Actions

Work Header

0720

Chapter Text

Родители поздравляют его с утра. Вручают коробку с дорогущими кедами «для волейбола», хотя в таких особо не попрыгаешь, и приглашают за праздничный стол. Он задувает свечи на пироге и кладет в рот небольшой кусок — наедаться нельзя, иначе не останется места для подарочной выпечки от его фанклуба.

— Ты помнишь, что сегодня вечером мы уезжаем навестить твою сестру? — деловито интересуется в дверях отец. Очевидно, что родители просто хотят освободить дом, чтобы он мог пригласить друзей после школы. Ойкава так же деловито кивает и улыбается на прощание.

Никаких друзей он приглашать не собирается. Они с ребятами сходят перекусить в какой-нибудь ресторанчик, но на специальную вечеринку приглашен только один человек. Ойкава целый месяц мечтал об особенно крышесносном праздничном сексе, особенно после того, что он устроил для Иваизуми в честь его дня рождения. Любой на его месте рассчитывал бы получить ответный подарок, к тому же Ойкава, перестраховавшись, не поленился засыпать его намеками с ног до головы. Родители слишком редко оставляли целый дом в их полном распоряжении, чтобы этим не воспользоваться.

Они встречаются с Иваизуми на остановке, как обычно, и тот с силой прижимает к груди Ойкавы какой-то конверт.

— Вот. С днем рождения, — говорит он, глядя в сторону. — Откроешь вечером.

Ойкава подозрительно косится на него, вставая рядом, чтобы соприкасаться голыми руками. Надеется, что это не основной подарок, а всего лишь прелюдия. А в конверте — список тех поз, в которых Иваизуми хотел бы видеть его сегодня ночью. Потому что у Ойкавы в голове крутится пара-тройка особенно красочных сценариев, но раз уж он именинник, то не станет проявлять чрезмерную инициативу.

Перед воротами школы его уже поджидает стайка шушукающихся между собой девчонок. Иваизуми машет ему рукой и идет вперед, а Ойкава подходит к ним, и их обращенные к нему лица тут же освещаются так, будто это у них день рождения и Ойкава сейчас будет их поздравлять. Он выслушивает их пожелания, немного растрогано, и искренне благодарит за сувениры и аккуратно упакованные конфеты домашнего приготовления, несколько самых аппетитных на вид даже пробует — как обычно, пальчики оближешь. За несколько минут до звонка он глубоко кланяется им, и они, румяные и довольные, отпускают его.

Когда он заходит в класс, по спине его хлопают одноклассники, одноклассницы добродушно смеются, присоединяясь к поздравлениям.

— Мы с Мацукавой сегодня специально не завтракали, — заговорщицки шепчет ему Ханамаки. — Ты же угощаешь после тренировки, как обычно?

— Да-да, сделаем вид, что я уже успел вас пригласить, а то может создаться впечатление, что вы преследуете какие-то свои корыстные цели.

Первые пару уроков Ойкава еще пытается сосредоточиться, а потом, отринув всякую неловкость, мысленно переносится во времени к сегодняшнему вечеру. Ему бы хотелось, чтобы Иваизуми сперва накормил его тортом. В процессе нечаянно размазав по его телу немного крема — то есть, уже никакой одежды. Потом начал бы слизывать... то есть, не помешало бы предварительно принять душ. Нет, душ он примет после тренировки. Но ведь потом еще идти в ресторан. Как было бы здорово уйти из школы вместе прямо сейчас, отключить телефон и на оставшееся время запереться в пустом доме — идеальный день рождения.

Доходит до того, что на перемене приходится идти в уборную и умываться холодной водой. В коридоре его перехватывают те, кто не успел поздравить перед уроками, и Ойкава возвращается в классную комнату с полной охапкой подарков, аккуратно укладывая их в пакеты. Большинством из этого он поделится с ребятами во время тренировки, но что-то придется унести домой.

К обеду Ойкава накручен уже настолько, что на то, чтобы не распускать руки, уходит все самообладание.

— Ива-чан, — измученно выдыхает он, оглядевшись по сторонам, тихонько потеревшись щекой о его плечо. — Хочу тебя выкрасть и прямо сейчас забрать домой.

— Потерпишь, — говорит Иваизуми, пережевывая свое мясо, и щелкает на Ойкаву палочками, чтобы отодвинулся.

У Ойкавы сил не хватает даже на то, чтобы полноценно обидеться. Внимание приковывают руки Иваизуми; все-таки летние рубашки с короткими рукавами — это прямо-таки дар божий. Ойкава хочет, чтобы Иваизуми этими самыми руками прижимал его к полу, а сам навалился сверху, не давая даже пошевелиться, и...

— Обед кончается, так что активнее работай челюстями. Если потом будешь сачковать на тренировке, то получишь, несмотря на то, что именинник.

Ойкава вскидывается и тычет пальцем в сидящих рядом Ханамаки и Мацукаву, беззаботно потягивающих сок из пакетов.

— Мам, ну почему любимым детям все сходит с рук?

Но Иваизуми, предатель, отвесив ему тумак, только пожимает плечами.

— Вы, ребята, такие тихие, когда голодные, — задумчиво произносит он. — Мне нравится.

Перед спортивным залом его дожидаются те, кто не успел поздравить до этого, и Ойкаве стыдно, но он надеется, что на сегодня это последние. Он не имеет права демонстрировать девочкам, которые специально потратили на него свое время, ничего, кроме галантности и вежливости. Им приятно и от того немногого, что он готов им дать, поэтому Ойкава встречает их с улыбкой, принимает их подарки и старается не кривиться, дегустируя очередной шоколад. Очень вкусно, но от обилия сладостей он уже не в состоянии оценить это по достоинству.

— Ойкава-сан, мы бы хотели вам пожелать провести этот день незабываемо, — говорят они на прощание, и Ойкава улыбается и благодарит их от всей души. Хорошее поздравление: именно это он и намеревается сделать.

Тренеры, будто сговорившись, не дают Ойкаве продохнуть, гоняют его по залу, как первогодку какого-нибудь, и в конце тренировки он едва не валится на пол, обливаясь седьмым потом. Остальные даже не смотрят на него, когда быстрее обычного убирают инвентарь и идут в раздевалку. Хороша же команда, в которой такое отношение к капитану, у которого к тому же сегодня день рождения.

Тренер подзывает его к себе.

— Ну что, кажется, самое время обсудить состав на отборочные. Ты уже все решил?

У них разные видения стартового состава, и откуда-то находятся аргументированно отстоять свою точку зрения, потому что праздники — это одно, а подготовка к играм страдать не должна. Спустя двадцать минут он, еле передвигая ногами, все же идет в раздевалку. Может, сводить Ханамаки и Мацукаву в ресторан в другой раз? В теле ныл каждый мускул, и можно было уломать Иваизуми на массаж — у него дома как раз осталось еще немного масла. А потом Ойкава бы позволил сделать с собой все, что угодно, и сколько угодно раз, на футоне, или они могли вместе забраться в ванную...

Он еще держится за дверную ручку и думает, почему внутри так темно, когда ему в лицо летит конфетти, а уши закладывает от нестройного хора голосов, напевающих «с днем рождения тебя». Потом все хлопают, и к Ойкаве выносят торт — огромный, утыканный свечами.

— Ребята, — выдавливает он, глядя на их выжидающие улыбки.

— Возьми себя в руки, капитан, а не то первогодки тоже начнут рыдать, — шепчет ему Мацукава, — ты же у них пример для подражания.

В подтверждение его слов Киндайчи выразительно шмыгает носом, и Ойкава задувает свечи.

В ресторан они попадают спустя час после того, как общими усилиями доедают торт, расслабленно перешучиваясь и обсуждая предстоящие игры. Едва сев за стол, Ханамаки и Мацукава тут же хватаются за меню и делают заказ за всех четверых. Ойкава устало приваливается к плечу Иваизуми.

— В меня больше ничего не влезет, — предупреждает он.

— Тут есть, кому разделаться с твоей порцией, — шепчет Иваизуми в ответ, очень быстро целуя Ойкаву в висок, пока никто не видит. — Если официант не поторопится, они и его сочтут достаточно вкусным.

Остаток вечера проходит относительно спокойно, если не считать импровизированное состязание "вспомни самую нелепую историю с участием Ойкавы", проходившее между Ханамаки и Мацукавой. Ойкава устало отмахивается от них, но изображать недовольство получается с трудом: им осталось не так уж много времени вместе, так что на некоторые вольности можно закрыть глаза. На улице уже давно стемнело, когда они вручают ему свой подарок — коллекционное издание всех работ студии Гибли.

— Ребята, — в который раз за день произносит он, потому что ничто другое не идет на ум. Он грезил об этой коллекционке с того момента, как они вместе с классом ездили в музей в средней школе, и никак не мог накопить денег и отследить, когда она вновь появится в наличии в магазинах. Откуда только узнали.

— На совместные просмотры можешь не приглашать, — говорит, накидывая на плечо сумку, Мацукава.

— Да, я тоже плохо переношу, когда мужчины плачут, — добавляет Ханамаки.

— Сегодня насмотрелся вдоволь.

— На всю жизнь хватит.

Они уходят, на прощание похлопав его по плечу, и Ойкава понимает, что может заснуть прямо здесь. Дорога домой кажется далекой и непреодолимой. Иваизуми подхватывает обе их сумки и выводит его на улицу. В автобусе Ойкава засыпает на его плече, а когда Иваизуми легонько встряхивает его, кажется, что этот последний рывок ему ни за что не дастся.

Дом встречает их темнотой, пронизываемой холодными лучами луны, и тишиной опустевших комнат. Ойкава машинально сбрасывает обувь, умывается прямо на кухне, а потом идет к себе в комнату, где вытаскивает футон и, раздевшись, буквально падает на него. Он смертельно устал, но сон не идет. Слышно, как в ванной течет вода, и спустя несколько минут Иваизуми садится рядом и смотрит на него, приподняв одну бровь. Ойкава виновато улыбается, поглаживая его по колену.

— Даже не откроешь мой подарок?

Точно, конверт, который Иваизуми вручил ему с утра. Ойкава пытается подняться, но Иваизуми милостиво передает ему конверт сам. Ойкава встревоженно прикусывает губу: только бы там был не список поз, потому что единственная поза, на которую Ойкава сейчас способен — это распластавшись на животе и уткнувшись носом в подушку. И вовсе не в эротическом смысле.

Но внутри оказываются билеты на первые игры плей-оффа, стартующего через месяц.

— Да ладно, — шепчет Ойкава, разглядывая их спереди и сзади, то приближая к лицу, то вытягивая руки к потолку.

— И нечего так удивляться. Мы же всегда хотели посмотреть, — Иваизуми неловко потирает шею. — Ладно, давай их сюда.

Ойкава прижимает билеты к груди.

— Не собрался же ты с ними спать? Отдай. Я выключаю свет.

Иваизуми выхватывает у него билеты, поднимается и кладет на стол, перед тем, как погасить свет.

— Ива-чан, — говорит Ойкава, разворачиваясь к нему, когда Иваизуми ложится рядом, укрывая их обоих тонким покрывалом. — А они никуда не денутся? А вдруг сквозняк? Или кто-нибудь проберется через окно и выкрадет их?

Иваизуми ворчит, обнимая его за талию и притягивая к себе. Целует в губы, и Ойкава не может поверить, что представлял эту ночь как-то иначе. По всему телу разливается приятное томление и затихает, оставив сладкое послевкусие, даже когда Иваизуми просто лежит рядом и тепло дышит на лицо. В какой-то момент между сном и явью Ойкава понимает, что за весь день так и не загадал желание, несмотря на все задутые свечи. Даже не задумывался в тот момент о чем-то конкретном. Но сейчас вдруг захотелось вспомнить все заветные мечты, на случай, если этот день действительно было немножко волшебным.

Победить Кагеяму и Ушиваку. Пробиться на национальные. Никогда не бросать волейбол. И каждый день засыпать вот так, абсолютно счастливым, рядом с самым лучшим человеком.

— Дни рождения такие выматывающие, — бормочет Ойкава в полузабытьи. — Хуже, наверное, только свадьбы.

Посреди ночи он все-таки вскакивает, чтобы положить билеты в ящик стола, а потом возвращается на футон, ныряет под руку Иваизуми, прижимаясь к нему покрепче, и остаток ночи спит спокойно.