Actions

Work Header

Те, кто идут

Chapter Text

Отец служил. Сам он об этом времени почти ничего не рассказывал, но армейский однокашник Бобби, который после смерти стайлзовой матери навещал Стилински каждое лето, пока не осел где-то на другом конце света, так вот Бобби брал маленького Стайлза с собой в лес пострелять по пивным банкам и, расчувствовавшись, вспоминал минувшие деньки. Самое трудное на войне, говорил Бобби, это не сам бой, не подготовка и даже не секунды ожидания перед тем, как ринуться в атаку. Это то, что после. Доползти до лагеря самому. Доволочь товарища. Промыть раны, перевязать. Как бы ни устал, не падать спать, сперва стащить заскорузлую от пота и грязи одежду. Что-нибудь поесть. Бытовые мелочи посреди великих дел и ужасных драм спасают одних и добивают других. Стайлз пока не решил, к кому он относится.

…будильник звонит уже после заката, Стайлз оставил себе пару часов продрать глаза, осмотреться, перебрать хозяйские вещи — может, что-нибудь пригодится в пути — и приготовить нехитрый ужин из скромных припасов.

Прошлой ночью они так и не добрались до Вегаса, опять подвело топливо, мотоцикл пришлось бросить. На рассвете набрели на гольф-клуб, его огромная зеленая территория раскинулась слева от шоссе, Стайлз сначала собрался устроиться прямо в небольшом казино рядом со входом, но там все было разорено, так что пришлось шагать дальше, пока он не нашел небольшой гостевой дом. Зомби видно не было, в казино Стайлз заметил пару трупов, один повис на одноруком бандите, второй лежал головой в фонтан, но это были самые настоящие мертвые трупы, они мирно разлагались, не пытаясь встать и вырвать твою печень.

— Рулетку я, так и быть, крутану в Вегасе, но тут мы можем сыграть в гольф, — говорит Стайлз закрытой двери в ванную комнату.

Изнутри Дерек отвечает голодным ревом и бросается на дверь.

— Эй! — кричит Стайлз. — Поосторожнее там! Нам некогда ждать, пока ты срастишь кости!

Он смотрит на часы. Прямо за окном растут деревья, и неба почти не видно, но луна вот-вот должна взойти.

Стайлз опускается на пол, прислоняется спиной к двери и ждет.

Дерек за стенкой хрипит и издает какие-то булькающие звуки, странная пародия на человеческую речь, но связки у зараженных повреждены, и ничего лучше не выходит. Постепенно все затихает, Стайлз осторожно поднимается и отодвигает задвижку, оставляя еле заметную щелочку между дверью и косяком. Он слушает.

Дерек в ванной делает первый вдох, и Стайлз распахивает дверь.

Наверное, это лучшие у Стайлза минуты за день — минуты на восходе луны, когда оборотень в Дереке побеждает заразу, когда человек в Дереке загоняет оборотня глубоко внутрь. Выпрямляется вытянутая вперед шея (будто мертвец вечно тянется-тянется, оскалив зубы, к твоему горлу), выправляется поврежденная кожа (под солнцем расплываются по телу синюшные пятна), возвращают свой цвет глаза (мутнеющая с уходом луны роговица, белки в желто-бурых пятнах)… Глаза — это самое главное. Стайлз ловит себя на том, что за день забывает, как они выглядят, как выглядит Дерек, когда его глаза живые. Когда его глаза человеческие.

— Стайлз, — выдыхает Дерек.

— Привет, — шепчет Стайлз.

Эти минуты проходят очень быстро. Повязка с лица соскочила сама, и Стайлз только-только успевает развязать Дереку руки и отстегнуть от ошейника цепь,  как ногти уже вырастают в когти, раздаются скулы, покрываясь жестким волосом, заостряются уши, задирается верхняя губа, показывая опасные острые клыки… Глаза вспыхивают алым. Дерек рычит и рвется вперед, Стайлз застывает на месте, он уже знает, главное, переждать, сейчас Дерек опомнится, немного придет в себя.

Так и происходит.

…после еды они разворачивают на столе карту и еще раз сверяют направление. Масштаб мелкий, так что Прим-Вэлли тут не обозначен, но по всему выходит, что до Вегаса миль пятьдесят.

— За ночь не дойдем, — говорит Стайлз.

— Может, найдем что-нибудь. Еще мотоцикл. Или машину.

— Или остановимся в мотеле по дороге. Куда нам спешить?

Дерек хмурится. Конечно, лицо оборотня всегда выглядит не очень жизнерадостно, но за эти дни Стайлз научился лучше различать все выражения.

— Нет, — говорит Стайлз, — даже не начинай. Мы уже говорили об этом. Никто никого не бросает, и если мой дядюшка Берт сумел протянуть этот сентябрь, окопавшись у себя на ферме, значит, его уже ничем не возьмешь. Так что все равно, когда мы туда дойдем.

Дерек отходит к окну. Поколебавшись, Стайлз встает рядом и неловко гладит его по спине. Дерек слегка расслабляется под его прикосновениями и, осмелев, Стайлз придвигается ближе, забирается на подоконник, бросает взгляд за стекло — не стоят ли под окнами мертвецы — и обхватывает Дерека за шею, притягивая к себе.

— Нет, — Стайлз усиливает хватку, когда чувствует, что Дерек отстраняется. Опять, уже которую ночь после… — Нет, — повторяет Стайлз.

— Я сегодня жевал чьи-то мозги, — говорит Дерек.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сам мне сказал. За ужином.

Стайлз упрямо мотает головой и легонько целует Дерека в сжатые губы.

— Не важно.

— Я… не в себе, — говорит Дерек.

Стайлз смотрит в алые глаза, проводит рукой по изменившемуся лицу.

— Не важно.

Он соскальзывает на пол, утягивая Дерека за собой, проклятая застежка не поддается и, кажется, он только что сломал молнию, но это тоже не важно.

— Стайлз, — Дерек все еще пытается что-то ему втолковать. — Я плохо себя контролирую, я могу тебе навредить.

Стайлз смеется так долго, что начинает задыхаться, Дерек терпеливо ждет, не пытаясь, впрочем, встать.

— Видел бы ты себя днем, — отсмеявшись, объясняет Стайлз. Дерек каменеет, но Стайлз уже стаскивает с него футболку. — Не слушай меня, — шепчет Стайлз. — И не бойся за меня. — Он показывает Дереку зажатый в кулаке нож. — Если что, я успею.

…зомби выворачивает из-за угла, когда они уже зашли на клубную стоянку. На нем полуистлевший пиджак и чудом сохранившаяся бабочка, карманы набиты фишками, и пока Стайлз лихорадочно дергает заевший затвор, Дерек уже сносит мертвецу полчерепа подвернувшейся клюшкой для гольфа.

— Черт, это было близко!

…но еще ближе — мертвяк, бросившийся на него с заднего сиденья доджа.

…они уже оставили стоянку, там не нашлось ничего годного, прошагали с полчаса по начавшим зарастать полям, а Стайлз все никак не может успокоиться и перестать трогать шею. Ему кажется, что зомби все-таки достал, поцарапал, укусил. Заразил.

На поле стоит брошенный гольф-кар. Они переглядываются и подходят ближе.

— Спорим, нет заряда?

Дерек не спорит, просто залезает внутрь и заводит двигатель.

Стайлз запрыгивает внутрь и отпихивает его с водительского сиденья.

— Чур, поведу я!

Крохотный автомобильчик ползет по полю, и, захваченный процессом, Стайлз некоторое время сосредоточенно рулит, но потом снова поднимает руку к горлу и останавливается около очередной лунки, глядя на застывший на краю маленький белый шар.

— Там ничего нет, — в сотый раз говорит ему Дерек. — Мы успели.

— Если мы не успеем… Если меня все-таки зацепят… Я не говорил раньше, но, пожалуйста, не пытайся, — просит Стайлз, — не пытайся меня спасти, я не знаю, укусить поверх или, там, законсервировать где-то, пока не изобретут вакцину, пожалуйста. Я хочу сдохнуть в своем уме. Пожалуйста, Дерек, я знаю, ты сможешь.

Дерек смотрит на темное поле, на подтаявшую с правого бока луна над ним, потом поворачивается к Стайлзу, кивает.

—…и прости меня, — продолжает Стайлз.

— За что?

— За то, что не смог сделать того же для тебя.

Дерек хочет что-то сказать, но Стайлз поднимает руку, обрывая его на полуслове.

—Все-все, хватит драмы на сегодня.

Он резко сворачивает с поля и выруливает на дорожку к воротам.

— Мы едем в Вегас, детка, никакого нытья!