Actions

Work Header

Техас, 2066

Chapter Text

По стенам кабинета мелькали солнечные зайчики. Игривые светлые пятна по тёмным панелям морёного дуба. Стив обратил на них внимание только тогда, когда один начал упрямо светить ему прямо в глаз. Он нахмурился и прикрыл веки - поганец никуда не делся, слепил сквозь веки. Стив сердито посмотрел прямо перед собой - Пегги пускала отсвет своим небольшим зеркальцем и щурилась от улыбки. Потом, довольная реакцией, подмигнула Стиву и медленно, с чувством облизала губы - алые, четко очерченные. Не по-девичьи острые скулы, резкая линия челюсти в обрамлении шикарных каштановых кудрей... Её зелёные глаза смотрели пристально и с лёгкой насмешкой. Стив моргнул, но наваждение не ушло. Щёки и уши тут же потеплели, выдавая его смущение. Невозможно было общаться с такой Пегги, хотя он знал точно - когда она не занимается ерундой, она мила, улыбчива и приветлива. Хороший, надёжный человек и близкий друг. Но сейчас...

Их отцы разговаривали на другом конце длинного стола, как всегда - негромко, но в голосах чувствовалось тщательно сдерживаемое напряжение. Лорд палаты Здравоохранения уже который месяц не мог договориться с Лордом Военной Коллегии, и это начинало утомлять. Как Стива, так, видимо, и Пегги. Терпение Стива лопнуло и разлетелось брызгами, когда он ощутил на своём колене касание разутой девичьей ступни. Святое дерьмо.

- Простите, мне нехорошо, я выйду, - он вскочил с обитого алым велюром мягкого стула, виновато улыбнулся Лордам и, извинившись перед Пегги кивком головы, вылетел из кабинета отца.

Едва попав на ковровую дорожку в коридоре резиденции, он тут же взял курс на тайную дверь за портьерой. Она вела в жилую, неофициальную часть дома. Здесь всё было проще и спокойнее - цвета обоев, ненавязчивый декор и почти никакой лепнины на высоком потолке. Пройдя низким тёмным ходом, Стив очутился на другой стороне здания и, прошагав через бальную залу, замер у распахнутых дверей в сад. Затянулся терпким предгрозовым воздухом до самого дна лёгких. Пегги... Когда это закончится? И ведь он ей не нравился ни капли - такую симпатию Стив чувствовал сразу, его не обманешь пустыми заигрываниями и говорящими взглядами. А Пегги просто забавлялась от скуки. Ей тоже надоели прения отцов, набила оскомину эта злополучная Программа по разработке улучшающей сыворотки. Сейчас, когда почти все черты будущего ребёнка - от цвета волос и глаз до наклонностей и болезней - можно было определить в момент зачатия, глядя на монитор, и выбрать понравившийся вариант в лечебницах Ложи Семьи и Детства, в сыворотке почти не было нужды. Если при планировании выбрать нужные наклонности и характеристики, не то что у него, вероятность того, что ребёнок станет отличным солдатом для армии Лорда Пола Картера, была больше семидесяти пяти процентов. Что, конечно, никак не могло устроить самого Лорда.

Генералу Картеру нужно было только самое лучшее - сто процентов гарантии и солдаты с превосходными, почти нечеловеческими боевыми качествами. Словно он затевал Третью Мировую.

Стив вздохнул и снова устремил взгляд на заросли сирени. Одуряюще пахло медуницей, ковром стелющейся по их газону - та умиляла отца до того, что одним прекрасным утром он запретил стричь газон под восточными окнами. Стиву она тоже нравилась, а мама молчаливо потворствовала, тихо обожая свою сирень. Весной, когда в резиденции начинали цвести все розовые кусты и распускались на клумбах тяжёлые бутоны тюльпанов всех мастей, их сад превращался в маленький филиал Рая на земле. Здесь было слишком, до эйфории хорошо.

Семья Лорда Роджерса верила в Бога и несла эту веру из поколения в поколение, хотя сейчас, спустя тридцать лет после Гражданского Столкновения, подобные мировоззрения считали глупым и лишённым логики атавизмом. Заняв кресло отца за Круглым столом, Стив собирался немного качнуть чашу весов в сторону веры, пускай это и пошло бы вразрез с общей государственной программой. Он на полном серьёзе планировал учредить небольшой приход в каждой лечебнице, чтобы все, желающие выздоровления своим близким, могли помолиться об этом. Или просто выговориться, избавиться от тревожащих мыслей. Это бы очень помогло - как минимум, в разы сократило расходы на бесконечно раздувающийся штат психологов и психотерапевтов «сопутствующей помощи» при лечебных учреждениях их ведомства. Стив считал, что иногда лучше поговорить напрямую с Ним, чем заговаривать зубы психологу, работающему с почасовой оплатой.

А ещё - никаких заседаний в дни рождения единственного сына, да. Он тут наведёт шороху, если, конечно, доживёт до инаугурации.

Стив горько усмехнулся и вдруг закашлялся. Внутри тянуло и обжигало, как всегда, когда начинался приступ. Скривившись от боли, он упал на ближайшее кресло и постарался уйти в медитацию, которой его научила врач восточной практики ещё в детстве. Дыхательные упражнения часто помогали ему, помогли и сейчас. Лёгкие и диафрагма медленно успокоились, улеглись на свои законные места, и Стив выдохнул с облегчением - словно задерживал дыхание последние пару минут.

Когда он смотрел на цветущий и благоухающий сад, на разросшиеся кусты разномастного шиповника вдоль дорожек, он постоянно вспоминал бабушку - словно видел в зелени мелькание, отблеск её любимого канареечного цвета платья - и один весенний день много лет назад, когда состоялся тот самый разговор. Такой разговор, который вроде бы не отличается ничем от всех других. И при этом неуловимо меняет - то ли самого тебя, то ли мир вокруг.

Стив помнил точно - ему было шесть. Стояла весна - ранняя, заполошная, наступающая на хвосты последним холодным ночам. Бабушка сидела в саду на свежей проклюнувшейся траве в окружении маленьких рассадочных кустов шиповника. Рядом с ней лежали холщовые аккуратные перчатки и небольшая лопата - бабушка намеревалась посадить шиповник. Она его обожала и свозила в резиденцию сорта отовсюду, где только встречала что-то особенное. Шиповник в саду был всех мыслимых оттенков - от снежно-белого до лилового, и всевозможных форм бутонов. Стиву больше всего нравились розоподобные. Когда он выбежал на улицу, бабушка осторожно освобождала корни первого куста от защитной ткани.

«Мама жаловалась, что ты опять хотел пропустить воскресную мессу, - мягко сказала ему бабушка. - Почему ты не хочешь приходить, Стиви? Это ведь традиция.»

Традиция, с досадой подумал он тогда. Скукота и ничего интересного. Ему намного больше нравилось читать, и если бы он мог читать на мессе свои учебники или, на худой конец, что-нибудь из научных статей на своём моноподе, это была бы намного более полезная трата времени.

«Мне там скучно,» - честно ответил он и пробежал рядом. Услышал, как бабушка за спиной вздохнула.

«Поможешь мне, Стиви?» - спросила она, всё же улыбаясь. Её доброе лицо с морщинками у глаз и на лбу всегда было мягким.

Он не очень любил ковыряться в земле. Тем более, когда точно знал - для этой цели три раза в неделю приходит дядя Маркус - хмурый высокий мужчина, про которого мама всегда говорила «средних лет». Ещё она говорила «нелюдимый» и «с ним невозможно поговорить», но его, Стива, это мало смущало. У дяди Маркуса для него всегда был фруктовый леденец, которыми в обычные дни в резиденции его не баловали. А ещё дядя Маркус надевал широкополую соломенную шляпу перед работой, а потом - вдруг! - улыбался ему сквозь шикарные густые усы, и заговорщицки подмигивал. Это была их тайна - и леденец, и улыбка. Стив знал, что дядя Маркус отличный садовник и искренне не понимал, зачем бабушке вздумалось садить шиповник самой.

Он со смехом пробежал мимо, отвлёкшись на юркую оранжевую бабочку. А потом всё же изловчился и поймал её между ладоней. Заглянув в щель между пальцами и ничего в темноте не увидев, гордо понёс хвастаться трофеем бабушке. Она неторопливо выкапывала первую лунку в газоне у дорожки.

«Смотри, бабуля, я поймал!» - он подошёл поближе, убедился, что бабушка смотрит, и медленно раскрыл ладони. Маленькая оранжевая бабочка лежала в них и вяло перебирала крыльями с оббитой с них краской. Она уже не могла летать.

«Очень красивая, Стиви», - оценила бабушка. Вот только Стив так больше не считал. Он нахмурился и поднёс ладони к носу, разглядывая поблекшие крылья.

«Лети!» - приказал он и подкинул ладони вверх. Бабочка подлетела, схваченная дуновением ветерка, ломко кувыркнулась в воздухе и упала на траву. Стив нахмурился ещё сильнее.

«Не думаю, что она сможет снова полететь, милый», - сказала тогда бабушка. Подошла ближе и погладила по голове.

«Но почему? - искренне недоумевал Стив. Он держал бабочку нежно и не смыкал ладоней. - Когда я её поймал - она летала!»

«Не все мы можем продолжать летать после того, как нас поймают, - вздохнула бабушка и осторожно подняла бабочку за крылья, снова положила её в раскрытую ладонь Стива. - Ты должен оставить её на видном месте, на цветке. Тогда какая-нибудь птица будет пролетать и увидит её. И возьмёт с собой. Не хорошо оставлять её так, в траве. Бог присматривает за нами, а мы должны присматривать за теми, кто меньше нас. Если её увидит птица - она не пропадёт».

«Она просто съест её», - упрямо пожал плечами Стив, но всё же положил оранжевую бабочку в середину крупного кремового цветка шиповника. Стив не любил, когда бабушка начинала говорить о Боге. Иногда ему казалось, что в резиденции все только и говорят о Боге, и поэтому с радостью сбегал в школу и на дополнительные занятия. Там эти темы были под запретом.

«Главное - она не пропадёт. А значит, её смерть не будет напрасной».

Стив задумался. Буквально два дня назад у него был тяжёлый приступ астмы. Когда ему полегчало, он пошёл за водой на кухню и случайно услышал у спальни родителей, как мама плакала и говорила: «... если он умрёт так рано, всё было напрасно, всё...»

«А я? - вдруг спросил он у бабушки, которая успела снова взять в руки лопату и подцепить ею травянистый газон. - Если я умру, моя жизнь будет напрасной?»

Бабушка помолчала, чуть сдвинув аккуратные брови.

«Это серьёзный вопрос, Стиви. Ты особенный мальчик, и я уверена, Бог присматривает за тобой. Но ты - не бабочка, тебя не так-то просто поймать. Только ты можешь решить, будет ли твоя жизнь напрасной, или нет».

Стив тогда очень рассердился.

«Я не бабочка, но тогда зачем Он сделал меня таким слабым и больным? - спросил он, сжимая кулаки. - Зимой я не могу долго гулять с друзьями и постоянно простужаюсь, летом тут же обгораю на солнце и с трудом дышу от жары и пыли. Разве это честно? Если Он приглядывает за мной, почему он не сделал меня сильным и здоровым, как Филипп?»

Стив усмехнулся себе прежнему. Сейчас он бы никогда не стал сравнивать себя с Филиппом Картером. И здоровье тут не при чём. Повзрослев и возмужав, брат Пегги, старше их на три года, оказался трусливым и мелочным мужчиной. Ни молодая, красивая жена, ни новорождённый наследник не помогли ему избавиться от этих качеств. Трусость и мелочность читались в нём так открыто, что Лорд Картер даже не хотел передавать ему Палату. Это было серьёзным ударом для задиры-Фила из далёкого детства.

Бабушка тогда ответила ему, сказав кое-что, что он запомнил. Не понял, а именно запомнил, следуя какому-то наитию.

«Ему виднее, Стиви, какими создавать нас. Какими мы должны прийти в мир, и какими стать после. Ты не бабочка, у бабочки мало выбора - просто летать, опылять цветы, продолжиться в потомстве. У тебя, мой милый, вариантов намного больше. Когда Он даёт нам слабость, Он хочет, чтобы мы обрели через неё силу. Другую силу, которую иначе никак не найти в себе.»

«Но почему ты всегда говоришь, что Ему виднее? Откуда тебе это знать?» - с искренним непониманием спросил Стив.

Бабушка улыбнулась - как всегда мягко и нежно. Стянула с рук перчатки, приладила их сверху воткнутого в землю черенка лопаты. Позвала его за собой кивком головы и подошла к ближайшему цветущему кусту.

«Иди сюда, Стиви. Наклонись и понюхай, - а потом, когда Стив упёрся носом в одуряюще-сладко пахнущий цветок, и уже был готов чихнуть, она вдруг спросила - Что ты видишь?»

Стив так озадачился вопросом, что даже чихать ему перехотелось.

«Не знаю, - пробубнил он. - Цветок?»

Бабушка рассмеялась.

«Ты не можешь видеть цветок так близко. Ты знаешь, что это цветок, ты нюхаешь его, но видишь лишь размытые очертания, так ведь?»

Стив нехотя согласился - с такого расстояния он ничего толком не видел, только чувствовал аромат.

«А теперь немного отодвинься. Лучше видно?»

Стив отстранился - конечно, так он видел и этот цветок, и ещё нераспустившиеся бутоны рядом, и даже часть остального куста.

«А если отойти на шаг, то ты увидишь ещё больше, вот только рискуешь потерять нужный цветок из виду».

Стив отошёл и кивнул. Многочисленные кремовые соцветия сливались в однородные пятна, и Стив не мог бы точно сказать, какой из цветов нюхал первым.

«Бог, Стиви, точно так же видит нас - будто бы издалека. И поэтому видит лучше - и наши собственные лепестки, и соседние цветы, и ветви, и корни, и даже сам сад, в котором мы растём. Он видит и знает каждого - когда он расцвёл, зачем, для чего. И какой формы и вкуса будет ягода, когда лепестки уже отомрут, оставив только плод. И сколько внутри плода будет семян. Он знает это, потому что смотрит издалека, потому что давно наблюдает, и ничто для него не ново. Но когда он так присматривает за нами - он не теряет нас из виду из-за расстояния. Всегда чувствует особый аромат и при случае без труда может наклониться поближе, помочь, повести, будто за руку, когда тебе это будет больше всего нужно».

Стив стоял, смотрел на цветок и раздумывал.

«Звучит не очень убедительно», - сказал он всё-таки.

Бабушка вздохнула - словно утомилась стоять под лучами тёплого припекающего солнца.

«У Христа, Его воплощения, был ученик - Фома. Он не поверил в Воскресение, когда Христа не нашли за гробным камнем в плащанице, а встретив его, воскресшего после Голгофы, на улице, сказал - дай мне вложить пальцы мои в раны твои, и тогда я поверю. Христос позволил Фоме вложить пальцы в язвы на запястьях, Фома вложил руку в рану на рёбрах, и пальцы - в дыры от гвоздей на ногах. Тогда он поверил, что перед ними правда умерший и воскресший Иисус из Назарета».

«Мне бы не понравилось, если бы мне в раны вкладывали пальцы», - нахмурился Стив, и бабушка улыбнулась.

«Ты делаешь это каждый раз, когда говоришь - не верю. Ему больно, но Он всё же не отворачивается от тебя. От всех нас. И раз за разом показывает своё присутствие».

«Как?» - совсем запутался Стив.

«Во всём вокруг, - сказала бабушка, пожав плечами и оглянулась, словно впервые осматриваясь. - И в нас самих. Во мне и тебе, Стив. Ты особенный мальчик, Божье творение. И если он сделал тебя слабым, в этом есть Его замысел, который ни ты, ни я не можем разглядеть - сильно близко смотрим. Но он обязательно раскроется в своё время, нужно только быть смелым и идти вперёд».

И тут случилось странное. Стив сам оглянулся вокруг, и всё это - краски, свет, лучи солнца сквозь резные листья старых лип, гудение шмелей и одуряюще-сладкий запах цветущего шиповника - всё это разом опрокинулось в него, наполнило, подняло кверху, словно он блестящая пылинка, и вдруг лишило способности сомневаться. Стиву казалось, что он взлетел - и поднялся выше кустов, выше бабушки, выше деревьев. Он улыбался радостно и даже смеялся, рассматривая их прекрасный сад сверху, и всё ему казалось понятным, несложным, исполненным смысла. А потом он вздрогнул и упал, и наступила темнота.

В тот раз у него случился первый приступ из-за чрезмерного поглощения кожей ультрафиолета. Он пришёл в себя у бабушки на коленях, рядом стоял озабоченный отец, вызывающий кого-то по браслету-коммутатору, сбоку от бабушки над ним склонялась взволнованная мама.

«Я же сказала, всё будет в порядке, - с облегчением прошептала бабушка и поцеловала его в лоб. - Ты нас напугал, Стиви».

«Отбой, всё в порядке, - пророкотал отец кому-то, с кем разговаривал. - Думаю, на сегодня хватит солнечных ванн. Отправляйся в дом, Стив».

Он, конечно, послушался. Мама увела его за руку, и он до последнего оглядывался назад, на бабушку, которая посидела, а потом снова принялась выкапывать лунку для нового куста шиповника. И у Стива больше не было ни единого вопроса, почему она делает это. Почему не оставила ковыряние в земле дяде Маркусу. Он ещё размышлял, стоило ли говорить бабушке о своём видении, но решил подождать до вечера.

Когда бабушка пришла поцеловать его на ночь, в комнате уже горел ночник, разгоняя тёплые тени по углам. Стив всё же не решился рассказать - это очень напоминало обычный бред во время приступа, но он-то чувствовал! Так ярко чувствовал, что не объяснить простыми словами.

«Бабушка, - спросил он всё-таки, когда она погладила его по волосам и перекрестила на ночь. - А если мы всё-таки не верим? Он сердится на нас?»

Бабушка улыбнулась - в сумраке комнаты почти незаметно. Но голос стал ещё теплее.

«Он никогда не сердится, Стиви. Он только любит. И испытывает, чтобы мы не останавливались и не засиживались долго на одном месте. Люди, даже здоровые, слабы и мягки по своей природе. Как незапечённая глина. Поэтому многие не всегда с честью проходят испытания. А после маются, топчутся на месте, когда не могут достичь цели - потому что сами оказались не готовы к своему будущему. Даже если ты не веришь, - сказала она, - Он всё равно обнаружит своё присутствие рано или поздно. И хорошо бы быть к этому готовым».

Стив дослушал и серьёзно кивнул головой. Он будет.

Стив по прежнему не любил ходить на семейные воскресные мессы, звук маленького домашнего органа его усыплял, а монотонные молитвы падре Боттичи выбивали зевок за зевком. Но он перестал спорить с мамой и приходил на мессу вовремя. Это было особенное время - в небольшом домашнем приходе с узкими мозаичными - на старинный манер - окнами, чтобы подумать о многом. Ему было всего шесть, но он был очень умным мальчиком. И если в его жизни и правда есть какой-то важный, но пока скрытый смысл - он просто обязан подготовиться к этому. Он размышлял о своём, стоя рядом с мамой и бабушкой, под орган и напевные молитвы, и ему казалось, что кто-то сверху смотрит на него с тёплой улыбкой.

Бабушка умерла два года назад. Но всегда, когда по весне и до конца лета цвёл шиповник, всегда, когда Стив стоял вот так и смотрел в сад - ему казалось, что он видит между кустов вьющийся подол её жёлтого платья.

- Вот ты где, - пророкотал отец, входя в залу. Один, слава Богу. - Мы тебя потеряли.

- Пегги явно настроена серьёзно насчёт нашей шутливой помолвки, - Стив перекосил губы в усмешке. - Я должен был как-то сберечь свою честь до свадьбы, иначе бы меня начали лишать невинности прямо там. Я ведь невероятно горячий парень, сэр.

Грант рассмеялся от души. Его подтянутая широкоплечая массивная фигура мелко затряслась, и усы смешно встопорщились над верхней губой. От отца веяло силой - мирной, доброй, успокаивающей. И в кого он, Стив, такой жалкий уродился? Едва достающий до плеча красавице-матери, которая даже в свои сорок восемь затыкала за пояс многих Нью-Йоркских первых леди. Невзрачный, сутулый, невыразительный от белобрысой макушки до неуклюжих длинных ступней, со списком болезней, лишь немногим уступающим списку его нынешних степеней и наград в сфере прикладной химии в медицине.

- До сих пор злишься, что мы с Полом сговорились о вашем браке в детстве? - пробасил Грант. - Ты ведь знаешь, Стиви, если ты против, я никогда не буду настаивать, - он вздохнул, подошёл ближе и сел в кресло напротив сына. - Мы тогда дружили с Полом. Крепко дружили. А теперь он слишком много слушает своего советника по делам безопасности, этого мистера Пирса. А мистер Пирс, по моему мнению, алчный до власти лицемерный мудак.

Стив усмехнулся и сощурился. Он никогда не лез в дела их с Пегги отцов. Но Лорд Картер последние месяцы и правда нервировал своими частыми визитами.

- Пегги хорошая девушка, - пожал он плечами. - Она хороший друг...

- Но ты не влюблён, - понятливо подхватил Грант. - Понимаю, понимаю тебя. Когда я увидел твою маму впервые на своём выпускном, одиноко покачивающуюся в луче прожектора в этом своём шикарном платье в пол, с обнажёнными плечами, о, она была вся словно слеплена из полупрозрачного воска и просвечивала изнутри, ты не поверишь, - Стив закатил глаза. Он слышал историю знакомства своих родителей уже в миллион первый раз. - Я сразу понял, что влюбился, и что она будет моей. Сложно представить семью без этого чувства, сынок... Но у кого-то получается. У вас с Пегги вышел бы неплохой союз, я думаю. В любом случае, до свадьбы твою инаугурацию не одобрят остальные Лорды, поэтому...

- А я никуда не тороплюсь, пап, - перебил его Стив. - Мне всего-то двадцать четыре исполнилось сегодня.

Грант выпучил глаза и хлопнул себя по бёдрам. Его усы смешно дёрнулись.

- Сегодня?!

- Сегодня, пап, - вздохнул Стив и встал, снова подходя к распахнутым дверям в сад. Сирень волновалась от порывов тёплого ветра. Внезапное совещание с обрушившимся как снег на голову Лордом Полом Картером ещё можно было пережить, смирившись с неизбежным взрывоопасным темпераментом холерика. Но вот с тем, что отец забыл о дне рождения...

- Знаешь, я так закопался в делах, прости, - начал Грант за его спиной извиняющимся тоном, и Стив поморщился. Конечно, двадцать четыре - это вам не двадцать, возраст Доверия, Согласия и Разделения, когда ты получаешь право озвучивать собственное мнение с трибуны, заводить семью и планировать первого ребёнка. Когда получаешь право и возможность жить отдельно от родителей, если есть таковое желание, и свободно перемещаться по стране. Но всё же день рождения есть день рождения, сколько бы тебе ни исполнялось. В детстве, когда его отец был всего-навсего третьим сыном при суровом деде - Лорде Давиде Роджерсе, и пост Лорда Палаты перед ним даже туманно не маячил, было намного веселее. Проще всё было. Были другие дети, звучал искристый смех и озорные голоса, и нянька Марта играла мазурки на старинном коллекционном рояле в этой самой зале и пела шутливые песни на Рождество. А сейчас отец мотался на личном джете под конвоем профессиональной охраны между Техасом и Вашингтоном, и не было этому бесконечному мельтешению конца и края. Стив ещё даже не был Лордом, но уже бесконечно устал от всего этого. - Стив, - отец появился за спиной бесшумно, сказывалась армейская выправка. - Я понимаю, что виноват перед тобой. Но я должен лететь в Вашингтон на внеочередное заседание Лордов Палат. Пол просто так не успокоится, нужно придумать, как его приструнить с этой Программой. Я хочу как можно безболезненнее свернуть совместный с военными проект. Отвлечь чем-нибудь. Амбиции Пола слишком меня беспокоят. И твой брак с Пегги очень бы этому...

- Давай не сегодня, пап? - сморщился Стив и обернулся, заглядывая в голубые глаза отца снизу вверх. Раскаяния там было ни на грош. - Не порти мой праздник ещё больше.

Грант притворно-виновато вздохнул, потрепал сына по светловолосой макушке. Чёлка залихватски легла набок, прикрыв крупное, чуть оттопыренное ухо.

- Пойдём, Стиви, проводишь меня до джета. Мне правда жаль, что так вышло. Очень.

Стив понял, что его обманули, едва вышел на парадное крыльцо. Внизу у лестницы, перед взлётной площадкой для джетов, стояло нечто, очень напоминающее машину, накрытую защитным брезентом. И не нынешний миниатюрный электрокар на пару сидений, а... Сердечный ритм зачастил, грозя перерасти в качественную аритмию. Стив сбежал по ступеням в нетерпении, оставив посмеивающегося отца за спиной. Приподнял брезент и, издав странный высокий звук, с силой рванул ткань, освобождая машину от своеобразной подарочной упаковки. Язык прилип к нёбу от восторга, Стиву хотелось подпрыгнуть и взлететь, а потом приземлиться за руль этой ярко-красной красотки, завести, вжать педаль газа в пол и улететь в закат, поднимая в воздух облака пыли и мелкой колючей гравийной крошки... Только для этого потребовалось бы предварительно перебрать всю ходовую и двигатель, переделать автомобильный фарш на электромеханику, подогнать устройство салона под новейшие стандарты безопасности, провести полную антикоррозийную обработку, а кое-где - сварку и полную покраску... Но даже при этом корыто о четырёх едва накачанных колёсах было прекрасно. Чего только стоил потемневший и изрезанный в нескольких местах, но несомненно шикарный в прошлом кожаный салон цвета капучино! Стив облизнулся и понял, что от счастливой улыбки затекла челюсть.

- Ну, как тебе? - спросил Грант, приобнимая сына за плечо.

- Папа, ты шутишь? - с негодованием начал Стив. - Этот насквозь проржавевший кусок железа... прекрасен! - вскрикнул он радостно, повисая на крепкой шее отца. - Это же Форд «Мустанг» JT 300 шестьдесят шестого года выпуска! Что может быть лучше этого потрясного кабриолета? Он же ангел во плоти, ты только посмотри на эти формы! Да я буду каждый день в мастерскую приходить, чтобы смотреть, как он восстаёт из пепла... Феникс! Я назову его Феникс!

- Тише, Стив, ты меня оглушишь, - Грант улыбался так, как могут только счастливые произведённым эффектом от собственного хитрого сюрприза родители. Роль внезапности превзошла все ожидания, и он был счастлив, крайне счастлив порадовать сына хотя бы так. Грант был намерен радовать своего Стиви всегда, каждый день, без отдыха и выходных, будь его воля. Он бы вообще не пустил сына ни в высокую политику, ни в науку. Но его маленький Стив был инвивом, чадом божьим, был случайным, первым и единственным даром их с Сарой супружества, их небесным светом осиянным чудом. И, несмотря на неизлечимую болезненность и давящую роковую цифру «тридцать - это край», оказался очень упрямым и своенравным молодым человеком, имеющим свои планы на жизнь и отличное от родительского мнение. Он не принимал излишнюю опеку и заботу, не принимал подарки, всегда шёл напролом и каждой из своих заслуг добился сам - своим невероятным интеллектом и трудом. Гранту много крови попортили бюрократишки из специального отдела Палаты Контроля и Учета, когда он доказывал права собственного сына-инвива на наследование и титул, когда признавал его своим первенцем и доставал документы - такие же Списки Качеств, как у всех инвитров его поколения. Стиву пришлось пройти тысячи тестов, но несколько лет ада определённо стоили всего, что было у него сейчас. Полноценный пакет документов на руках, элитнейшие места учёбы, место профессора в Университете. А цифра... пускай так и остаётся цифрой. Грант поклялся сделать всё от него зависящее, чтобы сын жил. И почти достиг цели. - Уже есть мастерская на примете?

- Шутишь? - возбуждённо выдохнул Стив. - Давно есть. Сэм все уши прожужжал об автомастерской на окраине города. Сказал, что никогда не видел ничего круче восстановленных там тачек. Очень хочу попробовать. Хочу увидеть своими глазами, во что это, - он брезгливо-восторженно посмотрел на кабриолет, так смотрят только на вещи с титулом «чудовище, но моё, родное, не отдам, руки прочь!» - может превратиться. Я уже предвкушаю.

- Сразу поедешь? - понятливо поинтересовался Грант.

- А ты отпустишь? - хитро прищурился Стив, разглядывая добродушные морщинки вокруг отцовских глаз.

- Почему нет? Озадачь МакФлойда из гаража с его транспортировщиком, пускай поможет тебе, и езжайте. Но только с условием, что к ужину будешь дома. Мама готовит что-то торжественное.

- Без танцев, надеюсь? - заныл Стив.

- Я тоже надеюсь, сын, - улыбнулся Грант. Они оба предпочитали наблюдать за вальсирующими парами, чем оттаптывать ноги своим партнёршам. Разница была лишь в том, что отец оттаптывал ноги лишь из солидарности с сыном. Он умел танцевать и когда-то слыл лучшим партнёром для бала среди Лордов палат. А Стив не умел танцевать совершенно и прятал это за откровенной неприязнью к танцам. Когда Грант, много лет назад, нанял для Стива тренера, тому хватило одного занятия, чтобы сказать - это не для него. «Не мой партнёр, - пожал плечами Стив в ответ тогда. Тренер потирала оттоптанные ступни. - С правильным партнёром всё получится само собой».

- Тогда до вечера! - кивнул Стив и резво побежал в сторону гаражей. В такие моменты он казался Гранту здоровым: тонким, ладным, наполненным внутренней и внешней силой. Стив на самом деле был таким, только упорно не хотел этого замечать, делая неправильные акценты на мелких недостатках своей внешности. Он бы был таким объективно, если бы не страшный диагноз. Вот и сейчас, взяв разбег, Стив вдруг резко остановился и закашлялся, обернулся, виновато пожал плечами и пошёл дальше спокойно, прикрывая рот рукой. Гранту нужно было ещё немного времени, совсем немного, чтобы понять, как стабилизировать сыворотку. И тогда... тогда они могли бы попробовать вырваться из замкнутого круга. Лишь бы Стив дождался.

Огромная полусфера ангара автомастерской блестела крышей на солнце ещё издали, и МакФлойд радостно ткнул в неё пальцем через лобовое стекло транспортировщика. Стив вежливо улыбнулся в ответ. Они подъехали к распахнутым настежь огромным воротам, и Стив попросил помощника отца подождать, пока переговорит с мастером. Возьмётся ли тот сделать из его консервной банки чудо инженерной мысли? Сколько потребует кредитов? Как долго будет работать? С этими вопросами Стив вышел из кабины е-транспортировщика и направился внутрь автомастерской. Впрочем, далеко он не ушёл, почти сразу наткнувшись на обтянутую форменным синим комбинезоном в разводах масла и прочей неустановленной дряни задницу, крепкую и упругую даже на вид. По бокам от неё болтались спущенные с плеч лямки. Стив ошарашенно остановился и моргнул. К заднице прилагалась длинная пара ног, обутая в расшнурованные красные кеды, и изогнутая до выпирающих позвонков рельефная обнажённая спина, склонённая над раззявленным капотом неопознанной древней тачки. Кожа на спине лоснилась, блестела искрами от многочисленных капелек пота, а крепкие холёные мышцы от движений правой руки там, где-то в хитросплетениях недр, смещались так красиво и завораживающе, что Стив выпал из реальности на несколько мгновений. В кругах, где он обычно вращался, было совершенно не принято ходить голым по пояс. Вообще публично оголять любую половину тела. Автомеханика из автомастерской общественные нормы, видимо, не беспокоили. Жара. Она раскалила жестяную крышу, воздух, мозги Стива. Очень жарко. Стив скинул пиджак, повесил его на руку и расстегнул ворот рубашки, вязко сглатывая загустевшую слюну. В горле запершило, и он закашлялся. Хорошо, что ненадолго.

- Ох, я не слышал, что у меня посетитель, - сказал мужчина, разогнувшись и вытирая снятой с края капота тряпкой руки.

Стив только открыл и закрыл рот, уставившись на левое плечо, бицепс и кисть. Они сплошь состояли из металлических, то и дело подгоняющихся друг к другу с тихим жужжанием, пластин. Невероятной работы динамический протез, уж Стив, как будущий Лорд палаты Здравоохранения, знал это наверняка. Недавняя совместная разработка с Палатой Военной Коллегии.

- Впечатляет, правда? - раздался насмешливый голос, и Стив всё же поднял глаза, чтобы снова ненадолго выпасть из реальности: несколькодневная щетина автомеханика покрывала волевой, упрямый подбородок. Губы блестели, словно их недавно кусали и облизывали, а глаза, серовато-голубые, смотрели с доброй иронией. И всё это по-странному открытое навстречу лицо венчал лихой всклокоченный вихор тёмных волос. А завершающим штрихом выступал размазанный след от пятерни на левой щеке. Стив вдохнул поглубже, шагнул навстречу и уверенно протянул руку.

- Стив. Стив Роджерс.

- Джим Барнс, - отрекомендовался мастер, тепло и сухо пожимая тонкую кисть своей - широкой, шершавой от мозолей. Мысли Стива отчего-то прочертили неровный круг: ладонь - вихор - ямочка на подбородке - ладонь. - И позвольте уточнить, вы пялились на мою грудь или всё же на руку?

Стив невольно сполз глазами по подбородку к заросшей шее и скользнул по впадинке меж ключиц до лоснящихся от пота грудных мышц. Идеально. Стив тут же рывком вернул взгляд обратно, на место, но поздно - манёвр не укрылся от Джима. Тот улыбался озорно и немного саркастично.

- Простите, мне... - уши Стива предательски потеплели, как и щеки, и захотелось ощетиниться. Что он как малолетка какая-то? - Я думал, что чрезмерно обнажать тело не в правилах Общества, - нашёлся Стив, возвращая своему голосу серьёзность и холодность, постоянно одёргивая норовящий сползти ниже взгляд обратно, к глазам. К лицу. Но какие мышцы, Господи. Даже уродливый шрам на месте сплава органики и бионики не портил общей красоты. Только добавлял брутальности. Куда там Стиву с его цыплячьим телосложением... Этого можно было целиком задействовать натурщиком для этюдных зарисовок к юбилейному изданию анатомического атласа, парень был идеален от скуластого гармоничного лица до, кхм, упругой задницы и длинных ног. Сколько бы Стив ни пытался - ему не светило стать хотя бы отдалённо похожим. Лишняя мышечная масса не держалась на костях, а если он принимался пить белковые и протеиновые коктейли и жать хоть какой-то вес, начиналась очистительная диарея, и всё возвращалось на круги своя к смешным для мужчины показателям.

Джим расхохотался, обнажая ровные белые зубы. Его губы выглядели слишком алыми в этом соседстве.

- Здесь не Общество, здесь моя автомастерская, и тут я царь и бог, и правил никаких не придерживаюсь. Простите, если это вас обижает, - добродушно закончил он, широко улыбаясь. Стив вдруг понял, что до сих пор сжимает ладонь Джима, совсем стушевался и убрал руку в карман узких брюк, шитых вручную по меркам его нестандартного тела.

- Не обижает, - ответил он примирительно, делая вид, что увлечён разглядыванием ангара. - Я просто не привык, не обращайте внимания.

- Ничего страшного, зато я привык, - Джим подмигнул и снова рассмеялся, впрочем, совсем не обидно. А потом отошёл к рабочему верстаку, к краю которого была прикреплена светодиодная лампа. На её плафоне висела, покачиваясь от ветерка с улицы, какая-то сто лет назад бывшая белой тряпка. Как оказалось, футболка. Джим натянул её в три слитных движения и вернулся к Стиву.

- Итак, чем могу быть полезен? Кроме разглядывания...

- Я понял, понял, уже не смешно, - смущённо улыбнулся Стив и почесал кончик носа, надеясь остановить сарказм автомеханика. - Я по делу, по очень важному для меня делу. Пройдём до транспортёра? Покажу вам кое-что.

Джим кивнул, и они вышли из ангара. Песок тут же заструился, затанцевал между их ногами. МакФлойд, завидя Стива, выскочил из кабины и обошёл электрокар вокруг, к шлюзу грузового отсека - показывать товар лицом.

- Форд "Мустанг" в кузове кабриолет шестьдесят шестого года выпуска! - взвыл Джим, лихо запрыгивая внутрь. Он припал к капоту, едва не проехался носом по краю треснутого лобового стекла, нежно, слишком интимно провёл бионическими пальцами по верхушке порезанного кожаного кресла, заглянул под днище. Нахмурился на секунду, но потом всё равно продолжил улыбаться. - Сто лет, а она прекрасна, как и прежде.

- Она? - переспросил Стив. Внутри он явно воспринимал машину самцом.

- Совершенно точно она. На дверце есть надпись, почти стёрлась - Марианна. Когда-то эту коллекционную тачку звали именно так.

Стив задумался, несколько раз прокатывая имя по нёбу. Морская? Пожалуй, ему нравилось.

- Я хотел бы восстановить её. До идеального состояния и с переработкой под полное соответствие современным техасским стандартам безопасности езды и безвредности для окружающей среды.

Джим присвистнул.

- Это серьёзный заказ. Работы на пару месяцев, если я приторможу все свои несрочные дела, - задумчиво сказал он, потирая щетинистый подбородок. - И вылетит вам в копеечку. Детали для машин столетней давности делают вручную по индивидуальным чертежам, стоят они, как платиновые кольца с бриллиантами.

- Деньги не вопрос, - пожал плечами Стив. В глазах Джима что-то мелькнуло, и Стив усмехнулся про себя - тот наверняка принял его за сынка папеньки-толстосума, от нечего делать прожигающего родительские средства. Как бы не так. Все кредиты на счету Стива были заработаны им самим. Плюс выигранные гранты и заслуженные премии. А ещё его интерес не был праздной блажью: он увлекался старыми тачками с пяти лет, с тех пор, как папа подарил ему первую винтажную обшарпанную модельку лупоглазого форда "Жука", положившую начало его огромной коллекции.

- Что ж, - улыбнулся Джим, - тогда, думаю, нам стоит перейти на ты? Ведь теперь мы будем видеться и общаться очень часто, и вам придётся прочувствовать все прелести быть папашей засидевшейся в девицах красотки, к которой я буду подкатывать так и эдак. Я порой увлекаюсь и могу предлагать и даже настаивать на вещах, которые вам совершенно не нужны в машине. Поэтому будьте начеку. Могу я называть тебя Стив?

- Джим? - принимая правила игры, улыбнулся Стив. - Я только за. И буду стараться не дать ободрать себя, словно липку.

Джим снова рассмеялся - так заливисто и открыто, что невозможно было не поддержать его в этом смехе хотя бы широкой улыбкой.

Выбираясь вслед за ним из отсека, Стив мимоходом дал указания МакФлойду отгрузить машину поближе ко входу в ангар. А потом неожиданно оступился и свалился с высоты пары десятков дюймов прямо на ничего не ожидавшего внизу Джима. Тот смотрел в другую сторону, но очень быстро среагировал, подхватил под руки и выровнял на земле, заключая в вынужденные объятия. Стив до глубины лёгких вдохнул и едва не закашлялся от густого, тёплого запаха крепкого рабочего пота, машинного масла и раскалённого на солнце железа.

- Осторожнее, - мягко пророкотало в груди Джима прямо под стивовым ухом. Руки, обнимающие до спины, показались горячими и надёжными. Стив вздрогнул и отшатнулся. С ним творилось что-то странное, стук сердца отдавался в ушах.

- Простите... прости, я обычно всегда очень неуклюж и неловок, не обращай внимания.

- Хорошо. В следующий раз я отойду, не буду мешать - падай на здоровье, песок мягкий, - улыбнулся Джим и пошёл к распахнутым воротам ангара.

- Ну ты и идиот, Рождерс, - прошептал себе под нос Стив, - а просто поблагодарить и заткнуться ты не мог?

Они вернулись в ангар, но в этот раз Джим поманил его куда-то налево, где за стеклом, прикрытым доисторическими жалюзи, угадывался кабинет. Точно, им предстояло заключить договор. Стив уныло вздохнул и накинул на узкие плечи пиджак. Как бы ему ни хотелось раскрывать своё инкогнито как можно дольше, теперь всё точно всплывёт: его расчётная карта была приписана напрямую к казначейству Палаты Лордов, и не заметить адрес, куда пойдёт счёт, мог только слепой. Может, Джим был слепым?

Стив опечалился заранее. Джим ему понравился. Чувство новой симпатии накатывало на Стива очень редко, но спутать было невозможно - внезапная навязчивая теплота внутри груди. Когда тянешься к человеку каким-то неосязаемым шестым чувством. У Стива не водилось много друзей. Стоило людям узнать, что он - невзрачный доходяга - сын Лорда палаты и потенциальный будущий Лорд, как отношение к нему менялось радикально. Как правило, в сторону желания вылизать его задницу. Стиву не нужно было, чтобы ему лизали задницу. Ему были нужны друзья, которые относятся не только по-доброму, но и со здоровым скепсисом, которые могут и поругать, и подбодрить, поддержать в безобидной авантюре… Ему были нужны как воздух нормальные человеческие отношения, а не игра в саркастические презрительные гляделки с другими отпрысками домов Лордов. Лучше всего он общался с Сэмом и, как бы это ни было странно, Пегги. Она и впрямь была неплохой девчонкой. Лучше многих других, и то, что она должна была наследовать Палату, если её старший брат не окажется достоин по мнению отца, её совершенно не портило и не смущало. Ей просто было фиолетово на закулисную грызню, потому что Пегги все силы бросала на управление своим собственным детективно-сыскным агенством, и дело её процветало.

Сэм к семьям Лордов не относился никак, но он прошёл строгий конкурс и попал в окружной Университет Мидленда как инженер-естествоиспытатель, занял соседний со Стивом кабинет и своей безбашенностью, честностью и неуёмно прущим изо всех щелей оптимизмом покорил Стива в первый же день знакомства. А ещё Сэму было совершенно всё равно на то, Лорд Стив или нет. Наоборот, он ему даже часто сочувствовал из-за этого груза ответственности на плечах. Говорил: "И так тощий и болезный, куда тебе Лордство, Стив? Совсем оно тебя доконает". И кто знает, как далеко от правды он был в этот момент.

- Проходи, присаживайся, и прости за бардак, мне так удобнее, - сказал Джим, стоя спиной. Он наклонился над столом, закиданным горой - Стив не преувеличивал - разных бумаг, ярких каталогов и прочей макулатуры, и шарил по ней обеими руками. Впрочем, присаживаться тоже было некуда. На единственном кресле, которое, вероятно, стояло тут для удобства клиентских задниц, гнездилась куча перепутанных вещей. Стив успел разглядеть пару джинсов, рубаху и носки, свитые друг с другом в пламенном объятии. - Сейчас... сейчас я найду актуальный каталог и ты выберешь основные примочки, которые обязательно хочешь видеть в машине. Насчёт всего прочего я буду держать связь, да где же он, мать его?

- Я могу назвать всё по памяти, если это требуется. Боюсь, что устану стоять тут до вечера, пока ты ищешь, - хихикнул Стив, наблюдая за судорожными движениями Джима. Тот обернулся с улыбкой, взглянул на накинутый на плечи пиджак, скользнул по вороту ниже, и улыбка тут же сползла с его скул. Джим прищурил потемневшие глаза, выражение лица превратилось в нейтрально-нечитаемое.

- Что я вижу? - неожиданно сухо и удивлённо произнёс он. - Мою шаражку почтил визитом сам представитель палаты Лордов? И как вам тут? Не боялись запачкаться?

Стив нахмурился. Он ничего не понял, скосил взгляд ниже и вправо, туда, куда не мигая смотрел замерший автомеханик. Звезда. Конечно, как он мог забыть. Матовая пятиконечная звезда из чистой платины на лацкане его пиджака как символ Неприкосновенности и Принадлежности к Палатам Лордов... Чёрт. Спалился даже раньше, чем боялся. И что это за реакция странная. Неприязнь?

- Простите, - Джим зашёл за стол, скинул со своего кресла наваленные на него книги прямо на пол и уселся, закидывая ноги на столешницу. Сложил обе руки на животе и переплёл бионические и живые пальцы. Спинка кресла противно скрипнула под немаленьким весом. - Но я вынужден отказать вам. У нас простая автомастерская. Видите ли, я не уверен, что здесь вам окажут услугу должного качества вкупе с должным отношением.

Голос Джима не выражал ничего - он просто механически звучал. Из-за прикрытых век и пушистых ресниц было не разобрать выражение глаз. Джима словно выключили. Стив совершенно запутался.

- Что происходит? - растерянно спросил он. - В чём проблема? Я думал, ты согласился.

- Проблема в том, что я не работаю с представителями Лордов Палат. Знаете, мой опыт показывает, что мы не сработаемся. Вы можете написать жалобу в администрацию, можете оспорить моё решение и настоять на услугах этой автомастерской - в этом случае вам придётся обратиться ко второму мастеру. Моё право отказываться от заказа без объяснения причин прописано в личном Трудовом Кодексе, так что... - Джим пожал плечами, и даже этот жест показался Стиву механическим, неживым.

- Мне не нужен другой мастер. Я наводил справки, ты лучший реаниматор старья во всём Техасе, - твёрдо произнёс Стив.

- Тем хуже для вас, - упорно настаивал на вежливой форме Джим, и Стиву стало до невозможности неловко называть его на "ты". Но он считал себя не менее упёртым ослом, поэтому решил попробовать и копнуть. Чего ему терять?

- И всё же, не для протокола, - хмыкнул Стив. - В чём проблема? То, что я из Палаты, ещё не означает, что я в чём-то виноват. Причёсывать всех под одну гребёнку как-то...

- Меня совершенно не интересуют ваши личностные качества, мистер Роджерс... Роджерс, - вдруг озадаченно повторил Джим, и глаза его потемнели, полыхнули чёрными углями. Он посмотрел на Стива: - Палата Здравоохранения? Сын Лорда? - совсем уж неверяще спросил Джим.

- И что с того? - уставился в ответ Стив, едва выдерживая пронзительный убийственный взгляд. Сейчас что-то в Джиме Барнсе, автомеханике из мастерской «Нат энд Бак», заставило его поёжиться и малодушно сглотнуть. А ещё выражение этого пустого, посеревшего лица показалось смутно знакомым. Стив напрягся, но так и не смог подцепить зудящую на дне памяти мысль.

- Я. Отказываюсь. Браться. За ваш. Заказ, - повторил Джим без какого-либо выражения, механически деля фразу на куски.

- Что здесь происходит? - вдруг промурлыкал женский голос из-за спины Стива. Он обернулся и столкнулся взглядом с невысокой - но чуть повыше него, всё-таки - знойной девицей с копной ярко-рыжих волос, стянутых резинкой в хвост на затылке. Девушка тоже была обряжена в заляпанный рабочий комбинезон. Но под его лямками хотя бы виднелась футболка, впрочем, совершенно не скрывающая аппетитные формы груди и хрупкие ключицы. Стиву подумалось, автомастерская это или тайный клуб для фетишистов?

- Стив Рождерс. С кем имею честь... - начал было он, но его быстро и очень изящно прервали:

- Наташа Романофф, совладелица автомастерской, - она протянула свою ладошку Стиву, и тот пожал её, ожидая мягкости и нежности женских пальцев. Как бы не так. Наташина ладонь была узкой, но шершавой и мозолистой, не хуже ладони Джима. Вот оно что. "Второй мастер". «Нат энд Бак». И кто тогда этот Бак? - Так что у вас тут?

Джим молчал, делая вид, что сосредоточенно читает какой-то каталог ногами вверх. Эта мелочь почему-то не давала Стиву рассердиться на мастера серьёзно. Джим казался обиженным, словно обманутым в лучших своих ожиданиях ребёнком. Стив вернулся взглядом к девушке, невольно скользнув по аппетитным выпуклостям под обтягивающей футболкой. Вздохнул и начал говорить:

- Я привёз машину на восстановление. Форд "Мустанг" в кузове кабриолет шестьдесят шестого года выпуска, - сказал он, и Наташа заинтересованно изогнула бровь, из симпатичной тут же превращаясь в чертовски хорошенькую. - Сначала ваш мастер согласился взяться за неё, но после, узнав, что я имею отношение к Палате Лордов, отказался. Я не понимаю, в чём проблема, потому что готов предложить за работу очень хорошую сумму.

- Сколько? - прижимисто поинтересовалась Наташа, качнув рыжим хвостом.

- Десять тысяч кредитов.

В кабинете повисла давящая тишина. Да, это была очень серьёзная цифра даже для сына Лорда палаты, но Стив копил уже несколько лет специально для этой цели, в надежде, что когда-нибудь ему в руки попадётся достойный восстановления экземпляр. И вот, звёздный час настал, но разве у него бывает, чтобы всё шло гладко?

- Я могу взяться за ваш заказ, - как ни в чём не бывало, предложила Наташа. Глаза её влажно блестели интересом. - Мой инженерный разряд тот же, а опыта даже побольше будет, - она закусила губу и обворожительно улыбнулась. Стоп. Она что, флиртовала с ним?

- При всём уважении, мисс. Но мне нужен он, - ткнул Стив пальцем в сторону стола за плечом.

Наташа закатила глаза.

- Джи-им, - строго протянула она.

- Нет, - лаконично и сухо донеслось сзади.

- Джим!

- Я сказал, нет. Ты сама внесла этот пункт, когда мы писали мой личный Трудовой Кодекс. Ты сказала тогда - я смогу отказываться. И я отказываюсь.

- Нам нужен этот заказ, Джимми, - произнесла Наташа едва слышно и почти умоляюще. - Пожалуйста.

В кабинете снова повисла наэлектризованная тишина.

- Не оставите нас ненадолго, Стив? - спросила Наташа дружелюбно и снова улыбнулась совершенно по-кошачьи, мягко. Стив поперхнулся.

- Конечно, мисс.

Из-за ветхой двери вопреки ожиданиям не было слышно ничего. Стив немного походил возле стекла, завешенного жалюзи. Рассмотрел сваленные на верстаке запчасти и инструменты. Всё здесь было пошарпанное и видавшее виды, используемое мастером часто и явно по много раз, некоторые приспособления словно ещё хранили тепло живой руки. Стив задумался, как в атмосфере такого бардака вообще можно творить? Но работы Джима Барнса, отчёты о которых он нашёл в сети на сайтах ретро-выставок, были не просто чудесны. В них жил Бог. По крайней мере в том виде, в котором Стив его вообще себе представлял. Сэм был совершенно прав, посоветовав обратиться именно к этому мастеру, когда «тачка мечты» Стива всё же соизволит найтись. И вот теперь машина готова получить заслуженный второй шанс, а Стива динамят, словно он какой-то прокажённый. Из-за платиновой звезды Лорда на лацкане пиджака. Стив печально усмехнулся, возвращаясь поближе к злополучной двери. Кому расскажешь - не поверят.

Наконец, дверь распахнулась. Оттуда подобно электрокомбайну - так же монументально и хмуро - вышел Джим, неся под мышкой кипу бумаг. Буквально впихнул её в руки Стиву и, пробубнив что-то вроде: «Заполни всё и подпиши дома, машину я забираю», - ушёл вглубь ангара. Стив присмотрелся - там была лестница на второй этаж. Возможно, что тут его мастер не только работал, но и жил.

- Я прошу прощения за Джима, - промурлыкал из-за спины голос Наташи. Она весьма соблазнительно замерла в проёме, опершись на косяк двери изгибом крутого бедра, сложив руки под грудью. Грудями. Ох. С одной стороны, Стив давно научился фильтровать весь этот ни к чему не обязывающий флирт, его это не интересовало. Но с другой стороны, как ценитель красоты во всех её проявлениях, он не мог не отметить. Хороша. Очень хороша, и небольшой рост вкупе с заляпанным комбинезоном Наташу совершенно не портили. - Не принимайте на свой счёт, Стив. Это старая история, и не в моих правах её рассказывать. Но могу я как-то замять этот инцидент? - спросила она ласково и стрельнула глазами из-под тёмных длинных ресниц. Сердце Стива ёкнуло, вздрогнуло. И снова зашлось неровным ритмом. - Может, чашечку кофе?

Стив вздохнул. Хорошего понемножку. Пора было закругляться, иначе его тут быстро возьмут в оборот. А он вряд ли сможет активно сопротивляться - таким девушкам очень глупо отказывать при стивовой внешности. Радоваться надо и благодарить, что на него вообще посмотрели. И если бы это всё не было так противно, гадко и наверняка лицемерно, он бы уже соглашался на кофе с продолжением. Брр.

- Простите, Наташа, но мне нужно идти. Сегодня ещё есть дела, я и так потратил у вас несколько больше времени, чем рассчитывал.

- И за это тоже прошу прощения. Мы дорожим нашими клиентами, - Наташа облизнула губы. Стив с горячим интересом посмотрел вбок на фрезеровочную установку. Помогло плохо. - Может, тогда в следующий раз?

- Обязательно, - кивнул Стив. - И моя вам благодарность, что уговорили Джима. Если бы не вы, я бы очень расстроился. Знаете, люблю, когда всё происходит по плану.

- Это было не так сложно, как казалось со стороны, - усмехнулась Наташа. - Но будьте снисходительны и не принимайте ничего, что бы ни вычудил Джим, на свой счёт. Он сделает вашу машинку не хуже, если не лучше остальных своих шедевров. Я обещаю.

- Доброго вечера, - кивнул Стив и пошёл к воротам, распахнутым на улицу.

Жара понемногу спадала, предвещая прохладную техасскую ночь. Стив зябко поёжился у электрокара, дожидаясь, пока задремавший МакФлойд впустит его внутрь салона. Устроившись на пассажирском кресле, он тут же набрал Сэма, вызвав повисшее в воздухе меню из браслета-коммутатора на руке. Клипса мягко завибрировала в ухе.

- Привет именинникам! - выкрикнул Сэм. - Когда затусим? Я уже хочу поздравить тебя и как следует обнять твоё дохлое тельце, - шутил он на той стороне динамика.

- Ты не поверишь, что мне подарил отец, - счастливо выдохнул Стив.

- Да ладно, дружище, я помог ему выбрать твою красотку из прочего металлолома, поэтому сюрприза не выйдет, - хмыкнул Сэм.

- Ну ты и засранец! - искренне удивился Стив, тут же понимая, что если тачку нашёл Сэм и отметил среди всех других, она на самом деле лучшая.

- Как тебе мастер? Джим Барнс, кажется? Так же хорош в жизни, как его творения, или толстый лысый мужик за пятьдесят?

- Хорош, - вздохнул Стив, рассматривая удаляющуюся верхушку жестяной крыши ангара в зеркало бокового вида. - Просто античная статуя, если честно. Красивый. Но не в этом суть. Он чуть не послал меня нахрен вместе с машиной, ты представляешь?

- Отчего? Ты плохо себя вёл, маленький злой гремлин?

- Как раз наоборот. Был предельно вежлив и даже почти не выставил себя посмешищем.

- Это великое достижение, Стив. Так что не понравилось легендарному Барнсу?

- Легендарному? – скептически переспросил Стив, - Ты преувеличиваешь. Он, конечно, мастер от Бога, но легендарный? - усомнился он. Что-то упорно завертелось в его голове, мысль, за которую он всё тщился уцепиться. Некое смутное узнавание и тревога.

- Вообще-то я сейчас не о его качествах автомеханика. А о той громкой истории, её ещё по всем новостным каналам сети крутили, мусолили в каждом мало-мальски известном периодическом сетевом издании. Как ты мог забыть? - удивился Сэм. - Под крылом вашей и Военной палаты ведь всё и происходило. Вспоминай, Стив. Джим Барнс, Ангола, пять лет назад. У них там политический переворот произошёл, долго тянулось время неопределённости и всяческих беспорядков. Почти гражданская война. Объединённая Армия Военной коллегии отправила отряд специального назначения с целью побороться за оставшееся без протектората месторождение нефти. Наши попали в серьёзную засаду, не одни Штаты были умными и послали своих людей. У разбирательства название ещё такое громкое было. «Дело об Ангольском стрелке», кажется. На едва живого парня чуть не повесили гибель половины отряда, попавшего в засаду и плен. Хотя тот сам выбрался полумёртвый и почти без руки, успев меж тем перестрелять часовых из снайперки. Сержант Барнс. Вспомнил?

Осознание холодком прокатилось по спине Стива. Вот оно, что противно скреблось изнутри. Конечно Джим будет ненавидеть Лордов Палат. Они тогда на него накинулись с обвинениями, чуть врагом народа не сделали. Почти отправили невиновного в тюрьму на очень долгое время. Кажется, кто-то заступился, апеллируя к необходимости медицинского вмешательства. Кто-то Военной же коллегии. Если память Стиву не изменяла, это был капитан отряда, он тоже выбрался из Ангольской переделки едва живым. Хорошо, что прежде всего Джима нужно было подлатать, поставить на ноги. Стив смутно вспоминал выкладки в информационной сети по делу «Ангольского стрелка». В спецзаведении Джим Барнс всё же посидел. Не в тюрьме, но разве от этого легче? Это был секретный исследовательский центр, общее детище двух Палат - Здравоохранения и Военной Коллегии. Стив в то время был крайне занят написанием первой диссертации по мононуклеотидам и справлялся с обязанностями Лорда-преемника спустя рукава. То есть проглядывал документы, приносимые на подпись отцу, строго по диагонали. Его мало взолновали имя и фамилия, напечатанные на бумаге. И узнал он о злоключениях Барнса многим позже, когда протез, вживленный, пока Джим был без сознания, уже прижился. Стив очень не хотел думать, как эту ситуацию обыграли бы, пойди что-нибудь не так с экспериментальным оснащением. Только теперь он вспоминал смутно, что на бумагах, идущих на подпись отцу, уже стояла подпись Лорда Пола Картера. А ещё в бумагах в нескольких местах мелькала фамилия Лорда Старка. Совместный тайный проект, чтоб их... Использовать полуживого паренька ради обкатки новых разработок - это так... по-людски. Они с отцом были виноваты, оба. Отец, что позволял проворачивать подобные вещи за своей спиной, не особенно таясь. И сам Стив, что подходил к своим обязанностям халатно. Про роль Лорда Пола Картера и Лорда Старка он предпочитал не думать.

У Джима были все основания заслуженно ненавидеть его. И как же хорошо, что Джим об этом пока ещё не знал.

- Я вспомнил, - просипел Стив. - Спасибо, Сэм.

- Да не за что. Давай уже возвращайся, будем отмечать.

- Приеду в кампус после ужина с семьёй, жди, - кивнул Стив и стряхнул окно разговора обратно в браслет.

Внутри было тошно и муторно, словно его укачало от езды по гладкой асфальтовой дороге. Многое становилось на свои места в голове. Вот же идиот, мог бы поискать в сети биографию мастера заранее, чтобы не попасть в эту неприятную ситуацию. Скрепя зубы, обратился бы в другую мастерскую. И ведь он на самом деле был виноват перед Джимом. Виноват так, что сильнее не придумаешь. Он мог бы что-то сделать. Что-нибудь. Хотя бы попытаться убедить отца, чтобы хирурги и техники дождались согласия на операцию. Он бы уговорил Джима согласиться - сам не знает, откуда такая уверенность. Экспериментальный протез для двадцатитрёхлетнего парня - перспектива всё же лучшая, чем остаться одноруким. Стив бы лично курировал ситуацию, стал бы связующим звеном между простым солдатом и Лордами Палат. И вполне возможно, они бы подружились с Джимом на этой почве. Стив стал бы ему хорошим другом.

Лордам повезло, что сержант Джим Барнс даже при смерти оказался крепким орешком и упёртым ослом. Едва выдержав операцию по внедрению новейшей протезной разработки в нервную систему, он всё же пошёл на поправку. Узнав обо всей этой истории спустя месяцы, Стив наконец осознал масштабы случившегося. Разговор с отцом вышел долгим, тяжёлым и ничего не дающим. Грант Роджерс подобно скользкому угрю умел обтекать подводные камни, когда это было нужно. Хорошее качество для политика и не очень - для отца. Но Стив даже обижаться на него не мог долго. Без толку. В конце концов, этот несчастный парень, жизнью которого рискнули без его на то согласия, получил кое-что взамен. Ему вживили протез, равного которому ещё не было ни у одного человека. И утвердили пожизненную ветеранскую пенсию с возможностью сразу уйти в отставку и не служить больше. Не так плохо, как можно было подумать. И теперь этот парень оказался нужным Стиву позарез лучшим автомехаником Техаса... Судьба поистине саркастичная стерва.

Стоило выкинуть из головы даже намёк на то, что они с Джимом подружатся. Этот не позволит, даже близко не подпустит. Стив для него - олицетворение зла системы. Даром что ему Джим слишком понравился, до теплоты, разливающейся в груди и уютно сворачивающейся под солнечным сплетением.

Электронное оповещение на столбе за окном вещало, что они въехали в южный район Мидленда.

Стив вздохнул и решил, что будет надеяться на лучшее. Джим взялся за его машину, а значит, видеться они будут часто. Возможно, он придумает, как исправить ситуацию и не проговориться о своей незавидной роли во всей этой истории.