Actions

Work Header

All The Leaves Are Brown (And the sky is gray)

Chapter Text


Вся листва увяла, в небе солнца тень. Выйду погулять в этот зимний день…


 

Гравий хрустит под шинами Роллс-Ройса, на полной скорости летящего по проселочной дороге. Зимний Солдат смотрит сквозь прицел и корректирует хватку; его палец располагается в непосредственной близости с курком. Он провел в этом положении часы и следил за целями около двух недель. Он знает их стандартный путь.

Сегодня начало длинных выходных в загородном имении семьи Старк. Никто и не подумает искать их до понедельника.

Солдат тщательно прицеливается. Если он промажет, ему придется истреблять каждую цель индивидуально. Так – куда чище.

Он стреляет.

С глушителем выстрел выходит бесшумным, в отличие от взрыва шины. Дорогущий Роллс-Ройс как раз проходит последний поворот на пути к широкой дороге. Он выносится на обочину и переворачивается на бок, скатываясь в крутой овраг.

Солдат осторожно покидает свое укрытие и спускается, забрасывая следы автокатастрофы сухими ветками. Никто не увидит место аварии со стороны дороги.

Прежде чем врезаться в дуб на глубине оврага, Роллс-Ройс перевернулся дважды. Солдат видит, что женщина вылетела из салона. Мария Старк. Она мертва. Он мысленно вычеркивает ее из списка.

Сорвав дверь с петель, он заглядывает внутрь.

Из угла рта Говарда Старка стекает ручеек крови. Его дыхание влажное и прерывистое. Он медленно двигается, вероятно, встревоженный криком четырехлетнего ребенка с заднего сидения.

Говард Старк открывает глаза и смотрит на Солдата. В его взгляде нет ни гнева, ни страха, но есть что-то другое. Что-то, что заставляет Солдата замереть. Он прежде не видел подобной эмоции у своих целей.

- Баки. - Скрипит голос мужчины. Руки его еще слабо сжимаются на ремне безопасности, но взгляд несфокусированный и угасающий. Умирающий. – Возьми Тони… Позаботься о моем сыне.

Пару секунд имя просто эхом раздается в голове Солдата, не находя отклика.

Говард шумно вдыхает и содрогается. Он умирает с приоткрытыми глазами.

Ребенок все еще плачет, слезы бегут ручьями по его лицу. Но он выглядит невредимым  и удивительно проворно пытается расстегнуть ремень на детском кресле.

Солдат ловит его как раз, когда тот освобождается, и вытаскивает ребенка из машины. Его металлическая рука накрывает нос и рот мальчика. Тот затихает и лишь продолжает смотреть во все огромные испуганные глаза.

Все, что требуется – это свернуть шею.

В кармане Солдата покоится зажигалка – власти решат, что огонь разгорелся на месте аварии и был подхвачен сухими ветками. Пламя уничтожит все улики.

Баки… Позаботься о моем сыне.

Выполни задание, думает Солдат.

Баки, позаботься о моем сыне.

Баки…

Солдат роняет руку. Ребенок кричит, извивается и пытается его укусить, но Солдат сражался и с более сильными противниками. Крики его не волнуют. Он удерживает Тони одной рукой и разжигает пламя другой, а затем разворачивается и уходит под покров леса.

Ребенок выматывается и начинает устало всхлипывать, когда они уже в четверти мили от места аварии.

Солдат останавливается и перехватывает ребенка, чтобы нести того на бедре.

Миссия завершена. Он должен вернуться на заданную точку.

Зачем? Ради чего?

Солдат замирает на месте и встряхивает головой. Последняя мысль не утихает там, где прежде была одна только тишина. Только миссия.

Он движется, но… куда он идет?

Он не может вернуться до завершения задания. Мальчик жив. Его работа не закончена. Они ожидают, что он закончит с ним.

Только сейчас он осознает, что не хочет этого.

Он снова останавливается, – Тони.

Слово странно ощущается во рту – он не привык говорить что-то кроме подтверждения приказов.

Услышав свое имя, мальчик начинает возиться. Солдат подхватывает рукой его шею, на этот раз не для того, чтобы убить. Он не знает, зачем это делает. Тони шмыгает при прикосновении.

- Я хочу к Джарвису, - хныкает мальчик.

- Ты в безопасности, - говорит Солдат.


 У Солдата нет машины, нет способа транспортировки. Он добрался до этих холмов пешком; пешком и покидает их.

К этому моменту огонь разрастается, и кто-то вызывает пожарных. Тони оживляется при звуке сирен. Солдат останавливается и разворачивает голову мальчика так, чтобы заглянуть тому в глаза.

- Тихо. Если закричишь, кто-то может услышать, и тогда ты умрешь.

Вероятно, другой ребенок такого возраста не имел бы представлений о смерти, но он чувствует, как Тони вздрагивает при этих словах.

- Но… пожарные – хорошие люди.

Солдат склоняет голову и осторожно подбирает слова: – Плохие люди есть везде.

Он не упоминает, что он – один из них.

Тони снова начинает плакать, но уже тихо.

Солдат продолжает путь к ближайшему городку.

Он забывается несколько раз; начинает возвращаться к точке сбора дважды,  трижды, пока не вспоминает, что не может.

Нет, ребенок должен жить. Тони. Баки. Позаботься о моем сыне.

Помогает то, что Тони иногда начинает брыкаться по новой: – Отпусти меня! Нет! Нет! Отпусти! Я хочу домой!

Солдат каждый раз останавливается, легко смиряя ребенка и зажимая его рот до тех пор, пока тот не вымотается и не умолкнет. Затем Солдат продолжает движение.


На окраине города они натыкаются на небольшой мотель. Солдат снимает номер на ночь, используя наличность, данную на расходы в начале миссии, и там отпускает ребенка. Тони мгновенно отскакивает, прячась под столом. На его тонких руках виднеются синяки-следы от пальцев.

Солдат знает собственную силу и природу таких повреждений. Он сжимал мальчика недостаточно долго и сильно, чтобы могли сформироваться подобные синяки. Не он сделал это.

Затем он осознает, что ребенок не плакал по маме и папе. Это беспокоит Солдата, но только из-за возможности того, что данные повреждения привлекут к нему лишнее внимание.

Слова, незнакомые его языку, формулируются медленно. – Ты… голодный?

Тони смотрит на него испуганно.

- Хочешь пить? – спрашивает Солдат.

Мальчик кивает.

Рядом с раковиной Солдат замечает старую пластиковую кружку. Он наполняет ее и ставит рядом с Тони; отходит обратно. Мальчик хватает кружку и жадно пьет.

- Медленнее, - говорит Солдат, – тебя будет тошнить.

Мальчик не замедляется и выхлебывает все до конца. Как и говорил Солдат, вскоре того тошнит.

Солдат отводит его в ванную и моет, как может.

- Где мамочка и папочка? – спрашивает Тони, дрожа под холодной струей душа.  – Они все еще в машине?

- Да.

- Тогда как они узнают, что я здесь?

- Они знают, - это правда. Мертвые знают все.

- Могу я пойти домой? – спрашивает Тони.

Солдат молчит в ответ, только вешает футболку мальчика на балку для занавески, чтобы та высохла.

В конце концов Тони снова начинает плакать. Измотанно, со всхлипами и икотой. Солдат укладывает его в кровать и сидит подле, пока тот не затихает во сне.


 На следующий день Солдат крадет машину у торгового объекта по соседству. На парковке Тони пытается ускользнуть, но безуспешно.

Тогда Тони взвизгивает и наносит Солдату удар ручкой, которую он разобрал и переделал в острый предмет.

Он достаточно умен, не только из-за того, что смастерил импровизированное оружие, но и из-за того, что смог скрывать его от Солдата до этого момента. Солдат  восхищается этим перед тем, как отбросить ручку подальше.

Затем он пристегивает брыкающегося Тони на заднем сидении, связывает его лодыжки его же шнурками и уезжает.

На протяжении дня бунт Тони превращается в полноценную истерику.

- Я хочу домой! Отвези меня домой сейчас же! Я ХОЧУ К ДЖАРВИСУ! – кричит он, колотя кулачками по сидению Солдата. – Сейчас! Сейчас! Сейчас! СЕЙЧАС!

Но Солдата это не трогает, и после нескольких часов Тони сердито замолкает.

Они придерживаются проселочных дорог.

К третьему дню мальчик, должно быть, осознает, что вопросы о его родителях останутся без ответа. И что Солдат не скажет, куда они направляются (а он и не знает). Но это не останавливает поток вопросов обо всем остальном.

- Почему мы каждый день меняем машину? Почему ты носишь перчатку на одной руке? Давай поедим? Я голодный. Хочу гамбургер. Могу я теперь увидеть Джарвиса? Когда мы остановимся? Почему у тебя под глазами краска? Мне нужно пописать. Мы можем остановиться? Почему мы едем, на джете же быстрее?

Наконец Солдат говорит.

 - Нас преследуют плохие люди. Мы должны оторваться от них и скрыться. Я оберегаю тебя.

- Как тебя зовут? – выдает Тони в ответ.

- Баки.

Слово выскальзывает произвольно и поражает его настолько, что он едва не уводит машину в кювет.

Тони вновь начинает плакать, боясь еще раз попасть в аварию.

Солдат сжимает руль настолько сильно, что металлическая рука сминает его. Сердце бешено колотится в его груди, и он не знает, почему.