Actions

Work Header

Azoth

Chapter Text

01. Очищение
Действие по очищению кого-либо или чего-либо.

Рождество, 1998

-x-

На Рождество Гарри впервые осознал, что их с Роном платонический союз докатился наконец до финальной стадии – мучительной агонии умирания. Осознанием этим его припечатало будто бладжером по голове.

Семь лет, и теперь все закончится так? думал он. Гарри нахмурился, пытаясь представить свою дальнейшую жизнь без лучшего друга в ней. Никто из Уизли не заметил его внезапного приступа внутренней истерики. Все вокруг были счастливы. За исключением еще одного человека. Они с Гермионой, только что вернувшиеся через порт-ключ из Австралии, сидели с края стола в Норе и чувствовали себя здесь откровенно не к месту.

- Сдал в пятницу последний психологический тест, - рассказывал Рон, вилка с надетым на нее куском рождественского гуся зависла на пути ко рту. – Представляете? Я теперь официально будущий Аврор! Осталось только два года занятий. Класс, кстати, очень маленький. Что странно, вроде такая клёвая работа, но…

Гермиона наклонилась к Гарри, прислоняясь к нему плечом. Прикосновение было теплым и уверенным.

- Не сомневаешься? – шепнула она.

Гарри отрицательно мотнул головой и принялся с энтузиазмом уплетать горох, пока Рон не заметил их перешептываний.

- Нет, сначала ТРИТОНы.

Они уже говорили об этом, после того как Кингсли предложил им троим места в программе подготовки Авроров без экзаменов, и Рон тут же радостно согласился, прежде чем Гарри с Гермионой успели вставить хоть слово.

Он был рад за Рона. Так тот сможет стать Аврором раньше всех из них. У него будет шанс завести друзей и проявить себя, не находясь при этом в тени Гарри. По мнению последнего это было очень хорошо. Вот только… раньше они никогда так надолго не расставались. И с обучением у Рона все шло хорошо. Очень хорошо. Без Гарри. Без Гермионы даже.

И что же это означало?

- А после нового года я узнаю, кто будет моим партнером на период обучения. Надеюсь, не Майкл Корнер.

- Майкл Корнер тоже учится на Аврора? – спросила Джинни.

Как показалось Гарри, слишком уж заинтересованно спросила. Но с другой стороны, теперь это было не его дело. С тех пор как он сказал ей, что не хочет пробовать снова. Она тогда нахмурилась и ответила, что предполагала такой исход. Гарри до сих пор не мог выбросить эти слова из головы.

- К сожалению, - ответил Рон ртом, полным картофельного пюре. – Как и его приятель Голдстейн. Такой идиот.

- Рональд! – прикрикнула миссис Уизли.

- Прости, мам. Но так и есть, - добавил Рон, повернувшись к Гарри и Гермионе. Будто они раньше не встречали Голдстейна и не учились с ним на одном курсе шесть лет.

- Да, кстати, как там твои родители?

Гермиона застыла. Под столом Гарри взял ее руку в свою и успокаивающе, как он надеялся, сжал. Разумеется, кто-нибудь должен был задать этот вопрос. Они просто не ожидали, что это случится уже спустя полчаса после их возвращения. В ретроспективе, им, наверное, стоило догадаться, что так и будет.

Сейчас пойдут ругательства. Гарри напряженно замер в ожидании. Прошло восемь месяцев с последнего сражения, восемь месяцев с тех пор, как ее словарный запас несколько изменился, но Гарри никак не мог привыкнуть слышать ругательства от Гермионы.

- Они… в порядке. – Гермиона не отрывала взгляда от своей тарелки.

Повисшую над столом напряженную тишину можно было ножом резать. Рон ничего не заметил. Гарри не был уверен, заметил ли тот ругательства.

- Когда они вернутся домой?

- Рон… - начал мистер Уизли, уловивший знаки, которые не заметил сын.

- Выходит, что никогда, - голос Гермионы зазвучал чуть выше, но она все еще не подняла взгляда от еды.

Она глотнула воды, не встречаясь ни с кем глазами.

- Кто еще из знакомых учится на Авроров? – спросил Гарри в отчаянной попытке увести разговор в другую сторону.

Что угодно, лишь бы не говорить про родителей Гермионы. Ей понадобилось шесть месяцев только чтобы найти их, а затем из-за учебного семестра в Хогвартсе пришлось ждать до рождественских каникул, чтобы попытаться вернуть им воспоминания. Рон знал об этом, но из-за своих собственных занятий не смог отправиться с ними.

- Почему? – Авроров на занятиях явно не учили проницательности.

Гермиона с грохотом поставила на стол стакан, расплескивая воду по видавшей виды старенькой скатерти. Джордж поморщился, но ничего не сказал.

- Потому что они меня не помнят, тупой ты придурок!

А вот и они, ругательства.

Резким движением она встала из-за стола и молнией выбежала из дома. Так быстро, что уже была у дверей, когда упал ее стул. В комнату ворвался поток холодного воздуха, прежде чем дверь снова захлопнулась. Секунду было тихо. Затем Джинни выбежала следом, и их обдало холодным ветром во второй раз. Гарри откинул голову назад и задумался, верил ли он в Бога, и если да - даст ли тот ему сил вынести все те вещи, изменить которые он был не в силах, и так далее и тому подобное.

Он опустил голову на место и обнаружил, что все собравшиеся Уизли смотрели на него. Он вздохнул.

- У нас не получилось, Рон. Именно поэтому она здесь. – А не, например, дома, с мамой и папой. – Мы не смогли отменить заклинание, а затем Уилкинсены вызвали полицию.

- Кого вызвали?

- Авроров, - выдавил Гарри и сам встал из-за стола. Его стул остался в вертикальном положении. – Могу я выйти, - обратился он к миссис Уизли, хотя это и не было вопросом.

Он вышел и захлопнул за собой дверь.

 

-x-

Рон все-таки нашел время, чтобы проводить их на поезд до Хогвартса. Он извинился перед Гермионой, чувствуя себя чертовски ужасно из-за того, что ранил ее чувства. Она, как и всегда, приняла его извинения.

Между ними все было нормально, пусть и немного натянуто. Но «нормально» было очень далеко от того, какими их отношения были раньше. Гарри не был уверен, как ему справляться с этими переменами. Имел ли он право расстраиваться, если отдаление их было таким медленным и спокойным? Они ведь еще не пересекли точку невозврата, правда? Мог ли он как-нибудь все исправить?

Отчего-то ему так не казалось. Он не понимал, как никто из них не заметил таких перемен в отношениях. А может, кто-то и заметил. Гермиона, например. Просто не стала ничего говорить. Она часто так делала с тех пор, как они с Роном расстались и их троих больше не связывало ничего, кроме общего прошлого.

В поезде они сели в купе к Сьюзан, Невиллу и Миллисент, с которой Гермиона – каким-то жутким образом – подружилась, после того как МакГонагал в сентябре поселила их в одной комнате. Гарри был бесконечно счастлив, что ему достался Невилл, поскольку кроме него на восьмой курс из парней учится пришли только Малфой, Гойл, Забини и тот чересчур жизнерадостный Рэйвенкло – Бут.

Дело было не в том, что Гарри не хотел бы жить в одной комнате со слизеринцем. Просто он не хотел бы жить в одной комнате с кем-то из них. В этом году все они вели себя подчеркнуто вежливо. Глядя на такого Малфоя, Гарри невольно задумывался, насколько плохо было бы все-таки нечаянно убить его на шестом курсе. Вспоминал выражение его лица, когда возвращал палочку. Запах его пота, вызванного страхом и жаром Адского огня.

Иногда он снова и снова проигрывал это событие в голове, силясь понять, были ли воспоминания о пальцах Малфоя, впившихся в его бока, настоящими, или ему тогда просто почудилось. Казалось, будто все, что было между ними до этого, вело к тому переломному моменту. Вся история их отношений сгорела в ту ночь, выкипела, оставив в сухом остатке лишь звук рваного дыхания Малфоя напротив шеи Гарри.

Когда он сравнивал эти ощущения с мыслями об уставшей, угасающей дружбе с Роном, он не был уверен, кто именно был источником изменений: он сам или Рон с Малфоем.

Тогда как его отношения с Гермионой во время их запоздалого седьмого курса стали только ближе, Рон стал казаться совершенно другим человеком. А может он и был совершенно другим человеком. Может быть именно таким он и был бы всегда, если бы не подружился в детстве с Гарри? Уверенным в себе, спокойным и счастливым?

Эта мысль не давала покоя. Гермиона и Миллисент рядом жарко дискутировали, перебрасываясь острыми, как клыки василиска, репликами. В их споре, повторяясь, звучали слова: Евклид, Стихии, как-то даже: Двадцати-блядь-кратный способ, а еще Теория множеств и Асимптотически-арифмантический анализ, Мерлина ради!

Невилл и Сьюзан их совершенно игнорировали, вместо этого читая письмо от Ханны Эбботт. Гарри почувствовал тошноту всего лишь посмотрев на них. Его укачивало от одной только мысли о чтении в поезде. Из этого угла помощи ждать не стоило.

Поэтому растерянный, он прислонился к окну и постарался не думать о том, как дружба с ним, возможно, перечеркнула Рону всю жизнь.

Или о том, мог ли он определять характер своих отношений с Драко Малфоем на основе одного единственного полета на метле.

 

-x-

- Восьмикурсники, - произнесла МакГонагал тем вечером. - В этом семестре вы будете раз в месяц встречаться со своими деканами для решения последних вопросов касательно выбора будущей профессии. И поскольку профессор Свитч является на данный момент лишь исполняющим обязанности декана Гриффиндора, вы трое будете приходить ко мне.

Она посмотрела на троих гриффиндорцев предупреждающим взглядом. Видимо, чтобы они подготовились и не усложняли ей жизнь тем, что не имеют ни малейшего понятия, кем им хочется стать после выпуска. Гермиона едва не выпрыгивала из кресла от распирающего ее энтузиазма. Гарри всегда завидовал ее умению двигаться дальше. Сам он все еще не мог перестать думать про Рона, тогда как она уже вовсю начинала новую Жизнь После Того Как Навсегда Стерла Себя Из Памяти Родителей.

Вот бы и ему так уметь. Возможно тогда он смог бы взглянуть на Малфоя не задаваясь вопросом, действительно ли тот узнал его той ночью в Малфой Мэноре, но не выдал. Или Гарри просто выдумал все это, когда давал показания в суде, из-за отчаянного желания верить, что мир не делился на черное и белое.

- Но у нас уже были эти занятия в прошлом году, - сказала Сьюзан.

С Хаффлпаффа она была здесь единственной. Остальные были достаточно активными и хаффлпаффными, чтобы найти себе работу или наставника для дальнейшего обучения в прошлом году. Пока шла война.

МакГонагал поджала губы.

- Я помню об этом, мисс Боунз. Спасибо. Не забывайте, что в этом году вам придется соперничать за вакантные места со всем седьмым курсом. И поскольку ваши обстоятельства можно назвать особыми, было решено, что дополнительная помощь, помимо подготовки к ТРИТОНам, лишней не будет.

- Я слышала, что профессор Слагхорн собирается устраивать вечеринки, где мы сможем завести полезные знакомства, - произнесла Дафна. – В том числе для студентов, которые не были в его клубе. Это правда?

- Чистая правда, - ответила МакГонагал.

Дафна и Пэнси обменялись улыбками. И Бут тоже, как всегда, был чему-то счастлив.

- И поскольку мисс Грейнджер уже задавала мне этот вопрос, я напоминаю вам всем, что профессора в Хогвартсе действительно берут себе учеников, но обычно для этого требуется, чтобы прошел год после окончания Хогвартса. Так у студентов появляются практические знания о магическом мире за пределами школы.

Она замолчала, пристально посмотрев на них.

- Я подозреваю, что у вас и без того достаточно подобных знаний. Поэтому Попечительский совет согласился снизить требования для восьмикурсников. Желающие после окончания года продолжить обучение у кого-либо из профессоров должны подать письменное заявление не позднее первого мая.

- Как будто кто-то захочет взять нас в ученики, - пробормотал Забини, но в гостиной было достаточно тихо, чтобы МакГонагал его услышала.

- Времена меняются, мистер Забини, - произнесла она. – Я советую вам не забывать об этом. А теперь, я желаю всем спокойной ночи.

Портрет скрипнул, закрывая проход за ней. В гостиной остались лишь двенадцать человек. Как будто и не были они никогда на разных факультетах, или – как в случае с Гарри и Малфоем – не пытались одновременно убить и спасти друг друга.

Невилл встрепенулся, растягивая губы в улыбке.

- Как думаете, профессор Спраут согласится меня взять?

- Естественно, - протянул Малфой.

Гермиона и Невилл, приоткрыв рты, уставились на него. Гарри так удивился завуалированному комплименту, что забыл, что на Малфоя он обычно не смотрит, и повернулся тоже. Стоящий рядом Забини прислонился к кирпичной стене, на лице застыло раздраженное выражение. Гарри мог его понять. Он и сам ждал, что дальше прозвучит что-нибудь оскорбительное. Но этого не произошло.

- Правда? – вырвалось у Невилла.

- Правда, Лонгботтом, - рубанула Миллисент, не отвлекаясь от учебника по Арифмантике. – Честно слово, аж не верится, что когда-то ты разрубил двадцатифутовую змею чертовым мифическим мечом.

Невилл усмехнулся, поднимаясь с дивана.

- Это точно. Ладно, я в теплицы. Бывайте.

Без Рона, который отвлекал бы его более интересными занятиями, Гарри сидел и спокойно делал домашку по Чарам. Вот только объявление о дополнительных консультациях по будущей профессии не давало ему покоя. МакГонагал спросит, по-прежнему ли он собирался стать Аврором. Гарри в ответ расскажет о своих улучшившихся оценках по зельям, что не удивительно, ведь его преподавателем второй год был Слагхорн. А затем повиснет неловкая тишина, когда МакГонагал будет полагать, что консультация окончена, а Гарри будет сидеть на месте, вибрируя от желания завопить, что больше не хочет быть Аврором, но не решаясь все-таки сказать это вслух.

Гостиная практически опустела за исключением слизеринцев, особнячком сидевших у камина. Те, как и каждый вечер, обсуждали условия сделок по оказанию помощи с домашкой. Миллисент с Гойлом азартно торговались с упоминанием вещей, о которых Гарри предпочел бы не слышать вовсе.

Они сидели достаточно далеко, и Гарри мог бы поделиться тревожившими его мыслями с Гермионой, не опасаясь смешков от слизеринцев. На лице у нее было напряженно-задумчивое выражение, пока она решала какое-то жутко выглядящее математическое уравнение. Возможно, оно не стоило того, чтобы отвлекать ее. Гарри был уверен в глупости своего вопроса, но и перестать им терзаться он тоже не мог.

- Как думаешь, кем бы я мог стать? Если бы не было Волдеморта? – спросил наконец он.

Следовало отдать дань уважения выдержке Гермионы: она даже не подняла взгляда от Арифмантики.

- Не знаю, Гарри. В тебе столько всего—, - она оборвала себя, испуганно округлив глаза.

- Чего?

С другого конца гостиной раздался смех слизеринцев, и Гарри покраснел, хотя понимал, что они не могли слышать их разговор. А значит смущение вызвала реакция Гермионы: он не знал, почему именно она замолчала, но, судя по выражению лица, она только что осознала что-то страшное. И Гарри хотел узнать, что именно.

Гермиона покачала головой и отложила пергамент.

- Чем тебе нравилось заниматься до Хогвартса?

Гарри неловко поерзал.

- Даже не знаю. Особо ничем. Мне нравилось ходить в парк. Нравилась наука. Немного математика. Был еще паук, который мне нравился.

Лицо Гермионы оставалось все таким же несчастным.

- События, связанные с Волдемортом, - осторожно начала она, - сильно повлияли на тебя. Ты был еще совсем ребенком. А до Хогвартса у тебя почти не было направляющих факторов развития.

Повисла многозначительная тишина. Гарри понадобилось насколько секунд, чтобы уловить спрятанный за аккуратными словами смысл.

- Ты хочешь сказать, что на самом деле я это вовсе не я. Я – это то, что сделал из меня Волдеморт.

Гермиона села удобнее, поджав ноги под себя. Обычно это означало, что они здесь надолго. Она коротко мотнула головой.

- Я не знаю, Гарри. Сам как думаешь, была ли у тебя возможность узнать, нравятся ли тебе другие сферы магии? Ты всегда оценивал дисциплины исходя из того, насколько они будут полезны в бою, а не из того, насколько тебе нравится ими заниматься. Но магия - это не только Защита, это гораздо больше. Множество удивительных, неизученных пока аспектов… Нужны годы усердного труда, чтобы изучить хотя бы один из них. Но у тебя не было такой возможности. Ты мог изучать только то, что было нужно. И я не знаю, что бы ты выбрал, будь у тебя такая возможность. Боюсь, ты и сам этого не знаешь.

Он задумчиво свел брови, глядя на расползающееся по пергаменту зеленое чернильное пятно.

- Какой аспект магии, по-твоему, самый лучший?

- Все, - натянуто улыбнулась она. Гарри должен был догадаться. Он осторожно улыбнулся в ответ, и она продолжила: - Арифмантика, наверное. С ее помощью можно делать столько всего. Создавать заклинания, снимать проклятия, накладывать охранные чары… удивительная, безграничная область магии!

Гарри нахмурился.

- У меня нет области магии, в которой я был бы особенно хорош.

- Потому что у тебя не было на это времени.

Семь лет прошло, а у него не было времени. Звучало нелепо. Разумеется, оно у него было. Вот только тратить его он предпочитал на более важные, как ему казалось, вещи – на войну, на Рона. Он не мог сказать, что сделал плохой выбор. Это сейчас их дружба таяла, а на протяжении последних семи лет это была самая прекрасная вещь в жизни Гарри. Она была мягкой, заношенной до дыр, но если раньше от этой мысли у Гарри теплело на душе, то сейчас она вызывала лишь неприятное липкое бессилие, какое бывает перед началом простуды.

Может, в этом году он сумеет выбрать область магии и станет хорош в ней, заполнит пустоту в сердце, которая осталась после Рона. У него еще был целый семестр. А после он сможет понять, чем ему хочется заниматься в жизни. Никогда не бывает слишком поздно и все такое.

Дверь, ведущая в комнату Гермионы и Миллисент распахнулась, и оттуда с воем выскочил белый кот Миллисент. Вокруг головы у него было намотано что-то красное. Гермиона несчастно всхлипнула.

- Это твои трусики, Милл? – хихикая, поинтересовалась Пэнси.

Миллисент в это время уже пыталась поймать кота.

- Нет. Это Грейнджер.

Гермиона тихо выругалась. Гарри был очень впечатлен разнообразием слов и ее умением их столь виртуозно сочетать.

- Откуда Милл знает, как выглядят твои трусики, Грейнджер? – спросил Забини.

- Пип! – рявкнула Миллисент.

Кот проскочил у нее между ног и сбежал через открывшийся дверной проем, едва не сшибив с ног входившего в гостиную Невилла.

- У этого кота чьи-то трусы на голове, - сообщил Невилл, большим пальцем тыча себе за спину на закрывшийся дверной проем. – Красные.

Гермиона снова издала тот несчастный звук и вскочила на ноги.

- Кажется, я забыла лекции по Арифмантике в библиотеке.

- Я с тобой, - быстро сказал Гарри.

Несмотря на принадлежность к разным факультетам, обычно они неплохо уживались все вместе, но сегодня обстановка явно накалялась.

- Черт побери, как унизительно, - сказала она, едва они вышли из гостиной. – Не удивлюсь, если завтра какой-нибудь предприимчивый слизеринец обнаружит их на квиддичном поле. Одно приклеивающее заклинание, и вот уже вся школа знает размер твоей задницы.

- Можем поискать Пипа на карте. – Господи, какая глупая кличка.

Гермиона усмехнулась и покачала головой. Кот уже был далеко и скорее всего на территории Слизерина.

- Ненавижу этого чертового кота. У меня все мантии в белой шерсти, а еще он боится буквально всего. Когда у меня сегодня утром сработал будильник, он подскочил и оторвал одну из занавесок на кровати Миллисент в попытке сбежать. Живоглот его обожает, понятия не имею почему. Мне кажется, они— ну.

- Друзья? – с надеждой подсказал Гарри.

Она пожала плечами.

- Живоглот взрослый кот, и то, как он проводит свое время – исключительно его дело.

Они спускались вниз по лестницам, по давно въевшейся привычке избегая опасные ступеньки. Гарри не знал, куда именно они направлялись, но и возвращаться назад пока не хотелось. Раньше ему всегда нужно было куда-то спешить, что-то делать. Тем больше ему нравилась эта перемена. Гермиона все еще была заметна напряжена, поэтому Гарри решил, что настало время затронуть запретную тему, чтобы побыстрее с этим покончить.

- Мне показалось, или это сегодня была сова от Рона?

Она поджала губы, но затем как-то сдулась и вздохнула.

- Ты и сам знаешь, что от него, Гарри.

- И как там… дела?

Она натянуто улыбнулась, затем резко сменила направление, свернув в коридор, ведущий в северное крыло, к заброшенному кабинету некромантии. Пивз к нему не приближался, что делало это место еще более привлекательным для старшекурсников, не боявшихся местных потусторонних обитателей.

- Да как обычно. Еще раз извинился за скотское поведение в Рождество, накатал научное эссе о ценности боевых магов и, напоследок, напомнил, как ему жаль, что у нас с ним не получилось, и как он рад, что мы сумели остаться друзьями.

Гарри фыркнул. Сказать, что у Рона с Гермионой не получилось, это как сказать, что Живоглот и морской народец неплохо ладят. Но каким-то образом, несмотря на бесконечные ссоры во время отношений – а несколько раз, и Гарри с содроганием вспоминал эти ночи в доме на Гриммо, даже во время секса – их разрыв прошел быстро, чисто и почти без слез (плакал только Рон).

- Меня просто не покидает чувство, что он извиняется за что-то, чего еще не сделал. Это чертовски нервирует.

Они уже давно прошли старый класс некромантии и приближались к портретной галерее Мерлина, когда Гарри набрался смелости заговорить о том, что сказал ему Рон в каникулы. Они тогда лежали в тишине, ночью, как это бывает, когда ты уже пытаешься заснуть, но еще не спишь. Впрочем, лично Гарри мешал прикрепленный к потолку плакат с Пушками Педдл, по оранжевому фону которого носились маленькие подсвеченные люмосом квоффлы.

- Ты знаешь, что Лаванда сдавала вступительные на Аврора?

Гермиона остановилась. Эхо ее шагов было слышно еще какое-то время, видимо из-за особенностей местной призрачной фауны.

- Нет.

- Значит, ты точно не знаешь, что она поступила, - добавил он.

- Нет, - повторила она, тише на этот раз. Потом нахмурилась, будто пытаясь принять и осознать поступившую информацию. Затем тяжело выдохнула. – Она очень хорошо сражалась в последней битве.

- Она прикончила того оборотня, который—, - Гарри замолчал, не зная, как продолжить. Слова «Изодрал ей шею и половину лица» или «обратил ее» не были подходящими. Они звучали слишком легко, слишком просто. В действительности тот оборотень уничтожил то, что она ценила больше всего. Но затем Лаванда поднялась и решила, что ей нужны новые ценности в жизни. Если Рон видел в этом что-то неистовое и привлекательное, то Гарри не мог его винить. Он тоже это видел. Просто не хотел с ней спать.

- Рон будет замечательным Аврором, - решила Гермиона. – Он необычайно хорош в постоянной блудительности.

Гарри поперхнулся.

- Гермиона! – упрекнул он, но затем рассмеялся.

Она дернула плечом, демонстрируя полное отсутствие раскаяния. Они оба плотно сжали губы, проходя мимо недовольного портрета Озерной феи. Затем мимо еще одного. К тому моменту, как они пересекли галерею, Гарри был уже более чем уверен, что им обоим отчаянно не хватало здесь Рона. Пускай они и понимали, что тому было лучше с Аврорами.

Просто иногда его отсутствие ощущалось особенно противоестественно. Будто они были сделаны из общих молекул. И когда его не было рядом, они это чувствовали, потому что сами были без него неполноценны.

- Я не хочу становиться Аврором, - произнесла Гермиона какое-то время спустя, и Гарри знал, что она сказала это не из-за Рона или Лаванды. Гермиона просто устала постоянно сражаться, и Гарри мог ее понять. – Никогда не хотела.

- Я знаю,- сказал он.

Послышалось какое-то шуршание, и они отскочили друг от друга, как третьекурсники, пойманные ночью с картой мародеров. Гермиона хихикнула и тут же зажала рот ладонью, широко распахнув глаза. И почему что-то должно было меняться? подумал Гарри. В такие моменты он заново осознавал чудесность Хогвартса. Место, которое он мог назвать своим домом. Единственное место, которое он мог так назвать.

Можно было закрыть глаза, слушать хихиканье Гермионы и представлять, будто снова оказался на первом курсе. Или можно было закрыть глаза и увидеть напротив другие - огромные испуганные глаза Малфоя, почувствовать впивающиеся в бедра колени, как будто это Малфой, а не Гарри управлял метлой.

Шуршание стало ближе, затем послышалось неприятное мяуканье, и Гарри – а почему бы черт возьми и нет – посмотрел на Гермиону, вопросительно вскинув бровь. Она кивнула, и они бросились наутек, как будто миссис Норрис в эти дни еще могла устроить им неприятности.

Они бежали по лестницам, сворачивая налево и направо, не задумываясь, где в итоге окажутся, а лишь вовсю наслаждаясь задачей оторваться от миссис Норрис. Перед ними возникла приоткрытая дверь кабинета, из-за которой лился бледный голубоватый свет. Гарри схватил Гермиону за руку и потянул внутрь. Они закрыли дверь и откинулись на нее, смеясь и пытаясь восстановить дыхание.

Она повернулась к нему с легкой ухмылкой на губах.

- Дуралей ты.

Он рассмеялся. Устало и счастливо. Если не оборачиваться, то можно сделать вид, что на самом деле их здесь трое.

- А сама-то.

Он вспомнил про голубоватый свет, пока восстанавливал дыхание. Гермиона уже тоже оглядывалась по сторонам в поисках источника.

- О! Здесь раньше преподавали Симпатическую магию. Смотри – маленькие восковые куклы на полке. Ее перестали преподавать около двух столетий назад, после несчастного случая с магглами. Я читала об этом в «Истории Хог— Мерлинова борода, это еще что?

- Шкаф.

Гермиона фыркнула.

- Я про зеркало, умник. – В нем отражался голубоватый свет, идущий из шкафа, отчего вся комната была наполнена мягким призрачным сиянием.

Гарри проследил за ее взглядом и моментально узнал его.

- О, да вашу ж мать. Это чертово зеркало!

- Ты знаешь, что это? Что оно делает? – она подошла ближе.

Прежде чем Гарри успел остановить ее, Гермиона уже стояла напротив и вчитывалась в надпись на раме.

- Я показываю не правду, а… что в мире? – она пристально посмотрела в зеркало, после чего резко сделала шаг назад. Глаза были широко раскрыты, губы задрожали, но она сделала над собой усилие и отвела взгляд.

Гарри поспешил к ней и обнял.

- Ты увидела их? – спросил он.

Он почувствовал, как она покачала головой.

- Нет. Нет, и это самое страшное. Все, что я увидела, это себя профессором Арифмантики, с собственными научными трудами. У меня был партнер. И Живоглот. Ты тоже там был, и Рон. А их там не было вовсе!

- Но они в безопасности, - напомнил ей Гарри. – Ты спасла их. Ты любишь их достаточно, чтобы спасти. Только лишь потому, что их нет в одном крошечном отражении твоего желания, еще не значит, что ты плохая дочь.

- У них нет никакой чертовой дочери, - пробормотала она.

Гарри почти хотелось, чтобы она заплакала. Но она больше этого не делала. Может, ей действительно было это не нужно. Война меняет людей, что было отлично видно по словарному запасу Гермионы.

- Что видишь ты?

Он посмотрел в зеркало из-за ее плеча и замер в замешательстве. Гермиона, почувствовав, как он напрягся, вывернулась из объятия и повернулась тоже, будто могла увидеть в зеркале то, что видел он.

- Эм.

- Что там?

- По-моему, со мной оно не работает. Я… ничего не вижу.

- Вообще ничего? Там пусто?

- Я вижу… себя. Прямо сейчас. Будто в обычное зеркало смотрю.

Она легонько ткнула его локтем в ребро.

- Не хотите поделиться с классом, мистер Поттер?

Гарри содрогнулся.

- Прозвучало ужасно похоже на МакГонагал. Кошмар.

Шкаф позади с грохотом тряхнуло, и во второй раз за вечер Гарри оказался испуган дурацким жутким звуком. Он был взрослым парнем, он же Волдеморта победил, в конце концов. Шуршащая в шкафу крыса не должна заставлять его подпрыгивать на метр.

Шкаф опять тряхнуло, и на этот раз Гарри был уверен, что сидела там отнюдь не крыса.

- Как думаешь, что там? – спросила Гермиона.

Она уже тянулась к палочке, спрятанной в ее рукаве.

- Гермиона, серьезно… - произнес он.

Они уже вышли из того возраста, когда бросались в любую передрягу головой вперед.

Впрочем, у Гарри самого Алохомора уже едва с языка не срывалась. Нет ничего лучше хорошей загадки. Палочка Гермионы дрогнула, и двери шкафа распахнулись. Что-то упало на пол, и Гермиона закричала, тут же зажав рот ладонью, чтобы приглушить звук. На полу лежали Грейнджеры, окровавленные и полуразложившиеся. От запаха к горлу подступила тошнота, и Гарри прикрыл рот рукавом, увлекая Гермиону подальше.

- Боггарт, - шепнул он. – Всего лишь боггарт.

- Ну, хотя бы их смерть все еще мой самый большой страх, - пробормотала она, но не сделала попытки снова взглянуть на боггарта, даже чтобы обезвредить его.

Гарри спрятал ее себе за спину и подошел ближе.

Боггарт начал трансформироваться и—

- Твою мать.

Гермиона повернулась на его вопль, но она была достаточно далеко, так что боггарт не заметил ее внимания. Гарри услышал судорожный вздох.

- Гарри, - прошептала она.

- Ага, - больше добавить было нечего. Потому что боггарт принял форму его самого. Прямо сейчас. Будто в обычное зеркало смотришься.

Заторможенный, он просто стоял. В груди глухо бухало сердце. Боггарт стоял напротив и смотрел в ответ.

- Ридиккулус! – произнесла Гермиона.

Боггарт превратился в страстно целующихся Гарри и Малфоя. Гермиона захихикала.

Это должно было быть смешно, подумал Гарри. Должно было. Вот только он от этого зрелища вроде как немного возбудился.

Он был так растерян внезапной реакцией, что ему понадобилось немного больше времени, чтобы осознать масштабы того, что только что произошло. Его самый жуткий страх и то, чего более всего желало его сердце—

Он сглотнул.

- Это что значит вообще?

Гермиона помялась и взмахнула палочкой, заставив боггартовых Гарри и Малфоя окончательно исчезнуть.

- Я не знаю. И Зеркало, и боггарт отражают глубинные мысли, но они не способны придать им контекста. Истолковать их можешь только ты сам.

- Точно, - кивнул он. – Но как я могу быть одновременно своим самым большим страхом и самым сильным желанием?

На это у нее не было ответа.