Actions

Work Header

Знал бы, что ты придешь, - испек бы пирог

Chapter Text

Сегодня
И вот он лежит на животе. Лежит на животе в вентиляционной трубе, которая, будем откровенны, даже и без радиационно-защитного костюма была для него узковата. И вот он лежит на животе в вентиляционной трубе в радиационно-защитном костюме, а сверху его придавило, а на горле металлическая рука. Клинту Бартону известно: иногда просто ничего не поделаешь, иногда, ну, иногда просто проигрываешь. Иногда оказывается, что на спине у тебя сидит суперсолдат, сжимая рукой горло и собираясь вспороть твой радиационно-защитный костюм твоим же любимым ножом для фруктов, и ты понимаешь, что тебя поимели, и ты, ну, ты думаешь: «Слушайте, ну серьезно, серьезно, ведь все должно было быть совсем не так».

Шестью неделями ранее
Клинта выписывают из больницы с брошюркой об амслене, рецептом на обезболивающее, одним самую капельку слышащим ухом и вторым – не слышащим вовсе. Ну что ж, не в первый раз он получил по полной и выжил, чтобы (немного) пожалеть об этом. И не в первый раз он оказался без слуха. Его называют Соколиным глазом, не Совиным ухом, а со зрением у него все в полном порядке, уж спасибо.
Примерно в то самое время у Стива начинаются трудности с Баки. Пока он лежал на больничной койке, ЩИТ, а скорее всего, Нат с парой верных слуг (вероятно, Сэмом и Стивом) притащила Баки Барнса домой с мороза, или где он там сидел (вообще, если подумать, Нат вернулась загорелой, веснушчатой и с большой белой шляпкой под мышкой, так что, вероятно, не буквально с мороза. Ну да проехали.), и с проверками, больничными делами и ПТСР все вроде бы шло хорошо. А потом вдруг полетело в тартарары.
В один прекрасный день лопух Клинт, направляясь на очередную проверку слуха, видит изнуренное, убитое выражение на лице окопавшегося у дверей в психиатрическое отделение Стива. И вот Клинт, поскольку капельку кретин, произносит: «Слушай, дружище, если я хоть чем-то могу помочь…» - и смолкает, потому что, господи боже. Ну что может Клинт Бартон, бывший циркач, чемпион мира по доведению людей до белого каления, восстанавливающийся после того, как не рассчитал силы в стычке с русской мафией, предложить Капитану Америке?
Но Стив, засияв, отвечает:
- Вообще-то, есть кое-что. Он отдаляется. Какое-то время все было хорошо, а теперь вот опять. Не могу до него дотянуться. Он один и никого к себе не подпускает. Ему нужен кто-то, только не психолог и не я. Нужно чем-то занять голову. Эта скука ему вредит не меньше, чем все остальное… - на этом месте он поворачивает голову, так что Клинт больше не видит движений губ, но когда голова возвращается обратно, голубые глаза мокрее Тихого океана, и он продолжает: - Так что я подумал, может, выпечка, потому что там все так точно выверено? Если тебе не сложно.
Клинт хлопает глазами.
- Что?
Стив заливается краской.
- Прости, - отвечает он, преувеличенно старательно выговаривая каждую букву, - забыл. Может, выпечка.
- Выпечка?
Стив кивает.
- Ты хочешь, чтобы я пек с Баки Барнсом?
- Наташа говорит, ты в этом очень хорош. И… и мне нужно дать ему что-то, чем он сможет безопасно заниматься в башне, в компании тех, кому я доверяю.
Клинт хмурит брови.
- Ты с кем-то поспорил, что меня надуешь?
Стив качает головой, но Клинт не верит. О, он в курсе, что лжец из Кэпа не ахти, но в курсе также, что до войны Баки Барнс то и дело вытаскивал его задницу из переделок, а еще Тони как-то раз поведал ему, как Кэп целый месяц притворялся, что не в состоянии поладить со своим старкфоном, только для того, чтобы устроить диверсию, стоило Тони оставить без присмотра собственный.
«Чтоб мне провалиться, Бартон, - расписывал Тони. – Поменял пароли на «I<3Dum-E», на обои поставил фотографию бублика, рингтон на звонке Пеппер поменял на “Never Going to Give You Up”. Меня обвел вокруг пальца Капитан Америка. Позор».
Клинт не смог не признать схему заслуживающей уважения.
Так что он не особенно доверяет Стиву Роджерсу. Капитану Америке? Конечно. Но Стиву Роджерсу? Э. Наверное, нет. По крайней мере, не так слепо, как, быть может, доверял раньше. И если честно, он же не серьезно предлагал. Это же было просто из вежливости. Но он предложил, и Стив попросил. Так что. Ну. Иногда просто нужно держать слово. В конце концов, не может же это быть так уж трудно?
- Конечно, да, как скажешь, - соглашается Клинт, пожимая все еще ноющими плечами. – Где?
- Тони говорил, что на тридцать третьем этаже есть кухня. Там… - он копирует жест Клинта, - там безопасно. Но все равно будут ножи и все такое.
- Угу, и не забудь еще Зимнего Солдата с его рукой.
Стив улыбается и кривится одновременно, но Клинт кивает.
- Это из-за того, что со мной сделал Локи? В смысле, если так, я все понимаю. Понятно, если ты хочешь, чтобы рядом с ним был кто-то, у кого покопались в голове, кто-то, кто все равно живет нормальной жизнью, - он старается не думать о том, что на это ответила бы Кейт, насколько громко она рассмеялась бы над мыслью о том, чтобы он учил кого-то любому, что подпадает под определение «жизненных навыков».
- Не из-за этого, по крайней мере, не совсем.
- Да, ну, меня посадили на скамейку запасных, так что не то чтобы я был слишком занят, чтобы испечь пару пирогов с твоим приятелем.
Стив вздыхает.
- Спасибо, - говорит он. – Я серьезно, большое спасибо. Спасибо.
И Капитан Америка широко, облегченно ему улыбается, и тут уж все. Выкрутиться не выйдет.

Стив заламывает руки, места себе не находит. Все это его убивает. Собственно говоря, Баки пребывает в практически полной уверенности, что убивает это их обоих. Они оба умирают от скуки. У Стива хотя бы есть то, что должно быть у человека, чтобы иметь доступ к внешнему миру, где происходят разные события, проводятся операции, где есть мишени и то, на чем можно сосредоточиться. Он хотя бы может вырваться на волю. А вот Баки, о, Баки застрял в роскоши. Ужасно, чудовищно скучной роскоши. Среди людей со спокойными голосами, тщательно отобранных скучнейших фильмов и подозрительно лишенных сцен насилия книжонок в мягкой обложке. Увяз в скуке острой и болезненной, словно сломанная кость, а теперь Стив заявляет, что устроил ему свидание с выпечкой и каким-то парнем, с которым они даже не знакомы?
- Тебе о нем следует кое-что знать, ну, понимаешь, он, э, глухой, Баки, так что чтобы привлечь внимание, нужно будет похлопать его по плечу.
Это какой-то бредовый способ оценить его состояние. Должен быть. Баки устал от попыток его разговорить и уверений в том, что, что бы он ни чувствовал, это нормально, и ему просто-напросто хочется уже что-нибудь разбить, разорвать на куски, ведь да, он и в самом деле зол, но эту сидящую внутри разъяренную тварь никому и в страшном сне не приснится выпустить в человеческое общество. Ни на психиатров, ни на Стива не сорвешься. Не обойдется без трупов, и один из них будет, вероятно, принадлежать ему самому. Так что он игнорирует врачей и понимает, что обо всем докладывают Стиву. Поэтому Стива он игнорирует тоже. Только Стив умен и упрям, он ни за что не оставит попыток улучшить состояние Баки. Что бы ни подразумевалось под словом «улучшить».
- Выпечка? – уточняет Баки, возвращаясь к предыдущему возникшему у него вопросу.
- Именно.
Баки хмурится. Стив за свою жизнь совершил немало безумных поступков, не в последнюю очередь – когда пролез в его номер в мотеле посреди Невады, в одиночку, при том, что Баки тогда разве что пеной изо рта не исходил и был в буквальном смысле с ног до головы в крови агентов ГИДРЫ, чтобы уговорить его вместе вернуться в Нью-Йорк. Но вот это уже перебор. Баки в жизни не пек. Насколько ему известно, он никогда подобным не интересовался – ни в последнее время, ни в их прошлой жизни в Бруклине. Либо это какая-то попытка произвести оценку его психики, либо у Стива крыша поехала.
- Выпечка, - вновь повторяет он, будто от достаточного количества повторений слово может измениться.
- Да. Подумал, что тебе может понравиться. То есть… у тебя в последние дни такой несчастный вид. Может быть, смена обстановки – как раз то, что нужно. И Клинт тебе понравится, он… он… знаешь, у вас с ним много общего, - Стив изображает улыбку из серии «сделаем это вместе, парни», которую Баки прекрасно помнит по прошлой жизни, и открывает дверь.
- Выпечка, - качает Баки головой и следует за ним.