Actions

Work Header

Ты мое авокадо, а я - твоя карта Юты.

Chapter Text

- Скажи, нет ли у тебя заветного желания?
- У меня? О, у меня целая куча желаний! — И чучело скороговоркой начало перечислять: — Во-первых, мне нужны серебряные бубенчики на шляпу, во-вторых, мне нужны новые сапоги, в-третьих…
- О, хватит, хватит, — перебила Элли. — Какое из них самое-самое заветное?
- Самое-самое? — Чучело задумалось. — Чтобы меня посадили на кол! (с)

 

- А почему из твоих мозгов торчат иголки?
- Это доказательство остроты ума. (с)

 

В организации этой дебильной вечеринки Питер не участвовал из принципа.

Нет, сначала Стив предложил ему нарисовать какие-нибудь приветственные картинки: «Как весело мы все вместе будем жить и поживать, какая прекрасная, идеальная семья у нас будет». Питер, поразмыслив, нарисовал всего троих – себя, Стива и Тони. Стив и Тони ловят рыбу, а он, Питер, держит ведерко, Стив и Тони пошли в поход, а он, Питер, раздувает костер. Стив и Тони спасают мир, а он, Питер… в общем, для какого-то приемного, совершенно лишнего Пьетро места не нашлось.
Тони похмыкал, вертя рисунки то вверх ногами, то боком. Стив нахмурился. Самое главное, что от Питера они отстали, позволив ему вариться в бульоне собственных страхов и переживаний.
Страхов и переживаний у Питера было хоть завались.

В итоге он очутился на чужой вечеринке, в новенькой клетчатой рубашке, что натирала ему шею, перед чужим тортом, совершенно потерянный и несчастный.

Несколько раз Питер представлял, что незнакомый ему Пьетро передумал усыновляться к ним. Или, например, Стив передумывал принимать в семью еще одного мальчика. Или, допустим, на Пьетро случайно упал кирпич, он попал под велосипед, его похитили марсиане… а еще лучше – никогда вообще не существовало никакого Пьетро, и он не отравлял Питеру жизнь своим неизбежным появлением.

Питер почесал шею и сжал салфетку в кулаке, скомкал ее, превратив в мятый бумажный шарик. Потом недоуменно разжал ладонь и посмотрел на светло-розовые обрывки. Он нервничал с самого утра, и совершенно не помнил - где и когда взял эту салфетку, и вообще, не мог даже вспомнить, чем он завтракал и что делал час назад.
А салфетку он, должно быть, стащил со стола, где теперь стоял здоровенный круглый кремовый торт со свечками, шоколадными звездочками и сердечками из мастики.

Над столом висели большие красные блестящие растяжки, где цветными буквами было написано: «Добро пожаловать домой, Пьетро!». Питер скривился.
Растяжки, конечно, были идеей Стива. И торт тоже. И сама вечеринка. Тони вообще плевать хотел и на растяжки, и на нового ребенка. Это же Тони - он хороший, если не мешаться у него под ногами, и даже может выслушать, вот только…

Питер дернулся, уловив далекий звук шагов. Стив возвращался, шел по коридору и вел за руку нового мальчика. Питер торопливо затолкал растерзанные бумажные остатки под блюдо с тортом и напряженно уставился в дверной проем, краем сознания отметив, что у него мокро в подмышках и нестерпимо зудит шея.

Стив говорил, что Пьетро почти семь лет, и он, хоть и худенький, но он высокий для своего возраста. Еще он говорил, что у Пьетро большой потенциал, но это он уже говорил не Питеру, а Тони, - Питер подслушивал, - Тони тоже не мог взять в толк, зачем им еще один ребенок. И еще он со своей привычной ехидцей спросил, не собирается ли Стив усыновить весь приют или открыть школу для необычных детей.
Питер думал, что Стив взорвется, и они снова начнут ругаться. Питер был уже достаточно взрослым, чтобы понимать, что между Тони и Стивом пробежала черная кошка, и что они не уйдут, как раньше, мириться в спальню, заблокировав дверь для всех случаев, кроме землетрясения, нападения на Башню, и признаков аппендицита у Питера.
Но Стив очень твердо и спокойно сказал, что если захочет, то соберется, а Тони может засунуть свое мнение куда подальше. Так что взорвался Тони, и они начали скандалить, но не так как раньше, а очень зло, повышая друг на друга голос. Последнее время они часто скандалили, повышая голос, особенно, когда были уверены, что Питер не слышит.

Пьетро действительно оказался высоким для своего возраста. Питер, вообще-то, уже видел его на фотокарточке, такой… квадратной и не очень четкой, приклеенной к личному делу Пьетро. Стив читал это личное дело, переворачивая бумажные странички, и хмурился. А потом Питер пытался прочитать, но мало что понял - длинных и взрослых слов было слишком много, хотя на самом деле папочка была тоненькая и потертая от частого использования.
На фотографии у Пьетро были совсем коротенькие серые волосы, розовые уши смешно торчали, глаза были напуганные, круглые, широко раскрытые, ну и вообще он походил на ощипанного цыпленка.

Теперь Питер видел разницу. Волосы у Пьетро отросли до плеч и немножко кудрявились на концах, и цвет у них был совсем другой, не такой как на полароидной фотке – грязно белый, с каким-то диковинным металлическим отливом. Под левым глазом темнел полукруглый синяк, а нижняя губа припухла из-за ссадинок посередине. Видимо, вчера Пьетро с кем-то крепко подрался.
И глаза у него были снова напуганные, но дерзкие и злющие - Питер сразу невзлюбил его из-за этого взгляда. Больше Пьетро не походил на цыпленка, он казался опасным. Он грозил спокойствию Питера, грозил их маленькой семье, он нес опасность их более-менее устоявшейся жизни, и за это Питер его возненавидел.

- Это Питер, - сказал Стив, держа Пьетро за руку. В его огромной ладони ладошка Пьетро просто растворилась. – Твой старший брат.
- Нет у меня никаких старших братьев! – огрызнулся Пьетро и посмотрел на Питера настороженно. Питер ответил ему недружелюбным взглядом. Пьетро поджал губы и презрительно сощурился.
«Хлюпик и слабак» - прочитал Питер в его взгляде.

- Мы решили устроить вечеринку в твою честь, - спокойно проговорил Стив, словно ничего не слышал и не заметил их воинственных переглядываний. – Торт и лимонад, и еще воздушные шарики…
- Я ненавижу воздушные шарики! – тут же тявкнул Пьетро и набычился. Казалось, он еле сдерживается, чтобы не укусить Стива за руку. Он был как дикий звереныш, которого внесли в дом, а он норовит вырваться и забиться в угол.
Питер захихикал себе под нос. Наверное, если бы Стив сейчас сказал, что солнце светит ночью, а не днем, то Пьетро бы и тут начал спорить и противоречить.

- Ладно, - сказал Стив. – Шарики уберем. Прости, мы не знали, что ты их не любишь.
Пьетро растерянно заморгал. Он явно искал повод вывести Стива из себя; он просто еще не знал, что это в принципе невозможно, Питер по-всякому пробовал. Правда, перед тем, как его усыновили, Питер совсем немного пожил в распределительном центре, а Пьетро, судя по его виду, даже побродяжничать успел.

- Где Тони? – спросил Стив, поглядев на Питера голубыми, добрыми глазами.
Стив всегда был добр. Это было странно даже для Питера, он не привык к такой безграничной доброте. Но такой уж был Стив Роджерс. Самый лучший отец на свете. Самый хороший человек в мире.
- Не знаю, - честно ответил Питер, пытаясь не коситься в сторону торта, хотя тот от тепла начал благоухать ванилью, шоколадом и клубникой. – Наверное, сидит в лаборатории.
Стив нахмурился.
- Че за Тони? – спросил Пьетро, стараясь говорить небрежно, словно ему наплевать. Глазами он так и зыркал туда-сюда, и тоже старался не пялиться на торт – Еще одна малявка?
- Здесь только одна малявка - и это ты! – не выдержал Питер, которого взбесило это дерзкое непочтение.
- Ты что-то сказал, педик? – осведомился Пьетро, вскинув серебристые брови.
Питер даже задохнулся от возмущения. Он только недавно узнал, что обозначает это слово, и сам еще не смел так ругаться, а этот малолетний преступник его обозвал!

- Сам педик! – рявкнул Питер, не сдержавшись. Ему даже легче стало, словно он почесал зудящий укус. Но ненадолго, потому что Стив тут же выпрямился и посмотрел на него неодобрительно.
- Питер! – возмутился Стив. – Что за манеры?
- А что я? – оскорбился Питер. – Он ведь первый начал! Ты же слышал!
- Давай, пожалуйся мамочке, - издевательски сказал Пьетро, растянув губы в гадкой улыбке. – Хлюпик!
Когда он улыбался, было видно, что переднего зуба у него нет, и не хватает двух боковых зубов слева.
- Мальчики, - почти беспомощно сказал Стив. – Прекратите оба.
Он, видимо, не думал, что общение сразу же зайдет в тупик, и теперь не знал, как их угомонить.

Питер подступил ближе и выпрямился, чтобы казаться выше, но к его огорчению, Пьетро все равно оказался выше на полголовы. Это было унизительно. Вообще-то, Питер не любил драться, и не любил, когда кто-то ругается, но уступить этому наглому придурку он никак не мог. Не в первый же день!

- Так ты собрался плакать мамочке в юбку? – насмешливо спросил Пьетро, воинственно стиснув кулаки.
- Моя мама умерла, - ответил Питер. – И я никогда никому не плачу в юбку!
В глазах Пьетро что-то мелькнуло, всего на секунду, но потом снова сменилось воинственностью. Он, видимо, почуял слабину, и отлично чувствовал, куда надо бить.
- Так ты сиротка? – спросил Пьетро, широко ухмыляясь и не замечая, что у него кровит губа. – Ни папочки, ни мамочки?

- А где твой папочка, крошка? – вдруг спросил Тони, наблюдающий за ними с порога.
Растерявшийся Стив шикнул на него, но Пьетро как-то сжался и разом растерял драчливость, заткнулся и снова принялся таращиться исподлобья.
- Твой папочка, насколько мне помнится, тот еще фрукт, - с ехидцей заметил Тони. – Разве нет?
- Я не знаю, - процедил Пьетро. – Я его не помню.
- А я вот наслышан о его подвигах, - заметил Тони, потом посмотрел на Питера и улыбнулся ему краем рта.
Питер заморгал. Он не совсем понял, что произошло, но понял, что Тони почему-то заступился за него, хотя Тони как раз всегда был сторонником методики воспитания «Отвали от ребенка, сам разберется».

- Достаточно, - холодно сказал Стив. – Я думаю, что инцидент исчерпан.
Тони внимательно поглядел на Пьетро, потом на Питера, потом кривовато улыбнулся и сказал:
- Ну, раз ты так думаешь…
И его глумливая улыбка, и его насмешливые темные глаза, все прямо выказывало сомнение, что его убедили. Но Тони промолчал.

- Хорошо, мальчики, - после тяжелой паузы сказал Стив. – Кто хочет торта?
Наверное, он думал, что они, как благовоспитанные детишки из сериала семидесятых годов, начнут наперебой просить торт и подставлять тарелки. Питер даже не посмотрел в сторону стола, Пьетро набычился и сказал:
- Я не хочу! Жрите сами!
Он отошел к окну, подальше от всех, и сложил руки на груди.

- Вот и прекрасно, - отозвался Тони. – Нам больше достанется.
Он взял нож, отрезал себе большой кусок, но потом поймал взгляд Стива, замер и спросил:
- Что? Они не хотят, разве не видишь?
- Вижу, - отозвался Стив. – А еще я вижу, что ты себя ведешь хуже ребенка. Может, хватит?
Тони пожал плечами, взял ложку, отломил большой кусок и отправил в рот. Стив вздохнул. Пьетро переводил растерянный взгляд с одного на другого, потом посмотрел на ломтик торта, лежащий на тарелке. Еще раз с опаской поглядел на Тони, но тот невозмутимо жевал и рассеянно смотрел в окно. Пьетро шумно сглотнул.

Да он же голодный, - догадался Питер. – Или тортов отродясь не ел.
Ему самому вдруг ужасно захотелось торта, прямо желудок свело судорогой. Он подошел к столу, потянулся за тарелкой и случайно столкнулся пальцами с ладонью Пьетро.
- Отвали, - выругался тот, ощерившись, как волчонок. – Я первый!
- Сам отвали, - буркнул Питер, дергая к себе край тарелки.

Тони даже бровью не повел: он наблюдал за ними, словно за забавными зверушками в зоопарке. Стив сердито вздохнул, шагнул к ним, чтобы предотвратить новую ссору, но Пьетро не стал дожидаться - он резко повернулся и попытался дать Питеру в нос, по-животному почувствовав, что это его шанс. Питер едва успел увернуться, чуть было не ударившись затылком о высокий стул. Инстинкты сработали почти бессознательно – Пьетро громко взвизгнул и попятился, налетев спиной на стол. Паутина залепила его лицо, затекла в ноздри и попала в рот. Пьетро, подвывая от ужаса и неожиданности, попытался расчистить глаза, но его ладони тоже прилипли к щекам, где паутина была еще липкой.

Питер фыркнул, наблюдая за этими истеричными метаниями. Пьетро снова попятился, дернулся в сторону, потом в другую, налетел на Тони и громко вскрикнул. Больше всего Пьетро напоминал кота, которому на голову надели плотный носок – паника, истерика, ужас и бессмысленные метания по кругу.
Он едва не упал, хрипя от ужаса, но Тони поймал его за плечо, подцепил двумя пальцами край засохшей паутины, и потянул. Пьетро снова завопил, на паутине остались серые волоски.

Наконец Пьетро освободился, счистил остатки со щек и подбородка и поглядел на Питера с мрачной ненавистью. Питер пытался не давиться смехом, но удержаться не мог, то и дело прыскал, зажимая ладонью рот. Лицо Пьетро некрасиво исказилось, нижняя губа задрожала, в темных глазах зажглись злые огоньки. Он что-то прохрипел, дрожа от злости, и вдруг исчез - просто растворился на месте, а в следующую секунду Питер оказался по уши в торте. А сверху на него что-то свалилось и погребло его мягкими складками.

Теперь уж Питер закричал от неожиданности, но крем набился в рот и в нос, сладкая пропитка затекла в ухо, по затылку стекал клубничный сироп, приклеивая рубашку к телу. Торт был жутко холодный и какой-то шипучий. Питер с усилием вырвался из этого сладкого, липкого плена и прочистил глаза. На него, оказывается, свалилась праздничная растяжка: один из поддерживающих ее шнуров лопнул от резкого порыва внезапного сквозняка. Питер с гадливостью отшвырнул скользкую алую ткань, испачканную кремом и сиропом, в сторону.
Пьетро ухмылялся с видом победителя, хоть Стив и держал его за ухо. Стив выглядел рассерженным – впервые на памяти Питера.
Питер облизнулся и расчихался, брызги крема и соплей полетели во все стороны. Тони, стоявший рядом, брезгливо утер голую руку.

- Ах ты гад! – завопил Питер, потеряв голову от злобы, и выпустил паутину в Пьетро.
Тот взвизгнул, вырвался из рук Стива и каким-то нечестным и чудным образом оказался сидящим у Питера на хребте. А сам Питер уже лежал лицом в пол, хотя он совершенно не мог понять, как это произошло. Содранная щека горела, ныли ребра, которыми он здорово ударился, тягучей болью отзывались колени. Питер исхитрился вывернуться, схватил Пьетро за горло – и они покатились по полу, пытаясь задушить друг друга.

Несколько раз Пьетро пытался вырваться, но Питер каждый раз сжимал ладони крепче, придушивая его. Он сообразил, что Пьетро, - как и он сам, - непростой мальчик, и что у него есть какие-то суперспособности, связанные со скоростью. Может, Питер не мог его обогнать, зато мог удержать, поэтому он собирался обмотать Пьетро паутиной, да выкинуть его в окно.
И, разумеется, как только Питер начал побеждать, а Пьетро – задыхаться и слабнуть, какая-то сила вздернула его за шкирку. Пьетро тоже повис рядом, болтаясь в хватке, как наказанный щенок. Стив не мог найти для них слов, поэтому молча, с чувством, встряхнул обоих так, что у них лязгнули зубы. Глаза у него сверкали рассерженно, и он даже порозовел от возмущения. Питер не любил огорчать Стива, но сейчас вмешательство было настолько некстати, что Питер попытался укусить Стива за руку.

- Знаешь, я передумал, - вдруг сказал Тони, облизнув пальцы.
Он поглядел на разгромленный стол, на торт, превратившийся в кремово-клубничное месиво, на осколки разбитых тарелок. Потом поглядел на измазанного и злющего Питера, и едва заметно усмехнулся.
- Оставим мальчишку себе, - сказал Тони. – Он меня забавляет.
- Естественно оставим! – рассердился Стив. – А ты думал, что я верну его обратно? Это ведь не котенок!
- Ты бы и паршивого котенка не выбросил, Кэп, - заметил Тони. – Я отлично знаю твою тонкую душевную организацию.
Стив вздохнул, потом поставил мальчиков на ноги.

- Нашему пацану тоже не помешает компания, - заметил Тони, поглядев на Питера с иронией.
Питер обиженно скривился, крем тут же попал ему в нос, и он громко чихнул. Вообще-то, он надеялся, что Тони прикажет немедленно вернуть новенького обратно, но Тони его подвел. Пьетро злобно вычищал из волос остатки паутины и косился на него черным глазом. Стив поморщился, потом потер лоб.

- Компания, да? - сказал он безрадостно. – Я вот не понимаю, что тебя забавляет, Тони?!
Питер вздохнул: он безошибочно понял, что сейчас начнется – и оно действительно началось. Тони сказал, что он не удивлен и Кэп вообще много чего не понимает, а Стив ему, а Тони в ответ, а Стив снова…
Питер вдруг поймал взгляд Пьетро, встревоженный и настороженный. Пьетро почти затравлено наблюдал за перепалкой, и губы у него подрагивали, словно ему было страшно. Питер вдруг вспомнил, что Пьетро всего семь лет, хоть он и выглядит старше.
Он сдуру протянул руку, пытаясь как-то успокоить, но Пьетро, не раздумывая, укусил его за пальцы.
Питер однозначно отказывался от такого придурочного младшего брата. Нетушки.