Я не хотел…

– Нет. Правдоподобное, милое и несложное объяснение. Только ты мог такое придумать.

– Не моя вина, что в вашей стране никто не думает открыто и прямо, – в свою защиту ответил Деймен.

– Я объясню тебе, почему Иокаста выбрала Кастора.

Деймен посмотрел на огонь, на наполовину сгоревшее полено, чьи бока облизывало пламя, и на угольки под ним.
– Он был принцем, – выкрутился Деймен. – Он был принцем, а я лишь…

Он не мог этого сделать. Мышцы в плечах свело до боли. Прошлое все четче вставало перед глазами, он не хотел его видеть. Ложь означала столкнуться с правдой незнания. Он не знал, что совершил, чтобы вызвать предательство, и не одно, а два: от любимой и брата.

– Не поэтому. Она бы выбрала его, даже будь в твоих венах королевская кровь, даже будь ты одной крови с Кастором. Ты не понимаешь, как мыслит такой ум. Я понимаю. На месте Иокасты и любого царетворца я бы тоже выбрал Кастора, а не тебя.

– Полагаю, вам доставит удовольствие пояснить мне причину, – произнес Деймен, сжав кулаки и чувствуя горечь на языке.

– Потому что царетворец всегда выберет более слабого человека. Чем слабее человек, тем легче им управлять.

Деймена окатило шоком удивления, и он глянул на Лорана, но обнаружил, что тот смотрит в ответ без всякой затаенной ненависти. Мгновение все длилось и длилось. Не этого… не этого он ждал от Лорана. Пока он смотрел на Лорана, эти слова затронули его самым неожиданным образом, они коснулись чего-то острого глубоко внутри него. Он почувствовал, как они на волосок сдвинули засевший глубоко и надежно лед, который он считал непоколебимым.
– Почему вы считаете Кастора более слабым? Вы его не знаете.

– Но я постепенно узнаю тебя, – ответил Лоран.

Chapter Text

Деймен сидел спиной к стене на устроенном у очага ложе.

Огонь перестал трещать, все давно выгорело до нескольких красных углей. Комнату наполняли теплая сонливость и тишина. Только Деймен бодрствовал.

Лоран спал на кровати.

Даже в темноте Деймен видел очертания его тела. Лунный свет, пробивающийся сквозь щели в ставнях, серебрился в рассыпавшихся по подушке светлых волосах. Лоран спал, словно присутствие Деймена рядом не имело значения, словно Деймен не представлял ему большей угрозы, чем стул.

Это было не доверие. Это было спокойное понимание намерений Деймена вкупе с заносчивостью его собственной оценки: у Деймена больше причин сохранить Лорану жизнь, чем причинить ему вред. Пока что. Как в момент, когда Лоран вручил ему нож. Как в момент, когда Лоран пригласил его в дворцовые купальни и спокойно разделся. Все всегда просчитывалось. Лоран просчитывал все, никому не доверяя.

Деймен его не понимал. Он не понимал, почему Лоран говорил так, как говорил, не понимал, отчего на него так влияют слова Лорана. Прошлое тяжело нависало над ним. В ночной тишине, когда ничего не отвлекало внимания, оставалось только думать, чувствовать и вспоминать.

Его брат, Кастор, незаконнорожденный сын от любовницы короля Гипермнестры, которого первые девять лет растили, как наследника. После бесчисленных неудачных беременностей повсеместно считалось: королева Эгерия не может доносить дитя до срока. Но потом случилась беременность, которая забрала жизнь королевы, но в последние часы дала стране законного наследника мужского пола.

Он рос, восхищаясь Кастором, прилагая все усилия, чтобы превзойти его, потому что хотел стать не хуже и потому что знал, как возрастает гордость отца за своего младшего сына в моменты, когда ему удавалось опередить брата.

Никандрос тогда отвел его в опочивальню больного отца и сказал:
– Кастор всегда верил, что он заслуживает трона. Что ты его у него отнял. Он не станет винить себя за поражение, вместо этого он все списывает на то, что ему никогда не давали «шанса». Все, что требуется, это чтобы кто-то нашептал ему на ухо, что шанс следует взять самому.

Деймен отказался верить в подобное. Даже слушать не хотел слова, очерняющие брата. Умирающий отец позвал к себе Кастора и заверил его в своей любви к нему и к Гипермнестре, и эмоции на лице Кастора у одра отца казались таким же искренними, как клятва служить наследнику Деймианосу.

Торвельд как-то упоминал: «Я видел Кастора в неподдельной скорби». Деймен тоже так думал. Тогда.

Он вспомнил, как впервые распустил волосы Иокасты, как они скользнули меж его пальцев, это воспоминание принесло с собой легкое возбуждение, которое быстро росло, когда перед глазами каштановые волосы превратились в золотистые, а он перенесся вниз, к Лорану, придвинувшемуся к нему так близко, что почти сел на его колени.

Но все это ушло – он услышал, как внизу заколотили в дверь, пусть звуки и заглушали расстояние и стены.

Предчувствие опасности заставило его вскочить на ноги. Безотлагательность происходящего оттеснила все предыдущие мысли в сторону. Он накинул рубаху и куртку, сев на край кровати. Потом осторожно положил руку Лорану на плечо.

Укрытый одеялом Лоран был теплый со сна. От прикосновения он тотчас проснулся, но явной паники или удивления не выказал.

– Нам нужно идти, – прошептал Деймен. Снизу раздались новые звуки: разбуженный хозяин постоялого двора открывал засовы на двери.

– Это начинает входить в привычку, – отозвался Лоран, но уже начал подниматься с кровати. Пока Деймен раскрывал ставни, ведущие на балкон, Лоран надел нижнюю сорочку и дублет, только времени на завязки не осталось, потому что вирские одежды явно никуда не годились в случае срочности облачения.

Открывшиеся ставни впустили прохладный ночной ветер и явили немалое расстояние до земли.

Так легко, как в борделе, здесь не отделаешься. Прыгать нельзя. На мощеную улицу прыжок окажется не смертельным, но достаточно опасным, чтобы сломать кости. Теперь голоса раздавались, казалось, с лестницы. Они оба огляделись. Стена снаружи оштукатурена, не ухватишься. Деймен повел взглядом, пытаясь найти способ взобраться наверх. Они одновременно это увидели: рядом с соседним балконом был кусок стены с ободранной штукатуркой и выпирающими камнями – идеальный путь на крышу.

Только соседний балкон находился на расстоянии восьми футов, дальше, чем хотелось бы, учитывая, что прыгать придется не с разгона, а с места. Лоран уже хладнокровно оценивал расстояние.

– Справитесь? – спросил его Деймен.

– Наверное.

Они перелезли через ограждение. Деймен прыгнул первым. Высокий рост давал ему преимущество, и он не сомневался, что нужное расстояние преодолеет. Он хорошо приземлился, схватившись за перила соседнего балкона и застыв, чтобы убедиться, что его не услышали возможные жильцы комнаты, а потом быстро перемахнул через парапет.

Проделал он все это как можно тише. Внешние ставни балкона оказались закрыты, но хорошо пропускали звук: Деймен ожидал услышать храп торговца Чарлса, но вместо этого раздавались приглушенные, но недвусмысленные свидетельства страсти: Воло наслаждался на каждую выигранную монету.

Деймен шагнул назад. Лоран тратил драгоценные секунды на повторную оценку расстояния. Деймен вдруг сообразил, что «наверное» не означает «да» и что, отвечая на вопрос, Лоран спокойно дал правдивую оценку своих возможностей. Деймен ощутил, как внутренности сжались в ком.

Лоран прыгнул. Для немалого пути такие моменты, как рост и движущая сила, зависящая от мускулатуры, имели значение.

Он плохо приземлился. Деймен инстинктивно ухватил его и ощутил, как Лоран полностью повис на нем, вцепившись. Ударом о перила из него выбило весь дух. Он не сопротивлялся, когда Деймен потянул его вверх и через перила, и не стал тотчас отстраняться, а просто стоял, тяжело дыша, в объятьях Деймена. Деймен держал Лорана за талию, его сердце глухо стучало в груди. Они застыли. Слишком поздно.

Звуки внутри комнаты резко затихли.

– Я что-то слышал, – отчетливо произнес мальчик-слуга. – На балконе.

– Это ветер, – отмахнулся Воло. – Я тебя согрею.

– Нет, там что-то было, – настаивал мальчик. – Иди и…

Зашуршали простыни и скрипнула кровать…

Теперь настала очередь Деймена почувствовать, как из груди выбивает дух, когда Лоран с силой толкнул его. Деймен спиной ударился об стену рядом с закрытым окном. Потрясение от столкновения оказалось чуть слабее, чем потрясение от ощущения вжавшегося в него Лорана, который всем телом пригвоздил его к поверхности.

Ровно секунда в секунду. Ставни распахнулись, скрывая их в ловушке в виде маленького треугольника: между стеной и ставней. Они спрятались так же ненадежно, как обманутый муж за открытой дверью. Никто из них не двигался. Никто не дышал. Стоит Лорану отклониться хоть на полдюйма, он натолкнется на ставню. Чтобы этого избежать, он так распластался по Деймену, что тот ощущал каждую складку его одежд, не скрывающих тепло его тела.

– Здесь никого нет, – успокоил Воло.

– Я точно уверен, что что-то слышал.

Волосы Лорана щекотали ему шею. Деймен стойко терпел. Воло определенно услышит, как стучит его сердце. Он удивлялся, что стены постройки не сотрясаются от каждого удара.

– Наверное, кошка. Ты мне заплатишь за отлынивание.

– М-м-м, хорошо. Возвращайся в постель.

Воло отошел от балкона. Но, конечно, этот фарс не обошелся без финальной сцены. В своей жажде вернуться к прерванному занятию Воло оставил ставни открытыми.

Деймен подавил стон. Лоран всем телом прижимался к нему: бедра к бедрам, грудь к груди. Деймен остерегался перевести дух. Ему все больше и больше требовалось отстраниться, сделать безопасным расстояние между их телами, с силой оттолкнуть Лорана, но он не мог. Ни на что не обращающий внимания Лоран чуть сдвинулся, чтобы посмотреть назад и оценить, насколько близко ставня. «Прекрати дергаться», – почти прошипел Деймен. Лишь последняя капля самосохранения не дала ему произнести это вслух. Лоран вновь переместился, увидев, как и видел Деймен, что им никак не выбраться из укрытия, не выдав себя. И потом Лоран сказал очень тихо:
– Это… не хорошо.

Что было большим преуменьшением. Они оказались спрятанными от Воло, но их легко заметят с другого балкона, а сейчас их преследователи находились уже где-то внутри. Вдобавок возникли кое-какие деликатные моменты.

Деймен прошептал:
– Посмотрите вверх. Если сможете взобраться по стене, мы выберемся.

– Подождем, когда они начнут трахаться, – еще тише прошептал Лоран прямо Деймену в ухо. – Так они ничего не заметят.

Слово «трахаться» не сразу дошло до его сознания, хотя из комнаты уже раздался стон, который ни с чем нельзя было спутать: «Да-а-а. Вот… так… вставь мне…», и наступило самое время им что-то делать…

…когда с грохотом распахнулась дверь в комнату Воло.

– Они здесь! – раздался незнакомый голос.

Последовал момент полного замешательства, потом мальчик пронзительно завопил, и закричал Воло:
– Эй, отпустите его! – что обретало смысл, лишь когда Деймен сообразил, как себя поведет отправленный схватить Лорана человек, который никогда того не видел, основываясь лишь на описании.

– Старик, не лезь. Это не твое дело. Это принц Вира.

– Но… он предлагал себя всего за три медяка, – произнес сбитый с толку Воло.

– И вам, наверное, стоит надеть штаны, – произнес незнакомец и сбивчиво добавил: – Ваше высочество.

– Что? – подал голос мальчик.

Деймен ощутил, как Лоран затрясся, и понял, что тот молча и безудержно смеется.

Раздались шаги еще по меньшей мере двух ворвавшихся в комнату человек, которых встретили словами:
– Вот он. Мы нашли его, когда он трахался с этим отщепенцем, переодетый, как шлюха.

– Это и есть трактирная шлюха! Ты идиот! Принц Вира настолько неприступен, что я сомневаюсь, что он сам-то к себе прикасается. Ты. Мы ищем двух людей. Один варварский воин, огромный зверь. Второй со светлыми волосами. Не такой, как этот мальчишка. Привлекательный.

– Внизу миловались белокурый пет с высокородным господином, – ответил Воло. – Умом с горошину, и одурачить его оказалось так просто. Не думаю, что то был принц.

– И вовсе он был не белокурый, с мышиными-то волосами. Никакой привлекательности, – слегка обижено произнес мальчик.

Лорана затрясло еще больше.

– Прекратите веселиться, – прошептал Деймен. – Нас в любую минуту могут убить.

– Огромный зверь, – повторил Лоран.

– Прекратите же.

Из комнаты раздалось:
– Проверьте все закоулки. Они где-то здесь. – Шаги удалились.

– Ты сумеешь помочь мне подняться? Нам нужно убираться отсюда.

Деймен сцепил пальцы в замок, и Лоран воспользовался ими, как ступенькой, поднимаясь к первой выбоине в камне, за которую можно было зацепиться рукой.

Проигрывая Деймену в мощи, он обладал силой в руках, которая приходила с неустанными тренировками с мечом. Лоран карабкался быстро и тихо. Деймен, осторожно развернувшись в узком пространстве, последовал за ним.

Взобраться получилось без затруднений, и уже через минуту он оказался на крыше, откуда открылся вид на раскинувшийся перед ним Нессон-Илой и на ночное небо с редкими звездами. Деймен, слегка задыхаясь, рассмеялся и увидел на лице Лорана те же чувства, что ощущал сам.

Его голубые глаза блестели озорством.

– Думаю, мы в безопасности. Нас никто не заметил.

– Но я же тебя предупреждал: мне нравится именно игра, – отозвался Лоран, и мыском сапога намеренно подтолкнул плохо закрепленный кусок черепицы, который проскользил по кровле и разбился от удара о мощеную улицу.

– Они на крыше! – закричали снизу.

На этот раз это была погоня. Они бежали по крышам, огибая дымоходы. Им досталась полоса препятствий, то ли для бега, то ли для скачек. Под ногами кровля появлялась и пропадала, являя узкие переулки, через которые приходилось перепрыгивать. Видимость подводила. Все время менялись уровни. Они поднимались вверх по одной покатой крыше, а потом скользили вниз по другой.

Внизу их преследователи тоже бежали, только по ровным улицам без шаткой черепицы, на которой можно поскользнуться или упасть. Лоран спихнул еще плиточку вниз, на этот раз прицельно. Внизу вскрикнули. Когда они оказались на очередном балконе на пути через неширокую улицу, Деймен задел цветочный горшок. Рядом Лоран отвязал веревку с бельем и бросил вниз. Они увидели похожую на привидение человеческую фигуру, извивающуюся, запутавшуюся в белом, потом помчались быстрее.

Они соскочили с края крыши на балкон, а с него на балкон с другой стороны узкой улочки. Потребовались все умения Деймена, его рефлексы, скорость и выносливость, чтобы выдержать эту бешеную гонку на фоне горизонта. Лоран, легкий и проворный, поспевал за ним. Над ними светлело небо, а под ними просыпался город.

Они не могли вечно оставаться на крышах, – рисковали сорваться, попасть в западню или тупик – поэтому, когда они вырвали минуту-две форы, незамедлительно воспользовались ею, чтобы спуститься по водосточной трубе на землю.

Когда они ступили на мощеную улицу, поблизости никого не углядели, что давало возможность уйти. Лоран, знавший местность, повел за собой, и через два поворота они оказались в другой части города. Лоран прошел через узкий сводчатый переход между двумя домами, и они остановились на мгновение перевести дыхание. Деймен увидел, что проем выходил на одну из главных улиц Нессона, уже заполненную людьми.

Эти предрассветные часы всегда самые оживленные в любом городе.

Деймен стоял, прижав ладонь к стене, его грудь тяжело вздымалась. Лоран вновь старался отдышаться, а на его лбу выступил пот.
– Сюда, – позвал Лоран, направляясь в сторону улицы. Деймен сам не понял, как ухватил его за руку, удерживая.

– Подождите. Мы там будем на виду. В этом свете вы бросаетесь в глаза. Ваши мышиные волосы сияют, как маяк.

Лоран молча достал из-за пояса шапку Воло.

И в этот момент Деймен ощутил первый головокружительный отголосок нового чувства. Он поспешно отшатнулся от Лорана, словно на мгновение заглянул в пропасть, но уже было поздно.
– Нет. Разве вы не слышали, раньше? Они разделились.

– Ты о чем?

– О том, что замысел увлечь их в веселую погоню по городу, чтобы они не последовали за вашим посыльным, не работает. Они разделились.

– Я… – начал было Лоран, пристально глядя на Деймена. – У тебя очень хороший слух.

– Вы идите, а я о них позабочусь.

– Нет.

– Если бы я хотел сбежать, то сегодня ночью у меня имелось много возможностей. Пока вы купались. Пока спали.

– Мне это известно.

– Вы не можете находиться в двух местах одновременно. Нам тоже нужно разделиться.

– Это слишком важно.

– Доверьтесь мне, – попросил Деймен.

Лоран долго смотрел на него, не говоря ни слова.
– Мы будем день ждать тебя у Нессона, – наконец сказал он. – Дальше догоняй.

Деймен кивнул и оторвался от стены, а Лоран вышел на главную улицу, с его дублета до сих пор свисало несколько завязок, а светлые волосы прятала грязная шапка. Деймен наблюдал за ним, пока тот не скрылся из виду. Потом он развернулся и направился в обратную сторону.

 

Пробраться по собственным следам обратно на постоялый двор получилось совсем не сложно.

За Лорана он не боялся. Он был уверен, что два его преследователя проведут половину утра в безуспешных поисках, выбираясь из лабиринта, в который их заманит безумный разум Лорана.

Безоговорочно признанная Лораном опасность состояла в том, что оставшиеся преследователи могли отколоться, чтобы захватить посланника Лорана. Посланника, везшего печатку принца. Настолько важного человека, что Лоран рисковал собственной безопасностью ради шанса на встречу две недели спустя оговоренного срока.

Посланника, носившего коротко стриженную бороду по патрасской моде.

Едва только начав ощущать во дворце, сейчас Деймен в полной мере прочувствовал безжалостную громаду замыслов регента. Впервые он мельком увидел, сколько требовалось усилий и планов, чтобы взять над ним верх. Ужасала мысль, что Лоран, такой изворотливый и хладнокровный, наверное, единственный, кто стоял между регентом и Акилосом. Страна Деймена находилась под ударом, и он понимал, что его собственное возвращение временно еще больше ее ослабит.

Он осторожно подходил к постоялому двору. Казалось, все спокойно, по крайней мере снаружи. И тут он заметил знакомое лицо Чарлса, который поднялся рано, как и любой торговец, и направлялся к задним постройкам.

– Милорд! – сказал Чарлс, как только увидел Деймена. – Вас разыскивали какие-то люди.

– Они все еще здесь?

– Нет. Весь постоялый двор гудит, сплетни разносятся со скоростью ветра. Правда, что сопровождавший вас человек это, – он понизил голос, – принц Вира? Переодетый в, – еще тише, – шлюху?

– Чарлс, что произошло с людьми, которые нас искали?

– Они ушли, а потом двое вернулись сюда для расспросов. И, наверное, они узнали, что хотели, потому что отсюда они уехали верхом. Примерно четверть часа назад.

– Верхом? – у Деймена внутри все опустилось.

– Они направлялись на юго-восток. Милорд, если я чем-то могу помочь принцу, то я к вашим услугам.

Юго-восток, вдоль вирской границы в сторону Патраса.

– Лошадь есть? – спросил Деймен.

И так началась третья погоня за довольно длинную ночь.

Только сейчас уже наступило утро. Две недели, проведенные над картами в шатре Лорана, не прошли даром: Деймен досконально запомнил узкую горную дорогу, по которой поехал бы посланник, и знал, где будет легко перехватить его на таком безлюдном извилистом пути. По-видимому, двое преследователей решили так же и попытались настигнуть его.

Чарлс выделил ему очень хорошую лошадь. Догнать всадника в долгом преследовании оказывалось просто, если знать, что делать: во весь опор мчаться нельзя. Требовалось выбрать равномерный темп, который сможет выдержать лошадь, и надеяться, что нагоняемые как раз вымотают своих коней на первых милях, либо предусмотреть возможность в пути сменить лошадь. А если знаешь лошадь и ее возможности, получаешь дополнительную фору. Деймен не имел такого преимущества, но гнедая кобыла Чарлса пошла с хорошей скоростью, потрясая мускулистой шеей и намекая, что способна на многое.

Чем ближе к горам, тем скалистей становилась местность. С каждой стороны все выше и выше поднимались огромные гранитные глыбы, словно из-под почвы показывался скелет, на котором все держалось. Но дорога пока пролегала ровная, по крайней мере участок рядом с городом: Деймен не замечал гранитных осколков, способных покалечить и свалить с ног лошадь.

Сначала ему везло. Солнце еще не поднялось в зенит, когда он нагнал двоих. Ему повезло выбрать верное направление. Ему повезло, что они не жалели взмокших коней и что, увидев его, не разделились, не попытались выжать из измученных животных все до последней капли, а развернулись и направились к нему, приготовившись драться. Ему повезло, что у них не было луков.

Гнедая кобыла Деймена принадлежала торговцу и не имела боевой выучки, и Деймен не ждал, что она без страха пойдет вперед на острые сверкающие мечи, поэтому повел животное чуть в сторону. Двое оказались не воинами, а головорезами: они умели держаться в седле, знали, как орудовать мечом, но затруднялись делать это одновременно – Деймену опять повезло. Когда Деймен скинул с коня первого, тот не поднялся. Второй лишился меча, но какое-то время продержался в седле. Достаточно, чтобы успеть пришпорить коня и сорваться с места.

Деймен столкнул между собой лошадей, добившись их смятения, которое сумел выдержать, а противник нет. Он выпал из седла, но в отличие от товарища смог быстро подняться и вновь пытался бежать, теперь по холмам. Кто бы ему ни платил, он явно платил недостаточно, чтобы тот принял бой, по крайней мере не в неблагоприятных для него условиях.

У Деймена был выбор: он мог оставить все как есть. Ему требовалось лишь лишить наемников коней. К тому времени, когда у них получится (если вообще получится) их отыскать, посланник доберется уже так далеко, что гнаться за ним станет бессмысленным. Но у него в руках имелся один конец всей задумки, и искушение узнать, что происходит на самом деле, оказалось слишком велико.

Поэтому он решил продолжить погоню. Он не рискнул ехать верхом по каменистой неровной почве, чтобы та не переломала ноги, поэтому соскочил с седла. Наемник немного попетлял между камней, и Деймен почти нагнал его под одним из редких приземистых деревьев. Тот попытался неумело кинуть в Деймена камнем, от которого легко получилось уклониться, а потом вновь побежал, подвернул лодыжку на посыпавшейся гранитной крошке и упал.

Деймен вздернул его на ноги.
– Кто тебя послал?

Наемник молчал. Его нездоровая кожа пошла белыми пятнами от страха. Деймен прикинул, как его лучше разговорить.

От удара наемника мотнуло, и из разбитой губы полилась кровь.

– Кто тебя послал?

– Отпусти меня. Отпусти, и может, ты еще успеешь спасти своего принца.

– Его не надо спасать от пары человек, особенно, если они такие же умелые, как ты и твой друг.

Наемник тонко улыбнулся. Через секунду Деймен с такой силой приложил его об дерево, что у него зубы клацнули.

– Что тебе известно?

И вот теперь он заговорил, и Деймен понял, что ему совсем не везет. Он посмотрел на небо, в каком положении солнце, потом оглядел пустынную местность. Он находился в половине дня пути быстрым ходом от Нессона, и свежую лошадь взять уже неоткуда.

«Мы будем день ждать тебя у Нессона», – сказал Лоран.

Деймену не успеть вовремя.

Chapter Text

Деймен бросил наемника позади, сломленного и опустошенного, рассказавшего все, что знал.

Он дернул повод, разворачивая лошадь, и пустился во весь опор в сторону лагеря.

Он не видел иного выбора. Уже слишком поздно, чтобы пытаться помочь Лорану в городе. Сейчас нужно сосредоточиться на том, что в его силах. Потому что на кону стояло больше, чем просто жизнь Лорана.

Наемник входил в ватагу, обосновавшуюся на холмах Нессона. Они спланировали трехступенчатую атаку: после нападения на Лорана в городе вспыхнет бунт в отряде принца.

А если отряд и принц сумеют выстоять и в таком потрепанном состоянии отправятся на юг, то попадут в устроенную противниками засаду среди холмов.

Добиться всех этих сведений получилось непросто, но Деймен методично и безжалостно разговорил наемника.

Солнце уже достигло зенита и начало вновь клониться к горизонту. Чтобы получить хоть какой-то шанс успеть в лагерь до того, как его разгромят спланированным мятежом, Деймену требовалось свернуть с дороги и скакать напрямик, как летит ворон, по холмистой местности.

Он без колебаний пришпорил лошадь, взбираясь по первому склону.

Скачка оказалась сумасшедшей – рискованная гонка по осыпающимся краям холмов. Все заняло слишком много времени. Неровная почва крала у всадника скорость. Повсюду торчали ненадежные и острые гранитные камни, и лошадь устала, поэтому могла в любой момент споткнуться, оступиться. Он выбирал наилучший путь, который только видел, а иной раз отпускал поводья и позволял животному самому искать дорогу.

Вокруг простирался молчаливый пейзаж с прожилками из гранита, с ухабистой землей и колючей травой, и его душу еще больше тяготило знание о тройной угрозе.

От этой тактики несло регентом. Сложная комбинация: чтобы увести принца от отряда и от посланника, чтобы ради спасения одного пришлось неминуемо пожертвовать другим. Как и доказал Лоран. Чтобы уберечь посланника, он пожертвовал собственной безопасностью, отсылая единственного защитника.

Деймен попытался поставить себя на место Лорана, попытался угадать, как Лоран уйдет от преследователей, как поступит. И понял, что не может. Он не мог выстроить ни единой догадки. Предсказать Лорана невозможно.

Лоран, своевольный, выводивший из себя, был невозможен, целиком и полностью. Он заранее предвидел эту атаку? Его самонадеянность не знала границ. Если он намеренно подставил себя под удар, если увлекся собственной игрой… Деймен выругался и сосредоточился на дороге в лагерь.

Лоран должен быть жив, он уклонялся от любого, даже заслуженного удара. Он изворотлив и хитер и сумел уйти от нападения в городе с помощью надменности и уверток, как обычно.

Вот как его за это винить? Раскинувшийся у огня Лоран, сейчас такой далекий, а тогда такой расслабившийся и разговорчивый… Деймен понял, что это воспоминание неразрывно связано с блеском сапфировой серьги Никеза, с Лорановым шепотом ему на ухо, с бурлящей в жилах кровью от гонки по крышам – все это вплетено в одну долгую сумасшедшую и бесконечную ночь.

Земля под копытами стала ровнее, и в ту же секунду он ударил пятками в бока слабеющей лошади, переходя на более быстрый аллюр.

В небо поднимались столбы черного дыма, густого и безнадежного, отчего болезненно сжалось сердце. Патрулирующих территорию всадников ему не встретилось, что тоже не утешало. Наконец Деймен въехал в лагерь.

Линии шатров, ранее аккуратные, теперь нарушились, столбики покосились, поломанные, и полотна мели по земле. Почва почернела там, где огонь прошелся по лагерю. Он видел, что люди целы, но вымазаны в копоти и грязи, усталые и мрачные. Мелькнул Аймерик с побелевшим лицом и перевязанным плечом, ткань потемнела от просочившейся крови.

Бой явно закончился.

А горящие костры оказались погребальными.

Деймен соскочил с седла. Его измученная лошадь загнанно дышала, трепеща крыльями носа, блестящие от пота бока тяжело ходили, и на шее вздулись вены.

Он оглядел ближайших людей – его появление привлекло внимание. Но никто из увиденных не был золотоволосым и не прятал их под свалявшейся шерстью.

И только он подумал о самом худшем, только все, во что он не позволял себе верить во время долгой скачки, начало вставать перед глазами, Деймен заметил его, вышедшего из уцелевшего шатра на расстоянии шести шагов и замершего при виде Деймена.

Шапка на нем отсутствовала. Волосы были ничем не покрыты, и выглядел он таким же свежим, каким вышел вчера из купальни, каким проснулся от прикосновения Деймена. Но Лоран излучал прежнюю сдержанность, его одежды были полностью зашнурованы, выражение лица неприветливо, начиная с надменного профиля и заканчивая нетерпимыми голубыми глазами.

– Вы живы, – выдохнул Деймен, и слова прозвучали с явным облегчением, что заставило его почувствовать себя мальчишкой.

– Я жив, – подтвердил Лоран. Они смотрели друг на друга. – Я сомневался, что ты вернешься.

– Я вернулся.

Последующую возможную его реплику предвосхитило появление Йорда.

– Ты пропустил все веселье. Но как раз вовремя, чтобы помочь с уборкой. Все кончено.

– Не все, – возразил Деймен.

И рассказал им, что знал.

 

– Нам не обязательно ехать через этот перевал, – предложил Йорд. – Мы можем пойти окольной дорогой и отыскать другой путь на юг. Пусть наемникам заплатили за устройство засады, но сомневаюсь, что они последуют за нашим отрядом через сердце наших же земель.

Они сидели в шатре Лорана. Учитывая нанесенный ущерб от мятежа, которым требовалось заняться снаружи, Йорд отреагировал на предупреждение Деймена о ловушке, как на удар, – он пытался скрыть свои эмоции, но он был удивлен и сбит с толку. Лоран не выказал никакой реакции. Деймен старался прекратить смотреть на Лорана. У него накопилась сотня вопросов. Как он ушел от преследователей? Это оказалось легко? Трудно? Он ранен? В порядке?

Но ни один задать не мог. Вместо этого Деймен впился взглядом в расстеленную на столе карту. Они лишились преимущества после боя. Он провел рукой по лицу, смахивая усталость, и обдумал ситуацию со всех сторон.
– Нет. Вряд ли нам следует идти окольной дорогой. Думаю, мы должны с ними встретиться. Сегодня вечером.

– Вечером? Мы едва оправились от утренней резни, – возразил Йорд.

– Я знаю. И они знают. Если вы хотите иметь хоть какой-то шанс застать их врасплох, то это должно произойти сегодня.

Он услышал от Йорда короткую историю подлого бунта в лагере. Хорошего в ней предсказуемо оказалось мало, но итог получился лучше, чем он ожидал. Лучше, чем складывалось впечатление, когда он въехал в лагерь.

Все началось в середине утра, пока Лоран отсутствовал. Нашлось несколько подстрекателей. Деймену было очевидно, что бунт спланирован, зачинщикам заплатили, а замысел основан на том, что остальные гвардейцы, головорезы и наемники ищут слабину, которая станет первым предлогом наброситься на людей принца и присоединиться к мятежу.

Две недели назад так они и сделали бы.

Две недели назад отряд представлял собой разделенных на два лагеря людей. Их не держало вместе ощущение товарищества, только что зародившееся; они не валились ночь за ночью в изнеможении от попыток превзойти друг друга в сумасшедших невозможных упражнениях; они еще не обнаружили, к своему удивлению, насколько им в радость происходящее – после того, как они перестали проклинать имя своего принца.

Стой во главе Говарт, это бы обернулось катастрофой. Одна половина пошла бы на другую, отряд бы раскололся, ведомый злобой, и руководил бы им человек, не хотевший, чтобы они выжили.

Вместо этого бунт быстро подавили. Он был кровавым, но коротким. Погибло не более двух дюжин людей. Немного пострадали шатры и запасы. Все могло оказаться гораздо хуже.

Деймен подумал об иных вариантах: Лорана могли убить или он приехал бы к своему отряду, который разгромили, а посланника перехватили по дороге.

Лоран не пострадал. Отряд почти в целости. Посланник в пути. Нынешний день стал победой, только люди ее пока не осознали. Им требовалось это прочувствовать. Им нужно было с чем-то сразиться и одержать верх. Деймен встряхнулся и попытался донести это словами:
– Ваши люди сумеют сражаться. Им просто… нужно это понять. Зачем позволять угрозе нападения преследовать себя? Можно встать и биться. Противник не армия, а группа наемников, настолько небольшая, что они незаметно расположились лагерем на холмах.

– Холмы обширные, – заметил Йорд. – Если ты прав, они за нами наблюдают. И только мы выедем, им сразу станет известно.

– Поэтому сейчас у нас есть самая выгодная возможность. Нас не ожидают, и нас скроет ночь.

Йорд покачал головой.
– Лучше избежать сражения.

Лоран, до этого никак не мешавший спору, в этот момент одним жестом приказал прекратить. Деймен обнаружил, что Лоран долго и пристально смотрит на него.
– Я предпочитаю своим умом выбираться из ловушек, а не использовать грубую силу, чтобы просто пробить себе путь.

Его слова прозвучали словно окончательно принятое решение. Деймен пожал плечами и начал подниматься, когда спокойный голос Лорана его остановил.
– Поэтому я полагаю, что мы должны драться. Это последнее, что я бы предпринял, и последнее, что станет ожидать любой, кто меня знает.

– Ваше высочество… – начал Йорд.

– Нет. Я так решил. Позови Лазара. И Хюэ, он знает эти склоны. Будем планировать сражение.

Йорд подчинился, и на короткое мгновение Деймен и Лоран остались наедине.
– Не думал, что вы согласитесь, – произнес Деймен.

– Я недавно узнал, что иногда лучше просто проделать дыру в стене.

 

Кроме как на подготовку, ни на что больше времени не осталось.

Они выехали с наступлением ночи, как и говорил Лоран ранее в обращении к воинам. Чтобы успешно атаковать, требуется действовать быстро, как никогда. Сейчас настал момент показать себя. Им только что расквасили нос, и теперь они либо уползут, поджав хвост, либо докажут, что они мужчины, и ответят на удар.

Речь, предназначенная сплотить и разъярить, была короткой, но возымела должный эффект, побуждая людей собраться, направляя угрюмое раздражение отряда в нужное русло.

Деймен оказался прав. Они хотели драться. Во многих усталость уступала место решительности. Деймен слышал, как кто-то пробормотал, что они в пух и прах разгромят ублюдков. А другой поклялся отомстить за погибшего товарища.

Пока работал, Деймен узнал обо всех потерях, понесенных из-за бунта, некоторые из них стали неожиданностью. На вопрос, где Орлан, ему просто ответили:
– Орлан мертв.

– Мертв? Его убил один из мятежников?

– Он был одним из мятежников, – коротко пояснили ему. – Он напал на принца, когда тот возвращался в лагерь. Рядом оказался Аймерик, именно он убил Орлана, отделался ранением.

Деймен вспомнил напряженное белое лицо Аймерика и решил перед боем проверить, как он. Узнав от одного из людей принца, что Аймерик ушел из лагеря, Деймен забеспокоился и последовал в указанном направлении.

Пробираясь сквозь кусты, он увидел Аймерика, который стоял, опершись одной рукой об изогнутую ветку, словно нуждаясь в ее поддержке. Деймен почти окликнул его, но тут заметил, что за Аймериком, огибая редкие деревья, пришел Йорд. Деймен решил не выдавать своего присутствия.

Йорд положил руки Аймерику на спину.
– После первых пары раз тебя перестанет рвать, – услышал Деймен голос Йорда.

– Я в порядке, в порядке. Просто… я никого раньше не убивал.

– Это не просто. Для любого. – И потом добавил: – Он был предателем. Он бы убил принца. Или тебя. Или меня.

– Предателем, – глухо повторил Аймерик. – Ты бы его за это убил? Он был твоим другом. – Затем он вновь произнес это другим тоном: – Он был твоим другом.

Йорд что-то пробормотал, но слишком тихо, чтобы расслышать, и обнял Аймерика. Они надолго застыли под шелестящими ветками деревьев, а потом Аймерик запустил пальцы в волосы Йорда и попросил:
– Поцелуй меня. Пожалуйста, я хочу… – и Деймен отступил, больше не нарушая их уединения, когда Йорд взял Аймерика за подбородок. Покачивающиеся на ветру ветви деревьев скрыли их мягкой движущейся завесой.

 

Сражаться ночью всегда нелегко.

В темноте друг и враг едины. В темноте местность приобретает огромное значение. Склоны Нессона каменисты и коварны, что Деймен узнал на собственном опыте, многие часы пристально вглядываясь в почву и выбирая путь для лошади. И это при дневном свете.

Но им дали обычное задание для небольшого отряда. Набеги с Васких гор причиняли беспокойство многим городам и поселениям, не только в Вире, но и в Патрасе и в северных провинциях Акилоса. Что невероятного в том, чтобы отправить командира с воинами вычистить предгорья от налетчиков? Никандрос, кирос Дельфы, все время так делал и подавал прошения королю о денежных суммах на расходы на том основании, что ваские мародеры, за которыми он гонялся, по сути оплачивались Виром.

Сам маневр был прост.

Имелось несколько мест, где могли устроить лагерь наемники. Не рассчитывая на удачу, их просто попытаются выманить. Деймен с пятьюдесятью воинами станут наживкой. С ними пойдут повозки, имитирующие попытку всего отряда под покровом ночи тайно пробраться на юг.

Когда враг нападет, они сделают вид, что отступают, а вместо этого поведут их за собой, давая возможность остальному отряду, возглавляемому Лораном, зайти с тыла. Они возьмут их в тиски, отрезая пути к отступлению. Звучало довольно просто.

У некоторых имелся опыт такого боя. И люди по меньшей мере уже познакомились с ночными вылазками. Их не раз поднимали из постели во время учений при Нессоне и приказывали взаимодействовать в темноте. Это давало им преимущество вместе с надеждой, что элемент неожиданности собьет противника с толку.

К сожалению, времени на разведку не осталось, и среди всего отряда лишь Хюэ имел смутное представление об этих землях. Недостаточная осведомленность о местности с самого начала грозила стать проблемой. Пока они ехали, а повозки и фургоны катились следом, поскрипывая и создавая нужные по громкости звуки, чтобы сообщить о своем присутствии любым наблюдателям, местность менялась. По бокам поднимались гранитные скалы, и дорога превращалась в горную с небольшим, но возрастающим наклоном влево и сплошной вертикальной стеной камня справа.

Это настолько отличалось от плохого описания Хюэ, что вызывало опасения. Деймен вновь оглядел скалы и понял, что с трудом может сосредоточиться. Он сообразил, что вторую ночь подряд не спит, и потряс головой, сгоняя дрему.

Подобная местность для засады не пригодна, по крайней мере для такой засады, на которую они рассчитывали. Над ними не имелось участка подходящего размера, чтобы залечь с луками, и с таких склонов, атакуя, на коне не съехать. И никто в здравом уме снизу на них не нападет. Что-то шло не так.

Он резко дернул поводья коня, останавливая его, когда вдруг осознал настоящую опасность их позиции.
– Стоять! – послал он приказ. – Нам нужно убраться с дороги. Оставьте повозки и скачите вон к тем деревьям. Сейчас же! – он увидел вспышку замешательства в глазах Лазара и на одну страшную секунду решил, что приказа от него не послушаются, – несмотря на полномочия, которыми его наделил Лоран для этого задания, – потому что он раб. Но его слова разнеслись. Первым двинулся Лазар, а за ним остальные. Сначала зашевелился хвост колонны, объезжая повозки, потом середина, и наконец голова. «Слишком медленно», – прикинул Деймен, пока они пробирались между оставленных фургонов.

Мгновение спустя до них донесся шум.

Это был не шелест дождя стрел и не металлический звон мечей. Раздался нарастающий рокот, знакомый Деймену, выросшему на скалах Иоса, чьи белые глыбы иногда откалывались и падали в море. Это был камнепад.

– Вперед!

И разрозненный отряд стал единым целым, потоком коней, хлынувшим к рощице.

Первые всадники достигли полосы деревьев, прежде чем рокот превратился в рев, грохот падающих камней, огромных гранитных валунов, достаточных по размеру, чтобы сбить другие куски скалы и увлечь вниз за собой. Оглушающее громыхание, эхом отдавшееся в горах, ужасало, и оно напугало лошадей едва ли не больше, чем осыпающиеся камни под копытами. Казалось, что вся поверхность скалы оплывает, превращаясь в каменный дождь, в перекатывающуюся каменную волну.

Несясь, мчась, ныряя в деревья, не все увидели, как камнепад накрыл дорогу, где они проезжали несколько мгновений назад, отрезав их от обоза, но не достигнув полосы деревьев, как и рассчитывал Деймен.

Когда пыль осела, люди, кашляя, успокоили животных и вновь забрались в седла. Оглядевшись, они поняли, что все целы, и хотя оказались отрезанными от повозок, однако не от своего принца и других товарищей, что произошло бы, не пустись они вскачь, когда сошла рукотворная лавина.

Деймен пришпорил коня и направил его обратно к краю дороги, отдавая приказ возвращаться к принцу.

Это была тяжелая напряженная скачка. Они достигли дальней скалы с черными деревьями как раз вовремя, чтобы увидеть, как от гряды отделились темные силуэты и напали на свиту принца, намереваясь расколоть его отряд на две половины. Но пятьдесят всадников Деймена помешали им довести до конца маневр, вклинившись в атаку, разрывая их строй и сокрушая самых ретивых.

А потом они оказались в гуще боя.

В тесноте битвы Деймен удостоверился, что их противники действительно наемники и что после первоначального броска почти никакая тактика их вместе не удерживала. Он не знал, стала ли причиной этой неразберихи поспешность, с которой их заставили выступить.

Но наемников явно удивило появление Деймена со второй частью отряда.

Их собственные воины удерживали строй и соблюдали дисциплину. Деймен осмотрелся и увидел неподалеку впереди Йорда и Лазара, мелькнул Аймерик, выглядевший измученным и бледным, но сражавшийся с той же решимостью, которую показал на учениях, когда доводил себя почти до изнеможения, чтобы не отставать от остальных.

Противник отступал или просто падал. Вытащив меч из человека, попытавшегося пырнуть его ножом, Деймен заметил, как наемнику справа нанесли аккуратный смертоносный удар.

– Я считал, что наживкой должны были стать вы, – прокричал Лоран.

– План изменился, – ответил Деймен.

Прокатилась еще одна короткая волна ближнего боя. Он почувствовал перемену, момент, когда схватку выиграли.

– Строиться, – приказал Йорд. Из напавших большинство было убито. Некоторые сдались.

Все закончилось. Дав бой на склоне горы, они победили.

Поднялся веселый гомон, и даже Деймен, чья планка для оценки таких ситуаций держалась достаточно высоко, решил, что итогом доволен, учитывая подготовку отряда и условия боя. Они хорошо справились.

Когда отряд выстроился и воинов пересчитали по головам, выяснилось, что они потеряли всего двоих. Не считая нескольких раненых. Кто-то пошутил, что и для Паскаля наконец-то найдется занятие. Победа придала всем сил. Даже понимание, что еще надо посмотреть, что там с обозом, и разбить лагерь, не могло притушить счастливый запал в людях. Те, кто попали в распоряжение Деймена, испытывали особую гордость: они хлопали друг друга по спине и хвастали перед остальными своим побегом от камнепада, который – как все согласились, вернувшись к скалам, чтобы заняться повозками, – впечатлял.

Оказалось, что лишь одна повозка разломана так, что не починить. И в ней везли не провизию или паршивенькое вино – еще один повод для радости. На этот раз по спине хлопали Деймена. Среди воинов он достиг нового признания, как сообразительный человек, который спас половину людей и всю выпивку. Лагерь поставили за рекордное время, и когда Деймен посмотрел на ровные ряды шатров, поймал себя на том, что улыбается.

 

Попойку с отдыхом пришлось отложить – требовалось провести опись, начать починку, назначить объезжающих территорию всадников, выставить стражу. Но разожгли костры, передавали кружки с вином, и настроение преобладало веселое.

Закончив с одним делом и еще не приступив к следующему, Деймен увидел, как Лоран говорит с Йордом на дальней стороне лагеря. Отпустив того, Лоран подошел к нему.
– Вы не празднуете, – сказал Деймен.

Он облокотился спиной о дерево рядом с Лораном и ощутил тяжесть в руках и ногах. До них доносились ликующие фразы – людей пьянили эйфория победы, недосып и плохое вино. Скоро наступит рассвет. Снова.

– Я не привык к промахам моего дяди, – не сразу ответил Лоран.

– Это из-за того, что он действует на расстоянии, – предположил Деймен.

– Это из-за тебя.

– Что?

– Он не знает, как ты себя поведешь. После того, что я сделал с тобой в Арле, он решил, что ты будешь… станешь еще одним Говартом. Одним из его людей. Одним из напавших сегодня. Готовым взбунтоваться в любой момент. Вот что должно было произойти здесь, – Лоран критически осмотрел отряд, потом повернулся к Деймену. – Вместо этого ты не единожды спас мне жизнь. Ты сделал из этих людей бойцов, шлифовал их и оттачивал. Сегодня ты вручил мне победу. Мой дядя никогда и предположить не мог, насколько ценным ты для меня станешь. Иначе он не позволил бы тебе покинуть дворец.

Деймен видел в глазах Лорана, слышал в его словах вопрос, на который не хотел отвечать.
– Мне нужно помочь с починкой.

Он оттолкнулся от дерева, но, к его удивлению, Лоран не дал ему уйти. Деймен посмотрел вниз, на сильные пальцы, схватившие его руку, и почувствовал странное головокружение, ощущение глобального изменения. Он на какое-то мгновение подумал, что Лоран касается его впервые. Хотя, конечно, это было не так. Это прикосновение оказалось интимней мазка губ Лорана по кончикам пальцев, жалящего удара Лорана по его лицу или ощущения прижатого тела Лорана к его собственному в тесном пространстве.

– Оставь починку, – произнес Лоран мягко. – И иди выспись.

– Я в порядке.

– Это приказ.

Он чувствовал себя нормально, но выбора ему не оставили. И, когда он упал на рабский тюфяк и закрыл глаза впервые за два длинных дня и две ночи, сон тотчас накрыл его, утянув в забытье от нового странного чувства в груди.

Chapter Text

– Так что, – услышал Деймен слова Лазара, обращенные к Йорду, – как это, когда высокородный отсасывает у тебя?

Дело было следующим вечером после камнепада у Нессона, и они прилично продвинулись по пути на юг, выехав рано утром после оценки причиненного ущерба и починки повозок на скорую руку. Сейчас Деймен сидел с несколькими воинами у костра, наслаждаясь отдыхом. Аймерик, чье появление побудило Лазара задать вопрос, устроился рядом с Йордом и спокойно посмотрел на Лазара.
– Чудесно.

«Рад за тебя», – подумал Деймен. Йорд на секунду приподнял уголок губ, но потом поднес кружку ко рту и молча отпил.

– Как это, когда принц отсасывает у тебя? – поинтересовался Аймерик, и Деймен обнаружил себя в центре внимания.

– Я его не трахаю, – с намеренной грубостью сказал он, что произносил, наверное, в сотый раз с начала путешествия. Сказал твердо, чтобы прекратить этот разговор, но, конечно, ничего не помогало.

– Вот его рот я бы с удовольствием заполнил. После целого дня приказов от него как было бы хорошо его заткнуть, – мечтал Лазар.

Йорд фыркнул.
– Он на тебя один раз посмотрит, и ты обмочишься.

Рочерт поддержал его.
– Ага, даже не встанет. Когда кугуар открывает пасть, то член лучше не вытаскивать.

С этим все согласились, но обсуждение продолжилось:
– Если он фригидный и не трахается, то какое здесь веселье. Холодный девственник – хуже любовника не придумать.

– Значит, тебе такие никогда не попадались. Холодные снаружи потом самые горячие, когда оттают.

– Ты служил ему дольше всех, – обратился Аймерик к Йорду. – У него действительно никогда не было любовника? Ну хотя бы поклонники? Кто-то же из них что-то рассказывал.

– Хочешь послушать дворцовые сплетни? – удивленно вопросил Йорд.

– Я только в начале года приехал на север. До этого я всю жизнь провел в Фортеине. До нас ничего такого не доходит, только и разговоров, что о рейдах, починке стены и сколько детей у моих братьев. – Так он говорил «да».

– Поклонники у него были. Только в кровать его никто не уложил. Но не потому что не старались. Если думаешь, что он симпатичный сейчас, то видел бы ты его в пятнадцать. Вдвое красивее Никеза и в десять раз умнее. Все играли в игру «соблазни принца». Если бы кто-то его добился, то молчать бы не стал.

Лазар недоверчиво хмыкнул, а потом повернулся к Деймену:
– Если честно, то кто сверху, ты или он?

– Они не трахаются, – ответил за него Рочерт. – Не после того, как принц исполосовал ему спину за то, что тот лишь пощупал его в купальнях. Верно?

– Верно, – подтвердил Деймен. Он поднялся и ушел от костра.

После Нессона единение в отряде достигло идеала. Повозки починили, Паскаль залатал порезы, и Лоран остался жив. Более того. Настроение с прошлого вечера перенеслось на следующий день – трудности сплотили людей. Аймерик и Лазар к удивлению умудрились поладить. До известной степени.

Никто не упоминал Орлана, даже дружившие с ним Йорд и Рочерт.

Все фигуры уже выстроены на доске. Они прибудут на границу в целости и сохранности. Они встретятся лицом к лицу с угрозой, вступят в бой, как смогли при Нессоне, но, наверное, больший и более безобразный. Лоран либо выживет, либо нет, и после этого Деймен, выполнив обещанное, вернется в Акилос.

Лоран не просил о большем.

Деймен остановился на окраине лагеря и облокотился о ствол кривого дерева. Отсюда он видел всю стоянку. Видел шатер Лорана, освещенный лампами и с развивающимися знаменами. Он походил на гранат, скрывающий внутри свое богатство.

 

Утром Деймена вытащило из сонной неги ленивое и веселое приветствие:
– Доброе утро. Нет, мне ничего не нужно. Одевайся и доложись Йорду. Мы скоро выезжаем.

– Доброе утро, – произнес лишь Деймен, сев и проведя рукой по лицу. Он посмотрел на Лорана, уже облаченного в дорожный костюм.

Лоран выгнул бровь и предложил:
– Мне тебя отнести? До шатра совсем недалеко.

Деймен почувствовал твердый ствол дерева за спиной. В прохладном воздухе разносился шум лагеря: стук молотков от последнего ремонта на скорую руку, возгласы людей и топот лошадиных копыт. Воины ощущали дух товарищества перед лицом общего врага, и это естественно, что он ощущал то же самое или что-то подобное после ночи погонь и боя рядом с Лораном. Смесь пьянила, только он не должен ею увлекаться. Он здесь ради Акилоса, а не Лорана. Его обещание не перейдет оговоренных границ. У него впереди своя война, своя страна и свой собственный бой.

Первый из посыльных явился следующим утром, разрешая по крайней мере одну загадку.

Выехав из дворца, Лоран постоянно отправлял и принимал всадников. Некоторые несли послания от местной вирской знати, предлагавшей провизию или гостеприимство. Другие разведывали местность или доставляли сведения. Этим утром Лоран направил посыльного обратно в Нессон с деньгами и благодарностью, чтобы вернуть Чарлсу его лошадь.

Но этот всадник не походил на остальных. Одетый в кожу, без знаков отличия или герба, на хорошем, но простом коне и, что самое удивительное, когда откинули назад тяжелый плащ, всадник оказался женщиной.

– Проведите ее в мой шатер. Раб поможет соблюсти привила приличия.

Приличия! Женщина лет, наверное, сорока, с лицом, похожим на скалу, никак не выглядела подходящей для амурных дел. Но вирское отвращение к незаконнорожденным и акту их зачатия вросло настолько глубоко, что Лоран ни с одной женщиной не мог даже говорить без сопровождения.

Внутри шатра гостья с поклоном приподнесла завернутый в ткань дар. Лоран кивком распорядился Деймену взять его и положить на стол.

– Поднимись, – позволил он ей на васком наречии.

Они коротко переговорили. Деймен старался уследить за беседой, но выхватывал лишь отдельные слова. «Безопасность». «Проход». «Глава». Он говорил и понимал чистый язык, на котором общались при дворе императрицы, но здесь звучало общее наречье Вер-Васселя вперемешку с горным жаргоном, а его Деймен разобрать не мог.

– Если хочешь, можешь посмотреть, что там, – разрешил Лоран Деймену, когда они остались в шатре одни. Сверток на столе бросался в глаза.

«В память об утре с нами. И на следующий раз, когда Вам понадобится маскировка», – прочел Деймен на пергаменте, выпавшем из подарка.

Он с любопытством раскрыл еще один слой ткани, вновь обнаружив материю, только голубую и богато украшенную, которая струилась по пальцам. Платье оказалось знакомым. Деймен видел его расшнурованным на женщине с белокурыми волосами, он проводил по этим узорам руками, когда она почти села ему на колени.

– Вы вернулись в бордель, – понял Деймен. А потом до него дошел смысл слов «на следующий раз». – Вы же не надели…

Лоран откинулся назад на стуле. Его спокойный взгляд никак не отвечал на сделанное предположение.
– Утро выдалось интересным. Обычно у меня нет возможности насладиться таким обществом. Ты же знаешь, что мой дядя их не любит.

– Проституток?

– Женщин.

– Тогда ему, наверное, тяжело вести переговоры с империей.

– Нас представляет Ванн. Она ему нужна, и его это бесит, и ей об этом известно.

– Прошло два дня. Известие, что вы пережили Нессон, пока до него не дошло.

– Его идеи еще не исчерпали себя. Все случится на границе.

– Вы знаете, что он предпримет.

– Я знаю, что я бы предпринял.

 

Местность вокруг них начала меняться.

Вид раскинувшихся на холмах городков и селений, которые они оставляли позади, понемногу преобразовывался: крыши становились ниже и длиннее, появлялись различные архитектурные особенности, явно ваского происхождения. Влияние торговли с Васком оказалось сильнее, чем думал Деймен. И это Йорд ему сказал, что торговали в основном в теплые месяцы, а зимой все затихало.

– По этим холмам горные кланы ездят тоже, и с ними тоже торгуют. Или иногда они просто забирают приглянувшиеся вещи. Все, кто путешествуют по этой дороге, берут охрану.

Дни становились жарче и ночи тоже. Они неуклонно двигались на юг, теперь аккуратной колонной: головные всадники эффективно расчищали путь, оттесняя редкие встречные повозки в сторону, чтобы можно было проехать. До Эквитарта оставалось два дня пути. В этой местности люди знали своего принца и иногда выходили на дорогу, приветствуя его теплыми словами и счастливыми лицами, – совсем не так встречали Лорана те, кто был знаком с ним лично.

Деймен дождался, когда Йорд остался один, и подошел к нему, сев рядом на сваленные у костра бревна.
– Ты действительно уже пять лет в страже принца?

– Да.

– И столько же знал Орлана?

– Еще дольше, – немного помолчав, ответил Йорд. Деймен решил, что больше ничего не услышит, но Йорд продолжил: – Это уже случалось раньше. То есть, принц уже выгонял воинов из стражи за то, шпионили для его дяди. Я думал, что уже привык к мысли, что деньги дороже преданности.

– Прости. Тяжело, когда это кто-то, кого ты знаешь… друг.

– И тогда он явно пытался тебя убить. Наверное, решил, убрав тебя с дороги, сможет добраться до принца.

– Я тоже об этом думал, – произнес Деймен. И вновь наступила тишина.

– Кажется, я только позавчера сообразил, что в этой игре на кон поставлена жизнь. Не думаю, что хотя бы до половины отряда это дошло. Хотя он все время знал, – Йорд указал подбородком в сторону шатра Лорана.

Это была правда. Деймен посмотрел туда же.
– Он держит все при себе. Не вини его за то.

– Я не виню. Я больше ни под чьим началом не желал бы сражаться. Если среди живых и есть такой человек, кто сможет нанести удар регенту, то это он. А если у него не получится… то я уже достаточно зол, чтобы с удовольствием пойти в бой.

 

Вторая ваская женщина приехала в лагерь следующим вечером, и она явилась не платье доставить.

Деймену озвучили перечень вещей, какие необходимо взять в повозках, завернуть в полотно и сложить всаднице в седельные сумки: три серебряных кубка с тонким кованым узором, короб с пряностями, несколько рулонов шелка, комплект женских украшений и резные гребни.

– Что это?

– Подарки, – пояснил Лоран.

– Вы хотели сказать, взятка, – уточнил позже Деймен, нахмурившись. Он знал, что Вир в лучших отношениях с горными кланами, чем Акилос или даже Патрас. Если верить Никандросу, Вир использовал для этого веками проверенный метод «ты мне – я тебе». В обмен на деньги Вира васки совершали набеги туда, куда им укажут. «Наверное, это делалось именно так», – подумал Деймен, окидывая взглядом свертки. Конечно, если взятки от дяди Лорана отличались такой же щедростью, то не мудрено тогда, почему налетчики постоянно добавляли Никандросу головной боли.

Деймен наблюдал, как васка принимает королевские дары серебром и драгоценностями. «Безопасность». «Проход». «Глава». Вновь в разговоре те же слова.

До Деймена дошло, что и первая всадница явилась не из-за платья.

Следующим вечером, когда они остались в шатре одни, Лоран предложил:
– Мы подъезжаем все ближе к границе, и, думаю, будет безопаснее, конфиденциальней, общаться нам с тобой на твоем языке, – произнес он на классическом акилосском, тщательно выговаривая слова. Деймен уставился на него, ощущая, будто мир вокруг преобразился.

– Что такое? – поинтересовался Лоран.

– Красивый акцент, – ответил Деймен, но губы сами по себе начали складываться в улыбку.

Лоран прищурился.

– Вы имеете в виду, если будут подслушивать, – сказал Деймен, но больше, чтобы проверить, знает ли Лоран слово «подслушивать».

– Да, – уверенно.

И так они говорили. Словарный запас Лорана заканчивался при углубленных беседах о войне и маневрах, но Деймен заполнял пробелы. Он предполагал, и потому не удивился, что Лоран хорошо владеет изысканными фразами и злобными ремарками, при невозможности говорить в подробностях о чем-нибудь практичном.

Деймену приходилось напоминать себе не ухмыляться. Он не знал, почему попытки Лорана осторожно пробирается сквозь акилосский, так его забавляли. У Лорана действительно был ярко выраженный вирский акцент, который смягчал и смазывал согласные и добавлял напев из-за ударений на неожиданные слоги. Это видоизменяло акилосские слова, придавало им каплю экзотичности или роскоши, что было очень по-вирски, хотя эффект по крайней мере отчасти отступал под напором аккуратности произношения Лорана. Лоран говорил на акилосском так, как брезгливый человек взял бы двумя пальцами грязный носовой платок.

Что же касалось его самого, то возможность свободно говорить на родном языке ощущалась так, словно с плеч сняли тяжесть, о существовании которой он даже не догадывался. Наступил поздний вечер, когда Лоран завершил обсуждение, отставил в сторону наполовину опустошенный кубок с водой и потянулся.
– На сегодня все. Иди и прислужи мне.

Эти слова прогремели у Деймена в голове. Он медленно поднялся. Когда приказ звучал на родной речи, то повиноваться этому казалось еще более раболепным.

Перед ним предстал знакомый вид: расправленные плечи, прямая спина, юношеская талия. Деймен привык снимать с Лорана доспехи, верхнюю одежду. Между ними это стало обычным вечерним ритуалом. Он шагнул вперед и коснулся ладонями ткани над лопатками Лорана.

– Так что? Начинай, – поторопил его Лоран.

– Не думаю, что для подобного нам нужен особый язык.

– Тебе не нравится?

Он прекрасно понимал, насколько опасно открывать, что ему нравится или не нравится. В голосе Лорана прозвучал намек на заинтересованность его неудобством, которая всегда несла опасность. Они все еще общались на акилосским.

– Возможно, звучи я более правдоподобно… Как господин дает указания рабу для утех в Акилосе? Научи меня.

Деймен запутался пальцами в шнуровке и застыл над первым рукавом.
– Научить вас, как указывать рабу для утех?

– В Нессоне ты признался, что пользовал рабов. Разве я не должен знать нужные слова?

Деймен усилием воли продолжил распутывать завязки.
– Если вам принадлежит раб, то вы можете указывать ему, как вам угодно.

– Сомневаюсь, что здесь этот случай.

– Я бы предпочел, чтобы вы говорили со мной, как с мужчиной, – услышал он себя.

Лоран повернулся под его руками.
– Расшнуруй спереди.

Деймен подчинился. Встав ближе, он стянул дублет с плеч Лорана, скользнув ладонями внутрь, и, скорее, прочувствовал, как собственный голос зазвучал чуть интимнее:
– Но если вы желаете…

– Отойди.

Он отошел. Лоран в нижней сорочке больше походил на самого себя: элегантный, властный и опасный. Они смотрели друг на друга.

– Если вам больше ничего не нужно, то я принесу еще угля для жаровни.

– Ступай, – разрешил Лоран.

 

Утро. Небо радовало поразительным оттенком голубого. Ярко светило солнце, и все облачились в кожаные костюмы, куда практичнее доспехов, в которых к полудню они бы запеклись. Деймен, взяв несколько галет, обсуждал с Лазаром сегодняшний маршрут, когда заметил Лорана. Пока он наблюдал, Лоран вскочил в седло и сел, выпрямив спину и держа поводья одной рукой.

Прошлым вечером он подложил углей в жаровню и выполнил все свои остальные обязанности, а потом отправился к ближайшему ручью помыться. Берега ручья усыпала галька, а вода оказалась свежей и чистой, заодно отсутствовало опасно быстрое течение, лишь к середине становилось глубоко. Несмотря на темноту, двое слуг все еще стирали белье, которое при такой погоде высохнет к утру. По сравнению с теплым воздухом холодная вода бодрила. Он окунулся с головой, прочесал волосы пальцами, еще раз промыл их и стряхнул влагу.

Рядом Лазар продолжал вещать:
– До Эквитарта день пути, и Йорд утверждает, это наша последняя остановка перед Равенелем. Ты знаешь, как…

Лоран был хорошо сложен и щедро одарен, а Деймен такой же мужчина, как любой другой. Половина воинов в отряде хотела уложить Лорана на спину. На отклики тела можно не обращать внимания, как он это решительно делал на постоялом дворе. Хотя любой бы возбудился от сидящего на его коленях Лорана, играющего пета. Даже зная, что скрывает серьга.

– Ладно, – услышал он Лазара.

Деймен забыл о Лазаре. После нескольких долгих мгновений он оторвал взгляд от Лорана и глянул на собеседника, смотрящего на него с едкой, но понимающей ухмылкой.

– Что «ладно»?

– Ладно, ты его не трахаешь, – пояснил Лазар.

Chapter Text

– Добро пожаловать в мой отчий дом, – сухо произнес Лоран.

Деймен искоса глянул на него, потом окинул взглядом обветшалые стены Эквитарта.

«Не имеет сопутствующих войск и не несет особой стратегической значимости», – этими словами Лоран описал Эквитарт при дворе в день, когда регент оставил ему лишь это владение.

Эквитарт оказался маленьким и старым. Притулившаяся рядом деревушка состояла из кучки убогих каменных домиков, прилипших к основанию внутренней крепости. Для сельского хозяйства подходящей земли не имелось, и охота, наверное, велась лишь в скалах – на серн, которые при малейшем намеке на появление людей исчезали — перескакивали туда, где на коне их не догнать.

И все же, когда они подъехали ближе, стало видно, что за крепостью смотрят. Казармы поддерживались в сносном состоянии, как и внутренний двор, подвозили провиант и оружие, найдется чем заменить поврежденные повозки. Куда ни посмотри, Деймен отмечал доказательства тщательной подготовки. Эти припасы собирали не в Эквитарте или окрестностях, их доставили издалека, подготавливаясь к прибытию принца.

Смотрителя, пожилого мужчину, звали Арнул. Он взял на себя командование слугами и повозками и начал всем раздавать указания. На его морщинистом лице отразилась радость, когда он увидел Лорана. И тотчас пропала, стоило ему заметить Деймена.

– Вы как-то сказали, что ваш дядя не смог бы забрать у вас Эквитарт, – обратился Деймен к Лорану. – В чем причина?

– Независимость управления. Что абсурдно. Это точка на карте. Но я принц Эквитарта, как и принц Вира, и по законам Эквитарта мне не надо ждать до двадцати одного года, чтобы вступить в права наследования. Он мой. Поэтому дядя не может его забрать. – А потом добавил: – Думаю, он мог бы его захватить. Его людям достаточно спустить Арнула с лестницы.

– Кажется, Арнул не может определиться, что чувствовать по поводу нашего пребывания здесь.

– Мы здесь не останемся. Не сегодня. С наступлением ночи ты дождешься меня у конюшен, после того как закончишь с обычными обязанностями. И чтобы никто тебя не видел, – произнес на акилосском Лоран.

Когда Деймен освободился, уже стемнело. Слугам, которые обычно смотрят за припасами, повозками и лошадьми, дали вечером отдохнуть, и воинам тоже разрешили повеселиться. Открыли бочонки с вином, и бараки заметно оживились. Часовых не поставили ни у конюшен, ни с восточной стороны.

Он поворачивал за угол крепости, когда услышал голоса. Указание Лорана оставаться незамеченным заставило его затаиться.

– Я предпочитаю спать в бараке, – упирался Йорд.

Деймен увидел, что Йорда ведет за руку решительно настроенный Аймерик. Йорд выказывал ту же легкую неловкость от перспективы оказаться в комнатах, предназначенных для аристократов, что и Аймерик, когда пытался сквернословить.

– Это потому, что ты никогда раньше не спал в королевской цитадели. Уверяю тебя, там намного удобнее, чем на тюфяке в бараке или на комковатом матраце на постоялом дворе. И, кроме того… – Аймерик понизил голос и склонился к Йорду, но его слова все еще доносились вполне отчетливо. – Я очень хочу, чтобы ты трахнул меня в кровати.

– Иди сюда, – поманил Йорд. И поцеловал его, долго и медленно, положив ладонь ему на затылок. Аймерик поддался, отдавая себя поцелую и обвивая руками шею Йорда. Его ершистость явно отступала перед плотскими утехами. Йорд точно воздействовал на него исключительно положительно.

Они были заняты, как и слуги, как и воины в бараках. Все в Эквитарте были заняты.

Деймен проскользнул мимо них, направляясь к конюшням.

 

Вылазка оказалась более тайной и лучше спланированной, чем когда они в последний раз покидали лагерь вместе – этот урок пришлось хорошо выучить. Но все равно Деймен с тяжелым сердцем откололся от отряда, но поделать ничего не мог. Он зашел в конюшни и среди тихого ржания лошадей и хруста соломы обнаружил, что Лоран, пока ждал, оседлал коней.

Они выдвинулись на восток. В теплой ночи стрекотали цикады. Лоран и Деймен оставили шум и огни Эквитарта позади, и теперь ехали под темным небом. Как и в Нессоне, Лоран вел по дороге даже в темноте.

Сейчас он остановился. Позади поднимались горы, испещренные сквозными расщелинами.

– Видишь? Есть сооружения в еще худшем состоянии, чем Эквитарт, – указал Лоран.

Строение походило на высокую крепость, но лунный свет проходил сквозь арки, а стены поднимались на неравную вышину, в некоторых местах спускаясь к земле обваленными краями. Время сохранило лишь руины некогда великой цитадели, превратившейся сейчас в голые камни с редкой арочной стеной.

Все, что осталось, укрывали мох и вьюнок. Крепость была старше Эквитарта, намного старше, построенная каким-то правителем задолго до династии Лорана или Деймена. Землю застилали белые ночные цветы из пяти лепестков, только что открывшиеся и испускающие аромат.

Лоран слез с коня и подвел того к одному из древних выступающих камней, накидывая на него поводья. Деймен последовал его примеру, потом пошел за Лораном в каменную арку.

От этого места ему становилось неуютно, тут все напоминало, как легко потерять государство.
– Что мы здесь делаем?

Лоран отошел на несколько шагов от арки, сминая цветы. А потом облокотился на разломанные камни.
– Раньше, когда я был помладше, я приходил сюда с моим братом.

Деймен застыл, покрываясь холодным потом, но через мгновение топот копыт заставил его развернуться, обнажая меч.

– Нет. Я их жду, – успокоил Лоран.

 

На встречу прибыли женщины.

И пара мужчин. Ваское наречье оказалось разобрать еще труднее, когда одновременно и быстро говорили несколько человек.

У Деймена забрали меч и нож на поясе, что ему совершенно не понравилось. Лорану оставили его оружие, наверное, в дань уважения титулу принца. Оглядевшись по сторонам, Деймен понял, что вооружены только женщины.

А потом Лоран сказал то, что ему понравилось еще меньше:
– Они хранят в тайне путь в их лагерь. Нас отведут туда с завязанными глазами.

С завязанными глазами! Он едва успел уложить в голове эту мысль, как к Лорану подошла женщина. Деймен увидел, как ему накинули на глаза повязку и завязали. Деймена взволновала эта картина. Повязка скрыла глаза Лорана и подчеркнула другие черты: четкую линию скул, рассыпавшиеся золотистые пряди волос. Было невозможно отвести взгляд от его рта.

Через секунду и он ощутил, как на его глаза опустилась повязка, которую крепко завязали сзади. Теперь он ничего не видел.

Их повели пешком. Это совсем не походило на продуманный и запутанный путь, каким он шел с завязанными глазами по дворцу в Арле. Они просто направлялись к месту назначения. После получаса ходьбы до них донесся бой барабанов, становившийся все громче. Повязка казалась больше символом покорности, а не предосторожностью, потому что найти путь по собственным следам вполне мог как Деймен со своей воинской выучкой, так и, наверное, Лоран с его острым умом.

Когда повязку убрали, Деймен увидел лагерь с шатрами из выделанной кожи, лошадьми за частоколом и двумя кострами, мимо которых сновали люди. Тут же стояли барабаны, отбивающие ритм в ночи. Весьма оживленная, хотя и варварская картина.

Деймен повернулся к Лорану:
– Это здесь мы останемся на ночь?

– Это жест доверия, – пояснил Лоран. – Тебе знакомы их обычаи? Еда, питье – принимай все, что предложат. Женщину рядом с тобой зовут Кашел, ей назначено тебя сопровождать. Женщина на возвышении – Халвик. Когда тебя ей представят, опустись на колени. Потом можешь сидеть на земле. За мной подниматься не надо.

Деймен подумал, что они выказали достаточно доверия, придя сюда в одиночку, с завязанными глазами и без оружия. Возвышение оказалось устеленным мехом деревянным помостом, установленным у костра. Наполовину трон, наполовину ложе, на котором устроилась Халвик, наблюдая за их приближением черными глазами, напомнившими Деймену Арнула.

Лоран спокойно поднялся к ней и сел рядом, приняв расслабленную позу.

В противоположность ему Деймена пинком заставили преклонить колени, а через мгновение оттянули назад от возвышения и усадили у костра. По крайней мере здесь тоже навалили меховых шкур. Потом рядом с ним опустилась Кашел, протянувшая ему кубок.

Деймен еще не успел справиться с раздражением, но вспомнил совет Лорана и осторожно поднес кубок к губам. Содержимое оказалось молочно-белого цвета и неприятно отдавало алкоголем. Один маленький глоток, и Деймен ощутил, как по горлу потек жидкий огонь, согрев внутренности.

Он заметил, как на возвышении Лоран отмахнулся от такого же предложенного кубка, несмотря на только что данный Деймену совет.

Конечно. Конечно, Лоран не пил. Он окружил себя кричащей роскошью вседозволенности и жил в ней, как аскет. Деймен совершенно не понимал, почему кто-то считает, что они трахаются. Любой, кто на самом деле знает Лорана, никогда бы так не подумал.

Деймен осушил кубок.

Они наблюдали показательный бой, и победившая женщина оказалась хорошим бойцом, взяв противницу в искусный захват. Это было вполне достойное зрелище.

После третьего кубка Деймен решил, что напиток ему нравится, крепкий и горячий, и по-новому оценил Кашел, следившую, чтобы его кубок не пустовал. Она была примерно одного возраста с Лораном, привлекательная, с созревшим телом. Теплые карие глаза смотрели на него из-под длинных ресниц. Черные волосы убраны в длинную косу, перекинутую через плечо, и конец ее покоился на высокой груди.

Он подумал, что, возможно, не так уж ужасно, что они сюда пришли. Обычаи оказались без подвохов и прикрас, женщины здесь вели себя прямолинейно, еду предлагали простую, но обильную: вкусный хлеб и зажаренное на вертеле мясо.

Лоран и Халвик разговаривали, обмениваясь быстрыми репликами, словно торговались. На любой твердый взгляд Халвик Лоран отвечал невозмутимым. Посторонний наблюдатель решил бы, что это камни договариваются друг с другом.

Он отвернулся от помоста, решив насладиться общением с Кашел, бессловесным, но наполненным смыслом чередой долгих взглядов. Когда она взяла из его рук кубок, их пальцы соприкоснулись.

Она поднялась и, подойдя к возвышению, прошептала что-то Халвик на ухо.

Халвик откинулась назад, пристально глядя на Деймена. Она обратилась к Лорану, и тот повернул к нему голову.

– Халвик вежливо интересуется, окажешь ли ты услугу ее девочкам, – сказал ему Лоран на вирском.

– Какую услугу?

– Это традиционная услуга, которую ваские женщины требуют от сильного мужчины.

– Я раб. Вы превосходите меня по рангу.

На это ответила Халвик на вирском с сильным акцентом.
– Он меньше и язык у него что помело. Он не породит сильных женщин.

Лоран совершенно не оскорбился от подобного описания.
– Тем более что в моей семье вообще не рождаются девочки.

Деймен смотрел, как Кашел возвращается к нему от возвышения. Он слышал низкий непрекращающийся гул барабанов со стороны другого костра.

– Это… вы приказываете мне это сделать?

– Тебе нужно приказывать? Я могу тебя направлять, если тебе не хватает умения.

Сев рядом, Кашел смотрела на него с откровенным напряжением во взгляде. Ее туника немного распахнулась и соскользнула с плеча, и теперь казалось, что ткань держится только на налитой груди, которая поднималась и опускалась с каждым вздохом.

– Поцелуй ее, – указал Лоран.

Ему не требовалось советов от Лорана, что делать и как делать, что он и доказал глубоким неторопливым поцелуем. Кашел сладко застонала, скользя ладонями везде, где недавно блуждал ее взгляд. Он потянул тунику вниз, и ткань почти полностью собралась на узкой талии.

– Можете уверить Халвик, что я почту за честь лечь с любой из ее девушек, – обещал Деймен, разорвав поцелуй, низким от удовольствия голосом. Он провел большим пальцем по губам Кашел, и она попробовала его на вкус языком. Оба тяжело дышали.

– Жеребец счастливее всего, когда покрывает стадо, – донесся до него голос Халвик, обращавшейся к Лорану на вирском. – Его потом приведут к тебе. Пойдем продолжим переговоры в стороне от костра соития. Здесь переговорам не место.

Он осознавал, что Лоран и Халвик уходят, и что другие пары находят себе место на шкурах у огня, но это осознание, второстепенное и колеблющееся, уступило желанию обладать Кашел, стоило их телам начать двигаться в одном ритме.

Первый раз был горячим и яростным. Привлекательная и хорошо сложенная молодая женщина испытывала равную по глубине страсть, заметную по тому, как она стягивала с него одежду. Давно он не наслаждался свободным обоюдным удовольствием. Ей лучше удавалось снимать вирские одежды, чем ему при первой попытке. Или у нее нашлось больше решительности. Намного больше. Кашел оседлала его, двигаясь навстречу быстро приближающейся кульминации, опустив голову так, что волосы из распустившейся косы колебались в такт с толчками, закрывая их обоих завесой.

На второй раз она лежала сладко расслабленная и готовая к изучению, и Деймен довел ее до изумительно безудержного состояния, которое ему очень нравилось.

Позже она устало вытянулась на шкурах, и он расположился рядом, приподнявшись на локте и рассматривая ее тело.

Возможно, в молочно-белый напиток что-то добавили. Деймен дважды пролил семя, но усталости не чувствовал. Он ощущал удовлетворение и размышлял, что на самом деле ваские женщины не обладают выносливостью, которую им приписывают, когда подошла девушка и задорно обратилась к Кашел, а потом опустилась рядом с удивленным Дейменом. Кашел села, приняв позу наблюдателя, и произнесла что-то, похожее на веселое поощрение.

Затем, когда он справился с этим новым вызовом, когда барабаны били уже в ушах, Деймен ощутил прикосновение еще одного тела к спине и понял, что к ним присоединилась не одна девушка, а больше.

 

С одеждой пришлось повременить. Завязки выскальзывали из пальцев. После пары попыток Деймен решил, что вполне обойдется без сорочки. Все внимание уходило на удержание штанов на бедрах.

Лоран спал, когда Деймен нашел нужный шатер, но зашевелился, едва был откинут полог, золотые ресницы затрепетали и поднялись. Увидев Деймена, он приподнялся на одном локте и окинул его сонным взглядом.

Потом, прижав руку ко рту, начал беззвучно смеяться.

– Прекратите. Если я засмеюсь, то упаду, – Деймен искоса глянул на отдельную кучу шкур рядом с той, на которой лежал Лоран, и собравшись с силами, покачиваясь, добрел до нее и рухнул на импровизированное ложе. Это казалось высшим достижением. Деймен перевернулся на спину. Он улыбался. – У Халвик очень много девушек.

Слова прозвучали именно так, как он себя чувствовал: насыщенным и вымотанным, обессиленным и счастливым. Шкуры были теплые. Он был блаженно вялым и ощущал, что вот-вот уснет.
– Прекратите смеяться.

Когда Деймен повернул голову, то увидел, что Лоран лежит на боку, поддерживая рукой голову, и смотрит на него блестящими глазами.
– Это так поучительно. Я видел, как ты укладывал на землю полдюжины воинов, даже не вспотев.

– Не сейчас. Я не смог бы.

– Это я вижу. Освобождаю тебя от утренних обязанностей.

– Очень мило с вашей стороны. Я не могу встать. Я просто буду здесь лежать. Или вам что-то требовалось?

– О, как ты догадался? Подготовь меня ко сну.

Деймен застонал и все же рассмеялся, а потом натянул шкуру на голову. Он услышал, как весело хмыкнул Лоран, а потом погрузился в сон.

 

Возвращаться на рассвете было легко и приятно. Чистое небо и яркое восходящее солнце – день намечался чудесный. Хорошее настроение Деймена гармонировало с удовольствием от поездки в уютной тишине.

Позади осталась половина пути до Эквитарта, когда он решил спросить:
– Переговоры прошли успешно?

– Мы точно добились немалой благосклонности.

– Вам нужно чаще выбираться на такие встречи с союзниками, – в каждом слове Деймена сквозила жизнерадостность.

Повисла пауза. В конце концов с непривычной нерешительностью в голосе Лоран поинтересовался:
– С мужчиной это иначе?

– Да, – ответил Деймен.

Это было иначе с каждым человеком. Но вслух он ничего не сказал – это подразумевалось само собой. На мгновение ему показалось, что Лоран собирается спросить что-то еще, но тот продолжал просто смотреть на него изучающим взглядом, скорее всего, сам этого не осознавая, и молчал.

– Вам любопытно? Разве на это не наложено табу?

– Это табу. – Лоран вновь выдержал паузу. – Бастарды изводят родословную, портят молоко, губят посевы и крадут солнце с небосвода. Но мне это безразлично. Я сражаюсь только с подлинными мужчинами. Тебе, наверное, стоит помыться, когда мы вернемся в лагерь.

Деймен, всем сердцем согласившийся с последним, по возвращении так и собирался сделать. Они пробрались в покои Лорана через тайный проход, оказавшийся настолько узким, что Деймен едва протиснулся.

А стоило ему выйти от Лорана, он нос к носу столкнулся с Аймериком.

Аймерик застыл на месте и уставился на Деймена. Потом перевел взгляд на дверь. Потом обратно на Деймена. Деймен понял, что все еще пышет хорошим настроением и, наверное, выглядит так, словно трахался всю ночь напролет, а потом невесть где лазил. Как оно и было.

– Мы стучали, но никто не отвечал, – выпалил Аймерик. – Йорд послал людей тебя найти.

– Что вы застыли? – поинтересовался появившийся в дверном проеме Лоран, выглядевший безукоризненно с головы до ног. Он казался хорошо отдохнувшим и свежим. Аймерик вновь глядел во все глаза.

Потом, собравшись с мыслями, он ответил:
– Час назад поступило донесение. Произошло нападение на границе.

Chapter Text

Равенель построили совершенно неприветливым для гостей. Когда они проезжали через ворота, Деймен сполна ощутил его мощь и величие. И от того, что принц прибыл погостить вынужденно, всем силами пытаясь уклониться от поездки, крепость казалась еще менее гостеприимной. Придворные, собравшиеся на помосте в большом внутреннем дворе, выглядели столь же холодно, как гранитные зубцы Равенеля. А гостю-акилцу прием и вовсе оказали враждебный – когда Деймен последовал за Лораном вверх по ступенькам на помост, волна гнева и негодования от его присутствия стала почти осязаемой.

Он никогда бы в жизни не подумал, что будет стоять внутри Равенеля, что огромная решетка крепостных ворот поднимется, с тяжелых деревянных дверей снимут засов и распахнут их, позволяя пройти внутрь. Его отец привил ему уважение к великим вирским фортам. Теомедес закончил кампанию при Марласе. Чтобы взять Равенель и продвинуться на север, пришлось бы провести длительную осаду, требующую огромных ресурсов. Теомедес был слишком мудр, чтобы начинать продолжительную и дорогую операцию, которая могла стоить ему поддержки киросов и пошатнуть сложившийся баланс сил. Фортеин и Равенель остались нетронутыми – основные военные силы в регионе.

Учитывая мощь этих крепостей, Акилосу потребовалась в равной степени вооруженная сторона с таким же количеством людей. В результате на границе образовалась линия беспокойных ощетинившихся гарнизонов с избытком бойцов, которые формально не воевали, но и не жили в мире. Слишком много воинов и недостаточно сражений – копящееся напряжение не скидывалось в обыденных рейдах и небольших стычках, не признаваемых обеими сторонами. И не уменьшалась в организованных официальных схватках с правилами, освежающими напитками и закусками, и со зрителями, где обе стороны с улыбкой могли убивать друг друга.

Благоразумный правитель отправил бы наблюдать за сложившейся опасной ситуацией опытного дипломата, а не Лорана, который появился, как оса на пиру под открытым небом, всех раздражая.

– Ваше высочество, мы ждали вас две недели назад. Но мы рады слышать, что вам понравились таверны Нессона, – поприветствовал принца лорд Туар. – Возможно, здесь для вас найдется что-нибудь столь же занимательное.

Лорд Туар Равенельский обладал телосложением воина и носил шрам, проходящий от века до рта. Говоря, он смотрел в упор на Лорана. Рядом с ним стоял его старший сын Тевенин, бледный пухлый мальчик лет девяти, уставившийся на Лорана с таким же выражением.

Позади стояла, не двигаясь, встречающая свита. Деймен ощущал на себе взгляды, тяжелые и неприятные. Эти мужчины и женщины жили на границе и всю свою жизнь сражались с Акилосом. И каждый из них слышал утреннюю новость: акилцы разгромили деревню Брето. В воздухе пахло войной.

– Я сюда приехал не развлекаться, а услышать доклады о нападении по эту сторону моей границы. Соберите ваших капитанов и советников в главном зале.

Обычно прибывшим гостям давали возможность сначала отдохнуть и сменить походные одежды, но лорд Туар приглашающе взмахнул рукой, и собравшиеся придворные потянулись в крепость. Деймен сделал шаг, чтобы уйти с воинами, но с удивлением услышал лаконичный приказ Лорана.
– Нет. Следуй за мной.

Деймен вновь оглядел укрепленные стены. Сейчас не время Лорану проявлять свои капризы. При входе в главный зал слуга в ливрее встал на их пути и с неглубоким поклоном сказал:
– Ваше высочество, лорд Туар предпочел бы, чтобы раб не входил.

– Я предпочел бы, чтобы он присутствовал, – ответил Лоран и прошел вперед, не оставив Деймену иного выбора, как только следовать за ним.

Обычно принц въезжал в город с парадом, а затем лорд устраивал развлечения и пиры на несколько дней. Лоран прибыл во главе своего отряда безо всяких зрелищ, хотя люди все равно вышли на улицы, высматривая яркие золотистые волосы. Какую бы неприязнь простолюдины не питали к Лорану, она тотчас исчезала, стоило им его увидеть, и ее место занимало восторженное обожание. Так было в Арле и во всех городах, где они побывали. Золотой принц казался прекрасной картинкой с расстояния в шестьдесят шагов – вне досягаемости его гадючьей натуры.

Деймен с первой минуты рассматривал укрепления Равенеля. Сейчас он прикидывал на взгляд размеры главного зала – огромного помещения, сооруженного для обороны, с дверьми в два этажа. В нем можно собрать весь гарнизон, чтобы отдать приказы, и отсюда же можно быстро и одновременно направлять воинов на каждую позицию крепостной стены. Также зал служил базой для отступления, если неприятель форсировал стены. Деймен полагал, что здесь, наверное, полный гарнизон около двух тысяч человек – более чем достаточный, чтобы разбить отряд Лорана в сто семьдесят пять всадников. Если это ловушка, то они уже мертвы.

Следующее плечо, преградившее ему путь, имело металлический наплечник и прицепленную к нему накидку из дорогой ткани.
– Акилцу не место среди мужей. Ваше высочество должны понять.

– Мой раб заставляет тебя нервничать? Это я могу понять. Нужно быть настоящим мужчиной, чтобы с ним справиться.

– Я знаю, как справляться с акилцами. Его сюда не приглашали.

– Этот акилец в моей свите. Капитан, отойди.

Названый капитаном отошел. Лоран сел во главе длинного деревянного стола. Лорд Туар занял место по его правую руку. Некоторых присутствующих Деймен знал понаслышке. Мужчина с наплечником и в накидке был Ангеран, командующий отрядами лорда Туара. Дальше сидел советник Хестал. Девятилетний Тевенин тоже к ним присоединился.

Деймену места не дали. Он стал слева чуть за Лораном и наблюдал, как входит еще один человек – человек, которого Деймен знал очень хорошо, хотя впервые встречался с ним стоя, в другие разы его все время держали в путах.

Прибыл посол Вира в Акилосе, советник регента, лорд Фортеина и отец Аймерика.

– Советник Гиён, – поприветствовал его Лоран.

Гиён никак не ответил на приветствие, вместо этого поморщился, выказывая отвращение, когда заметил Деймена.
– Вы привели животное к столу. Где капитан, назначенный вашим дядей?

– Я пронзил его плечо мечом, а потом приказал раздеть и выгнать из отряда.

Повисла пауза, а затем советник Гиён собрался с мыслями.
– Вашему дяде известно об этом?

– Что я чуть не выхолостил его собаку? Да. Думаю, у нас найдутся более важные темы для беседы?

Все молчали, и только капитан Ангеран просто ответил:
– Вы правы.

Началось обсуждение атаки.

Утром в Эквитарте Деймен уже слышал первые донесения вместе с Лораном. Акилцы вырезали вирскую деревню. Но его взбесило не это. Акилцы напали, неся возмездие. Днем ранее был совершен набег на акилосскую деревню. Он не в первый раз злился на Лорана, поэтому сумел не сорваться, пока говорил с ним.

– Ваш дядя заплатил налетчикам, чтобы те разгромили акилосскую деревню?

– Да.

– Погибли люди.

– Да.

– Вы знали, что так случится?

– Да. – И потом Лоран спокойно произнес: – Ты знал, что мой дядя хочет спровоцировать конфликт на границе. Как иначе, по твоему мнению, он собирался это сделать?

После такого разговора ничего не оставалось, только как садиться на коня и скакать в Равенель, во время всего пути впиваясь взглядом в золотистую макушку, обладателя которой никак не получалось обвинить в этих нападениях, хотя до зубного скрежета хотелось обратного.

Первые донесения в Эквитарте не сообщали подробностей. Оказалось, все началось до рассвета. Напал не десяток пытавшихся замаскироваться человек, а отряд акилцев в полном обмундировании, потребовавших расплату за налет на их собственную деревню. Когда поднялось солнце, они убили несколько сотен жителей Брето, среди которых оказались Адрик и Чарон – два мелких дворянина, выехавших со свитой из лагеря в миле от деревни, чтобы защитить людей. Акилосские бойцы подожгли дома и перерезали домашний скот. Они убили мужчин и женщин. И детей.

Именно Лоран, выслушав все подробности, поинтересовался:
– На акилосскую деревню тоже напали?

Деймен удивленно посмотрел на него.

– Нападение было. Но не такого масштаба. И напали не мы.

– А кто?

– Налетчики, горные кланы, не столь важно. Акилцы воспользуются любым поводом, чтобы пролить кровь.

– Значит, вы не пытались узнать, кто совершил первое нападение?

Лорд Туар ответил:
– Если бы я нашел его, то пожал бы ему руку и отпустил с благодарностью за содеянное.

Лоран прислонился затылком к спинке стула и посмотрел на сына Туара, Тевенина.
– С тобой он так же снисходителен?

– Нет, – неосторожно ответил тот. И покраснел, ощутив на себе взгляд отца.

– Принц не осознает тяжесть совершенного акилцами, – произнес советник Гиен, уставившись на Деймена, – и, похоже, готов списать им любые грехи.

– Я не виню рой за жужжание, когда кто-то ворошит осиное гнездо. Мне любопытно, кто хочет, чтобы меня изжалили.

Вновь повисла пауза. Лорд Туар холодно глянул на Деймена.
– Больше никаких обсуждений в присутствии акилца. Отошлите его.

– Из уважения к лорду Туару оставь нас, – распорядился Лоран, не оборачиваясь.

Лоран успел объяснить ему свою стратегию заранее. Теперь требуется добиться большего, показывая свой авторитет над Дейменом. «Эта встреча может зажечь войну или остановить ее», – напомнил себе Деймен. Возможно, здесь и сейчас определится будущее Акилоса. Деймен поклонился и сделал, как велели.

Выйдя наружу, он прошелся по крепости, стряхивая с себя липкое ощущение вирской паутины политики и интриг.

Лорд Туар жаждал драки. Советник Гиён в открытую подстрекал к войне. Деймен пытался отогнать мысли, что будущее его страны сейчас зависело от дипломатических навыков Лорана.

Он понимал, что эти приграничные лорды представляли сущность фракции регента. Они были его единомышленниками. Последние шесть лет они провели под его покровительством. И здесь, на приграничных землях, им было что терять от сомнительного руководства молодого неопытного принца.

Пока он шел, блуждал взглядом по стенам крепости. Капитан Равенеля размещал своих воинов дотошно и скрупулезно. Деймен увидел превосходно расставленный караул и удостоверился в хорошей организации обороны.

– Эй, ты! Что ты здесь делаешь?

– Я из стражи принца. По его приказу возвращаюсь в бараки.

– Здесь другая часть крепости.

Деймен удивленно приподнял брови.
– Разве там не запад?

Воин ответил:
– Запад вон там, – и жестом подозвал одного из мужчин неподалеку. – Проводи его до бараков, где разместили отряд принца.

И через секунду Деймена крепко взяли за плечо.

Всю дорогу до входа в бараки его тянули за собой и отпустили только перед Хюэ, стоявшим на страже.
– Пусть он больше не бродит по крепости.

Хюэ ухмыльнулся.
– Ты заблудился?

– Да.

Хюэ ухмыльнулся еще шире.
– Слишком устал, чтобы найти дорогу?

– Мне не сказали, куда идти.

– Ясно. – И снова ухмылка.

И, конечно, еще это. Аймерик пустил по отряду особую сплетню, которая обрастала все новыми подробностями. Целый день Деймену ухмылялись и хлопали его по спине. В то время как на Лорана стали смотреть по-новому. Лоран поднялся на еще одну ступень в глазах своих людей, теперь, когда они решили, что, несмотря на свои предпочтения или отсутствие оных, принц явно объезжает своего варварского раба в жесткой узде.

Деймен не обратил внимания. Сейчас не время для пустяков.

Йорд удивился такому быстрому его возвращению, но передал, что Паскаль просил кого-то себе в помощь, и Деймен подходит, ведь принц скорее всего занят надолго, пытаясь образумить здешние умы.

Увы, Деймен не сообразил, зачем его посылают, пока не вошел в длинное помещение.

– Тебя Йорд направил? – поинтересовался Паскаль. – Шутка, не иначе.

– Я могу уйти.

– Нет. Я попросил кого-то с сильными руками. Нагрей воды.

Он нагрел воды и принес ее Паскалю, занятому тем, что пытался подлатать разрезанных утром на части людей.

Деймен держал рот на замке и просто выполнял распоряжения Паскаля. Распахнутая одежда одного из раненых обнажала рану на плече, очень близко к шее. Деймен узнал косой разрез от удара, практикуемого акилцами, чтобы обратить себе на пользу недостатки вирских доспехов.

Работая, Паскаль рассказывал:
– Нескольким мелким дворянам из свиты Адрика вроде бы повезло, их узнали и привезли сюда. Им многие мили пришлось потрястись в паланкине. Они попали к лекарям крепости, но, увы, помогло это немного. А если простолюдин не воин, то им и вовсе не занимаются. Подай вон тот нож. Ты желудком так же крепок, как и руками? Держи его. Вот так.

Деймен видел и получал раны, будучи командиром. К тому же, еще в детстве ему вдолбили некоторые элементарные знания, на случай, если он окажется ранен и отрезан от своих людей. Как его волновала подобная перспектива, когда он был еще мальчиком, а подобное почти не могло произойти! Сегодня он впервые работал рядом с лекарем, который пытался сохранить человеку жизнь. Новый опыт, сложный и требовавший сил.

Раз или два он бросал взгляд на низкие носилки в темном углу, прикрытые простыней.

Через несколько часов приоткрытую дверь распахнули, и вошли люди. Все простолюдины, – женщина и трое мужчин – и последний из них, прикрывший дверь, указал им на носилки. Женщина тяжело опустилась рядом с ними и застонала. Она была служанкой, возможно, прачкой, судя по рукам и шапочке. И еще совсем молодая. И Деймен подумал, не муж ли ее погиб, или родственник, кузен или брат.

Паскаль тихо разрешил Деймену:
– Возвращайся к капитану.

– Тогда я прощаюсь, – Деймен кивнул.

Заплаканная женщина обернулась. Он понял, что она среагировала на его акцент. Деймен знал, что его внешность характерна для Акилоса, особенно для южных провинций. Этого было недостаточно, чтобы распознать в нем акилца, но он имел неосторожность заговорить.

– Что он здесь делает? – вскрикнула она.

Паскаль повторил Деймену:
– Иди.

Но было уже поздно.

– Это ты сделал. Твое племя, – она обогнула Паскаля, шагнувшего вперед.

Приятного оказалось мало. Женщина в самом расцвете жизненных сил ежедневно увеличивала их, таская бадьи и выколачивая белье. Чтобы удержать ее, перехватив запястья, Деймену пришлось напрячься. В процессе перевернули один из столов Паскаля. Чтобы оттащить прачку, потребовались усилия обоих сопровождавших ее мужчин. Деймен провел пальцами по щеке, где его зацепили ногтями. На пальцах осталась кровь.

Женщину вывели. Паскаль ничего не сказал, принявшись собирать разбросанное. Спустя какое-то время мужчины вернулись. Один из них остановился перед Дейменом и смерил его пристальным взглядом, а потом плюнул на пол перед ним, и они вышли, вынеся тело на деревянной доске.

Деймен ощутил неприятный привкус во рту. Он отчетливо вспомнил, как герольд плюнул на землю перед отцом в походном шатре у Марласа. Сцена повторялась в точности.

Он посмотрел на Паскаля. Это про вирцев он знал.
– Они нас ненавидят.

– А чего ты ждал? Набеги происходят постоянно. Всего шесть лет назад акилцы выгнали этих людей из их домов, с их полей. Они видели, как убивают их родных и друзей, как детей забирают в рабство.

– Нас они тоже убивают. Дельфу забрали у Акилоса во времена Эвандра. Ее по праву вернули в наше правление.

– Пока вернули, – отозвался Паскаль.

 

Холодный взгляд Лорана ничего не выдавал по поводу прошедшей встречи, даже то, сколько она длилась: четыре часа обсуждений. Лоран до сих пор не переоделся, оставаясь в дублете и сапогах для верховой езды. Он выжидательно глянул на Деймена.
– Докладывай.

– Обойти стены полностью не удалось, меня остановили на западной стороне. Но я бы предположил, что здесь находятся пятнадцать-семнадцать сотен людей. Выглядит, как обычное количество воинов для обороны. Хранилища заполнены, но не под завязку. Никаких признаков подготовки к войне не заметно, не считая объезжающих территорию всадников и двойной караул этим утром. Думаю, нападение стало для них неожиданностью.

– То же самое было и в главном зале. Лорд Туар вел себя не как человек, ожидающий драку, как бы сильно ни стремился к ней.

– Значит, приграничные лорды не заодно с вашим дядей, подстрекая к этой войне.

– Не думаю, что лорд Туар с ним заодно. Мы поедем в Брето. Я выиграл для нас два-три дня, хотя и вызвал недовольство. Но именно столько потребуется времени, чтобы получить распоряжения от моего дяди, а лорд Туар не рискнет самостоятельно идти войной на Акилос.

Два-три дня.

Развязка приближалась, уже виднеясь на горизонте. Деймен вздохнул. Задолго до того, как вирские или акилосские отряды соберутся на границе, он уже вернется и будет сражаться на стороне Акилоса. Деймен посмотрел на Лорана, пытаясь представить, как они встретятся на линии фронта.

Его пленяла энергия… сознательного творения будущего. Его заразила решительность Лорана, его способность добиваться успеха, несмотря ни на что. Но это не салки в городке или игра в карты. Сейчас самые влиятельные лорды Вира развертывали стяги для войны.

– Тогда мы едем в Брето, – кивнул Деймен. Он встал и, не глядя больше на Лорана, начал готовиться ко сну.

 

В Брето они прибыли не первыми.

Лорд Туар отправил отряд воинов сжечь или похоронить погибших, чтобы не дать распространиться болезням и не привлечь падальщиков, и защитить то, что осталось.

Отряд оказался небольшим, но они уже хорошо поработали. Проверили каждый амбар, хижину и хозяйственную постройку на наличие выживших и всех найденных отправили в шатры лекаря. В воздухе висел тяжелый запах сожженного дерева и соломы, но ничего не тлело. Пожары погасили. Ямы уже наполовину вырыли.

Деймен прошелся взглядом по брошенной лачуге, сломленному древку копья, торчащему из безжизненного полуодетого тела. Здешние жители боролись. Кое-где павшие вирцы все еще сжимали в руке мотыгу или камень, или пару больших ножниц, или еще какое грубое орудие, которое они смогли раздобыть в короткий срок.

Люди Лорана из почтения к умершим работали тихо, методично убирая и действуя более осторожно, когда переносили тело ребенка. Казалось, они не помнят, кто такой Деймен и откуда. Ему отдавали такие же приказы, что и другим, и трудились рука об руку. Он чувствовал себя неловко, остро осознавая бесцеремонность и непочтительность своего здесь пребывания. Деймен увидел, как Лазар накрыл тело женщины холстом и сложил руки в жесте прощания, принятом на юге. Он до самых костей ощутил, насколько эта деревня была беззащитна.

Он старался внушить себе, что это месть «око за око», за нападение на Акилос. Он даже понимал, как и почему это могло произойти. Налет на акилосскую деревню требовал возмездия, но приграничные вирские гарнизоны получались слишком сильны, чтобы стать мишенью. Даже Теомедес со всей мощью киросов за спиной не хотел бросать вызов Равенелю. Но небольшой отряд акилцев мог пересечь границу между гарнизонами, мог проникнуть в Вир, найти незащищенную деревню и разгромить ее.

Подошел Лоран и стал рядом.
– Есть выжившие, – прозвучали холодные слова. – Я хочу, чтобы ты их допросил.

Деймен вспомнил женщину, бьющуюся в его руках.
– Мне не стоит…

– Выжившие акилцы, – коротко уточнил Лоран.

Деймен глубоко вздохнул – ему это совсем не нравилось. Он осторожно произнес:
– Если бы после подобной атаки на акилосскую деревню захватили вирцев, то их бы казнили.

– Их казнят. Узнай, что им известно о нападении на Акилос, спровоцировавшем эту бойню.

Он не заметил никакой стражи, успев этому удивиться, но когда подошел ближе к соломенному тюфяку в темной хижине, то понял, что акилосский заключенный совсем в ней не нуждался. Он хрипло дышал, вдох-выдох. О ране на животе позаботились, но такие раны не заживают.

Деймен сел возле тюфяка. Он этого человека не знал. Мужчина с темными вьющимися локонами и темными глазами, обрамленными густыми ресницами. Влажные волосы спутались, и испарина покрыла лоб. Незнакомец смотрел на него.

На родном языке Деймен спросил:
– Ты можешь говорить?

Тот выдавил, борясь с мучительной болью.
– Ты акилец.

При ближайшем рассмотрении он оказался моложе, чем сначала подумал Деймен. Девятнадцати или двадцати лет.

– Да.

– Мы… снова захватили деревню?

Деймен не мог солгать: его соотечественник умирал.
– Я служу вирскому принцу.

– Ты обесчестил свою кровь, – ответил тот с нескрываемой ненавистью, выплевывая слова из последних сил.

Деймен подождал, пока пройдет спазм боли от затраченных усилий, пока дыхание снова станет размеренно затрудненным, как в тот момент, когда он только вошел. И потом он уточнил:
– Причиной вашей атаки стало нападение на Акилос?

Еще один тяжелый вздох.
– Спросить это тебя прислал твой вирский хозяин?

– Да.

– Скажи ему… мы убили здесь больше, чем пало во время его трусливого нападения на Акилос, – гордо произнес он.

От захлестнувшего Деймена гнева не было никакого прока, поэтому он долго молчал, пустым взглядом уставившись на умирающего.
– Где произошло нападение?

Парень издал вздох, похожий на горький смех, и закрыл глаза. Деймен подумал, что тот больше ничего уже не скажет, но тут раздалось:
– Тарасис.

– Налетчики из горных кланов?

Тарасис находилась у подножья гор.

– Они им заплатили.

– Они пришли со стороны гор?

– Какое твоему хозяину дело до… этого?

– Он пытается остановить человека, который напал на Тарасис.

– Это он тебе сказал? Он лжет. Он вирец. Он… воспользуется тобой в собственных интересах… как пользуется сейчас против твоих же людей.

Каждое последующее слово давалось ему с большим трудом. Деймен посмотрел на измученное лицо, на спутанные влажные завитки волос.

– Как тебя зовут?

– Наос.

– Наос, ты сражался под командованием Македона? – Деймен заметил на нем зазубренный пояс. – Он иногда противился даже указам Теомедеса. Но всегда оставался верен своим людям. Наверное, он решил, что его предали, если рискнул нарушить договор Кастора с вирцами.

– Кастор… ложный король. Деймианос… должен был стать нашим лидером. Вот кто был настоящим вождем. Он понимал, какие вирцы. Лжецы. Плуты. Он бы никогда не… стал лизать им задницы, как сделал Кастор.

– Ты прав, – после долгой паузы сказал Деймен. – Что ж, Наос, Вир собирает войска. Очень мало шансов остановить войну, которую ты так хочешь.

– Пусть наступают… вечно прячущиеся по цитаделям вирские трусы… боятся честного боя… пусть выйдут за стены… и мы их до одного перережем… как они и заслуживают.

Деймен ничего не ответил, размышляя о незащищенной деревне, которую превратили в безмолвные руины. Он оставался возле Наоса, пока тот не затих. Потом поднялся и вышел из хижины, пересекая деревню, чтобы вернуться в вирский лагерь.

Chapter Text

Деймен пересказал историю Наоса без всяких прикрас. Когда он закончил, Лоран прохладно ответил:
– К сожалению, слова мертвого акилца ничего не стоят.

– Еще до того, как отправить меня говорить с ним, вы уже знали, что его ответы приведут к подножью гор.

Лоран долго и задумчиво смотрел на Деймена, потом наконец сказал:
– Да, ловушка захлопывается, и ничего нельзя сделать.

Снаружи шатра Лорана продолжалась мрачная уборка. Направляясь седлать коней, Деймен наткнулся на Аймерика, который волочил полотно шатра, тяжеловатое для него. Деймен посмотрел на усталое лицо Аймерика и его запыленную одежду. Как же далеко тот был от привычной ему с детства роскоши. Деймену впервые пришло в голову, что ощущал Аймерик, выступая против собственного отца.

– Вы уезжаете из лагеря? – Аймерик заметил в руках Деймена поклажу. – Куда?

– Если скажу, ты не поверишь.

В данном случае количество людей не имело значения, важны были лишь скорость, хитрость и знание местности. Если требовалось раздобыть доказательства того, что неприятель разместил ударные силы на холмах, то топот многочисленных копыт и блеск начищенных шлемов, раскрывающих замысел, были не к месту. В прошлый раз, когда Лоран решил отсоединиться от отряда, Деймен пытался отговорить его. «Самый легкий способ вашему дяде избавиться от вас – это вот так отделить от отряда, и вы это знаете», – сказал он при Нессоне. Сейчас Деймен не стал возражать, хотя предлагаемый Лораном путь пролегал через участок, где плотность войск противника была весьма значительна.

Дорога верхом на юг займет у них день, а потом по холмам. Они будут искать следы лагеря. Если не выйдет, то попытаются встретиться с местными кланами. На все два дня.

После часа езды между ними и остальными людьми Лорана было уже несколько миль, и именно тогда Лоран натянул поводья и быстро обогнул Деймена по дуге, он пристально наблюдал за Дейменом, словно ожидал чего-то.

– Думаете, я сдам вас ближайшему акилосскому патрулю? – спросил Деймен.

– Я очень хороший наездник.

Деймен оценил расстояние между их конями – примерно три корпуса. Небольшое преимущество. Теперь они ходили кругами друг вокруг друга.

Для него не стало неожиданностью, когда Лоран ударил пятками в бока коня. Земля мелькала под копытами, и первое время они скакали вовсю прыть.

Но они не могли все время ехать в таком темпе: смены лошадей не было, и первый склон оказался слегка поросшим деревьями, поэтому требовалось обходить преграды и галоп был совершенно не уместен. Они замедлились, отыскали засыпанные листьями тропы. Уже перевалило за полдень, солнце стояло высоко в небе, и свет лился сквозь высокие деревья, испещряя землю и раскрашивая листья. У Деймена был опыт долгих переездов по пересеченной местности только с отрядом, а не вдвоем на задании.

Впереди мелькнул Лоран, беззаботно правя конем, и Деймен обнаружил, что эти ощущения ему нравятся. Было приятно ехать, зная, что исход поездки зависит от его собственных действий, а не от кого-то еще. Он понимал, что приграничные лорды, уже настроенные на определенный порядок действий, не примут во внимание или отмахнутся от любых доказательств, не вписывающихся в их планы. Но невзирая ни на что, он был здесь, чтобы по ниточке из Брето дойти до конца. Он был здесь, чтобы выяснить правду. Эта мысль приносила удовлетворение.

Через несколько часов Деймен выехал из-за деревьев на поляну у ручья, где его ждал Лоран, давая отдохнуть коню. В ручье быстро текла прозрачная вода. Лоран позволил животному вытянуть шею, выпустив из пальцев несколько дюймов повода и расслабившись в седле, пока конь склонил голову к воде, фыркая над поверхностью ручья.

Нежась на солнце, Лоран наблюдал за его приближением, как иной ожидает встречу привычную и приятную. Позади него на воде сверкали блики. Деймен ощутил, как конь натянул повод, и направил его вперед.

Тишину нарушил акилосский рог.

Затрубили внезапно и громко. Птицы на ближайших деревьях с испуганным гомоном слетели с веток. Лоран повернул коня в сторону звука, раздавшегося из-за холма – именно с той стороны вспорхнули птицы. Бросив взгляд на Деймена, он повел коня через ручей, направляясь к возвышению.

Пока они поднимались все выше и выше, за шумом воды начали раздаваться другие звуки, будто отряд маршировал немного вразнобой. Это было ему знакомо. Не только топот кожаных сапог по земле, но стук копыт, бряцанье доспехов и скрип колес – все сливалось в сбивчивую мелодию.

Лоран придержал коня, когда они вместе взобрались на холм, едва скрытые выступавшей над поверхностью гранитной глыбой.

Деймен выглянул из-за нее.

Люди наводнили примыкающую долину – идеальный строй красных плащей. На таком расстоянии Деймен видел трубящего в рог воина, белесый изгиб инструмента, который он подносил к губам, блеск бронзового наконечника. Развевающиеся знамена принадлежали командующему Македону.

Он знал Македона. Знал, как идти в этом строю, как тяжелы доспехи, как ощущается древко копья в руке – все было знакомо. Его грозило захлестнуть ощущение дома и тоски по нему. Было бы так правильно вновь присоединиться к ним, выйти из мрачного лабиринта вирской политики и вернуться к тому, что он понимал: просто знать, кто твой враг, и встретиться с ним в бою.

Деймен повернулся.

Лоран наблюдал за ним.

Он вспомнил, как Лоран оценивал расстояние между балконами и его «наверное», которого ему хватило, чтобы прыгнуть. Сейчас он смотрел на Деймена с таким же выражением лица.
– Акилосский отряд оказался ближе, чем я ожидал.

– Я мог бы закинуть вас на спину своего коня, – размышлял вслух Деймен.

Ему даже этого не требовалось делать. Можно было просто подождать. Верховые проедут через эти холмы.

Вновь протрубил рог. Деймену показалось, что каждая частичка его тела зазвенела ему в унисон. Дом был так близко. Он мог бы спустить Лорана с холма и сделать его пленником Акилоса. Кровь пела от этого желания. Ничто не мешало ему. Деймен на мгновение прикрыл глаза.
– Вам нужно укрыться, – сказал он. – Мы стоим на пути их разведывательного отряда. Я понаблюдаю за ними, пока они не проедут.

– Хорошо, – не сразу согласился Лоран, одарив Деймена пристальным взглядом.

 

Они договорились о месте встречи, и Лоран поскакал прочь со сдержанной торопливостью человека, которому необходимо спрятать в кустах коня высотой в шестнадцать ладоней.

Деймену предстояла задача потрудней. Не прошло десяти минут как Лоран скрылся из вида, когда Деймен услышал отчетливый топот копыт. Он едва успел соскочить с коня и тихо придержать его, вжавшись в подлесок, как мимо пронеслись два всадника.

Ему нужно было соблюдать осторожность, не только ради Лорана, но и ради себя. На нем вирские одежды. В обычной ситуации столкновение с акилосским всадником не представляло бы опасности для вирца. В худшем случае это бы обернулось неприятным позерством. Но здесь был Македон, и в его войсках были люди, которые разгромили Брето. Для них Лоран стал бы бесценным даром свыше.

Но ему требовалось разведать обстановку, поэтому он оставил коня в наилучшем укрытии, какое смог найти, – в темной впадине между выступающими камнями – и пошел пешком. Около часа ушло на то, чтобы понять систему их перемещений, подсчитать общее количество воинов и понять, куда они направляются.

Насчитывалось по меньшей мере тысяча человек в полном вооружении и с достаточным количеством провизии, что означало: их отправили в гарнизон как подкрепление. Здесь наблюдались именно такие военные приготовления, которых он не видел в Равенеле: наполнение складов продовольствия и увеличение человеческого ресурса. Так происходила война – с мероприятиями по обороне и стратегии. Весть о нападении на приграничную деревню не успела бы дойти до Кастора, но северные лорды хорошо знали, что делать.

Македон, чья атака на Брето бросила перчатку этого конфликта, скорее всего, предоставлял эти войска своему киросу, Никандросу, находящемуся, вероятно, на западе, возможно, даже в Марласе. Другие северяне тоже последуют его примеру.

Деймен вернулся к коню, сел в седло и осторожно направился вдоль каменистого берега ручья к неглубокой пещере, сначала показавшейся ему пустой. Место было выбрано хорошо: вход почти ниоткуда не просматривался и шансы, что его обнаружат, были невелики. Задача верховых состояла в том, чтобы просто убедиться, что на местности нет препятствий, которые бы помешали ходу армии, а не проверять каждую впадину и расселину с малой вероятностью того, что туда втиснулся принц.

Глухо застучали копыта о камень, Лоран верхом показался из темной пещеры. Держал он себя в показательно обыденной манере.

– Я думал, вы уже на полпути к Брето, – заметил Деймен.

Его небрежная поза осталась неизменной, хотя в ней чувствовалась хорошо скрытая осторожность, осторожность человека, приготовившегося действовать, словно Лоран готов был умчаться в любой момент.
– Я думаю, мало шансов на то, что эти акилцы убьют меня. Я стал бы слишком ценной фигурой в политической игре. Даже после того, как мой дядя отрекся бы от меня, что он точно бы сделал. Хотел бы я увидеть его реакцию, услышь он такую весть. Такая ситуация будет для него совсем неидеальной. Как думаешь, я поладил бы с Никандросом Дельфийским?

Мысль о том, что Лоран выступит на политической арене северного Акилоса, не привлекала. Деймен нахмурился.
– Чтобы продать вас этим войскам, мне необязательно говорить, что вы принц.

Лоран стоял на своем.
– Правда? Я бы решил, что двадцать лет для подобного немного старовато. Или дело в светлых волосах?

– Дело в очаровательном нраве, – пояснил Деймен.

Но возникла мысль: «Возьми я его с собой в Акилос, его отдадут пленником не Никандросу. Его отдадут мне».

– Пока ты меня не похитил, – продолжил Лоран, – расскажи мне про Македона. То были его стяги. Он выдвинулся с дозволения Никандроса? Или он нарушил приказ, когда напал на мою страну?

– Думаю, он нарушил приказ, – пусть и не сразу, но честно ответил Деймен. – Полагаю, он разозлился и независимо нанес удар по Брето. Никандрос не ответил бы так, он бы дождался приказа от своего короля. Как и должно киросу. Но сейчас, когда дело сделано, Никандрос точно поддержит Македона. Никандрос такой же, как Туар. Война ему будет только в радость.

– Пока он ее не проиграет. Для Кастора северные провинции – очаг нестабильности. В его интересах будет пожертвовать Дельфой.

– Кастор не стал бы… – он осекся. Тактика, порожденная мозгом Лорана, может не сразу прийти в голову Кастору, ведь она подразумевала необходимость пожертвовать частью того, чего он с таким трудом добивался. Если Кастор не сообразит это сделать, то Иокаста точно сообразит. Деймен уже давно понял, что его собственное возвращение внесет еще больший разлад в этот регион.

– Чтобы добиться желаемого, нужно точно знать, скольким ты готов пожертвовать, – Лоран пристально смотрел на Деймена. – Думаешь, твоя очаровательная леди Иокаста не знает этого?

Чтобы успокоиться, Деймен глубоко вдохнул и выдохнул.
– Можете прекратить тянуть время. Дозорные уже проехали. Путь чист.

 

Он должен был быть чист. Деймен же соблюдал предельную осторожность.

Он наблюдал за передвижениями верховых и был убежден, что они последуют за удаляющимися отрядами. Но не учел возможных ошибок или отклонений от маршрута, не учел появления одинокого всадника, который слез с лошади и сейчас пешком продвигался к своим войскам.

Лоран уже достиг противоположного берега, однако Деймен был еще на середине ручья, когда увидел, как что-то красное мелькнуло рядом с конем Лорана.

Это стало ему единственным предупреждением. Лоран не имел и такой малости.

Воин поднял арбалет и выстрелил прямо в ничем не защищенного Лорана.

В последующие ужасные секунды размазанных движений одновременно произошло несколько событий. Конь Лорана, чувствительный к резким звукам, шарахнулся в сторону от свиста воздуха. Не было слышно, чтобы арбалетная стрела вошла в тело, но из-за дикого ржания все равно ничего нельзя было разобрать, когда конь скользнул копытом по сглаженным речным камням, подворачивая ногу, и упал.

Конь с грохотом ударился о мокрые камни – жуткий звук. Лорану повезло, или он хорошо знал, как падать, потому что не оказался погребенным под весом животного, он легко мог сломать ноги или спину. Но подняться времени у него не было.

Даже до того как Лоран оказался на земле, акилец обнажил меч.

Деймен был слишком далеко. Слишком далеко, чтобы встать между Лораном и угрозой, и он это понимал, пусть и достал меч, пусть и ускорил коня, ощутив мощный рывок животного под собой. Он мог сделать лишь одно. Из-под коня летели брызги воды, а Деймен поднял меч, сменил хватку и метнул его.

Меч явно не относился к метательному оружию. Шесть фунтов вирской стали, выкованной под захват двумя руками. И сидел Деймен на движущемся коне, до цели расстояние было во много футов, и акилосский воин тоже двигался, направляясь к Лорану.

Меч рассек воздух и вошел мужчине в грудь, опрокинув его назад и пригвоздив к земле.

Деймен соскочил с коня и опустился на одно колено на мокрых камнях рядом с Лораном.
– Я видел, как вы упали, – Деймен слышал резкость в собственном голосе. – Вы ранены?

– Нет, – ответил Лоран. – Нет, ты добрался до него, – он сел ровно, хоть и немного неуклюже, – раньше.

Нахмурившись, Деймен провел рукой от изгиба шеи Лорана вниз по груди. Но крови не было, ниоткуда не торчала ни стрела, ни ее оперение. Он пострадал при падении? Судя по голосу, Лоран был явно ошеломлен. Деймен осматривал его всего. Обеспокоенный возможным ранением, он лишь отдаленно понимал, что Лоран глядит на него. Тело Лорана застыло под его руками, а от воды из ручья промокла вся одежда.

– Вы можете подняться? Мы должны двигаться дальше. Вам небезопасно здесь находиться. Слишком многие хотят вас убить.

Через некоторое время Лоран ответил:
– Этого хотят все на юге, но только половина на севере.

Он пристально посмотрел на Деймена, а потом крепко ухватил его за предплечье, Деймен протянул ему руку, используя ее как опору. С Лорана капала вода.

Вокруг них лишь шумел ручей и тихо перекатывалась галька. Мерин Лорана, который несколько минут назад, с силой оттолкнувшись задними ногами, поднялся – седло свесилось набок – и сейчас осторожно переступал, поджимая переднюю левую ногу.

– Прости, – произнес Лоран, потом добавил: – Мы не можем его здесь оставить.

Он говорил не про коня.

– Я все сделаю, – ответил Деймен.

Когда с этим было покончено, он вышел из подлеска и нашел, где почистить меч.
– Нужно спешить, – сказал он, вернувшись к Лорану, – его отсутствие заметят, когда он не доложится командиру.

 

Предстояло делить коня.

Мерин хромал. Опустившись на одно колено, Лоран уверенно провел ладонью вниз по ноге коня, пока тот не дернул копытом, что указывало на потянутую связку.
– Он сможет пойти следом с поклажей на спине, – сказал он.

Деймен подвел ближе собственного коня, потом замешкался.

– По телосложению мне не подходит ехать спереди, – решил Лоран. – Забирайся. Я сяду сзади.

Деймен запрыгнул в седло. Через мгновение он ощутил руку Лорана у себя на бедре. Лоран просунул носок сапога в стремя и подтянулся, потом немного поерзал сзади, устраиваясь удобнее. Его бедра бесстыдно вжимались в бедра Деймена. Усевшись, он обхватил руками Деймена за талию. Деймен знал, что так правильнее ехать сзади: чем теснее, тем коню легче.

Он услышал голос Лорана позади, его тон был более натянутый, чем обычно:
– Ну вот ты и усадил меня на своего коня.

– Но правите все равно вы, – произнес Деймен, не сдержавшись.

– Ну, из-за твоих плеч дороги не видно.

– Мы можем попробовать сесть иначе.

– Верно. Я должен сесть впереди, а ты поведешь коня.

Деймен на мгновение прикрыл глаза, потом пустил коня вперед. Он всем естеством ощущал позади себя Лорана, который к тому же был все еще промокшим, что тоже доставляло определенное неудобство. Им повезло, что ранее они облачились в кожаные костюмы для верховой езды, а не в доспехи, иначе так легко притереться у них бы не вышло. Аллюр коня постоянно толкал их тела друг к другу.

Им требовалось идти вдоль ручья, чтобы скрыть следы. Пройдет, наверное, час, пока заметят отсутствие верхового. Еще какое-то время, пока отыщут его коня. Но всадника не найдут. Здесь не было никаких следов и никакого очевидного места, откуда начать поиски. Им потребуется решить: стоили ли поиски потраченных усилий или следует продолжить путь? Где искать и что? На обдумывание тоже уйдет время.

Даже вдвоем на одном коне и с вьючной лошадью они могли уйти от погони, хотя они и значительно отклонились от намеченного пути. Через несколько часов Деймен вывел их с берега ручья в густой подлесок, который скроет их следы.

К сумеркам они уже знали, что акилосская армия их не преследует, и замедлились.

– Если мы остановимся здесь, то сможем развести костер, не слишком опасаясь, что нас заметят, – сказал Деймен.

– Значит, здесь, – согласился Лоран.

Лоран занялся лошадьми, а Деймен – костром. Деймен понимал, что Лоран уделяет внимание животным дольше, чем требуется или чем обычно. Он решил не придавать этому значения и принялся разводить костер. Расчистил землю, собрал упавшие ветки, поломал их и развел пламя. А потом молча сел у огня.

Он никогда не узнает, что послужило причиной атаки. Возможно, тот акилец думал о безопасности своего отряда. Возможно, пережитое им в Тарасисе или Брето пробудило в нем жестокость. Возможно, он просто хотел завладеть конем.

Третьесортный воин из провинции. Он никогда бы не подумал, что встретит своего принца и сойдется с ним в бою.

Прошло немало времени, пока Лоран принес поклажу и начал стягивать с себя мокрые одежды. Он повесил дублет на ветку, скинул сапоги и даже немного развязал сорочку и штаны, а потом уселся на один из свертков с поклажей достаточно близко к огню, чтобы просохнуть. С распушенными завязками, в небрежно запахнутой одежде, а еще слегка «дымясь», Лоран сложил руки перед собой.
– Я думал, что тебе легко убивать, – произнес он довольно тихо. – Думал, ты это делаешь не задумываясь.

– Я воин и был им уже давно. Я убивал на арене. И на поле боя. Вы это имели в виду под «легко»?

– Ты же поднимаешь, что не это, – ответил Лоран тем же голосом.

Костер горел хорошо. Оранжевое пламя принялось подтачивать основание широкого полена в середине.

– Я знаю, что вы чувствуете к Акилосу. Произошедшее в Брето… это было варварство. Понимаю, что мои слова значат для вас немного, но я сожалею о случившемся. Пусть я вас не понимаю, но я знаю, что война принесет намного худшее, а вы единственный человек, который, насколько я видел, пытается ее остановить. Я не мог позволить ему причинить вам вред.

– В моей стране принято награждать хорошую службу, – помолчав, сказал Лоран. – Ты чего-то желаешь?

– Вам известно мое желание.

– Я не собираюсь тебя освобождать. Попроси что-то другое.

– Снимете один из наручников?

– Я и так даю тебе слишком много свободы.

– Я думаю, вы даете не больше и не меньше, чем хотите дать, не важно кому, – сказал Деймен, потому что тон Лорана не был недовольным. Потом Деймен посмотрел вниз и в сторону.

– Есть кое-что, чего я хочу.

– Продолжай.

– Не пытайтесь использовать меня против моих же людей. Если дойдет дело до… я не смогу этого повторить.

– Я бы никогда не потребовал от тебя подобного, – отозвался Лоран. А потом, когда Деймен глянул на него с откровенным недоверием, добавил: – Не по доброте душевной. Мало смысла сталкивать меньшее чувство долга с большим. Ни один правитель не может ожидать, что в такой ситуации ему сохранят верность.

Деймен ничего не произнес в ответ, лишь снова посмотрел на огонь.

– Я никогда не видел такого броска, – продолжил Лоран. – Никогда не видел ничего подобного. Каждый раз, когда наблюдаю за тобой в бою, я задумываюсь, как Кастору удалось заковать тебя в цепи и доставить на корабль, отплывавший в мою страну.

– Меня… – Деймен осекся. Он почти сказал: «Меня превзошли числом». Но правда была намного проще, и сегодня он решил быть откровенным перед самим собой. – Меня застали врасплох.

В то время он ни разу не пытался поставить себя на место Кастора, на место людей из своего окружения, разобраться в их целях и мотивах; если это были не те, в ком он подозревал явных врагов, он доверял им как себе.

Он посмотрел на Лорана, на его сдержанную позу, в его холодные голубые глаза.
– Уверен, вы бы от такого удара уклонились. Я помню ту ночь, когда на вас напали люди регента. Впервые, когда он пытался вас убить. Вы даже не удивились.

Повисла тишина. Деймен ощутил, словно Лоран колеблется, говорить или нет.Вокруг сгущалась темнота, но пламя давало теплый свет.

– В первый раз я был удивлен.

– В первый раз? – переспросил Деймен. И вновь тишина.

– Он отравил мою лошадь. Ты видел ее, в утро охоты. Она уже это чувствовала, даже перед выездом.

Он помнил охоту. Помнил лошадь, беспокойную и покрытую потом.

– Это было дело рук вашего дяди?

Лоран ответил далеко не сразу.

– Нет, виноват я. Я двигал его рукой, когда по моей подсказке Торвельд забрал рабов в Патрас. Я знал, когда совершал это… что оставалось десять месяцев до коронации. У него оставалось мало времени для решительных действий против меня. Я это знал. И хотел увидеть, что он предпримет. Просто… – Лоран замолчал. Его губы сложились в безрадостную улыбку. – Я не думал, что он действительно попытается убить меня. После всего… даже после всего. Поэтому понятно, что я был удивлен.

– Вовсе не наивно доверять своей семье.

– Я тебя уверяю, что наивно. Но мне интересно, менее ли наивно доверять незнакомцу, моему врагу-варвару, с которым я обращался совсем не нежно.

Мгновение все тянулось и тянулось, а Лоран удерживал взгляд Деймена.

– Я знаю, что ты собираешься уйти после разрешения конфликта на границе. Интересно, ты все еще планируешь воспользоваться ножом?

– Нет.

– Увидим.

Деймен глянул в сторону, всматриваясь в темноту за линией света от костра.
– Вы действительно считаете, что эту войну можно остановить?

Когда он перевел взгляд на Лорана, тот кивнул, коротко, но уверено – безошибочное и невозможное «да».

– Почему же вы не остановили охоту? Зачем было покрывать вероломство вашего дяди, если вы знали, что лошадь отравили?

– Я… не знал, я предположил. Обставили все так, чтобы это выглядело, словно один из рабов это сделал, – немного насмешливо пояснил Лоран, будто ответ казался столь очевидным, что он задумался, верно ли понял вопрос.

Деймен опустил глаза, издав шумный выдох, который мог бы стать смехом, только он не знал, какая эмоция его вызвала. Он подумал о Наосе, который был так уверен. Ему хотелось винить Лорана за то, что он чувствовал, но его чувства нельзя было легко определить, и, в конце концов, он ничего не ответил, в тишине сгребая угли, а позже, когда пришло время, улегся на подстилку и уснул.

 

Когда Деймен проснулся, в лицо ему был наставлен арбалет.

Лоран, который нес караул, стоял в нескольких футах в стороне, а за плечо его крепко держал наездник. Голубые глаза Лорана смотрели с прищуром, но никаких едких замечаний он не выдавал. Теперь Деймен знал, сколько точно стрел необходимо наставить на него, чтобы тот замолчал. Шесть.

Стоящий над Дейменом мужчина отдал резкий приказ на васком наречии, его толстые пальцы уже лежали на спусковом крючке. Приказ звучал как «вставай». Учитывая, что их лагерь захватили клановцы, а все внимание Деймена было сосредоточено на арбалете, он понял, что неверное предположение может стоить ему жизни.

Лоран ясно произнес на вирском:
– Вставай, – а потом пошатнулся, когда удерживавший его всадник выкрутил ему руку за спину, ухватил за волосы и пихнул голову вниз. Лоран не стал сопротивляться, когда ему кожаными ремнями связали руки за спиной и широкой полосой закрыли глаза. Он просто стоял со склоненной головой. Золотистые волосы свешивались на лицо, кроме тех прядей, за которые его держали. Он не противился и кляпу, хотя для него это стало неожиданностью – Деймен видел, как он слегка дернул головой, рефлекторно, когда ему сунули тряпку в рот.

Поднявшийся Деймен ничего не мог сделать. Он был на прицеле арбалета. Лоран был на прицеле арбалетов. Он убивал, чтобы его так же не взяли его собственные люди. Сейчас же он ничего не мог сделать, пока его связывали и закрывали повязкой глаза.

Chapter Text

Крепко привязанный к одной из косматых лошадей Деймен вытерпел бесконечную поездку, наполненную лишь звуками и ощущениями: перестук подков, натужное дыхание животных, скрип седла. По напряжению лошади он чувствовал, что по большей части они едут вверх – прочь от Акилоса и Равенеля, – в горы, испещренные узкими тропами, с той или иной стороны от которых головокружительная зияющая пустота.

Гадая о личностях похитителей, он отчаянно пытался выискать благоприятную возможность для побега. Он принялся натягивать путы, пока не ощутил, как те впились в плоть, но его слишком хорошо связали. И движение тоже не прекращалось. Лошадь под ним бросилась вперед, потом взбрыкнула задними ногами, и Деймену прошлось сосредоточиться на том, чтобы остаться на ее спине, а не скатиться вниз. Высвободиться не удавалось. Биться в путах или кидаться в сторону со спины лошади будет означать долгое падение с крутого склона, или – что более вероятно, учитывая повязку на глазах, – долгое скольжение по острым камням. И Лорану это никак не поможет.

Казалось, прошло несколько часов, когда лошадь наконец замедлила ход, а потом остановилась. Мгновение спустя Деймена грубо стянули с лошади, и он неудачно приземлился. Изо рта вытащили кляп, а с глаз сорвали повязку. Руки оставались связанными за спиной, пока он поднимался на колени.

Он мельком оглядел лагерь.

Вдалеке справа раздуваемые легким вечерним ветром высоко поднимались языки большого центрального костра, бросающие золотистые и красные блики на лица сидевших вокруг людей. Ближе к тому месту, где находился он, всадники спешивались, и в тени, там, докуда не доставал жар костра, горный воздух освежал.

Увиденное подтвердило его худшие опасения.

Он знал, что эти холмы населяли кланы – не подчиняющиеся единому правителю кочевники. Во главе них стояли женщины, и жили они за счет охоты на диких животных, ловли рыбы в ручьях, сбора сладких кореньев, а все остальное добывали в набегах на деревни.

Эти люди были совсем другими. Это был исключительно мужской отряд, уже долгое время передвигавшийся верхом, и они знали, как пользоваться оружием.

Вот кто разгромил Тарасис, кого они с Лораном искали, но кто вместо этого нашел их.

Им надо было срочно выбираться отсюда. Здесь смерть Лорана как нигде могла стать реальностью. И Деймен до тошноты ясно понимал, для каких целей их могли так заранее привезти в лагерь, и не было ни одного варианта развития событий, какой не закончился бы смертью пленников.

Он инстинктивно поискал взглядом светлую голову. И обнаружил ее слева: Лорана стащил с лошади мужчина, приказавший тогда его связать, и тот упал на землю точно как и Деймен, сначала на плечо.

Деймен смотрел, как Лоран отталкивается и садится, а уже потом – со слегка смещенным балансом человека, у которого связаны за спиной руки, – поднимается на колени. Он перехватил мимолетный взгляд голубых глаз и увидел все, что, по мнению Деймена, вкладывалось в этот единственный тяжелый взгляд.

– На этот раз не поднимайся, – только и произнес Лоран.

Он встал в полный рост и выкрикнул что-то предводителю клана.

Это был сумасшедший безрассудный гамбит, но время работало не в их пользу. Акилос стягивал войска к границе. Посланник регента ехал на юг к Равенелю. А они сейчас находились почти в двух днях пути от тех событий, во власти этих людей, в то время как происходящее на границе все больше и больше выходило из-под контроля.

Главарь рявкнул, приказывая, так как не хотел, чтобы Лоран вставал, и шагнул вперед.

Лоран не подчинился, а ответил ему что-то на васком, но – впервые в своей жизни – ему удалось произнести всего два слова, до того как главарь просто сделал то, что хотелось сделать большинству людей в разговоре с Лораном: он его ударил.

От подобного удара Аймерик отлетел бы и сполз по стене на пол. Лоран же лишь пошатнулся, сделав шаг назад, потом впился сверкающим взглядом в главаря и произнес что-то намеренно звонким ясным голосом на малопонятном васком диалекте, и это заставило нескольких присутствующих согнуться пополам от смеха, вцепившись в плечо соседа, пока мужчина, ударивший Лорана, не развернулся к ним и не начал кричать.

Это почти сработало. Те прекратили смеяться. Они принялись кричать в ответ. Внимание переместилось. Лбы нахмурились.

Но не все лбы – Деймен не сомневался, что день-два и Лоран заставил бы этих людей вцепиться друг другу в глотки. Однако столько времени у них не было.

Деймен почувствовал момент, когда напряжение грозило вылиться в насилие, и понял, что для этого энергии недостаточно.

У них не было времени на упущенные шансы. Деймен вопросительно взглянул на Лорана. Если это их единственный шанс, то надо предпринимать что-то сейчас, несмотря на неудачные обстоятельства, но Лоран, взвесив «за» и «против», молча покачал головой.

Деймен ощутил, как внутри скрутилось разочарование, но было уже поздно. Главарь умолк и вновь обратил внимание на Лорана, одиноко стоявшего и уязвимого. Его светлые волосы на общем фоне выделяли его даже там, где не было света, в полутьме возле лошадей, вдали от центра лагеря и большего костра.

Сейчас Лоран не отделается одним ударом. Деймен был в этом уверен, судя по тому, как подходил к Лорану главарь. Его изобьют так, как никогда в жизни.

Резкий приказ, и Лорана уже удерживали двое, каждый за одно плечо, их руки словно оплели его руки, до сих пор связанные за спиной. Лоран не пытался вырваться из захвата или вывернуться из их рук. Напрягшись всем телом, он просто приготовился к тому, что его ожидало.

Главарь подступил близко, слишком близко, чтобы ударить Лорана, но достаточно близко, чтобы дышать ему прямо в лицо, медленно водя рукой по его телу.

Деймен дернулся раньше, чем сообразил, что делает, услышал звуки удара и сопротивления, ощутил, как кровь закипает в жилах. Его всего захлестнул гнев. Он не думал о тактике. Этот человек тронул Лорана, и Деймен собирался его убить.

Когда он пришел в себя, то обнаружил, что его удерживали несколько человек. Его руки все еще были связаны за спиной, но вокруг него царили хаос и разрушение, а двое оказались уже мертвы: один напоролся на чей-то клинок, а второй упал на землю и Деймен ногой раздавил ему горло.

Теперь никто не обращал внимания на Лорана.

Но этого было недостаточно – его руки связаны, а противников слишком много. Сейчас он чувствовал на себе железную хватку своих поработителей и, помимо напряжения в руках и плечах, сопротивление веревки, стиснувшей запястья.

В последующее мгновение – с до предела натянутыми мышцами и вздымавшейся грудью – он понял, что натворил. Регент хотел смерти Лорана. Но эти люди были другими. Им, наверное, Лоран был нужен живым, пока не насытят свои желания. Как Лоран сам беззаботно рассуждал, здесь, так далеко на юге, виной этому отчасти были его светлые волосы.

Но это никак не касалось Деймена.

Последовал резкий обмен фразами на васком, и Деймену не требовалось понимать наречье, чтобы уловить приказ: «Убить его».

Он был глупцом. Он сам довел до этого. Сейчас он умрет здесь, непонятно где, и притязания Кастора станут законными. Он подумал об Акилосе, о дворце на высоких белых скалах. Он действительно верил, что после всей этой долгой неразберихи на границе он доберется домой.

Он рванулся в путах. Это почти ничего не дало. Ведь руки у него были связаны, и все усилия его пленителей были направлены на то, чтобы удержать его на месте. Деймен услышал, как слева достали из ножен меч. Стальное лезвие коснулось шеи, потом поднялось…

И тишину нарушил голос Лорана, произнесшего что-то на васком.

Между двумя ударами сердца Деймен ждал, когда опустится меч. Тот не опустился. Укуса металла не последовало. Голова Деймена осталась на месте, прикрепленная к шее.

В звенящей тишине Деймен ждал. Казалось, в тот момент было невозможно представить, что существуют такие слова, которые могли бы исправить ситуацию, не говоря уже о десятке слов, из-за которых от его шеи отведут меч, предводитель отменит приказ, а к Лорану прислушаются. Невозможно, но происходило именно это.

Если Деймен и размышлял изумленно, что же сказал Лоран, то долго ему размышлять не пришлось. Предводителю так понравились слова Лорана, что он наклонился к Деймену и перевел, говоря гортанным голосом с ужасным акцентом на вирском:
– Он сказал, что от быстрой смерти не больно,– а потом заехал Деймену кулаком в живот.

Удар пришелся в левый бок, опалив резкой невыносимой болью. Попытки вырваться стоили ему удара по голове дубинкой, отчего перед глазами все поплыло. Он прилагал все усилия, чтобы удержаться в сознании, и это стоило усилий. Когда избиение пленника начало отвлекать других воинов от их обязанностей по лагерю, главарь приказал закончить с ним в другом месте.

Четверо поставили Деймена на ноги, потом, подгоняя острием меча, повели прочь, пока огни лагеря не скрылись из вида, а звуки барабанов не утихли.

Никаких особых мер предосторожности, чтобы ограничить его свободу, они не предприняли. Решили, что веревок, связывающих руки, достаточно. Они не учли его размеров и то, что к данному моменту он был весьма взбешен, давно перейдя порог того, что готов терпеть. Действительно, то, что он стерпел бы в лагере с пятью десятками воинов, да еще оберегая благополучие другого пленника, разительно отличалось от того, что он стерпел бы один на один с четырьмя.

Так как Лоран решил не заканчивать свой безрассудный гамбит, придется Деймену приложить максимум усилий для побега.

Чтобы избавиться от пут, он врезался в воина слева и протер веревки о его обнаженный меч. Взявшись за рукоятку меча, он ткнул им противника в живот, отчего тот согнулся, задыхаясь.

Потом у него были и свобода, и оружие. Он выбил меч у нападающего и проткнул того насквозь, ощущая, как лезвие прошло через кожу и сукно, а потом мышцы, и почувствовал вес человека на мече. Так было кого-то убивать несподручно, потому что тратились ценные секунды на то, чтобы вытащить из тела лезвие. Но время у него было. Теперь два оставшихся воина держались на расстоянии.

Он вытащил меч.

Если раньше у него имелись сомнения, что именно эти люди напали на Тарасис, то сейчас они развеялись, когда они перестроились так, чтобы воспользоваться слабыми сторонами акилосского стиля владения мечом. Деймен прищурился.

Он дал подняться мужчине, державшемуся за живот, чтобы его противники почувствовали себя более уверенно (трое против одного) и напали, а не сбежали в лагерь. Покончив с ними, Деймен взял лучшие нож и меч, чтобы заменить те, что уже был у него.

Он потратил время на поиски оружия, осмотр местности и проверку самочувствия. Левая сторона теперь была его слабым местом, но двигаться он мог. То, что Лоран все еще находился в лагере, пока он этим занимался, сильно его не беспокоило.

Именно Лоран настоял на таком способе побега. Лоран не был покорным девственником, трясущимся при мысли о потере собственной невинности.

Честно говоря, Деймен полагал, что к этому моменту Лоран уже сам придумал, как убрать несколько клановцев.

Как оказалось, Деймен был прав.

Он вошел в лагерь как раз, чтобы лицезреть хаос.

Наверное, так же все было для жителей Тарасиса, когда нагрянули налетчики: смертоносный шквал из темноты со звуком топота копыт.

Напали без предупреждения, но так всегда действовали кланы. Один из сидящих у костра опустил голову вниз и увидел стрелу у себя в груди. Другой повалился на колени – еще одна стрела. А потом без промедления после стрел явились всадники. В этом была своя ирония: этот лагерь, этих людей, которые совершали набеги и убивали на границе, смели всадники другого клана.

Деймен смотрел, как прибывшие плавно разделились. Пятерка направилась вглубь лагеря, а два десятка по бокам. Сначала они казались темными, почти неразличимыми фигурами. Потом лагерь вдруг озарило светом – два всадника выхватили полупрогоревшие ветки из костра и бросили на палатки, тотчас занявшиеся огнем. Сейчас стало видно, что это были всадницы – в кланах именно женщины по традиции становились воинами – верхом на пони, скакавшие как серны и шнырявшие стайками, как рыбы в чистой воде ручья.

Но мужчинам была знакома такая тактика, ведь они тоже происходили из клана. Вместо того чтобы поддаться панике и волнению, они быстро перестроились, некоторые из них отделились, и, пользуясь темнотой и скалами, принялись убирать лучников. Другие направились к лошадям и скоро были вне досягаемости.

Происходящее отличалось от всех видов сражений, которые знал Деймен. Иначе резали лезвия, иначе правили верхом, неровная земля, извилистая тактика в темноте. Вот как кланы сражались ночью. В подобных условиях люди Лорана были бы тотчас побеждены. Как и отряд акилцев. Кланы знали про сражения в горах больше, чем кто-либо в мире.

Но он сюда не наблюдать за ними пришел. У него имелась собственная цель.

Светлую голову Лорана было легко заметить. Лоран добрался до края лагеря и, пока другие за него бились, спокойно высматривал способ развязать руки.

Деймен выступил из укрытия, крепко взял того за плечо и развернул к себе. Потом вытащил нож и перерезал веревки.

– Отчего так долго? – спросил Лоран.

– Это все вы спланировали? – вопросом на вопрос ответил Деймен. Хотя он не знал, почему спрашивал. Конечно, Лоран это спланировал. Продолжение уже вышло иначе: – Вы договорились о контратаке с женщинами, потом явились сюда как приманка, чтобы выманить мужчин. Если вы знали, что нас спасут…– мрачно начал он.

– Я думал, что уход от акилосского отряда завел нас далеко от намеченного пути и что мы пропустили место встречи с воительницами. И он меня тоже ударил.

– Один раз, – сказал Деймен. И выхватил меч в сторону приближающегося к ним человека. Тот, надеясь на лёгкую расправу, был сильно поражен, когда его быстрый удар парировали. А потом умер. Лоран вытащил нож из его груди и больше не пререкался, потому что теперь им надо было драться.

Лоран с легкостью подстраивался под ситуацию. Завладев коротким мечом павшего воина, он встал по левую руку Деймена. И тот отметил без особого удивления, что таким образом ему доставались самые трудные противники. Только когда на него слева напал клановец, и Деймен приготовился напрячь мышцы левого бока, он понял, что Лоран взял удар на себя, отвел его с умелой грацией и укрепил слабое место Деймена. Обескураженный Деймен не стал возражать.

С этого момента они сражались бок о бок. Место, выбранное Лораном, оказалось не случайной точкой на краю битвы. Это была северная часть лагеря, именно этой дорогой уводили Деймена. Будь на месте Лорана кто-то другой, Деймен бы заподозрил, что тот направился на его поиски. Но так как это был Лоран, то причина явно имелась иная.

Это был единственный путь из лагеря, который не обороняли женщины. Пытаясь сбежать, мужчины шли в одиночку или вдвоем прямо к ним в руки. Будет лучше для всех, чтобы никто не сбежал и не рассказал о случившемся регенту, поэтому Лоран и Деймен бились вместе, действенно убирая противников. Все было хорошо, пока не появился всадник.

Несущуюся галопом лошадь было тяжело убить мечом. Еще тяжелее было убить ее всадника, находящегося вне досягаемости по сравнению с пешим. Деймен, видя, что Лоран на пути лошади, оценил ситуацию как математическую задачу и, ухватив Лорана за дуплет, резко потянул с дороги. Всадника убила воительница, так же скачущая верхом и быстро догонявшая его. Мужчина завалился в седле вперед, пока его лошадь замедляла шаг и останавливалась.

Вокруг шатры прогорели почти до основания, но было достаточно светло, чтобы понять – победа близка. Половина клановцев была мертва, другая сдалась. Нет, сдалась – неподходящее слово. Одного за другим их покорили и теперь связали, как пленников.

Лунный свет и последние тлеющие огни озарили появившуюся всадницу с двумя пешими слугами по бокам, которая через лагерь направлялась в их сторону.

– Одному из нас надо осмотреть убитых и плененных, чтобы убедиться, что никто не сбежал, – сказал Деймен, наблюдая за ее приближением.

– Я займусь этим позже, – ответил Лоран.

Деймен почувствовал, как Лоран крепко ухватил его за плечо и потянул.
– Вниз.

Деймен опустился на колени, и Лоран подчеркнуто оставил руку на его плече, чтобы он не поднялся.

Воительница соскочила со своей коренастой лошади. Ее статус показывала большая меховая мантия, накинутая на плечи. Она была старше других женщин, по крайней мере, лет на тридцать. Черноглазая с каменным лицом. Деймен ее узнал. Это была Халвик.

В последний раз, когда он ее видел, Халвик возлежала на возвышении из мехов, отдавая приказы. Ее суровый голос был именно таким, как он помнил, хотя на этот раз она заговорила на вирском с сильным акцентом:
– Мы вновь зажжем костры. Сегодня здесь станем лагерем. Захваченных будут охранять. Хороший бой, много пленников.

Лоран спросил:
– Главарь мертв?

– Да. Ты хорошо бился. Как жаль, что ты не обладаешь нужной статью, чтобы породить великих воинов. Но ты не уродлив. Возможно, твоя женщина будет довольна. – Потом доброжелательно продолжила: – Твое лицо гармонично, – она с одобрением хлопнула его по спине, – у тебя очень длинные ресницы. Как у коровы. Пойдем. Мы сядем вместе, выпьем и поедим мяса. Твой раб смел. Позже он послужит у костра соития.

При каждом вздохе Деймен ощущал легкую боль в левом боку, а руки, когда он не сдерживался, дрожали, как бывает с мышцами, которые слишком долго сковывали веревками или слишком долго напрягали, превышая пределы возможного.

Лоран ответил твердым голосом:
– Этот раб ложится только в мою постель.

– Ты ложишься с мужчинами по вирскому обычаю? Тогда его заберут и подготовят для тебя. Ему дадут хорошие куски мяса и хакеш, так что когда он покроет тебя, его выносливость принесет тебе великое удовольствие. Видишь? Вот ваское гостеприимство.

Деймен приготовился, собираясь с оставшимися силами, для того, что сейчас будет, но, к его удивлению, ему не распахнули рот и тотчас не влили хакеш насильно. Его ни к чему не принудили. С ним обращались как с гостем или по крайней мере как с имуществом гостя: накормить, привести в порядок и отвести туда, куда бы его хозяин хотел, чтобы его отвели.

Надо было смыть грязь, бывшую неизбежной после дня в седле, после того как его несколько раз кидали на землю и после боя.

Женщины облили его водой, обмыли губками и быстро вытерли. Надели на него мужскую набедренную повязку в васком стиле – кожаную ленту, которую завязывали на бедрах и пропускали между ног; спереди имелась нависающая вставка, ее можно было поднять для удобства в нужный момент, что и любезно показала одна из женщин. Демонстрацию он пережил.

К этому моменту лагерь убрали, и новые покатые шатры походили на мягко светящиеся шары – свет от ламп внутри превращал ткань в теплое золото. Пленников поместили под стражу, вновь зажгли костры и воздвигли помост. Деймену преподнесли еду, с щедростью и вежливостью, снова удивив его.

Он не питал иллюзий, что его отведут к костру соития предаваться утехам с Лораном. Если уж на то пошло, то скорее его отведут к костру посмотреть, как Лоран будет заниматься изобретательным уклонением.

Но его отвели не к костру, а в низкую палатку. Принесли хакеш в кувшине и оставили резную чашку у сосуда, чтобы Деймен пил не спеша. Женщина подняла полог в палатку тем же экономным движением, которым она показывала, как обращаться с его набедренной повязкой.

Внутри палатки Лорана не оказалось. Как Деймену дали понять, он присоединится к нему позже. Лоран уже уклонился.

Это была очень маленькая палатка, низкая и длинная, уютная внутри, устланная меховыми шкурами и замшей, поверх которых был брошен лисий мех, выделанный и мягкий, мягче, чем подбрюшье кролика. Все было гостеприимно устроено для удовольствия мужчин. На пороге палатки стояли кувшин хакеша, кувшин с водой, подвесная лампа, тряпицы и три закупоренные бутылочки с маслами, предназначавшимися не для лампы.

Забравшись в палатку, Деймен мог бы сесть, но над головой был едва ли фут до потолка. Встав, он бы потащил палатку с собой. За неимением дел он лег на шкуры, едва прикрытый повязкой на бедрах.

Шкуры были теплые и палатка ощущалась укромным уголком для любовных утех, но в одиночку было трудно не думать, где он находился и что могло сегодня случиться, пойди что не так. Вытягиваясь в полный рост, он почувствовал боль во всем теле.

Он зацепил ступней полог, попробовав разогнуть ногу, поэтому переместился наискосок. Так тоже не получилось. Повернувшись на бок, он ударился спиной о несущий столб. Осмотревшись по сторонам в поисках, куда пристроить левую ногу, Деймен весело хмыкнул. Будучи даже таким уставшим, он прочувствовал юмор ситуации. Учитывая размер палатки, было удачно, что Лоран не присоединится к нему до утра. Деймен изогнулся, найдя место для всех конечностей, и расслабился на мягких шкурах и подушках.

И именно тогда открылся полог, являя золотистую голову.

Стоящий в проеме Лоран так же был искупан, вытерт и переодет. Его кожа была свежая, а на плечи была накинута ваская меховая мантия, похожая на мантию Халвик. В свете лампы она выглядела как дорогое облачение, в которое мог бы укутаться сидящий на троне монарх.

Деймен приподнялся на локте и подпер голову рукой, зарывшись пальцами в волосы. Он увидел, что Лоран смотрит на него. Не наблюдает за ним, как иногда делал, а смотрит на него так, как смотрел бы человек на привлекший его внимание узор.

Наконец встретившись с Дейменом глазами, Лоран сказал:
– Вот какое ваское гостеприимство.

– Это традиционное облачение. Все мужчины такое носят, – ответил Деймен, с любопытством оглядывая мантию Лорана.

Тот скинул мантию с плеч, под ней оказалась одежда для сна в васком стиле: туника и штаны из очень тонкой белой льняной ткани со свободными завязками спереди.
– У меня немного больше материала. Ты разочарован?

– Возможно был бы, – сказал Деймен, вновь перемещая ноги, – если б вам в спину не светила лампа.

От этих слов Лоран на мгновение замер на полпути, коленом и ладонью уперевшись в меха, а потом опустился рядом с Дейменом.

В отличие от Деймена он не полностью лег, а сел, облокотившись на руки.

– Спасибо за… – это было невозможно описать деликатно, поэтому Деймен обвел рукой палатку.

– Что заявил свое право лорда на первую брачную ночь?.. Насколько ты возбужден?

– Прекратите. Я не пил хакеш.

– Не думаю, что я это спрашивал, – его тон был таким же, как и взгляд. – Соседство будет близкое.

– Достаточное близкое, чтобы рассмотреть ваши ресницы. Удачно, что вы не обладаете нужной статью, чтобы породить великих воинов, – сказал Деймен, а потом запнулся. Настроение было совсем не то. Такое настроение подошло бы, будь он наедине со страстным податливым любовником, которого он мог бы подразнить и потянуть на себя, а не с Лораном, неприступным, как скала.

– Моя стать обычна. Я не миниатюрный. Вся проблема в сравнении, если соотносить с тобой.

Это походило на то, будто его облагодетельствовал колючий куст, Деймен насладился каждым уколом. Еще секунда и он скажет что-то столь же смехотворное вслух.

Мягкий мех приятно грел кожу, и он с полуулыбкой посмотрел на Лорана, разморено и спокойно.

После короткой паузы Лоран произнес почти с осторожностью:
– Я понимаю, что у меня в услужении у тебя не много возможностей получить… удовлетворение привычным путем. Если тебе нужно к костру соития…

– Нет. Я не хочу женщин.

Бой барабанов снаружи сливался в низкой непрерывной пульсации.

– Сядь, – приказал Лоран.

Сесть означало занять все свободное место в палатке. Деймен посмотрел снизу вверх на Лорана, ведя взглядом по нежной коже, темным в свете лампы голубым глазам, изящному изгибу скулы, выбившемуся белокурому локону.

Он едва заметил, как Лоран вытащил из мантии тряпицу и держал ее свернутую в руке как припарку. Он глядел на тело Деймена так, словно своими руками собирался накладывать ее.

– Что вы… – начал Деймен.

– Замри, – сказал Лоран и поднес тряпицу.

Деймен ощутил жгучий холод: к его ребрам прижали что-то мокрое и очень холодное прямо под грудной мышцей. Мускулы непроизвольно дернулись.

– Ты ждал мазь? Это принесли специально для тебя с верхнего склона.

Лед. Это был замотанный в тряпицу лед, который теперь холодил кровоподтек на левом боку. С каждым вздохом поднималась и опускалась его грудь. Лоран прижимал крепко. После первоначального неудобства Деймен почувствовал, как лед начал вытягивать жар из раны, распространяя прохладное оцепенение, и напряженные мышцы вокруг начали расслабляться, по мере того как лед таял.

– Я сказал клановцам, чтобы было как можно больнее, – сказал Лоран.

– Это спасло мне жизнь.

Немного помолчав, Лоран произнес:
– Меч же я не мог метнуть.

Когда Лоран отстранился, Деймен сам взял тряпицу.

– Теперь ты знаешь, что это те же люди, которые напали на Тарасис. Халвик и ее всадницы отконвоируют десять из них с нами в Брето, а оттуда в Равенель, где я уже с их помощью попытаюсь воздействовать на сложившиеся положение, – а потом, почти извиняясь, подбавил: – Халвик получит остальных пленников и все оружие.

Дальше Деймен продолжил мысль:
– Она согласилась использовать оружие в рейдах на юге Акилоса, а не в пределах ваших границ.

– Что-то в этом роде.

– А в Равенеле вы намереваетесь разоблачить вашего дядю как инициатора нападения.

– Да, думаю, ситуация вот-вот станет очень опасной.

– «Станет»?

– Убедить надо именно Туара. Если бы ты больше всего на свете ненавидел Акилос и тебе бы представился шанс ударить по нему как никогда раньше, что бы тебя остановило? Зачем тебе опускать свой меч?

– Ничего бы не остановило. Только если бы я не злился еще больше на кого-то другого.

Лоран выдохнул и отвел взгляд. Снаружи не переставали бить барабаны, но эти звуки казались чем-то далеким, вне тихого пространства шатра.

– Не так я собирался проводить время накануне войны, – заметил Лоран.

– Со мной в вашей постели?

– И в кругу моих доверенных лиц, – Лоран произнес это, вновь глядя на Деймена. На мгновение показалось, что он скажет что-то еще, но вместо этого отбросил подальше мантию и лег. Такая перемена означала конец разговора, хотя Лоран прижал запястье ко лбу, словно все еще погруженный в размышления. – Завтра будет долгий день. Тридцать миль по горам с пленниками. Надо поспать.

Лед растаял, осталась лишь мокрая тряпица, которую Деймен убрал. На животе скопилось несколько капель, он вытер их и отшвырнул тряпку в дальний конец палатки. Он чувствовал, что Лоран опять на него смотрит, пусть Лоран и лежал расслабленно, светлые волосы смешались с мягкими мехами, полоска бледной кожи проглядывала между завязками одежды. Но через секунду Лоран отвел взгляд, а потом закрыл глаза, и они оба погрузились в сон.

Chapter Text

– Ваше высочество! – поприветствовал их Йорд. Его сопровождали еще два всадника с факелами, освещающими тьму. – Мы отправили отряды на ваши поиски.

– Отзови их, – приказал Лоран. Придерживая коня, Йорд кивнул.

Тридцать миль по горам с пленниками.

На медленное утомительное путешествие ушло двенадцать часов. Связанные пленники покачивались, дергаясь в седлах, за что женщины били их до оцепенелой покорности. Деймен помнил, каково это.

День выдался длинным и начался с воздержания. Когда он проснулся, его тело буквально одеревенело и не желало менять положение. Шкуры рядом с ним были пусты. Лоран уже ушел. Все признаки недавнего совместного ночлега были на расстоянии ладони от него, намекавшие на проведенную вместе ночь в близости, но не интимного рода. Наверное, инстинкт самосохранения не позволил Деймену во сне перекатиться ближе или закинуть руку Лорану на грудь и притянуть к себе, чтобы маленькая палатка показалась больше, чем на самом деле.

В результате все части тела Деймена остались при нем, и ему даже вернули одежду. Спасибо Лорану. Деймен предпочитал передвигаться по крутым склонам верхом не в набедренной повязке.

Последовавший переход оказался тревожно беспроблемным. К полудню они добрались до знакомых склонов и в кои-то веки не было ни засады, ни заминки. Всё более пологие холмы дышали миром, простираясь с юга на запад, и покой нарушала лишь их процессия. Лоран ехал во главе отряда васких воительниц на лохматых пони, конвоирующих десять связанных пленников и подстегивающих их лошадей.

Сейчас наступили сумерки, усталые лошади понурили шеи, а пленники давно перестали пытаться справиться с веревками.

– Брето очистили – рассказывал Йорд. – Этим утром люди лорда Туара поскакали в Равенель. Мы решили остаться и подождать. Никаких вестей ниоткуда не приходило, ни с границы, ни из крепостей, ни от вас. Люди начали волноваться. Они обрадуются вашему возвращению.

– Я хочу, чтобы они были готовы выехать на рассвете, – сказал Лоран.

Йорд кивнул, потом беспомощно посмотрел на отряд и его пленников.

– Да, именно эти люди виновны в нападениях на границе, – пояснил Лоран, отвечая на незаданный вопрос.

– Они не выглядят, как акилцы, – произнес Йорд.

– Верно, – подтвердил Лоран.

Йорд мрачно кивнул. Они забрались на последний подъем и увидели огни ночного лагеря.

 

В лагере история пересказывалась снова и снова, обрастая все новыми и новыми подробностями и украшениями.

Принц выехал всего с одним воином. Глубоко в горах он напал на след крыс, ответственных за убийства. Выкурил их из нор, где они прятались, и сразился с ними, по крайней мере тридцать на одного. Пригнал их, побежденных и крепко связанных, обратно. Вот какой принц Вира – ловкий и ужасный демон, которого ни в коем случае не стоит злить, если не хочешь, чтобы тебе преподнесли твои внутренности на блюде. Однажды он загнал лошадь до смерти, только чтобы побить Торвельда Патрасского.

В глазах воинов этот подвиг был шальным и невозможным свершением: их принц исчез на два дня, а потом явился посреди ночи с дюжиной пленников, которых бросил к ногам своего отряда со словами: «Вы их хотели? Вот они вам».

– Тебе хорошо досталось, – сказал потом Паскаль.

– Да, тридцать на одного, не меньше, – ответил Деймен.

Паскаль фыркнул. Затем продолжил:
– Ты хорошо делаешь, что не бросаешь его. Остаешься с ним, хотя нисколько не любишь эту страну.

Вместо того чтобы принять приглашение сесть у костра, Деймен направился к границе лагеря. Позади него голоса становились все тише: Рочерт говорил что-то про белокурые волосы и характер. Лазар пересказывал бой Лорана с Говартом.

Брето выглядел совсем иначе по сравнению с тем, каким его в последний раз видел Деймен. Вместо груд горящих бревен была чистая земля. Могилы были заполнены. Сломанные копья и все следы сражения исчезли. Те жилища, которые были разрушены почти до основания, аккуратно разобрали на строительные материалы.

Сам лагерь состоял из геометрически упорядоченных палаток, установленных на западе деревни. Покатые холсты были туго натянуты по точным линиям, а в дальнем конце лагеря располагался шатер Лорана, приготовленный для него, несмотря на его отсутствие. Между ровных рядов ходили от костров к кострам воины, уже не настолько воинственные, как ранее.

Это была не победа. Еще нет. Они все еще находились в дне пути от Равенеля. Это означало, что время их отлучки растянется по крайней мере на четыре дня. А на хороших лошадях и по хорошим дорогам гонец регента точно успеет прибыть, опережая их в Равенеле по меньшей мере на день.

Это, наверное, и произошло этим утром, когда Деймен проснулся в пустой палатке: посланник влетел на коне в маленький внутренний двор крепости, его быстро сопроводили в главный зал, и все лорды Равенеля собрались вокруг, чтобы выслушать его депешу. Отсутствие принца-бездельника, упорхнувшего во время кризиса и не вернувшегося, как обещал, означало, что он пропускает момент, когда нужен больше всего, чтобы его начали серьезно воспринимать, чтобы он продвигал решения и определял события. В этом смысле они уже опоздали.

Но сегодняшнее не изобилующее событиями шествие по холмам было спланировано на таком уровне, которого он от Лорана даже не ожидал. Лоран договорился об ответном ударе с Халвик накануне вечером до первых новостей о нападении на границе. Послания и взятки потекли от Лорана клану Халвик задолго до этого. Лоран, должно быть, предугадал, как его дядя начнет конфликт на границе, и хорошо загодя начал свои подготовительные меры, чтобы противостоять ему.

Деймен помнил первую ночь в Частиллоне, небрежную работу людей, драки, уклонение от исполнения обязанностей. Регент бросил племянника в хаотичную толпу чуть ли не сброда, а Лоран выстроил его упорядоченными строями; дал ему неуправляемого капитана, а Лоран его подчинил; высвободил опасную силу на границе, а Лоран повернул ее, нейтрализовал и стянул путами. Шах, шах и шах, когда каждую составную часть беспорядка Лоран взял под основательный контроль.

Сердцем, телом и разумом эти люди принадлежали принцу. Их тяжелая работа и дисциплина были видны в каждой части лагеря и окружающей деревне.

Деймен повернулся навстречу прохладному вечернему ветерку и дал себе прочувствовать до самого нутра необычность этого путешествия и насколько далеко они продвинулись.

И в прохладном вечернем воздухе он наконец позволил себе смело принять тот факт, который раньше не позволял даже отмечать.

Дом.

По другую сторону Равенеля был его дом. Приближалось мгновение, когда он покинет Вир.

Он знал, какие шаги предпримет, так же хорошо, как собственное сердцебиение. Побег через границу приведет его в Акилос, где любой кузнец охотно снимет золото с его запястий и шеи. Использовав золото, он свяжется со своими северными сторонниками, самым сильным из которых был Никандрос, издавна и непримиримо враждовавшему с Кастором. Потом у него будет войско, чтобы выдвинуться на юг.

Деймен посмотрел на шелковый шатер Лорана, на развевающиеся на ветру знамена, на их колеблющиеся стилизованные звезды. До него донеслись отдаленные голоса людей, а потом вновь умолкли. У него будет все иначе. У него будет методичная кампания, движущаяся в южном направлении к Иосу и строящаяся на поддержке, которой он пользовался у фракции киросов. Он не станет ночью тайком выскальзывать из лагеря, чтобы проворачивать сумасшедшие планы, переодеваться в чужие одежды и налаживать союзы с норовистыми кланами или сражаться бок о бок с воительницами на пони, вылавливая бандитов в горах самыми невероятными способами.

Больше такого не будет.

Лоран сидел, упершись локтем в стол, и изучал карту, когда в шатер вошел Деймен. Горели жаровни, и лампы освещали все внутри мягким светом.

– Еще одна ночь, – сказал Деймен.

– Сохранить пленникам жизнь, удержать женщин в стороне от них и удержать моих людей подальше от женщин, – сказал Лоран, будто повторял вслух список необходимых дел. – Подойди и расскажи мне про местность.

Он подошел, как велели, и сел напротив Лорана.

Лоран хотел обсудить – вновь самым детальным образом – каждый дюйм земли отсюда и до Равенеля, как и северо-восточную часть границы. Деймен вспомнил все, что знал, и они проговорили несколько часов, в схематических рисунках сравнивая качество склонов и землю с теми, что они только что проехали.

Снаружи лагерь затих, покоряясь глубокой ночи, когда Лоран наконец оторвался от карты и сказал:
– Хорошо. Если мы сейчас не остановимся, то проведем так всю ночь.

Деймен наблюдал, как он поднялся. Лоран не имел склонности показывать, что устал. Контроль, какой он установил и с каким удерживал отряд, происходил из того контроля, с каким он управлял собой. Существовало несколько признаков его усталости. Наверное, слова были одними из них. У Лорана на нижней челюсти виднелся синяк – синеватый отпечаток от удара главаря клана. У него была нежная кожа, на которой отметины оставались так же легко, как на мягком фрукте. Свет лампы играл на коже Лорана, пока он рассеянно начал расшнуровывать завязки на запястье.

– Позвольте мне, – сказал Деймен.

Привычка. Деймен встал и подошел ближе, принявшись распутывать шнуровку на его запястьях, а потом и на спине. Дублет разошелся как стручок гороха, и Лоран скинул его.

Высвободившись от дублета, Лоран повел плечами, как он иногда делал после долгого дня в седле. Деймен безотчетно поднял руку, мягко сжал его плечо и потом замер. Лоран застыл, как изваяние, а Деймен понял, что именно только что совершил и что до сих пор не убрал руки. Напряженные мышцы под ладонью казались деревянными.

– Занемели? – старательно небрежно спросил Деймен.

– Немного, – ответил Лоран через мгновение, во время которого сердце Деймена два раза громко бухнуло в груди.

Деймен положил вторую руку на другое плечо Лорана, больше чтобы не дать тому внезапно повернуться или отойти. Он стоял позади Лорана и старался сделать свои прикосновения как можно более безразличными.

– Воины в армии Кастора обучены массажу? – поинтересовался Лоран.

– Нет, но думаю, основами легко овладеть. Если хотите.

Деймен немного надавил большими пальцами.
– Вчера вы принесли мне лед.

– Это немного интимнее, чем лед, – резко заметил он.

– Слишком интимно? – Деймен медленно разминал его плечи.

Обычно он не считал себя человеком с суицидальными наклонностями. Лоран совершенно не расслабился, просто продолжил неподвижно стоять.

А потом мышцы поддались давлению, отпуская напряжение по всей спине.

– Я… вот здесь, – с неохотой сказал Лоран.

– Здесь?

– Да.

Он почувствовал, как Лоран едва различимо поддался его рукам. Но как человека, закрывшего глаза на краю скалы: его переполняла постоянная настороженность, о капитуляции речи не было. Деймен инстинктивно двигался уверенно и практично и дышал осторожно. Он ощущал весь остов спины Лорана: изгиб его лопаток, а между ними под руками Деймена были твердые области, которые, когда Лоран возьмет меч, превратятся в работающие мускулы.

Медленное растирание продолжилось, переходя на новый скованный узел мышц и в ответ получая едва заметную, полуподавляемую реакцию.

– Так?

– Да.

Лоран чуть наклонил голову вперед. Деймен не имел представления, что делает. Отдаленно он осознавал, что однажды уже касался тела Лорана, и сейчас не верил в происходящее, потому что это казалось таким невозможным. И все же он чувствовал, что тот момент связан с этим, пусть и был его противоположностью: его теперешняя осторожность против беспечности, с которой он вел тогда ладонями по мокрой коже Лорана.

Деймен посмотрел вниз, отмечая, как белая ткань немного сползла под пальцами и все же держалась на плечах, скрывая тело. Потом он обвел взглядом затылок и золотистый локон, заправленный за ухо.

Он касался лишь столько, сколько требовалось, чтобы отыскать напряженные узлы мышц.

– Так трудно расслабиться? – тихо произнес Деймен. – Вам достаточно выйти наружу, чтобы увидеть, чего вы достигли. Эти люди ваши, – он не замечал смены в Лоране, как застыло его тело. – Что бы ни случилось завтра, вы сделали больше, чем кто бы то мог…

– Достаточно, – сказал Лоран, внезапно отшатнувшись.

Когда Лоран повернулся к нему, глаза его были темны, а губы неуверенно приоткрыты. Он провел ладонью по своему плечу, словно в погоне за ушедшим прикосновением. Лоран не выглядел особо расслабленным, но в его движениях было больше легкости. Будто поняв это, он почти с неловкостью сказал:
– Спасибо, – а потом добавил с противоречивым признанием: – У пут бывают последствия. Я не знал, что плен может быть таким неудобным.

– Однако это так, – почти нормальным тоном ответил Деймен.

– Обещаю, что никогда не привяжу тебя к спине лошади, – уверил Лоран.

Повисла пауза, во время которой Лоран впился в него колким взглядом.

– Все верно, я все еще пленник, – сказал Деймен.

– Твои глаза говорят «пока что». Твои глаза всегда говорят «пока что». Будь ты петом, я бы одарил тебя суммой, в несколько раз превышающей стоимость твоего контракта.

– И я все равно был бы здесь, с вами. Я же сказал вам, что проведу вас на границе до конца. Думаете, я не сдержу своего слова?

– Нет, – ответил Лоран таким тоном, будто впервые это понял. – Я так не думаю. Но я знаю, насколько тебе это не по душе. Я помню, тебя бесило во дворце, когда ты был связанным и бессильным. Вчера я прочувствовал, как же тебе хотелось кого-нибудь ударить.

Деймен понял, что двинулся, сам того не осознавая, и коснулся синяка на челюсти Лорана.
– Вы о том, кто это сделал.

Слова просто вырвались наружу. Теплая кожа под кончиками пальцев полностью завладела его вниманием, и он не сразу заметил, как Лоран отшатнулся и теперь уставился на него. Голубую радужку почти поглотил зрачок.

Деймен вдруг осознал, насколько утратил над собой контроль, и усилием воли попытался остановить… это.
– Простите. Я… не настолько глуп, – он заставил себя сделать шаг назад. – Думаю… мне лучше пойти сегодня в караул.

Он повернулся и пошел к выходу, Деймен уже отводил полог, когда Лоран окликнул его.

– Нет. Подожди. Я… подожди.

Деймен остановился и обернулся. Выражение лица Лорана было не прочесть, только его стиснутые челюсти выдавали решимость. Тишина тянулась так долго, что последовавшие за ней слова оказались шокирующими.

– То, что Говарт сказал про меня и моего брата… неправда.

– Я так и не думал, – неловко произнес Деймен.

– Я хочу сказать… какая бы испорченность ни имелась в природе нашей семьи, Огюст ею не страдал.

– Испорченность?

– Я хотел тебе это сказать, потому что ты, – Лоран говорил так, словно выдавливал из себя слова, – ты напоминаешь мне его. Он был лучшим человеком из тех, что я знал. Ты заслуживаешь это знать, так же как и заслуживаешь по крайней мере честности… В Арле я обращался с тобой со злостью и жестокостью. Я не стану оскорблять тебя, пытаясь искупить содеянное словами, но я больше никогда не буду с тобой так обращаться. Тогда я был зол. Нет, зол даже не то слово, – он резко замолчал, и потом повисла пронзительная тишина.

Помолчав, Лоран продолжил:
– Я принимаю твою клятву, что ты пройдешь со мной всю эту стычку на границе. И ты прими мою: останешься со мной до конца, тогда я сниму ошейник и наручники. Сам тебя освобожу. Мы сможем стать лицом к лицу как свободные люди и решить все между нами.

Деймен смотрел на него во все глаза. Он ощутил странное давление в груди. Ему казалось, что свет ламп колеблется и мерцает.

– Это не уловка.

– Вы меня отпустите, – повторил Деймен.

На этот раз Лоран молчал, глядя на него.

– А пока что?

– А пока ты мой раб, а я твой принц, вот как все между нами, – а затем своим обычным тоном продолжил: – Тебе не надо идти в караул. Выспись от греха подальше.

Деймен всматривался в его лицо, но так ничего прочесть по нему и не смог, что, как он решил, принявшись развязывать шнуровку на своей одежде, было привычным делом.

Chapter Text

Он проснулся задолго до рассвета.

Его ждали обязанности как внутри шатра, так и снаружи. Перед тем как встать и приступить к ним, он долго лежал, положив руку на лоб. Его рубаха распахнулась, постельное белье сбилось, он лежал и глядел на длинные свисавшие складки саржи.

Когда он вышел наружу, никаких признаков пробуждения не наблюдалось, не считая работы, продолжавшейся в лагере с ночи: поставленные воины присматривали за факелами и кострами, безмолвный дозор обходил местность, спешивались разведчики и докладывались командирам, назначенным на ночь старшими и потому бодрствующим.

Сам же Деймен сперва занялся подготовкой доспехов Лорана: все разложил, проверил на прочность каждый ремешок и каждую заклепку. Замысловатые металлические пластины с бороздчатыми краями, увитыми узорами, были такими знакомыми, будто принадлежали ему. Он уже знал, как обращаться с вирскими доспехами.

Он погрузился в рутину проверки оружия: осмотреть каждое лезвие на наличие зазубрин и пятен, проверить рукояти и головки – те должны быть гладкими и не иметь никаких выступов и помех, – проверить балансировку, чтобы даже на мгновение оружие не подвело воина.

Вернулся он в пустой шатер. Лоран тоже уже отправился по ранним делам. Лагерь вокруг все еще был погружен в темноту, воины блаженно спали за опущенными пологами. Насколько он знал, люди предвкушали прибытие в Равенель с таким же упоением, с каким встретили Лорана, въехавшего в собственный лагерь: хвала воинам, приведшим пленных преступников.

Честно говоря, Деймен с трудом представлял, как именно Лоран использует этих пленников, чтобы убедить лорда Туара воздержаться от боя. Лоран умел говорить, но такой человек, как Туар, не терпел долгих разговоров. Даже если удастся уговорить вирских пограничных лордов, командиры Никандроса все равно уже грохотали мечами. И не только. Нападения происходили по обе стороны границы, и Лоран, как и Деймен, собственными глазами видел перемещение отрядов Акилоса.

Месяц назад он бы, как и солдаты, полагал, что пленников бросят под ноги Туару, громко поясняя настоящее положение вещей и прилюдно разоблачая регента. Теперь же… Деймен с легкостью представлял себе, как Лоран отрицает свою осведомленность о преступнике, давая Туару самостоятельно дойти умом до кандидатуры регента – он практически видел в голубых глазах Лорана поддельную обеспокоенность, которую сменит притворное удивление в ответ на открывшуюся правду. Само расследование станет причиной промедления, растянет события, потребует времени.

Хитрость и двойная игра – очень по-вирски. Он даже подумал: если Лоран будет придерживаться своего замысла, то это может сработать.

А потом? Разоблачение регента завершится тем, что вечером Лоран придет и освободит его?

Деймен понял, что миновал последний ряд палаток, оставляя позади навсегда затихшую деревню. Скоро наступит рассвет, запоют птицы и посветлеет небо, поблекнут звезды, когда взойдет солнце. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на своем дыхании. Потому что это было невозможно, он позволил себе представить, всего лишь на мгновение, каково это было бы встретиться с Лораном, будучи свободным человеком… если бы их страны не враждовали, Лоран бы приехал в Акилос в составе посольства, внимание Деймена бы зацепили белокурые волосы. Они бы вместе посещали пиры и игрища, и Лоран… он видел, какой Лоран с теми, кого он обхаживал: очарователен и язвителен, но не смертоносен. И Деймен был достаточно честен с собой, чтобы признать, что, столкнись он с Лораном, с его золотыми ресницами и колкими замечаниями, то оказался бы в опасности.

Он открыл глаза, услышав всадников.

Пойдя на звук, он пробрался сквозь кусты и вышел на окраину ваского лагеря. Две всадницы прискакали на взмыленных лошадях, а ещё одна отправлялась в путь. Он вспомнил, что Лоран прошлой ночью вел переговоры с васками. И в тот самый момент, когда перед ним появилось острие копья – что никто из мужчин не должен был сюда приходить.

Деймен поднял руки, сдаваясь. Женщина, державшая копье, не спешила пронзить его им. Вместо этого она окинула его долгим изучающим взглядом, потом жестом указала идти вперед. Он вошел в лагерь, острие копья упиралось ему в спину.

В отличие от лагеря Лорана в васком лагере кипела жизнь. Воительницы уже проснулись и высвобождали четырнадцать пленников из ночных пут и вновь связывали для грядущего дня. И кое-что еще занимало их внимание. Деймен увидел, что его ведут к Лорану, который разговаривал со спешившимися всадницами, сейчас стоящими рядом с изнуренными лошадьми. Заметив его, Лоран завершил разговор и направился в его сторону. Женщина с копьем исчезла.

Лоран сказал спокойным тоном:
– Боюсь, времени у тебя нет.

– Спасибо вам, но я пришел, потому что услышал лошадей.

– А вот Лазар сказал, что забрел сюда, потому что не туда свернул.

Повисла пауза, во время которой Деймен перебрал несколько ответов. Наконец таким же тоном, как у Лорана, произнес:
– Ясно. Предпочитаете уединение?

– Даже если б я хотел, то не смог бы. Выводок блондинистых васков точно лишит меня трона. Я никогда не был с женщиной.

– Это очень приятно.

– Если таковы твои предпочтения.

– В большинстве случаев.

– Огюст предпочитал женщин. Говорил мне, что с возрастом я тоже стану. Я отвечал, что пусть наследники будут у него, а я почитаю книги. Сколько мне было… девять? Десять? Я думал, что уже вырос. Страдал излишней самоуверенностью.

У Деймена уже был готов сорваться с уст ответ, но он промолчал.

Он знал, что Лоран мог так говорить бесконечно. Не всегда было очевидно, что стоит за словами, но иногда это легко читалось.

– Вы можете расслабиться. Вы готовы к встрече с лордом Туаром.

Деймен отметил, как Лоран застыл. Вокруг уже стояла не смольная темнота, а темно-синяя, и то светлело с каждой минутой. Он хорошо видел светлые волосы Лорана, но не его лицо.

Он понял, что давно хотел кое-то спросить.
– Не понимаю, как ваш дядя смог настолько загнать вас в угол. Вы же можете его переиграть. Я видел, как вы это делаете.

– Может, сейчас кажется, что я могу его переиграть. Но когда эта игра началась, я был… младше.

Они дошли до лагеря. Первые звуки начали доноситься от рядов палаток. В сером свете отряд просыпался.

Младше. При Марласе Лорану было четырнадцать. Или… Деймен в уме перебрал месяцы. Битва случилась ранней весной. Лоран достиг зрелости в конце весны. Так что нет. Младше. Тринадцать, на пороге четырнадцатилетия.

Он попытался представить тринадцатилетнего Лорана и потерпел полную неудачу. Было так же невозможно представить его сражающимся в битве в этом возрасте, как и следующим хвостиком за обожаемым старшим братом. Было невозможно представить его, обожающим кого-то.

Собрали палатки, люди забрались в седла. Деймен увидел прямую спину и белокурую голову более светлого оттенка, чем насыщенное золото локонов принца, с которым он годы назад встал лицом к лицу.

Огюст. Один благородный человек на поле предателей.

Отец Деймена пригласил вирского герольда в свой шатер с добрыми намерениями. Он предложил вирцам честные условия: оставить земли и жить дальше. Герольд плюнул на пол и сказал: «Вир никогда не сдастся Акилосу», а снаружи раздались первые звуки вирской атаки. Атаки под личиной переговоров: беспардонное публичное оскорбление чести в присутствии королей на поле боя.

«Ты с ними сражаешься, – сказал тогда отец. – Ты им не доверяешь». Отец был прав. И отец был готов.

Вирцы были трусами и обманщиками. Они должны были отступить, когда их предательская атака натолкнулась на силы акилосской армии. Но по какой-то причине они не дрогнули при первом намеке на настоящий бой, они стояли крепко, обнажив мечи, и час за часом сражались, пока акилосские отряды не начали редеть и слабеть.

И возглавлял их не король, а двадцатипятилетний принц.

«Отец, я сражу его», – сказал он.

«Так ступай, – ответил отец, – и принеси нам победу».

 

Равнина называлась Эллей, и Деймен знал ее как полдюйма на выученной карте, рассматривал в свете ламп напротив склоненной светлой головы. Обсуждая с Лораном состояние земли прошлым вечером, он сказал:
– Лето выдалось нежаркое. Поля будут покрыты травой, мягкой для всадников, если нам потребуется съехать с дороги.

Он оказался прав. Густая трава гладко скользила по бокам. Перед ними развернулись небольшие холмы, перетекая один в другой, и тянулись дальше на восток.

Солнце ползло вверх по небосклону. Выехали они еще до рассвета, но когда достигли Эллей, было достаточно света, чтобы отличить возвышение от низины, траву от неба, а небо от того, что лежало под ним.

Солнце озаряло их, когда гребень южного холма зашевелился: движущаяся линия расширилась и начала сверкать серебром и багрянцем.

Деймен, скакавший в голове отряда, придержал коня и отъехал в сторону. Лоран рядом сделал то же самое, не отводя взгляда от южного холма. Линия была уже не просто линией, а обретала очертания, узнаваемые очертания, и Йорд отдал приказ всему отряду остановиться.

Красный. Красный, цвет регента, словно вписанный в границу фортов, колебался и рос. Это были стяги Равенеля. Не только знамена, но пешие и всадники, перетекающие через холм, как вино из переполненного кубка, пятная края и разливаясь.

Уже были видны колонны. Стало возможно примерно подсчитать количество человек: пять или шесть сотен всадников, два отряда пехоты по сто пятьдесят человек. Судя по тому, какое жилье Деймен видел в крепости, это был полный конный состав Равенеля и меньшая, но значительная часть пеших воинов. Конь под седлом нервно загарцевал.

Казалось, что в следующий миг на склоне справа тоже выросли фигуры, намного ближе, достаточно близко, чтобы рассмотреть форму и облачение людей. Этот отряд Туар отправил в Брето, и он же день назад отбыл. Но не уехал совсем, а ожидал здесь. Прибавить еще двести воинов к вышеперечисленным.

Позади себя Деймен ощутил нервное напряжение солдат, окруженных знаменами, которым половина из них ни на йоту не доверяла, и которые превосходили их численностью десять к одному.

Войско Равенеля начало расходиться буквой Л.

– Они собираются обступить нас с флангов. Нас что, приняли за вражеский отряд? – спросил сбитый с толку Йорд.

– Нет, – ответил Лоран.

– У нас еще есть проход на север, – заметил Деймен.

– Нет, – повторил Лоран.

Группа людей отделилась от главной колонны Равенеля и направилась в их сторону.

– Вы двое, – сказал Лоран и пятками ударил коня в бока.

Деймен и Йорд последовали за ним, они скакали по длинному зеленому полю навстречу лорду Туару и его сопровождению.

По всем формам и правилам дипломатии это изначально было неверно. Иногда между двумя вооруженными силами случалось, что посланники вели переговоры или встречались военачальники для финального обсуждения условий и демонстрации намерений перед сражением. Деймен несся галопом по полю и всем нутром ощущал тревогу от происходящего, которая еще больше усилилась при виде размера свиты, навстречу которой они двигались, и людей, из которых она состояла.

Лоран придержал коня. Отряд возглавлял лорд Туар, рядом с ним советник Гиён и капитан Ангеран. Их сопровождали двенадцать всадников.

– Лорд Туар, – поприветствовал его Лоран.

Начали без преамбулы.

– Вы видели наши силы. И пойдете с нами.

– Как я понимаю, после нашей последней встречи вы получили весточку от моего дяди.

Лорд Туар ничего не сказал, сохраняя такой же невозмутимый вид, как всадники в доспехах и плащах позади него, так что именно Лоран, что весьма для него не характерно, нарушил молчание и заговорил.
– С какой целью я должен с вами пойти?

Пересеченное шрамом лицо лорда Туара исказило презрение.
– Мы знаем, что вы подкупили васких налетчиков. Знаем, что вы попали под влияние акилца и что сговорились с Васком ослабить вашу страну налетами и нападениями на границе. Деревня Брето стала жертвой одной из этих атак. В Равенеле вас будут судить, а после казнят за измену.

– Измену, – повторил Лоран.

– Вы отрицаете, что под вашей защитой находятся люди, которые несут ответственность за эти нападения, и что вы научили их, что говорить, в попытке обвинить вашего дядю?

Каждое слово падало, как удар топора. «Вы можете его переиграть», – сказал Деймен, но он уже многие недели не сталкивался с могуществом регента. Ему в голову пришла леденящая мысль, что пленников действительно могли подготовить к этому моменту, просто не Лоран. Лоран, сам же и принесший Туару веревку, на которой его повесят.

– В отсутствие доказательств я могу отрицать все, что хочу.

– У него есть доказательства. Есть мои показания. Я все видел, – вперед выехал всадник, скидывая капюшон с головы. В доспехах, которые мог себе позволить аристократ, и с причесанными и забранными темными кудрями он выглядел иначе. Но прелестные губы, неприязненный тон и враждебное выражение глаз были знакомы.

Это был Аймерик.

Реальность перевернулась. Сотня безобидных моментов теперь предстала в ином свете. Понимание легло холодным камнем внутри Деймена, а Лоран уже двигался, но не с целью метнуть язвительную реплику, он развернул коня и встал перед Йордом.
– Возвращайся в отряд. Живо.

Йорд побледнел как полотно, будто его только что мечом проткнули. Аймерик смотрел, высоко подняв подбородок, но на Йорда особого внимания не обращал. На лице Йорда ясно читались боль от предательства и вина, когда он оторвал взгляд от Аймерика и глянул в безжалостные глаза Лорана.

Вина – брешь в доверии, поразившая самое сердце отряда. Как давно Аймерик отсутствовал и как долго в порыве неуместной преданности Йорд покрывал его?

Деймен всегда считал Йорда хорошим капитаном и сейчас не изменил своего мнения: с побелевшим лицом Йорд, не пытаясь никак оправдаться и не требуя никаких оправданий от Аймерика, молча последовал приказу.

Теперь Лоран остался в одиночестве, лишь со своим рабом рядом. Деймен ощутил присутствие каждого лезвия меча, каждого наконечника стрелы, каждого воина, стоящего на холме, и Лорана, который одарил холодным взглядом Аймерика, будто ничего вышеперечисленного не существовало.
– За это ты приобрел во мне врага, что тебе совершенно не понравится.

– Вы легли с Акилосом. Позволили поиметь себя.

– Как ты позволил Йорду поиметь тебя? Только вот ты на самом деле дал ему себя трахнуть. Это тебе отец посоветовал или ты сам вдохновился на подобное дополнение?

– Я не предам свою семью. Я не такой, как вы, – сказал Аймерик. – Вы ненавидите своего дядю. Вы питали неестественные чувства к родному брату.

– В тринадцать? – Начиная с холодных голубых глаз и заканчивая кончиками начищенных сапог, Лоран не мог выглядеть еще более безразличным. – Очевидно, я был развит не по годам, еще больше чем ты.

Казалось, это окончательно вывело Аймерика из себя.
– Вы считали, что вам все сойдет с рук. Я хотел рассмеяться вам в лицо. Я бы так и сделал, если бы мне не было тошно вам служить.

Лорд Туар сказал:
– Вы пойдете с нами добровольно, или после того как мы разобьем ваш отряд. Вам решать.

Лоран молчал. Он осмотрел выстроившиеся войска: всадников, вставших с обоих флангов, и пехоту, против которых его небольшому отряду никак не выстоять.

Суд, на котором его слово будет против слова Аймерика, превратится в посмешище, ведь среди этих людей у Лорана не было доброго имени, которым он мог защитить себя. Он был в руках сторонников своего дяди. В Арле было бы хуже, регент сам бы вывалял в грязи репутацию Лорана. Трус. Без достоинств и достижений. Негодный для трона.

Лоран не собирался просить своих людей умирать за него. Деймен понимал это так же, как понимал с болью в сердце, что попроси он, они бы согласились. Эта кучка солдат, которые еще недавно были разобщены, ленивы и не имели преданности ни на грош, сейчас бы бились за своего принца на смерть, только скажи он им.

– Если я сдамся вашим воинам и пойду под суд моего дяди, что будет с моим отрядом?

– Ваши злодеяния к ним не относятся. Они ничего не совершили, лишь были вам преданы, поэтому их свободе и жизни ничего не угрожает. Они будут распущены, а женщин проводят до ваской границы. Раб, конечно, будет казнен.

– Конечно, – отозвался Лоран.

Заговорил советник Гиён:
– Ваш дядя никогда вам этого не скажет, – он подъехал и остановился рядом с сыном, – поэтому скажу я. Из-за преданности вашему отцу и вашему брату ваш дядя обращался с вами с мягкостью, которую вы никогда не заслуживали. Вы отплатили ему презрением и неуважением, распутным игнорированием позора, который навлекли на свою семью, вы пренебрегали вашими обязанностями. Меня не удивляет, что ваша эгоистичная натура привела вас к измене, но как вы могли предать доверие вашего дяди после всей той доброты, которой он вас одаривал?

– Чрезмерная дядина доброта. Поверьте, это было легко.

– Вы ни в чем не раскаиваетесь, – заметил Гиён.

– Кстати о пренебрежении, – произнес Лоран и поднял руку. Далеко позади него две ваские воительницы отделились от отряда и направились к ним.

Ангеран обеспокоенно дернулся, но Туар жестом показал ему оставаться на месте – две женщины здесь на ситуацию особо не повлияют. Когда те были на полпути, стало видно, что на седло одной всадницы что-то взгромождено, а потом уже можно было разобрать, что это.

– У меня есть кое-что ваше. Я бы пожурил вас за вашу невнимательность, но мне только что преподали урок, что ошметки отряда могут перетекать из одного лагеря в другой.

Лоран сказал что-то на васком. Женщина сбросила сверток с коня на землю так, как вытрушивают сор из сумы.

На земле оказался темноволосый мужчина, связанный по рукам и ногам, так вепря привязывали к шесту после охоты. Его лицо покрывала грязь, только возле виска волосы слиплись от засохшей крови.

Это был не клановец.

Деймен помнил ваский лагерь.

Сегодня было четырнадцать пленников, тогда как вчера было десять. Он пристально глянул на Лорана.

– Если вы считаете, – сказал Гиён, – что этот последний невнятный ход с заложником замедлит нас или не даст нам доставить вас к правосудию, которого вы заслуживаете, то вы ошибаетесь.

– Это один из наших разведчиков, – произнес Ангеран.

– Это четверо из ваших разведчиков, – поправил его Лоран.

Один из воинов спрыгнул с коня и опустился на колено рядом с пленником, когда Туар хмуро глянул на Ангерана и спросил:
– Донесения не самые свежие?

– С востока. Это не редкость, если район такой большой, – ответил Ангеран.

Воин разрезал путы на руках и ногах, вытащил кляп, и пленник сел, пошатываясь и заторможено двигаясь, как человек, крепко связанный совсем недавно.

Едва ворочая языком, он произнес:
– Милорд… войско движется с востока, чтобы отрезать вас в Эллей…

– Это и есть Эллей, – нетерпеливо пояснил советник Гиён, а капитан Ангеран посмотрел на Лорана с иным выражением лица.

– Какое войско? – внезапно раздался тонкий и обеспокоенный голос Аймерика.

И Деймен вспомнил погоню по крышам, скинутое белье на преследователей внизу, а небо над ними сияло звездами…

– Без сомнений, ваш клановый сброд или акилосские наемники.

…вспомнил бородатого посланника, упавшего на колени в комнате на постоялом дворе…

– Вам бы хотелось такого развития событий, правда? – поинтересовался Лоран.

…вспомнил, как Лоран интимно перешептывался на благоухающем ночными цветами балконе с Торвельдом, одарив его королевским выкупом рабами.

Тем временем разведчик говорил:
– …со знаменами принца рядом с желтыми патрасскими…

На пронзительный звук горна одной из васких воительниц ответил, как эхо, отдаленный мрачный гудок, который звучал снова и снова с востока. На восточном холме появились стяги, заблестело оружие и латы.

Лоран стал единственным, кто не поднял взгляд на вершину холма, а пристально смотрел на лорда Туара.
– У меня есть выбор? – спросил он.

«Вы все подстроили! – обвиняюще кинул Никез Лорану. – Вы хотели, чтобы он увидел!»

– Вы думали, что если бросите мне вызов на бой, я его не приму?

Патрасские отряды заполонили восточную линию горизонта, сверкая под полуденным солнцем.

– Лорд Туар, вы сошлись со мной в моем собственном королевстве, вы живете на моей земле и дышите по моей милости. Делайте свой выбор.

– Атакуйте, – сказал Аймерик, переводя взгляд с Туара на своего отца. Он сжимал поводья побелевшими пальцами. – Атакуйте его сейчас, до того как ему придут на выручку, вы его не знаете, он умеет… выкручиваться…

– Ваше высочество, – произнес лорд Туар, – я получил приказы от вашего дяди, обеспеченные всей властью регентства.

– Регентство существует, чтобы обезопасить мое будущее. Власть моего дяди над вами зависит от моей последующей власти над ним. Поэтому ваш долг перестать ему следовать.

– Мне нужно время на размышления, – ответил лорд Туар, – и на обсуждение с советниками. Один час.

– Ступайте.

По приказу лорда Туара его свита понеслась обратно по полю к своим.

Лоран развернул коня и встал перед Дейменом.
– Мне надо, чтобы ты возглавил отряд. Прими командование у Йорда. Оно твое. Ты должен был стать командиром с самого начала. – Когда он заговорил о Туаре, его тон стал жестким: – Он будет сражаться.

– Он колебался, – заметил Деймен.

– Он колебался. Гиён его удержит. Именно Гиён склонил его на сторону моего дяди, и он знает, что любой шаг, вследствие которого я сяду на трон, положит его голову на плаху. Он не допустит, чтобы Туар уклонился от боя. Мы с тобой целый месяц проигрывали разные варианты битвы на карте. Твоя стратегия полевого боя лучше, чем моя. А лучше ли она, чем у приграничных лордов моей страны? Капитан, советуй.

Деймен вновь осмотрел холмы. На мгновение между двумя войсками они с Лораном были одни.

Лоран с патрасскими отрядами с востока имел такое же количество сил, но занимал лучшую позицию. Окончательное преимущество можно было закрепить, только удержав эти позиции, не впав в излишнюю самоуверенность и не предприняв стратегических шагов, которые изменят ситуацию на противоположную.

Но лорд Туар был здесь, уязвим на боле боя, и акилосская кровь клокотала в Деймене. Он вспомнил сотню разнообразных акилосских дискуссий о том, что невозможно выбить вирцев из их крепостей.
– Я выиграю этот бой для вас. Но если вы хотите завладеть Равенелем… – начал Деймен, ощущая, как внутри просыпаются боевые инстинкты от этой дерзости: взять один из самых мощных фортов на вирской границе. На такое даже его отец не посмел замахнуться, вообще не мечтал о подобной возможности. – Если хотите завладеть Равенелем, то надо отрезать их от крепости, никого не пропустить ни в одну сторону, ни гонцов, ни единого всадника, и заполучить быструю чистую победу, полностью их разгромив. Как только в Равенель дойдет известие о происходящем здесь, они возьмут оборону. Вы должны выставить периметр из патрасцев, чтобы истощить основные силы, потом прорвать вирскую линию, в идеале как можно ближе к Туару. Это будет сложно.

– У тебя час, – отозвался Лоран.

– Было бы легче, сообщи вы мне раньше, чего ожидать. В горах. В васком лагере.

– Я не знал, кто именно это был, – сказал Лоран.

Эти слова распустились в его голове, как темный цветок.

– Ты был прав насчет него. Первую неделю он провоцировал драки, а когда не сработало, то забрался в постель к моему капитану, – ровно произнес Лоран. – Как думаешь, может, Орлан узнал, и именно поэтому оказался нанизан на меч Аймерика?

«Орлан», – подумал Деймен, и внезапно его замутило.

Но Лоран уже пришпорил коня и галопом мчался обратно к отряду.

Chapter Text

Когда они вернулись, настроение царило напряженное.

Окруженные стягами регента, солдаты заметно нервничали. Часа на подготовку явно не хватало. Никому это не нравилось. Они отпустили повозки, слуг и сменных лошадей. Вооружились и подняли щиты. Ваские женщины, на чью преданность нельзя было до конца рассчитывать, отступили вместе с повозками, не считая двух, оставшихся сражаться на условиях, что им достанутся кони убитых ими воинов.

– Регентство, – обратился Лоран к отряду, – решило превзойти нас числом. Они решили, что мы сдадимся без боя.

– Мы не позволим нас запугать или подавить силой, – добавил Деймен. – Неситесь во весь опор. Не останавливайтесь на бой с передней линией. Мы пробьем их строй. Мы сражаемся за нашего принца!

– За нашего принца! – разнеслось по отряду. Воины стиснули рукояти мечей, захлопнули забрала и издали боевой клич.

Пронесшись галопом вдоль отряда, Деймен отдал приказ, и по его слову колонна перестроилась. Остались позади дни блужданий и разнобоя. Воины были зелеными и непроверенными в большом сражении, но у них за плечами половина лета длительных совместных тренировок.

Рядом с Дейменом встал Йорд.
– Что бы ни случилось со мной потом, сейчас я хочу биться.

Деймен кивнул, а потом повернулся и окинул быстрым взглядом отряды Туара.

Он понимал первую военную истину: битвы выигрывают воины. Когда не было перевеса в численности, важно то, у каких солдат выше мастерство. Капитанские приказы ничего не значили, если солдаты их плохо выполняли.

Они, бесспорно, имели тактическое преимущество. Передовые позиции Туара были обращены к Лорану, но по флангам его припирали патрасцы: ему придется развернуть отряды, чтобы создать второй фронт в патрасском направлении, либо его быстро разобьют.

Но люди Туара были опытными бойцами, обученными крупномасштабным маневрам, – они явно хорошо умели разделяться на поле, чтобы сражаться на два фронта.

Отряду Лорана были незнакомы сложные полевые передвижения. Значит, ключевым моментом было не требовать от них того, что превышало их знания и умения, а сосредоточиться на работе в строю – единственном, что они неустанно оттачивали, единственном, что умели. Они должны разбить линии Туара, иначе битву проиграют, и Лоран окажется в руках дяди.

В себе Деймен ощущал гнев, и не столько насчет предательства Аймерика, сколько в отношении регента: он гневался на распускаемые им злобные россказни, искажающие правду, извращавшие людей, в то время как сам регент оставался незапятнан и нетронут, выставляя подданных сражаться с собственным принцем.

Линии сломят. Он об этом позаботится.

Конь Лорана шел вровень с его конем. Окружавшие их запахи полевых цветов и смятой травы скоро сменятся совсем иными. Лоран долго хранил молчание, но потом заговорил:
– Воины Туара будут не такими сплоченными, какими кажутся. Какие бы дядя ни пустил про меня слухи, здесь на границе звезда на стяге кое-что да значит.

Он не произнес имени брата. Лоран был здесь, чтобы занять должное место на передовых позициях, где всегда воевал его брат, только в отличие от брата он готовился убивать своих.

– Я знаю, что настоящую работу капитан выполняет перед битвой. И ты был моим капитаном, когда долгие часы планировал со мной тренировки, а потом занимался муштрой. Именно по твоему совету мы сделали тренировки простыми и научили людей, как удерживать строй и как нападать.

– Украшательства – это для парадов. В битвах побеждают те, в кого намертво вбиты основы.

– Я бы не выбрал такую стратегию.

– Знаю. Вы всегда все усложняете.

– У меня есть для тебя приказ, – сказал Лоран.

Через длинное поле Эллей воины Туара стояли с безупречной выправкой.

Лоран четко произнес:
– «Заполучить быструю чистую победу, полностью их разгромив». Ты имел в виду, что это надо проделать самым скорым образом и что я не могу позволить себе лишиться половины своих людей. Так что вот мой приказ. Когда мы разобьем первые ряды, ты и я отыщем предводителей этой битвы. Я займусь Гиёном, и если ты доберешься до лорда Туара первым, убей его.

– Что?

Каждое слово било в цель.
– Акилос же так выигрывает битвы, правда? Зачем сражаться с целой армией, если можно просто убрать верхушку?

Деймен ответил не сразу:
– Вам не потребуется их искать. Они сами придут за вами.

– Значит, мы получим быструю победу. Я говорил серьезно. Если сегодняшнюю ночь мы проведем за стенами Равенеля, то утром я сниму с тебя ошейник. Вот та битва, из-за которой ты здесь.

 

У них был не час, а едва ли полчаса. Да еще Туар надеялся застать их врасплох и лишить преимущества в расположении.

Но Деймен уже видел, как вирцы игнорируют переговоры, и ожидал этого, а Лорана было намного труднее застать врасплох, чем казалось многим.

Первый ход через поле был геометрически ровный, как бывало обычно. Взревели трубы и начались первые крупномасштабные движения: Туар, намереваясь повернуться, столкнулся с конницей Лорана, идущей ему прямо навстречу. Деймен отдал приказ прочно держать строй. От этого зависело все: их собственные линии не должны быть сломлены в пылу растущей атаки. Всадники Лорана шли легким галопом, жестко сдерживая коней, хотя те вскидывали головы в желании перейти на полный галоп. В ушах громыхали копыта, заставляя кровь кипеть. Атака разрасталась так, как занималась попавшая на солому искра, превращаясь в бушующее пламя. Держаться, держаться.

Момент столкновения походил на то, как падали валуны при оползне в Нессоне. Деймен ощутил знакомую дрожь битвы, внезапную перемену в масштабе, когда панорама атаки резко сменилась на удары мышц о металл, на полном ходу сшибались кони и люди. Из-за грохота и криков ничего не было слышно, обе стороны прогибались и грозили сломиться, ровные линии и прямые стяги превратились в растущую сражавшуюся кучу.

«Не останавливайтесь на бой с передней линией», – сказал ранее Деймен. Он убивал, его меч врезался в плоть, щит и конь шли напролом, силой прокладывая путь для людей, идущих за ним. Рядом упал человек с копьем в горле. Слева раздалось визгливое конское ржание – пала лошадь Рочерта.

Перед ним падали и падали воины.

Деймен разделил свое внимание. Отведя щит подальше и взмахнув мечом, он убил воина в шлеме, все время отслеживая, когда пробьют строй Туара. Самым тяжелым в командовании на передовой было то, что требовалось оставаться живым, одновременно критически оценивая всю битву. И все же это бодрило, всё равно что сражаться в двух телах, в двух плоскостях.

Он ощутил, когда войско Туара начало отступать, почувствовал, как линии прогнулись, атака близилась к кульминации, и живые должны убраться с пути, иначе встретят свою смерть. Они встретят смерть. Он собирался подрезать армию Туара и вручить ее человеку, которому тот бросил вызов.

Деймен услышал, как воинам Туара приказали перестроиться…

Сломить строй. Сломить!

Сам он приказал людям Лорана перегруппироваться вокруг него. Командир, выкрикивая приказ, может рассчитывать на то, что, что его в лучшем случае услышат лишь рядом стоящие воины, но приказ разнесся дальше, как эхо, подхваченный голосами, затем затрубил рожок, и люди, которые вновь и вновь отрабатывали этот маневр у Нессона, пришли к нему идеальным строем и большая часть воинов уцелела.

Как раз вовремя, чтобы оттеснить в сторону все еще сопротивлявшееся войско Туара ударом второй патрасской атаки.

Первый надрыв, резкая вспышка хаоса. Он знал, что Лоран поблизости, не мог не знать. Он видел, как пошатнулась лошадь Лорана, – длинный порез на ее плече кровоточил, – когда пал конь перед ней, видел, как Лоран сменил посадку в седле и преодолел препятствие. Когда его лошадь оказалась на земле, Лоран уже был с мечом наголо, двумя точными взмахами он расчистил себе пространство, развернувшись в седле. Здесь нельзя было не вспомнить, что именно этот человек на умирающей лошади одержал полную победу над Торвельдом.

И, как оказалось, в одном Лоран был прав. Люди вокруг него немного отступали. Ведь перед ними со сверкающей звездой на золотых латах предстал их принц. Въезжая в города он всегда производил неизгладимое впечатление. Простые солдаты не отваживались наносить прямой удар.

Но только простые солдаты. «Он знает, что любой шаг, вследствие которого я сяду на трон, положит его голову на плаху», – сказал Лоран про Гиёна. Возможность положительного исхода битвы начала переходить на сторону принца, и сейчас для Гиёна убийство Лорана стало делом первой необходимости.

Сначала Деймен заметил, как упал стяг принца, – плохая примета. Причиной этого оказался вражеский капитан Ангеран, который скрестил мечи с принцем и который, как подумал Деймен, на своей шкуре убедился, что регент солгал о боевых умениях племянника.

– За принца! – выкрикнул Деймен, замечая перемену боя вокруг Лорана. Люди начали перестраиваться, но слишком поздно. Ангеран был частью конного звена, куда входил сам лорд Туар. И он направлялся явно в сторону Лорана с намерением атаковать. Деймен дал коню шпоры.

Их кони с силой столкнулись друг с другом и упали, превратившись с кучу из спутавшихся ног и мечущихся тел.

Деймен, одетый в доспехи, тяжело ударился о землю. Он перекатился, уходя из-под копыт своего коня, пытавшегося подняться, а потом, повинуясь опыту, еще раз перекатился.

Он почувствовал, как меч Туара вошел в землю, разрезая ремешки его шлема, и – в том месте, где удар пришелся бы в шею, – с металлическим звуком процарапал край золотого ошейника. Он вскочил на ноги, встречая врага с мечом в одной руке, отметив, что шлем перекосился – опасность, – поэтому, бросив щит, сорвал его с головы.

Деймен посмотрел в глаза лорду Туару.

– Раб, – с издевкой протянул тот и, вытащив меч из земли, попытался всадить его в Деймена.

Деймен парировал и нанес собственный удар по щиту Туара, который треснул.

Туар оказался достаточно хорошим мечником, чтобы не упасть после первого обмена ударами. Он был не зеленым рекрутом, а опытным героем войны, с относительно свежими силами, ведь он сейчас не прокладывал себе путь сквозь врагов. Он отбросил щит, ухватил поудобней меч и пошел в бой. Будь он на пятнадцать лет моложе, то, возможно, сравнялся бы с Дейменом. Второй обмен ударами показал, что это не так. Но вместо того, чтобы вновь атаковать, Туар сделал шаг назад. Выражение его лица переменилось.

Это была не реакция на мастерство, которое ему продемонстрировали, не так выглядел бы человек, осознавший, что проигрывает бой. Это был проблеск недоверия, проблеск узнавания.

– Я тебя знаю! – сказал лорд Туар внезапно дрогнувшим голосом, будто его озарило. Он бросился в атаку. Ошеломлённый, Деймен среагировал на инстинкте, парируя, потом нанося удар снизу, где Туар полностью открылся. – Я тебя знаю, – повторил Туар. Меч Деймена не встретил преграды, и Деймен отработанным движением надавил дальше, наступая.

– Деймианос, – произнес Туар, – принц-убийца.

Последнее, что он сказал. Деймен вытащил меч и отступил назад.

Он ощутил чужое присутствие рядом. Человек застыл посреди боя, и Деймен понял, что только что произошедшее увидели и услышали.

Он повернулся, правда сказанного легко читалась на его лице. Словно обнаженный донага, в тот момент он не мог спрятаться. «Лоран», – подумал он и поднял взгляд, чтобы посмотреть на человека, который стал свидетелем последних слов лорда Туара.

Это был не Лоран. А Йорд.

Он с ужасом смотрел на Деймена, меч готов был вывалиться из ослабшей руки.

– Нет, – начал Деймен, – это не…

Он уже не замечал последних моментов окончания битвы, когда полностью осознал, чему именно Йорд стал свидетелем. Чему Йорд стал свидетелем уже второй раз за день.

– Он знает? – спросил Йорд.

Ответить Деймен не успел. Люди Лорана прорвались вперед, сминая знамена Равенеля. Это случилось: капитуляция Ревенеля расходилась волнами от побежденного центра. Деймена подхватила людская толпа, с ликованием повторявшая «Да здравствует принц!», а ближе к нему и его собственное имя: «Деймен, Деймен».

 

Воины еще не успокоились, а Деймену уже дали другого коня, и он вскочил в седло. Его тело лоснилось от пота, да и бока животного были в темных пятнах. Но сердце Деймена стучало так же, как и в мгновение до атаки.

Лоран ехал рядом верхом на все той же лошади, на плече которой уже подсохла кровь.
– Что ж, капитан, теперь нам лишь осталось взять неприступную крепость, – его глаза горели. – С добровольно сдавшимися обращаться хорошо. Позже им будет предоставлена возможность присоединиться ко мне. С раненными и мертвыми поступай по своему усмотрению. Потом придешь ко мне. За эти полчаса мы должны подготовиться к выходу на Равенель.

Разобраться с выжившими. Раненных отправили в патрасские шатры к Паскалю и его патрасским коллегам. Всем окажут помощь, что будет совсем нелегко. Вирцы выставили девять сотен человек без лекарей, не предполагая, что впереди ждет бой.

Разобраться с погибшими. Обычно победители забирали тела своих людей и только потом, если решали проявить великодушие, позволяли воздать те же почести побежденной стороне. Но сейчас на поле боя с обеих сторон лежали вирцы, и умерших следовало почтить одинаково.

Затем они должны без задержек и колебаний выступить на Равенель. По крайней мере, там будут лекари, которых не взял с собой Туар. Так же следовало сберечь элемент неожиданности, которого они с таким трудом добивались. В каком-то неведомом порыве Деймен направил коня к дальнему концу поля и оказался рядом с искомым человеком. Он спешился.

– Пришел убить меня? – спросил Йорд.

– Нет.

Повисла тишина. Их разделяло всего два шага. Йорд стоял с ножом наизготовку, сжимая рукоять в кулаке с побледневшими костяшками.

– Ты ему не сказал, – произнес Деймен.

– Даже не станешь отрицать? – поинтересовался Йорд. Он неприятно рассмеялся, когда Деймен промолчал. – Все это время ты нас так ненавидел? Было недостаточно захватить нашу землю? Надо было еще вести эту… тошнотворную игру?

– Если ты ему скажешь, то я не смогу ему служить.

– Сказать ему? Сказать ему, что человек, которому он доверял, снова и снова лгал ему, подвергая худшему унижению?

– Я бы не причинил ему вреда, – ответил Деймен, и собственные слова придавили, как камни.

– Ты убил его брата, а потом уложил его в свою постель!

Если так излагать, то звучало чудовищно. «Между нами все не так», – он должен был сказать, но не сказал, не смог. Его бросило в жар, а потом в холод.

Он подумал о том, как учтиво и язвительно Лоран говорил, и как в его голосе начинал звучать металл, если Деймен надавливал, но если нет, если он вторил ему в том же ритме и течении, то беседа продолжалась, уводя в восхитительные дали. И Деймен только мог гадать: знал ли он, знали ли они оба, что делают.

– Я собираюсь уйти. Я всегда собирался уйти. А остался лишь потому, что…

– Верно, ты уйдешь. Я не дам тебе нас погубить. Ты отведешь нас под своим командованием в Равенель, ничего ему не скажешь, и когда форт падет, ты сядешь на коня и исчезнешь. Он погорюет, оставшись в неведении.

Деймен так и планировал. Он с самого начала так планировал. В груди удары сердца походили на уколы меча.

– Утром, – сказал Деймен, – я отдам его крепость и утром его оставлю. Я так обещал.

– Ты должен убраться до того, как солнце войдет в зенит, иначе я ему скажу. И то, что он с тобой сделал во дворце, покажется тебе любовными ласками по сравнению с тем, что случится с тобой тогда.

Йорд отличался преданностью. Деймену всегда это в нем нравилось – непреклонная натура, напоминавшая ему о доме. Вокруг них уже затихла битва, победу отмечали тишина и затоптанная трава.

– Он узнает, – услышал себя же Деймен, – когда до него дойдут сведенья о моем возвращении в Акилос. Он узнает. Я бы хотел, чтобы ты сказал ему тогда, что я…

– Ты вселяешь в меня ужас, – он с силой сжимал нож уже обеими руками.

– Капитан, – позвал кто-то, – капитан!

Деймен не отводил взгляда от лица Йорда.

– Это тебя, – сказал Йорд.