Actions

Work Header

Ёлочная история

Work Text:

***

Улицы небольшого городка Бикон Хиллз, что притаился на отшибе Калифорнии, покрыты тонким слоем хрустящего снега, окрашивающим серебристыми волнами всё еще зеленые газоны. Дерек паркуется возле двухэтажного дома, украшенного гирляндами, и оборачивает вокруг шеи вязаный шарф, который всё это время покоился на пассажирском сидении Камаро, но делает это так обреченно, словно подарок матери — не что иное, как жирная анаконда, способная сломать ему позвонки. Он проверяет внутренний карман, где обычно хранит все свои документы, по весьма дебильной привычке поправляет зеркало заднего вида и выходит из машины, пиликая кнопкой сигнализации. Вообще-то, Дереку двадцать четыре, он альфа, взрослый мужик, и не собирается носить все эти вязаные шарфики или свитера, только, вдобавок ко всему прочему, Дерек хочет быть примерным сыном. Талия связала этот шарф с любовью, так что ничего страшного, если он порадует её такой незначительной мелочью и засунет глубоко в задницу свою альфачью гордость.

Хейл, в кои-то веки, настроен более чем решительно: он сможет вытерпеть две недели Рождественских каникул в компании своей неидеальной семейки, постарается не убить Лору, и даже подарки для них купил…

Кстати, пакет с подарками Дерек благополучно забывает в Камаро.

— Да чтоб тебя, — закатывает глаза, вымученно разворачивается обратно, только сделав шаг на первую ступеньку, и останавливается на половине пути, увидев на другой стороне дороги улыбающегося парня.
— Привет! — выкрикивает и машет рукой весьма привлекательный незнакомец, заметно смущаясь, когда в ответ не получает и звука.

Дерек не любит заводить новые знакомства, так уж сложилось. И слишком улыбчивых соседей он тоже не любит. Всё, на что Хейл растрачивается — это кивок, натянутая ухмылка и дальнейший игнор.

Если честно, Дерек привык к подобному вниманию. Его статус альфы имеет свои плюсы: омеги и беты крутятся вокруг дружелюбным хороводом, пытаются занять свободное место рядом с ничейным самцом, а Дерек пользуется отсутствием пары, предсказуемо трахая всё, что подставляет зад или раздвигает ноги. Пол неважен, как и принадлежность оборотня к определенному подвиду, главное — никаких свиданий, ухаживаний, инстинктов размножения и задабривания партнера вкусностями. Ничего, что связано с их природными особенностями. Если Дерек — альфа, это еще не значит, что он обязан заморачиваться на бессмысленных ритуалах, тем более если не настроен на продолжительные отношения.

Талия с ним не согласна, естественно, как и любая нормальная мать. Именно поэтому Дерек не любит приезжать надолго в Бикон Хиллз, чтобы не выслушивать извечные вопросы, где обязательно будут проскальзывать слова: «омега», «семья», «пора образумиться». Посторонний взгляд на его личную жизнь Дереку пиздец как осточертел.

Сосед напротив всё еще наблюдает за ним, доставая утреннюю газету из почтового ящика, а Хейл, стараясь не обращать на это и малейшего внимания, открывает машину, чтобы забрать пакет с заднего сидения. Он тяжелым шагом возвращается к деревянному крыльцу, быстро стучит в дверь, следом поднося ко рту слегка замерзшую ладонь — погода в этом году не радует теплом — и тут же улыбается встречающей его матери, у которой этого тепла хоть отбавляй.

— Где твои ключи? — Талия обнимает сына, заранее откидывая назад черные распущенные волосы.
— Оставил в машине, — Дерек незаметно втягивает носом привычный аромат имбирного печенья, доносящийся из коридора, целует мать в подставленную щеку и проходит в дом.

Он разувается, снимает куртку, оставляя пакет с подарками на комоде в прихожей, и заглядывает в гостиную, выискивая взглядом одно хрупкое, восемнадцатилетнее недоразумение.

— Лора уже здесь? — Дерек смотрит на наручные часы — уже перевалило за полдень, — и не может противиться детской радости в груди, что на сей раз приехал раньше сестры.
— Будет через несколько часов, — миссис Хейл возвращается на кухню, начиная громыхать посудой. — Ёлка в гостиной, как ты уже заметил, игрушки рядом в коробке, а твое задание, думаю, понятно?

Дерек ненавидит всю эту хрень, о’кей? Развешивание шариков, мишуры, бантиков и гирлянд несправедливо признают самым забавным занятием, как считает альфа. Да и от самого праздника не очень-то в восторге с тех пор, как отец не вернулся домой к Рождеству после экспедиции в Австралию. В тот заснеженный декабрь исчезла вся команда исследователей, как и самолет, затерявшийся в водах Тихого океана. Дереку было восемь, а память, как ни странно, всё еще больными шлепками безжалостно ударяет по лицу.

— Прекрасное начало, ничего не скажешь, — вымученно говорит Дерек, и тут же оказывается почти поваленным с ног от прыжка на спину. — Ох, черт, Кора.
— Ты опоздал, — сестра играючи душит Хейла за шею своими тонкими пальчиками, а у оборотней, между прочим, даже играючи пиздец как неприятно. — Помнишь, я обещала вырвать тебе кадык, если ты еще раз опоздаешь к нам на Рождество?
— Твои угрозы вообще сложно забыть, — Дерек осторожно убирает цепкие ручонки, скидывая Кору со своей спины, разворачивается и, вопреки агрессивному приветствию, целует её в лоб, — но еще сложнее воспринимать их всерьез, поверь мне на слово.

Младшая Хейл презентовалась омегой несколько лет назад, на свой шестнадцатый день рождения, и теперь единственная представительница этого вида в семье, так что у Дерека при встрече с сестрой возникает всего лишь одно желание — защитить. Никакие угрозы, напускная злость или прищуренные взгляды не исправят этого отношения к ней. Кору данный факт бесит еще больше, чем собственная вынужденная принадлежность к омегам.

— Мама уже сказала, что в этот раз ёлку наряжаешь ты? — она оскаливает свои маленькие клыки, цокнув языком, словно выпустив контрольный в голову.

— Спасибо за привилегию, — Дерек осматривает пренебрежительным взглядом будущий объект работы, вздыхая как-то слишком горько, — между прочим, я на это не подписывался. И где Лора? Это всегда была её обязанность.
— Машина сломалась на трассе, пришлось эвакуировать в мастерскую, — Талия появляется позади них, проходит в гостиную, вытирая испачканные в тесте руки кухонным полотенцем, — и нет ничего страшного, если в этом году ёлкой займешься ты. На самом деле, это весело.

Уржаться можно, ага.

— Это занятие для гормонально-нестабильных омежек, — Дерек послушно затыкается, когда видит алый взгляд своей матери, умеющей усмирить детей буквально без слов. — Ладно, господи, давайте сюда эти чертовы игрушки.

Миссис Хейл поправляет уложенную легкими волнами прическу, доставая из-за дивана две картонные коробки. Дерек в этот момент замечает улыбку на её лице и считает, что маленькая галочка напротив задания «сделать маму чуточку счастливей» имеет право нарисоваться в личном списке добрых дел.

Санта-хренов-Клаус будет им доволен.

— Важная миссия, — Талия грозит ему указательным пальцем, замечает жирное пятно на рукаве своей бежевой водолазки и разочарованно морщит нос. — Так, я наверх, а Кора следит за печеньем в духовке, оно почти готово. Надо еще позвонить Лоре и узнать, как у неё обстоят дела с починкой автомобиля.

Дерек и Кора синхронно кивают, тут же переглядываясь, но всячески стараются не показывать друг другу, как рады каждой похожей мелочи, объединяющей двух совершенно разных оборотней. Это норма — Хейлы не всегда говорят вслух о своей любви.

— Ты справишься, — улыбается Кора, издевательски подмигивает и ловко уходит от шутливого удара в плечо, — к тому же, у тебя будет помощник.
— С тебя такой же помощник, как с меня пекарь, — усмехается Дерек, разглядывая стеклянные шары в картонных коробках, которые переливаются в дневном свете легкими бликами. — Вали на кухню и не спали матери её драгоценное печенье, иначе всё Рождество будем грызть угольные вафли от Лоры.
— Ты нихрена не смыслишь в хорошей еде, — фыркает омега, собирая волосы в высокий хвост на затылке, — у Лоры отличные вафли, и они не угольные, а поджаристые.
— Скорее пережаристые, подхалимка.
— Подхалимка? — не унимается Кора, скрещивая руки на груди. — И это говорит мне альфа в красном вязаном свитере? Маму решил порадовать?

Дерек нагибается, пропуская мимо ушей подколку сестры, и достает несколько ёлочных украшений, примерно распределяя их по веткам: так, прозрачные лучше наверх, а красные посередине? Как там Лора украшала это дерево в прошлом году? Черт бы побрал её машину, которая решила так не вовремя сломаться, а если уж говорить честно, то Дерек никогда не понимал рвение сестры-альфы к подобным «очень веселым» занятиям, как развешивание шаров и прочей блестящей хероты.

— Помогай, если вызвалась, — в голосе Хейла слышится нарастающее возмущение, — но сначала выключи духовку.
— А никто и не говорил, что помогать буду я, — она делает такое зверски-ехидное выражение лица, что Дерек начинает подспудно ощущать какую-то подставу. Звонок в дверь прямо во время их зрительного контакта нихрена не прибавляет уверенности в обратном. — А вот и он, твой помощничек.

Кора выбегает в коридор, со всех ног несется к входной двери, а Дерек, тем временем, заинтересованно следует за ней, прослеживая каждое движение своей сестры. Слишком радостной сестры, на удивление.

— Стилински, — Кора целует в щеку вошедшего парня, и Дерек тут же узнает в нем того самого соседа через дорогу, оставшегося без ответного приветствия, — проходи, Стайлз, ты как раз успел к началу.
— Я принес лимонный пирог на десерт, — он протягивает омеге тарелку с выпечкой, при этом смотрит на Дерека, снова улыбаясь. — Эй, привет… еще раз, да.
— Привет, — Хейл кивает головой, пряча ладони в карманы джинс и зависая на некоторое время, потому что сладкий аромат с размаха ударяет в нос, и Дерек точно уверен, что это далеко не лимонный пирог так прицельно сшибает его мозги, — Стилински.
— Можно просто Стайлз, — подмигивает новый знакомый, словно простреливая грудину четко выверенным пулевым ударом.

Да, точно, это всё чертов Стайлз — он пахнет странно, маняще, приторно-медовыми нотами забивает альфачьи рецепторы, заставляя ощущать непреодолимое желание вонзить в его шею свои клыки. Дерек контролирует себя, включая защитные реакции на полную мощь, ведь он не хочет спалиться, нет, только не перед своей семьей. Другие омеги для Хейла ни-ког-да так не пахли, а Дерек уверен, что Стайлз — самая настоящая омега, черт возьми. Ему никто не говорил, просто знает и всё.

— Классный свитер, — Стайлз улыбается и начинает уверенно вышагивать в его сторону, пока младшая из Хейлов убирает пирог в холодильник, и останавливается на расстоянии вытянутой руки, — тебе идет, хмурый альфа.

Вблизи Дерек замечает, что губы у Стайлза неприлично сексуальны, а самое распространённое слово «альфа», произнесенное им, оказывает гипнотическое влияние. Словно приказ к подчинению, ведь омеги в парах обладают особым контролем, не физическим — эмоциональным. Их второй по численности подвид испокон веков считается хранителем семьи, рычагом равновесия для взбунтовавшегося волка или попутчиком на дороге заблудившегося альфы. Такие, как Стайлз, всегда имеют негласную власть над такими, как Дерек, хоть и открыто сей факт никто не признаёт.

Вот и сейчас омега неосознанно ударяет хлыстом по затылку всего лишь пятью буквами, но даже этого для волчьих Богов оказывается мало: вообще-то, Дерек терпеть не может карие глаза, а у Стайлза они именно карие, с теплым медовым оттенком. Но это не бесит, знаете, вот нисколько, наоборот — вызывает обильное слюноотделение, если прибавить к этим глазам еще и сложный рисунок из родинок на щеке. Дерек, господи, просто не может пройти мимо этих незначительных мелочей, создающих в итоге очень привлекательную картину. Над ним решили поиздеваться, что ли? Где раньше ходили подобные ему омеги или, судя по реакции Дерека, Стайлз такой один неповторимый? Черт, нихрена обнадеживающего.

— Дерек, отвисни, — Кора хлопает его по плечу, вернувшись из кухни, и усмехается, наблюдая, как эти двое пристально смотрят друг на друга.
— Я и не зависал, — он резко переводит взгляд на сестру, оглядывая её с головы до ног, и сбегает обратно в комнату, — а ты, если пришел помогать, то игрушки в зубы и ставь стремянку.
— А кто сказал, что я буду помогать? — Стайлз удивленно округляет глаза, смотрит на Кору, но всё же проходит в гостиную следом за Дереком. — Меня, вообще-то, позвали наблюдать за процессом… ну и пирогом озадачили, хотя я честно стырил у Джексона одну рабскую силу в виде Лидии Мартин.
— Планы изменились, — младшая Хейл проходит в гостиную последней и усаживается в кресло возле окна, — теперь наблюдателем буду я, а ты с моим братом должен сделать это дерево красивым.

Она указывает пальчиком на ёлку, одаривая обоих парней своей фирменной ехидной ухмылкой, и закидывает одну ногу на другую, принимая удобную позу. Никакой мягкости омеги, как думает Дерек, ну совершенно никакой.

— Да вот хуй тебе, Кора, даже не думай, — Стайлз этой мягкостью, кажется, тоже не особо располагает, — ты сказала, что у тебя горячий брат — о’кей, засчитано, и что он будет повернут ко мне своей задницей на ближайшие пару часов, но о том, что я буду в это время занят какой-то херней, ты умолчала. Я же тогда пропущу всё самое интересное!
— Выражения в моем доме, Стилински, — Талия показывается в коридоре, упирает руки в бока и недовольно прищуривается. — Что за невоспитанный треп? Ты знаешь правила: выругался — исполняешь желание или моешь рот с мылом.
— Да чтоб меня… — вздыхает омега, проводя ладонью по своему лицу. — Встрял, да?
— Именно, — миссис Хейл кивает на ёлку, — приступайте, и чтобы закончили работу через два часа. Дерек?

Талия вопросительно смотрит на сына, который просто, нахрен, в шоке от второй «Коры», причем на этого парня у него определенно встаёт. Сначала это даже вызывает неловкость, но после того, как Стайлз проводит своими охренительно длинными пальцами по коротким волосам — Дерек испытывает только животное влечение. Никаких бабочек в животе, ну может только немного тепла, и порыв заклеймить вот прямо сейчас, чтобы не терроризировал взглядом.

Дерек старается усмирить инстинкты, которые раньше, если вспомнить, не доставляли таких неудобств, и как можно незаметней делает глубокий вдох, возвращая железный контроль. Не дай Бог, чтобы Кора или мама учуяли хотя бы малейший запах возбуждения или увидели заинтересованность — всё, сразу пиши «пропало», загнобят и заставят жениться немедленно, а сестренка ещё и поржет отменно.

Прекрасное, блядь, Рождество.

— Да понял я, — закатывает глаза, легонько толкает Стайлза в плечо и дергает уголком губ, изображая улыбку, — стремянку тащи, сквернослов.
— Так точно, альфа, — Стилински наигранно склоняет голову перед Дереком, а последнего нехило пробивает ледяной дрожью. — Покажешь, где у вас кладовка?
— Я покажу, — Кора поднимается с кресла, поглядывая на брата, и уводит Стайлза в коридор.

Да что это мальчишка творит вообще? Он хоть знает, КАК нельзя вести себя с красноглазыми представителями их общества? Да-да, вот именно так и нельзя, если тут же не желаешь подставиться или продолжить звериный флирт.

— Она это специально, да? — Дерек смотрит на маму, которая всё еще наблюдает за ним с довольной улыбкой на лице. — И ты с Корой заодно?
— О чем ты, сынок? — Талия недоуменно приподнимает брови, скрещивая руки на груди. — Мы ведь знаем, как ты равнодушен к омегам, так что Стайлз не более чем наш гость.
— И на том спасибо, — иронично улыбается Дерек, прослеживая, как Стилински неуклюже тащит стремянку в гостиную, спотыкаясь на каждом шагу.

Господи, эти каникулы точно обречены на провал.

***



— Сколько тебе лет? — интересуется Дерек, подавая Стайлзу темно-синий шар; омега вешает его на верхушку ёлки, поправляя звездочку, недавно установленную на самый пик.
— Странные у тебя вопросы, альфа, — Стилински смотрит на него сверху вниз, а Дерек плотно сжимает зубы. — Восемнадцать, но откуда такие интересы к моему возрасту?

Если бы Дерек только знал, откуда, сам бы себя спросил. Просто захотел узнать и всё. Причины он решает не разглашать даже в своей голове.

— Прекрати это, — Хейл четко проговаривает свою просьбу, сверкая обозленным взглядом.
— Что именно? — его рука замирает, так и не повесив шар на пушисто-колючую ветку, а сердце ровным биением перегоняет кровь.
— Прекрати называть меня альфой, — поясняет так же злобно.
— Но ты ведь альфа? — вопрос Стайлза звучит риторично, поэтому Дерек решает умолчать свой однозначный ответ. — Вот видишь, сам же и замял конфликт.

Омега пожимает плечами, водружает ёлочную игрушку рядом с блестящей снежинкой и ожидающе смотрит на Дерека, который чуточку залип на его длинных пальцах. Они так ловко перехватывают веревочку, скользят по стеклянной поверхности, поправляют ветки, что хочется…

— Может, дашь мне в руки свои шары? — невинный вопрос от Стайлза заставляет Хейла подавиться слюной от неожиданности.
— Свои, что? — уточняет альфа, просто чтобы убедиться в своем слухе, и хмурится, глядя на омегу.
— Ёлочные шары, которые ты держишь, — он кивает на два зеленых украшения, — они мне нужны в моих руках или вешай сам.
— А, ты об этом, — Дерек выдыхает, испытывая непередаваемое облегчение, но Стайлз, судя по его охреневшему выражению лица, только сейчас понимает суть произошедшего, — держи, и не надо так на меня смотреть.
— Ах, ты ж грязный, пошлый волчара, — улыбается Стилински хитрющим оскалом, забирая ёлочные шары из его рук. — Серьезно? Ты подумал именно о том, о чём сейчас думаю я? Если да, то это охренеть как горячо, чувак, воу.
— Я тебе сейчас уебу, — не выдерживает Хейл, хватая омегу за край синей толстовки, — или ещё чего хуже.
— Ещё хуже? Постой, ну не здесь же, — взгляды слишком долго соприкасаются, чтобы оставаться невинными, поэтому Дерек спешит отвести его в сторону, но встречает новую угрозу.
— Я вам не мешаю, нет? — Кора, сучка такая, улыбается во все свои тридцать два зуба, восседая на излюбленном кресле.
— Иди в жопу, — чеканит Дерек, наклоняется к коробке и подает Стилински последний шар, который решено повесить наверху.
— Или можешь любоваться моей, — добавляет Стайлз, начиная смеяться в унисон с Корой.

Хейл думает, что ему осталось украсить только низ ёлки, и это испытание закончится. Самое сложное испытание, когда надо быть рядом со Стайлзом и скрывать своё не к месту возникшее влечение. Просто, блядь, невыносимое, потому что этот гребаный запах…

Черт, даже любимое имбирное печенье для Дерека пахнет не так сладко. Да что с ним не так?

***



Лора появляется в доме как раз в тот самый момент, когда Дерек прячет пустую картонную коробку за диван, Стайлз доделывает последние штрихи, развешивая гирлянду, а Кора помогает матери на кухне. Дерек чует запах её духов ещё до того, как Лора открывает входную дверь, и не сказать, чтобы альфа был рад появлению старшей сестры точно так же, как остальные родственники. Правильнее сказать, он вообще нихрена не рад. Почему? Да всё очень просто: у них одинаковый подвид с алой радужкой глаз, который изначально определяет конкуренцию. Лора — старшая альфа, а это значит, что Дерек должен бы подчиняться, да вот только не спешит. Отсюда и все проблемы.

— Эй, братишка, ты меня удивляешь, — Лора заглядывает в гостиную после того, как приветствует маму и Кору; она опирается на дверной косяк, восторженным взглядом рассматривая украшенную ёлку. — Черт возьми, поверить не могу, что ты принимал в этом непосредственное участие, а главное, что в этом доме нет ни одного трупа.
— И тебе здравствуй, — сухо приветствует Дерек, подходит к ней, но вместо поцелуя несколько раз хлопает ладонью между лопаток. — Как добралась? Машина цела?
— Ты беспокоишься о машине больше, чем обо мне? — в её голосе наигранная обида; Лора откидывает с лица черную прядь волос и растягивает губы в улыбке. — Паршивый же ты брат, Дерек, ничуть не изменился.
— Мы с тобой слишком похожи, — он разворачивается лицом к ёлке, становясь плечом к плечу со своей сестрой и украдкой наблюдая, как задница Стайлза маячит из стороны в сторону, пока омега в сгорбленной позе пытается дотянуться до розетки, — кстати, ради всего святого, скажи, что не привезла на десерт свои вафли.
— Специально приготовила дополнительную порцию для любимого братишки, — Лора пихает Дерека локтем в бок и, прикрыв ненадолго глаза, втягивает носом смешанные ароматы душного воздуха. — М-м-м, мои вафли так прекрасно пахли всю дорогу, но с этим запахом даже они не сравнятся. Добрый день, Стайлз.

Омега почти запутывается в проводах, пытаясь обернуться, но так и не дотягивается до розетки, что притаилась за огромной ёлкой.

— Дай сюда, — Дерек закатывает глаза, подходит к Стилински и присаживается на корточки, забирая провод у него из рук. Чтобы нашарить розетку и воткнуть в нее вилку от гирлянды, у Дерека уходит примерно две секунды. — Вот видишь, ничего сложного.
— Естественно, ты ведь сильный и смелый альфа, а у вас всё всегда очень просто, — Стайлз легонько похлопывает Дерека по щеке, и это словно спусковой крючок для волка — глаза загораются алым цветом, заставляя омегу замереть на месте. — Эй, да не злись ты так, — он выставляет вперед ладони, наблюдая, как Дерек поднимается на ноги, — не прикоснусь я к тебе больше, о’кей.

Хейл добровольно умалчивает, что этот жест от омеги не столько злит, сколько напрочь срывает нервы и тормоза. Когда Стайлз смотрит на него, дотрагивается, а Дерек тем временем перед ним почти на коленях, — кто выдержит? Особенно если омега так привлекательно пахнет. Дерек справляется, слава Богам, и даже готов наградить себя медалью за стойкость.

— Проехали, — альфа делает глубокий вдох и возвращает себе привычный цвет глаз, — просто, будь добр, больше не…
— Не нарушай его личное пространство, — Лора встревает в разговор, переводя на себя внимание, и протягивает вперед руки, — а вот я не настолько категорична, меня можно даже обнять.

Стайлз, не теряя времени, подходит к альфе и принимает теплые объятия, как-то пренебрежительно фыркнув перед этим Дереку что-то типа: «Учись».

— Рада видеть тебя, — Лора поглаживает его по спине, при этом подмигивает Дереку, явно намекая на свои намерения прибрать омегу к рукам, — останешься на ужин?
— Думаю, что да, — Стайлз отстраняется, поправляет толстовку и смущенно потирает шею, не оборачиваясь на Хейла — будто нутром чует исходящие от него напряженные ноты. — Принести вам на пробу мой лимонный пирог? Сам пёк, пока Лидия заводила тесто и ставила его в духовку.
— И захвати вафли из плетеной корзинки, Дереку они очень нравятся, — Лора усмехается, скрещивает руки на груди и, провожая Стайлза взглядом, вновь опирается на дверной косяк. — Слушай, — она обращается к брату, — тебе не кажется, что для закоренелого похуиста, ты слишком напряжен в присутствии этого мальчишки?

Дерек от её слов хочет провалиться сквозь землю. Если заметила Лора, значит, все остальные давно в курсе его реакции на самую обычную омегу из сотни тех, что встречал до этого. Правда, никто не знает, что все прежние не сбивали наповал одним лишь своим запахом, не говоря о внешности.

— Тебе показалось, — Дерек подходит к журнальному столику возле дивана, берет с него пульт от телевизора и начинает щелкать каналы, так и не посадив свою задницу на мягкую обивку.

Кнопки на пластике вот-вот продавятся с обратной стороны, но Дерек даже бровью не ведет, стараясь не показывать раздраженности. Только альфа забывает, что контролировать сердечный ритм и эмоции — не гарантия защиты. Достаточно просто быть братом одной проницательной волчицы, которая знает тебя, как облупленного, и видит буквально насквозь.

— Господи, Дерек, да ты на него запал, — Лора усмехается, подходит к брату с левого бока опасно-медленными шагами и толкает его ладонью в плечо, — я же вижу, дурила, ты с него глаз не сводишь, но тебя можно понять — Стайлз никого не оставляет равнодушным. Одного понять не могу, как он до сих пор остается без метки?

Она задумчиво водит указательным пальцем по своей нижней губе, наблюдая, как скорость переключения каналов увеличивается с каждым произнесенным словом.

— Кстати, а куда подевалось твое равнодушие к омегам? — старшая Хейл чуть наклоняется, пытаясь заглянуть брату в глаза, и видит то, что и ожидала — красную радужку, едва ли не затапливающую зрачок. — Ого, это всё его запах, да? Он для тебя какой-то особенный?
— Лора! — Дерек гневно рыкает на сестру, оскаливая клыки, но та лишь чуть отстраняется, даже не моргнув глазом. — Прекращай этот цирк.
— Прекращу, как только узнаю, как Стайлзу больше нравится: когда он трахает других или когда трахают его, — она показывает свои клыки в ответ, молча принимая вызов; эта чертова конкуренция у них с самого детства, и если Лора видит то, что нравится брату, значит, альфа обязательно должна на это претендовать. — Ну же, Дерек, давай, порычи на меня ещё, чтобы сбежалась вся семья.
— Ты невыносима, господи, — Хейл морщится, пренебрежительно оглядывая Лору с головы до ног, и тыкает в нее указательным пальцем. — Если притронешься к Стайлзу, я тебе кадык выгрызу, поняла?
— А вот и долгожданное признание, — она всплескивает руками в воздухе, да так драматично, что ей можно смело выдавать премию, но только Дерека этим не проведешь, — я думала, что ты до старости останешься черствой корочкой от тухлого сухарика. Начинай жить, братишка, а не притворяться живым.

Дерек удивленно приподнимает брови, скрещивает руки на груди и втягивает обратно клыки. Ему кажется, или все тут, нахрен, в общем сговоре по налаживанию его личной жизни, в том числе и Лора?

— Какого хрена? — не выдерживает Хейл, пристальным взглядом простреливая Лору сквозным навылет.
— Совершенно никаких херов, Дерек, что ты, — сестра прикладывает нехилые усилия, чтобы спрятать улыбку, — просто хочу сказать, что Стайлз докажет тебе теорию пар. Это уже началось.
— Ты опять за свою ерунду? — хмурится Дерек, привычно закатывая глаза.
— Хочешь сказать, что его запах не отличается от других омег? Лично мне он кажется вкусным, но о-быч-ным, Дерек, ясно? — Лора, вопреки дистанции, которую они всегда держат между собой, подходит почти вплотную и двумя пальцами удерживает подбородок брата, заставляя смотреть четко в её глаза. — И как бы ты не скрывал свой сердечный ритм, оно всё равно бьется иначе, тупица.
— Надеюсь, что ты не добавила эту хрень в свои вафли, — спокойно произносит Хейл, высвобождая лицо, и делает шаг назад, — иначе я тоже начну нести всякую чушь.

Стилински появляется в комнате очень вовремя, держа в руках тарелку с несколькими ровно нарезанными кусочками пирога. Дерек облегченно выдыхает, потому что оставаться наедине с Лорой ещё сложнее, чем со Стайлзом — тот хотя бы не вызывает открытого раздражения. Лора, в свою очередь, ехидно улыбается, прикусывая нижнюю губу, и прослеживает каждый шаг омеги, словно просчитывая только ей одной известный план. Дерек слишком хорошо знает свою сестру, чтобы не обращать на это внимания.

— Ужасно проголодалась, — Лора идет навстречу Стайлзу, протягивая длинные пальчики к еще теплому пирогу, а тот выставляет перед собой тарелку, совсем не глядя под ноги, — цитрусы и тесто, Господи, обожаю.

Дерек, кажется, предвидит катастрофу, потому что обилие проводов на ковре от гирлянды и светящейся звезды, что красуется на верхушке ёлки, еще не успели убрать вдоль стены. И Дерек прав — Стилински засматривается на него восхищенным взглядом, запутываясь в разбросанных проводах, чтобы тут же полететь выверенным маршрутом в руки хмурого альфы.

Лора, кстати, перехватывает тарелку с пирогом так, словно делает это ежедневно, да еще и на платной основе. Как услуга по выгулу собак, только выхватывание тарелки налету из чужих рук.

— Ох, ты ж блядь, — выкрикивает Стайлз, падая в объятия Дерека, который тоже отличается реакцией и подается вперед именно в тот момент, когда необходимо перехватить худое тело до его соприкосновения с полом.
— Поймал, — выдыхает Хейл, сцепляя руки за спиной омеги. — Ты в порядке?

Дерек замирает, потому что Стайлз кончиком носа дотрагивается до его кожи, аккурат напротив бьющейся артерии на шее, и щекочет дыханием вторую по счету эрогенную зону.

Первая эрогенная зона откликается на контакт автоматически.

— Кажется, я расхерачил любимую тарелку миссис Хейл, — говорит омега дрожащим голосом, впивается пальцами в свитер Дерека и смотрит таким расстроенным взглядом, да ещё так близко находясь к лицу альфы, что у последнего начинают прорезаться клыки. — Она меня убьет.
— Нет, я спасла твою шкуру от неминуемой смерти, — Лора крутит в руках то самое блюдо, расписанное вручную, и берет самый большой кусочек пирога, откусывая и блаженно прикрывая глаза. — Черт возьми, как же вкусно, ты определенно должен познакомить меня с поваром.
— Не понимаю о чем ты, я сам готовил, — Стайлз вновь поворачивает голову к Дереку, не спеша покидать его объятия, а потом до него все-таки доходит: — Эй, а ты чего руки распускаешь, громила?

И отталкивает Дерека, резко отшатываясь назад. Да, вот именно, слишком резко и слишком необдуманно, потому что споткнуться о те же провода и полететь спиной на припаркованную сзади ёлку — сойдет для завершения этого недоразумения.

Дерек даже моргнуть не успевает, как омега оказывается на полу, точнее, правильнее будет сказать — поверх ёлки, хватая воздух открытым ртом, то ли от боли, то ли от испуга. Хейл переводит взгляд на Лору, которая сжимает губы, отчаянно сдерживая смех, и вновь смотрит на Стайлза, просто охуевая над его неуклюжестью. Это у него всегда так? Или только по средам и на Рождество?

— А вот мамину любимую ёлку ты точно расхерачил, — прыскает Лора, уже не в силах сдерживать смех, и громко ржет, буквально захлебывается, сгибаясь пополам.
— Очень смешно, — хмурится Дерек на старшую сестру и подходит к омеге, протягивая руку и помогая встать на ноги. — Ты цел?
— Пиздец, вот дважды за минуту меня об этом ещё не спрашивали, — усмехается Стайлз, но Дерек четко ощущает обиду, исходящую от парня. — У меня странный иммунитет на это дерьмо: я остаюсь цел в подобных ситуациях, в отличие от остальных. Например, в отличие от ёлки.

Стайлз оглядывается назад, одновременно поправляя задравшуюся толстовку, — а Дерек, на собственную беду, не может не заметить открывшуюся полоску бледно-молочной кожи, — и огорченно выдыхает:

— Вот теперь миссис Хейл меня точно убьет.

Рождественское дерево выглядит так себе, по мнению Дерека, потому что ветки во многих местах переломаны, несколько шаров вдребезги разбиты и осколками валяются на ковре, но альфу произошедшее вообще не заботит, если честно. Для Дерека почему-то важно, чтобы омега остался цел и невредим: никаких царапин, никакой физической боли, никаких переживаний. На сломанную ёлку, разбитые игрушки и задетый по пути светильник на стене, который тоже вдребезги, совершенно наплевать. Вот так открытие.

— Господи, все живы? — Талия залетает в гостиную, а следом за ней поспевает и Кора. — Стайлз, всё в порядке? Я слышала твоё сердце.
— Я немного упал на вашу ёлку, — почти шепчет Стилински, боясь пошевелиться, — простите.

У Дерека так сильно защемляет, что он готов послать всех к черту и обнять Стайлза, лишь бы успокоить. Лишь бы не ощущать от омеги поток этих кислых эмоций, замешанных на страхе. Лишь бы согреть, защитить, пусть и от собственной семьи, только чтобы у Стайлза выровнялся пульс и дыхание.

— Дерек, — шепчет Лора, кажется, заметив перемену в настроении брата, — ему ничего не угрожает.
— Стайлз, милый, да ты весь дрожишь, — Талия подходит к нему и приобнимает за плечи, вглядываясь в темно-кофейные глаза, — не стоит извиняться, что ты. Главное, что с тобой всё в порядке, а остальное ерунда.
— Мы съездим и купим новую, — встревает Дерек, делая шаг вперед. — Я позабочусь о… ёлке.

Талия косится на сына, улыбаясь уголком губ, и в этот момент она так похожа на Дерека, что даже сравнивать бессмысленно. А у Хейла тем временем падает камень с души, прямо к ногам, когда он слышит облегченный вздох омеги, чувствует, как растворяется страх и слышит, как успокаивается зигзаг сердечного ритма.

— Я верю, что ты позаботишься, а теперь выключи альфу и подними, пожалуйста, дерево, — миссис Хейл отходит от Стайлза, расправляя складки на фартуке, и Дерек только сейчас осознает, что зажег красные фонари, как только мама показалась в гостиной. — Выбрось её на заднем дворе, и постарайтесь вернуться обратно к ужину.
— Вы точно не злитесь? — уже чуть громче уточняет Стилински, искоса наблюдая, как Дерек меняет цвет глаз с красного на оливковый. — Я оплачу вам затраты, только забегу домой.
— Даже думать не смей, — грубо отрезает Дерек, а все вокруг обращают на него свои взгляды, и это, господи, самое страшное из проклятий Дерека — всеобщее внимание. — Я лишь хотел сказать, что это не обязательно.
— Мы так и поняли, — Кора ехидно ведет бровями, переглядываясь со старшей сестрой; Талия уже давно на кухне, доводит до ума предстоящий ужин, а Дерек неприступен, как многовековая скала, по крайней мере, он склонен так думать. — Я с вами не поеду, справитесь вдвоем.
— Вдвоем? Ты и я? — Стайлз смотрит на Дерека, но альфа вместо ответа лишь закатывает глаза и начинает поднимать упавшую ёлку. — То есть, мне нужно сесть в ту шикарную припаркованную машину и поехать с тобой в торговый центр?
— Звучит отвратительно, не так ли? — Хейл выгибает бровь, залипая на том, как Стилински быстро облизывает губы.

Черт возьми, эта омега морально выебет его к концу Рождества, как пить дать.

— Нет, не противно, просто… странно, — Стайлз прищуривается, начиная пахнуть ещё слаще, — ты настолько хмур, что покупка ёлки никак не сочетается с твоим образом мудака.
— Я не мудак, — фыркает Хейл и кивает Лоре на осколки разбитых стеклянных игрушек, — метла сама знаешь где, ты на ней прилетела.
— Самый настоящий мудак, братишка, — соглашается с омегой старшая сестра, облизывая пальцы, испачканные в лимонном пироге, — а еще зануда.
— Да-да, и грубиян, — поддерживает Кора.
— Твои сестры всегда троллят тебя по-черному? — недоумевает Стайлз, идя следом за Дереком в коридор, чтобы помочь ему избавиться от трупа ёлки.
— Это они ещё не начинали, — безрадостно отзывается Хейл.

***



По дороге в торговый центр, что расположился в десяти минутах езды от дома Хейлов, Дерек успевает дважды рыкнуть на Стайлза, ударить по ладоням и почти вцепиться когтями в плечо, когда он чудом не отрывает козырек с зеркалом. Омега сует свои руки куда попало, и если бы это касалось немного других вещей, то Дерек остался бы очень доволен, но Стилински пытается навредить его малышке-Камаро, а эта детка неприкосновенна. Стайлз, странным образом, тоже начинает медленно приближаться к списку тех самых неприкосновенностей для всех остальных альф, но пока что Дерек подобные мысли спускает на тормозах.

Неоновые огни и вывески ослепляют глаза, когда они выходят из припаркованной машины, а ведь еще даже не вечер. Хейл прекрасно понимает, почему ненавидит шоппинг и всё, так или иначе, связанное с ним — потому что омеги, в отличие от альф, не обладают таким чувствительным зрением. Дерек потирает глаза, когда они заходят в стеклянные парадные двери, и сжимает пальцами переносицу, пережидая, пока утихнут под закрытыми веками пляшущие разноцветные огни от слишком яркого освещения. Привлечение внимания покупателей в праздники явно переоценивают.

— Всё нормально? — Стайлз дотрагивается кончиками пальцев до плеча Дерека; кажется, этот вопрос сегодня звучит слишком часто.
— Выживу, — альфа несколько раз моргает и оглядывается по сторонам, — ты видишь здесь хоть один специализированный магазин?
— Нет, но можно спросить у стойки информации, — Стилински почесывает кончик носа, и Дерек снова зависает, но теперь всему виной длинные тонкие пальцы с аккуратным маникюром. Благо, что вернуть контроль получается до того, как Стайлз замечает его очередной провал в защитной системе. — Ну, так что, спросим у этих красавиц или сами найдем?

Омега кивает на двух девушек за ресепшеном, а Хейла передергивает от одной лишь мысли, что нужно обращаться к кому-то за помощью. Он альфа, помните? Здоровый, самостоятельный мужик, и похуй, что в красном вязаном свитере, главное, что на нем не вышиты олени — всё остальное ерунда. Дерек не будет спрашивать у этих страшных баб, как ему найти дорогу до нужного магазина. Он пойдет по запаху, вот и всё.

И Дерек начинает идти, улавливая тонкий хвойный аромат, перемешанный с множеством других. Когда нюх альфы вконец забивается посторонними запахами, Стайлз окончательно портит его план.

От омеги пахнет голодом, а слух улавливает урчание желудка, но Стайлз молчит, не показывая своих желаний, так что Дереку приходится брать ситуацию в свои руки. Не оставлять же омегу голодной? Пусть она пока еще и не принадлежит на полных правах, и кормить её, по сути, нет острой необходимости. Или есть?

— Садись за столик на фуд-корте, я сейчас вернусь, — Хейл кивает вправо, показывая пальцем на свободное место среди кучи народа, и подталкивает Стайлза, мягко проводя ладонью между лопаток. От подобного жеста горло сдавливает тугой веревкой, будто только что залез в петлю, ведь это прикосновение настойчиво просит продолжения, а нельзя. — И не смей никуда уходить, ты понял?
— Понял, а ты куда? — омега округляет от удивления глаза, начиная вдобавок пахнуть еще и беспокойством. — Ты ведь не оставишь меня здесь, как непослушного надоедливого ребенка? Слушай, я не хотел проказничать в твоей машине, и даже готов извиниться, если…
— Заткнись, — Дерек тяжело вздыхает, прикрывая глаза, — и сядь за свободный столик. Пожалуйста.

Это волшебное слово Дерек не говорил уже лет так никогда.

— О’кей, если ты просишь, — Стайлз пожимает плечами, начиная уходить в сторону фуд-корта.

Дерек смотрит ему вслед и думает, что пиздец как попал. Втрескался по самые яйца, которые уже болят от напряжения — так сильно хочется натянуть омегу, заклеймить, оставить метку и сказать всем, что «мой», — а сам и не заметил, когда же это произошло? Когда Дерек упустил этот хук с разворота по челюсти?

Теория пар, о которой вечно твердит Лора, доказывая, что Дерек плюет на всех омег только потому, что не встретил «свою», сейчас кажется вполне реальной. Ну не может Дерек пропасть в Стайлзе вот так, с нихуя. Не-мо-жет, господи, да не бывает такого.

Он переводит дыхание и уходит на противоположную сторону торгового центра, где есть еще один ряд ресторанчиков. Альфа доверяет своему нюху и точным знаниям, что именно здесь притаилась одна из лучших итальянских пекарен в городе. Стилински хочется накормить вкусным, пусть и не совсем полезным блюдом, зато высококалорийным, чтобы омега остался сытым до их возвращения домой. Дерек не хочет сейчас анализировать, почему так уверен в том, что Стайлз обожает горячую пиццу с зеленым болгарским перцем и копченой колбаской. Кажется, это словно генетически заложенная информация или какое-то дебильное предчувствие, хрен бы его знал. Дерек просто пойдет и купит для него жратву, подчиняясь этим волчьим инстинктам, а потом, скорее всего, конкретно так задумается… какого черта вообще?

***



— Это пицца? — Стайлз достает треугольник теста, рассматривая его со всех сторон, словно музейный экспонат. — Чувак, поверить не могу, ты что, кормишь меня?
— Ешь, пока дают, — Дерек морщится, откусывая почти половину порции; и нет, он не думает о том, как омега будет засовывать в свой блядский рот эту блядскую пиццу. — Считай, что это обычный ланч.
— Нет, я тут, конечно, слегка проголодался, но тебе не кажется, что всё это смахивает на… кхм, — Стилински прыскает ехидной усмешкой, еще раз принюхивается и высовывает, господи, свой язык, чтобы втянуть ниточку плавленого сыра.

Дерек чисто физически не может отвести взгляд от этого поистине завораживающего процесса и, конечно же, он палится. А как иначе?

— У тебя сейчас слюна потечет, альфа, — Стайлз набивает рот копчеными кружочками колбасы, которые заранее снимает с каждой дольки по очереди.

Хейл громко сглатывает от последнего произнесенного слова, да и еще в такой мягкой и благодарной интонации, от которой хочется развернуть Стилински спиной к себе и вылизать шейные позвонки, тут же оставляя метку на затылке. Это обращение уже воспринимается как норма, хотя прошло всего несколько часов с момента их знакомства, но, тем не менее, Дерек старается держать лицо, а заодно и ровный сердечный ритм.

— Лучше заткнись сам или я помогу. Имей в виду, мой метод тебе точно не понравится, — Дерек отворачивается в противоположную сторону, думая таким образом избежать встречи с его ироничным взглядом.
— Хм, знаешь, если это будет кляп из твоих носков или скотч, то да, согласен, но если ты имеешь в виду свой член, то я бы поспорил, — Стайлз быстро тараторит, умудряясь при этом уплетать за обе щеки.
— Прости, что? — Хейл замирает, оборачиваясь к омеге, но Стайлз спокоен, будто только что сказал, как любит Рождество и весь мир, а не член Дерека.
— Что? — он замирает с набитым ртом, медленно дожевывая остатки пиццы.
— Ты хочешь, чтобы я заткнул тебе рот своим членом? — Дерек говорит тише обычного, изумленно приподнимая брови. Кусок в горло не лезет, потому что там сухо, как в пустыне, а еще стояк намечается некстати.

Стайлз в ответ давится, начинает кашлять и стучать себя по грудной клетке, одновременно пытаясь проглотить вставший поперек горла кусок, привлекая внимание посетителей торгового центра. Хейл заботливо херачит его между лопаток, да так нежно, что слышится хруст, а потом поглаживает по растрепанным каштановым волосам, только вот сам не знает, зачем.

— Я такого не говорил, — от Стилински начинает пахнуть смущением, волнением, следом ко всей какофонии ароматов добавляется возбуждение, и Дерек замечает, что ему очень нравится наблюдать за этим процессом, — тебе показалось, серьезно, Хейл.
— Нет, не показалось, — он отрицательно качает головой, дернув уголком губ в подобии улыбки.
— Показалось, — психует омега, немного повышая тон, — я вообще говорил, что ты запросто можешь заткнуть меня кляпом. Кля-пом, слышишь разницу, Дерек? — Стайлз возмущенно вскидывает в воздухе руками, чуть не свернув со стола бумажный стаканчик с кока-колой.
— Уверен, что только кляпом? А как же мой член? — ага, Дереку определенно нравится, когда Стайлз заливается пунцовой краской от щек и ниже, к шее.
— Ладно, извини, херню сморозил, — омега вытирает рукой слегка испачканные в тесте губы, при этом умудряясь слизывать томатный соус с длиннющих пальцев. Медленно так, сука, он что, издевается? — Больше ни слова о твоем члене, моем рте и способах взаимодействия одного с другим. Обещаю.

Хейл всерьез задумывается: а понимает ли этот парень, в принципе, что говорит и какие манипуляции при этом совершают его пальцы?

— И выключи свои фонари, на меня они не действуют. Ты будешь доедать последний кусок? Если нет, то я его прикончу, — Стайлз быстрыми словами пытается спрятать свое смущение, но не получается, и он прекрасно это знает, хоть и не теряет надежды. — Молчишь? Значит, согласен.
— Знаешь, а я бы с удовольствием заткнул твой рот сво…
— Да блядь, Дерек, иди в жопу, — Стайлз вновь давится пиццей, кашляет, пытаясь постучать себя на этот раз по спине. — Я же извинился.
— Я, вообще-то, про носки говорил, — альфа усмехается, вытирает руки салфеткой, вставая со своего стула, и легонько хлопает Стайлза по плечу, выяснив для себя всё, что нужно.

Например, что со Стайлзом будет весело, даже в те моменты, когда веселиться не хочется, а плохо ли это? Или что Стилински очень мягкий и ранимый, хоть и пытается скрыть это за непрерывным потоком пиздливости и сарказма. Стайлз — ходячая катастрофа, в хер не ставит альф, общаясь с ними пренебрежительно и раскрепощенно, как-то по-своему правильно, что ли, но это не отталкивает Дерека, пусть и непривычно до головной боли.

Кажется, Дерек был заранее обречен и запал бы на Стайлза, даже без учета теории пар, в которую до сих пор не верит. И дело не только в красоте омеги и незатыкающемся рте, который, по мнению Дерека, должен быть открыт по другой причине, а дело в его энергетике. Стилински настолько несуразен и уникален, что пройти мимо просто невозможно.

Да и как тут пройдешь, если омега в язвительной и весьма сексуальной форме говорит своим идиотским голосом, что член Дерека ни в коем случае не должен оказаться в его, Стайлза, глотке.

Ведь когда вам говорят не думать о слонах, что вы делаете? Правильно, вы думаете об этих ебучих слонах.

***



Фантомные картинки отсасывающего Стайлза преследуют Дерека на протяжении всего процесса выбора новой ёлки. Когда они находят огражденный склад с хвойными деревьями в самом конце торгового центра, где можно выйти на улицу и оказаться в магазинчике с открытым небом над головой, то Дерек даже удивляется, каким это хером он не заметил, как оказался в нужном месте. А это всё Стилински и его рот, господи, и губы, следом прибавляются пальцы и голос, волосы, родинки, черт возьми, да этот омега сплошная коллекция кинков для одного определенного альфы. И кто бы мог подумать, что в самом начале, стоя через дорогу возле почтового ящика, Стайлз показался обычным, заурядным парнишкой, жаждущим внимания альфы. Кто бы мог подумать, что Дерек так крупно пролетит с первым впечатлением, а еще, что он настолько слеп, раз не увидел издалека эту странно-восхитительную красоту.

Дерек проходит внутрь, оказываясь в лабиринтах высоких елей: зеленых, вкусно пахнущих и невероятно пушистых, и постоянно наблюдает за Стилински, чтобы не потерять из вида. Омега послушно следует за ним, проводя кончиками пальцев по колючим веткам, позволяя Дереку искоса наблюдать за этим процессом, и альфа не может сказать, настолько это завораживает. Просто это пиздец как волшебно, особенно если пальцы Стайлза запутываются в хвое, мягко высвобождаясь и делая то же самое со следующим деревом.

— Иногда мне их жаль, — говорит омега и смотрит на Хейла; вокруг них только ёлки, выстроенные в темный лабиринт, а над головой небо стремительно укутывается в надвигающийся сумрак, — представляешь, вот растешь ты спокойно, питаешься, дышишь, а тебя приходят и срубают какие-то варвары, даже не сказав спасибо за жертвенность.
— Обычно эти ёлки выращивают специально, — Дерек разворачивается всем корпусом, делает несколько шагов, оказываясь к Стайлзу так близко, чтобы рассмотреть блеск в его глазах, — незачем переживать за искусственную красоту, она того не стоит.

В эти слова Дерек вкладывает много смысла, и многое понимает, произнеся их вслух. Наверное, ему нужно было это сказать, чтобы поверить в неслучайные встречи. Альфа не ценил искусственную красоту и такие же отношения, потому что где-то там его ожидало Рождество рядом со Стилински. Еще утром Дерек бы рассмеялся от подобных мыслей.

Как же быстро можно сломаться, если встретишь того-самого.

— Ты ведь тоже это чувствуешь, да? — Стайлз не отводит в сторону взгляд, хоть Дерек и ощущает четко уловимую неловкость. — Ну, эту хрень с запахами? Я думал, что пройдет, но не проходит.
— Не проходит, — кивает Хейл, легко улыбаясь, — а ты хочешь, чтобы прошло?
— Не знаю, мне вроде не тошно, да и не напрягает так уж сильно, чтобы хотеть, то есть… ты классно пахнешь, и я определенно где-то читал об этом, надо поискать, — Стайлз бубнит без остановки, поэтому Дереку приходится приложить указательный палец к его губам. — Фто? Я фто-то фкафал не так?

Омега умудряется говорить даже с закрытым ртом, а Дерек мечтает закатить глаза, но сдерживается, чтобы не упустить момент. Сейчас он видит то, что пытаются скрыть от чужих глаз — внутреннюю нерастраченную нежность. Всё-таки генетика омег непоколебима и в большей степени одинакова: они хранители, оберегающие личную стаю. И Стилински срубает Дерека наповал тем, что скрывает это от посторонних взглядов, но не боится показать ему, вот прямо сейчас, в эту самую минуту, будучи слабым перед альфой, как задумано природой.

— Ты слишком много думаешь, Стайлз, — Дерек наклоняется, заканчивая фразу, выдохнув тихо: — слишком много лишнего.

Он задерживается буквально на секунду, выжидая момент безмолвного согласия, а когда Стилински не отстраняется назад, то считает это знаком. Дерек убирает палец, напоследок проведя им линию вниз к подбородку, и целует Стайлза, да так осторожно, словно прикасается к тончайшему шелку: медленно проникая языком в рот омеги, чтобы углубить такую, казалось бы, обыденную ласку.

Нет, если ты встретил свою пару, то даже поцелуй становится особенным. Тем более первый. Тем более с таким, как Стайлз. Дерек боится сломать, боится отпугнуть и показаться грубым, поэтому готов наизнанку вывернуться, но перешагнуть через привычную замкнутость.

Хейл обеими ладонями дотрагивается до лица омеги, нежно оглаживая скулы большими пальцами, делает несколько коротких поцелуев, чуть прикусывая нижнюю губу перед тем, как впиться уже агрессивней, требовательней, страстней. Дерек забывает, что они, вообще-то, в общественном месте, потому что Стилински прижимается так близко, так по-родному близко, Господи; так впивается короткими когтями в плечи, чудом не вспарывая кожаную куртку, что волчья агрессия в поцелуе ощущается необходимостью.

Дерек хочет показать, что они переступили черту, что он не черствый мудак, каким его видят остальные.

— Дерек, — шепчет Стайлз, часто втягивая носом воздух в легкие, — эй, стоп.
— Ну что? — он нехотя отстраняется, желая еще раз ощутить Стайлза на вкус, и хмурит брови, быстро оглядываясь по сторонам, но не замечая вокруг ни единой души. — Всё нормально.
— Если не считать того, что мы посреди магазина, откуда нас могут выпнуть под зад за непристойное поведение? — саркастично замечает омега, и у Дерека в один момент пропадает запал. — А еще мне кажется, что мы немного спешим, нет?

Хейл убирает руки с лица Стилински, вытирает уголок своих губ и прищуривается. Сердце оборотня минимум дважды срывается в неточный ритм, неужели провал?

— Нет… нет, Дерек, всё нормально, как ты и сказал, — эмоции альфы сильно ударяют по нервным окончаниям, поэтому Стайлз протягивает руку, успокаивающе поглаживая его по щеке, — я имел в виду, что не здесь и явно не сейчас. Ты мне безумно нравишься, между прочим, и мне определенно нравится то, что ты мне безумно нравишься.
— Ты невыносим, — Дерек прикрывает на мгновение глаза, успокаиваясь, — и ты прав, нам надо выбирать эту гребаную ёлку, а не срывать тормоза.
— У тебя срывает тормоза? При виде меня? — Стайлз усмехается и подталкивает Хейла дальше по лабиринту. — Вот это открытие.
— Если бы Лора не увлекалась теорией пар, промывая мне этим мозги, то я бы подумал, что свихнулся, ей богу, — Дерек оборачивается через плечо, встречаясь с внимательным взглядом омеги. — Что?
— Значит, ты из тех, кто отрицает теорию пар? — спрашивает Стилински, останавливаясь возле пушистой ели высотой почти под два метра. — Не веришь, что существует идеально подходящая, генетически правильная омега?

Дерек не понимает, обижается сейчас Стайлз или всего лишь пытается разобраться в собственной вере.

— Не совсем. Я бы сказал, что допускаю возможность такой омеги, но теория пар здесь явно не играет роли, просто этот человек существует где-то, вот и всё, — он дотрагивается до дерева, оценивая и одобрительно кивая: — Берем.
— Почему эту? — обычный вопрос ставит в тупик.
— Потому что ты её хочешь, — спокойно отвечает Дерек, пожимая плечами, и загребает выбранную ель в охапку, — а если ты её хочешь, значит, она будет твоей.
— О, мой Бог, эта хрень с теорией пар и правда работает, — восхищенный голос Стайлза приятно греет ухо, — да мы же созданы друг для друга, понимаешь?

Дерек молча идет к мужику на входе, чтобы отдать ему честно заработанные баксы за ёлку, которую, кстати, пришлось покупать именно по вине Стайлза. И это по его вине Дерек будет наряжать её снова, это по его вине альфа теперь не может думать о других омегах или бетах, неважно. Это всё по вине Стайлза у Дерека волчье сердце оттаивает, превращаясь в человеческое, ведь невозможно иначе, понимаете? Он словно не контролирует процесс, но и сопротивляться не хочет.

Да, Дерек определенно понимает, что Стилински создан для него, как противовес, как рычаг баланса, как недостающий элемент, черт возьми, откуда у Хейла такие мысли вообще?

— Мы с тобой как Бэтмен и Робин, как Человек-паук и Дэдпул, — омега все еще бормочет позади, заставляя Дерека умиляться и проклинать судьбу одновременно; теперь ясно, откуда у его мыслей растут ноги. — Или как Ромео и Джульетта, хотя, нет, это плохое сравнение… о, точно! Красная шапочка и Серый волк.
— Я тебе сейчас язык откушу, — вздыхает Дерек, расплачиваясь за рождественское дерево, — лучше достань ключи от тачки из моего заднего кармана.
— Воу, — у Стайлза пальцы дрожат, когда он слитным движением погружает ладонь в джинсы, чтобы достать брелок, — определенно стоит пригласить тебя на утренний кофе, и желательно сразу же из моей постели, потому что этот зад, ох, Дерек…
— Обсудим после ужина, если не передумаешь, — он забирает у него ключи, удобней перехватывает ёлку и кивает на выход: — Пошли, нам еще эту громадину к крыше привязывать.
— Теперь я точно не передумаю, если будет тема с привязыванием, — подмигивает Стилински и проходит вперед, словно намеренно виляя задом, а Дерек и рад, если честно.

Потому что задница Стайлза — это, пожалуй, лучший подарок на Рождество. Надо бы сказать Коре «спасибо».

***



Ужин заканчивается на удивление спокойно: на протяжении всей трапезы Лора не донимает тупыми вопросами, Кора с интересом рассказывает о колледже, не выуживая из брата детали его личной жизни, которой по сути нет, а мама не упрекает в отсутствии пары и смысла существования. Дерек не знает точную причину такой резкой перемены настроения в его вечно любопытной семье, ведь если вспомнить прошлое Рождество, то его достали уже на первой минуте, а сейчас каждый из них осторожно бросает оценивающие взгляды и молчит. Даже Лора, а ведь поддеть Дерека для неё — как необходимый для жизни вдох.

Возможно, все дело в том, что еще полчаса назад Хейл с удовольствием наряжал ёлку вместе со Стайлзом, пусть и держался нейтрально, даже когда соприкасался ладонями с омегой, помогая дотянуться до верхушки. Или дело в том, что Дерек в начале ужина разрешил Стилински сесть рядом с ним за обеденным столом, хотя всегда ценил личное пространство, располагаясь с края, подальше ото всех. Никто до сих пор не знает, что он пытался этим доказать, но сегодня, когда Стайлз спокойно дотрагивается до Дерека своим плечом, а тот не рычит в ответ — вопросов становится еще больше.

И альфа искренне удивляется лишь тому, что этих вопросов никто не задает. Его контроль пока что на высоте: Дерек усердно следит за сердечным ритмом и химическими реакциями собственного тела, которые выдадут с потрохами, будто не понимая, что своим поведением давно спалился.

Контроль переоценивают, как говорил отец, и Дерек с ним полностью согласен. Наверное, ему следует расслабиться и нырнуть в аквариум к акулам, признавая, что некоторые вещи этому контролю не поддаются.

— Спасибо за ужин, миссис Хейл, было невероятно вкусно, — Стайлз поднимается из-за стола, вытирая ладони салфеткой, а у Дерека внутри что-то против воли стремительно сжимается в плотный комок, — но мне уже пора, надо успеть поздравить отца, пока линия не перегружена.
— Джон все еще в Нью-Йорке на повышении? — Талия подливает в свой бокал немного вина. — И как долго будет отсутствовать?
— На самом деле, есть шанс, что он останется там, — голос Стилински становится тише, приобретая грустные ноты, и как минимум один альфа в этом доме чувствует дискомфорт, — отцу предлагают новую должность, с проживанием и хорошей зарплатой, а для него мой колледж слишком дорог, так что...

Дерек заметно напрягается, чувствуя горечь в эмоциях своей омеги, а потом задерживает вдох, потому что четко осознает: он считает Стайлза своим. От этой мысли не тошнит, не хочется застрелиться или выпрыгнуть в окно, бросаясь под мусоровоз. Наоборот, от мысли, что Стилински идеален и выбран самой природой, становится как-то спокойно, словно за считанные часы волк внутри обрел умиротворение и недостающую часть себя.

Вот тебе и теория пар.

— Ты думаешь, что шериф согласится? — Кора отодвигается на стуле, расслабленно опираясь на спинку. — Сомневаюсь, что он переедет, оставив тебя здесь одного, без пары и защиты от надоедливых альф.

Ехидный голос младшей сестры болезненно ударяет по нервам, и Дерек сомневается, что сможет сохранять нейтралитет так долго, как потребуется. Когда в голове только защитить, уберечь, согреть и накормить — контроль летит ко всем херам.

— Я тебя провожу, — серьезный тон Дерека заставляет всех замолчать, а Стайлза, ко всему прочему, пристально посмотреть на альфу, — на улице темно, это может быть опасно.
— Через дорогу ведь… — начинает Стайлз, указывая большим пальцем на входную дверь.
— Неважно, — он резко встает из-за стола, тем самым признавая финальное поражение перед всей семьей, — просто заткнись и позволь мне тебя проводить.
— Ого, оказывается, Дереку идет на пользу покупка рождественских деревьев, — усмехается Лора, скрещивает руки на груди, стараясь показать свое превосходство, на которое Дерек забивает длинный и толстый хер. — Получается, что полезным делом занялся, да еще и омежку красивую приобрел. Ну что, зануда, теперь ты веришь моим словам?

Дерек закатывает глаза и хмурится, но когти держит при себе, лишь тяжело опираясь на стол и превращаясь в грозную машину для убийств надоедливых альф. Лора смотрит на брата долгие несколько секунд, но не выдерживает и отводит в сторону взгляд, нервно цокая языком в молчаливом проигрыше.

Несмотря на то, что Дерек младше — он остается перед ней в преимуществе хотя бы потому, что имеет яйца между ног. Не железные, потому что уебать Лоре все равно не сможет, но достаточно крепкие, чтобы бросить ей вызов и заставить заткнуться, когда речь заходит о его личной жизни.

Рано или поздно он все равно бы нашел пару, так пусть это будет всем знакомый Стайлз, который ураганом ворвался этим утром и в дом, и в мысли, и в будущее. Стайлз, который доказал ему теорию идеальной омеги, пусть и характер у Стилински в значение идеальности совершенно не вписывается. Выдержит. Дерек всё выдержит и сделает так, чтобы от омеги больше никогда не пахло разочарованием.

— Может, мы сначала откроем подарки, а потом Дерек с удовольствием проводит тебя до дома? — предлагает Талия, разряжая обстановку.

Стайлз облегченно вздыхает, тем самым успокаивая не только себя, но и альфу.

— Если мой альфа не против, то и я согласен, — подмигивает Стилински, толкая Дерека вбок, — ну что, Серый волк, идем?
— Ты меня убиваешь, — улыбается Хейл, заставляя сердце матери растаять от умиления, — и я не буду называть тебя Красной шапочкой.
— Ты уже назвал, — омега получает шлепок по заднице, тут же растирая ягодицу рукой и убегая вперед всех в гостиную. — Кстати, — шепчет Стайлз, когда они садятся на диван рядом друг с другом, пока остальные достают коробки из-под ёлки, — я читал, что связь между парой устанавливается сразу же, поэтому, прости, но я чувствую твой стояк с тех пор, как пришел сюда.
— Значит, ты догадался быстрее меня? — Дерек приподнимает брови, проводит ладонью по бедру омеги, чуть сжимая пальцы.
— В отличие от тебя, волче, я всегда верил в теорию пар, — Стилински переплетает их пальцы, откидывается на спинку дивана и расслабленно наблюдает, как Лора с довольной улыбкой шелестит темно-синей упаковочной бумагой.

Свои подарки Дерек и Стайлз откроют чуть позже, а сейчас им больше нравится согревающее тепло от соприкосновения рук и ровное дыхание почти в унисон. Нравится звук потрескивания горящих березовых поленьев в камине, недалеко от пушистой и нарядной ёлки. Нравится то, что они ощущают на уровне инстинктов каждую эмоцию своей пары, и терять это не хочется, даже ради внимания миллиарда других альф или омег.

Дерек, кстати, так и не сказал Стайлзу, что купил подарок на обратном пути из ресторана, с пиццей в руках. А Стайлз так и не поделился с Дереком, как умудрился купить вязаный кардиган его любимого красного цвета, пока смиренно ждал пиццу на фуд-корте.