Actions

Work Header

История о том, как Гарак и Башир остались на DS9 во время оккупации Доминиона и что из этого вышло

Chapter Text

– Вы понимаете, что вас ждёт трибунал?!

Джадзия Дакс остановилась на пороге, потрясённо глядя на злого Сиско и застывшего перед ним по стойке «смирно» Башира.

– Бенджамин? Джулиан? – она скользнула вперёд, ненавязчиво разделяя их. – Что случилось?

– Вон, доктор, – процедил Сиско сквозь зубы, бросив на Джадзию странный взгляд, который она сочла почти жалобным.

Башир попятился мелкими шажками, тоже быстро посмотрел на неё, потом резко развернулся на пятках.

– Я оставлю себе трикодер. И гипоспрей. Один. И биокровать, – нервным голосом сказал он.

– Вон! – рявкнул Сиско.

– Что происходит, Бенджамин? – Джадзия крутила головой, глядя то вслед рванувшему прочь Баширу, то на Сиско.

Сиско выдохнул, медленно обошёл стол и тяжело осел в кресло. Помолчал несколько секунд, потом ответил:

– Он остаётся на станции, потому что по расчётам вероятность нашей победы в войне составляет менее двадцати процентов, а значит, нет смысла бороться.

Мысль о том, что Башир их предал, показалась Джадзией абсурдной, мысль о том, что Сиско вдруг сошёл с ума – тоже.

– Итак, что вы задумали?

– Мы? – Сиско вскинул голову и почти ласково улыбнулся. – Лично я ничего не задумывал, старина. Это наш гениальный доктор решил, что с помощью своего улучшенного интеллекта найдёт способ лишить Доминион преданности джем’хадар. Оказывается, он не бросил эту идею, – голос Сиско полнился сарказмом, за которым Джадзия угадала недоумение, злость и беспокойство.

– Ох, – только и сказала она.

– Но я этого не говорил, – добавил Сиско. – Мы ничего не знаем, а Башира ждёт заочный трибунал за дезертирство. Надеюсь, это поможет ему остаться в живых, попав в руки Доминиону.

Джадзия медленно кивнула.

– Не отправляй пока доклад, Бенджамин. Я попробую его переубедить.

Сиско ответил тяжёлым вздохом, потом резко потёр лоб.

– Доложи, зачем ты пришла.

– Конечно, – Джадзия моментально собралась, вспоминая о насущных проблемах.

Они проговорили около получаса, потом её поймала для прощания Кира, потом был приказ занять места… Джадзия вспомнила о необходимости объяснить Баширу всю абсурдность его затеи, когда вошла в лазарет на Дефаенте и увидела, что его нет.

~

– Как, вы ещё здесь?

– Ты тут?!

Они спросили одновременно и одновременно осеклись. Гарак улыбнулся первым и небрежно обвёл рукой пустой медблок.

– Мой дорогой доктор, смотрю, вы задержались. А я уже не надеялся увидеть вас перед отлётом, – и он выжидательно посмотрел на Башира. Башир лишь неопределённо повёл плечами.

Ситуация казалась Гараку странной, и он чувствовал лёгкое беспокойство, которое тщательно прятал. Он достаточно долго наблюдал за медблоком, точно знал, что весь остальной персонал отбыл, и не понимал, почему Башир остался.

Гарак собирался уйти со Звёздным флотом. Это обрекало его на войну с собственным народом, но долг перед Тейном и Кардассией приказывал ему выжить, вернуться и отомстить. Гарак рассчитывал, что эмоции, которые он немного снисходительно звал человеческой сентиментальностью, подарят ему пропуск на Дефаент.

Однако почему-то Башир сам не спешил отбыть. Гарак забеспокоился, что неверно оценил обстоятельства и не получит ожидаемого приглашения к спасению. Конечно, у него оставался запасной план с Сиско, но он не хотел напрашиваться напрямую – это закрепило бы за ним новые обязательства.

– Неужели у вас какие-то неприятности? – спросил Гарак, снова незаметно оглядываясь. Его всё сильнее тревожила одинокая неубранная биокровать.

– Нет, никаких неприятностей, – улыбнулся Башир широкой беспечной улыбкой, которая живо напомнила Гараку историю с вышедшей из-под контроля станцией.

– Тогда почему вы не на Дефаенте?

– Потому что я остаюсь на станции.

Гарак не сомневался, что, услышь он это от кого угодно другого, быстро вычислил бы, с какой целью ему так примитивно лгут. Но сейчас, к собственному ужасу, он готов был поверить невероятной новости. Он высоко поднял брови:

– Мой дорогой доктор, простите мне мои сомнения, но… Под моим чутким руководством вы всё-таки освоили искусство обмана или же говорите серьёзно?

~

Башир признался себе, что какую-то долю секунды хотел бы говорить несерьёзно. Идея остаться в тылу врага, чтобы попытаться вывести джем’хадар из-под контроля ворт, была рискованной, а он прекрасно осознавал отличия игр в шпионов на голопалубе от реальности.

Однако отступать Башир не собирался.

– Я бы с удовольствием похвастался успехами, но, увы, я опять говорю примитивную чистую правду.

Гарак смотрел на него, заломив брови и приоткрыв рот, что с точки зрения Башира выглядело почти мило.

– О… – наконец сказал Гарак после долгой паузы. – Позволено ли мне будет узнать причину такого… – он медленно втянул воздух всей грудью, – неожиданного решения.

Башир пожал плечами. В глубине души ему хотелось рассказать Гараку о плане, может, услышать профессиональный совет, но он понимал, что такое доверие непозволительно. Башир сомневался в своей способности верно оценить, за кого решит играть Гарак в итоге, поэтому озвучил официальную версию:

– По моим расчётам вероятность выиграть в войне с Доминионом составляет меньше двадцати процентов. Поэтому я счёл, что участвовать в сражениях не имеет смысла, а капитан Сиско этого не оценил. И ты знаешь, что мне без разницы, кого лечить: людей, кардассианцев или джем’хадар. Хотя нет, – он усмехнулся, – кардассианцев и джем’хадар интереснее, их я ещё мало изучил. А почему ты до сих пор не улетел?

Какое-то время Гарак разглядывал его, потом моргнул и улыбнулся, чуть склонив голову набок.

– Улетел? Зачем? Разве вы забыли, мой дорогой доктор, сюда возвращается мой народ. Я предвкушаю счастье приветствовать их как победителей.

Башир несколько секунд просто ждал, что Гарак махнёт рукой и скажет, что это шутка, а он сейчас направится к какому-нибудь спасительному выходу. Но Гарак молчал.

– Ты с ума сошёл?! Дукат тебя убьёт! – воскликнул Башир, когда понял, что другого ответа не получит.

~

– Констебль Одо, нам нужна помощь.

Одо обернулся, изучая догнавших его людей. И если о Башире он уже знал от капитана Сиско, то присутствие Гарака его удивило. Одо был уверен, что тот покинет ДС9 одним из первых.

– Чем могу быть полезен? Учтите, я занят, – сказал Одо.

– Только один вопрос, – Башир замер напротив, Гарак остановился за его плечом, недовольно поджимая губы.

– В этом нет необходимости, – пробормотал он, бросил на Одо быстрый взгляд и тут же опустил глаза.

Ситуация становилась всё любопытней. Одо поднял брови, демонстрируя.

– Одо, я правильно понимаю, что когда Тейн и ромуланцы пытались уничтожить планету меняющихся, Гарак вас защищал? И вообще, мне кажется, вы хорошо к нему относитесь? – быстро и взволновано заговорил Башир. Гарак громко фыркнул, но не прокомментировал, продолжая демонстративно смотреть в сторону.

Кусочки паззла начали складываться в разуме Одо.

– В какой-то степени, – нейтрально ответил он, стараясь, чтобы это не прозвучало ни подтверждением, ни опровержением.

– Ну, тогда, может, вы скажете об этом ворте, который явится с Дукатом, потому что…

– Потому что гал Дукат, несомненно, попытается убить Гарака, – закончил Одо с удовлетворением от найденной разгадки, потом задумался.

Гарак вызывал опасения. Сложно было предсказать, на чью сторону он перейдёт в следующий момент и не станет ли опасен для Башира и его планов. Но Одо не желал смерти Гарака, пока на то нет по-настоящему веских причин, и не считал Башира глупцом, неспособным разделить личную привязанность и требования долга. Поэтому он сказал:

– Я сделаю всё возможное, чтобы помешать галу Дукату. Если у вас больше нет вопросов, я должен идти, майор Кира меня ждёт.

По дороге в командный центр он пытался просчитать, что повлечёт за собой это маленькое изменение ситуации.

~

Станция была захвачена, но впереди оставалось столько работы, что Виюн совсем не понимал радости гала Дуката. С его точки зрения их успех заслуживал некоторого внимания, но не стоил ярких эмоций. Однако Виюн не спешил делиться своим мнением с Дукатом. Он осознавал, что не изменённые Основателями гуманоиды воспринимают ситуацию отлично от него самого. Виюн старался наладить удовлетворительное сотрудничество с кардассианцами, потому заставлял себя принимать слабости своих новых подчинённых.

Он покосился на Дуката, изучая, пытаясь вообразить мысли и эмоции, которые того обуревали. Лицо Дуката вдруг резко изменилось, он схватился за фазер. Виюн глянул вперёд, однако увидел только пятерых безоружных людей и никакого источника непосредственной опасности. Виюн пробежал по ним взглядом, за долю секунды идентифицируя встречающих: Основатель Одо, баджорка майор Кира Нерис, ференги Кварк, землянин Джулиан Башир – офицер Звёздного флота, и какой-то кардассианец.

Основатель Одо шагнул вперёд, недвусмысленно оттесняя кардассианца с линии возможного выстрела.

– Прекратите, Дукат, – сухо сказал он, потом посмотрел прямо на Виюна. – Ворта, я хочу, чтобы ваши союзники не пытались убить этого человека. Он вам не враг, а я ценю, что однажды он пытался меня спасти. Я обязан ему.

– Что?! – воскликнул Дукат, но Виюн его почти не услышал, переполненный восторгом от того, что Основатель Одо снизошёл до просьбы.

И хотя разыгравшаяся сцена представлялось Виюну требующей дополнительных пояснений, ничто не могло заставить ворту отказать одному из Основателей. Он шагнул к Одо, старательно сдерживая охвативший его почтительный трепет, и склонил голову:

– Основатель, ваше решение остаться здесь – великая часть для нас. Разумеется, я прослежу, чтобы никто не причинил вреда человеку, жизнь которого вы считаете нужным сохранить.

~

Мало что казалось Кире таким же странным, как желание Башира остаться на ДС9. Не то чтобы Кира сомневалась в его преданности, но порой Башир вызывал у неё опасения. А уж Гарак… В общем, она считала, что присутствие здесь обоих не закончится ничем хорошим.

Однако когда Кира увидела гримасу Дуката после ответа ворты – смесь изумления, возмущения и растерянности – какое-то мгновение она считала план Башира просто великолепным. Торжество Дуката внушало Кире отвращение, и она была готова многое принять ради его подпорченного триумфа.

– Но послушайте!.. – Дукат двинулся к Одо, и Кира тоже сделала поспешный шаг вперёд, заступая ему дорогу.

– Господа, от имени баджорского правительства…

– И Ассоциации Торговцев Променада… – подпел Кварк.

– Я официально приветствую вас на Дип Спейс 9.

Кира растянула губы, надеясь, что со стороны не очень заметно, каким трудом ей далась эта улыбочка.

– Вы имеете в виду Терок Нор, верно? – процедил сквозь зубы Дукат, коротко посмотрев на неё и снова впившись взглядом в Гарака. – Виюн, мы не можем оставить его в живых! Он наверняка планирует диверсию!

– Это решение касается только меня и Основателя Одо. Опустите фазер! – жёстко возразил ворта и тут же продолжил подобострастным тоном. – Основатель, мы исполним ваше пожелание.

– Благодарю, – сухо кивнул Одо. Кира чуть-чуть расслабилась.

– Но, возможно, вы согласитесь сделать кое-что для нас тоже? – продолжил Виюн и, дождавшись нового кивка Одо, заявил: – Я прошу вас вступить в совет управления станцией.

– Что?! – к своему стыду Кира воскликнула это одновременно с Дукатом.

Одо беспомощно глянул на неё, но Кира не смогла подать ему никакого знака, что делать, сама не представляя, как тут правильно ответить. Одо повернулся в другую сторону, к Гараку, потом снова к ворте и медленно сказал:

– Я бы предпочёл не брать на себя роль Основателей. Но в благодарность я… окажу вам эту любезность.

 ~

Сказать, что Дукат был потрясён – ничего не сказать. Он не верил глазам и ушам, и только смотрел на недоумённо улыбавшегося Гарака, словно всем своим видом вопрошавшего, чем вызвал такую враждебность. Дукат хотел убить его немедленно, но не мог позволить себе игнорировать прямые распоряжения ворты. Он с усилием оторвался от рассматривания Гарака и тут же натолкнулся взглядом на доктора Башира.

– Хотелось бы знать, что здесь делает офицер Звёздного флота? – Дукат снова взялся за фазер, и снова перед ним встал Одо.

– Я больше не офицер Звёздного флота, – сказал Башир с вежливой улыбкой. – Мне пришлось уйти. Я просчитал, что победа Федерации в войне почти невозможна, за это капитан Сиско обвинил меня в намерении сдаться врагу. Учитывая мою генную модификацию и ту историю с попыткой вылечить джем’хадар…

– Вылечить джем’хадар? – переспросил Виюн, и Дукат услышал в его интонациях отражение собственного недоумения. – Генная модификация?

– Да. Это… долгая история, – Башир едва заметно пожал плечами, словно извиняясь. Его манеры казалась Дукату смутно похожими на лживые ужимки Гарака. – В общем, я мог остаться здесь или пойти под трибунал за всё сразу, и я предпочёл первое. В конце концов, если вы меня убьёте, это будет хотя бы не так обидно.

– Интересно, – протянул Виюн. – И требует более детального обсуждения. Полагаю… пока мы можем оставить вас здесь, раз этого хочет Основатель, – Одо кивнул, и Виюн повернулся к Кире и Кварку. – Господа, я принимаю ваши приветствия и поговорю с вами через четверть часа. Дукат, Основатель, сейчас я предлагаю пройти в командный центр.

Упоминание командного центра вернуло Дукату чувство победы, и он расслабился. Он послал Гараку прощальный угрожающий взгляд и приторно любезную улыбку, безмолвно обещая продолжить разговор, и пошёл дальше вместе с Одо и Виюном.

Пока главное то, решил Дукат, что он вернулся на Терок Нор.

Chapter Text

– Благодарю за полный доклад о состоянии станции, майор Кира. Теперь, пожалуйста, покажите вашим новым сослуживцам то, что им придётся восстанавливать в первую очередь, – Виюн изобразил дружелюбие. – Можете идти.

Кира посмотрела на Дамара с легко читаемым раздражением, Дамар быстро глянул в сторону Дуката.

– Вы оба можете идти, – повторил Виюн резче.

Дукат едва заметно кивнул, и Дамар повернулся к двери. Кира отрывисто склонила голову в сторону Виюна и пошла к выходу с очевидным намерением оказаться впереди. Всех остальных в комнате она явно проигнорировала.

– Великолепная женщина, не правда ли? – мечтательным тоном произнёс Дукат.

– Думайте о более насущных вопросах, – отрезал Виюн, раздосадованный молчаливым неповиновением Дамара и совершенно бессмысленным с его точки зрения замечанием Дуката.

– На вашем месте, Дукат, я бы не рассчитывал на признание майора Киры, – с сухим хмыканьем сказал Одо.

Всё время, пока обсуждалось положение станции, он простоял у окна, и это была первая реплика, произнесённая им не в ответ на прямое обращение.

– О, разумеется, не сейчас, – протянул Дукат. – Я дам майору Кире достаточно времени, чтобы остыть и понять, что мои действия направлены исключительно на благо как Кардассии, так и Баджора. И, разумеется, Доминиона, – он сделал лёгкий поклон в сторону Виюна.

Одо снова хмыкнул. Виюн не сомневался, что его оценка поведения Дуката крайне низкая, потому что ни один Основатель не одобрил бы такие непродуктивные и избыточные чувства.

– Давайте вернёмся к делу, – сказал Виюн, стараясь остаться на тонкой грани между почтительностью к Одо и приказом Дукату. – У нас осталась ещё одна проблема. Эти двое, Башир и Гарак.

– Я настаиваю, что нужно хотя бы запереть их в камере. А лучше – хорошо допросить. Уверен, мы раскроем заговор против Кардассии. Против Доминиона! – Дукат опёрся руками на стол и подался к Виюну. – Конечно, у нас не так много подходящих средств, но некоторые препараты в запасе есть всегда,  – вкрадчиво, но с явным нажимом закончил он и по смотрел так, словно ждал, что Виюн бросится выполнять распоряжение. Тот недовольно поджал губы.

– Не торопитесь, – холодно ответил он, больше чтобы указать Дукату его место, чем действительно возражая против предложения.

Дукат секунду сверлил его взглядом, потом выпрямился и усмехнулся.

– Только не пытайтесь меня убедить, что они не кажутся вам подозрительными. Может, вы просто не хотите, чтобы я знал, в какую игру вы хотите с ними сыграть? – с ноткой упрёка спросил он. – Виюн, это не очень конструктивно. Я думал, мы доверяем друг другу.

– Ворты не играют в игры, – проинформировал Виюн. – И, разумеется, Доминион доверяет вам. Иначе вас бы сюда не назначили. Основатель Одо ясно дал понять, что мы не должны причинять этим «твёрдым» вред, – он развернулся к Одо, слегка кланяясь и ожидая подтверждения или опровержения своих слов.

Тот неторопливо подошёл ближе и остановился с другой стороны стола, напротив Дуката. Он сложил руки на груди и внимательно посмотрел сначала на одного собеседника, потом на другого.

– Как глава СБ я понимаю бдительность гала Дуката, – начал Одо медленно, делая короткие паузы между фразами. – И его предложение отчасти здраво. Хотя лично я сомневаюсь, что Гарак не сумеет обойти воздействие сывороток, – Виюн отметил, как Дукат скривил губы в отвращении, а Одо продолжил, – как и Башир. Не представляю, повлияют ли кардассианские препараты на его модифицированный организм, и каким образом. В любом случае, пока я не вижу причин для столь радикальных методов. Вряд ли Башир и Гарак представляют для нас угрозу.

Дукат поморщился.

– Одо! Вы как будто первый день знаете Гарака! Почему вы защищаете этого мерзавца?

– Не стоит говорить с Основателем в таком тоне, – напомнил Виюн, чуть обеспокоенный тем, что не смог предотвратить непочтительное обращение.

К его облегчению, Одо не рассердился, только хмыкнул с заметной иронией.

– Ничего страшного. Наверное, гал Дукат вспомнил прошлую оккупацию, во время которой я работал на него.

Дукат лишь поджал губы.

– Основатель, вы действительно уверены, что допрос не нужен? – уточнил Виюн.

Несколько секунд Одо молчал, и Виюн почувствовал себя неуютно под его взглядом. Обычно Виюну было позволено высказывать своё мнение Основательнице, но Одо не был частью Слияния и не знал об этой привелегии. Виюн усомнился, не покажется ли его вопрос переходом границ своей компетентности.

– Как руководитель, вы можете поступать по своему усмотрению, – наконец, сказал Одо с внешним равнодушием. – Однако я считаю допрос бесполезным, если не вредным. Даже при использовании специальных средств у нас не будет гарантии, что подследственные говорят правду. И вы настроите их против себя. Продемонстрируете, что официальная политика Доминиона – ложь. Разве вы не говорите, что принимаете всех, кто готов отказаться от хаотичной жизни «твёрдых» в пользу разумного руководства Основателей?

– Да, вы правы, – кивнул Виюн, соглашаясь. От него требовалось помочь Баджору стать частью Доминиона с максимальной лёгкостью, а информация о якобы нарушении собственных обязательств помешала бы этому.

Какой-то миг Виюн досадовал, что в его распоряжении нет более совершенных средств для проверки возможных диверсантов, чем предложенные Дукатом. Когда они покидал Кардассию, местным специалистам было дано задание собрать аналог устройства для погружения гуманоидов в виртуальную реальность. Если бы прибор успели подготовить, или если бы Основательница взяла с собой один из оригиналов, Виюн предложил бы использовать его для проверки намерений Гарака и Башира. Это было бы безопасно и не вызвало бы ответной агрессии, как допрос.

Скептически скривив губы, Дукат протянул:

– Что ж, когда Гарак заставит вас пожалеть о своём великодушии, не вините меня. Я вас предупредил.

Одо хмыкнул.

– В самом деле, не вижу поводов его опасаться, – он повернулся к Виюну. – Гарак живёт на ДС9… на Терок Нор только потому, что ему запрещено возвращаться на Кардассию. Но эта ссылка не имеет отношения к Доминиону: какие-то внутренние кардассианские интриги по моим сведениям. Гарак никогда не работал на Федерацию, – Одо поморщился. – Однажды его даже судили за убийство офицера Звёздного флота, но ему удалось выкрутиться, списав всё на воздействие психотропных веществ.

– Не сомневаюсь. Гарак всегда выкручивается, – насмешливо заметил Дукат. – И всегда всё портит, – он снова повернулся к Виюну с доверительной улыбкой. – Послушайте, я знаю этого типа. Он беспринципный лжец, который пойдёт на что угодно ради собственного благополучия. Даже если для этого придётся воевать против собственного народа! Ему нельзя верить.

Одо закатил глаза.

– Я не предлаю ему верить. Но сейчас его благополучие тесно связано с нами – Федерация далеко. А вами руководят личные мотивы, – некоторое время они с Дукатом пристально смотрели друг на друга.

Наблюдая за ними, Виюн испытал определённое недовольство. Он объяснил это себе тем, что его оскорбляет откровенная непочтительность Дуката, обычного «твёрдого», к одному из Основателей. Но по-настоящему Виюн беспокоился потому, что ощутил себя чужим между Одо и Дукатом. Они оба были давно знакомы, и даже при отсутствии какой-либо близости существовало множество вещей, понятных им двоим без лишних слов. Ситуация, когда другой гуманоид, не ворта, взаимодействовал с Основателем чуть ли не легче, чем он сам, оказалась для Виюна слишком непривычной и потому раздражающей.

– Дукат, признайтесь же. Вы просто хотите отомстить за смерть отца и некоторые причинённые Гараком лично вам неприятности, – наконец продолжил Одо. – А вовсе не думаете, что он в самом деле собирается бороться с Доминионом ради Федерации. Да они просто не найдут, чем заплатить ему за такой риск.

– У вас личная вражда с Гараком? – строго уточнил Виюн. Дукат откровенно фальшиво улыбнулся.

– Гарак поспособствовал тому, что отца Дуката поймали на контрабанде оружия и казнили, – пояснил Одо. – Я знаю о том, что в таких случаях гуманоиды склонны винить следователя, но не могу осудить кого-то за изобличение преступления.

– Это были предательство и провокация! – Дукат сжал кулак, на секунду его лицо исказилось от ярости, но он тут же снова овладел собой.

– В Доминионе недопустимы убийства по подобным причинам, – твёрдо постановил Виюн. – Это нарушает порядок. Если вы предъявите мне доказательства того, что Элим Гарак действует во вред Доминиону, он будет допрошен и казнён. Но до тех пор у него есть все права нового члена нашего общества. Вы меня поняли? – последний вопрос он произнёс с максимальным нажимом.

– Разумеется, – ответил Дукат после паузы и улыбнулся. Виюн усомнился, что его распоряжение действительно учтут. Ему с трудом удавалось управлять Дукатом, который, несмотря на все изъявления преданности и готовности служить, всегда упрямо гнул свою линию. Виюна иногда по-настоящему тревожила его способность поворачивать всё по-своему.

Однако, поскольку Дукат выразил согласие, настаивать дальше не имело смысла. Виюн мысленно поставил отметку, что вопрос с Гараком пока закрыт, и перешёл к следующей теме.

– Меня намного больше волнует этот Башир, – он снова повернулся к Одо. – Основатель, я был бы безмерно признателен вам, если бы вы рассказали об этом землянине. По нашим данным офицеры Звёздного флота до последнего сохраняют верность Федерации, поэтому мне кажется сомнительным, что один из них вдруг изменил своему народу.

– Не совсем так.

Виюн наблюдал, как Одо прошёлся туда-сюда, покачивая головой в такт каким-то своим размышлениям. Тот снова вернулся к окну и остановился, глядя за него.

– Этот человек имел дело с Гараком, что уже вызывает подозрения, – протянул Дукат с ядовитой иронией. – Я бы на месте Федерации не доверил ему даже самую низкую должность: такая неразборчивость в связях говорит либо о глупости, либо о подлости.

Виюн проигнорировал замечание, очевидно выражавшее эмоциональную оценку Дуката, но не факты.

– В любом случае не о глупости, – сказал Одо, повернувшись к ним. – Интеллект доктора Башира улучшен с помощью генной инженерии, по меркам своей расы он – гений. К слову, это одна из причин его конфликта со Звёздным флотом. Он долгое время скрывал свою природу, и когда правда стала известна, многие отвернулись от него. Не в открытую, но вполне явственно, – Одо хмыкнул. – Как оказалось, память о евгенических войнах прошлого всё ещё слишком пугает землян. И на самом деле в Федерации не так готовы принимать странных чужаков, как об этом говорят, – он замолчал, опять погрузившись в свои мысли.

Виюн с невольной дрожью задумался о том, как один из Основателей жил в мире, где нет Слияния, а окружающие существа в большинстве своём боятся и отвергают его. Виюн понимал, что это было мучительно, но он не мог представить всю глубину одиночества Одо. Ему оставалось лишь радоваться, что потерянный Основатель вернулся к своему народу и готов занять причитающееся ему место.

– Прекрасные принципы Федерации, – произнёс Дукат с откровенным пренебрежением в голосе. Он неторопливо приблизился к Одо и встал рядом с ним. – Но, оказывается, Башир умеет отлично притворяться. Я имел с ним дело, он выглядел как тот, кто позволяет дёргать себя за ниточки любому встречному. Видимо, я ошибался.

Одо хмыкнул.

– Да, ошибались, – согласился он и развернулся к Виюну. – К сожалению, я могу мало рассказать о докторе Башире. Я никогда не сходился с ним близко, он слишком… – Одо поколебался, подыскивая подходящее определение, – хаотичная персона, можно выразиться так. О его решении остаться на станции я узнал за два часа до отступления Звёздного флота, и Башир сказал мне примерно то же, что и вам при встрече. Я связался с капитаном Сиско, получил подтверждение, но подробностями со мной не поделились. Капитан Сиско был очень зол.

– Неужели вы в самом деле не заинтересовались тем, что происходит? – Дукат высоко поднял брови. – Я не узнаю вас, Одо, – он взглянул на нахмурившегося Виюна и тут же поправился. – Прошу, не сочтите это за упрёк или неуважение, просто я хорошо помню вашу дотошность, поэтому удивлён.

Виюн решил, что должен поговорить с Дукатом на тему правильного обращения с Одо, но признал, что озвученный вопрос закономерен. Все Основатели склонны к пристальному изучению сути вещей, поэтому Виюн не сомневался, что Одо должен был попытаться выяснить мотивы Башира, даже при том, что вряд ли получал удовольствие, вникая в отношения «твёрдых» и их предательства друг друга.

Одо пожал плечами, словно говоря «да, в самом деле».

– Вы правы, Дукат, меня занимают причины, по которым доктор Башир решил остаться на Терок Нор, и я рассчитываю уделить внимание этому вопросу. Сейчас же я склонен объяснять его поступок тем, что он врач, – Одо опять посмотрел на Виюна. – Ворты и джем’хадар вряд ли смогут понять подобное, но это одна из основ личности Башира. Он всегда шёл на всё, чтобы восстанавливать попавших в его руки людей. Он помогал мне, когда мы нашли ребёнка джем’хадар, он действительно пытался спасти взрослых воинов после крушения на одной с ними планете – просто потому, что считал это своим долгом. Исходя из всего, что я узнал о нём за последние пять лет, я вполне допускаю, что Башир решил оставить Федерацию, когда выяснил, что с высокой долей вероятности все убийства во время войны окажутся напрасными. Тем более, после того, как Федерация не раз дала понять, что он сам едва ли желанен для неё.

– Поразительно, – с искренним интересом произнёс Виюн.

Тратить столько сил на продление жизни недостаточно сильных особей по умолчанию представлялось ему ненужным. Однако Виюн знал, что расы, размножающиеся естественным способом, смотрят на вопрос иначе, и он мог оценить преданность избранному делу жизни. Конечно, эта верность в его глазах никогда не сравнилась бы со служением ворт и джем’хадар Основателям, но Виюн решил, что способен понять, когда между жизненным призванием и сообществом выбирают призвание, разумеется, если речь идёт не о Доминионе.

– Дукат, я хочу как можно больше информации об этом человеке в ближайшие сутки, – приказал Виюн. – Мы должны его изучить, поговорить… склонить на свою сторону. Он может оказаться полезен. А пока пусть ваши люди следят за ним, не причиняя вреда.

– Как пожелаете, – смиренно согласился Дукат, но Виюн снова испытал некоторые сомнения при виде его вкрадчивой улыбки.

– Господа, есть ли ещё вопросы, которые требуют обсуждения? – спросил Одо.

Виюн быстро развернулся к нему, склоняя голову.

– Если вы хотите покинуть нас, Основатель, я не смею вас задерживать. Решения по всем первоочерёдным задачам уже согласованы. Я хочу ещё раз выразить мою глубочайшую благодарность за то, что вы снизошли ко мне.

– Не стоит, – сухо ответил Одо, коротко кивнул ему, потом Дукату и вышел.

– Теперь займитесь назначенными вам делами, – распорядился Виюн, – пока я выдам джем’хадар вайт.

~

В «Кварк’с» стояла непривычная тишина, и Одо это не понравилось, несмотря на спокойствие. Наверное, подумал он, жизнь с «твёрдыми» расширила его внутренние границы понятия порядка. Некоторый хаос – контролируемый и существующий в отведённых рамках – теперь казался Одо не только допустимым, но даже необходимым. Без шума в «Кварк’с» его мир не был целым.

Впрочем, кое-что сохранилось даже сейчас. Одо мимоходом кивнул Кварку и направился к столику в центре зала, где сидели Гарак и Башир. Они о чём-то горячо спорили, как сотни и тысячи раз на протяжении последних лет, будто ничего не случилось, будто станцией по-прежнему руководил Сиско и по соседству сидели обычные посетители, а не пара мрачных подчинённых Дуката. Одо смотрел на Гарака и Башира и не мог понять, говорит ли их внешний вид о совершенном умении скрывать чувства или же оба в самом деле не считают, что находятся в серьёзной опасности.

– Господа.

Они одновременно вскинули головы, хмурое выражение на лице Башира моментально разгладилось.

– Одо! Садитесь с нами и поделитесь новостями… если вам можно, – он кивнул на пустое место рядом.

Всё необходимое Одо мог бы сообщить без лишних разговоров, однако после недолгого колебания он решил принять приглашение. Ему хотелось понаблюдать за обоими в новой ситуации.

– Вы не кажетесь обеспокоенными, – сказал Одо, опускаясь на стул. – Я готов решить, что вам даже неинтересно, к какому мнению пришли относительно вас.

– О, нет-нет, что вы! – Гарак вскинул руки в защитном жесте. – Уверяю, констебль, нам очень интересно! Просто мы пытались отвлечься литературным спором и слегка увлеклись. Оказывается, в свете последних событий доктор пересмотрел свой взгляд на Оруэлла, – он перевёл взгляд на Башира и расплылся в улыбке.

– Я не пересмотрел! – вскинулся Башир, – Просто… – он пару раз неопределённо взмахнул руками, потом выдохнул, поморщившись, – возможно, моя прежняя оценка была слишком категоричной. Зря я тогда дал тебе эту книгу!

– Ах, мой дорогой доктор… – начал Гарак тоном, который следовало бы назвать умиленным, но Одо перебил его сухим покашливанием. – О, простите, – Гарак тут же повернулся к нему с самым сокрушённым видом. – Литература по-настоящему отвлекает от насущных вещей. Так какова будет наша дальнейшая судьба?

– И всех остальных тоже, – добавил Башир.

В этот момент Одо, наконец, смог поймать в них обоих тень внутренней напряжённости, и ощутил законное удовлетворение.

– О майоре Кире не стоит беспокоиться, и о юном мистере Сиско тоже. Что касается вас, Гарак, Виюн не видит в вас опасности, поэтому постановил принять вас как гражданина Доминиона. Если, конечно, не всплывут какие-нибудь факты о вашей враждебности к новому порядку, – он подпустил в последнюю фразу немного ироничных нот, столько, сколько, по его мнению, Гарак посчитал бы намёком.

– О, я счастлив! – выдохнул Гарак совершенно искренне, то ли не заметив стараний Одо, то ли достаточно взяв себя в руки, чтобы их игнорировать.

– Не сильно радуйтесь. Дукат не оставит вас в покое, – заметил Одо.

Гарак отмахнулся.

– Я уверен, этот солдафон не придумает ничего по-настоящему опасного. Об изящном я даже не заикаюсь.

– На вашем месте я бы не стал его недооценивать, – возразил Одо, потом повернулся к Баширу. – А о вас Виюн хочет получить максимум информации, после чего поговорить лично. Вы его заинтриговали.

– Любопытно, что он сможет узнать, – задумчиво сказал Башир, разглядывая свой стакан с чаем.

Гарак едва слышно вздохнул.

– Ваш визит к Тейну в любом случае не получится скрыть, – проворчал он. – Как и наше заключение в тюрьме джем’хадар, я полагаю.

– Вероятно, – согласился Одо и покосился на кардассианцев неподалёку. Те сидели недостаточно близко, чтобы разобрать, о чём речь, но на всякий случай Одо понизил голос. – На самом деле, Гарак, вам повезло, что вами не заинтересовались. Иначе могло всплыть участие в рейде против Доминиона, не говоря об аресте год назад. Радуйтесь, что настоящую причину тогда не сообщили никому, кроме высшего офицерского состава. И что базы данных с этой информацией уничтожены.

– Ох, да, – улыбка сползла с лица Гарака. – Я в самом деле безмерно рад. Сомневаюсь, что ворта проявил бы такую же снисходительность, как когда-то вы.

Башир коротко рассмеялся с неожиданно мечтательным видом.

– Да, вряд ли в Доминионе позволено превращать тюрьму в филиал ателье. Не говоря о том, что сейчас я не смог бы достать делавианский шоколад.

Одо раздражённо хмыкнул. Шесть месяцев ареста Гарака не вызывали у него никакой приятной ностальгии, наоборот, он вспоминал их с ужасом. Одо до сих пор не понимал, как его нежелание причинять Гараку страдания сверх определённого законом минимума вылилось в форменное безобразие, когда одну из тюремных камер завалили сладостями, одеялами, подушками, тканями и одеждой разной степени готовности. Это было отвратительно.

– Если бы Виюн мог узнать о том случае, то даже самая неуютная камера показалась бы вам хорошим вариантом. Но вас бы просто казнили.

Гарак склонил голову на бок, заглядывая Одо в лицо.

– Но вы же не станете развеивать неведение ворты? А раз так, можно считать, что моя маленькая ошибка осталась в прошлом. К счастью, странная идея, двигавшая мной тогда, меня больше не занимает.

– Я уверен, что это так, – согласился Одо. – Присоединение Карадассии к Доминиону дало ей силу и стабильность. На самом деле у вас нет причин быть недовольным новым положением вещей, – он пристально изучал Гарака, ловя малейшую реакцию.

– Вот именно! – горячо воскликнул Гарак. – Вы абсолютно правы, Одо! Только Дукат мог вообразить, что я начну плести какие-то заговоры, – его вид стал обиженным. – Как будто я способен хотя бы помыслить разрушить благополучие Кардассии! Впрочем, Дукат никогда не умел отличать благополучие Кардассии от своего собственного.

Одо не уловил фальши в прозвучавших словах.

– Примерно так я сказал Виюну. Вы не станете воевать против собственного народа за чужаков, – согласился он.

Гарак закивал и протянул руку, касаясь раскрытой ладонью локтя Одо.

– И я не могу выразить, как признателен вам за ваше заступничество.

– Для Кардассии капитуляция действительно оказалась выгодной, – заметил Башир. – Капитан Сиско осуждал Дуката, и ты тоже обычно невысокого мнения о его действиях, но на этот раз он взял главный приз, – Одо отметил, что он тоже пристально изучает Гарака.

Одо спросил себя, пытается ли Башир так же, как он сам, проникнуть сквозь внешний фасад, вычислить истинные мысли Гарака и перестроить своё к нему отношение в свете новых обстоятельств.

Гарак откровенно поморщился.

– Мне приходится признать, что на этот раз Дукат сделал что-то полезное. Я при всех стараниях не могу найти изъянов в его решении, – его голос прозвучал довольно кисло. – Достаточно оглядеться, чтобы понять, какую выгоду получил мой народ: несколько лет назад у нас не хватило сил удержать Терок Нор, а теперь станция снова наша.

Слушая его, Одо всё больше склонялся к мнению, что Гарак озвучивает своё настоящее отношение к ситуации. Почему-то это вызвало в нём разочарование, хотя он никогда не осудил бы преданность своей расе.

Башир фыркнул.

– В самом деле, Гарак, не видишь никакого подвоха? Ты? Что случилось с твоим пессимизмом?

Гарак осуждающе покачал головой.

– Мой дорогой доктор, о каком пессимизме вы говорите? Я всегда надеюсь только на лучшее! И хотя обычно мой опыт подсказывает опасаться худшего, сейчас я должен от него отказаться. Кардассия встаёт на ноги благодаря Доминиону, несмотря на все угрозы.

– Угрозы? – быстро переспросил Одо.

Лицо Гарака на краткий миг застыло, потом на нём мелькнуло выражение досады, но тут же пропало.

– О, прошу прощения, это ерунда. Просто неприятное воспоминание.

– Гарак, – с нажимом сказал Одо. Он ощутил, что зацепил кончик какого-то следа. – О каких угрозах вы говорите? Если вам что-то известно, я обязан это знать. В конце концов, я всё ещё отвечаю за безопасность этой станции, – он снова мельком посмотрел на кардассианцев, но их вид говорил о том, что они действительно не слышат разговор.

– Ах, право, это не стоит внимания! – Гарак всплеснул руками, но наткнулся на твёрдый взгляд Одо, демонстративно тяжело вздохнул и негромко пояснил: – Я говорю об угрозе, которую услышал от женщины-меняющейся, когда мы везли вас на родину. Её разозлила попытка Тейна уничтожить вашу родную планету, и она дала понять мне это очень… веско, – он едва заметно вздрогнул. – В тот момент я полностью ей верил.

Одо медленно наклонил голову.

– Я помню гнев в Слиянии. Но я чувствую, что меняющиеся не любят бессмысленного уничтожения. Когда Кардассия выразила готовность подчиняться, их отношение к ней также должно было переоформиться.

Гарак улыбнулся.

– Я тоже так решил. Я абсолютно уверен, Кардассию ждёт великолепное будущее. Что бы наш дорогой доктор ни воображал про мой якобы пессимизм, – он выразительно посмотрел в сторону Башира.

Одо тоже повернул голову, спрашивая себя, как Башир примет факт, что Гарак вернулся на сторону своего народа и, значит, Доминиона. Ведь если информация о возможной диверсии Башира верна, им с Гараком придётся стать врагами.

К удивлению Одо Башир широко улыбался.

– Беру свои слова назад. Ты – самый оптимистичный оптимист из всех, кого я знал, – сообщил он счастливым голосом.

Возможно, это означало, что он на самом деле решил оставить Федерацию, а его объяснения Сиско о других планах – ложь. Впрочем, также Одо допускал, что реакция Башира вызвана тем, что он разгадал новые правила игры с Гараком, доволен этим и предвкушает будущее противостояние. Такое поведение не было типично для гуманоидов, и Одо скорее ждал печали из-за конфликта личной привязанности и преданности своему народу, но Башир часто не укладывался в рамки «типичного».

– Мы должны знать что-то ещё, констебль? – живо спросил Гарак, как будто всем видом выражая готовность слушать Одо сколько угодно, но в то же время его интонации ясно намекали на желательный конец беседы.

– Нет. Мне больше нечего добавить. Удачи при следующей беседе с Виюном, – Одо встал, ещё раз скупо кивнул обоим на прощание и пошёл к стойке. Он собирался напомнить Кварку, что смена хозяев станции вовсе не означает разрешения на обман посетителей бара.

Почти сразу за его спиной Башир и Гарак тоже поднялись и направились к выходу.

 ~

 – Что ж, полагаю, мне пора вернуться в магазин, – сказал Гарак, когда они вышли из «Кварк’с». – Теперь никому не нужный магазин, – он вздохнул. – Вы знаете, мой дорогой доктор, мне будет почти не хватать этой работы. Особенно при том, что нашим бравым солдатам не помешало бы как следует приодеться. Право, мне сложно выбрать, что приводит меня в больший ужас: форма Звёздного флота или форма Кардассии. Того, кто создал дизайн, следовало судить за преступление против нации.

Башир коротко рассмеялся, сдерживая желание от души хлопнуть Гарака по плечу.

– Можем мы сначала зайти ко мне? – спросил он. – Я… я должен тебе кое-что вернуть. Прямо сейчас.

– И что бы это могло быть, мой дорогой доктор? – с нескрываемой иронией усмехнулся Гарак и осуждающе покачал головой.

Башир смутился, понимая, что его спонтанная ложь в самом деле не заслуживает высокой оценки, однако это не помешало ему настаивать на своём. Он взял Гарака под руку, надеясь, что со стороны жест выглядел ненавязчивым.

– Не пытайся убедить меня в своей плохой памяти, – с показной бодростью заявил Башир. – Я не собираюсь хранить твоё барахло бесконечно, поэтому идём.

Гарак фыркнул едва слышно, но не сопротивлялся.

Они прошли по опустевшему Променаду, встречая лишь вооружённых кардассианцев и джем’хадар, и Башир чувствовал недоверчивые взгляды себе в затылок. Ощущения ярко напомнили ему тюрьму Доминиона, хотя его совершенная память хранила куда больше различий чем сходств между тем и этим местом.

– Вы не сменили код доступа? – будто безразлично заметил Гарак, когда они подошли к комнате Башира и тот быстро набрал цифровой пароль. – Куда подевалась ваша тщательно взращенная осторожность?

Башир ухмыльнулся.

– Я верил, что в твоих руках мой код в полной безопасности. И даже если я ошибался, то мне всё равно нечего прятать с тех пор, как ты перестал появляться у меня посреди ночи, – он на секунду осёкся, почему-то вдруг застеснявшись своей шутки, и продолжил с преувеличенной небрежностью. – В любом случае, если бы тебе понадобилось, ты бы взломал и новый код. Проходи.

Перед тем, как переступить порог, Башир коротко глянул в конец коридора, заметил там две мрачные фигуры и утвердился в решении не отпускать Гарака одного.

Гарак остановился посреди комнаты, почти по-змеиному покачивая головой туда-сюда, знакомясь с обстановкой. Память сказала Баширу, что это выглядело точно так же, как четыре года назад, когда он первый раз пригласил Гарака к себе, к слову, почти с тем же предлогом – отдать забытую книгу. Вдруг выявленное сходство вызвало у Башира всплеск эмоций, которые он не смог точно назвать – они были слишком сырыми и сливались в общий фон неожиданного волнения. Ему захотелось подойти к Гараку и положить ладони тому на плечи, не на шейные гребни, а рядом, в жесте интимном, но не окрашенном сексуальным намёком. Он сдержался, не зная, какая будет реакция.

Гарак продолжал осматриваться, слишком долго для того, кто уже бывал здесь и обладает исключительной памятью, а Башир наблюдал за ним, гадая, откуда взялись вдруг охватившие его чувства. То, что в своё время они занимались сексом, а потом перестали, и с тех пор Гарак больше не проникал в его комнату, никогда особенно не влияло на их отношения, не вызывало неловкости, и если Башир сожалел о том, как всё началось и закончилось, то лишь иногда и очень мимолётно. Но сейчас присутствие Гарака вдруг показалось ему чем-то значимым и словно заполнило неясную пустоту, о существовании которой он до этого момента не подозревал.

Всё это представлялось Баширу слишком странным и раздражало своей совершенной несвоевременностью.

Гарак, наконец, обернулся и покачал головой с деланым сожалением.

– Вижу, вы сохранили не только код доступа. Мои уроки создания уюта совсем не пошли вам впрок, и это не то постоянство, которое я готов одобрить.

Башир тряхнул головой, стараясь подавить неуместные переживания и надеясь, что они не особенно заметны со стороны.

– Итак, мой дорогой доктор, – продолжил Гарак, – я по-прежнему не могу вспомнить, что и когда оставил у вас, поэтому готов выслушать ваш секрет. И прошу, в следующий раз постарайтесь придумать более изящный предлог. Вы давно уже на это способны, я знаю, – его чуть извиняющаяся улыбка словно должна была смягчить укоризненный тон.

– Я хочу, чтобы ты остался спать со мной, – выпалил Башир, всё ещё слишком взволнованный, чтобы искать окольные формулировки, и запнулся от неловкости. – Не пойми неправильно. Я имею в виду, что Дукат наверняка попытается свести с тобой счёты, и он действительно может это сделать. Ты же сам понимаешь, я-то знаю, что ты никогда не считал его идиотом. А вместе проще защищаться. И нам в любом случае это понадобится, раз мы собираемся что-то делать с Доминионом.

Глаза Гарака чуть расширились, он быстро вдохнул и замер, недоверчиво глядя на Башира.

– Мой дорогой доктор, – медленно начал он после длинной паузы, – вы уверены?

– Разумеется.

Башир испытал облегчение, потому что, в отличие от своих чувств, в этом он действительно был уверен.

Он почти с самого начала, с появления Гарака около лазарета полагал, что тот намеревается покинуть ДС9 со Звёздным флотом, чтобы спастись и в то же время получить шанс на месть за Тейна и Кардассию. Однако озвученное Гараком намерение остаться вызывало у Башира сомнения в своей оценке ситуации. Если бы Гарак приходил за пропуском на Дефаент, то нашёл бы способ получить его и без помощи Башира, и раз не сделал этого, значит, и не собирался присоединяться к Федерации. Кроме того, разговоры о выгоде от союза с Доминионом звучали весьма убедительно…

Ровно до момента, когда зашла речь об угрозе женщины-меняющейся. Те слова послужили спусковым щелчком, по которому в разуме Башира выстроилась правильная картина. После них он знал точно: Гарак не верил в благополучие Кардассии, Гарак боялся мести Доминиона, а значит, в деле борьбы с ним на Гарака можно положиться.

Гарак молча изучал Башира. Пауза всё затягивалась и затягивалась. Наконец Башир, устав ждать, просто шагнул к нему и взял за локти.

– Гарак, останься. Я… в конце концов, я тоже боюсь Дуката! Я испортил ему хорошую интригу в своё время, вдруг он решит отомстить заодно и мне и пришлёт кого-нибудь меня убить. Мне страшно спать одному на захваченной станции! Ты же меня не бросишь?

Гарак пренебрежительно фыркнул.

– Я готов решить, что вы перестали меня уважать, если пытаетесь уверить в собственной беспомощности.

– Извини, – вздохнул Башир. – Я слишком устал, чтобы складно врать. Гарак, пожалуйста.

Гарак мягко высвободился из его хватки и сварливо произнёс:

– Что ж, видимо, придётся мёрзнуть на вашем диване. Оцените, на что я готов пойти ради вашего спокойствия, мой дорогой! – он опустился на упомянутый диван, провёл ладонями по краю сиденья. – Полагаю, из меня получится лучший сторож вашей незаменимой персоны, чем детская игрушка.

– У меня есть запасное одеяло и твоя утеплённая пижама, – зачастил Башир, расплываясь в улыбке, и суетливо развернулся к шкафу, стараясь не думать, откуда взялась охватившая его радость.

– Моя пижама? – переспросил Гарак с недоумением.

– Ну, та, которую ты забыл… тогда, – Башир остановился и неопределённо помахал рукой, не зная, как правильно выразиться. Он так и не выяснил, что думал Гарак об их связи, и сомневался, не станет ли её упоминание болезненным намёком на эндорфиновую зависимость.

– О. Та пижама, – Гарак немного нервным жестом сложил руки на коленях и сцепил пальцы. – Неужели вы её сохранили? Есть ли пределы человеческой сентиментальности?

– При чём тут сентиментальность? Просто… – Башир резким движением запустил руку себе в волосы, – ну, я просто её не выбросил.

Он снова смутился, как будто эта пижама действительно что-то значила всё это время, хотя на самом деле она всего лишь не мешала, почти не занимала места, а Баширу было лень напрячься и целенаправленно от неё избавиться.

Гарак смотрел на него, ничего не говоря.

– Прекрати! – Башир раздражённо повернулся к шкафу, вытащил пижаму и бросил Гараку. – Держи и не вздумай мёрзнуть! В крайнем случае, разрешаю греться об меня. В смысле, я не имею в виду…

– Я понимаю, что вы имели в виду, – сказал Гарак, ловя пижаму и морща нос от выбитого облачка пыли. – Вы варвар, доктор, настоящий варвар. Кто же так хранит таркалеанскую фланель?!

– Я, – буркнул Башир. – И вообще, уверен, скоро страдать придётся мне: Дукат наверняка поднимет температуру на станции, потому что кардассианцам так лучше, а джем’хадар всё равно.

– Не слишком ли далеко в будущее вы заглядываете? Предположу, вам позволяет это делать расчёт шансов на выживание? – протянул Гарак с небрежным видом, встряхнул пижаму, стараясь держать её подальше от себя, и тут же чихнул от новой порции пыли. – Ужасно. Доктор, если вы решите хранить ещё какие-нибудь мои вещи, по крайней мере, делайте это правильно!

Башир усмехнулся.

– Непременно. Но я не собираюсь хранить твои вещи!

Гарак очень аккуратными движениями сложил пижаму у себя на коленях и вскинул взгляд на Башира.

– Так что касательно наших шансов?

Башир пожал плечами, подошёл к дивану и упал рядом с Гараком.

– Не волнуйся. Мы как-нибудь выкрутимся, – сказал он беспечно и слегка пихнул Гарака плечом.

В тот момент Башир действительно не сомневался в своих словах.

– Хотелось бы мне, чтоб вы оказались правы, – вздохнул Гарак.

Chapter Text

Возвращение Терок Нор не особенно обрадовало Дамара. Станция оказалась слишком сильно испорчена чужаками. Дамару мешало всё – неправильный вкус воздуха, холод, пугающий сплав малосовместимой техники, которая непонятно каким образом вообще работала. И, главное, джем'хадар. Они мешали больше всего.

Дамар шёл по коридору, стараясь не обращать внимания на вооружённых «союзников», которых с удовольствием уничтожил бы, если бы только у него появилась такая возможность. Ему казалось, что ответные взгляды джем’хадар наполнены такой же тщательно скрываемой неприязнью. Это было невероятно тяжело. Дамар привык, что нужно доверять тем, с кем вместе решаешь общую задачу – однозначно и без вопросов. Его учили этому всю жизнь. Но он не мог доверять джем'хадар. Джем’хадар были чужаками, которые пришли с оружием, чтобы устанавливать свой порядок. Если бы выбор делал Дамар, он бы сражался с ними до последнего, либо не позволив переступить границу Кардассии, либо умерев. Однако решение принял гал Дукат, и Дамар подчинился – однозначно и без вопросов – потому что доверял Дукату абсолютно. Впрочем, это не означало, что ситуация ему хоть сколько-нибудь нравилась.

Дамар подошёл к дверям в командный центр. У них стоял кто-то из джем’хадар и Валэм. Оба смерили Дамара внимательными взглядами, но ничего не спросили, пропуская внутрь. Он прошёл мимо хмурых техников, которым майор Кира что-то сердито выговаривала.

– Шеф О’Брайн на вашем месте уже давно начал бы работу!.. – донеслось до Дамара, и он с трудом заставил себя не вмешиваться. Неуважительное отношение баджорки к кардассианским солдатам его оскорбляло, но у него не было времени на бесплодные споры.

Дукат сидел в кресле начальника станции и рассеянно крутил в руке бейсбольный мяч. К тайной радости Дамара он был один, без Виюна, которого Дамар с трудом переносил за то, что тот своими приказами постоянно мешал Дукату работать.

Дукат благосклонно улыбнулся при виде своего первого помощника.

– А, это ты. Какие-то новости?

Дамар протянул падд.

– Информация о докторе Башире. Удалось найти много – в базах Кардассии и Доминиона.

– Наше командование заинтересовалось каким-то медиком Федерации? – с иронией заметил Дукат, просматривая файл. – Очень интересно. Так, привычки, психопрофиль. Ты только послушай, «несложная для изображения личность, без особенных секретов», и ни слова о генетических модификациях. Был похищен и находился в заключении у джем’хадар, участвовал в побеге – весьма прыткий человек, не так ли? – посетил столицу Кардассии три года назад… – он удивлённо поднял брови. – Пропущен, чтобы нанести визит… Энабрану Тейну?!

Дукат резко повернул голову, в упор уставившись на Дамара. Тому сразу захотелось оправдываться, пусть даже не представляя за что именно. Видимо, информация, которую он достал, оказалась важнее, чем ему казалось, решил Дамар.

– Так сказано в таможенных записях. Башира пропустили, поскольку Энабран Тейн уведомил, что ждёт гостя. Насколько я понимаю, он был влиятельным человеком.

– Влиятельным? – Дукат засмеялся. – Действительно, влиятельным. Энабран Тейн когда-то был главой Обсидианового Ордена, – он подкинул мячик, продолжая смотреть на Дамара и явно наслаждаясь его ошеломлённым видом.

Дамар с усилием взял себя в руки, подаваляя невольный страх от упоминания Ордена.

– Крайне любопытно, не так ли? – Дукат вернулся к изучению данных на экране падда, постукивая мячиком по столу. – Этот доктор преподносит всё больше сюрпризов. Генетическая модификация и нестандартная идеология, связи с Доминионом, теперь работа с кардассианскими спецслужбами. Что ты об этом думаешь? – он опять посмотрел на Дамара.

Такие вопросы выбивали Дамара из колеи. Его никогда не учили оценивать окружающих с такой точки зрения – во всяком случае, до того, как Дукат втянул его в свои планы по возвращению величия Кардассии.

– Он… землянин, – не очень уверенно сказал Дамар после длинной паузы. – Земляне не знают, что такое настоящая преданность сообществу и роду, от них всего можно ожидать. Наверное, Тейн заплатил ему…

– Дама-а-ар! – со смесью упрёка и разочарования протянул Дукат, вынуждая его замолчать. – Забудь о пропаганде, она годится только на поддержку боевого духа рядовых. Уверяю тебя, большинство землян прекрасно знают, что такое верность, – он небрежно отложил падд, поднялся и обошёл стол. – Например, капитан Сиско, – Дукакт поднял мяч к глазам, внимательно разглядывая. – Я не в состоянии представить, что могло бы поколебать его дух и заставить пойти на измену Федерации.

– Но Башир работал с бывшим главой Обсидианового Ордена, – напомнил Дамар.

Дукат резко наклонил голову к плечу и снова посмотрел на него.

– Мы не знаем точно. Может, это Федерация пыталась использовать Тейна с помощью Башира. Или Тейн просто обманул его в одной из своих игр. Но теперь я думаю, что Башир не был случайной пешкой Гарака.

– Они тесно сотрудничают, – подтвердил Дамар. – Вчера Башир и Гарак почти всё время провели вместе в «Кварк’с». Потом у них состоялась беседа с констеблем Одо. После этого они прошли в комнату Башира и оставались там всю ночь.

Губы Дуката скривились в гримасе насмешливого пренебрежения.

– Гарак всегда отличался исключительной осторожностью. Теперь пытается спрятаться за спиной своего… – Дукат неопределённо пошевелил пальцами, – напарника? Приятеля? Нанимателя? Хотел я бы знать. О чем они говорили?

Дамар сжал и разжал кулаки, пытаясь справиться с неловкостью.

– По докладу Падака, до прихода констебля они спорили о литературе. Когда появился Одо, разговор стал тише и больше ничего выяснить не удалось. Простите.

– Прослушивание комнаты?

– Следящие устройства в личных помещениях не работают. Они были отключены, а система перестроена под другие задачи. Мы пока не разобрались, как вернуть её в прежнее состояние.

– Федерация! – Дукат выразительно закатил глаза и начал неторопливо прохаживаться туда-сюда перед Дамаром, подбрасывая мячик. – Вся эта свобода личности и неприкосновенность частной жизни, благодаря которым преступники могут чувствовать себя как на вечном празднике.

– Я сделаю всё, чтобы восстановить… – начал Дамар, но Дукат перебил его небрежным взмахом ладони.

– Неприоритетно. Ладно, во всяком случае, мы знаем, что если Гарак и Башир что-нибудь задумают, то, скорее всего, станут действовать сообща. Если, конечно, кто-то из них не решит, что подельник только мешает. Хотелось бы, чтобы это был Башир, – Дукат чуть усмехнулся. – Откровенно говоря, Дамар, сейчас я представляю, как на станции происходит какая-нибудь неприятность, которая чисто случайно будет стоить Гараку жизни, – Дукат остановился боком к Дамару, и тот с холодящим волнением изучал его профиль, спрашивая себя, считать ли эти слова намёком.

– Случайно? – переспросил он.

Дукат повернул голову и ответил с совершенно непроницаемым видом:

– Разумеется, случайно. Виюн ясно дал понять, что считает его гражданином Домиона, а значит, ни о каком намеренном причинении вреда речь идти не может. Нам остаётся лишь мечтать о том, что Гараку вдруг фатально не повезёт, или же он окажется неосторожен и развяжет конфликт первым. Он всегда был редкостно раздражающей скользкой тварью, поэтому я не сильно удивлюсь, если какой-нибудь разозлённый джем’хадар в приступе ярости свернёт ему шею.

Дамар сглотнул. Мысль попытаться устроить несчастный случай одному из агентов Обсидианового ордена, пусть опальному, но прошедшему полную выучку и очень опытному, пугала. Не говоря о том, что Дамар не имел представления, как вообще берутся за подобные дела и каким чудом можно заставить хоть какого-нибудь из джем’хадар устранить нужную персону, при этом скрыв, что это сделано намерено. Но Дамар знал, что так или иначе обязан найти способ выполнить желание Дуката.

– Ладно, оставим Гарака, сейчас он не так важен. Вернёмся к доктору Баширу. Что говорят о нём остальные?

Скользкая тема несчастных случаев пока закрылась, Дамар облегчённо выдохнул.

– Ференги Кварк рассказал, что Башир проводил очень много времени на голопалубах. Разыгрывал участие в древних земных сражениях и… – он заколебался, не зная, какую приличную формулировку выбрать, но в итоге просто повторил слова Кварка, – приключениях шпионов.

Дукат повернулся к Дамару всем телом.

– Разыгрывал участие в приключениях шпионов? – повторил он.

– Так сказал Кварк, – быстро пояснил Дамар.

Дукат громко расхохотался.

– Очаровательно, не правда ли?

По мнению Дамара это было странно и нелепо, но он не привык возражать старшим по званию, тем более, Дукату.

– А что рассказала майор Кира?

Дамару с трудом удалось не поморщиться при упоминании этой женщины.

– Что отношения Башира с Федерацией её не касаются, – после короткого размышления сказал он, сводя в одну фразу почти минутный монолог Киры о том, что у неё всегда хватало забот кроме слежки за федеральными врачами, и что если кардассианцы так хотят получить ответы, пусть спросят самого Башира, тот расскажет всё, что они хотят знать, и чего не хотят – тоже. – Мне показалось, майор Кира не очень хорошо относится к доктору Баширу. И к Гараку, – добавил Домар, вспомнив пару реплик о кардассианских шпионах, норовящих подобраться к офицерскому составу на ДС9.

Дукат снова подбросил на ладони мячик, потом аккуратно положил его в подставку на столе и подошёл почти вплотную к Дамару.

– Разумеется, майор Кира относится к ним обоим не очень хорошо. Она крайне разумная и благородная женщина, ей не могут нравиться подобные типы.

Дамар захотел отодвинуться, а ещё лучше – спрятаться от взгляда Дуката, словно тот мог безо всякой телепатии проникнуть в его разум и узнать, что он на самом деле думает о майоре Кире. С точки зрения Дамара, Кира была всего лишь представительницей низшей расы, баджоркой, которая позволяет себе недопустимо наглое поведение, почти как если бы родилась кардассианкой, и не ценит проявленного расположения. И хотя Дамар признавал, что в своё время она оказала Дукату существенную помощь, это не могло перевесить в его глазах очевидной враждебности Киры к его расе и его командиру.

Но скорее всего, Дукат не одобрил бы такую оценку, а Дамар меньше всего хотел вызвать его недовольство, поэтому предпочитал даже не заикаться про своё мнение.

– Может, нам следует допросить самого Башира? – предложил он.

Дукат демонстративно вздохнул и чуть отстранился.

– Нет, если ты имеешь в виду настоящий допрос, а не задушевные беседы. Виюн не хочет произвести на Башира дурное впечатление. Кажется, наш ворта решил попробовать его использовать, – в голосе Дуката прорезалась злая насмешка.

– Бывший федеральный врач будет нас лечить?! – оторопело воскликнул Дамар. Перспектива доверить своё здоровье настолько сомнительному человеку, тем более землянину, вызвала у него жестокий протест.

Дукат успокаивающе похлопал Дамара по предплечью.

– Не волнуйся, этого я не допущу. К счастью, у нас есть люди с квалификацией медицинского персонала, так что даже если Виюн вернёт доктору Баширу его практику, я позабочусь, чтобы она касалась лишь джем’хадар.

– Но джем’хадар никогда ничего не лечат, – растерянно возразил Дамар. – И у Башира появится возможность навредить им.

– Именно! – воскликнул Дукат, широко улыбнулся и снова начал расхаживать перед Дамаром. – И если так случится, это станет отличной демонстрацией Виюну, как важно прислушиваться к моему мнению. Наш ворта совсем мне не доверяет. Но, – Дукат выразительно посмотрел на Дамара, – его нельзя в этом винить. На месте Виюна я бы тоже не стал нам доверять. Доверие придётся заслужить и, если всё сложится удачно, доктор Башир нам в этом поспособствует. А если в процессе что-нибудь случится с несколькими джем’хадар, то мне останется лишь пожалеть бедолаг, безопасность которых – совсем не наша забота.

Дамар молчал. Его комментарии и не требовались. Он уже привык, что иногда Дукат начинает рассуждать о своих планах вслух, нуждаясь не в собеседнике, а в том, чтобы озвучивать и слышать выстраиваемую последовательность собственных мыслей. Главное, что Дамар должен был делать – мёртво молчать о том, что услышал, и эту задачу он выполнял безукоризненно.

Двери кабинета раскрылись, на пороге появился Виюн.

– Что ты здесь делаешь? – довольно резко спросил он Дамара.

Дамар сжал челюсти, не желая отчитываться перед ним.

– Информация по доктору Баширу, – Дукат указал на лежавший на столе падд. – Ознакомьтесь, там много интересных моментов. Мы столкнулись с неординарной личностью.

– Хорошо, – Виюн быстро прошёл к капитанскому креслу и сел. Дамару хотелось взять его шиворот и скинуть с места Дуката, но он не имел права даже нахмуриться.

– Можешь идти, Дамар, – сказал Дукат. – Займись минным полем. Это приоритетная задача.

– Да, гал, – Дамар склонил голову и с облегчением покинул кабинет. По его мнению даже майор Кира была лучше Виюна.

~

Полученная информация произвела на Виюна сильное, но несколько неожиданное впечатление. Дукат не понимал, почему после ознакомления с более чем сомнительной биографией Башира, Виюн скорее утвердился в решении его использовать, чем наоборот. Он сам предпочёл бы как минимум какое-то время держать Башира на расстоянии, присматриваясь, но ворты исходили из совсем других принципов при оценке поступков гуманоидов.

Теперь Виюн кружил вокруг Башира, а Дукат, наблюдая за ними, продолжал размышлять над своим отношением к землянину. Тот выглядел искренним, его мимика и манера говорить больше не вызывала ассоциаций с увёртками Гарака. Однако его видимая невинность резко противоречила фактам из досье, и Дукат прекрасно знал, как обманчив бывает внешний вид.

– И всё-таки, доктор, расскажите подробнее, как вы пришли к решению, что Доминион предпочтительнее Федерации? – Виюн стоял к Баширу вплотную, заглядывая ему в лицо, но того не беспокоило такое вторжение в личное пространство, либо же он хорошо это скрывал.

– Нет, поймите меня правильно, – сказал Башир. – Я не считаю, что Доминион предпочтительнее Федерации. Если честно, устройство вашего общества с моей точки зрения ужасно.

Виюн быстро отступил от него на шаг с недоумённым видом. Дукату стало очень интересно, считать это заявление признаком глупейшей прямоты, свойственной землянам, или же тонкой игрой. Впрочем, решил он, возможно и то, и другое. Искренность – хороший инструмент, если правильно её использовать.

Башир продолжил, словно не заметив реакции на свои слова:

– Просто я верю расчётам и статистике, а они, к сожалению, выдают мне почти однозначный результат. Это неприятно, но я умею смиряться с неизбежным, – он пожал плечами. – У меня на руках не раз умирали люди. Как бы ни была продвинута медицина, иногда ничего нельзя сделать и остаётся лишь принять горькую правду. Либо ты этому учишься, либо не работаешь врачом.

– У вас интересная позиция, но она внушает мне, как представителю Доминиона, некоторые опасения, – протянул Виюн, отходя от Башира. Дукат почти слышал, как крутятся в его голове мысли и сменяют друг друга варианты. Он понял, что ему надоело наблюдать за этим представлением со стороны.

– После изучения вашего психопрофиля закрадываются сомнения, – Дукат приблизился к Баширу. – В вашей биографии есть очень интересные факты, и все они говорят скорее об упорстве в достижении цели, чем об умении смиряться с неизбежным.

Башир тут же повернулся к нему, глядя с дружелюбным спокойствием, без той внутренней готовности к противостоянию, которую Дукат привык встречать у Сиско.

– Возможно, я просто умею различать ситуации, когда имеет смысл бороться, и когда уже нет? – его нахальный тон однако противоречил мирному виду.

Если только это не было обычной манерой разговора Башира, подумал Дукат, вспоминая, как тот невообразимо нагло вмешивался в разговоры с Сиско. Нетактичность, плохое умение отслеживать социально приемлемые рамки, вызывающее поведение.

– И как же вы определили, что у вас есть шанс… ну, например, сбежать из тюрьмы джем’хадар? Это считалось невозможным, – вкрадчиво спросил Дукат, наступая сильнее.

Башир опять не обратил на это внимания.

– Так я и не определял. Я просто лечил тех, кто оказался рядом со мной: Мартока после драк с джем’хадар, и Тейна, у которого отказывало сердце. План побега полностью принадлежал им, я просто присоединился, когда он удался – кто бы этого не сделал? Хотя я потом ещё долго не мог поверить, что у них что-то получилось.

– Тейн? – Дукат прищурился. – Ах да, Тейн, – он медленно двинулся в сторону, обходя Башира со спины, – Кажется, ваше знакомство было довольно тесным. Удивительно тесным для офицера Федерации и бывшего главы Обсидианового ордена. Кстати, вы знали, кто он такой? – он остановился рядом с Баширом, положив ему руку на плечо.

Тот развернулся к Дукату всем корпусом, быстро сбрасывая его пальцы, так, как скорее сделал бы кардассианец в ответ на почти неприличную близость.

– Да, Гарак мне говорил. И нет, моё знакомство с Тейном осталось поверхностным. Мы встречались два раза – в той самой тюрьме, и когда я летал на Кардассию, чтобы получить сведения по биохимии. Я нуждался в них, чтобы спасти Гарака.

– Зачем? – быстро спросил Дукат.

Башир посмотрел на него, как обычно смотрят на детей, которые спрашивают, почему надо слушаться старших.

– Гарак был моим пациентом. И в тот раз, – он выделил это голосом, – я видел шансы на спасение.

Дукат позволил себе скептическую улыбку.

– Шансы, ради которых пришлось лететь на Кардассию? У вас очень своеобразное умение смиряться с обстоятельствами! Вы для каждого больного готовы идти на такие подвиги? Даже если это кардассианский шпион? Даже если бы это оказался, например, я?

– Разумеется, – ответил Башир с каким-то снисходительным сочувствием. – Почему я должен считать, например, вас особенным?

Дуката не задела шпилька, но возможную попытку уколоть он отметил. Он пристально смотрел Баширу в глаза, надеясь смутить и различить проблеск того, что пряталось под внешней открытостью, или хотя бы понять, следует ли что-то искать вообще. Дукату не нравилось то, как хочется верить Баширу, его откровенности, его легко различимым переживаниям, которые при этом не выглядели представлением. Дукат напоминал себе, что интеллект Башира требует осознавать ценность правильного лицедейства. Башир наверняка умел производить впечатление, как минимум, он превосходно скрывал свои способности: ни у сослуживцев, ни у разведки Кардассии и Доминиона не возникло никаких подозрений, пока правда о них не всплыла.

– Вижу, похвалы вашему профессионализму – не преувеличение, – вмешался Виюн.

Башир тут же обратился к нему, прерывая столкновение взглядами с Дукатом.

– Да, я очень хороший врач.

Дукату захотелось раздражённо зашипеть на ворту, испортившего ему игру.

– Я понял вашу позицию по отношению к Доминиону и Федерации, она прискорбна, – продолжил Виюн с подчёркнутым сожалением в голосе. Он занял командное кресло и смотрел на Башира поверх стола. – Но я верю, что ваше разностороннее мышление поможет вам преодолеть стереотипы, и вы ещё оцените совершенный порядок нашего общества. Думаю, это случится быстро.

Дукат фыркнул про себя, продолжая изучать Башира. Тот слушал с вежливой заинтересованностью, которая не говорила ни о чём.

– Теперь расскажите подробнее о ваших исследованиях вайта, – попросил Виюн.

– О! – Башир сделал к нему несколько шагов, разом вспыхивая от энтузиазма. – Это была очень, очень увлекательная работа! Мне до сих пор обидно, что из-за Майлза пропали результаты. Знаете, джем'хадар на самом деле – произведение искусства! Их организм отлично сконструирован и идеально подходит для выполнения поставленной задачи. И вайт – просто чудо! Тогда, на планете, если бы мне удалось синтезировать его, то оставшиеся джем’хадар выжили бы. Но воспроизвести формулу оказалось слишком сложно, чему, правда, я не удивляюсь. В полевой лаборатории я не мог даже провести приличный анализ, не говоря о большем.

В этот момент Башир живо напомнил Дукату Гилани и её коллег, наносивших порой визиты в их дом. Покажи женщине интересную инженерную задачу – и можешь забыть о её внимании на несколько часов. Это мимолётное сходство неприятно укололо Дуката, вызвало волну неприязни к Баширу. Он бесшумно шагнул ему за спину и мягко заметил почти в самое ухо.

– На вашем месте было намного логичнее искать способ обезвредить джем’хадар, чем создавать вещество, которое необходимо им для выживания, – и уже произнося эти слова, Дукат вдруг отчётливо понял, что у него в руках находится прекрасный способ ударить Доминиону в спину. Если бы только удалось найти доверенных людей и провести соответствующие исследования! Увы, ему, военному галу, не получить свободный пропуск в среду учёных.

Башир слегка вздрогнул и крутнулся на пятках, разворачиваясь.

– Майлз мне тоже так сказал. Только это противоречит всем принципам моей профессии и клятве, которую я давал, когда брался за неё. Так что это было бы подло, а не логично. Полагаю, очень в вашем духе, гал Дукат, – подчёркнуто спокойно сказал он, сжав губы в линию. – Хотя если бы вы оказались на месте тех солдат, ваше мнение о ситуации наверняка поменялось бы.

– Я бы не оказался на их месте, – раздельно сообщил Дукат.

То, что он почувствовал при словах Башира, стоило назвать оторопью. Только представитель Федерации мог обвинять кого-то в подлости после того, как, фактически, отвернулся от своих страны и народа, и свято верить в собственную правоту. Для Дуката подобное мышление казалось чуждым и опасным в своей противоречивости.

Впрочем, он всё ещё не верил, что Башир полностью искренен.

Хотя по-прежнему не мог уловить обмана в его поведении.

Возможно, подумал Дукат, Башир на самом деле – учёный идеалист, который не задумывается ни о какой морали за пределами своей работы и использует интеллект только для решения строго определённых задач. Даже на Кардассии в научной среде встречались подобные индивидуумы, и не все из них заканчивали плохо.

Дукат надвинулся на Башира сильнее, вынуждая того отступить почти к самому столу.

– У вас крайне занятные представления о подлости, доктор. Меня обеспокоила бы перспектива работы с человеком со взглядами, как у вас. Удивительно, что капитан Сиско согласился сохранить за вами должность после того, как подробно ознакомился с вашей идеологией. Или вы предпочли скрыть от него свои мотивы помощи джем’хадар? Или, может, вы дали ему совсем другое объяснение, чем сейчас нам? Объяснение, которое звучало совсем не так вызывающе?

– Я говорю вам, что думаю, и капитану Сиско я тоже сказал, что думал, – ответил Башир скорее сердито, чем испуганно, потом обернулся, опираясь на стол одной рукой. – Виюн, я понимаю, что мои слова звучат сомнительно. Но это на самом деле мои принципы. Я так живу. Я не знаю, сколько мне понадобится времени, чтобы оценить ваше общество, и смогу ли я вообще это сделать, но это неважно, пока мне есть, кого лечить и что исследовать.

Дукат взглянул на Виюна и уловил короткий миг его растерянности, тут же сменившейся холодным раздражением.

– Прекратите, Дукат, – сухо сказал Виюн.

Дукат медленно отступил и склонил голову в безмолвном извинении. Очевидно, что ему не стоило так явно выводить Виюна за рамки беседы, но он не смог справиться с подспудной уверенностью в том, что ворта станет действовать неправильно.

Башир тихо выдохнул и одёрнул рубашку, как если бы это была форменная куртка. Дукат не верил, что он напомнил Виюну о его главенствующей роли неосознанно. При всей своей прямоте земляне умели быть изворотливее ференги!

Виюн выглядел задумчивым и как будто чуть разочарованным. Дукат догадался, что тот пришёл к какому-то решению, и теперь его взвешивает.

– Не могу обещать вам большого числа пациентов, доктор, – наконец, сказал Виюн, – но научную работу обеспечу. Хотите продолжать изучать вайт?

– Разумеется! Это было бы замечательно! – выпалил Башир и почти облизнулся.

Дукат наблюдал за ним, прищурившись.

Вопрос Виюна не стал неожиданностью. Дукат успел оценить, насколько Доминион нуждается в вайте, а здесь, в Альфа-квадранте, его было крайне сложно производить – в основном, из-за дефицита сырья и сложности технологии.  Конечно, в хранилище оставался достаточный запас, но если не снять минное поле, рано или поздно он закончится, и это станет катастрофой. Неудивительно, что Виюн ухватился за идею разработки альтернативной технологии. И даже если Башир на самом деле собирался шпионить для Федерации, в распоряжении Доминиона находилось достаточно возможностей не позволить ему передать полученные сведения.

– В таком случае, если я получу разрешение Основательницы, вы сможете приступить к работе, – сладко улыбнулся Виюн. – Уверен, в Федерации вам бы не дали такой возможности.

– Думаю, что нет, – со вздохом согласился Башир.

– Мы могли бы вызвать с Кардассии кого-нибудь для помощи доктору Баширу, – предложил Дукат, прикидывая, как можно извернуться, чтобы найти подходящую в свете его планов кандидатуру. Возможно, связаться с Гилани? Или с семьёй? Это выглядело бы наименее подозрительным, но Дукат опасался, что отказавшиеся от него родичи не захотят с ним даже разговаривать. Кроме того, никто из них никогда не имел тесных связей в области медицины.

– Не думаю, что в этом есть необходимость. Интеллект доктора Башира позволит ему справиться самостоятельно, – возразил Виюн.

Дукат вскинулся и несколько секунд они мерились взглядами, потом Дукат предпочёл отступить.

К сожалению, этого тоже стоило ожидать. Виюн всё ещё не доверял кардассианцам, несмотря на старания Дуката. А контролировать одного Башира, отрезанного от Федерации, очевидно, представлялось ему более простой задачей, чем сладить с любой из кардассианских учёных.

– Спасибо, сэр, – Башир расплылся в неудержимой мечтательной улыбке и выглядел теперь так, словно выиграл главный приз своей жизни. Пожалуй, это сравнение подходило и для полученной им научной работы, и для шанса добраться до одной из основных стратегических уязвимостей Доминиона. Дукат решил, что должен внимательно приглядывать за доктором Баширом, но пока не мешать ему. В конце концов, не только Виюн сможет воспользоваться результатами его исследований.

Дверь кабинета вдруг открылась. Дукат недовольно развернулся к наглому посетителю, но все резкие слова умерли у него в горле при виде Киры.

– Простите, господа, но насколько я знаю, есть приказ о том, что причинение вреда кому-либо на станции запрещено, – выпалила Кира.

– Это так, – Виюн быстро поднялся.

– Тогда почему Дамар пытался убить Гарака?

– Гарака?! Где?! – воскликнул Башир, меняясь в лице, и бросился к двери.

Дукат тяжело вздохнул про себя. Он был искренне привязан к Дамару, но признавал, что в некоторых вещах тот оставался печально бездарен, несмотря на все попытки чему-то его учить. Сложно преодолеть отсутствие специального университетского образования, хотя Дукат не оставлял надежды, что рано или поздно они справятся.

~

Сочувствия к Гараку Кира не испытывала. По её мнению, если бы кардассианцы били исключительно друг друга, всем в Альфа-квадранте стало бы проще жить. А если б они втянули в это вторгшихся джем’хадар – о большем и мечтать было нельзя.

Однако она поспешила доложить о драке Виюну, не из-за Гарака, а из уверенности, что этим отравит день Дукату. При некотором везении ещё и поссорит Дуката с Виюном, который, она знала, отдал приказ никого не трогать. И теперь Кира с удовлетворением наблюдала за тем, как её прогнозы готовятся сбыться.

Они спустились из командного центра на Променад.

– Что здесь произошло? – сухо спросил Виюн, переводя взгляд с Дамара на Гарака.

Гарак сидел на полу, ощупывая челюсть, рядом на корточках пристроился Джейк, что-то быстро черкая на падде стилусом. По мнению Киры, лучше бы он не попадался лишний раз ворте на глаза, но выгонять его было уже поздно. Рядом стоял очень мрачный Дамар и бесстрастный джем’хадар, больше никого. Кира подумала, что случись подобное ещё три дня назад, и вокруг собралась бы толпа, поглазеть на развернувшуюся драму. И те три дня назад Кира возмущалась бы чужим праздным любопытством, а сейчас до боли по нему скучала. Ей хотелось видеть вокруг лица нормальных людей, а не мрачные рожи джем’хадар и вооружённых кардассианцев.

Башир поспешно присел рядом с Гараком, отодвинув Джейка, осторожно коснулся пальцами пострадавшей скулы.

– Ничего не сломано, но я хочу посмотреть трикодером: убедиться, что нет сотрясения.

– Что здесь произошло? – повторил Виюн чуть резче.

– Этот заговорил со мной, – джем’хадар указал на Гарака. – Потом этот ударил, – он кивнул на Дамара. – Нам запретили драки, поэтому я их остановил.

– Мне кажется, мои распоряжения предельно ясны, – с плохо скрываемой неприязнью сказал Виюн. Дамар быстро посмотрел на Дуката и тут же отвёл глаза, уставившись куда-то над плечом Виюна.

– Почему мой приказ был нарушен? – с нажимом продолжил тот.

Кира изучала Дуката, который не спешил заступаться за своего помощника, хотя инициатива наверняка исходила от него: среди кардассианцев подчинённые редко проявляли самостоятельность в обход прямых или завуалированных приказов. Но Кира не сомневалась, что Дукат не станет подставлять себя под удар и ссориться с Виюном только ради того, чтобы прикрыть провалившего дело помощника. Кажется, подумала она с внутренней насмешкой, Дамару не повезло. Если бы речь шла о баджорцах, он мог бы рассчитывать на заступничество, но кардассианцы легко бросали своих.

– Он пытался угрожать джем’хадар, – наконец буркнул Дамар.

Кира закашлялась, поперхнувшись вдохом. Она в жизни не слышала более идиотского оправдания.

– Ух ты! – тихонько выдохнул Джейк и снова начал с энутзиазмом что-то строчить.

Виюн быстро повернул голову к Гараку. Тот несколько раз открыл и закрыл рот с видом оскорблённой невинности. Кира мимоходом подумала, что ему всегда хорошо удавалось изображать этот недоумённый взгляд случайной жертвы, и если бы она была знакома с Гараком чуть меньше, то точно бы ему поверила.

– Это просто нелепо! – Гарак поднялся, опираясь на руку Башира, разгладил одежду и снова потянулся к скуле, но Башир перехватил его за запястье. – Я всего лишь хотел прояснить для себя границы своей свободы передвижения на станции и задал вопросы, кому смог! С каких пор обычное любопытство считается угрозой? – он переводил возмущённый взгляд с Виюна на Дуката. – Я вижу, паранойя гала Дуката передалась его людям!

– У меня нет паранойи, мой дорогой старый друг, – с оттенком угрозы в голосе протянул Дукат. – А своё любопытство тебе следует укоротить. Оно слишком часто выходит боком для окружающих.

– Хватит, – прервал их Виюн. Несколько секунд он изучал Гарака, Дамара и Дуката с почти осязаемым отвращением. Кире стало смешно. Виюн обратился к джем’хадар:

– Он тебе угрожал?

Если бы у лиц джем’хадар вообще существовали выражения лица, кроме ярости, Кира бы решила, что конкретно этот выглядел недоумённо.

– Нет, – ответил он и добавил после секундной заминки. – Раздражал.

– Что значит?.. – с негодованием начал Гарак, но Башир сжал его предплечье, заставляя умолкнуть.

– Вероятно, мы можем считать, что произошло недоразумение, – вкрадчивым тоном, который всегда выводил Киру из себя, заговорил Дукат. – По какой-то совершенно загадочной причине у Гарака дурная репутация на Кардассии. Поэтому ничего удивительного, что Дамар неправильно истолковал его действия. Уверен, это больше не повторится, – он выразительно повернул голову к Дамару, который поспешно кивнул.

– Нарушение приказов – недоразумение?! – возмутилась Кира, не желая, чтобы кардассианец отделались так легко.

– Майор Кира! – Дукат резво развернулся к ней, расплываясь в омерзительно сладкой улыбке. – Позвольте поблагодарить вас за проявленную бдительность. Но о каком нарушении приказов вы говорите? Дамар всего лишь… переборщил с бдительностью. Так бывает, вы должны понимать.

У Киры зубы сводило от его приторной физиономии, но она сдержалась и не огрызнулась, сознавая, что если продолжит настаивать на вине Дамара, то это может вызвать неудобные вопросы уже к ней.

– Надеюсь, ваши люди больше не станут совершать подобных ошибок, – сухо сказал Виюн. – Мистер Джейк, – он снова надел маску любезности, – я уверен, что этот досадный инцидент не заслуживает внимания прессы.

– Действительно? А мне это показалось интересным, – улыбнулся Джейк.

Кире захотелось отвесить мальчишке подзатыльник, чтобы не нарывался. Ладно Гарак, он заслужил лишний раз получить в зубы, но зачем его примеру пытается следовать Джейк, она не понимала.

Виюн демонстративно тяжело вздохнул.

– «Твёрдые» так падки на глупые скандалы. Мистер Джейк, я уверен, что вы не станете потакать низменным вкусам аудитории и найдёте более интеллектуальный материал для заметок, – в его тоне появились недвусмысленные приказные ноты.

Джейк надулся, однако убрал падд. Кира облегчённо перевела дух.

Дукат взглядом велел Дамару исчезнуть и тот подчинился с поразительной скоростью. Кире стало интересно, что в нём такого ценного, что Дукат не остался в стороне, как обычно делали кардассианцы, а откровенно его выгораживал. Никаких выдающихся способностей за ним Кира не помнила, он всегда просто следовал распоряжениям Дуката. Но возможно, пришла ей мысль, к Дамару нужно присмотреться.

– А теперь я всё же осмотрю тебя нормально, – сказал Башир Гараку. – Виюн, извиняюсь, если мой вопрос не вовремя, но что с медицинским оборудованием? Даже если оно не нужно джем’хадар, то понадобится для остальных, а капитан Сиско забрал с собой почти всё. Фактически, у меня остался трикодер, кровать и немного самых простых медикаментов. Сейчас мне хватит, но мало ли что может случиться!

Дукат усмехнулся с нескрываемым сарказмом.

– Как негуманно со стороны капитана Сиско лишать нас самого необходимого. Вот в такие моменты мы видим, чего на самом деле стоят благостные принципы Федерации. Я почти готов признать, что у вас действительно были веские мотивы оставить её, доктор.

Губы Башира сердито сжались, но он смолчал и повернулся к Гараку, разглядывая его прекрасных размеров синяк. Виюн снисходительно улыбнулся.

– Я понимаю, что остальные расы не разделяют принципов джем’хадар. Я запрошу с Кардассии всё необходимое, как только получу от вас список. Что касается лаборатории, она у вас будет, когда Основательница это одобрит.

Башир обернулся на него и коротко кивнул.

– Благодарю, – потом недвусмысленно подтолкнул Гарака перед собой.

– Со мной всё в порядке, доктор! Прекратите пытаться затащить меня в ваш тесный страшный лазарет, – проворчал тот

Наблюдая за разговором, Кира сделала вывод, что Башир сумел договориться с Виюном, но, видимо, не с Дукатом. Это немного успокоило её, потому что даже соглашаясь изображать лояльность Доминиону, от перспективы мириться с кардассианцами она всё ещё хотела схватить фазер и стрелять не глядя. Если бы Башир начал сотрудничать с Дукатом, Кира окончательно перестала бы ему верить. Её сильно настораживало уже то, что он продолжает цепляться за Гарака, который – насколько она поняла из весьма расплывчатого рассказа Одо – моментально предал Сиско и Федерацию.

Виюн улыбнулся Кире на прощание и пошёл к лифту в командный центр. Дукат поспешил за ним, что-то мягко негромко втолковывая. Возможно, продолжал убеждать, что кардассианцы не нарушают законов Доминиона. Башир решительно повёл Гарака к лазарету, Кира и Джейк увязались за ними. Кира хотела выяснить, что на самом деле собирается делать Башир в будущем.

– Мистер Гарак, так что всё-таки случилось? Я видел только самый конец, когда вмешался джем’хадар, – спросил Джейк.

Гарак с мученическим видом закатил глаза.

– Если вы хотите написать об этом статью, то я согласен с нашим добрым вортой – тема не для прессы. Мне будет неприятно предстать перед общественностью в настолько жалкой роли. Дорогой доктор, да отпустите вы мою руку! Честное слово, я уже понял, что мне от вас не отделаться!

Башир только сжал челюсти, продолжая держать Гарака за локоть.

– Это. Было. Очень. Глупо. Гарак, – наконец, сказал он, чеканя каждое слово.

Гарак раздражённо шумно выдохнул и замолчал, надувшись. Его никогда не прекращавшиеся попытки что-то изображать приводили Киру в недоумение. Он явно был слишком умён, чтобы верить, что кто-то поведётся на его представление после хоть сколько-нибудь тесного знакомства, но продолжал упорно ткать любимый образ. Возможно, размышляла Кира, глядя Гараку в спину, это врождённая лживость всех кардассианцев. Неумение говорить правду, вшитое в гены.

Они вошли в лазарет. Башир усадил Гарака на одинокую биокровать и взялся за трикодер. Кира стояла, наблюдая за ним и прикидывая, как спровадить Гарака подальше и начать разговор. Башир кинул на неё короткий взгляд, и повернулся к Джейку.

– Джейк, – он указал на дверь.

Тот понятливо выглянул наружу, осмотрелся и встал у проёма, достав падд и с независимым видом зачиркав стилусом по экрану.

– Майор Кира, если вы хотите узнать, как прошёл мой разговор с Виюном – то всё отлично, – Башир коротко улыбнулся. – Меня оставили на свободе и есть хорошая вероятность, что я получу возможность исследовать вайт. Уверен, рано или поздно у меня появится возможность лишить Доминион джем’хадар. Главное, чтоб не слишком поздно, – он на секунду обеспокоенно нахмурился, но тут же снова улыбнулся.

– Джулиан! – поражённо воскликнула Кира, глядя на Гарака и прикидывая, как быстро и чем тяжёлым следует проломить ему голову.

– Что? – Башир проследил её взгляд и заулыбался ещё шире. – А! Не волнуйтесь, Гарак нам поможет.

Кире захотелось ударить уже Башира. Она слишком хорошо помнила, каково это – работать в подполье, и чего может стоить любая ошибка. И мало что представлялось ей более зыбким фундаментом для веры, чем симпатия мирного времени к представителю враждебной расы после объявления войны.

– Джулиан, вы с ума сошли?! – почти прошипела Кира, не отрывая взгляда от Гарака.

К её радости, тот хотя бы не пытался разыгрывать обычное непонимание, только смотрел на Башира, слегка приподняв брови. Словно тоже спрашивал, за что ему верят.

Башир тихонько вздохнул.

– Кира, дело не в моих дружеских чувствах. Гарак, – он повернул голову, с усмешкой глядя тому в глаза, – конечно, любит менять стороны, это очень увлекательная игра. Но мы знаем, что Доминион угрожает Кардассии, и чтобы спасти её, мой план должен удасться. Пока ситуация такова, Гараку можно доверять.

Лицо Гарака дрогнуло, на краткий миг, выдав потрясение и испуг, но он моментально взял себя в руки и надел привычную обаятельную улыбку.

– Мой дорогой доктор, я даже не знаю, что ответить на такое заявление. Радоваться вашей проницательности или ужасаться.

– А Одо оценил мотивы Гарака иначе, – процедила Кира сквозь зубы.

Башир пожал плечами.

– Одо недостаточно хорошо знает Гарака.

Кире снова захотелось с силой приложить его или хотя бы завопить «Не будь таким наивным!». Но она умела различить, когда с Баширом становилось бесполезно спорить.

– Я всё равно тебе не верю. И если Виюну донесут на Джулиана, я знаю, кого за этого убить, – почти выплюнула Кира в лицо Гараку.

– О, я обязательно это учту, – пробормотал тот, продолжая удивлённо коситься на Башира.

– Эй! – окликнул их Джейк.

Кира замолчала, а через несколько секунд на пороге лазарета появился незнакомый ей кардасианец, державший в руках ящичек, в котором Кира опознала походную аптечку.

– Я – Алон Гатэр. У меня первый уровень врачебной подготовки, и мне приказано лечить кардассианцев, – сообщил пришелец, оглядывая их с легко читаемой настороженностью.

Башир громко фыркнул.

– Других – может быть, а этого я оставлю себе, – он бесцеремонно забрал из рук Гатэра аптечку и водрузил её на биокровать рядом с Гараком, зарывшись в содержимое.

– Вы могли бы поинтересоваться моим мнением, доктор, – кисло заметил Гарак.

Башир выпрямился, уставившись на него с высоты своего роста.

– У тебя есть возражения?

– Никаких, доктор, – после очень выразительной паузы ответил Гарак и отвернулся.

Башир закатил глаза и снова склонился над аптечкой.

– И это всё?! – воскликнул он через несколько секунд. – И это называется «первая помощь»?! Я был лучшего мнения о кардассианской медицине!

– Уверяю вас, мой дорогой, кардассианская медицина прекрасно отвечает нашим нуждам, – запальчиво возразил Гарак.

Кира переглянулась с Джейком и поняла, что больше им здесь делать нечего. Спорить Гарак и Башир могли утомительно много, разговаривать при постороннем не имело смысла, а у неё хватало дел по присмотру за кардассианскими техниками. Кира вышла из лазарета, не прощаясь.

Chapter Text

Предложение Виюна позволить одному из «твёрдых» изучать и искать альтернативы производства вайта удивило Основательницу, но возражать против такой инициативы она не стала.

– Ты можешь делать всё, что посчитаешь нужным.

Подобное проявление доверия привело Виюна в состоянии близкое к эйфории, поэтому всё необходимое для исследований и оборудование для лазарета было предоставлено Баширу в кратчайшие сроки. С джем’хадар оказалось сложнее. Они не могли ослушаться приказов ворты, но Виюн прекрасно чувствовал их озлобленное недовольство, всегда вызывавшее у него опаску. В отличие от некоторых других ворт, Виюн осознавал, что с виду неограниченный контроль над джем’хадар на самом деле имеет свой предел. Куда меньший, чем было достаточно для его спокойствия.

Прошло уже две недели, а Виюн до сих пор предпочитал лично отслеживать посещения солдатами лаборатории для очередного взятия проб или серии анализов. Не то чтобы он серьёзно опасался прямого неповиновения со стороны джем’хадар, но ему казалось, что для всех будет лучше, если тонкий вопрос их взаимодействия со сторонним исследованием останется под контролем.

Кроме того, Виюну просто нравилось наблюдать за Баширом. До встречи с ним Виюн даже не подозревал о том, что гуманоиды могут проводить эксперименты по улучшению породы, как сделали Основатели с расой ворт. Его заинтересовало, чего и как они добились, и Башир являлся отличным образцом для анализа.

– Следующий! – Башир крутнулся на месте, откладывая новую ампулу с мазком.

Третий молча отошёл и занял своё место в шеренге, его сменил Четвёртый. Солдаты стояли неподвижно и не отрывали взглядов от Башира, который что-то быстро набирал на медицинской панели одной рукой, а другой не глядя перенастраивал трикодер. Виюн уже в полной мере оценил характеристику, выданную Одо. Хотя рабочее место и результаты исследований Башира всегда находились в порядке, определение «хаотичная персона» подходило ему как никакое другое. Виюн иногда терялся в потоке его жестов, слов, стремительных движений, эмоций и резких смен направления.

– Отлично, и скоро можно будет проверить, как ваша биохимия реагирует на эти соединения. Скорее всего, ничего хорошего не выйдет, но эксперимент необходим. Виюн, кстати, вы мне разрешаете превратить их в кроликов?

– В кроликов? – моргнул Виюн. Джем’хадар угрожающе зашевелились.

Башир оглянулся на них, замер на секунду, явно оценивая изменение обстановки, и закатил глаза.

– Опыты! Я имею в виду, можно ли ставить опыты на живых? На Земле уже давно запретили работать с людьми, и стереотипным животным для исследований традиционно считается кролик. Хотя сейчас используются клоны, а раньше, до их изобретения, намного лучше подходили свиньи или крысы. Никогда не понимал, почему все так прицепились к кроликам.

Джем’хадар снова застыли. Становиться экспериментальным материалом было одной из задач их существования.

– Ах, опыты, – Виюн потратил пару мгновений, отсеивая лишнюю информацию. – Разумеется. После того, как вы покажите мне формулы соединений, которые собираетесь использовать.

– Хорошо, – Башир развернулся к Четвёртому и установил у него на лбу сканер мозговой активности.

Виюн вздохнул. Он понимал, что не стоило ждать идеального результата от гуманоидов. По его мнению, только Основатели были способны идеально проделать тонкую работу изменения генокода, а для «твёрдых» и создание Башира стоило признать достойным результатом, несмотря на все недостатки. И Башир сумел встроиться в новый порядок даже лучше кардассианцев.

– К слову о формулах, – продолжил Башир, не прерывая работу. – Я понимаю ваше желание меня контролировать, у вас нет причин доверять перебежчику…

– О, дело совсем не в этом, – возразил Виюн. – Просто как ворта я хорошо разбираюсь в устройстве джем’хадар и могу заранее указать на очевидные ошибки, если они возникнут.

Его в самом деле не беспокоило то, что Башир совершил так называемое предательство. Этот поступок представлялся логичным, а понятие морали оставалось для ворт чуждым. Виюна намного больше удивляло и тревожило то, как прочие люди отдают предпочтение хаосу, в котором проходила их жизнь. В его глазах это являлось свидетельством их несовершенства. Однако поскольку Башир был улучшен, у Виюна легко развеялись сомнения в его искреннем желании сменить общество Федерации на порядок Доминиона.

– Замечательно! – воскликнул Башир, снимая с головы Четвёртого сканер и проводя трикодером над его позвоночником. – Спасибо за помощь, Виюн, возможно, она позволит мне не покалечить кого-нибудь случайно. Не хотелось бы этого делать.

Строй джем’хадар снова едва заметно колыхнулся. Виюн отметил, как вздрогнул и на секунду оскалился шестой, и постановил сделать его первым подопытным. Нельзя было допускать подобное откровенное неприятие воли вышестоящих, это могло привести к дурным последствиям.

– Не беспокойтесь о пустяках, развитие требует определённых затрат, – сказал Виюн Баширу, продолжая пристально изучать джем’хадар. Те безмолвствовали и почти не шевелились.

Башир резко остановил работу и выпрямился.

– Виюн, но нельзя же так! Что бы вы сказали, если бы я полез в ваши внутренности?!

Джем’хадар дружно качнулись вперёд. Башир вскинул перед собой руки.

– Ладно, ладно, я не собираюсь делать ничего подобного без разрешения. Хотя было бы интересно, – пробормотал он себе под нос.

Виюн подумал, что джем’хадар тоже было бы интересно полюбоваться на внутренности ворты, но он не стал пояснять их реакцию. Не стоило указывать на даже небольшую слабость контроля над солдатами.

– В исследовании ворт нет необходимости, – сообщил он, подавляя неприятное ощущение, вызванное словами Башира. – Что касается джем’хадар, то они – объект вашей научной работы, а не пациенты, поэтому бессмысленно о них волноваться.

Слишком трепетное отношение Башира к попавшим в его руки существам всё ещё слегка разочаровывало Виюна. Он видел в этом слабость, которая не позволяет выжать из материала всё необходимое. Виюн напомнил себе, что не нужно ждать от Башира совершенства, и следует учитывать взращенные в нём обществом гуманоидов стереотипы.

– А, да, конечно, – сказал Башир и снова склонился над Четвёртым, чтобы через пару секунд хлопнуть его по плечу: – Свободен. На сегодня всё, теперь мне надо заняться материалом.

– Возвращайтесь к своим обязанностям, – велел Виюн джем’хадар, и те покинули лазарет с едва заметной, но несомненной поспешностью, причины которой требовалось выяснить. Если бы речь шла о других существах, Виюн объяснил бы такую реакцию страхом, но джем’хадар умели испытывать только ярость. Возможно, забеспокоился он, Башир вызывает у солдат повышенную агрессию, и они стараются не контактировать с ним, чтобы удерживаться в рамках приказов.

– Итак, займёмся формулами…

– Мой дорогой доктор, вам лучше стоит заняться ужином, – сказал Гарак, появляясь на пороге. – Напоминаю, что обед вы пропустили.

Виюн знал, что пока джем’хадар не ушли, он ждал в кабинете Башира, занимаясь тем, что покрывал ткань узором из разноцветных ниток. Действие, смысл которого оставался для Виюна абсолютно недоступным, как и причина, по которой Гарак должен совершать свои манипуляции под дверью научной лаборатории.

– Позже, – сказал Башир, разглядывая графики на медицинской панели.

– Сейчас, мой дорогой доктор, – Гарак подошёл к нему, взял за локти и решительно развернул. – Если, конечно, вы не собираетесь спасать Доминион от смертельной угрозы сию минуту, – он повернулся к Виюну. – Он ведь не собирается?

– Нет. Мы проводили штатное исследование.

Виюн с любопытством рассматривал Гарака, который вызывал в нём почти такой же интерес, как Башир. Действия Гарака во многом походили на действия Башира: он тоже принимал рассудочные решения с целью выжить, отбрасывая господствующую у его расы мораль. Он легко подстраивался под ситуацию, и вливался в общество Доминиона лучше, чем остальные кардассианцы. Виюн легко взаимодействовал с Гараком, но в то же время сомневался в нём, потому что Гарак не был искусственно улучшен, а значит, не мог оцениваться с исключительной позиции, как Башир.

– В таком случае, ваши образцы прекрасно перенесут следующий час без вашего общества, мой дорогой доктор, – ворчливо сообщил Гарак, оттягивая Башира от медицинской панели. – Виюн, при всём моём уважении к вашим распоряжениям и поставленной задаче, замечу, что если вы заморите доктора голодом, выдающихся результатов у вас точно не появится.

– Один пропущенный обед – это ещё не значит морить голодом! – возмутился Башир, однако если он действительно возражал против действий Гарака, то проявлял это слишком вяло.

Это казалось Виюну странным. Башир, очевидно, мог точно рассчитать число необходимых ему калорий и оптимальный режим их потребления, но почему-то этого не делал. Вместо этого он позволял Гараку навязывать себе условия приёма пищи или контролировать длительность своего сна.

– Мой дорогой доктор, вы бьёте меня в самое сердце, – укоризненно продолжил Гарак. – После стольких лет, когда я со всей своей кардассианской дотошностью приучал вас правильно питаться, вы забыли о моих советах, стоило вам только немного увлечься новой темой. Это ужасно, – он опять посмотрел на Виюна. – В самом деле, ужасно. У землян в целом очень загадочные отношения с едой, я давно заметил, но у доктора это проявляется особенно ярко.

– Какого рода странные отношения? – уточнил Виюн, перебирая в уме отметки о специфических особенностях расы. Ничего, связанного с питанием, в них не было.

– Они постоянно ведут себя так, будто ждут, что кто-нибудь украдёт их еду с тарелки, – пояснил Гарак почти шёпотом, косясь на Башира, который снова закатил глаза. – Не знаю, с чем связан этот инстинкт, я не смог выяснить. Они почти не умеют наслаждаться вкусом и правильной подачей еды.

Виюн покачал головой.

– Такое наслаждение бессмысленно. Вкус или эстетическое оформление поглощаемой пищи не играют роли для насыщения. Когда Основатели создавали ворт и джем’хадар, то намерено лишили нас подобных ощущений.

На лице Гарака отразился ужас.

– Сочувствую вам, Виюн! Крайне сочувствую!

Башир засмеялся, неловко скрывая это за ненатуральным кашлем.

– Это совершенно излишне, – попытался успокоить Гарака Виюн, с трудом улавливая, что вызвало у него настолько бурную реакцию. – Однако вы правы, настаивая на поддержании режима. Доктор Башир, вам необходимо питаться. Наши исследования не требуют от вас работать в ущерб собственному организму.

Гарак расплылся в широкой улыбке и подхватил Башира под руку, увлекая его к двери.

– Хорошо, хорошо, я иду, – тот обернулся с порога. – Виюн, я перешлю формулы на ваш падд вечером. Или ночью. В общем, когда закончу, – последнее он крикнул уже из коридора.

После их ухода Виюн почувствовал облегчение. В последнее время ему тяжелее обычного давалось переносить общество гуманоидов не джем’хадар.

~

Больше всего Кира старалась не привыкать – к лицам джем’хадар и кардассианцев, к Дукату или Виюну, занимающим кресло Сиско, к чашке кофе, которой её начал встречать Мерок на четвёртый день после сдачи станции. Мысль о том, что со временем она может притерпеться, а значит, смириться, вызывала в Кире вспышки острой ненависти к себе и окружающему миру. Но, к сожалению, было очень тяжело сохранять внутреннюю враждебность, когда обстоятельства требовали работать с захватчиками бок о бок, договариваться, улыбаться и даже благодарить за мелкие любезности вроде того же кофе. Кира предпочла бы снова подкладывать бомбы, подвергаясь риску, а не увязать в болоте показной дружелюбности.

– По-моему, всё не так плохо, – сказал Одо.

Они сидели в «Кварк’с» после дневной смены вместе с Джейком, и Кира бессовестно жаловалась на жизнь. Она думала, что может себе это позволить в компании немногочисленных старых товарищей, однако замечание Одо всё испортило.

– «Не так плохо»?! – возмущённо переспросила Кира.

Одо пожал плечами.

– Никто не собирается превращать баджорцев в бесправную рабочую силу, как было в прошлый раз. Во всяком случае, при мне Виюн и Дукат не обсуждали подобного, а Виюн не позволил бы, чтобы я остался в неведении.

Кира поморщилась. Она слишком хорошо помнила, как в прошлом люди покупали личное благополучие за сотрудничество с кардассианцами, и как она ненавидела этих предателей. Зыбкое благополучие Баджора теперь слишком походило на такую сделку. Если их всех снова сделали всего лишь слугами, низшей расой, так ли важно, что хозяин пока прикидывается добрым?

– Кстати, а что с вами вообще обсуждают? – влез Джейк. – Я не для интервью, просто интересно.

Одо ненадолго задумался.

– В основном – вопросы по восстановлению и защите станции. Хотя сложно назвать это обсуждениями, – он хмыкнул. – Дукат предлагает, Виюн соглашается, я молчу. Предложения Дуката слишком разумны, чтобы их оспаривать.

Кира поджала губы и спряталась от них за чашкой рактаджино. Ей было неприятно, что на самом деле станцией опять командовал Дукат, несмотря на то, что и Виюн, и Одо формально стояли выше него. Как же он должен был любить власть, если даже сейчас пытался крутить всем!

– А про минное поле? И про доктора Башира и вайт? – Джейк понизил голос до заговорщического шёпота. Но Одо лишь покачал головой.

– Дукат попросил месяц на работы по разминированию, пока срок не истёк, и новостей нет. Об исследованиях доктора Башира Виюн докладывает только мне, Дуката это не касается. Но там тоже ничего особенного, лишь ознакомление с особенностями функционирования джем’хадар и воздействием вайта, – Одо помолчал, потом добавил. – Кажется, Виюн очень доверяет Баширу. Мне не совсем ясно, почему, но я не рискнул уточнять, чтобы не вызывать лишних сомнений.

Кира поморщилась от мысли, что Башир сошёлся с вортой. Это подкармливало её подозрения и вызывало зависть из-за лёгкости, с которой все вокруг переносили оккупацию. Ещё Кира испытала что-то похожее на лёгкий укол совести, потому что до этого момента даже не интересовалась, что происходит с Баширом.

– Можно спросить у самого доктора, – вдруг радостно сказал Джейк и приподнялся на стуле, взмахнув рукой. – Доктор Башир! Мистер Гарак!

– Мы уже заметили вас, совсем не стоит так шуметь, молодой человек, – ответил Гарак, когда они приблизились. Кира молча подвинулась, освобождая место, и пристально посмотрела на обоих.

Гарак выглядел полностью довольным жизнью. Кира помнила про то, что он якобы боится за Кардассию, но, глядя на него, верила в это всё меньше. Башир как всегда широко улыбался, но показался Кире немного осунувшимся.

– О, я так рад вас всех видеть, – приветливо сказал Гарак, опускаясь на стул и подхватывая со стола салфетку. – Мы с дорогим доктором в последнее время почти никуда не выходим, и я безмерно соскучился по нашим дружеским спорам о литературе.

– Ну, мы можем поспорить о художественности изложения биохимических реакций в монографии профессора Грегсона, – ухмыльнулся Башир, на что Гарак лишь театрально вздохнул.

– Мистер Гарак, мы как раз говорим о работе над вайтом. Есть какие-то результаты? – шёпотом выпалил Джейк, и Кира пихнула его ногой под столом. Джейк удивлённо распахнул глаза, явно не понимая намёк.

Гарак покачал головой с демонстративной укоризной.

– Мой юный друг, если вы продолжите говорить об этом с таким заговорщическим видом, то кто-нибудь обязательно заинтересуется темой нашей беседы. Поэтому лично я предлагаю всё-таки обсудить литературу… а там посмотрим, куда нас это заведёт, – он мягко улыбнулся.

– Возможно, вам стоит продолжить обсуждение господина Оруэлла? – с непонятной Кире иронией хмыкнул Одо.

Гарак на секунду нахмурился, потом на его лице вспыхнуло понимание.

– Ах, вы, наверное, всё ещё строите догадки, в чём состояла суть того нашего с доктором спора? Эта головоломка не стоит вас, Одо. Речь шла о книге об идеальном устройстве общества…

– Идеальном?! – воскликнул Джейк. – Оруэлл писал антиутопии! Они о неправильном обществе!

Гарак выразительно погрозил ему пальцем.

– Вот это вопрос дискуссионный.

– Не знаю, что за вопрос, но у меня в любом случае есть лучше – что будете заказывать? – вмешался подошедший Кварк.

Гарак живо обернулся к нему.

– Пожалуйста, двойную порцию мяса по андориански…

– Возможно, я что-то упустил в последнее время, но ты же худеешь? – с подначкой в голосе спросил Башир и подмигнул Кире.

Гарак обернулся к нему с непроницаемым лицом.

– Это для вас, мой дорогой доктор, – он снова посмотрел на Кварка. – Итак, двойную порцию мяса по андориански и таркалеанский чай. А мне – половину первого кардассианского салата и стакан канара.

– Эй! Я мог бы и сам выбрать, – пробормотал Башир, но не слишком возмущённо. Киру это насторожило, она прекрасно знала дурную привычку Башира раздавать советы окружающим, но никогда не замечала, чтобы он так же охотно принимал чужие попытки лезть в его жизнь.

Она присмотрелась внимательнее и решила, что Башир выглядит усталым.

– Так заказ сделан или нет? – спросил Кварк.

– Сделан, – ответил Гарак, дружеским жестом беря его за запястье.

Кварк заметно дёрнулся и поспешил убраться. Иногда Кире становилось интересно, почему он так боится Гарака. Нет, конечно, при общении с Гараком следовало проявлять осторожность, он был опасной тварью, но всё же не угрожал окружающим просто так, безо всякого повода. Возможно, каким-то образом Кварк успел перейти ему дорогу.

– Но всё-таки! – Джейк не мог успокоиться. – Мистер Гарак, как можно считать оценку общества Оруэлла дискуссионным вопросом?!

Гарак улыбнулся со снисходительной ласковостью.

– Мой юный друг, не существует не дискуссионных вопросов. Как только вы говорите, что есть тема, которую нельзя или нет смысла обсуждать, вы ограничиваете себя. Хотя бы в том, чтобы выстроить идеально обоснование своей правоты. Лично я, – он осмотрел всех за столом, – полагаю, что дискуссия есть прекрасный способ прояснить сильные и слабые стороны любого предмета…

– Потому что вам лишь бы языком молоть. Все кардассианцы обожают пустую болтовню и звук собственного голоса, – проворчала Кира, поддавшись жалости при виде взъерошенного Джейка, хотя она считала, что тот сам напросился.

– О, не только своего, – Гарак послал ей обворожительную улыбку. – Например, голос моего дорогого доктора ничуть не хуже, – он развернулся к Баширу, беря того за локоть.

– Я тебя прошу, не сегодня. Я не готов к часовому спору о полезных сторонах спора, – проворчал тот, однако расплываясь в совершенно противоречащей его тону улыбке.

– Разумеется. Когда только пожелаете, – голос и взгляд Гарака стали почти томными.

Кира скривилась, вспомнив, что почти так же Гарак смотрел на Башира в самом начале их знакомства, когда ему только предстояло завоёвывать доверие начальника медицинской службы и подбираться к верхушке командования станции. Теперь этот взгляд вернулся. Видимо, оказавшись рядом с Дукатом, Гарак спешил упрочить своё положение возле человека, которому покровительствовал Виюн. Лживый, пронырливый, льстивый хитрец! Кире очень хотелось надеяться, что хотя бы его страх за Кардассию и враждебность Доминиону Башир оценил верно, потому что в другом случае все они почти обречены.

– И всё равно вы неправы, мистер Гарак, – буркнул нахохлившийся Джейк, который явно не хотел признавать своё поражение. – Целью Оруэлла было показать неприемлемое общество.

– О, ну тогда обоснуйте мне, почему описанное им общество так неприемлемо? – с готовностью откликнулся Гарак.

– Какое общество, Доминион? – снова встрял Кварк, ставя на стол тарелки. – По-моему, так всё неплохо. Во всяком случае, никаких перегородок на Променаде, никаких измученных баджорцев за решётками. Даже не очень жарко и относительно светло, что меня удивляет.

Кира стиснула зубы, чтобы не прикрикнуть на него. Её взбесило то, что, оказывается, даже Кварк считал, будто дела у них идут неплохо. Кире казалось, что она одна на станции пока не забыла, что их всех просто захватили. Это её злило и заставляло чувствовать себя брошенной.

– Я напомнил Дукату, что на станции есть люди, которым комфортные для кардассианцев условия могут показаться тяжело переносимыми. Он согласился на компромисс в настройках климата, – сказал Одо и хмыкнул. – Очень небольшой компромисс, учитывая обстоятельства.

Кира с раздражением подумала, что Дукат просто захотел сделать дешёвый широкий жест, на которые был падок, когда старался произвести впечатление. Как будто его мелкие подачки могли кого-нибудь обмануть или подкупить!

– Что вы, Кварк, нет смысла обсуждать Доминион. Мы опять говорим о земной литературе, – сказал Гарак. – Она бывает весьма хороша, почти не хуже кардассианской, но земляне совершенно не умеют оценивать своё культурное наследие!

– О нет. Нет. Только не ваши споры над книжками. Прошу прощения, – Кварк поклонился и исчез так быстро, словно сработал транспортатор.

Одо хмыкнул.

– Кажется, Гарак, у вас получилось запугать его лучше, чем мне за все годы работы.

– Полминуты назад ты говорил, что нет тем, которые не стоит обсуждать, – весело блеснув глазами, заметил Башир. – Но теперь оказывается, что Доминион – исключение из этого правила.

Гарак пожал плечами.

– Мой дорогой доктор, но ведь необходимо учитывать время, место и собеседников для дискуссии! – он пододвинул к Баширу тарелку. – Ещё раз напоминаю, что вы сегодня не обедали.

– К слову, ты действительно неважно выглядишь, – добавила Кира, хмурясь. – В чём дело? У нас проблемы?

Башир взял вилку и покрутил её в руке, разглядывая мясо так, словно про себя повторял его состав, свойства и реакцию на воздействие различных химических соединений.

– Нет, не проблемы. Просто это оказалось сложнее, чем я думал, – он поднял на Киру взгляд, и она вдруг заметила тени у него под глазами. – Виюн постоянно меня контролирует. Он сам говорит, что это для того, чтобы я не сделал ошибок… но я не делаю ошибок! А из-за его пристального внимания у меня почти нет возможности проводить дополнительные эксперименты, – взгляд Башира стал немного отсутствующим, как всегда, когда он погружался в мысли об очередном научном вопросе. – На самом деле, всё оказалось ещё и интереснее, чем я думал, нормальная лаборатория открывает намного больше перспектив, – он нахмурился. – Испортить вайт не так трудно, я уже вижу несколько возможных вариантов, но вот избавить джем’хадар от его влияния намного сложнее. Плюс слежка Виюна. Приходится тратить много времени, чтобы его отвлечь, чтобы он не понял, что именно я делаю. Пока мне помогают старые исследования, я помню все свои результаты, но этого надолго не хватит, и я должен разработать схему, как продолжать обходить контроль Виюна.

– Мой дорогой, вряд ли вы сможете разработать вообще что-нибудь, если продолжите питаться раз в сутки и спать часов по пять раз в двое суток, – проворчал Гарак с явной озабоченностью. Кире не понравилось, как искренне это прозвучало, почти как у нормальных людей, на самом деле беспокоящихся друг о друге. Баширу наверняка слишком сложно противостоять этому поддельному вниманию, и не забыть границы доверия к Гараку.

– Одо, можно что-нибудь с этим сделать? – резко спросила Кира, понимая, что выговаривать Гараку за враньё сейчас будет нелепо и слишком жестоко по отношению к Баширу.

Одо пожал плечами.

– Я уже говорил, что большинством дел занимается Дукат. Поэтому у Виюна есть достаточно времени, чтобы посвятить его исследованиям доктора Башира. Я подумаю, как можно ненавязчиво указать ему, что деятельность гала Дуката тоже стоит пристального внимания. Или, возможно, если бы баджорцы вернулись на станцию, у него прибавилось бы забот…

Кира сердито фыркнула.

– На Баджоре едва удалось предотвратить несколько терактов, Шакар вынужден справляться с недовольством народа, а Кай Винн каждый день допрашивает меня, собираются ли новые захватчики силком загонять народ в шахты. Я вынуждена убеждать её, что это не так, хотя сама жду чего-то такого, и она законно мне не верит. Баджорцы пока не собираются возвращаться на Терок Нор.

– Но Дукат не планирует никого загонять в шахты, – медленно и осторожно сказал Одо. – Возможно, стоило ждать от него подобной инициативы, но он ни разу не озвучивал таких предложений.

Кира лишь закатила глаза.

– Конечно, это противоречило бы всем сладким обещаниям Доминиона! Уверена, Дукат мечтает отомстить нам за то, как мы выгнали его с Терок Нор в прошлый раз, и вернуть трудовые лагеря! Мне остаётся лишь молиться Пророкам, чтобы Виюн не позволил ему слишком разойтись.

Одо сделался задумчивым.

– Я помню, что Дуката никогда не останавливала необходимость спорить с командованием по поводу политики Баджора. Но раньше он добивался скорее её смягчения, а не ужесточения. Мне не кажется, что он ненавидит Баджор. Боится и не доверяет, скорее.

– Что?! – возмущённо воскликнула Кира.

Джейк и Башир тоже уставились на Одо.

– Воистину так, – проворчал Гарак. – Я полностью разделяю ваше возмущение, майор Кира. Дукат всегда имел отвратительную привычку вести себя так, словно имеет право единолично принимать решения и игнорировать приказы начальства. Когда он отменил детский труд во время оккупации, Тейн был по-настоящему разгневан его самоуправством! Военным неприлично влезать и менять политические решения. Дукат остался жив только потому, что к тому времени Тейн уже не был главой Обсидианового ордена, а его преемник всегда отличался неприличной мягкостью.

– Папа никогда такого не рассказывал! – недоверчиво сказал Джейк, а Башир окончательно отложил вилку.

– Отменил детский труд? А статистика смертности? – спросил он.

– Снизилась на пару десятков процентов, – махнул рукой Гарак. – Выработка, естественно, тоже снизилась, но не на столько, чтобы Дуката с его связями удалось отстранить с должности.

– Вы издеваетесь?! – выдохнула Кира, кое-как справившись с оторопью и вспомнив, как разговаривать. В ней закипала жгучая ярость.

Гарак вскинул недоумённый взгляд.

– Вовсе нет, майор. О… – у него стал сокрушённый вид. – Возможно, мне действительно не стоило так это формулировать… Но во всяком случае, перечисленные мной файты должны вас упокоить, верно? Дукат ещё во времена оккупации был склонен извлекать пользу не только для Кардассии, но и для Баджора.

– И я должна смириться с ним только потому, что он убил чуть меньше человек, чем мог бы?! – почти выплюнула Кира Гараку в лицо. – Я никогда не поверю в эту чушь про благие намерения Дуката и его якобы заботу о Баджоре!

– Эти факты как раз верны… – начал Одо.

Кира вскочила со стула.

– Я не хочу этого слушать! – отчеканила она буквально по слогам и почти побежала к выходу из «Кварк’с»

Уже очень давно она не чувствовала себя настолько раздавленной и одинокой.

~

Дамар проследил взглядом за Гараком и Баширом, усевшимся за столом с майором Кирой, Одо и Джейком. Он полагал, что эта компания выглядит очень подозрительно: собрались все люди, раньше бывшие гражданами Федерации или работавшие на неё. И если судить по заговорщическому виду Джейка, они обсуждали что-то подозрительное. Вряд ли диверсии – было бы слишком глупо устраивать их на маленькой станции и при таком узком круге возможных подозреваемых. Но от баджорцев и землян всего можно ждать.

От широкой улыбки на лице Гарака у Дамара сводило зубы, она остро напоминала ему о позорной попытке выполнить негласный приказ Дуката. Конечно, он действовал очень глупо. Конечно, после Дукат обрушил на его голову своё недовольство. Дамару осталось лишь стиснуть челюсти и пережить это. С тех пор он больше не пытался организовывать нападения. Дукат сказал, что приоритетной задачей является разминирование оставленного Сиско поля, и Дамар все силы отдавал этой работе, остальные вопросы решая постольку-поскольку. В свободное время он честно старался придумать какой-нибудь план по устранению агента Обсидианового ордена, но свободного времени находилось немного, а вопрос был очень сложным, поэтому дело двигалось медленно. Очень медленно. Прямо сказать, вообще не двигалось.

Дамар сделал ещё глоток канара и опять посмотрел на Гарака. Издалека тот совсем не походил на жестокого убийцу – округлый, мягкий и почти неприлично открытый. Но Дамар знал, что Дукат не стал бы бояться того, кто не представляет серьёзной опасности.

К их столику подошёл Кварк, принося заказ, и бегом вернулся обратно с видимым испугом. Это удивило Дамара, поэтому, когда Кварк снова встал за стойку, он спросил:

– Что они обсуждают?

– Кто? – Кварк непонимающе взглянул на него, потом на подозрительный столик и махнул рукой. – Литературу. Эти ненормальные опять обсуждают литературу. Ох, – он приложил руку к груди и выдохнул. – Поверьте, нет ничего хуже, чем влезть в спор Башира и Гарака о литературе, это мы все успели понять ещё в первый год.

– В первый год? – переспросил Дамар.

Кварк неопределённо пожал плечами.

Дамару захотелось прикрикнуть на него, чтобы немедленно выкладывал всё, что знает, но он сдержался. Он вспомнил объяснения Дуката, как вести беседу, чтобы человек сам рассказал всё, что необходимо. Тогда Дамар решил, что лучшим способом получить информацию всё равно остаётся допрос, но сейчас у него не было причин, чтобы арестовать Кварка и узнать всё необходимое традиционным способом.

– Это интересно, – начал Дамар после некоторого раздумья, стараясь подбирать слова и произносить их с дружелюбной небрежностью, как делал Дукат. – Ты не говорил раньше, что Гарак и Башир проводят вместе много времени, – получалось плохо.

Кварк хмыкнул.

– Так вы и не спрашивали, – он посмотрел на Дамара, вздохнул и опёрся на стойку напротив. – Ладно, так и быть, хотя это давным-давно устаревшие новости. Гарак познакомился с Баширом в первую же неделю, когда тот появился на станции. Подсел к нему за столик.

– К старшему офицеру? И тот это позволил?! – перебил Дамар, поражаясь одновременно самоуверенности Гарака и тому, что даже в Федерации его сразу признали важной особой.

Кварк лающе рассмеялся.

– У землян нет кардассианских традиций. Баширу всё равно, с кем есть за одним столом – если, конечно, этот кто-то будет болтать с ним так же, как Гарак.

Дамар скривился, а Кварк продолжил с неприятной клыкастой ухмылкой:

– В общем, тех пор они обедали вместе сначала раз в несколько дней, а потом каждый день – если не было никаких происшествий, конечно – и спорили… обо всём. Подробностей не знаю, ко мне они заходили нечасто, и я очень этому рад, потому что частенько при их совместном появлении начинались беспорядки, и ладно бы речь шла только о бурных спорах.

– Вот как, – Дамар снова посмотрел на компанию за столиком.

Он пытался понять, что это значит и требуется ли сделать доклад Дукату. Башир начал сотрудничество с Обсидиановым орденом в первую же неделю после появления на станции? Его появление планировалось заранее – именно для этого? И чем на самом деле занимались эти двое? Не обсуждали же в самом деле книги каждый день в течение нескольких лет!

Между тем, атмосфера изменилось. Майор Кира вскочила, что-то сказала и быстрым шагом пошла к выходу. Её лицо было перекошено от злости. Собеседники проводили её растерянными взглядами. Гарак сокрушённо всплеснул руками и что-то сказал Баширу, тот покачал головой и в свою очередь о чём-то спросил.

– Ох, – негромко произнёс Кварк, выпрямляясь. – Вот, я же сказал, нельзя лезть в споры Гарака и Башира. Любопытно, что они ей такого наговорили?

Дамар с недоумением повернулся к нему.

– Ты всё ещё утверждаешь, что это разговор о литературе?

Кварк неопределённо покачал головой и взялся протирать и без того чистый стакан.

– Почему нет. Это выглядит даже бледнее, чем дуэль на вилках, которую Башир с Гараком устроили в «Реплиматоре» из-за трактовки какого-то персонажа. Сейчас, замечу, даже никого не стали бить.

Дамар понял, что во время сбора информации по этим двоим упустил важные детали. Возможно, их связывала не только совместная работа, но и что-то личное? И если да – могло ли оно иметь значение? На Кардассии ходили устойчивые слухи, что агенты Обсидианового ордена ради своего долга легко пойдут даже на убийство члена семьи. Но Башир не был агентом и кардассианцем, а земляне, это всем известно, способны на что угодно ради сентиментальной ерунды. Половина их жестокости оправдывалась привязанностями к каким-то посторонним людям.

– Ты говоришь так, будто Башир и Гарак близки, – наконец, сказал Дамар и пододвинул к Кварку свой стакан. Он не хотел тратить значительную часть жалования на выпивку, но решил, что возможность содрать больше платы развяжет Кварку язык.

Кварк охотно долил ему и ухмыльнулся.

– Люблю, когда на станции появляются новые люди. Старые сплетни сразу приобретают актуальность, и можно не напрягаться, приманивая клиентов, – его взгляд скользнул по залу и улыбка увяла. – Хотя без некоторых из них я бы обошёлся. Зачем приходить в бар, если не ешь и не пьёшь?

Дамар невольно ощутил прилив сочувствия. Он сам чувствовал себя неуютно из-за соседства джем’хадар, в том числе, потому что они просто бессмысленно сидели за столиками, больше походя на конвой для нормальных посетителей. Но Дукат сказал, что следует привыкать к совместному сосуществованию, поэтому Дамар никак не показал, что проникся к Кварку пониманием. Вместо этого он снова вернулся к волновавшему его вопросу:

– Так Башир и Гарак? – и постарался спрятать интерес за глотком канара.

– Не то чтобы я лез в их личную жизнь, – протянул Кварк со странной интонацией. – Нет, честное слово, меньше всего я готов совать к ним свои уши. Так что если эти двое утверждают, что они просто друзья, я верю и не спрашиваю, чем они на самом деле занимаются в постели. Мне как-то не хочется, чтобы Гарак снова попытался меня удивить, – Кварк заметно вздрогнул. – Или на личном опыте выяснить, для чего Баширу понадобились те реголианские блохопауки.

Дамар поставил стакан на стойку и уставился на Кварка, не сумев скрыть недоумения. Кварк коротко выдохнул и закатил глаза.

– Что непонятного? – сварливо спросил он. – У нас даже тотализатор был о том, когда же их официально застукают, и я неплохо на нём зарабатывал.

– При чём здесь блохопауки?

Кварк задумчиво почесал ухо.

– С год назад, что ли, Башир попросил меня провезти несколько экземпляров, якобы забыв, что на них нужно подавать декларацию. А знаете, почему нужна декларация? Потому что паутина этих тварей страшно ядовита. И, как я сказал, я не хочу случайно узнать, зачем она на самом деле была нужна Баширу, да ещё в обход официальных каналов Федерации. Так я и поверил его отговоркам, ха!

– Доктора Башира трудно принять за человека, который станет кого-нибудь травить, – заметил Дамар и снова глотнул канара.

Новые факты постепенно укладывались в его голове, и теперь он радовался, что начал этот разговор. Дукат оказался как всегда прав, при простой болтовне тоже можно получить много информации. Во время допроса Дамар мог просто не догадаться задать правильные вопросы, а Кварк не стал бы пересказывать сплетни или упоминать ставки на чужую личную жизнь.

– Доктор Башир – землянин, – снова ухмыльнулся Кварк. – Знаете, какие они? Пафосные, коварные и заразные. Когда имеешь с ними дело, всегда надо держаться за уши, чтобы их не лишиться, – он коснулся пальцами мочек.

– Я это запомню, – пробормотал Дамар и залпом допил канар.

– Ещё? – тут же схватился за бутылку Кварк, но Дамар покачал головой и бросил ему два кусочка латины. – Тогда заходите, когда захотите расслабиться. К слову, у меня наберётся ещё парочка занятных историй о наших главном докторе и главном портном. Только спросите – и закажите выпивку.

– Зайду, – пообещал Дамар.

Chapter Text

У Дуката было отвратительное настроение, и для этого хватало причин. Как говорят в таких случаях, день не задался с утра. Крайне неприятный разговор сначала с Ирамой, потом с Гилани. Вдруг сломавшийся массив сенсоров. Ссора джем’хадар и двух идиотов из третьего десятка на Променаде. Задержка транспортника с оборудованием из-за непредвиденного подпространственного шторма, крайне досадным образом совпавшая с внезапным интересом Виюна к управлению станцией. Нелепые и обидные расспросы Одо о том, не собирается ли Дукат возвращать трудовые лагеря, из-за которых, к тому же, успокоенный было Виюн снова встревожился. Дукат не мог понять, за что Одо вдруг проникся к нему такой неприязнью, что начал подозревать в исключительной глупости, и провоцировать недоверие ворты. Дукат объяснил это себе тем, что Одо просто плохо понимает тонкости его отношения к Баджору и к Виюну, но неприятный осадок после разговора всё равно остался.

В командном центре было тихо. Дукат помнил, что когда здесь работал Сиско и его команда, шума производилось намного больше. Он почувствовал гордость за собственных людей, но она была слишком мимолетна, чтобы унять недовольство.

Поднялся лифт, из него вышла Кира и направилась к своему месту. Дукат отметил, что она выглядит помятой, несмотря на то, что ко второй смене должна была успеть отдохнуть – баджорцам на сон требовалось меньше времени, чем кардассианцам. Впрочем, Дукат знал, что могло её расстроить.

Один из солдат подал Кире кружку с кофе.

– Спасибо, Мерок, – буркнула она, не поднимая взгляда от рабочей панели, и раздражение Дуката резко усилилось.

Ему хотелось подойти и заговорить с Кирой, развлечь приятной беседой. Предложить что-нибудь поизысканнее вульгарного тонизирующего напитка, пристрастие к которому Федерация разнесла по всему Альфа-квадранту. Пообещать, что разберётся с мерзавцем, который её обидел. Дукат был взбешён, когда услышал об этом инциденте с Гараком. Ещё он задумался, зачем Гараку понадобилось портить отношения с Кирой, и не стоит ли за этим желание уязвить самого Дуката.

Дукат снова посмотрел в спину Кире. Она могла бы пояснить, что такого сказал ей Гарак, но… две недели. Он понимал, что двух недель мало, чтобы унять злость Киры, он слишком хорошо знал её темперамент и не питал иллюзий. Пока ему не стоило рассчитывать на дружескую беседу, да что там, даже на вымученное «спасибо».

Дукат отвернулся и подошёл к научной станции, за которой сидел Дамар, поворачивая на экране проекцию минного поля. Он тяжело опёрся на край консоли, разглядывая склонённую голову первого помощника. Тот секунду не замечал чужого присутствия, потом резко вскинул взгляд и тут же выпрямил спину в струну.

– Гал?

– Дамар, – негромко обратился к нему Дукат, привычно пряча злость за мягкими интонациями. – Как продвигается работа?

Дамар, хмурясь, снова уставился на панель.

– По-прежнему. Эти мины сделаны очень умно. Их бесполезно обезвреживать – при уничтожении тут же реплицируется копия.

– Я ожидал большего, – холодно бросил Дукат. – Что с остальными вопросами?

Дамар удивлённо моргнул.

– Всё идёт по графику, – ответил он с недоумением.

Дукат сжал и разжал кулаки.

– У меня другие сведения, – он в упор смотрел на Дамара. – Я слышал, вчера вечером в «Кварк’с» случилась какая-то неприятная ссора. Ты об этом знаешь?

Шея Дамара напряглась, в его взгляде появилась настороженность.

– Я видел. Мне пояснили, что это был литературный спор.

– Литературный? – очень вкрадчиво спросил Дукат. Если бы напротив сидел не Дамар, он бы решил, что над ним издеваются.

Дамар чуть наклонил голову, уставившись на панель.

– Да. Гарак и…

– Очень удачливый Гарак, – перебил Дукат, прокатывая имя во рту, словно хотел раздавить его языком. – Кажется, он отлично себя чувствует.

Дамар замер.

– Гал…

– Я слегка этим удивлён, – тихо сказал Дукат, наклоняясь к нему ближе.

Плечи Дамара окаменели под форменным панцирем, его напряжение ощутимо повисло в воздухе.

– Вы сказали: приоритетная задача – поле. В первую очередь я занимаюсь им. Всем остальным – по мере возможности, – отрывисто сказал он.

Дукат не сдержался и коротко сердито зашипел. Отговорка была жалкой, а формулировка слишком откровенной, и всё это заслуживало разве что вердикта «бездарность». Дамар замолчал и, набычившись, смотрел на крутящуюся модель минного поля. Дукат несколько секунд сверлил его взглядом, потом взял за подбородок и поднял ему голову, заставляя смотреть на себя. Взгляд Дамара был злым и виноватым.

– Я сделаю, всё, что смогу, – сказал он сквозь зубы с нотой загнанности в голосе.

Это отрезвило Дуката. Он отнял руку и медленно выпрямился, снова положив ладони на край панели. С неохотой Дукат признал, что, возможно, допустил ошибку и требует слишком многого. Не стоило ожидать, что бывший пилот и техник с простого транспортника сможет сам справиться с опытным агентом и не испугается такой перспективы. В конце концов, Дукат сам всегда чувствовал сильное беспокойство, если приходилось иметь дело с Гараком.

– На третьем уровне сломался массив сенсоров. Я хочу, чтобы ты посмотрел. Идём, – сказал Дукат и пошёл к лифту. Мгновение позади было пусто, потом он ощутил за спиной присутствие.

Когда лифт оказался между уровнями, он нажал нажал кнопку остановки лифта и повернулся к Дамару.

– Я придумаю что-нибудь, – хмуро сказал тот, глядя исподлобья.

– Что именно тебе мешает? – спросил Дукат, успев вполне успокоиться.

Видимо, Дамар почувствовал это: едва заметно расслабил спину и угрюмо пояснил.

– Он никогда не бывает один. Он либо в лаборатории с Баширом, либо… не в лаборатории с Баширом. Мне сложно просто приблизиться, не вызывая подозрений.

Дукат покачал головой.

– Дамар, я же уже говорил, ты и не должен приближаться. Для таких вещей всегда лучше находить исполнителя. У нас ведь есть Гатэр, который тоже должен постоянно находиться в лазарете, рядом с лабораторией. Используй его. Тем более, у него есть доступ к препаратам.

Дамар кивнул, но в этом движении сохранялось слишком много неуверенности. Дукат понял, что если отпустит его с таким настроем, то на успех может не рассчитывать. Он досадливо вздохнул и побарабанил пальцами по перилам лифта. Разговор начинал слишком затягиваться.

– Что ещё не так?

– Башир наверняка вычислит причину смерти, – пояснил Дамар. Дукат удивлённо поднял брови, и он поспешил объяснить. – Я узнал о нём кое-что новое. У него были проблемы с законом из-за работы с нелегальными ядами, и на станции его считали небезобидным человеком. И у них с Гараком связь, а земляне часто очень ценят такие вещи и склонны мстить за них.

– О, – протянул Дукат, не чувствуя особенного удивления. Гарак всегда готов был использовать абсолютно любую возможность, чтобы обезопасить себя, и если подвернулась возможность соблазнить офицера Федерации, неудивительно, что он это сделал.

Дукат ненадолго задумался. Он до сих пор не мог до конца определить, насколько реальную опасность представляет Башир. Учитывая его высокие навыки, умение притворяться и тот факт, что Виюн ему покровительствовал, он действительно был способен доставить неприятности. Кроме того, подумал Дукат, Башир достаточно времени проводил с Гараком, и неизвестно, каких дурных привычек у него нахватался. Он мог стать угрозой, вероятно, даже серьёзной угрозой. А Дукат никогда не любил иметь дело с такими вещами, как случайные отравления.

Дамар молча смотрел на него, ожидая продолжения.

– Пожалуй, – медленно протянул Дукат, – я готов согласиться, что для удачливости Гарака есть причины. – Лицо Дамара практически не изменилось, но его облегчение было почти осязаемым. Дукат продолжил. – Однако с этим нужно покончить. Оказывается, он мешает жить не только мне, и я не собираюсь этого терпеть, – тем более, с сильным союзником на своей стороне Гарак стал по-настоящему опасен. – А что касается Башира, то вряд ли он будет мстить, если окажется свидетелем несчастного случая или вообще сам примет участие в устранении нашей проблемы, – глаза Дамара заметно округлились, Дукат только усмехнулся этому удивлению. – В самом деле, неужели у тебя нет ни одной идеи, как бы это могло случиться? Если вдруг Гарак напал бы на Башира или на кого-нибудь рядом с ним. Или сбросился с верхней палубы променада у него на глазах и сломал себе шею.

С удовлетворением Дукат отметил, что во взгляде Дамара наконец появилось понимание.

– Гатэр должен знать, какие препараты могут свести с ума, – сказал Дамар, и это не был вопрос.

– Именно! – Дукат небрежно похлопал помощника по локтю. – Я уверен, что на этот раз у тебя всё получится. Ты способный, ты справишься.

– Да, гал.

Получив конкретные инструкции, Дамар заметно расслабился. Дукату не особенно понравился такой настрой, хорошие помощники должны сами находить способы выполнить задание. Но он гордился своим терпением и не собирался ставить на Дамаре крест, напоминая себе, что на обучение требуется время, тем более, взрослому человеку.

– Гал Дукат, где вы? – раздался по связи голос Одо.

Дукат поморщился, недовольный, что их задержку заметили. Он снова запустил лифт.

– Мы застряли. Но Дамар уже решил эту проблему, и сейчас я спущусь на Променад.

Одо хмыкнул.

– К нам пришло сообщение с Кардассии, вернитесь в командный центр, – в голосе Одо ясно слышалось недовольство. Что у него, что у Виюна никогда не выходило по-настоящему продуктивно общаться с кардассианскими политиками. Дукат довольно усмехнулся, быстро просчитывая, как можно этим воспользоваться, чтобы снова ненавязчиво отстранить Виюна от вмешательства в свои дела. Вслух же Дукат ответил:

– Сейчас буду,  – отключил связь и повернулся к Дамару: – Проверь работу со сломанными сенсорами, потом возвращайся к приоритетным вопросам, – и уже перед тем, как двери открылись, добавил: – И не забудь придумать, что именно сломалось в лифте и как ты это исправил.

~

Иногда после Алон Гатэр спрашивал себя, изменилось бы что-нибудь, если бы в тот день он присоединился к кому-нибудь за обедом. И тут же отвечал себе, что, конечно же, ничего. Дамар всё равно выдернул бы его на приватный разговор.

Гатэр сидел в самом дальнем и тихом углу «Кварк’с» и меланхолично жевал мясо в неприятном одиночестве. Никого из его приятелей в зале не оказалось, а навязываться чужим техникам после неожиданного назначения, которое то ли было повышением, то ли нет, он не решился. Теперь Гатэр опасался, не сочтут ли его надменным выскочкой, и чувствовал себя довольно неуютно. Его назначение вообще оказалось именно таким – неуютным. Работы в лазарете фактически не нашлось, проводить исследования без разрешения и куратора его статус не позволял, а ещё рядом постоянно сновали многочисленные джем’хадар, бывший агент Обсидианового ордена и один предположительно сумасшедший землянин. Хватало причин для сожалений.

Когда к его столу подошёл помощник гала Дуката, Гатэр сначала изумился, потом забеспокоился.

 – Я поранил руку, мне нужна помощь, – сказал Дамар. – Пошли.

Гатэр бросил тоскливый взгляд на полупустую тарелку, однако послушно поднялся. Они молча дошагали до медблока, зашли внутрь и Гатэр машинально покосился на дверь справа. Раньше там, очевидно, располагались кабинет главного врача и основная лаборатория, и, по сути, ничего не изменилось: эти помещения занимал Башир. Сейчас дверь стояла плотно закрытой.

– Мы одни? – спросил Дамар.

Гатэр пожал плечами, потому что Башир мог как уйти и запереть лабораторию, так и запереться в ней сам на неопределённое время.

Дамар поморщился, потом прошёл вперёд, вглубь блоков, где предполагалось размещать больных. Гатэр подхватил регенератор и поспешил следом.

– Ты знаешь, какой препарат может заставить нападать на окружающих без разбора? – спросил Дамар негромко, когда они отошли от лаборатории.

Гатэр взял его руку, хмуро разглядывая неглубокий порез на запястье, нанесённый явно намеренно. Всё это ему не нравилось – и предлог Дамара поговорить, и его вопрос. Гатэр не сомневался: если собрался сводить кого-нибудь с ума, то можешь получить большие проблемы. В то же время ему стало немного любопытно, кого Дамар хочет отравить. Неужели решил подсидеть гала Дуката и занять его место? Гатэр плохо знал Дамара, чтобы судить, способен ли тот на подобную авантюру, хотя не ожидал такой прыти от человека, чьё образование позволяло лишь водить мирный транспортник.

Вслух же Гатэр ответил:

– Есть много вариантов. Отсроченное воздействие или мгновенное, при вводе нескольких доз или одной, внутривенно или через еду, или воздушно-капельным путём. Но если речь идёт о синтезе прямо здесь и сейчас, то список сильно сокращается. Простите, я не настолько квалифицированный специалист.

Дамар буравил Гатэра мрачным взглядом и тот забеспокоился сильнее. Гатэру пришла мысль, что речь идёт не о заказе, а о расследовании уже случившегося преступления. Такой поворот событий грозил ему крупными неприятностями, а то и казнью как ответственному за лазарет или даже как соучастнику неизвестного пока преступления. Не с Башира же будут спрашивать, если вдруг что, тоскливо подумал Гатэр.

– Нужно устранить Гарака, – наконец заявил Дамар, и Гатэр решил, что лучше бы он готовил покушение на Дуката или собирался зачитать обвинение в недосмотре за медицинскими препаратами. – Нужно, чтобы Гарак напал на кого-нибудь, лучше всего на Башира, потом убить его, защищая жертву. И об этом никто не должен знать, – при последних словах Дамар свирепо уставился на Гатэра.

Гатэр открыл рот и закрыл его, потому что возражения не подразумевались, а ответить по существу ему было нечего. Он мог синтезировать пару подходящих сывороток. Скорее всего, он даже сумел бы добавить дозу в сок Гараку, который старательно изображал безобидного портного и порой оставлял посуду без присмотра. Но Гатэр совершенно не верил, что на самом деле может отравить человека, который прошёл полное обучение в Обсидиановом ордене. Поэтому он смотрел на Дамара, сам не зная, чего ждёт. Может быть, что тот признается в розыгрыше.

Дамар сжал и разжал кулаки. Гатэр понял, что он тоже изрядно нервничает.

– Это приказ, – тяжело сказал Дамар, когда пауза затянулась.

Гатэр подумал, что с тем же успехом ему могли приказать в одиночку перебить всех джем’хадар на странции. Но у него не было права игнорировать распоряжение первого помощника гала. Или, поправил себя Гатэр, скорее всего распоряжение самого гала, если только слухи, ходившие о Гараке и его старой вражде с Дукатом, хоть сколько-нибудь правдивы. Конечно, у Гатэра оставалась возможность попытаться тихо саботировать приказ, но он считал, что игнорирование секретных указаний галов не безопаснее, чем шпионские игры с настоящим агентом спецслужб.

– Я могу синтезировать галлюциноген, вызывающий кошмары. Обычно под воздействием таких средств пытаются спрятаться или убить несуществующих врагов, – со вздохом сказал Гатэр.

– Агент Обсидианового ордена не станет прятаться от страха. Как твой наркотик должен вводиться? – спросил Дамар. Гатэр отметил, что его шейные гребни встопорщились, и готов был поспорить, что это признак страха, а не гнева. Пульс у Дамара сейчас тоже наверняка повысился.

– Наркотик добавляется в воду или другой напиток. Такая возможность у меня будет, – теоритически. – Но если Гарак что-нибудь заметит, то прикончит меня. Или, того хуже, отдаст Баширу, – последние слова вырвались у Гатэра почти помимо его воли, и он мысленно выругал себя за то, что не придержал язык. Он понимал, что Дамара нисколько не волнует, останется ли он в живых, только исход дела.

Дамар прищурился и чуть подался вперёд

– Ты боишься Башира? – быстро спросил он. – Почему? Что ты о нём знаешь?

Такой резкий интерес удивил Гатэра, хотя он тут же решил, что это обычное беспокойство о малопонятном чужаке. На месте Дуката и его приближённых Гатэр тоже при любой возможности старался бы выяснить как можно больше о Башире. Он вообще не понимал, почему Башира сразу не заперли понадёжнее, но знал, что у начальства всегда есть свои сложные соображения о том, как и кого использовать.

– Я ничего не знаю, – пробормотал Гатэр, разглядывая регенератор. – Ничего такого. Просто Башир… странный, – он задумался, не зная, как рассказать о том, что невольно подмечал уже две недели подряд. – С Гараком хотя бы всё понятно: бывший агент Обсидианового ордена. А Башир… он командует Гараком, – Гатэр был потрясён, когда это заметил. – Он изучает джем’хадар и собирается ставить на них опыты, – Гатэр в жизни не приблизился бы к живому джем’хадар со шприцем, хотя не отказался бы вскрыть мёртвого. – Он шутит с вортой, которого сам надеется отправить на лабораторный стол. В смысле, я не слышал лично, но джем’хадар между собой говорили, будто Башир сказал ворте, что хочет его исследовать, – будь Гатэр вортой, он бы самого Башира за это использовал в качестве биологического материала, просто во избежание. – И он землянин. И он предал своих ради того, чтобы залезть джем’хадар во внутренности! – одна мысль об этом вызывала у Гатэра дурноту, он не представлял, как можно настолько не ценить собственный народ. – Вдруг он сумасшедший? – такое предположение, по мнению Гатэра, напрашивалось. – Земляне часто бывают сумасшедшими. Когда-то я неделю работал под началом профессора медицины, она рассказывала, что для них характерно безумие, вызывающее жажду убивать и мучить, просто так, без причины, – и это было мерзко. Одно дело – использование пыток для практических целей, враг есть враг, а боль – один из лучших способов ломать чужую волю. Но просто так? Или, того хуже, ради удовольствия? Гатэр считал, что на это способны только недоразвитые расы вроде баджорцев, не умевших контролировать свои порывы и даже после прекращения оккупации вымещавших злобу на мирных жителях. А земляне, как оказалось, могли быть даже хуже.

Дамар поморщился, передёрнувшись.

– Хватит, – мрачно отрезал он. – В любом случае ты сделаешь, что должен. Синтезируешь наркотик и добавишь его Гараку в чашку, как только появится возможность. Когда Гарак выпьет и попытается напасть, неважно, на тебя или на Башира, убьёшь его. Учти, что Башир не должен сильно пострадать. Вот фазер, – Дамар достал и положил на ближайшую биокровать оружие. – Поставь на полную мощность, чтобы не осталось тела – тогда не получится провести вскрытие и узнать о наркотике. Когда всё закончится – сообщишь мне.

«Или о моём провале тебе сообщит Гарак, и это будет последнее, что случится в твоей жизни» – с тенью злорадства подумал Гатэр. Он уныло рассматривал фазер, спрашивая себя, не пострадают ли жена и дети в случае его провала, при том, что всё будет выглядеть, как необоснованное покушение на убийство ни в чём невиновного человека. Гатэр попробовал утешить себя тем, что Лина достаточно умна, чтобы вовремя отречься от его памяти, но лучше себя от этого не почувствовал.

– Всё должно случиться как можно скорее, – сказал Дамар и ушёл.

Гатэр с отвращением посмотрел на фазер и убрал его в карман. Потом поплёлся во вспомогательную лабораторию.

Синтезировать нужное вещество оказалось проще, чем он думал. Добавить его Гараку, пока тот о чём-то спорил с Баширом после очередного нашествия джем’хадар – тоже. Эта лёгкость изрядно настраживала Гатэра. Он не верил в такую удачу и ждал подвоха. За дверью лаборатории было тихо, но это ни о чём не говорило. Гарак уже мог напасть со спины и почти беззвучно задушить Башира, или оказаться задушенным сам, или они оба могли убить друг друга, или Гарак ещё даже не выпил своё проклятый сок. Через полчаса Гатэр не выдержал, решительно подошёл к двери и нажал кнопку вызова, нащупывая фазер.

К своему ужасу он обнаружил, что карман пуст, но отступать было поздно, потому что дверь скользнула в сторону.

– Будьте добры не шуметь, – раздался сварливый шёпот Гарака.

Гатэр судорожно оглядел комнату. Гарак сидел на небольшой медицинской кушетке, даже его глаза были дремотно прикрыты. Башир лежал головой у него на коленях, свесив на пол длинные ноги и руку, и, судя по всему, спал. Рядом с кушеткой стоял маленький стол для инструментов, на котором валялись тряпки с вышивкой, нитки, иглы и стояла чашка, сока в которой стало немного меньше. Гатэр ощутил, как холодеет.

– Что вам нужно? – также тихо и недовольно спросил Гарак.

– Я только хотел узнать у доктора Башира… – начал Гатэр, на ходу стараясь придумать, что ему могло понадобиться, но Гарак перебил:

– Доктору Баширу необходимо отдохнуть, поэтому окажите любезность и отложите свой вопрос на потом.

Гатэр судорожно шарил по Гараку взглядом, пытаясь понять, действительно ли он принял наркотик, и начал ли тот действовать. Гарак приоткрыл глаза, потемневшие, лихорадочно блеснувшие, достал фазер и направил на Гатэра:

– Вы немедленно выйдете сами, или мне придётся прибегнуть к крайним способам убеждения, – с внезапной пугающей мягкостью сказал он, и Гатэр буквально выскочил вон. Спасительная дверь бесшумно закрылась за его спиной.

Было очевидно, что Гарак получил дозу, но его реакция оказалась нетипичной. Он определённо не собирался убивать Башира. Наверное, этого стоило ожидать: подготовка спецагентов должна включать умение справляться с воздействием стандартных психотропных препаратов, а выпил Гарак немного.

Гатэр почти бегом направился к выходу, намереваясь как можно скорее найти Дамара, чтобы доложить ему о ситуации, хотя совершенно не представлял, как будет объяснять потерю фазера. Он готов был поклясться, что Гарак к нему даже не приближался, ну, может быть, всего на пару секунд.

На самом пороге Гатэр столкнулся с несколькими мрачными техниками, которые несли на носилках двух кардассианцев. Ему в нос ударил запах палёного мяса, кожи и горячего металла, а ещё электричества. Гатэр едва не выругался, громко и длинно, потому что не могло выпасть более неподходящего момента для появления пациентов.

– Что случилось? – Гатэр окинул пострадавших взглядом и поморщился. У обоих были значительные ожоги как минимум. – Положите их на биокровати.

– Это федералы, – хмуро сказал один из техников. – Оставили нам сюрприз. Рвануло, когда мы чинили сенсорный массив. Теперь ясно, что он не просто так сломался. Коварные твари.

– Ещё какие коварные, – пробормотал Гатэр, доставая инструменты и натягивая перчатки. – Хитрые и жестокие. И садисты, – ему не хотелось думать о том, что станет делать Гарак, когда закончится действие наркотика, и привлечёт ли он Башира. К счастью, у Гатэра было достаточно поводов переключиться с пугающих мыслей.

Кроме ожогов у одного из пострадавших обнаружился перелом рёбер и застрявший в печени осколок кости, у обоих – сотрясение мозга. Гатэр провозился с ними больше часа, время от времени сквозь зубы проклиная свою беспечность, из-за которой недостаточно много занимался вопросами операций на внутренних органах. Его знаний хватило, чтобы как-то извлечь осколки кости, собрать их на место и регенерировать печень, но это отняло у Гатэра столько времени и сил, что, закончив, он просто сел на стул и какое-то время пялился в стену напротив без единой мысли в голове.

Гатэр пришёл в себя, когда ему на лицо упала тень. Он моргнул и вскинул голову.

– Кажется, мне нужна небольшая медицинская помощь. Вы же уделите мне минуту, доктор? – с обворожительной улыбкой спросил Гарак.

~

Оказалось очень тяжело не нажать на спуск и не уничтожить врага, но Гарак сдержался. Когда дверь полностью захлопнулась, закрывая Гатэра от возможного выстрела, он ещё несколько секунд держал руку поднятой, затем очень осторожно опустил её Баширу на бок. Тот пошевелился под навалившейся тяжестью, но не проснулся.

Все инстинкты требовали от Гарака вскочить, выскользнуть в соседнюю комнату и всё-таки убить, но сейчас им не следовало доверять. Рядом на столике стояла чашка с соком. Гарак заподозрил постороннюю примесь лишь на втором глотке, и этого хватило, чтобы препарат оказал воздействие. Гарак укорял себя за проявленную недальновидность. Он должен был догадаться о подвохе в тот момент, когда заметил, что у Гатэра появился фазер. Ему стоило не просто выкрасть оружие, а насторожиться и проследить за Гатэром, который оказался не так прост. В конце концов, он мог обратиться к Баширу, чтобы выявить наркотик, а не самоуверенно ждать, подействует тот или нет. Гарак понимал, что непозволительно расслабился, поверив своему доктору, будто они находятся в относительной безопасности. И невольно отдавая Гатэру должное за прекрасно проделанную работу, больше всего Гарак хотел его уничтожить.

Однако он помнил, что нельзя совершать подобные действия в изменённом состоянии сознания: упускается слишком много факторов, влияющих на принятие решения.

Кроме того, Гарак не хотел разбудить Башира.

Продолжая смотреть на закрытую дверь, Гарак свободной рукой коснулся волос Башира и невесомо провёл по коротким прядям. Ему нравилось ощущение на пальцах, более мягкое и щекочущее, чем от волос кардассианцев, жёстких и гладких, как чешуя.

Гарак погладил макушку Башира ещё раз, и ещё. Эти касания позволяли ему удерживать себя на месте, несмотря на уверенность, что за дверью Гатэр составляет новый план убийства. Возможно, пришла Гараку мысль, это будет удушающий газ, который незаметно заполнит лабораторию. Ему стало страшно, его гребни болезненно ныли от прилива крови. Он снова и снова гладил волосы Башира, приказывая себе оставаться на месте, убеждая себя, что любое действие, основанное на искусственных эмоциях, приведёт к гибели намного скорее, чем воображаемая опасность.

Башир вздохнул во сне и завозился, подтянул к груди свешенную руку. В последнее время он много работал, мало ел и ещё меньше спал, и поэтому следовало дать ему хоть сколько-нибудь отдохнуть. Гарак цеплялся за эту мысль и сидел почти неподвижно, сжимая фазер в мокрой ладони до судороги в пальцах.

Было тихо. В углах лаборатории застыли тени, и Гарак ясно видел, что в них мог бы спрятаться враг. Враг мог скрываться где угодно – под кушеткой, в соседней комнате, в вентиляции. Враг, подумал Гарак, подобрался к нему вплотную и спит на его коленях. Он невольно опустил взгляд на Башира. Тот продолжал озабоченно хмурился даже во сне, и Гарак потянулся провести ему по лбу, разглаживая вертикальную складку там, где выступал бы каплевидный нарост, если бы Башир родился кардассианцем. В последний момент он остановился и убрал руку. Этот порыв, результат глупой нежности, усилил страх Гарака. Чувство такого рода в его глазах было разрешено лишь по отношению к члену семьи, и вызванное чужаком, землянином, оно казалось Гараку неправильным, нелепым и крайне опасным. Гарак знал, что должен убить Башира, должен был сделать это ещё давно, после возвращения из плена джем’хадар, или сразу, как только вынырнул из тумана эндорфиновой эйфориии, или даже в тот момент, когда впервые встретил его взгляд и на миг задохнулся от восторга.

«Он – мой шанс спасти Кардассию от Доминиона» – напомнил себе Гарак, счастливый, что есть причина сохранять Баширу жизнь во что бы то ни стало, и стыдящийся этой радости, предательски обозначавшей его слабость.

Время тянулось медленно и мучительно. Гарак не решался выпустить фазер и не мог занять руки и голову хотя бы примитивной вышивкой. Он продолжал невесомо перебирать пряди Башира, успокаивая себя методичными движениями, и медленно ритмично дышал.

По подсчётам Гарака прошло около часа, когда он наконец сумел разжать пальцы на рукояти фазера. Ядовитый газ так и не проник в лабораторию, а дверь оставалась неподвижной и закрытой. Гарак прикрыл глаза, наслаждаясь возвратившейся способностью здраво оценивать ситуацию. Теперь он ясно осознавал, что не должен убивать Гатэра сразу. Сначала следовало выяснить подробности. После короткого раздумья Гарак решил, что имеет смысл включить в дело Башира, потому что одной из возможных причин покушения могла быть попытка добраться до него.

– Мой дорогой доктор, – Гарак опустил руку ему на плечо и слегка сжал.

Башир приподнялся с его коленей. Повернул голову, моргнул и несколько секунд смотрел слегка расфокусированным взглядом.

Гарак склонил голову на бок, испытывая лёгкое любопытство. Он не был до конца уверен, почему за эти две недели Башир засыпал только при непосредственном физическом контакте с ним. В другой ситуации Гарак приписал бы это человеческой сентиментальности, но он слишком уважал Башира, чтобы заподозрить, что тот станет держать в голове подобные глупости во время напряжённой работы. Гарак задавался вопросом, могло ли быть так, что, только ощущая его рядом, Башир чувствовал достаточную безопасность, чтобы расслабиться для сна. Это предположение беспокоило Гарака, и в то же время вызывало трепетное волнение, довольно нелепое и простительное разве что несдержанному юнцу.

– Я что, отрубился? – пробормотал Башир, отводя глаза. Гарак не знал, чем вызвана такая неловкость, даже в самом начале знакомства их дружба могла пугать Башира, но никогда не смущала. – Опять принял тебя за подушку.

Гарак ласково улыбнулся ему и искренне ответил:

– Мой дорогой, я уже говорил вам, что получаю безмерное удовольствие, когда вы так делаете, – он привык, что никто не верит, когда он говорит правду, но в этот момент вдруг испугался, что Башир поймёт верно. Гарака до сих пор пробивал неприятный озноб при воспоминании о небрежной точности, с которой была определена его настоящая преданность.

Но Башир только слегка фыркнул и снова опустился щекой ему на бедро.

– Ты же ничего мне не подсыпал?

Гарак покачал головой.

– Даже если бы у меня были необходимые вещества, вы так загнали себя, что в них нет необходимости. Мой дорогой, я ничуть не сомневаюсь, что ваш усовершенствованный организм способен выдерживать подобные нагрузки, но даже его ресурсы не бесконечны. Я уже говорил, что вам следует отдохнуть.

– Мне надо встать и продолжить работу. Через сорок минут придёт Виюн, проверить, что джем’хадар меня не съели без него, – сказал Башир после короткого молчания, но продолжал лежать. – У меня нет времени на отдых. Пока я работаю, люди сражаются с Доминионом и умирают. И кардассианцы тоже умирают, – он стиснул ладонью колено Гарака. – А я ничего не могу сделать. Это всё бесполезно. Я должен был сразу понять. Наверное, мне не стоило оставаться, на Дефаенте я бы хоть как-нибудь помогал, – голос Башира стал угрюмым и почти тоскливым, и эти интонации на секунду парализовали Гарака.

«Прекратите!» – едва не прикрикнул он, чувствуя, как подступает холод обречённости. Гарак всегда плохо умел видеть положительные исходы, но он привык, что Башир сохраняет ясную голову и способен неприлично легко выкручиваться из любых переделок. Теперь Гарак был испуган и обижен за то, что не получил желаемую порцию надежды. Он прикрыл глаза, унимая желание резко отчитать Башира и потребовать немедленно найти выход. Он понимал, что высказанное неодобрение скорее ухудшит ситуацию, чем улучшит. Кроме того, это было бы неблагодарно, потому что Башир делал всё возможное, в том числе, для освобождения Кардассии.

Гарак приказал себе вспомнить всё известное о человеческих потребностях и погладил лоб Башира.

– Вы что-нибудь придумаете, мой дорогой доктор. Я ничуть в этом не сомневаюсь. Просто дайте себе немного времени и перестаньте выжимать себя досуха. В конце концов, вы работаете всего две недели. Вы же не рассчитывали найти решение за такой короткий срок?

Башир длинно выдохнул и закрыл глаза под его прикосновениями.

– Чтобы освободить джем’хадар от зависимости, бесполезно работать с вайтом, – сказал он. – Нужно менять их генетический код, а у нас нет такой возможности.

– Вы так добры, несмотря на все мои уроки, – едва слышно заметил Гарак, размышляя, как подтолкнуть Башира к мысли, что не нужно щадить или пытаться спасти врага, тем более джем’хадар. Потом добавил громче, – Попробуйте взглянуть на проблему с другой стороны, мой дорогой доктор. Возможно, вы просто не то ищете.

Башир промолчал. Он полежал ещё около минуты, потом решительно сел и растёр лицо.

– Наверное, ты прав, мне надо больше спать, – сказал он с усмешкой. – Сегодня ночью я отдохну, обещаю.

Гарак с сожалением подумал, что, вероятно, сам же помешает ему исполнить это долгожданное решение.

– Я предлагаю вам немного отвлечься, – сказал он. – Когда долго думаешь над одной проблемой, взгляд зашоривается и разум начинает работать вхолостую. Крайне нерационально так делать.

Башир заулыбался шире.

– Не знаю, работают ли сейчас голопалубы. И сражаться с древними британцами без Майлза не так весело.

– О, я, конечно, не смогу сравниться с шефом О’Браином, но кое-что у меня для вас есть, – протянул Гарак, взяв чашку с соком. – Вы успеете провести анализ этого напитка до появления джем’хадар. Нас ждёт небольшое приключение, мой дорогой доктор, и я уверен, оно вас развлечёт.

Chapter Text

Несмотря на важность текущей работы, обещанное Гараком «приключение» полностью захватило мысли Башира. Даже когда Виюн одобрил пробную формулу заменителя вайта, он только кивнул, думая о неудавшемся покушении на Гарака. Это событие не сильно испугало Башира, он скорее испытывал предвкушение. Башир не сомневался, что на станции нет никого, кроме, может быть, его самого, кто смог бы серьёзно навредить Гараку. И, на самом деле, его куда больше волновала судьба Гатэра.

Гатэр нравился Баширу. Он не походил на мрачных неразговорчивых собратьев и располагал некоторыми сведениями по кардассианской анатомии. Медиком Гатэр был посредственным, но Башир ценил возможность поговорить о специфике медицины на Кардассии хоть на каком-то уровне. Кроме того он понимал, что Гатэр просто выполнял приказ, и в чём-то даже сочувствовал тому, как его подставили этим заданием.

Башир постарался завершить разговор с Виюном поскорее. Собственное нетерпение смущало его, он полагал, что не должен радоваться подвернувшейся возможности отвлечься. Башир напоминал себе, что речь идёт не об игре и виртуальных убийствах, и что каждый день промедления в работе приводит к новым смертям в войне. Но он слишком устал думать об одной задаче, которая, к тому же – в глубине души он понимал – не могла быть решена выбранным способом, и его разум уцепился за возможность переключиться.

Выпроводив Виюна, Башир быстро, но тщательно прибрался на рабочем месте и почти бегом направился во вспомогательную лабораторию, которая находилась в самом конце, за блоками для пациентов. Он заметил, что в лазарете появились раненные и даже замедлил шаг, проходя мимо, но показания приборов говорили, что вмешательство не нужно, а помощь уже оказана, поэтому Башир не стал задерживаться. Ему хотелось узнать, что выяснил Гарак, и ещё он немного беспокоился о том, какие способы тот для этого избрал. Не стоило рассчитывать на его снисхождение к несостоявшемуся убийце.

Когда Башир влетел в лабораторию, голубовато-серый Гатэр сидел на стуле и мелко часто дышал. Башир окинул его взглядом, отмечая отсутствие внешних повреждений, вздыбленные гребни, расширенные зрачки и бешено пульсировавшую вену на горле. В один и девять десятых раза чаще, чем нормально для кардассианца, посчитал Башир.

– О, мой дорогой доктор, вы немного рано. Но если хотите, можете остаться, – почти промурлыкал Гарак, стоявший за спиной Гатэра. Он улыбнулся Баширу широкой сладкой улыбкой и сделал приглашающий жест, словно звал его присоединиться к обеду, а не к допросу.

Башир секунду смотрел в лицо Гараку, потом едва заметно кивнул. Насколько он уловил, им представляла старая добрая игра в плохого и хорошего полицейского. Когда-то, узнав, что на Кардассии этот приём неизвестен, Башир очень удивился. Гарак тогда долго ворчал, утверждая, что это совершенно непродуктивная трата времени, ведь только последний глупец поверит дознавателю, купившись на дружелюбное поведение. Но сейчас, очевидно, он пересмотрел своё мнение и решил воспользоваться земной уловкой.

При довольно мрачной репутации Гарака, Башир даже не усомнился, кому какая роль отводится в предстоящем спектакле. Поэтому он улыбнулся Гатэру, достал трикодер и быстро снял показания. Башир с удивлением отметил, что Гарак почти не тронул пленника, во всяком случае, сканирование не выявило ни специальных препаратов в крови, ни внутренних подтверждений. Ещё больше Башира изумило то, что самое простое действие – замер параметров трикодером – заставило пульс Гатэра ещё сильнее подскочить.

– Ты успел что-то выяснить? – спросил Башир Гарака.

Тот с показным сожалением вздохнул и покачал головой.

– Увы, ваш коллега не захотел со мной разговаривать. Дайте мне ещё немного времени.

– Гарак, хватит. Лучше я с ним поговорю, – сказал Башир и снова улыбнулся Гатэру.

Лицо Гатэра перекосилось, и он судорожно дёрнулся прочь со стула. Гарак удержал его и придавил обратно.

– Вы уверены, что в этом есть необходимость? – с сомнением в голосе спросил Гарак. – Мой дорогой доктор, честно слово, я могу справиться сам, ваша помощь не понадобится… скорее всего.

– Гарак! – Башир демонстративно сложил руки на груди.

Тот поджал губы и слегка отступил от стула.

– Раз уж вам так хочется, то я не смею мешать, – с лёгким недовольством протянул он.

Башир победно ухмыльнулся и присел перед Гатэром на корточки, глядя теперь на него снизу вверх. Зрачки Гатэра заполняли почти всю радужку, а пульс теперь составлял две целых двадцать три сотых нормы.

– Слушай, всё нормально, – Башир постарался добавить в голос проникновенных интонаций, невольно подражая Сиско, когда тот обещал не назначать суровое взыскание, если его старшие офицеры сами признаются в очередной авантюре во имя науки. – Я в курсе, что тебе лично незачем убивать Гарака, так что, скорее всего, это был приказ, и ты честно его выполнил, как правильный солдат. Ничего личного. И я не хочу тебе вредить, но ты же понимаешь, что нам необходимо точно знать, кто и зачем тебе приказывал, – на секунду задумавшись, Башир добавил. – Обещаю, с ним мы тоже ничего не сделаем, – он невольно коротко взглянул на Гарака. – Ну, не сразу, во всяком случае. Я постараюсь, чтобы не сразу.

Гатэр слабо вздрогнул и судорожно обернулся, тоже отыскивая Гарака взглядом.

– Дамар. Я не знаю, зачем, – обречённо прошептал он.

«Есть!» – торжествующе подумал Башир. Он послал Гараку победную улыбку, довольный, что удалось обойтись без крайних мер. Ему почудилась какая-то снисходительность в ответной усмешке Гарака, впрочем, тот сразу обратил всё внимание на Гатэра.

– Что именно от вас требовалось?

Гатэр помедлил, на мгновение повернулся к Баширу, быстро облизнул губы и снова посмотрел на Гарака.

– Заставить вас напасть на кого-нибудь и убить, защищая жертву. В идеальном варианте – чтобы вы напали на доктора Башира, и вас убил он. Или чтобы защищать пришлось его. Он не должен был пострадать. Это всё. Мне ничего не объясняли.

– О… задумка не без изящества, но всё очень плохо организовано. Не находите? – Гарак прикрыл веки, в его голосе появились игривые ноты. Он определённо получал удовольствие от ситуации.

– Зачем Дамару заставлять меня тебя убивать? – спросил Башир.

Гарак широко распахнул глаза и укоризненно покачал головой.

– Доктор, доктор, вы действительно изрядно заработались, если задаёте такие вопросы. Дамару совершенно незачем заставлять вас меня убивать, но его мнение вряд ли кто-нибудь спрашивал. Во всяком случае, лично я точно не стал бы в подобном деле полагаться на соображения человека, обученного заниматься лишь технической работой.

Пару секунд Башир непонимающе смотрел на него, потом его озарило.

– Ну конечно, Дамар – первый помощник Дуката! Гарак, почему вы друг друга так не любите?

– Я же вам рассказывал…

– Ты мне чего только ни рассказывал за эти годы, но яснее от этого не становится, – проворчал Башир и подозрительно сощурился. – Ты же не пытался первым его убить, пока я работал?

Гарак обиженно всплеснул руками.

– Мой дорогой, как вы могли такое подумать?! Это было бы крайне непредусмотрительно с моей стороны! Опасно и, главное, совершенно бессмысленно! Кроме того, всё моё время посвящено присмотру за вами, мне просто некогда устраивать глупые покушения из личной неприязни.

 – Но тогда я не понимаю, с чего Дукат вдруг приказал тебя прикончить, – Башир рывком встал, посмотрел на съёжившегося Гатэра и решил, что тому неоткуда знать ответ. Скорее всего, подумал Башир, Дукат ничего не объяснял даже Дамару – зачем? – Ладно, я сам у него спрошу, – решительно сказал он.

Гарак моргнул.

– Простите?

– Спрошу у Дуката, почему он собрался тебя устранить. Может, он просто что-то неправильно понял и вообразил, что ты на него покушался, или ещё что-нибудь. Может, они с Виюном испугались, что ты опасен для меня, а я им нужен. Я узнаю, чём дело, и объясню, что всё не так, – чем дальше, тем больше Баширу нравилась эта идея. Во-первых, он увидел возможность решить проблему без лишних жертв, во-вторых, это был неплохой повод вообще начать разговор с Дукатом, не вызывая особенных подозрений.

Присмотреться к нему попристальней Башир хотел уже давно. Это желание плавало где-то в глубине его сознания ещё с тех пор, когда Зиял восторженно рассказывала о своём умном, добром и благородном отце. Когда же Гарак упомянул, что Дукат не побоялся спорить с командованием и пытался улучшить положение баджорцев во время оккупации, интерес Башира оформился окончательно. Конечно, повод для беседы выпал весьма сомнительный и не располагал к налаживанию приличного контакта, но зато ситуация позволяла показать свои мирные намерения.

Гарак склонил голову к плечу.

– Прошу прощения, возможно, я неверно вас понял. Вы действительно полагаете, что можете просто убедить Дуката в ошибочности его действий? Вы хотите с ним… поговорить? – с откровенным недоверием спросил он.

Башир неопределённо хмыкнул.

– Почему нет? Если у меня не получится, всегда можно рассказать Виюну о покушении, но пока я не вижу в этом смысла. Если правда всплывёт, его наверняка сместят. Дукат, по крайней мере, не лезет в наши дела, а вот как поведёт себя тот, кто его заменит – неизвестно.

– Мой дорогой доктор… – начал Гарак и замолчал. Башир немного подождал, не последуют ли обоснованные возражения, но Гарак ничего не говорил, только пристально изучал его.

– Если не получится у меня, то проблемой займёшься ты – своими способами, – добавил Башир с улыбкой.

Гарак покачал головой.

– О, благодарю за доверие, я крайне польщён, крайне, – он вздохнул. – Мой дорогой, вы уверены, что такой разговор будет для вас безопасен? Мне лучше не действовать галу Дукату на нервы своим присутствием, но тогда вы останетесь с ним один на один.

– Дай мне на всякий случай фазер, – ответил Башир, больше для того, чтобы успокоить Гарака, чем действительно считая, что ему понадобится оружие. Со стороны Дуката было бы очень глупо пытаться убить его, нарушая прямой приказ Виюна, а после истории с сиротами он не казался Баширу идиотом. – И я пойду.

– Сейчас? – Гарак немного неуверенно повертел в руках оружие. – Уже почти ночь. Полагаю, Дукат собирается спать и вряд ли станет с вами разговаривать.

– Ничего, я найду, как его заставить, – оптимистично сказал Башир и посмотрел на Гатэра, который сидел тихо и неподвижно, словно надеялся, что если не подавать признаков жизни, то про него забудут. – И, Гарак, пожалуйста, не убивай его, пока я не вернусь, ладно? – он постарался вложить в голос максимум просьбы. Если Дукат отменит свой приказ, то у них не будет причин опасаться Гатэра. Башир не хотел убивать его, по большому счёту, за чужую вину. Но он подозревал, что Гарак захочет отомстить, или решит, что Гатэр слишком много знает, или посчитает это лучшим способом защиты, заранее испугавшись возможного нового нападения. Гарак слишком склонен преувеличивать опасность, считал Башир.

Гарак взглянул на Гатэра, словно только что о нём вспомнил.

– Ах да, ваш неудачливый коллега! – он состроил милую улыбку. – Но зачем он вам? Я полагаю, что он больше не нужен. Я в самом деле верю, что ему нечего добавить.

– Гарак, – укоризненно сказал Башир.

В ответ Гарак выдал театральный вздох и протянул ему фазер.

– Ну хорошо. Если вы хотите ещё что-нибудь от него получить, то, конечно, я не стану вам мешать, – Башир заметил, что при этих словах Гатэр снова вздрогнул. Наверное, согласие оставить его в живых показалось ему неубедительным. Башир несколько секунд рассматривал обманчивую улыбку Гарака, но решил, что всё же поверит его слову. Он забрал у Гарака фазер и хлопнул Гатэра по спине.

– Расслабься, тебя не убьют, пока я не вернусь, – он ещё раз внимательно посмотрел Гараку в глаза и заметил у него во взгляде непонятное веселье. Однако это не выглядело так, будто Гарак собирается нарушить обещание.

– Я ненадолго, – пообещал Башир на прощание и вышел. Ему почудилось, что позади раздался тихий смешок и почти задушенный стон, но возвращаться и проверять, что это было, он не стал. Только подумал про себя, что, пожалуй, очень разочаруется, если Гарак всё-таки решит сделать по-своему.

~

Сигнал вызова на двери прозвучал именно в тот момент, когда Дукат собрался снять халат и лечь. Он прикрыл глаза, переживая приступ ненависти к неизвестному визитёру. В тот момент Дукат отдал бы всё, кроме, вероятно, детей и Терок Нор за то, чтобы никого не видеть. Потому что он слишком хотел спать. Потому что весь день ему приходилось с кем-то говорить и что-то объяснять, и он смертельно от этого устал. Потому что, наконец, на нём всё ещё был надет проклятый халат, а ведь каждому известно, что это вульгарная баджорская мода, которой не следуют на Кардассии несмотря на всё удобство.

Сигнал повторился. Дукат попытался вычислить, кто мог бы с такой настойчивостью ломиться к нему в неурочное время, но не смог. Одо или Виюн вызывали бы по связи. Дамар не решился бы побеспокоить и дождался бы более подходящего момента. На визит Киры не стоило даже надеяться. Дукат решил было проигнорировать посетителя, но противный писк раздался в третий раз. Уходить незваный гость не собирался, а раз так, возможно, дело было действительно важным. В конце концов, по какой-то причине Одо или Виюн могли не захотеть оставлять запись о вызове в протоколе станции.

Дукат решительно запахнул халат и пошёл открывать дверь. Башира, который стоял на пороге, он ожидал увидеть меньше всего. Первая мысль Дуката была о том, что он непозволительно расслабился и зря не взял фазер. Он видел только одну причину, способную побудить Башира прийти – Гарак. Значило ли это, что Дамар смог справиться с порученным заданием? Или как раз наоборот?

Дукат недобро прищурился и смерил Башира взглядом с головы до ног. Тот выглядел немного растрёпанным, как после быстрой ходьбы, с наметившимися кругами под глазами, но при этом в нём не было злости или враждебности. Если бы Дамару действительно удалось разобраться с Гараком, вряд ли бы Башир вёл себя так спокойно. Но если покушение прошло неудачно, то всё равно оставалось неясным, зачем он явился к Дукату, один. Если, конечно, он был один.

Дукат нервно покосился по сторонам. Коридор казался пустым, но Гарак всегда умел сливаться со стенами и полом. Дукат почувствовал неприятной зуд в гребнях.

– Потрудитесь объяснить, что вам нужно, доктор, – холодно сказал он, опираясь ладонью о косяк двери с демонстративной расслабленностью. Он не собирался показывать свою неуверенность.

К его удивлению Башир вдруг издал короткий смешок. Дукат нахмурился, не понимая причину этого веселья.

– Простите, – быстро пояснил Башир. – Просто вы сейчас очень похожи на Сиско, когда я однажды разбудил его посреди ночи. Тогда нам понадобился катер, чтобы слетать в приют на Баджоре… Наверное, я зря это вспомнил.

– Доктор, скажите, что вам нужно и убирайтесь, – перебил Дукат, не находя сил для поддержания необходимого уровня вежливости.

Башир быстро оглянулся вокруг, потом посмотрел на Дуката.

– Может, я лучше войду сначала? Это разговор не для коридора.

Дукат задумался, не вызывать ли охрану. Но непосредственной опасности он не чувствовал, а упущенная возможность выяснить, что Баширу нужно, могла стать ошибкой. Дукат ещё несколько секунд рассматривал незваного гостя, потом всё же отступил, давая ему войти, и немного торопливо закрыл дверь за его спиной.

Если Гарак и прятался в коридоре, у него не было возможности проскользнуть следом.

Башир прошёл на середину комнаты, к низкому столу, на котором стояла небольшая скульптура из редкого красного камня – трофей ещё со времён первого правления Терок Нор. Он протянул руку, явно намереваясь коснуться фигурки пальцем.

– Доктор Башир! – Дукат повысил голос, раздражённый этой беспрецедентной бесцеремонностью.

Башир поспешно отдёрнул руку и резко развернулся лицом к Дукату. Он выглядел сконфуженным.

– Прошу прощения, я просто никогда не видел такого материала. Это камень? Пластик? Иногда я перестаю думать, что делаю, когда устаю. Я давно не высыпался.

– Камень, – сухо ответил Дукат и в свою очередь спросил: – Зачем же вы явились ко мне на ночь глядя, а не отправились спать?

Он подошёл к дивану и опустился на него. Он нарочито не предложил Баширу располагаться, рассчитывая, что это станет достаточно красноречивым намёком. Башир оглянулся и кивнул на кресло.

– Я сяду?

Это становилось просто смешным. Дукат с трудом удерживался, чтобы не зашипеть или не закатить глаза.

– Да, если после этого вы наконец скажете, что вам нужно.

– Наверное, сейчас я должен сделать множество намёков, по которым вы сами догадаетесь, о чём речь, – заговорил Башир, садясь, – но вы устали, я устал, поэтому обойдёмся без приличных кардассианских игр. Я хочу, чтобы вы отозвали приказ убить Гарака.

Дукат откинулся на спинку дивана и впился в Башира взглядом, быстро просчитывая, что означают эти слова. Очевидно, покушение состоялось, но неудачно. Главным вопросом теперь стало то, какие улики есть в распоряжении Башира и Гарака, можно ли их уничтожить и кто ещё уже в курсе дела.

– Если вас беспокоит собственная безопасность, то он вам не угрожает, – продолжил Башир, потирая переносицу. – Всё это время он не пытался как-то покушаться на вашу жизнь, думаю, вы заметили. А если вы боитесь за безопасность станции, то очевидно, что Гарак не станет устраивать диверсии, не имея возможности сбежать. Бежать ему некуда. А если у вас появились какие-то улики, бросающие на него подозрение, то это, скорее всего ошибка…

– Доктор Башир, – перебил Дукат. – Для начала скажите мне, с чего вы вообще взяли, что я отдавал приказ убить Гарака?

Он не верил, что Дамар мог предать его, даже оказавшись в руках профессионального палача. Не так скоро. Кто угодно другой – возможно, но именно поэтому Дукат и не доверил это дело никому другому, несмотря на то, что способности Дамара в подобных вопросах оставляли желать лучшего.

Башир запнулся и снова потёр переносицу.

– Ах, да, конечно. Я не подумал. Знаете, никогда раньше не приходилось вести такие разговоры, – он чуть нервно усмехнулся. – Нам обо всём рассказал Гатэр. Он сегодня попытался отравить Гарака. Точнее, подмешал ему наркотик, который должен был вызвать приступ неконтролируемой паники и агрессии. Гарак напал бы на меня или на самого Гатэра, и его можно было бы убить в качестве самозащиты. Виюн не счёл бы это нарушением приказа. Кстати, Гарак сказал, что это изящно, – на этот раз он ухмыльнулся шире, и Дукату пришлось сделать усилие, сдерживая гримасу отвращения. Он не нуждался в похвалах провалившегося агента и не собирался признаваться, что они могут быть приятны. – Мы немного поговорили с Гатэром, он признался, что всё сделал по приказу Дамара, – продолжил Башир. – Только Дамару незачем убивать Гарака, и он – ваш первый помощник, а вы ещё лет пятнадцать назад мечтали Гарака казнить. Так что ситуация, в общем, очевидна. И да, я понимаю, что прямых улик нет, и что, возможно, их и не появится, если Дамар вас не сдаст. Не представляю, сделает он это или нет. Но если Виюн узнает об этом случае, то вы наверняка потеряете его доверие и точно лишитесь своего первого помощника. Разве вам нужны такие проблемы?

Дукат невольно сжал кулак, вспоминая вдруг проснувшуюся придирчивость Виюна и холодность Одо, который словно забыл о годах совместной плодотворной работы. Однако он мгновенно взял себя в руки.

– Должен заверить, доктор Башир, что мне ничего не известно о причинах, по которым мой первый помощник решил устранить Гарака, – медленно сказал Дукат с безразличным видом. – Я обязательно выясню, почему он осмелился нарушить распоряжение Виюна, и накажу его за это. Но мне не хотелось бы его потерять. У Дамара хватает недостатков, однако я к нему привык. Поэтому если вы считаете возможным не сообщать Виюну об этом досадном случае…

– Считаю, – согласился Башир. – Я же вам сразу сказал: вы и ваши люди оставите в покое Гарака, мы с ним делаем вид, что ничего не было. И он не пытается ответить.

– Вы не потребуете у меня гарантий? – спросил Дукат с проблеском некоторого любопытства. – И не предоставите их сами?

Его всегда занимало, как причудливо порой складываются отношения с ложью и правдой у землян. В разное время они могли быть совершенно наивны или же неожиданно проницательны. Дукат подумал, что поверил бы Сиско, а его в свою очередь убедил бы клятвой жизнью детей. Но он не представлял, какие заверения сочёт убедительными Башир.

Башир как будто задумался.

– Вы, конечно, всегда можете меня обмануть, – наконец сказал он. – Но при следующей попытке убить Гарака, мы сразу обратимся к Виюну, и вы окажетесь под угрозой. Так что вам невыгодно продолжать покушения. Поэтому да, я поверю вам на слово. Ну а мои гарантии… – Башир вздохнул и посмотрел Дукату в глаза, – вообще-то, у меня их не больше, чем у вас. Просто мне тоже невыгодно, чтобы вас сместили. Вы меня не трогаете, и это меня полностью устраивает. Мне хватает инспекций Виюна. Очень раздражает, когда каждую новую идею приходится с кем-то согласовывать. Вайт даёт столько возможностей для работы, но половину из них мне закрывают, например, у меня была прекрасная идея с влиянием на обмен веществ… – он осёкся. – Вам вряд ли это интересно.

У Дуката хватало соображений о том, почему ему выгодно как раз не оставлять Башира в покое и избавить его от присутствия Гарака, но он, разумеется, не стал их озвучивать. Он пришёл к выводу, что пока ему действительно лучше отступить.

– Я обещаю, что никто из моих людей не станет пытаться убить Гарака, если вы не сообщите о сегодняшнем случае Виюну, – сказал Дукат.

– Отлично! – Башир выглядел совершенно довольным.

Дукат разглядывал его лицо и всё больше склонялся к мысли, что это не было игрой. Опыт говорил ему, что ложь в исполнении землян выглядела иначе. Например, Сиско всегда прятался за одинаковой чуть опасной улыбкой, сообщая как ложь, так и правду. На лице же Башира отражалось слишком много эмоций, настолько филигранно точный обман был не в духе Федерации.

Впрочем, Дукат не отбрасывал возможного влияния Гарака.

Он сомневался. Он не понимал Башира. Башир мог потребовать большего за своё молчание, потому что, на самом деле, при совмещении методов дознания Кардассии и Доминиона не было шансов, что Дамар в конце концов не даст показания против Дуката. Однако всё, что Башир захотел в качестве платы – жизнь Гарака. Но Гарак был почти бесполезен сейчас в качестве агента, а личная привязанность к типу вроде него казалась Дукату почти извращением.

– Скажите, зачем он вам на самом деле нужен? – спросил Дукат, наполовину потакая своему любопытству, наполовину надеясь получить больше сведений о Башире. – Неужели слухи правдивы и вы, человек с таким выдающимся интеллектом, действительно… не знаю, как это обозначить… влюблены в Гарака?

Башир резко выпрямился.

– Я не… – он быстро закрыл и открыл рот, – нет, конечно! Мы просто… вместе обедаем, – Дукат едва не расхохотался на это непревзойдённо наивное замечание пришельца из чужой культуры. – В смысле, мы друзья. И я просто не люблю, когда убивают моих друзей.

– Ваши слова звучат очень неубедительно, – сообщил Дукат с большим трудом удерживая серьёзность на лице.

Башир рывком встал.

– Гал Дукат, поскольку мы обо всём договорились, мне пора идти. Мы оба хотим выспаться, верно?

Дукат машинально потёр веки. Отступившая ненадолго усталость вернулась к нему с новой силой.

– Не смею вас задерживать, доктор.

Башир сделал пару шагов к двери, но снова остановился и обернулся.

– А, и ещё. Что будет с Гатэром? В смысле, я бы не хотел, чтобы его устранили за то, что он узнал лишнее или не справился. Он же не специальный агент, чтобы действительно суметь отравить Гарака. И он нужен в лазарете, у нас есть раненные.

– Оставляю его в вашем распоряжении, – откликнулся Дукат после краткого размышления, уверенный, что бедняга врач благодаря Гараку не протянет и пары дней. – Только помните, что вы мне обещали.

– Виюн ничего не узнает. Спокойной ночи, гал Дукат.

Башир ушёл. Дукат поднялся и направился в спальню, на ходу помечая себе завтра же связаться с Кардассией и выбить для станции полноценный медицинский персонал. Ладно, хотя бы одного врача с высокой квалификацией и пару человек в помощь. Авария с сенсорами показала, что не следует расслабляться и считать, будто его люди находятся в безопасности. В любой момент им могла потребоваться серьёзная медицинская помощь.

Заодно у Дуката появилась возможность прикрыться этим поводом и переговорить с некоторыми полезными людьми из научной среды, не привлекая слишком много внимания. Так же он мог бы попробовать использовать нового сотрудника, чтобы всё-таки подобраться к вайту. И ещё, подумал Дукат, утыкаясь лицом в подушку, будет крайне интересно пронаблюдать, какой контакт установится у Башира с незнакомым персоналом.

~

Сидеть в «Кварк’с» в одиночестве Кире не нравилось. Точно так же ей не нравилось в одиночестве торчать на рабочем месте, делая отчёты для кардассианцев, или прятаться в каюте от кардассианцев, или гулять по станции, где за каждым углом ждали только кардассианцы и джем’хадар. Проще говоря, Кире вообще не нравилось оставаться в одиночестве на захваченной станции. Но первой извиняться за свою вспышку ей тоже не хотелось, потому что она не чувствовала себя виноватой за то, что ненавидит Дуката, или за свой темперамент.

– Неудачный день? – спросил Кварк, подходя ближе.

Кира промолчала, послав ему раздражённый взгляд. Кварк никогда ей не нравился за его манеру приспосабливаться ко всем и ко всему. Конечно, он был торгашом-ференги, а не предателем-баджорцем, продавшим свой народ, и это немного примиряло Киру с его существованием. Но никакого удовольствия от его компании она никогда не получала.

– Похоже, сегодня у всех неудачный день, – продолжил Кварк, не замечая её недовольства, и махнул тряпкой для протирки бокалов куда-то в сторону.

Кира покосилась в указанном направлении и увидела Дамара, который, казалось, пытался поджечь свой канар мрачным взглядом. Кира не сдержала ухмылку. Она не знала, в чём дело, однако заметила, что сегодня Дукат выглядел особенно недовольным и, судя по всему, злился на своего первого помощника. В чём бы тот ни провинился, Кира заочно радовалась этой неудаче.

Дамар залпом выпил остатки канара, и Кварк ухмыльнулся.

– Ладно, пойду, подставлю своё плечо для жалоб. Чего ни сделаешь ради того, чтобы клиент купил больше выпивки. Кстати, майор, – он наклонился к лицу Киры, – если вам вдруг нужна компания и утешение…

Кира взяла его за ухо и стиснула изо всех сил. Кварк тоненько взвизгнул от боли. С удовлетворением Кира отпустила его и зло улыбнулась.

– Даже не думай, Кварк. Иди, утешай кардассианцев.

Потирая ухо и ворча что-то о дурном характере бывших баджорских террористок, Кварк поспешил к Дамару. Кира вздохнула и уставилась на свой бокал с травяной настойкой. Она снова осталась одна.

Кто-то сел с обеих сторон рядом с ней. Кира резко повернулась, готовая грубо отшить непрошеных соседей, но проглотила все слова при виде Одо. По её лицу поползла невольная улыбка, которую Кира постаралась подавить. Она была рада Одо, но сомневалась, не испортит ли он всё опять каким-нибудь неуместным замечанием. Кира посмотрела в другую сторону. Там сидели Башир и Гарак. Гарак послал ей невероятный просящий взгляд и улыбнулся так кротко, что Кира сразу захотела его оглушить. Просто так, на всякий случай, потому что раз он начал с таким усердием изображать невинность, значит, что-то задумал.

– Мы тут решили извиниться, – сказал Башир настолько беззаботным тоном, что в последнюю очередь можно было подумать, что он собирается за что-то извиняться.

Одо хмыкнул.

– Кира, – начал он, – мы рассердили тебя позавчера. Хотя мне сложно понять причину и силу твоих эмоций, мне жаль, что наши слова так тебя задели.

Кира развернулась к нему. Одо рассматривал стойку бара, явно избегая смотреть в ответ, но потом всё-таки поднял голову.

– Я всё же не уверен, что были основания для твоей реакции… – снова заговорил он, но его тут же перебил Гарак:

– Констебль! Не портите своё прекрасное и совершенно законченное извинение. Это излишне. И, к слову, майор Кира, я должен присоединиться к словам нашего дорогого Одо. Моя оценка гала Дуката в контексте прошлой беседы была совершенно неуместна и справедливо вас оскорбила. Обещаю, что такого больше не повторится, – его голос сочился сожалением.

Кира несколько раз повернула голову, переводя взгляд с одного на другого и не зная, хочет от души врезать обоим или же рассмеяться. Она вздохнула. Извинения не внушили ей особенного доверия, а Гарака она вообще заподозрила в тонкой издёвке. Однако ей по-прежнему не нравилось оставаться одной, и она понимала, что глупо портить такой прекрасный момент примирения. Тем более, когда ей даже не пришлось наступать на свою гордость и начинать разговор первой.

– Хорошо, хорошо, я вас прощаю, – сказала Кира, поднимая руки, словно сдаваясь. – Но больше никаких разговоров о том, как Дукат не так плох, как мне кажется! Он – безжалостный, коварный, хладнокровный и аморальный мерзавец.

Одо хмыкнул и закатил глаза, но благоразумно промолчал.

– Полностью с вами согласен! И он подтверждает это снова и снова! – с энтузиазмом подхватил Гарак, но охнул и замолчал. Кира готова была поклясться, что это из-за того, что Башир с силой пнул его по лодыжке.

– Ладно, лучше расскажите, что у вас происходит, – сказала она в надежде перевести тему.

– Вчера и сегодня Виюн проводил в лаборатории меньше времени, чем обычно. И даже рискнул оставить меня лицом к лицу с джем’хадар. Как видите, я жив и здоров, – радостно улыбнувшись, сказал Башир. – И ещё наконец выспался, – его улыбка мгновенно увяла. – Наверное, я смирился с тем, что не смогу сходу осуществить свой план.

Кира фыркнула, невольно вспоминая все те случаи, когда упрямство Башира заставляло его зарываться в очередную проблему, забывая про еду, сон и элементарные разумные соображения. Как правило, в итоге он получал результат, но далеко не всегда это случалось так быстро, как хотелось бы. Киру немного удивляло, что Башир каждый раз продолжает верить в свою способность решить любую самую сложную задачу по щелчку пальцев. Она подумала, что, возможно, стоило ждать подобного от человека, который в несколько раз превосходил прочих представителей своей расы интеллектом. Хотя это самомнение казалось Кире одной из самых раздражающих черт в характере Башира.

– Я могу утешить вас тем, что в ближайшее время Виюн вряд ли станет тревожить вас слишком сильно, – заметил Одо. – Я заронил в его голову мысль о том, что за Дукатом следует присматривать. Кроме того, в последнее время напряжение между кардассианцами и джем’хадар стало проявляться сильнее. Кто бы что ни говорил, обычные граждане Кардассии вовсе не рады оказаться под властью Доминиона.

Гарак издал тихое короткое шипение, заставившее Киру вздрогнуть от неожиданности. Но когда она посмотрела на него, то увидела только набившую оскомину приветливую улыбку.

– Полагаю, гордость многих была раздавлена. Гордость и то осознание защищённых границ, которое мой дорогой доктор называет «доминированием нашего рептилоидного мозга». Однако я думаю, в скором времени люди смогут смириться, – легко сказал Гарак.

В этот момент Кира в первый раз допустила для себя возможность поверить ему – в том, что касалось его неприятия Доминиона. Впрочем, с её точки зрения, кого бы ни ненавидел Гарак на самом деле, вряд ли к нему стоило применять принцип «враг моего врага – мой друг». Причудливые планы Гарака вполне могли привести к тому, что он станет действовать заодно со своим заклятым противником и предаст, казалось бы, очевидно выгодных союзников.

– Я не вижу никаких предпосылок к смирению, – возразил Одо. – Кардассианцы и джем’хадар терпят друг друга, но сейчас, когда им не с кем воевать, их взаимную неприязнь сдерживать всё сложнее. Кира, вы же знаете, что недавно на Променаде почти началась стычка. Кроме того, джем’хадар полны ярости и хотят драки. Даже Виюн, кажется, не может их полностью успокоить.

Кира кивнула. При всех стараниях не обращать внимания на захватчиков, она не могла не видеть полные подозрений и затаённой враждебности взгляды, которые они бросали друг на друга.

– Успокоить, – вдруг странным голосом повторил Башир. Кира покосилась на него, но он резко тряхнул головой и только улыбнулся. – Ничего. Кстати, а где Джейк? Нам открываются сенсационные факты, что кардассианцы недовольны Доминионом, а он всё пропустил.

Одо хмыкнул.

– Мистер Сиско наверняка работает над своими репоратажами, которые Виюн всё равно никуда не передаёт. И статью о недовольствие Доминионом уж точно не увидит никто за пределами этой станции.

– А жаль. Кардассианцы и джем’хадар точно перегрызлись бы после такого выпуска новостей, – мечтатльно протянула Кира и вызывающе взглянула на Гарака. Однако тот, казалось, пропустил её слова мимо ушей.

Гарак с серьёзной задумчивостью разглядывал Башира, который не отрывал взгляда от стакана с таркалеанским чаем и словно ничего не замечал, но Кира увидела слабый румянец у него на щеках. В этот момент ей показалось, что они с Одо здесь лишние, и Кира поспешно отвернулась, стараясь не думать о том, что связывает Башира и Гарака и как это повредит им всем в будущем.

– И я всё равно надеюсь, что это случится, – проворчала она. – Что Дукат и Виюн и их люди просто перегрызут друг друга.

– Боюсь, тогда наше положение лишь ухудшится, а не улучшится, – заметил Одо.

Конечно, он был прав, но за эту правоту Кире снова захотелось на него обидеться.

Chapter Text

– Потрудитесь объяснить, что это значит, Дукат, – Виюн указал на запись на экране своего падда.

Он не помнил, когда ещё испытывал подобное раздражение, и почти стыдился своих эмоций, которые, как ему казалось, опускались к примитивной ярости джем’хадар. Дукат проследил взглядом, куда указал Виюн, и приподнял брови.

– Сообщение о прибытии нового медицинского персонала. Наконец-то, я ждал их ещё несколько дней назад, – он посмотрел на Виюна и как будто недоумённо добавил: – Боюсь, я не понимаю, что именно вызывало ваше недовольство.

– Вы обязаны согласовывать подобны назначения со мной. Вы не управляете этой станцией единолично, – сообщил Виюн.

Необходимость снова и снова повторять очевидное досаждала ему.

Виюн невольно покосился на стоявшего у окна Одо. Присутствие Основателя тоже его беспокоило. Виюну казалось, будто Одо наблюдает за ним, оценивает, и не был уверен, что справляется. Это ощущение оказалось новым и потому очень тревожным. Виюн всегда справлялся, он считался одним из лучших ворт своего поколения. Основательница предпочитала его услуги любым другим.

Однако теперь Виюн усомнился в своих способностях держать ситуацию под контролем. Что-то шло не так, а он не только не мог это исправить, но даже не улавливал, в чём именно заключается ошибка. Просто Дукат иногда вёл себя так, словно остался единственным хозяином на станции, но при этом не подавал ни одного явного повода для обвинений в неповиновении. И его люди, будто учуяв это, следом позволяли себе не меньшие вольности – на своём уровне.

– Я крайне извиняюсь. Я не думал, что этот мелкий вопрос действительно имеет значение, – голос Дуката переполняли сожаление и любезность. – И нам действительно нужны медики. У нас уже есть два несчастных случая и пятеро пострадавших. Нам просто повезло, что никто не погиб. Алон Гатэр не справляется с серьёзными травмами, его квалификации для этого недостаточно, а доктор Башир занят другой работой. Кроме того, его познания в кардассианской медицине тоже ограничены.

Аргументы были здравыми, и Виюн засомневался, не начал ли он придираться по мелочам. В Доминионе считалось общеизвестным фактом, что от обычных гуманоидов бесполезно требовать следования всем инструкциям, якобы, их способностей не хватает для безукорезненного выполнения протокола. И если ворта не умел различать, когда нарушения ещё не требуют наказания, он не считался пригодным к работе с подопечными расами. Виюн опять взглянул на Одо, но тот молчал, и осталось неясным, что он подумал по поводу начатого спора.

– Я не подразумевал, что увеличение медицинского персонала неразумно, – наконец согласился Виюн. – Однако я вынужден напомнить, что подобные вещи должны согласовываться со мной, – он снова посмотрел на записи в падде. – Что это за женщина, Силана Немад?

– У неё прекрасные характеристики, – с готовностью откликнулся Дукат. – Высокий рейтинг в министерстве медицины и никаких нареканий за всю карьеру. Нет сомнительных связей, нет сомнительных идей, никаких подозрений в нелояльности действующему режиму. Её отбирали самым тщательным образом, полагаю, именно это затянуло решение вопроса. С доктором Немад прибудет её студентка в качестве помощницы.

Виюн на секунду задумался. На Кардассии и до прихода Доминиона существовал сносный, по его оценке, контроль за членами общества. Виюн склонен был довериться ему в данном вопросе, впрочем, не без оговорок.

– Когда Силана Немад прибудет на станцию, я хочу её видеть. Перед тем, как утвердить её на должность, я проведу собеседование.

– Как пожелаете, – согласился Дукат с покорностью, которая показалась Виюну несколько подозрительной.

Одо у окна хмыкнул. Виюн стремительно повернулся к нему.

– Вы не согласны с моим решением, Основатель? – он обеспокоился, что после очередной уступки Одо решил, будто он подчиняется Дукату.

Одо качнул головой.

– Нет. Всё правильно. Кардассианцам действительно нужны врачи. Тем более, травм скоро может стать больше.

Дукат нахмурился.

– Что вы имеете в виду? Если речь идёт о компетентности моих людей…

Одо снова хмыкнул, перебивая его, на этот раз с несомненным оттенком насмешки.

– Нет, Дукат, я не оцениваю вас или ваших техников. Они хорошо работают, учитывая, что шеф О’Брайн постарался максимально усложнить жизнь захватчикам. Я говорил о конфликте с джем’хадар. На Променаде время от времени возникают… столкновения, выражусь так, – в тоне Одо появилось отчётливое недовольство. – И, боюсь, их начинают джем’хадар.

– Я приношу извинения, Основатель, – поспешил заверить Виюн, чувствуя, как тревога растёт. Подозрение в том, что он не справляется со своей задачей, было мучительно для него. – Я прослежу, чтобы такие инциденты не повторялись.

– Но в чём дело? Я думал, ворты полностью контролируют солдат. У джем'хадар верность заложена на генетическом уровне, – спросил Одо.

Виюн покосился на Дуката, который слушал их с вежливым интересом и как будто не замечал несомненного осуждения Одо. Виюн не верил, что Дукат мог упустить такую потенциальную возможность усилить свою позицию в глазах Основателя.

– Джем’хадар послушны, – ответил Виюн после короткой паузы. – Проблема в их жажде насилия. К сожалению, гарнизон Терок Нор бездействует несмотря на войну. И нам даже пришлось запретить обычные дуэли между солдатами, потому что они слишком часто приводят к летальному исходу, а пополнять армию мы не можем. Во всяком случае, пока минное поле перед червоточиной на месте, – он рассчитывал, что упоминание этой проблемы достаточно ясно напомнит о промахах Дуката.

Тот отреогировал моментально: с сокрушённым видом повернулся к Одо.

– Шеф О’Браин и Сиско действительно умны, их ловушки оказались хитрее, чем мы думали. Работа продвигается не так быстро, как всем хотелось бы... однако срок, который нам дали на решение задачи, ещё не истёк.

– Который вы потребовали для решения задачи, – поправил Виюн. – Осталось всего несколько дней, и мне не кажется, что вы близки к успеху.

– Мы делаем всё возможное.

– К сожалению, ваши старания не решают проблему, – заметил Одо. – Я боюсь, что скоро на Променаде возникнут даже худшие беспорядки, чем когда станцией владела Федерация. Очень плохо, если наши люди начнут драться друг с другом, – Виюн услышал раздражение в его тоне.

С тенью обиды Виюн подумал, что всё было бы проще, если бы кардассианцы не вели себя столь вызывающе и не смотрели на джем’хадар как на потенциальных врагов. Джем’хадар воспринимали подобные вещи инстинктивно, и у них мгновенно включалась программа уничтожения противника. Однако вслух Виюн этого не сказал. Обвинение в слишком наглых взглядах прозвучало бы жалко и только укрепило бы впечатление о его бессилии в глазах Одо.

– Возможно, джем’хадар следует как-то успокоить? – вкрадчиво спросил Дукат, делая несколько шагов туда и обратно, как всегда, когда задумывался. – Доктор Башир может помочь нам в этом вопросе? Чем он там вообще занимается, у себя в лаборатории?

Он прошёл за спиной Виюна, остановился где-то за его левым плечом. Виюн не мог понять эту странную связь между физическим движением и мыслительным процессом. Перемещения Дуката напоминали ему одновременно невротическое расстройство и кружение рептилии вокруг добычи, и вызывали смутную неприязнь.

– Работа доктора Башира – не в вашей компетенции, – снова сообщил очевидное Виюн. Однако высказанная мысль зацепила его. Он подумал, что есть резон отложить поиски альтернативы вайту, которого пока хватало в хранилище, и попробовать сделать добавку, которая усилила бы седативный эффект. Также можно было снова разрешить сражения, не до смерти, если только Башир сможет быстро возвращать солдат в боеспособное состояние. Либо использовать оба способа для погашения напряжённости.

– Гал Дукат, пройдите в командный центр, – раздался по связи голос майора Киры.

Дукат как будто слегка встрепенулся, моментально разворачиваясь к дверям, но сразу приостановился.

– С вашего позволения и прошу меня извинить, – обратился он к Одо и Виюну и только после ответных кивков поспешно вышел из кабинета.

Одо хмыкнул ему вслед, потом повернулся к Виюну.

– Гал Дукат поступил разумно, запросив с Кардассии медиков. Но у меня вызывает любопытство его настойчивый интерес к работе доктора Башира. Вайт – стратегически важная вещь, а кардассианцы… – он задумчиво покачал головой, – кардассианцы хитры и коварны. Я не думаю, что разумно подпускать найденную им женщину к вайту. И, возможно, к лечению джем’хадар тоже, если такое понадобится. К слову, вам стоит разрешить солдатам спускать пар. Мне действительно не нравится их настрой.

Виюн согласно наклонил голову.

– Я как раз подумал об этом, Основатель. Я выясню, насколько доктор Башир готов оказывать необходимую медицинскую помощь, и в случае удовлетворительного ответа отменю запрет на бои. И, разумеется, я не дам разрешения подключить к его исследованиям Силану Немад.

– Хорошо. Это правильно, – ответил Одо. Это был первый хороший момент Виюна за утро.

~

– Добрый день, Виюн! – Башир вышел из лаборатории, ухмыляясь от уха до уха. Ему показалось, что Виюн едва заметно поморщился, но даже если и так, он тут же надел свою нарочитую приветливую улыбку.

– Доктор Башир, прошу вас немного подождать. Сначала я должен закончить дело. Это доктор Силана Немад и её студентка Савира Бран, – он повёл рукой в сторону двух кардассианок, в которых Башир немедленно впился взглядом.

Как раз их появления он ждал со вчерашнего дня, с момента, когда Одо рассказал об инициативе Дуката. Башир невольно заухмылялся ещё шире, вспомнив возмущение Гарака, который немедленно принялся убеждать их с Одо, что Дукат просто намеревается поместить как можно больше своих людей рядом с лабораторией. В глубине души Башир был согласен с Гараком. Он не ждал от Дуката нового нападения, но вот пристального внимания – да. Однако он всё равно был рад, что в лазарете появятся новые медики.

– Очень рад вас видеть, – искренне сообщил кардассианкам Башир.

Немад ответила мягкой улыбкой и нейтрально-вежливым приветствием. Она была высокой и широкой, с почти прямоугольной фигурой, её полуседые волосы были собраны в странный высокий узел на макушке. Башир даже на секунду испугался, что причёска вот-вот рассыплется, а такие вещи в момент официальных встреч плохо влияют на дальнейшее общение.

– Я слышала о вас, доктор Башир. Необычайно счастлива познакомиться, – сказала Немад, охватывая его любопытным невраждебным взглядом.

Баширу стало любопытно, кто вводил её в курс дел на станции, и в каком свете. Наверняка это сделал Дукат, но оставалось только гадать, какова должна была быть его характеристика после недавнего инцидента. Немад казалась доброжелательно настроенной, но Башир уже давно не верил кардассианскому дружелюбию.

– Доктор Башир, я присоединюсь к вам чуть позже, – повторил Виюн. – У меня для вас есть новая интересная тема для работы. Только покажу нашим новым служащим лазарет.

– Если хотите, я могу помочь, – предложил Башир, подходя ближе к ним. Виюн слегка качнул головой, но он притворился, что ничего не заметил и продолжил вполне искренне: – На самом деле, я очень хочу помочь! Я давно хотел вплотную заняться кардассианской медициной, – Башир уставился на Немад почти влюблённо. – Уверен, мы найдём общий язык.

Немад чуть склонила голову к плечу.

– Обмен знаниями и опытом всегда полезен. И что меня особенно радует, это то, что вы первым сделали такое предложение! Представители Федерации даже в мирное время склонны предвзято относиться к моему народу. Приятно встретить человека с открытым разумом, – с энтузиазмом откликнулась она.

Башир моргнул, испытав на секунду лёгкое чувство дежавю, настолько знакомой ему показалась её манера речи и интонации. Но он мгновенно справился с этой лёгкой растерянностью.

– Ну, я больше не представитель Федерации. И, надеюсь, я никогда не относился к предвзято к кардассианцам, – он снова ухмыльнулся. – Я даже думаю, что научился находить с вами общий язык. Во всяком случае, дружить с одним из вас несколько лет подряд было приятно.

Немад чуть приподняла брови в весёлом изумлении, но из-за её плеча донёсся глухой недовольный фырк. Башир посмотрел на Бран, которая стояла позади наставницы и изучала его довольно неприязненным взглядом.

– Что-то не так? – спросил Башир.

– Вы несколько лет общаетесь с кардассианцем и всё ещё не представляете нашу биологию? Для учёного не очень наблюдательно, – ответила Силара, явно стараясь придерживаться спокойного тона, но не очень успешно.

– Девочка, не стоит так сурово судить… землянина, – мягко возразила Немад, поворачиваясь к ней. Башир не сомневался, что она хотела сказать «мужчину», но в последний момент передумала. – В конце концов, скрытность – одна из самых сильных сторон нашей расы.

Бран поджала губы. Башир с любопытством вгляделся в её лицо с маленькими гладкими гребнями, свойственными молодым кардассианцам. Потом его взгляд невольно скользнул ниже. В отличие от Немад, одетой в строгий болотно-серый костюм, Бран носила лёгкое ярко-жёлтое платье. Тонкая ткань плотно обтекала её фигуру, и Башир невольно задался вопросом, как прокомментировал бы Гарак этот наряд, и зачем всё-таки кардассианским женщинам грудь, ведь их раса даже не относится к классу млекопитающих.

Конечно, если это была грудь.

Встреться они при других обстоятельствах, возможно, Башир попробовал бы проверить лично.

– Понимаете, в Федерации не принято преследовать друзей с трикодером наперевес или с гипоспреями для взятия анализов, – после короткой заминки сказал Башир, продолжая изучать фигуру Бран.

Та громко хмыкнула.

– Чтобы получить желаемые сведения, не обязательно бегать за кем-нибудь с трикодером. Всегда можно найти более тонкие пути… если хватит сообразительности, разумеется, – её слова прозвучали явным вызовом, а не шуткой, и Башир с внезапным беспокойством вскинул голову, опять заглядывая ей в лицо.

У неё были глубокие тёмные глаза, сверкавшие неприкрытым гневом. Башир вспомнил, что рассказывал Майлз о своём маленьком недоразумении с Гилорой Режал, и хотя он всё ещё хотел узнать, что скрывается под одеждой кардассианок под видом груди, не могло идти и речи не о каких любовных интрижках здесь и сейчас. Он невольно переступил с ноги на ногу.

– Прошу прощения, – неуверенно начал он, – я просто на всякий случай хочу уточнить. Вы ведь сейчас не попытались со мной флиртовать?

– Что?!

Лицо Бран исказилось от возмущения, Виюн резко повернул голову сначала к ней, потом к Баширу, а Немад негромко рассмеялась.

– Я хочу сказать, один мой друг, землянин, случайно попал в неприятность похожим образом, – зачастил Башир, чувствуя, как от неловкости горят щёки, – сначала он ссорился с кардассианкой, а потом получил от неё неудобное предложение, кажется, там шла речь о семье и детях. Та женщина рассказала, что когда кардассианцы ссорятся, это может быть флиртом, и вы сейчас так… так… – он махнул рукой, не зная, какие правильные слова подобрать.

Бран громко зашипела, а Немад покачала головой, всё ещё весело улыбаясь.

– Я же говорила, девочка, что тебе давно пора научиться держать себя в руках, – сказала она и вдруг подмигнула Баширу с заговорщическим видом.

Шумно втянув воздух, Бран стиснула зубы и промолчала.

– Простите, я не хотел никого оскорбить, просто я, эээ, не заинтересован, – пробормотал Башир.

– Однако я должна просветить вас, – заговорила Немад таинственным шёпотом, подходя ближе и наклоняясь к его уху. – Настолько откровенные формы привлечения внимания не используются сразу, это не очень прилично. Хотя, конечно, вы не могли этого знать. В последние годы на Терок Нор бывало слишком мало кардассианцев, – её заговорщический вид снова напомнил Баширу что-то очень знакомое.

Бран прикусила губу и бросила на Немад обиженный взгляд. Башир подумал, что отношения между наставниками и учениками на Кардассии совсем не такие, как он себе представлял. Раньше по прочитанным книгам, по обмолвкам Гарака и по ужасающему отношению Тейна, у него сложилось впечатление, что студентов воспитывают весьма сурово. Однако Немад проявляла очевидные мягкость и снисходительность. Возможно, решил Башир, он чего-то не знает. Или не замечает. Или Тейн был не только паршивым отцом, но и посредственным учителем.

– Доктор Башир, я думаю, что мы всё же обойдёмся без вашей помощи, – сказал Виюн, и его новая улыбка получилась ещё более ненастоящей, чем обычно. Башир ещё раз взглянул на Бран и осторожно попятился.

– Прошу прощения. Как скажете, – согласно пробормотал он, решив, что на одно первое знакомство уже хватит смущающих моментов.

Виюн благодарно кивнул и обратился к Немад:

– Пройдёмте, доктор. Для вас у нас тоже есть несколько пациентов.

– Больные, раненные? – уточнила та.

– Боюсь, что раненные. Несчастные случаи во время ремонта, – Виюн изобразил глубокий вздох сожаления.

– О, тогда чего же мы ждём? Покажите нам их, – на прощание она ещё раз улыбнулась и подмигнула Баширу. – Полагаю, мы ещё найдём время побеседовать, а сейчас нас ждёт долг.

– Конечно.

Виюн, Немад и всё ещё обиженная Бран прошли в блоки к пациентам, Башир длинно выдохнул и отступил в свой кабинет.

– Вы произвели впечатление, – чуть насмешливо, чуть недовольно сказал Гарак.

Башир повернулся к нему, складывая руки на груди в защитном жесте.

– Боюсь, не то, которое хотел, – проворчал он.

Гарак заправил в иглу новую нить, неопределённо подняв и опустив брови.

– Затрудняюсь согласиться или опровергнуть, мой дорогой доктор. Я понятия не имею, на какую именно реакцию вы рассчитывали. Но могу определённо сказать, что теперь госпожа Немад вряд ли воспринимает вас всерьёз.

Башир фыркнул и прошёлся туда-сюда. Он чувствовал разочарование и ещё лёгкое раздражение от того, что у него не получилось нащупать правильную линию поведения. Это казалось просто возмутительным после стольких лет успешного взаимодействия с Гараком и блестяще проведённого разговора с Дукатом.

– Не понимаю, почему так получилось! – выпалил Башир, останавливаясь и снова разворачиваясь к Гараку всем телом.

Тот словно не заметил невысказанного вопроса и продолжил накладывать ровные стежки вышивки. Несмотря на злость Башир невольно загляделся на отточенные движения его пальцев, а потом, поймав себя на этом, резко отвернулся.

После некоторой паузы Гарак бросил на него быстрый косой взгляд и вздохнул с показным недовольством.

– Ну, стоит начать с того, что при первом знакомстве предпочтительно смотреть женщинам в глаза. Раньше я об этом не упоминал, потому что это казалось мне очевидной формой вежливости. Какое упущение с моей стороны, – в голосе Гарака прорезалась ядовитая насмешка.

Башир отвёл взгляд, спрашивая себя, как Гарак узнал, куда он смотрел, если даже не присутствовал в комнате при разговоре.

– Я просто... – он осёкся и глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Он не до конца понимал, почему вдруг начал оправдываться, и это только усилило его смущение. – Я просто не понимаю, для чего кардассианкам грудь! У вас не должно быть молочных желез!

Гарак кивнул с предельно серьёзным и от того ещё более издевательским видом.

– Научный интерес, разумеется. Я никогда не устану восхищаться вашим пытливым умом, мой дорогой доктор. К слову, это не молочные железы. Это рудиментарные остатки рогов, с помощью которых самки наших предков сражались за территорию. Под одеждой действительно напоминают грудь женщин млекопитающих рас.

– Должно интересно выглядеть, – протянул Башир, пытаясь представить как это может быть устроено. Хрящи, как в гребнях? Для драки слишком мягко, но ведь это уже не рога.

– Да вы с ума сошли! – всплеснул руками Гарак, отбросив вышивку на стол. Башир, не понимая, в чём дело, смотрел, как он несколько раз молча открыл и закрыл рот. – Вы всерьёз намереваетесь очаровать госпожу Бран?! – продолжил Гарак, кое-как справившись со словами. – Вы что, не понимаете, как это опасно, тем более сейчас…

– Нет, ты не понял, – попытался возразить Башир, но Гарак, не слушая, вскочил и начал на него наступать.

– Знаете, мой дорогой доктор, я был лучшего мнения о вашем самоконтроле! Но если уж вы действительно не можете обходиться без секса, то уж лучше этой вашей потребностью займусь я.

– Нет! – рявкнул Башир, заставив Гарака замереть. – Нет, – повторил он тише. – У меня всё в порядке с самоконтролем, и... я не думал, что ты такого низкого мнения обо мне!

Гарак помолчал, потом поджал губы и протянул.

– Прошу прощения, я не думал, что моё предложение вас оскорбит. Но не волнуйтесь, я могу больше не подходить к вашей кровати…

– Хорошая мысль.

– …и комнате.

– Гарак, какого чёрта?!

Башир сердито вдохнул, очень желая хорошенько Гарака встряхнуть. Он строил предположения, как трактовать внезапную сцену и нет ли в словах Гарака непредсказуемого подтекста. Но ничего правдоподобного Баширу в голову не приходило.

Гарак с независимым видом вернулся на своё место и снова взял вышивку. Его движения иглой стали чуть-чуть, почти незаметно недостаточно точны. Башир встряхнул головой, всё ещё стараясь понять, что сейчас произошло, а ещё – почему от предложения Гарака в нём до сих пор ворочается глухое раздражение. Тем более это имело смысл, точнее, имело бы, если бы перед Баширом действительно возникла проблема удовлетворения или он вдруг забыл, что для сбрасывания сексуального напряжения партнёр не нужен.

Он глядел на Гарака и ломал голову, нужно ли извиняться, чтобы разрядить обстановку, и если да – то как именно. После короткого анализа Башир пришёл к выводу, что да, за продемонстрированное легкомыслие.

– Гарак, – он подошёл и сел рядом, – во-первых, ты никуда не станешь переезжать, нам по-прежнему безопаснее вместе. Во-вторых, к Бран у меня действительно чисто научный интерес. В-третьих, даже если бы это было не так, то я точно не стал бы с ней заигрывать до того, как всё закончится, я же не идиот! Последние двадцать пять с половиной лет, во всяком случае.

Руки Гарака на мгновение замерли, потом снова задвигались в прежнем ритме, но Башир побился бы об заклад, что напряжение рассеивается, и расплылся в довольной улыбке.

– Ты думаешь, эти женщины действительно так опасны? – спросил Башир, чтобы закрепить эффект. – Немад показалась мне очень милой, но… – он заколебался, формулируя, – например, ты тоже любишь казаться милым. И Дукат умеет быть очень любезным. Но это ничего не значит.

– Любой кардассианец опасен, – бесстрастно ответил Гарак после мимолётной заминки. – И особенно женщины. Нам следует быть настороже. Я добавил к лабораторной двери дополнительный замок, сделайте одолжение, не забывайте им пользоваться.

Башир невольно рассмеялся от такой нестандартной заботы и повернул голову, рассматривая его профиль.

– Что бы я без тебя здесь делал?! – искренне выдохнул он. – Уже провалил бы всё, наверное.

Его недавнее недовольство рассеялось, сменившись теплом от собственного признания и ощущения, что Гарак сидит рядом, и можно навалиться на него, отдыхая, или провести пальцами по гребням в ни к чему не обязывающей ласке. Башир снова нахмурился, осознав последнее желание, и в нём дёрнулось, казалось, уже пережитое раздражение. Собственные чувства озадачивали его. После первого пробуждения на захваченной станции с Гараком в обнимку, Башир запретил себе копаться в собственных порывах, но сейчас подумал, что это решение стоит пересмотреть. Перед ним стояло слишком много сложных задач, а подавленные эмоции могли дать слишком много негативных эффектов, чтобы оставлять их без внимания.

– Мой дорогой, вы бы прекрасно справились без меня. Просто приложили бы немного больше усилий, – легко сказал Гарак, но Башир видел скрытую довольную усмешку в уголках его рта.

На пару секунд между ними опустилась приятная умиротворённая тишина, но потом дверь открылась, пропуская Виюна. Башир вскочил на ноги.

– Так что вы сегодня для меня приготовили?

~

Появление доктора Немад вызвало у Гатэра весьма смешанные чувства. С одной стороны, он радовался тому, что больше не придётся иметь дело с серьёзными травмами и рисковать убить кого-нибудь. Но с другой стороны, теперь в нём перестали нуждаться даже как в медике, а значит, больше ничего не препятствовало его устранению. Умирать Гатэр не хотел, а ещё больше не хотел оказаться под скальпелем у Башира. Однако с третьей стороны, Гатэр так устал ждать, что именно сегодня споткнётся и свернёт себе шею – исключительно по несчастливой случайности – что мысль о возможном окончании всего этого принесла ему почти облегчение.

– Сейчас в лазарете находятся трое раненых, – пояснял Гатэр Немад, пока она осматривала оборудование и запас медикаментов. –  Я намеревался отпустить двоих завтра утром. Но вот третий, Валэм, находится здесь уже больше недели, – он невольно опустил глаза. – Полагаю, последствия моей ошибки во время операции. К сожалению, я не знаю, как исправить положение.

– Мы должны поблагодарить вас и за то, что бедняга вообще остался жив, – фыркнула Бран.

Гатэр запнулся от удивления и вопросительно посмотрел на Немад. Та с лёгкой полуулыбкой меняла режимы сканера, словно не заметив бесцеремонности своей студентки. Бран порывисто обернулась к ней.

– Доктор Немад, разрешите?

– Конечно, девочка, – откликнулась Немад, протягивая ей настроенный сканер. Бран взяла его и подошла к Валэму. Её легкомысленное платье вместо предписанной униформы смотрелось ужасно вызывающе на фоне биокровати и стандартной больничной пижамы. Гатэр снова покосился на Немад. Когда он пытался окончить университет, то столкнулся с куда более суровой дисциплиной.

Бран провела сканером над рёбрами Валэма, и Гатэр поймал его немного растерянный взгляд. Скорее всего, Валэм тоже привык, что врач должен выглядеть и вести себя строже. Бран нахмурилась, несколько секунд сосредоточенно рассматривала показания сканера, потом чуть повела телом, словно собиралась развернуться к Немад, но в последний момент передумала. Она поджала губы и решительно сказала:

– Неправильная доза обезболивающих и плохо сросшиеся кости. Осколки были собраны как попало.

Гатэр сглотнул, уткнувшись взглядом в пол, и в тысячный, наверное, раз за последнее время подумал, что стоило больше стараться для повышения уровня. Ну и что, что карьера ему не светит, зато не пришлось бы стыдиться за проделанную работу, особенно перед Валэмом.

– Не будь так строга, девочка, – добродушно сказала Немад. – В конце концов, для медбрата операция блестящая и, как ты правильно заметила, пациент остался жив, – она чуть улыбнулась Валэму, который тут же уставился в потолок.

Гатэр передёрнулся, не совсем понимая, почему его заставляет напрягаться вкрадчивая мягкость голоса Немад. Он с лёгкой настороженностью проследил, как она подошла к биокровати и заглянула на экран сканера через плечо Бран.

– Действительно, кость придётся ломать и сращивать заново. Ничего страшного, это несложно, и я нашла здесь достойную анестезию. Вы будете в порядке.

– Благодарю, доктор, – отрывисто ответил Валэм тоном, которым отчитываются перед старшими офицерами.

– И вы тоже будете в порядке, – неожиданно продолжила Немад, оборачиваясь и неторопливо приближаясь к Гатэру.

– Простите? – он вытянулся по стойке, как перед галом. – Со мной что-то не так?

Немад покачала головой.

– Гатэр, мальчик, я увидела достаточно, так что не поверю, будто ты не знаешь собственного диагноза, – она расстегнула ему воротник, с нажимом провела по основанию шейного гребня, изучая кожу. Потом обеими руками взяла за скулы, наклонила голову сначала вправо, потом влево. – Стресс, крайнее нервное истощение, – Бран за её спиной хмыкнула, Гатэр сглотнул. Немад проигнорировала обоих. – В таком состоянии нельзя подходить к пациентам, тебе нужен отдых. Пары дней, я думаю, хватит. Что ты принимаешь сейчас?

– Ничего, – выдавил Гатэр. Конечно, это было неправильно и непрофессионально, но попытки выписать себе успокоительное очень быстро приводили к воображаемой картине, как доктор Башир подносит к его шее гипоспрей или Гарак подменяет ампулы. Рассудком Гатэр понимал, что отказ от необходимых препаратов его не спасёт, но перебороть себя не мог.

– Ничего? – слегка нахмурилась доктор Немад. – Почему?

– Я не смог подобрать подходящее лекарство, – соврал Гатэр, чувствуя неловкость от своей неуклюжей лжи.

Лицо Немад отвердело, взгляд стал острым и колючим, и Гатэр дёрнулся назад, ощущая как шевелятся гребни. Её резкий переход от мягкости к жёсткости живо напомнил ему Гарака, снявшего маску безобидного портного. Мысли Гатэра судорожно метнулись в попытке понять, была ли эта женщина тоже членом Обсидианового ордена, и если да, то зачем позволила это увидеть, или же она просто предпочитала производить определённое первое впечатление, но не считала нужным за него держаться, или…

– Если вы врач, то обязаны следить в первую очередь за собой. Ваше плохое состояние может фатально отразиться на работе, это недопустимо, – отрезала Бран. Над плечом Немад Гатэр увидел, как она пренебрежительно кривит губы, а Валэм смотрит на него со смесью насмешки и сочувствия. Нет ничего хуже, чем попасться под руку сердитой женщине!

Немад только вздохнула, мгновенно возвращая маску доброжелательности, и спросила:

– Если не был уверен в своих силах, почему не попросил об услуге доктора Башира?

– Ни за что! – вырвалось у Гатэра.

Он прикусил язык, но поздно. Немад не могла не заметить физиологические признаки паники.

– Не хочешь ли ты сказать, что не доверяешь его навыкам? – с восхитительным удивлением продолжила Немад. – Но почему? Человек, который работает на ворту с одним из основных источников могущества Доминиона, не может плохо разбираться в своём деле. Не так ли?

Гатэр сглотнул. Он был уверен: признаться, что он как раз слишком доверяет навыкам доктора Башира, чтобы лишний раз обращать на себя его внимание – плохая идея. Бран что-то пробормотала себе под нос, отчётливо недовольно.

– Ты что-то сказала? – повернулась к ней Немад.

Бран насупилась, однако повторила громче:

– А вот я сомневаюсь, что этот человек, этот мужчина-федерал способен хоть в чём-то разбираться! – выпалила она.

Немад укоризненно погрозила ей пальцем.

– Простите, – буркнула Бран. – Конечно, я могу ошибаться.

Гатэр удивился про себя, зачем Немад старается казаться слабой и почему не держит ученицу в рамках хотя бы минимальной дисциплины. На ум ему пришли сплетни с первого курса университета о том, как некоторые наставники нарочно подставляют студентов, позволяя им что угодно, и сталкивая в яму, если или, вернее, когда расслабившийся от безнаказанности глупец переступит границы допустимого и впутается в неприятности. По мнению Гатэра, на Терок Нор было очень много возможностей получить эти самые неприятности на свою голову.

– Вы в самом деле ошибаетесь, – осторожно обратился он к Бран. – Доктор Башир – хороший специалист, – слишком хороший по словам Гарака и той работе, которую Гатэр успевал замечать краем глаза. – Просто я не хотел его отвлекать. Он целиком сосредоточен на джем’хадар.

– И, может быть, ты решил, что он спутает тебя с одним из них? – с шутливой улыбкой спросила Немад, но её взгляд снова стал таким острым, словно она хотела пробуравить им Гатэру череп и заглянуть в мысли.

Он опять сглотнул. Бран коротко рассмеялась.

– Если человек не способен отличить кардассианца от джем’хадар, он очень плохой врач!

Гатэр заставил себя кое-как улыбнуться, думая о том, не может ли Немад всё-таки иметь отношение к Обсидиановому ордену, и если да, то как это должно сказаться на Гараке. Никто не знал точно, почему он оставался на Терок Нор, когда она принадлежала Баджору и Федерации. Вероятно, он шпионил, или, наоборот, находился в опале, или и то, и другое. Новый агент могла стать его союзницей, но так же могла представлять угрозу. Гатэру пришла идея купить себе жизнь в обмен на информацию о Немад и её помощнице и их действиях в лазарете. Конечно, этого было смехотворно мало, а в случае, если Гарак и Немад будут работать вместе, просто самоубийственно, но Гатэр полагал, что ему нечего терять. И если Немад на самом деле представляла для Гарака угрозу, у него появлялся небольшой шанс остаться полезным, а значит, живым.

– Что ж. Надеюсь, что я вызываю у тебя больше доверия, чем доктор Башир, и ты выполнишь мои рекомендации, – сказала Немад. – У тебя есть два дня на отдых, и кроме того… – она отошла, достала несколько ампул одного из успокоительных средств и протянула их Гатэру. – Дозировка?

– Двадцать миллиграмм три раза в день, – не задумываясь, сказал он.

Немад улыбнулась.

– Совершенно верно. Тебе следует больше доверять своим знаниям, мальчик. А теперь иди. Дальше мы разберёмся сами.

Гатэр почтительно склонил голову сначала перед Немад, потом в сторону Бран, а сам думал о том, когда лучше побеспокоить Гарака – немедленно или спустя два дня. Он не хотел начинать этот разговор и с удовольствием отложил бы его на потом, если не навсегда. Но сейчас Башир наверняка занимался с вортой, и это был слишком удачный момент: подойти и заговорить с Гараком в его присутствии Гатэр бы не решился.

Chapter Text

Одо вместе с Кирой сидели в «Кварк’с» и занимались тем, что Кира называла «расслабиться после смены», а Одо «удостовериться в том, что на станции порядок». Одо слушал рассуждения Киры о том, почему работать с кардассианцами хуже, чем с баджорцами, и одновременно следил за залом. Обстановка в «Кварк’c» оставалась неопределённо-напряжённой, и он очень ждал, когда Башир создаст седативный препарат для джем’хадар.

– Я думал, ты теперь управляешь станцией, – проворчал Кварк, подходя и в третий раз наполняя стакан Киры до краёв. – И я думал, каждому понятно, что в моём заведении не может быть никакой контробанды после того, как все контрабандисты разбежались. Что ты здесь забыл, Одо?

Одо хмыкнул и ответил:

– Может быть, я соскучился по твоему лицу.

Кира фыркнула в стакан, расплескав вино на стойку. Одо отметил, что от четвёртой порции её следует удержать. Кварк скривился.

– Тебе просто нравится издеваться надо мной.

– Это не так, – возразил Одо. Он не получал удовольствия от факта, что Кварк чувствует себя ущемлённым, в его глазах это было необходимым восстановлением справедливости: Кварк своими действиями причинял неудобство окружающим, Одо причинял неудобство Кварку.

– Ты заслужил немного помучаться за то, что обслуживаешь кардассианцев, – сказала Кварку Кира.

А вот это с точки зрения Одо уже не соответствовало истине, потому что Кварк всего лишь выполнял обязательства, взятые при открытии бара. Но он не стал комментировать. Не было особенной необходимости, чтобы Кира или Кварк точно понимали его позицию в данном вопросе.

– Они платят, майор, – огрызнулся Кварк и с сердитым видом отправился к другому концу стойки.

Одо снова хмыкнул и повернулся лицом к залу. С виду всё оставалось спокойным, но он слишком давно работал с гуманоидами, чтобы обманываться внешней благопристойностью. Одо невольно вспомнил, как во времена оккупации научился безошибочно предсказывать очередной бунт рабов по подскакивающим показателям дисциплины и ещё некоторым мелочам.

– Скорее бы они сцепились, – пробурчала Кира, видимо, отследив направление его взгляда. Одо с огорчением услышал в её голосе возбужедние и предвкушение.

– Надеюсь, этого не случится, – недовольно буркнул он, не понимая, почему все его разумные доводы в пользу спокойствия на странции словно уходят в пустоту. Кира поморщилась, сделала несколько резких глотков и с громким стуком опустила стакан на стойку.

– Тебя волнует только порядок! И плевать, правильный он или нет, или кем устанавливается и для кого! – выпалила она.

Одо пожал плечами, надеясь, что жест вышел нейтральным. Он не хотел ни спорить, ни принимать необоснованный гнев Киры. Он знал, что пустые обиды часто разрушают близкие отношения между гуманоидами, но отказываться от своей позиции не желал. Мысль о том, что Кира начнёт считать его врагом, удручала, а её нежелание понять чужие доводы вызывало неприятную растерянность. Одо сокрушённо вздохнул про себя. Всё это, все эти эмоции казались ему неоправданно сложными и болезненными. Иногда даже Одо думал, что они не принадлежат ему, а проникли извне, как какой-нибудь вирус. Но потом он вспоминал Слияние и отголоски похожих чувств в нём. Впрочем, в Слиянии всё становилось куда более структурированным и подконтрольным.

– Извини. Я не хочу с тобой ругаться, – сказала Кира после паузы. – Просто мы сидим и сидим здесь с этими проклятыми захватчиками, и ты такой спокойный, что мне начинает казаться, будто тебе всё это нравится. Сейчас ведь куда больше порядка, чем когда здесь командовала Федерация!

Одо покачал головой.

– Не согласен. Это парадокс, но сейчас хаоса больше, чем было при Сиско, хотя всё выглядит иначе. Я хотел бы, чтобы доктор Башир закончил работу как можно скорее.

Кира натянуто улыбнулась, даже не стараясь прикрыть фальшь этой гримасы, и отрывисто бросила:

– Спроси его самого. Джулиан!

Одо повернул голову и увидел Башира с Гараком, которые как раз входили в бар. Башир на секунду остановился, отыскивая их взглядом, потом быстро пошёл навстречу. Гарак следовал за ним, словно приклеенный. Одо отметил несколько устремлённых им в спины недобрых взглядов, один из джем’хадар, семнадцатый из третьего отряда, даже оскалился, но тут же скрыл зубы.

– Привет, – Башир поприветствовал их неизменной широкой улыбкой.

Иногда Одо спрашивал себя, это лёгкое настроение – признак беспечности, умения прекрасно скрывать чувства, необычайной гибкости психики, или же всего сразу?

– Майор, Одо, – церемонно кивнул обоим Гарак. Башир словно мимоходом подтолкнул его к стулу возле Одо, а сам сел рядом с Кирой. Одо машинально отметил получившуюся диспозицию и едва заметно поджатые губы Гарака.

Подошёл Кварк, принял заказ, бухнул на стойку по стакану чая и канара и демонстративно снова ушёл. Одо обратил внимание, что там сидел помощник Дуката, Дамар, и что-то Кварку рассказывал. Одо помнил, что это был далеко не первый такой разговор. Он сделал себе пометку узнать подробнее, какую информацию Кварк получает или отдаёт. Это могло оказаться полезным в будущем.

– Одо хочет знать, как продвигается ваша работа, – сообщила Кира.

Башир отпил чай с довольным видом.

– Нелохо. Собственно, я уже вывел формулу и синтезировал препарат, даже две версии на всякий случай, если расчёты вдруг окажутся неверны, – судя по его тону подобное было невозможно. – Осталось провести тесты, – тут лицо Башира чуть помрачнело, – на подопытных кроликах.

Одо так заинтересовался его словами, что выпустил из внимания зал.

– Иначе говоря, скоро Виюн сможет разрешить джем’хадар проводить бои? Он опасался делать это без дополнительного успокаивающего средства.

Башир кивнул, бездумно вращая перед собой стакан с чаем.

– Это правильно. Анализы показывают, что состояние джем’хадар ухудшилось, если позволить им драться, они точно поубивают друг друга. От такого количества адреналина в крови любой другой гуманоид давно бы впал в амок, а они ещё способны себя контролировать, но это из-за иного строения мозга и нервной системы…

– Мой дорогой доктор, – мягко перебил его Гарак.

– Что? – Башир посмотрел на него, потом на Киру и Одо. – Ах, да, простите. Увлёкся. В общем, завтра Виюн даст двоим сыворотку и позволит им сразиться. Если оба останутся живы, можно считать, я сделал своё дело. Всего за четыре дня!

– Жаль, что этим проклятым джем’хадар нельзя подсунуть яд вместо успокоительного, – буркнула Кира. Одо уставился на неё, вычисляя, считать ли это реальной угрозой, и если да, то как поступить дальше.

– Майор! – Башир напрягся, прищурился недобро. – Позвольте вам напомнить, что использование биологического оружия запрещено! Как в Федерации, так и на Баджоре – с позапрошлого года! Даже у клингонов!..

Кира недоумённо моргнула и ответила запальчивым шёпотом:

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы избавить станцию от пары десятков джем’хадар!

Башир поперхнулся и уставился в свой стакан.

– Конечно. Пары десятков, – пробормотал он.

– И только не вздумайте их жалеть, – Кира одним глотком опустошила свой стакан.

Одо переглянулся с Гараком. Тот выглядел безмятежно, словно последние реплики ничего не значили, но он не мог не уловить их очевидный смысл. Это понимание привело Одо в лёгкое замешательство, он не мог сходу сформулировать оценку открывшейся перспективы. Гарак чуть опустил веки, затеняя глаза, улыбнулся вопросительно-невинно, и Одо поспешил отвернуться.

Чтобы отвлечься, он снова сосредоточился на зале, с некоторым облегчением отмечая, что ничего не успело случиться, пока его внимание отвлеклось. Взгляд Одо скользил по посетителям, потом остановился на ярком пятне жёлтого платья. Савира Бран сидела напротив одного из кардассианских солдат, его звали Карс, и что-то ему рассказывала, активно жестикулируя. Некоторые соседи неодобрительно оглядывались на них, в том числе, трое джем’хадар за соседнем столиком.

Впрочем, движения Бран выдавали скорее возбуждённый энтузиазм, чем агрессивность, и вряд ли её речь содержала призыв начать конфликт. Невольно Одо подумал, что кардассианка напомнила ему Башира в минуты, когда тот расходился, вываливая на окружающих информацию о новых открытиях или споря с Гараком.

Доктора Немад в зале не было. Одо вспомнил опасения, что Дукат попытается вмешаться в работу Башира с помощью этой женщины, и немного обеспокоился. Отсутствие доктора Немад ни о чём не говорило, она могла находиться где угодно, например, в собственной кровати, а вход в лабораторию хорошо защищался. Однако Одо посчитал, что должен прояснить себе ситуацию.

– Доктор Башир, что вы думаете о новых коллегах? Удалось ли наладить с ними контакт, и пытались ли они вам помогать или мешать? Мне сообщили, что пришлось усилить защиту на двери, это вызвано какими-то реальными опасениями? – на последних словах Одо повернулся к Гараку, постаравшись посмотреть на того максимально выразительно.

Разумеется, это не произвело никакого впечатления, Гарак выглядел скорее позабавленным, чем устрашённым пристальным взглядом.

– Вероятно, вы говорите о моей маленькой инициативе, – усмехнулся он. – Нет, ничего серьёзного, это превентивные меры, на всякий случай.

Одо хмыкнул и сухо заметил:

– Было бы лучше, если бы вы заранее поставили меня в известность о своей инициативе и о том, что я, оказывается, дал на неё разрешение. Если бы я не сориентировался вовремя в разговоре с Виюном, вы могли бы попасть под серьёзные подозрения.

Краем сознания он отметил, как один из джем'хадар встал, приблизился к Бран и что-то сказал.

– О, я не сомневался, что вы всё поймёте правильно, – с безупречно разыгранной беспечностью отмахнулся Гарак.

Башир рассмеялся.

– Твоя профессиональная паранойя прекрасна, и я действительно так считаю, – сказал он Гараку.

– Вероятно, вы имеете в виду мой опыт работы садовником? – охотно подхватил тот. – Я научился ставить дополнительные замки, когда охранял оранжереи от романтичных молодых людей, мечтающих нарвать возлюбленным орхидей.

Одо поймал веселый и раздражённый взгляд Киры и закатил глаза, показывая, что разделяет её чувства. Продолжать в таком духе Гарак мог бесконечно, а Башир выслушивал его враньё с неизменной готовностью. Одо никогда не мог оценить эту игру в отрицание очевидных фактов.

Две других джем'хадар тоже поднялись и подошли к кардассианцем, и, судя по всему, разговор шёл не очень мирно. Одо напрягся.

– На самом деле проблем как будто нет, – продолжил Башир неожиданно серьёзно. – Доктор Немад очаровательная женщина, любезная и добрая, как родная бабушка. Я наверняка сболтнул бы что-нибудь лишнее, меня спасает только богатый опыт очень похожих разговоров, – он ухмыльнулся Гараку и потянулся ударить стаканом о его стакан, чуть не опрокинув бокал Киры. – В общем, Немад лучше не верить. А мисс Бран…

Спутник Бран вскочил из-за стола и бросился на джем'хадар. Одо моментально перетёк вперёд.

– Стоять! – зарычал он на весь зал.

Тишина воцарилась сразу, и Одо мимолётно порадовался, что имеет дело не с землянами или баджорцами, или, чего доброго, клингонами. Он быстро подошёл к Карсу, Бран и джем’хадар, одному из тех, что косились раньше. Двое других стояли чуть позади. Один из столиков валялся на полу, осколки посуды разлетелись по полу.

– Во имя Золотой Сокровищницы, мои бокалы! – раздался вопль Кварка. – Вы заплатите за них!

– Замолчи! – бросил ему Одо, не сводя взгляда с нарушителей спокойствия.

– Он напал на меня, Основатель, – бесстрастно сказал джем’хадар. Карс сжал кулаки и яростно зашипел, и этот звук говорил о том, что он готов вот-вот снова броситсья в драку. Однако он остался на месте, и Одо различил выражения разочарования, ярости и презрения, промелькнувшие на лице джем’хадар.

– Из-за чего ты напал? – холодно спросил Одо. Карс промолчал и бросил быстрый взгляд в сторону, на Бран. Одо вздохнул. – Я видел, что вы напали, а значит, должны понести наказание. Но чтобы определить его степень, я должен знать мотив.

Карс продолжал молчать, тяжело дыша и вздыбив гребни.

– Господин Основатель, разрешите обратиться, – сказала Бран. Её голос звучал сдержанно и уважительно, но Одо слишком хорошо изучил признаки злости кардассианцев, чтобы не узнать их. – Я могу засвидетельствовать, что нас намеренно пытались спровоцировать.

Одо некоторое время рассматривал её, затем отрывисто кивнул.

– Если это понадобится, я обращусь к вам, – он обернулся к застывшим у него за спиной Кире и остальным. – Прошу прощения, я вынужден прервать наш приятный вечер. Майор, доктор, пожалуйста, проследите, чтобы ничего подобного сегодня не повторилось. Разрешаю использовать любые методы пресечения беспорядков, – он покосился по сторонам и с облегчением отметил, как медленно расступается напряжённое кольцо кардассианцев и джем’хадар. Одо знал, что и Кира, и Башир каким-то образом сумели заработать себе пугающую репутацию и беззастенчиво этим воспользовался.

– Мы всё сделаем, – сказал Башир, возможно, с излишней самоуверенностью. Бран скривила губы.

– Вы, двое, за мной, – приказал Одо Карсу и джем’хадар. – Всем остальным я запрещаю любые конфликты, более того, рекомендую разойтись по постам или личным каютам, – он в последний раз обвёл мрачным взглядом собравшихся и пошёл в сторону выхода, на ходу доставая коммуникатор, чтобы вызывать Виюна и Дуката.

~

Дукат сидел в кресле командующего станцией, изучал отчёты о военных действиях и пытался соотнести их с настроениями кардассианских политиков. После того, как был развёрнут массив сверхчувствительных сенсоров, Доминион и Кардассия одержали уже несколько блестящих побед подряд. Это наполняло Дуката законной гордостью, однако не помогало забыть о том, что, фактически, его народ был завоёван – при его прямом пособничестве. Нельзя сказать, что Дукат винил себя, он по-прежнему считал принятое решение оптимальным. Но привкус горького знания о том, насколько слаба оказалась его родина, портил все достижения.

Впрочем, Дукат не сомневался, что рано или поздно господство чужаков закончится. Кардассия не потерпит навязанный порядок, и намёки, тень будущего бунта, то и дело проскальзывали в приватных беседах со старыми знакомыми. Тонкие, незаметные никому, кроме истинного кардассианца знаки. Пока, однако, дело дальше не заходило: во-первых, до победы над Альфа-квадрантом было ещё далеко, а во-вторых, Дукат не мог определиться, кому доверять. Второй вопрос он считал самым важным, потому что когда на кону стоит будущее расы, ошибки недопустимы. Если бы в руках Дуката осталось больше средств, или хотя бы доверенный человек с возможностями, как у того же Гарака, проблема бы решилась. Увы, он слишком многое потерял, когда лишился звания гала и репутации, и восстановить старые связи оказалось непросто. Дукату больше не доверяли, даже родная семья… бывшая семья, в который раз напомнил он себе.

Как никогда Дукат жалел о смерти Гемора, который был одним из немногих действительно разумных и относительно приличных политиков. Во всяком случае, он потерял своё положение, защищая семью, а не совершив глупость в сомнительной интриге. Дукат крутил в руке мяч Сиско и перебирал возможных кандидатов в союзники. Па’дар? Наверняка не забыл попытку разрушить его карьеру. Эмек?

Вызов Одо нарушил ход его мыслей.

– В чём дело? – он старательно убрал из голоса любые ноты недовольства и положил мяч на подставку.

– Прошу вас пройти в кабинет главы СБ. У нас происшествие, – сухо сказал Одо и отключился.

Дукат недовольно поморщился, однако отложил падд и вышел из кабинета. Его взгляд невольно скользнул по месту старшего офицера связи, но, конечно, там не было Киры, смена которой закончилась два часа назад. Дукат поспешил отвести глаза и ускорил шаг.

– Ваш человек нарушил мой приказ и начал драку, – холодно сообщил Виюн, стоило Дукату перешагнуть порог кабинета Одо. – Он должен быть наказан по всей строгости и вы, как непосредственный командир, должны отдать соответствующие распоряжение.

Дукат окинул всех быстрым взглядом. Одо невозмутимо сидел в своём кресле, солдаты стояли перед его столом. Джем’хадар едва заметно скалился с пренебрежением и разочарованием, кардассианец, Перок Карс, вспомнил Дукат, смотрел в пол с угрюмым видом.

– Нарушение приказа несомненно должно быть наказано, но я бы хотел узнать, что всё-таки произошло, – медленно сказал Дукат. – Мне не хотелось бы принимать решение, не представляя полной картины.

– Попытки найти оправдания провинившемуся вряд ли поддержат дисциплину, – заметил Виюн с мягкой журящей укоризной, за которой маячила тень машинной безжалостности.

Дукат изобразил обаятельную улыбку.

– Но поспешные решения тоже могут ей повредить. Нельзя допускать несправедливость, это плохо влияет на порядок, не так ли, Виюн? Одо?

Виюн мгновение помедлил, однако неохотно кивнул, бросив быстрый взгляд на Одо. Одо хмыкнул с нескрываемой иронией.

– На Кардассии хорошо знают, как выяснять все обстоятельства преступления и проводить беспристрастный суд, верно, Дукат? – он кивнул сам себе. – Но вы правы. Решение должно быть справедливо.

– Я не сомневался в вашей позиции, – ответил Дукат, добавляя в тон каплю насмешливого веселья, которую Одо по его мнению должен был правильно оценить. – Когда-то мы начали работать вместе потому, что ваша склонность обнаруживать истину признавалась всеми.

Одо покачал головой.

– Оставьте, – бросил он, но его взгляд как будто чуть смягчился.

– Так что произошло? – как ни в чём не бывало спросил Дукат.

Солдаты продолжали молчать, только джем’хадар на краткий миг оскалился сильнее, а Карс ещё больше напрягся.

– Вам задали вопрос! – резко сказал Виюн.

– По факту ситуация такова: Семнадцатый сказал нечто, показавшееся вашему солдату слишком оскорбительным, – ответил за них Одо. – И я предполагаю, что причиной излишне резкой реакции было присутствие госпожи Бран, – он посмотрел на Виюна. – Некоторые вещи гуманоиды воспринимают намного острее, если замешаны представители разных полов. Глупо, но это факт.

Выражение лица Виюна, вроде бы бесстрастное, странным образом казалось почти страдальческим, и если бы речь не шла о принципиально важном вопросе – отдать или не отдать своего человека, кардассианца чужакам – Дукат бы расхохотался.

– Я не могу считать смягчающим обстоятельством неумение гуманоидов сдерживать эмоции, связанные с межполовым влечением, – чопорно возвестил Виюн и Дукат едва сдержал недовольную гримасу. Бран принадлежала к семье с куда более высоким статусом, чем Карс, и предположение, что Савира может заинтересоваться рядовым солдатом, возмутило его. Хотя Дукат не мог отрицать, что инсинуации в её адрес, возможно, обоснованы. Он был наслышан о дурном воспитании и почти неприличной прямолинейности Бран ещё во времена, когда не нашлась Зиял и он не потерял доступ в приличное общество.

Впрочем, Дуката намного больше волновало, как прикрыть Карса от Виюна, потому что даже если наказание заслужено, он не желал скармливать своих людей Доминиону без боя.

– Если я правильно понял слова Основателя, то конфликт начал джем’хадар. И мне не представляется правильным наказывать лишь одного участника стычки, – вкрадчиво сказал Дукат и посмотрел на Одо.

Он не был уверен, получит ли поддержку. Одо продолжал вести себя отстранённо и недружественно, и порой поддерживал Виюна, даже если он был очевидно неправ. Выяснить причины этого Дукат пока не смог, потому что Одо ловко уходил от его попыток завести неформальный разговор. Это раздражало, чем дальше, тем сильнее. Поведение Одо начинало казаться Дукату почти предательством.

Но на этот раз неожиданно Одо его поддержал:

– Я склонен согласиться с галом Дукатом. В инциденте замешаны несколько участников.

Виюн секунду смотрел на него, потом бросил солдатам:

– Оба выйдите и ждите у дверей, – и когда те удалились, опять обратился к Одо с тенью неуверенности: – Но Основатель, если кардассианцы по таким нелепым поводам начнут позволять себе…

– Они не начнут, – вмешался Дукат. – Я это обещаю.

Виюн моментально развернулся к нему.

– Вы постоянно что-то обещаете! – воскликнул он с неожиданным напором. – Однако я не вижу, чтобы вы выполняли взятые на себя обязательства!

Дукат поджал губы и постарался продемонстрировать непонимание предъявленного обвинения. Ему даже не пришлось особенно стараться, изображая удивление, потому что он на самом деле не видел оснований для недовольства Виюна. Перед самим собой Дукат признавал, что его преданность Доминиону не стоит ничего, но до сих пор он честно выполнял условия сделки и делал свою работу так хорошо, как мог.

– Скажете ли вы мне, какие именно обещания я нарушил? – спросил он со сдержанным достоинством.

– Вы… – Виюн на секунду заколебался, покосившись на Одо как будто с опаской, – вы должны были позаботиться о том, чтобы снять минное поле перед червоточиной, однако оно ещё на месте. Запасы вайта не бесконечны, и нет никаких гарантий, что Башир сможет создать аналог, несмотря на свою гениальность. Вы обещали мне справиться за месяц, и он прошёл.

Дукат выдал тяжёлый вздох, признавая упрёк, а про себя довольно ухмыльнулся тому, что разговор уходит всё дальше от изначальной темы. При известном везении, он мог заморочить Виюна достаточно, чтобы тот забыл о наказании для Карса. Разобраться со своим подчинённым Дукат собирался сам и без привлечения варварских методов Доминиона, предполагавших казнь даже за банальное нарушение дисциплины.

– Дамар делает, всё, что может. Но ему нужно время – система слишком сложна. Мы справимся, Виюн, просто не так быстро, как планировалось.

Виюн нахмурился и снова быстро глянул на Одо. Только слепой и глухой не уловил бы его страх совершить ошибку в присутствии Основателя, и только глупец не догадался бы о причинах. Это играло Дукату на руку, поскольку заставляло Виюна сдерживать своё давление. На его месте Дукат добился бы гораздо большего, просто настаивая на своих решениях и даже не стараясь их обосновывать, но Виюн так не мог. Это было его слабостью.

– Я начинаю сомневаться в способностях вашего помощника, – процедил Виюн, продолжая послушно следовать за Дукатом в сторону от первоначальной темы спора. – Мне кажется, ему самому нужна помощь специалиста.

Дукат развёл руками.

– Боюсь, у меня нет много техников такого же уровня. Их, конечно, можно вызывать с Кардассии, например, госпожа Режал уже работала здесь…

– Нет, – предсказуемо отрезал Виюн. – Боюсь, новые специалисты плохо влияют на ваш коллектив. Пусть ему поможет Гарак.

– Гарак?! – В первый момент Дукат решил, что ослышался.

Он смотрел на Виюна в полной растерянности, потом вопросительно уставился на Одо, но встретил такой же недоумённый взгляд.

– Насколько я успел заметить, он тоже неплохо разбирается в технике, – сказал Виюн.

– В компьютерах и личном оружии, а не в масштабной военной технике, – машинально поправил Дукат. – И Гарак ненадёжен! Он может попытаться просто устранить Дамара! – он лихорадочно пытался понять, на чём основано неожиданное предложение Виюна, и не было ли оно подсказано старым скользким мерзавцем при очередном визите в лабораторию. Значило ли это, что Гарак решил отыграться, несмотря на предложенный Баширом нейтралитет?

– Меня огорчает, что ваши предубеждения влияют на возможность ускорить работу, – сказал Виюн с показушно сдержанным неодобрением. – Основатель, что вы думаете о моём предложении?

– Это просто нелепо! – Дукат резко повернулся к Одо, навис над ним, опираясь на стол. – При чём тут вообще Гарак?!

– Не забывайтесь! – повысил голос Виюн, а Одо приобрёл тот задумчивый вид, словно пытался решить очередную головоломку.

– Я полагаю, – наконец, начал он после некоторого молчания. – В предложении есть рациональное зерно.

– Одо!.. – Дукат задохнулся от негодования.

– Кажется, Дамар действительно зашёл в тупик и ему потребуется помощь. Если вы, Виюн, считаете, что Гарак может её оказать – что ж, пусть попробует, это не ухудшит ситуацию. Что касается вопроса, из-за которого мы тут собрались, я думаю, что гал Дукат может разбираться с наказанием своего человека так, как посчитает нужным. И в дальнейшем проследит, чтобы его люди не выходили за рамки дисциплины. В свою очередь вы, Виюн, вместе с доктором Баширом позаботитесь о джем’хадар. Таким образом, сегодняшний инцидент можно считать исчерпанным – если, конечно, в ближайшее время не повторится ничего подобного.

Дукат медленно выпрямился, пристально разглядывая Одо. Он оценил дипломатичность и согласие дать каждой из сторон часть желаемого, однако Дуката не покидало смутное ощущение, что Одо опять пытается усложнить ему жизнь. Ему пришла неожиданная мысль, что это могло быть влияние Киры, с которой Одо проводил достаточно много времени и, если только Дукату не мерещилась, к которой испытывал более чем глубокую симпатию. Предположение ему не понравилось, и Дукат временно отложил его. Всё равно для подтверждения или опровержения новой версии не хватало фактов. И Одо не был гуманоидом и никогда не позволял влиять на работу личным мотивам, которых раньше просто не имел. И в интересах Киры следовало как раз не мешать ограничивать власть Виюна.

– На этом можно закончить, – подытожил Одо, достал падд и демонстративно уставился в него.

Дукат коротко попрощался и вышел из кабинета быстрым шагом.

– За мной, – сквозь зубы бросил он Карсу, собираясь придумать этому идиоту достаточно неприятное задание, чтобы у него больше даже мысли не возникало приближаться к Бран.

Ещё ему срочно требовалось выяснить, что задумал Гарак.

~

В лаборатории было тихо, пусто и спокойно. Это Башира радовало, так как давало возможность без помех обдумать ситуацию. Однако в то же время он почти хотел, чтобы непреодолимые внешние обстоятельства заставили его отвлечься.

Башир ещё раз пересортировал последние образцы, проверил точность записей, почти бездумно откалибровал лабораторную установку до совершенной точности, помедлил и одним движением сбил настройку. Он вздохнул и провёл рукой по волосам. Наверное, это был первый раз, когда исследования, им же самим начатые, вызывали у него почти отвращение. Но за последний месяц отношение Башира к ситуации слишком изменилось.

Изначально он хотел освободить джем’хадар. Башир осознавал риски и то, что это может представлять значительную опасность, однако самостоятельные разобщённые солдаты, ненавидевшие ворт, всё равно представлялось ему лучшей альтернативой, чем послушные и слаженные войска Доминиона. Увы, способа освободить уже созданных джем’хадар от вайта он не нашёл, зато увидел куда более простое решение проблемы, и оно ему не понравилось.

Он не знал точно, когда ясно сформулировал для себя эту мысль. Возможно, когда первый раз зашёл разговор о необходимости успокоить джем’хадар. Успокоить, усыпить… ассоциация сработала мгновенно. Дальнейшее только возвращало его к единожды привязавшейся идее.

Перспектива создания, по сути, биологического оружия массового поражения пугала Башира, это относилось к тем вещам, делать которые запрещено по определению. Многочисленные исторические примеры и его собственный опыт говорили, что подобная инициатива никогда не заканчивается хорошо.

Но в его разуме уже намечались возможные пути работы, просчитывались вероятности благополучного исхода и число потенциально спасённых жизней. Получившиеся цифры казались слишком привлекательными, и это пугало ещё сильнее.

Башир с отвращением посмотрел на лабораторную установку. Ему требовалось поговорить о своих сомнениях с кем-нибудь, но Майлза и Джадзии рядом не было, а остальные… Кира с её террористическим прошлым точно не ужаснулась бы возможности уничтожить врага скопом. Одо всё-таки принадлежал к расе меняющихся, и Башир сомневался, что победит в нём при появлении реального шанса уничтожить Доминион – преданность привычной дружбе или своему народу. Джейк всё ещё оставался ребёнком. Кварку и его семье не стоило доверять. А Гарак…

Стоило Баширу вспомнить Гарака, как его мысли моментально вильнули в другую сторону. Он издал невнятный раздражённый возглас и запустил пальцы в волосы. Время шло, а определиться со своим отношением к Гараку у Башира не получилось, и это его злило. Он ненавидел не понимать, особенно при том, что обычно его разум легко справлялся с задачами любой сложности.

Невольно в памяти Башира всплыли подробные до мельчайших деталей картинки того, как Гарак спит на диване, завернувшись в одеяло по макушку, или ест, или отчаянно доказывает несостоятельность земной литературы, или просто сидит и молча шьёт. И одни только эти воспоминания заставляли Башира улыбаться от спокойного и весёлого умиления. Это была не привычная ему влюблённость, не дружба, не банальный сексуальный голод и даже не привязанность к товарищу по несчастью, угодившему в ту же дырявую лодку посреди океана с акулами. Но правильное слово, которое бы точно описало их близость, ускользало от Башира с отвратительным упрямством.

Он резко развернулся на каблуках, будто хотел физическим движением стряхнуть с себя беспокоящие мысли. Взгляд Башира остановился на лабораторной установке, возвращая его к оставленной было теме джем’хадар и потенциальной возможности их уничтожения. Он засунул руки в карманы и стоял, чуть покачиваясь с пятки на носок.

Башир хотел поделиться своей проблемой с Гараком, просто выговориться. Внутри него сидела иррациональная уверенность, что тогда станет легче, что само присутствие Гарака даст ему необходимую поддержку, как было на протяжении времени, когда он загонял себя поисками средства освободить джем’хадар.

Но элементарный логический анализ противоречил этим эмоциям. Башир знал Гарака достаточно хорошо, чтобы просчитать возможную реакцию, и не сомневался, какое предложение тот немедленно сделает. И у Башира не было никаких аргументов, чтобы возразить. В его руках остались только «так нельзя» или «это аморально» или «но они тоже разумные существа». Башир знал, что Гарак отметёт все эти слова, как пустую шелуху. Для Гарака, для любого кардассианца не существовало ничего слишком аморального, чтобы его нельзя было совершить во имя свой родины и своего народа.

Башир опасался, что примет эту страшную логику, если только начнёт обсуждать вопрос с Гараком. И ещё больше – что, поддавшись личной привязанности, чем бы она ни являлась, позволит убедить себя, будто они не совершают ничего плохого.

Живо представив Гарака, который с благородным негодованием доказывает, что жалость к джем’хадар есть преступление против нации, Башир невольно дёрнул губами в усмешке. И тут же подумал, что, наверное, это следствие генной модификации – то, как его забавляют, а не ужасают подобные вещи. Может быть, тогда его в самом деле превратили в монстра, лишив нормальной человечности.

Что-то изменилось, заставив Башира резко обернуться прежде, чем он понял, в чём дело. Это был даже не звук, едва заметное колебание воздуха или, может, изменение запаха. Но Башир уже привык, что иногда только такие мельчайшие детали выдавали появление кардассианцев, Гарака, или доктора Немад, или даже порывистой в движениях Бран.

Увидев посетителя, Башир удивлённо замер. Визита Дуката он точно не ожидал.

– Добрый день. Вы плохо выглядите, доктор, – тот улыбался нейтральной кардассианской улыбкой, которая могла означать всё, от искренней радости до желания удушить собеседника. Моментально собравшись, Башир надел на лицо выражение такой же ни к чему не обязывающей любезности.

– Нет, всё нормально. Вы что-то хотели?

Дукат неторопливо вошёл в лабораторию, и Башир пожалел, что предварительно не запер дверь. Он по-прежнему хотел пообщаться с Дукатом, в принципе, вероятно, когда неприятный инцидент с отравлением отодвинется подальше в прошлое, но именно в тот момент был совершенно не готов к разговору.

– Простите, доктор, но я вам не верю, – Дукат покачал головой. – Не сочтите это навязчивостью, но вы не похожи на человека, у которого всё в порядке. О, я надеюсь, ваши затруднения не связаны с новыми коллегами? Меня очень огорчит, если так сложилось, я надеялся, что вы получите удовольствие от общения с настоящими кардассианскими медиками, – Дукат приблизился, и Башир незаметно попятился, а потом, помня о манере Дуката заходить собеседнику за спину, с небрежным видом присел на лабораторный стол.

Он с подозрением осмотрел незваного гостя, гадая, упомянул ли тот Немад и Бран с намёком, или же это был типичный кардассианская деловой этикет, предписывающий начинать переговоры с тем, очень далёких от истинной цели. Раньше, в разговорах с Сиско, Дукат обычно опускал эту вежливую часть, но Башир не был Сиско, а станция больше не принадлежала Баджору и Федерации.

– У меня сложились отличные отношения с доктором Немад и доктором Бран, – ровно сказал Башир.

Дукат негромко рассмеялся.

– Вам, должно быть, уже говорили, что вы плохой лжец, – сказал он, подходя и опираясь рукой на стол. Он оказался слишком близко, Баширу снова захотелось отодвинуться, но это уже совсем походило бы на бегство, поэтому только повернул голову.

– Ну, может, не совсем отличные отношения, – признал он, улыбкой сглаживая неловкость обмана. – Доктор Немад – само очарование, совсем как Гарак, – Башир мысленно поздравил себя, когда при этом сравнении Дукат насторожился и сделал крохотный шаг назад. – А вот на доктора Бран я, кажется, произвёл отталкивающее впечатление.

В ответ Дукат вздохнул с ярким сожалением.

– О, неудивительно. Госпожа Бран склонна к поспешным выводам. Увы, её характер и особенно воспитание оставляют желать лучшего. Я слышал, раньше девушка уже попадала в неприятности из-за несдержанного темперамента. Прискорбный факт.

– Боюсь, скоро она снова в них попадёт, – пробормотал Башир себе под нос, невольно поморщившись.

После вчерашнего происшествия в баре они проводили Бран до лазарета, чтобы, как выразился Гарак, передать в заботливые руки доктора Немад. Бран проявила достойную сдержанность, и никто не получил удар чем-нибудь тяжёлым или укол какой-нибудь дрянью, но Башир прекрасно видел, что она полна внутренней ярости. Отношение Одо оскорбило её. А доктор Немад словно не заметила состояния ученицы, и Башира это искренне возмущало. Он хотел попробовать поговорить с Бран сам, но сдался перед аргументами Гарака, который потребовал не вмешиваться. Учитывая отношение Бран, Башир действительно сделал бы только хуже.

– Вполне вероятно, что госпожа Бран загонит себя в неприятную ситуацию, – с заметным недовольством согласился Дукат. – Но это забота её наставницы, не наша. Не волнуйтесь, доктор, женщины умеют шлифовать чужой норов, тем более, если речь не идёт о собственном ребёнке. Это отцам часто приходится тяжело с родными дочерьми, – он опять вздохнул.

– Судя по всему, вы с трудностями вполне справились, – дипломатично сказал Башир, скрывая сомнения в воспитательных талантах доктора Немад. Дукат прищурился.

– Поясните?

– Ну, Зиял много о вас говорила, и по её рассказам вы – отличный отец. Честно говоря, до этого я никогда не думал, что хорошим отцом может быть… – Башир в последний момент ухватил и не выпустил фразу «глава оккупации» и неуклюже вставил вместо этого, – кто-то вроде вас.

Широкая искренняя улыбка буквально вспыхнула на лице Дуката.

– Ах, в самом деле, вы должны были общаться с Зиял. Конечно. Вы не могли не заинтересоваться, ведь она удивительный собеседник и, кроме того… – тут его энтузиазм заметно пригас, – ей следовало бы тщательнее выбирать знакомства. Я не имею в виду вас, доктор! – поспешно добавил он, вскинув руки. – Вашей порядочности я готов поверить, в конце концов, на тот момент вы ещё были офицером Звёздного Флота. Вы не расскажете мне, о чём говорили с Зиял?

Башир закашлялся в кулак, давя невольный смех. В этот момент Дукат поразительно походил на некоторых пациентов с детьми, готовых говорить о достоинствах своих чад, даже когда над ними заносили инструмент для операций на брюшной полости. В исполнении коварного злодея, который несколько десятков лет третировал баджорский народ, интриговал и сдал собственную расу Доминиону, это выглядело странным, но забавным. Это чем-то напоминало Гарака. Башир подумал, что, возможно, все кардассианцы совмещают чрезвычайную чувствительность с совершенно безжалостной хладнокровной прагматичностью.

– Гал Дукат, я с удовольствием перескажу вам большую часть моих бесед с Зиял, – сказал Башир, подавив смех. – Моя память позволяет это сделать, и я всё равно хотел углубить нашей знакомство, но давайте как-нибудь потом. Например, когда джем'хадар перестанут набрасываться на всех подряд. А сейчас лучше скажите мне, зачем вы всё-таки пришли. Я предполагаю, что не ради обсуждения ваших семейных дел.

Оставалась немалая вероятность, что ему показалось, но Башир был уверен, что увидел неловкость и замешательство на лице Дуката, которые мелькнули и тут же исчезли под завесой улыбки.

– Извините меня за эту несдержанность, но дети – одна из немногих вещей, которые могут заставить кардассианца потерять голову. Однако, кажется, я поднял вам настроение, и это хороший результат, не так ли?

Башир слегка смутился, понимая, что его деланный кашель никого не обманул, и кивнул.

– Так зачем вы пришли?

– К моему великому сожалению, я опять вынужден поднять вопрос о Гараке, – со вздохом ответил Дукат. Он отошёл от стола и неторопливо расхаживал перед Баширом. Башир впился в него недобрым взглядом, моментально забывая о веселье.

– Я не позволю вам его убить.

Дукат скривился и покачал головой.

– Поверьте, я сделал этот вывод ещё во время нашей прошлой беседы. Несомненно, вы станете защищать его всеми силами. Хотя я так и не смог понять, что послужило причиной вашей слабости к этому человеку, – он остановился и посмотрел на Башира.

«Я тоже» – мог бы ответить ему Башир, чего, разумеется, делать не стал, только насупился под пристальным взглядом.

– Мне бы понадобилась пара часов, чтобы перечислить всё, – проворчал он после паузы. – Но если коротко, то… ну… просто Гарак милый, – и на секунду Баширу стало смешно от того, как этот термин, слишком маленький, чтобы вместить Гарака со всеми его своими тайнами, шутками, травмами, книгами, тёмным прошлым, подозрительностью, ненадёжностью и надёжностью одновременно, разговорами, уютом и любовью к сладкому, тем не менее так идеально ему подходил.

– Милый, – повторил Дукат. – Он – бессердечный, холоднокровный убийца, который подставит кого угодно ради своего благополучия, – он сделал шаг вперёд, наклоняясь к Баширу и понизив тон для большей убедительности. – Ему нельзя доверять. Я совершенно уверен, что он просто играет с вами, запутывает вас, пользуясь вашей федеральной склонностью к доверчивости.

– И это одна из самых интересных игр в моей жизни, – ухмыльнулся Башир.

Дукат резко отстранился.

– Желаю, чтобы, когда вы проиграете, ставка не оказалась для вас неподъёмной, – сухо сказал он. – Впрочем, ваше дело. Я не о том. Виюн назначил Гарака помощником Дамара в работе над минным полем.

Башир не смог сдержать удивления. Ему стало ясно, зачем Гарака вызывали в командный центр, но он не смог найти убедительную причину такого назначения.

– Я не знал, что Гарак разбирается и в этой технике, – наконец пробормотал Башир. – В смысле, он умеет обращаться с локальными бомбами. Но устройства для космоса работают на других принципах.

– Вы неплохо осведомлены для врача, – хмыкнул Дукат. – И вы правы, Гарак, некомпетентен в данном вопросе… насколько мне известно. Но Виюна это мало волновало. Если откровенно, он хотел просто досадить мне лишний раз. Я бы не обратил внимания, но меня беспокоит возможность потерять Дамара. Доктор, вы можете обещать мне, что с ним не произойдёт никакого несчастного случая?

– Ну… – Башир замялся, нервно выбивая пальцами дробь по краю стола. – Дукат, вы же должны понимать, что иногда несчастные случаи – это просто несчастные случаи, и никто из нас от них не застрахован. Вероятность всегда существует, пусть и невысокая, так что стопроцентную гарантию безопасности Дамара вам могут дать только Пророки – если их вдруг это заинтересует. Но я обещаю сделать всё, чтобы Гарак не имел к этому отношения.

– Никаких несчастных случаев, – раздельно произнёс Дукат, опять наклоняясь вперёд. – Мне неинтересно, как вы их предотвратите, но Дамар должен оставаться целым. Я доверяю вашему слову, доктор, и для вас будет лучше, если это доверие оправдается.

От двери раздался негромкий кашель, заставивший их обоих резко обернуться.

– Гал Дукат. Какая честь, – холодно сказал Гарак, и Башир кожей ощутил, как острый взгляд ощупывает его с головы до ног и обратно.

Ничего не ответив, Дукат расправил плечи и направился к двери. У самого выхода ему пришлось приостановиться. Гарак пару секунд стоял в проёме, мешая пройти, потом медленно подвинулся. Дукат издал короткий свистящий звук, перешагнул порог и обернулся к Баширу с сияюще обаятельной улыбкой.

– Было приятно иметь с вами дело, доктор, и я надеюсь, этот разговор не окажется последним. Я с огромным удовольствием повторю нашу беседу, как только появится свободное время, – потом он ещё раз выразительно посмотрел на Гарака и ушёл.

– До свидания, – пробормотал Башир уже в пустоту и тоже покосился на Гарака. Выглядел тот довольно кисло.

– С вашей стороны неосторожно пускать Дуката в наши дела.

– Я не пускал, – сдержанно пояснил Башир и решил перейти в контратаку. – И вообще, ты обещаешь не убивать Дамара?

Гарак только поджал губы с ещё более недовольным видом, чем секунду назад.

– Право, я не давал вам повода считать себя глупцом! Разумеется, я ничего не сделаю этому увальню, более того, теперь мне придётся следить, чтобы он не убился самостоятельно, споткнувшись о собственную ногу! Вам стоило бы куда больше волноваться о своих действиях, чем о моих, мой дорогой доктор. Я надеялся, что отучил вас от неоправданной беспечности, но, видимо, ошибся.

– Послушай, я просто не хочу с ним ссориться. Это полезно – наладить сносные отношения с Дукатом. И вообще, я же не заставляю тебя проявлять к нему дружеские чувства.

Гарак закатил глаза и возвестил:

– Я уверен, попытки заигрывать с Дукатом не закончится для вас ничем хорошим!

Баширу почудилось тщательно скрываемое беспокойство за внешним осуждением, и он потянулся успокаивающе погладить Гарака по локтю, но в последний момент изменил движение, поднял руку и сжал переносицу. Как будто ласковый жест мог его в чём-то уличить.

– Что значит «заигрывать»? – ворчливо спросил Башир. – Надеюсь, ты не вообразил опять что-нибудь про мою сексуальную неудовлетворённость?

На лице Гарака отразился неподдельный ужас пополам с отвращением.

– Я никогда бы не подумал о вас настолько дурно, – сухо сообщил он. – С чего вы вообще решили, что я… – несколько секунд Гарак с недоумением рассматривал Башира. – Не может же у вас в самом деле возникнуть проблема такого плана только потому, что вы не можете найти партнёра? Хотя если это так, как я уже предлагал…

– Нет, – с досадой отрезал Башир. – У меня всё в порядке, – ему опять стало остро неприятно.

Для Башира было нормально получать случайный секс, секс без обязательств, или «по дружбе», или ради эксперимента, или для развлечения, или только ради разрядки, но ему всегда требовалось знать, что партнёр разделяет его отношение. Он не спал с влюблёнными в него людьми, если сам не испытывал того же чувства. И он не мог принять предложение помощи с банальным физиологическим удовлетворением в то время, когда сам хотел чего-то определённо другого. Эта несимметричность отношения Гарака по сравнению с его собственным, раздражала Башира, пусть даже Гарак тоже был привязан к нему в какой-то степени, в принципе доступной для расистски настроенного кардассианца по отношению к представителю другой расы.

Башир тряхнул головой и заметил, что Гарак уже какое-то время внимательно изучал на него. Он поспешно постарался придать себе невозмутимый вид.

– Я не собираюсь доверять Дукату и не заинтересован в нём лично. Я просто хочу использовать всё возможное для осуществления наших планов, не больше.

Гарак отвёл взгляд и примирительно кивнул.

– Я доверюсь вашему благоразумию, мой дорогой. А теперь вам пора пообедать.

Chapter Text

Её смена закончилась почти полчаса назад, но Кира оставалась у панели связи. Гелеру, который пришёл перенять вахту, она сказала, что должна лично закончить отчёт Виюну. Гелер нахмурился, но не стал спорить и отошёл. Теперь он стоял неподалёку, явно не зная, куда себя деть, и бросал на Киру мрачные взгляды, которые она старательно игнорировала.

На самом деле отчёт был давно завершён, а Кира просматривала сводки военных действий с помощью кода доступа Одо. Новости не радовали: Федерация начала проигрывать. Даже при том, что новые войска Доминиона не могли пройти через червоточину, в Альфа-квадранте осталось слишком много джем’хадар, не говоря о кардассианцах и проклятом массиве сенсоров, который они не то разработали, не то собрали по схемам Доминиона. Кира с трудом удерживала маску сосредоточенности и одёргивала себя, чтобы не грохнуть по панели сжатым кулаком.

Им требовалось как можно скорее придумать оружие против Доминиона. Или хотя бы найти возможность передать Федерации сведения о местоположении сенсоров.

Входящий вызов прервал мрачные размышления Киры. Она посмотрела на номер канала связи, охнула и быстро глянула на Гелера из-под ресниц. Тот забеспокоился, услышав сигнал, но дисциплинированно не приближался без разрешения старшего офицера. Вызов повторился. Кира сделала непроницаемое лицо и открыла канал.

– Приветствую, дитя моё, – сказала Кай Винн после крохотной паузы.

Кира почтительно склонила голову, потом настороженно уставилась в экран.

– Я могу вам помочь?

– Появилась ли возможность увидеться с нашим новым руководителем? Я имею в виду это создание Доминиона, Виюна.

Кире пришлось собрать волю в кулак, чтобы снова не покоситься на Гелера и не выдать свою нервозность.

– Сожалею, Кай Винн, но члены совета управления станцией по-прежнему заняты. У нас слишком много работы. Если возник конкретный вопрос, я передам его Виюну. Что-то о безопасности Баджора?

Винн поджала губы и впилась в неё недобрым змеиным взглядом. Иногда Кира думала, что этой женщине с её хладнокровностью, лживостью и жаждой власти стоило родиться кардассианкой.

– Дитя моё, это беспокоит меня. Беспокоит нас всех, в том числе, совет министров и Шакара, – сказала Винн. – Прошёл уже месяц после того, как... после того, как Баджор согласились войти в состав Доминиона. И никто из нас до сих пор не видел того, кто теперь решает судьбу нашей родины и народа. Каковы его планы? Что с нами будет? Считать ли нам такое отношение проявлением пренебрежения? Пока нас не превращают в рабов, но люди полны страха. Мы потеряли наши торговые соглашения и гуманитарную помощь Федерации, и это скоро вызовет множество проблем. Мне необходимо поговорить с вортой, чтобы решить эти вопросы, – последние слова Винн произнесла с таким напором, что Кира невольно выпрямилась, чтобы немного отодвинуться от экрана.

– Вопросы о поставках должен решать министр Шакар, – сдержанно сообщила она очевидное. – В любом случае, мне очень жаль, Кай Винн, но Виюн слишком занят, сейчас его нет в центре управления. Я передам ему ваше желание встретиться и сообщу его ответ.

Ноздри Винн затрепетали от сдерживаемого гнева, но она взяла себя в руки и слегка кивнула.

– Благодарю, дитя моё, – после чего отключилась.

Кира выдохнула, тяжело опираясь руками о панель. Пока ей удавалось не подпускать Винн к Виюну, но это не могло продолжаться долго.

– Вам нужна помощь? – спросил Гелер.

Кира бросила на него подозрительный взгляд и ответила как можно ровнее.

– Всё в порядке. Я закончила отчёт, можете заступать на смену, – сказала она, соскакивая со стула и поспешно направляясь к лифту. Она не сомневалась, что сейчас ей в спину упираются взгляды нескольких растерянных и недовольных кардассианских офицеров, но это было неважно. Кире требовалось срочно поговорить с Одо.

В последний месяц доверие народа к правительству катастрофически пошатнулось. Министров, и в первую очередь Шакара, обвиняли в предательстве, в том, что они снова продают Баджор Кардассии так же, как во время первой оккупации. Кира боялась, что попытки терактов продолжатся. Баджорцы слишком привыкли к диверсионной войне, а шесть лет – слишком маленький срок, чтобы потерять въевшиеся навыки. Если бы она жила на планете, то сама бы уже ушла в подполье. Но она входила в старший офицерский состав ДС9, знала слишком много и теперь боялась, что Шакар пострадает, и что Дукат получит предлог ввести на Баджоре военное положение, и ещё множества вещей.

К счастью, Шакар сумел переложить ответственность на Винн. Сдать Баджор приказал Эмиссар, устами Эмиссара говорили Пророки, и обязанностью Кай было разъяснять их послания простым смертным. Какую бы неприязнь Кира ни испытывала к Винн, приходилось признать, что со своей задачей та справлялась. Во всяком случае, за последние две недели о новых бомбах Кира ничего не слышала.

Однако назревала новая проблема. Кира не сомневалась, что Винн не остановится на достигнутом и попытается сделать всё, чтобы упрочить своё положение и окончательно отодвинуть министров в тень. Непосредственное взаимодействие с Виюном должно было ей помочь. Как минимум, дать шанс убедить людей в том, что только особая сила Кай удерживает наместника Доминиона от эксплуатации Баджора. Кира не собиралась этого допускать. Несмотря на то, что в её собственных руках находилось не так много способов вмешиваться в политические игры, она могла обратиться к Одо. Он обладал куда большими возможностями и в крайнем случае мог просто связаться с Винн сам, как один из членов совета станции. Кира больше не могла оттягивать момент, когда придётся просить его об этой неприятной услуге.

Она спустилась на нужный уровень и поспешила к кабинету главы СБ. Выбранный Кирой путь проходил мимо лазарета. Она невольно замедлила шаг, когда увидела впереди споривших о чём-то Бран и Башира.

– …вы не можете отдавать мне распоряжения, – уловила Кира конец фразы Бран, когда подошла ближе.

На лице Башира одновременно отражались растерянность, упрямство и усталое смирение, с каким иногда взрослые разговаривают с капризными детьми.

– Да я вовсе не пытаюсь отдавать распоряжения, я просто думаю, что вы не добьётесь ничего хорошего, – ответил он и добавил, встретившись с Кирой взглядом: – Кира, хоть вы ей скажите!

Бран резко обернулась.

– Сказать что? – спросила Кира, напоминая себе, что кардассианские учёные не имеют отношения к обеим оккупациям, и вообще, работать с ними намного проще и приятнее, чем с военными.

– Вы присутствовали вчера в «Кварк’с», поэтому вам известно, что произошло, – ровно ответила Бран. – Я полагаю, что арест Карса был несправедлив, я собираюсь это обосновать и добиться, чтобы его отпустили.

Кира вспомнила сплетни, переданные Мероком вместе с традиционной чашкой кофе.

– Не беспокойтесь за своего… – она заколебалась, подыскивая слово, – приятеля…

Бран громко зашипела.

– Мой разговор с рядовым Карсом был сугубо деловым, и хотя мы сидели за одним столом, мы не разделяли пищу, – отчеканила она. – Всё, что от него требовалось – ответить на мои вопросы. Найти человека для разговора в «Кварк’с» проще, чем где-либо ещё на станции, – от её свирепого тона Кира невольно попятилась. Она удивлённо посмотрела на Башира, не понимая, что произошло. По тому, как он вдруг поморщился и закусил губу, Кира догадалась, что сказала что-то грубое или неприличное, но у неё не было времени и желания разбираться с кардассианскими проблемами и запутанными правилами вежливости.

– Прошу прощения. Я лучше пойду, – она поспешно шагнула в сторону, чтобы обойти Бран и Башира, но снова остановилась, потому что из бокового коридора вывернула группа джем’хадар и повернулась в сторону лазарета.

Бран взглянула назад и снова выпрямилась, но Кира смотрела в другую сторону и не заметила этого движения.

– Мы с рядовым Карсом говорили о джем’хадар, – громко сказал Бран. – О том, что они менее эффективны, чем нас пытаются убедить в Доминионе.

Кира и Башир замерли. Солдаты сбились с шага.

– Конечно, они смертоносны, но плохо контролируемы.

Башир схватил Бран за предплечье, и она резко скинула его руку.

– И, кажется, их боевые качества весьма преувеличены, клингоны не менее опасны…

Один из джем’хадар молча бросился вперёд. Башир дёрнул Бран на себя, нож пробороздил ей шею и спину. Кира выхватила фазер и выстрелила, оглушённый джем’хадар пошатнулся, Башир выхватил у него нож и всадил в шею. Кира судорожно перевела фазер на полную мощность, но остальные джем’хадар остались на месте. Лидер группы вскинул руки и не пускал их вперёд.

– Он нарушил приказ ворты! – выпалил Башир.

– Я видел, – глухо ответил джем’хадар.

Кира продолжала держать его на прицеле, и думая, что окажись это баджорцы, они уже прикончили бы и Бран, и Башира, и её саму, наплевав на любые приказы. Башир попятился, не сводя взгляда с джем’хадар. Он практически держал Бран на весу, под его пальцами быстро растекалась кровь.

Джем’хадар по-прежнему не шевелились, но Кира почти ощущала жар их ярости на своих щеках.

– Кира, доложи Одо. Гатэр, помоги мне, – сказал Башир, наконец, отворачиваясь от них.

Краем глаза Кира увидела бледно-серого Гатэра, который помог Баширу унести Бран в лазарет. Потом она поняла, что осталась наедине с группой хотя и сдерживающихся, но всё ещё взбешённых джем’хадар и схватилась за коммуникатор.

– Одо, подойди к лазарету, срочно!

~

Гатэр ждал неприятностей уже несколько дней, и когда из коридора донёсся угрожающий шум, схватил первое, что попалось под руку, и выскочил из лазарета. Увиденное его не удивило. Он прицепил Бран на спину стабилизатор, чтобы замедлить кровоток, и помог Баширу донести её до операционного стола и уложить.

Бран мелко часто дышала, её помутневшие глаза под полуприкрытыми веками бесцельно двигались туда-сюда. Её кровь казалась слишком светлой и сочилась, несмотря на стабилизатор. Гатэр понял, что не зря подозревал у неё нестандартную физиологию, и сейчас, с такой раной, это было плохо. Немад прищёлкнула языком и два раза уколола Бран гипоспреем. Анестезия и противоядие, как и следовало ожидать.

– Помоги мне, – Немад уже быстро, но без лишней суеты разворачивала операционный блок, и Гатэр торопливо подхватил тяжёлую установку с другой стороны.

– У неё под одеждой что-то есть, – сказал Башир, быстро оглянулся, выискивая подходящий инструмент, потом разрезал платье Бран скальпелем.

Гатера передёрнуло от такой бесцеремонности чужака, потом он чуть не выпустил из рук панель, уставившись на защитный жилет, который скрывался под одеждой.

– Противофазерный, – констатировал Башир. – Должен был рассеять луч.

Немад кивнула.

– Очевидно, девочка рассчитывала, что в неё выстрелят, а не ударят примитивным холодным оружием. Крайняя непредусмотрительность, – она нажала на крышку операционного блока, но Башир резко выставил руку, не давая его закрыть.

– Вы знали, что она собирается спровоцировать джем’хадар! – выпалил он.

Немад нахмурилась.

– Разумеется, это было очевидно. Слабый план, который закончился так, как и должен был.

– Откуда я знаю, что вы не собираетесь её убить?

Немад снова нажала на крышку, но рука Башира даже не дрогнула. Гатэр растерянно переводил взгляд с одного на другую, не понимая, что происходит и машинально отсчитывая уходящее время.

– Это вы мешаете начать операцию, а не я! – повысила голос Немад.

Башир сузил глаза.

– Вы знали, что она собирается сделать глупость, фактически, вы подставили её под удар, который может оказаться смертельным, вы сделали это нарочно. Теперь вы проводите операцию, это хороший способ скрыть умышленное убийство. Почему я должен вам верить?

Гатэр ещё не слышал, чтобы он говорил так – отрывисто, зло и с явной угрозой.

– Потому что если вы мне помешаете, то она точно умрёт, и вот это будет намного ближе к умышленному убийству! – прошипела Немад. Её гребни вздыбились, да так, что было видно даже под закрытым форменным воротником.

– Нож не задел позвоночник или важные органы!

– Вы почти ничего не знаете о нашей анатомии, глупец! – зарычала Немад. – У неё наверняка повреждена ядовитая железа, о которой вы не имеете ни малейшего представления, и теперь яд поступает в кровь. Я должна немедленно начать операцию!

Гатэр увидел, как Башир неуверенно дрогнул, сомневаясь.

– Это правда, – подтвердил он.

Оба резко повернулись к Гатэру, и он вспомнил, что боится их, особенно Башира, чуть ли не до смерти. Ему захотелось метнуться в ближайшую тень и замереть неподвижно, слиться с полом. Но это бы его не спасло, кроме того, он тоже был врачом, и сейчас перед ним умирала пациентка только потому, что уполномоченные коллеги вдруг начали выяснять границы прав друг друга.

– Такой удар действительно мог повредить железу, – пояснил Гатэр. – Судя по состоянию крови, так и произошло.

Башир ещё мгновение помедлил и убрал руку, позволяя Немад захлопнуть крышку операционного блока.

– Вы прокомментируете мне ваши действия. Все, – потребовал он. Немад хмыкнула и включила установку.

К удивлению Гатэра, она действительно комментировала. Быстрыми отрывистыми фразами, которые у него самого откладывались в памяти бесценным грузом.

Операция заняла около получаса, и в конце Гатэр чувствовал себя словно немного пьяным от обилия сведений, напряжения и облегчения, что всё разрешилось относительно благополучно. Бран следовало оставаться в лазарете с подключённой аппаратурой ещё дня три – на всякий случай, для контроля возможных осложнений – но, по сути, она отделалась лёгким испугом.

– Я прошу прощения за своё поведение, – сказал Башир, наблюдая, как Немад убирает инструменты. – Я не имел в виду, что… – он замялся, и Немад вдруг подхватила с кокетливой улыбкой.

– Что я вас интересую?

Гатэр поперхнулся воздухом и вытаращился на неё, Башир тоже замер с полуоткрытым ртом, потом на его лице мелькнуло понимание.

– Нет! – воскликнул он. – Я не имел ввиду, что вы хотите её убить! Мои слова, они же не прозвучали как… как…

Немад издала тихий смешок, закрыла секцию с инструментами и подошла к Баширу, не скрывая лёгкого любопытства во взгляде. Он быстро попятился, выставив вперёд руки. Немад слегка покачала головой.

– Никак не могу понять, вы настолько хорошо умеете вводить в заблуждение или это всё же наивность человека из Федерации, – сказала она с мягким добродушием.

Башир немного нервно улыбнулся.

– Разумеется, наивность. Мне так много рассказывали о том, что по сравнению с кардассианцами земляне непоправимо прямолинейны.

Он казался беспомощным, и Гатэр невольно отвёл глаза, опасаясь становиться свидетелем подобного момента. Немад кивнула с убийственно серьёзным видом.

– Должно быть, так. Однако теперь я понимаю, почему вас настолько боятся.

– Боятся? – переспросил Башир.

Гатэр замер на месте, охваченный неприятным предчувствием.

– Вас опасаются джем’хадар и вы довели до нервного срыва моего помощника, – невозмутимо сообщила Немад, внимательно изучая Башира.

– Что? Когда?! – тот повернулся к Гатэру.

Гатэр почувствовал, что словно превращается в камень. Остановись-застынь-умри, чтобы тебя не заметили, но проблема заключалась в том, что он уже попал в чужое поле зрения.

– Почему? – Башир посмотрел на Немад и снова на Гатэра, – Я же даже Гарака уговорил ничего ему не делать, – он замолчал, осознавая, что чуть не сказал лишнего.

Немад бросила косой взгляд, и Гатэр обречённо понял, что его ждёт ещё один допрос, если он, конечно, до него доживёт.

– О, не обижайтесь на мальчика. Его просто ввели в заблуждение относительно механизма некоторых психических расстройств землян. Ваша работа на ворту вызывает смешанные эмоции у большинства моих соотечественников, – успокаивающим тоном сказала Немад.

Башир несколько раз встряхнул головой.

– Какие ещё механизмы? То, что я исследую джем’хадара не превращает меня в маньяка, – Гатэр с изумлением осознал, что он в самом деле обижен. – В конце концов, такие вещи отражаются на мозге, если бы я был сумасшедшим, приборы давно бы это зафиксировали, поражение коры… – Башир вдруг замолчал, на его лице разом появилось сосредоточенное выражение, и он в упор посмотрел на Немад. – Предлагаю меняться. Вы рассказываете мне о кардассианской физиологии, я вам – о землянах и джем’хадар. Можно начать с земных психопаталогий и этих ваших ядовитых желёз. Это опять какая-то женская особенность? Я не встречал подобного у… мужчин.

– У одного мужчины, – поправила Немад.

Она склонила голову к плечу, размышляя. Гатэр сделал крохотный шаг в сторону двери, потом ещё, потом остановился. Он разрывался между желанием получить информацию о безумии землян из первых рук и страхом.

– Другими словами, эти железы не половая особенность, – констатировал Башир после короткой паузы.

– Рудимент, – медленно сказала Немад. – У наших предков росли ядовитые шипы на спинных гребнях. У большинства кардассианцев железы находятся в зачаточном состоянии. Но иногда развиваются полностью, – она чуть поморщилась. – Ко всему прочему, это даёт повышенную агрессивность.

Башир напрягся, прищурился.

– Значит, Савира не просто неправильно воспитана, это физиологическая особенность. Но вы всё равно не попытались её остановить.

– Именно поэтому я не пыталась её остановить, – ледяным тоном возразила Немад. – Если Савира хочет выжить на Кардассии, ей следует научиться контролировать себя, а не ждать, что наставник всю жизнь будет держать за хвост.

От двери раздалось полухмык-полупокашливание, останавливая спор. Башир резко обернулся.

– Одо?

– Доктор Башир, если ваш врачебный долг выполнен, вы мне нужны, – сказал Одо, осматривая их троих с явным подозрением.

Гатэр невольно уставился в пол, чтобы не встречаться взглядом с меняющимся и не выдать свою острую неприязнь ко всему его роду.

– В лазарете сейчас помощь не требуется. Не смею вас задерживать, доктор, мы обсудим научные вопросы позже, – легко сказала Немад.

Башир поморщился и буркнул:

– Непременно.

– Земляне любопытнее, чем я думала, – прокомментировала Немад, когда он вышел. – Гатэр, мальчик, я поняла, что мне следует узнать о твоём конфликте с нашим коллегой больше.

Гатэр обречённо прикрыл глаза.

~

Едва узнав о своём новом задании, Гарак испугался. Во-первых, всё случилось слишком неожиданно, во-вторых, он чрезмерно привык к безопасности за спиной надёжного напарника, в-третьих, Башир оставался в лаборатории один, без поддержки. Выяснив, что работать придётся не в центре управления, почти под носом Виюна и на глазах Киры, Гарак встревожился ещё сильнее. Отдельный кабинет – слишком большая честь для двух техников, а без лишних свидетелей вероятность неприятных сюрпризов всегда выше. Гарак почти спросил Башира, насколько именно выше, но в последний момент передумал, предположив, что ответ его не успокоит.

Однако когда Гарак вошёл в закуток, куда влезли лишь большая инженерная панель и два стула, и увидел напряжённый взгляд Дамара, то почувствовал облегчение. Поза, выражение лица и шея сказали ему достаточно, чтобы перестать опасаться нападения – во всяком случае, с этой стороны и в ближайшее время.

Гарак изобразил самую дружелюбную из своих улыбок, ту, которой верили даже нелюбезные баджорские покупатели.

– Итак, дорогой коллега, чем я могу вам помочь?

Дамар осматривал его исподлобья с таким недвусмысленным недоверием, что оно больше пристало бы землянину, чем кардассианцу.

– Вы можете не мешать мне, – сказал он наконец.

В ответ Гарак поднял брови, демонстрируя недоумение.

– Но по приказу Виюна я должен…

– Это будет неоценимая помощь. Просто не мешайте, – хмуро и невежливо перебил Дамар.

Гарак поджал губы с показной обидой.

– Что же, как скажете.

Он передвинул свободный стул в самый угол и сел с независимым видом. Дамар смотрел на него несколько секунд, потом с явным усилием опустил взгляд к панели, снова резко вскинулся и опять уставился на панель. Это было почти забавно, но Гарак сдержал несвоевременную насмешку.

Хотя он не выпускал Дамара из поля внимания, его мысли быстро ушли от задачи по снятию минного поля. Гарак думал о куда большей проблеме: о Доминионе, джем’хадар и том, как их уничтожить. Перебрав множество вариантов, он пришёл к выводу, что существует только один надёжный способ решения вопроса: уничтожение джем’хадар с помощью испорченного вайта. Но на этом пути перед Гараком находились два огромных препятствия. Во-первых, требовалось подготовить Кардассию к подобному повороту событий, а его статус больше не позволял организовать подобную масштабную операцию, пусть даже он знал, что и как следует сделать. Гарак с раздражением думал, что если бы у него имелось влияние как у Дуката, вопрос даже не возник бы, но, увы, те времена давно прошли, если вообще когда-либо наступали. Во-вторых, он нуждался в добровольной помощи Башира.

Мысли о Башире заставили Гарака незаметно напрячься. С момента появления в лазарете Немад и Бран он не мог отделаться от подозрения, что Башир начал его избегать. Это проявлялось не очень явно и довольно выборочно. Башир не отказывался проводить с ним время, не стал скованнее или холоднее в разговорах и потребовал оставаться рядом. Но иногда Гарак всем телом ощущал, как он выскальзывает из-под мимолётных полуинтимных прикосновений, отстраняется на шаг-два, закрывается скрещенными руками. Это неявное дистанцирование обижало Гарака, словно у него вдруг отобрали что-то необходимое, а ещё больше тревожило, потому что он не мог определить причину происходящего.

Если бы речь шла о кардассианце, Гарак предположил бы, что это реакция на невольное пересечение границ доверия, когда Башир для сна нуждался в его объятиях. Для самого Гарака это стало бы веской причиной срочно восстанавливать защиту после возвращения в норму. Но Башир не считал близость слабостью и сознательно отказывался принимать иную точку зрения. Ещё Гарак мог бы заподозрить подавленное сексуальное влечение, но, опять же, подобные темы не смущали Башира, чтобы он молча их избегал. Также возможным был вариант, что Башир озабочен какой-то идеей, но решительно не хочет ей делиться, даже просто признавать, что она существует. И это представлялось Гараку наиболее неприятной перспективой, потому что самой вероятной темой в этом случае ему представлялась судьба джем’хадар.

Как бы то ни было, Гарак не находил в себе силы рискнуть завести разговор о плане освобождение Кардассии в тот момент, когда Башир пошатнул существовавшее между ними доверие и при этом ещё начал недвусмысленно проявлять интерес к другим кардассианцам. Неуверенность Гарака требовала сначала досконально разобраться с чужой позицией, и только потом начинать смертельно рискованную операцию. Но спрашивать Башира напрямую он считал бессмысленным. Даже люди, отравленные федеральной прямолинейностью, по его мнению, никогда не отвечали совершенно честно, в силу разумных опасений, или из собственных иллюзий о происходящем, или ещё по сотне разнообразных причин.

Едва заметное движение моментально вывело Гарака из задумчивости.

– Что-то не так? – спросил он в ответ на пристальный взгляд Дамара.

Тот помолчал, потом буркнул:

– Вы на меня смотрите.

– О, прошу прощения, наверное, это не очень вежливо. Но, к сожалению, здесь больше нечем заняться. Вы же не позволяете мне работать, – сокрушённо покачал головой Гарак, забавляясь тем, что до сих пор не утратил эту странную способность приводить окружающих в замешательство отстранённым видом. Это знание приятно его согрело.

– Я справляюсь сам, – сообщил Дамар и без того очевидный факт.

Гарак немного пошевелился, меняя позу. Он ощутил, как заныли мышцы после долгой неподвижности, и только тогда осознал, что почти всё это время был напряжён. Гарак поморщился от того, что не заметил этого раньше, и что вообще позволил беспокойству завладеть им настолько, что это отразилось на физическом уровне. Потом он чуть встряхнулся.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь. Приближается время обеда? – обратился Гарак к Дамару.

– Да, – буркнул тот.

– Я так и понял, – Гарак мягко улыбнулся, демонстративно похлопав себя по животу. – Не хотите передохнуть?

– Нет, спасибо, – так же сухо ответил Дамар.

Гарак улыбнулся шире, чувствуя, что эта игра начинает ему нравиться.

– Может быть, поесть? – сладко спросил он. – Я могу принести вам что-нибудь из «Кварк’с».

Дамар заметно дёрнулся.

– Нет! – воскликнул он, но тут же понизил голос, – Благодарю за предложение. Не стоит.

С тяжким сожалением Гарак вздохнул.

– Как жаль. Но не могу же я прохлаждаться в баре, когда вы себя загоняете, обо мне начнут дурно говорить. Надеюсь, мой дорогой доктор не заскучает один, – он выдал ещё один вздох и остался сидеть на прежнем месте.

Дамар упёрся невидящим взглядом в свою панель, его внимание было очевидно далеко от работы. Гарак рассматривал его из-под ресниц со смесью веселья и любопытства. Он не мог понять, за что Дукат приблизил этого человека к себе. Он бы даже списал необоснованный фаворитизм на интимную связь, если бы не знал точно, что Дукат однозначно предпочитает женщин, причём в первую очередь баджорок. Впрочем, с неприязнью подумал Гарак, вкусы имеют свойство изменяться со временем, даже у кардассианцев. Эта мысль и подробная картина прощания Дуката с Баширом вчера в лаборатории вызывали у него острое недовольство. Неприятное, недоброе и, главное, совершенно неуместное чувство, от которого он избавился, если бы мог.

Дамар в который раз покосился на Гарака и поёжился при виде пустого застывшего лица, но тот не обратил внимания. Мысли Гарака снова ушли далеко, и на этот раз они не касались войны с Доминионом.

Спустя ещё пять часов Гарак решил, что его долг на сегодня выполнен, во всех смыслах. Он вежливо попрощался с Дамаром, пожелал ему удачного вечера и поспешил в лабораторию, сам не до конца понимая причины своей торопливости. Нельзя сказать, будто Гарак действительно ожидал каких-нибудь неприятностей, но дурная зависимость от знания, что с Баширом всё в порядке, давала о себе знать.

Подходя к лазарету, он ощутил, как сердце пропустило удар, и только потом узнал слабый запах крови. Гарак машинально потянулся к спрятанному фазеру, и тут же пожалел, что взял его с собой, а не оставил Баширу. В лазарет он вошёл торопливо и едва не налетел на Гатэра, тут же шарахнувшегося в сторону.

Взгляд Гарака метнулся вокруг, по запертой двери в лабораторию, по явно переложенным инструментам и одинокой Немад у входа в блоки для пациентов. Бран с ней не было, Башира тоже, а запах крови ощущался явственнее. Усилием воли Гарак взял себя в руки и заставил голос зазвучать с великолепным спокойствием:

– Окажите мне любезность, скажите, где доктор Башир? Он уже ушёл?

Немад едва заметно усмехнулась. Гарак мимоходом пожелал ей множество неприятностей и тут же забыл об этом, занятый более важными заботами.

– Доктор Башир ушёл с Основателем, – быстро сказал Гатэр.

Гарак улыбнулся ему со всей доступной сердечностью.

– Благодарю вас, мой юный друг. Прошу меня извинить, – он быстро зашагал к кабинету главы СБ.

Страх в нём медленно оседал, и Гарак с удивлением спросил себя, откуда пришла внезапная паника. Конечно, у него была склонность к негативным прогнозам, но обычно он учитывал реальную опасность, а не воображаемую. Эмоциональные всплески такой силы без причины, без каких-либо видимых признаков того, что Башир пострадал, были недопустимы. На самом деле, Гарак считал, что не имеет права позволять себе подобное, даже если бы Башир оказался действительно ранен, что там, даже если бы погиб. Ни один человек, тем более землянин из Федерации, не должен был делать Гарака настолько уязвимым.

Увы, какие бы попытки избежать опасной привязанности он ни предпринимал раньше, сейчас его слабость только росла. Гарак никогда не думал, что может настолько переживать о ком-то, кроме Тейна и Милы, что благополучие чужака станет для него лишь немного менее важным, чем судьба Кардассии, и это знание о себе вызывало в нём стыд и обречённое смирение.

В кабинете Одо оказалось тесно. Гарак почувствовал, как восстанавливается внутреннее равновесие, стоило ему только увидеть Башира. Справа от него примостился Джейк со своим паддом, слева Кира забросила ноги на стол Одо. Сам Одо нахохлился в своём кресле и казался весьма недовольным.

– Гарак! – на лице Башира моментально расплылась радостная улыбка. – А у нас тут ЧП – джем’хадар напали на Савиру, но мы их сдержали, я убил одного, но ничего страшного, он первый напал, поэтому я ничего не нарушил. Хотя он ранил Савиру, но доктор Немад уже провела операцию.

– Мой дорогой доктор…

Гарак подошёл к нему, положил ладони на теплые колени, вгляделся в лицо. Башир казался возбуждённым, довольным и совершенно целым. Если бы мог, Гарак обнял бы его и прижался лицом к прохладной ткани его рубашки, но подобная открытость при посторонних была для него запретна.

– Я в порядке, – добавил Башир, правильно истолковав его взгляд, и спрыгнул со стола.

Гарак беспомощно опустил руки и серьёзно сказал, не отрывая от него взгляд.

– Меня безмерно это радует, мой дорогой.

– А меня удивляет, – фыркнула Кира. – До этого дня я думала, что только клингон может пробить шкуру джем’хадар обычным ножом.

Потрясённо выдохнув, Гарак уставился на Башира. Тот снова улыбнулся и неловко пожал плечами.

– Я знал как и куда бить, и я никогда не промахиваюсь, – просто сказал он.

Гарак едва не закатил глаза на эту вопиюще прямолинейную демонстрацию способностей. Только наивные люди Федерации умели так небрежно выдавать своё превосходство.

– А я пропустил всё самое интересное, – пробубнил Джейк себе под нос.

– И слава Пророкам! Хватит об этом ныть! Тебе нечего было там делать! – прикрикнула на него Кира, потом вдохнула и разжала нервно сведённые пальцы.

– Но теперь у меня не получится достоверная статья! – запальчиво возразил Джейк, и Гарак подумал, что из Сиско получился плохой воспитатель. Если бы у него самого был ребёнок схожего возраста, он бы позаботился обучить отпрыска, каких мест и ситуаций следует избегать.

– В итоге, Виюн приказал мне завтра же с утра ввести всем джем’хадар успокаивающее. Так что, думаю, скоро всё станет намного проще, – сообщил Башир, и Гарак опять спросил себя, как ненавязчиво поднять тему превращения лекарства в яд. – А у тебя что? Я волновался, что ты не пришёл на обед.

– Увы, – с театральной печалью вздохнул Гарак, не решаясь снова прикоснуться к Баширу, даже просто взять за локоть. – Помощник гала Дуката оказался необычайно трудолюбивым молодым человеком. Он не счёл обеденный перерыв необходимостью. Но это был единственный ущерб, который мне сегодня причинили. Ах да, ещё скука. Дамар не позволил мне вмешаться в работу.

Кира громко фыркнула. Очевидно, она поступила бы на месте Дамара точно так же. Гарак задумался, удалось бы помешать ей выполнять обязанности одним только пристальным взглядом. Он сомневался.

– Другими словами, ты голоден, – нахмурился Башир. – Тогда мы должны пойти поужинать. Кто-нибудь с нами?

Гарак подавил досаду. Разумеется, мало кто за пределами Кардассии умел правильно оценивать приёмы пищи, но от этой неосознанной бестактности его переживания стали горше.

– Мне нужно ещё поговорить с Одо. Наедине, – покачала головой Кира.

Гарак отметил, как Одо быстро посмотрел на неё и тут же отвёл взгляд, и чуть усмехнулся про себя. Его слегка утешило, что он не единственный, кто попался в липкую паутину предательских привязанностей.

– Я хочу подробностей про сегодняшний инцидент, – Джейк соскочил на пол. – А вы всё равно будете рассказывать Гараку.

Башир кивнул ему, а Гарак мысленно вздохнул. Потом он снова посмотрел на Одо и Киру и сказал себе, что даже в разбитом чужаком ужине есть положительные стороны. По крайней мере, это оставит Одо с Кирой наедине и подарит ему ещё одну возможность сблизиться с ней. Вряд ли такой поворот придётся по вкусу Дукату, и мысль об этом почти развеселила Гарака. Он мягко подхватил Башира под руку и повлёк его к двери.

– Мой дорогой, я рассчитываю, что ваш рассказ будет очень подробным.

Chapter Text

С некоторых пор Виюн предпочитал работать после наступления условной «ночи», когда большая часть гуманоидов тратила время на сон. На станции сразу становилось спокойнее, и резко снижалась вероятность, что кто-нибудь помешает. Сейчас перед Виюном стояла задача изучить военные рапорты и отчёты о ситуации на Баджоре и составить по ним краткий доклад для Основательницы. Также его ждала новая статья Джейка Сиско, работа с которой, Виюн не сомневался, окажется пустой тратой времени. Джейк Сиско оказался совершенно необучаем и с поразительным упрямством продолжал подавать информацию о Доминионе в той форме, которая была неприемлема для пропуска к широкой публике. Виюн никак не мог решить для себя, является ли это свидетельством недостаточного интеллекта или неумением правильно оценивать полученный опыт. Однако забраковать статью, не просматривая, даже не пришло ему в голову.

Работа с военными сводками, более чем удовлетворительными, как раз подходила к концу, когда в кабинет начальника станции вошёл Одо. Виюн поспешно поднялся и почтительно поклонился. Одо чуть кивнул в ответ, подошёл к столу и остановился напротив Виюна.

– Что вам известно о ситуации на Баджоре? – спросил он, не тратя время на принятые у гуманоидов, но не нужные вортам знаки вежливости вроде приветствий. Виюн слегка обеспокоился и опустил взгляд на падд с докладами.

– Прошу прощения, Основатель, я только собирался ознакомиться с последними сводками. Но сообщений о чрезвычайных происшествиях не поступало.

– Я не имею ввиду какие-либо экстренные обстоятельства, – успокаивающе сказал Одо. – Я говорю об общем положении вещей.

Виюн вышел из-за стола, потому что стоять над креслом было неудобно, а садиться без позволения в присутствии Основателя он не решался. Обычно их не волновали подобные мелочи, но Одо, который вырос среди «твёрдых» и привык использовать принятые среди них невербальные способы коммуникации, мог счесть это неуважением.

– На Баджоре были волнения, однако по моей информации текущее правительство справляется с ситуацией. Пока нам даже не пришлось использовать джем’хадар для подавления беспорядков. В общем, можно сказать, что баджорцы интегрируются в Доминион, хотя менее успешно, чем кардассианцы. Настроения сопротивления ещё присутствуют, – сказал Виюн.

Одо согласно кивнул.

– Всё верно, но слишком поверхностно. Вы понимаете, что основная причина недовольства баджорцев действиями правительства – страх перед Кардассией?

Несколько секунд Виюн молчал, подбирая правильные формулировки. Наконец он ответил, немного медленнее, чем ему хотелось бы:

– Я предполагал это. Кардассия не влияет и не может влиять на политику Доминиона, она признала своё подчинённое положение. Прошло уже достаточно времени, чтобы убедиться в этом, но я осознаю, что народу Баджора может быть сложно усвоить этот факт, – не говоря о том, что повиновение Кардассии до сих пор вызывало у Виюна известные сомнения.

– Гуманоиды руководствуются больше эмоциями, чем рациональным анализом, – согласился Одо. – А память об оккупации вызывает у баджорцев чрезвычайную эмоциональную реакцию. Поэтому к нам до сих пор относятся настороженно. Если выражаться предельно прямо, Баджор боится и не доверяет Доминиону, и не готов сотрудничать с нами, даже во вред себе. Не говоря о том, что страх может в любой момент привести к взрыву. В буквальном смысле, учитывая богатый террористический опыт большой части граждан.

Виюн не отрываясь смотрел на Одо. Он не знал, чего именно ждёт от него Основатель. Виюн привык, что если он совершает ошибку, на неё указывают и выдают новые инструкции. А если нет непосредственных чрезвычайных обстоятельств, Основатели не вмешиваются в дела ворт. Сейчас Одо не обозначил конкретный промах Виюна, но явно был недоволен общим развитием ситуации.

– Джем’хадар на планете обеспечили бы безопасность и быстрое наказание тех, кто начнёт устраивать беспорядки, – наконец сказал Виюн. – Но Дукат убедил меня, что это резко обострит конфликт. Он долгое время работал с Баджором, и я счёл, что его опыт позволяет оценивать обстановку более адекватно, чем мой.

– В данном случае Дукат прав, – подтвердил Одо. Он стоял перед Виюном в своей обычной позе, сложив руки за спиной, очень прямо и без движения. – Прибытие солдат только усилит страх, а значит, риск. Нет. Намного продуктивнее будет, если вы встретитесь с правительством Баджора, в первую очередь, с Кай и первым министром, и дадите гарантии безопасности от Кардассии. Именно вы, как тот, кто контролирует действия Дуката.

Виюн задумался. Он не встречался с правительством Баджора и не считал это необходимым. Иерархия Доминиона строилась на принципе делегирования полномочий. Делами на местах занимался тот, кто лучше всего разбирался в вопросе, отчитываясь о своих действиях и получая распоряжения сверху. Вышестоящие не вмешивались в дела нижестоящих, если не возникало кризисов. Такими были отношения Основателей и ворт, ворт и джем’хадар, ворт и представителей гуманоидных рас, присоединённых к Доминиону. Виюн не отвечал за организацию жизни баджорцев, поэтому не контактировал с местными управленцами лично, поглощённый проблемами станции, войны и вайта. Однако теперь он думал, что не учёл особенности ситуации на Баджоре, которые сделали стандартный подход неоптимальным.

– Я сожалею о своей невнимательности, Основатель Одо, – сказал Виюн после долгой паузы. – Мне следовало проанализировать положение более тщательно и внести коррективы в стандартную схему работы. Я найду возможность встретиться с Кай и министром в ближайшее время.

Лицо Одо не изменилось, но он сказал:

– Хорошо.

Этого было достаточно, чтобы Виюн испытал облегчение и радость от того, что, несмотря на промах, его действия представляются Основателю удовлетворительными. Между тем Одо продолжал:

– Я должен указать вам на некоторые факты, имеющие значение при общении с лидерами Баджора. Власть у них делится между кабинетом министров и Кай, духовным лидером, полагаю, это вам известно.

Виюн кивнул. В любой другой ситуации он бы отнёсся к подобному социальному строю негативно, поскольку верования во власть воображаемых сущностей излишни в любом обществе. Однако и в этом аспекте Баджор оказался особенным: его довольно примитивная религия имела предельно практическое применение. Пророки Баджора были реальностью. Если говорить откровенно, их существование заставляло Виюна время от времени беспокоиться. Присутствие поблизости расы, чьи представители обладают способностью влиять на время, не имеют материальной формы и крайне непредсказуемы при контактах, нарушало правильный порядок жизни и несло угрозу. Но Виюн предпочитал верить утверждениям, что Пророки не вмешиваются в чужие дела, если только речь не идёт об опасности уничтожения Баджора. В этом было больше смысла, чем беспокоиться о том, чего всё равно нельзя изменить, а Доминион не располагал средствами для борьбы с нематериальными существами.

– К юрисдикции Кай относятся вопросы церкви, дипломатии, пропаганды, СМИ и прочих подобных вещей, связанных с общей социальной политикой и идеологией, – говорил Одо. – Организацией торговли, экономики и производством занимается кабинет министров. Таков порядок, это вы тоже должны знать. Однако есть проблема, заключающаяся в том, что нынешняя Кай, госпожа Винн, всегда стремилась сосредоточить в своих руках полную власть, не только ту, которая полагается ей по должности. Её амбиции в прошлом не раз могли привести к неприятным последствиям, если бы не вмешательства майора Киры, меня и капитана Сиско с его статусом Эмиссара.

Одо замолчал, пристально глядя на Виюна, словно чего-то ждал. Виюн задумался, чувствуя в озвученных фактах некоторое противоречие.

– Кай – духовный лидер Баджора, – медленно сказал он. – Как правило, для мало развитых культур «твёрдых» религия является способом регулировки морали, этого заменителя понимания порядка. Баджорский культ поклонения Пророкам выполняет эту функцию. Но получается, что на должности, подразумевающей определение понятий «правильно», и «неправильно» оказался человек, чьи поступки и мотивация настолько пагубны? Разве это не следует считать грубой ошибкой?

Одо некоторое время молчал, словно задумался о чём-то или искал подходящую формулировку для ответа.

– Мне сложно это понять, – ответил он после продолжительной паузы. – Но не всегда есть прямая связь между моральными качествами главы церкви и результатами её воспитательной и регулирующей деятельности. Если вам интересно, то вы можете уточнить работу этого механизма у доктора Башира. Он совмещает умение мыслить как гуманоиды с достаточной упорядоченностью, поэтому, вероятно, сможет пояснить действие этого феномена лучше меня.

– Прошу прощения, если этот вопрос вас слишком обеспокоил, – поспешно извинился Виюн.

– Не стоит. Понимание хаотичных проявлений «твёрдых» помогает в работе с ними, ваш интерес похвален. Однако сейчас я веду речь о другом, – Одо сделал ещё одну короткую паузу, Виюн терпеливо ждал. – Порядок распределения власти установлен и хорошо работает, его нет смысла менять. Поэтому я считаю, что не следует позволять Кай получить больше власти, чем ей положено.

– Если Кай Винн нарушает закон, её следует сместить с должности и судить, – нахмурился Виюн, но Одо резко оборвал его:

– Нет, – и тут же смягчил тон до прежнего ровного спокойствия. – Подобная инициатива наверняка испугает баджорцев сильнее. После покушения на их лидеров они решат, что мы собираемся превратить их в бесправных рабов, как раньше сделала Кардассия. Это противоречит политике и обещаниям Доминиона.

– Разумеется, народу будут озвучены доказательства неправомерных действий Кай…

– Нет, – повторил Одо. – Нам не поверят. Решат, что наши обвинения сфабрикованы. Начнутся волнения. Мы без труда подавим их с помощью джем’хадар, но о добровольном сотрудничестве с Баджором после этого придётся забыть. У нас всё ещё продолжается война с Федерацией. Кроме того, Доминион несёт правильный порядок, а не насаждает бессмысленную тиранию, поэтому я считаю недопустимым развязывать конфликт с Баджором без веских причин.

– Разумеется, вы правы, Основатель, но что тогда я должен делать? – несколько растерянно спросил Виюн.

– Ничего особенного, – в голосе Одо появилась тень успокаивающих интонаций. – Просто у меня есть несколько… скажем так, рекомендаций, которые помогут провести предстоящий разговор с наибольшей продуктивностью.

Виюн склонил Голову перед Одо.

– Я слушаю вас внимательнейшим образом, Основатель.

~

Прибытие Винн и Шакара состоялось через несколько дней, и сложности начались уже на этапе их встречи. Когда станцией управлял Сиско, всё было просто: согласно уставу Звёздного Флота любых высокопоставленных гостей должен встречать командующий. Но в иерархии Доминиона Одо и Виюн были выше Кай по положению, Дуката баджорцы воспринимали как врага, а эскорт из кардассианцев и джем’хадар мог как испугать их, так и оскорбить, если бы его приняли за конвой.

Откровенно говоря, Одо все эти нюансы порядком раздражали, он не видел смысла вообще в каких-либо почётных встречах. Однако за время работы с Сиско и Дукатом, Одо усвоил, что большинство гуманоидов, особенно наделённых властью, болезненно воспринимают отсутствие внимания к своим персонам. Кроме того, следовало учесть общую напряжённую атмосферу на Баджоре и самолюбие Винн. Таким образом, Одо и Кире пришлось потратить несколько часов на обсуждение, прежде, чем они нашли решение, как правильно настроить Виюна на встречу, и как именно эту встречу следует начать, и каким образом желательно продолжить.

Теперь Одо вместе с Дукатом и Виюном ждал в командном центре. Корабль с Баджора встречали Кира и Дамар в сопровождении всего пары солдат – кардассианца и джем’хадар. Одо ознакомился с личными делами членов баджорской СБ, которые сопровождали Винн и Шакара, и решил, что дополнительные меры безопасности не требуются. Он знал этих людей и считал их профессионализм и благоразумие достаточными, чтобы не возникли неприятности.

По мнению Одо, если и стоило ждать проблем, то совсем с другой стороны. Он невольно повернул голову, внимательно рассматривая Дуката. Тот выглядел совершенно невозмутимым, и Одо не мог определить, о чём он думает.

При том, какие отношения сложились у Виюна и Дуката, Одо допускал, что Дукат может попытаться сразу перехватить инициативу в разговоре, и вряд ли это будет хорошо воспринято. Им следовало убедить Винн и Шакара в том, что кардассианцы не представляют угрозы для Баджора, в первую очередь, благодаря руководству Виюна. Этой цели не удастся достигнуть, если Дукат начнёт вести себя, как командующий.

Однако Дукат был и оставался истинным кардассианцем, а значит, инстинктивно умел чуять границы допустимого. Одо хорошо помнил, как при всей его строптивости и несогласии с политикой командования, он всегда своевременно отступал и прогибался под приказы сверху, и при необходимости прекрасно создавал иллюзию полного подчинения начальству. Сделает ли это Дукат ради Виюна, Одо не брался предсказать.

А ещё не следовало забывать о том, что первый министр Шакар был террористом, ячейку которого Дукат пытался выявить долго и безуспешно. И Одо точно знал, что эта неудача в своё время изрядно уязвила его гордость. Кардассианцы всегда умели откладывать эмоции ради прагматичной выгоды, и легко было обмануться, решив, что так они поступают всегда, но Одо лично видел, как в самый непредсказуемый момент это хладнокровие ломается под наплывом чувств. Дуката, сломавшего себе жизнь ради Зиял, следовало приводить в пример первым.

В общем, Одо не представлял, как поведёт себя Дукат на этих переговорах, и даже не мог выдать ему чётких указаний, потому что рисковал вызывать подозрения без гарантии, что приказы выполнятся нужным образом. Такая неопределённость Одо раздражала.

– Приятно будет поздороваться со старыми друзьями, – сказал Дукат, и Одо понял, что тот уже какое-то время смотрит в ответ. Он пожал плечами и отвернулся, стараясь изобразить равнодушие.

– Вряд ли министра Шакара можно назвать вашим другом.

Дукат усмехнулся.

– Ну, наши разногласия в прошлом. Сейчас обстоятельства совсем иные, и я уверен, мы найдём общий язык. И моё глубочайшее уважение к министру в этом поможет, – Дукат повернулся к Виюну. – Должен вам сообщить, что министр Шакар действительно выдающийся человек. В своё время мы так и не смогли его поймать, и, поверьте, это не было результатом недобросовестности или же недостаточного профессионализма. Его способности вести дела следует признать почти равными кардассианским, а командование ограничивало меня в методах. Если бы у нас с Одо появилась возможность действовать на своё усмотрение…

– Дукат, – сухо перебил Одо, узнав в его голосе самодовольные интонации, служившие признаком того, что речь затянется, – напомню вам, что я никогда не участвовал в борьбе с террористами. Я всего лишь следил за порядком на станции.

Дукат широко улыбнулся ему.

– Разумеется, и великолепно следили. Я всегда восхищался вашей приверженностью справедливости, без оглядки на участвующие в конфликте стороны. Но я уверен, что если бы обстоятельства сложились иным образом, и мне не мешали, а вы всё же выбрали сторону, то мы обязательно справились бы с Шакаром, несмотря на его выдающиеся таланты. Мы с вами всегда хорошо работали вместе, не так ли?

Виюн едва заметно нахмурился и вопросительно посмотрел на Одо. Одо хмыкнул.

– Работать с вами было… удовлетворительно, – сказал он с паузами, не совсем понимая, какие чувства вызывает у него этот факт и его признание вслух. Кира была бы недовольна подобными словами, но солгать Одо тоже не мог. – Не менее удовлетворительно, чем с капитаном Сиско. Иногда даже более, – зачем-то добавил он, словно назло мимолётному порыву принизить способности Дуката в угоду неприязни Киры.

– О, – в голосе Дуката смешались удивление, веселье и торжество. – Мне очень приятно слышать это. А я уже начал думать, что успел чем-то вызвать ваше недовольство или обидеть.

– Нет, ничего такого, – заверил Одо, не до конца уверенный, что Дукат подразумевает или ждёт от него.

– Я рад… – начал Дукат, но тут раздался сигнал от двери, и в конференц-зал вошли Винн и Шакар в сопровождении Киры и Дамара.

Виюн шагнул вперёд, надевая свою обычную приветственную улыбку, Дукат неторопливо повернулся к новоприбывшим всем корпусом и остался на своём месте, позади Виюна. Его лицо выражало приветливость, но Одо улавливал в его позе, в напряжённой шее скрытую готовность атаковать.

– Приветствую вас, господа. Мы очень, очень счастливы видеть вас. Прошу, присаживайтесь, – Виюн указал на кресла, старательно транслируя радушие.

– Благодарю вас за оказанную честь, – ровно ответила Винн, глядя сначала на Виюна, потом мельком на Одо с Дукатом и снова на Виюна. – Я рада встретиться с вами после такого долгого ожидания.

Она неторопливо подошла и положила руку на спинку ближайшего кресла, но не села. Одо видел едва заметные заминки в движениях Винн, словно она сомневалась в правильности своих действий. Её взгляд был острым и настороженным, и в какой-то степени Одо радовался, что тяжесть разговора с ней ляжет не на его плечи. Шакар стоял за её спиной и не сводил взгляда с Дуката, и его лицо было совершенно неподвижным.

Одо прошёл к креслу во главе стола и сел.

– Прошу вас, – повторил Виюн, опускаясь справа от Одо. Дукат с невозмутимым видом занял место слева.

Кай Винн ещё краткое мгновение колебалась, потом они с Шакаром сели возле Виюна. Одо бросил взгляд на дверь, у которой до сих пор стояли Кира и Дамар. Дамар казался слегка обеспокоенным, кардассианские правила предписывали ему оставить вышестоящих одних. Но на лице Киры застыло выражение упрямства, которое ясно говорило, что она не собирается и шага сделать без прямого приказа. Её взгляд на Одо на секунду стал почти умоляющим. Одо ещё мгновение смотрел на неё, потом отвернулся, делая вид, что ничего не происходит, и что в комнате нет никаких лишних людей. Виюн поймал его жест и, так же не обращая внимания на Киру с Дамаром, обратился к Винн:

– Мне крайне интересно знакомство с вами, господа. Я немало слышал о вас обоих. Однако мне сообщили, что вас на станцию привели какие-то проблемы. Что случилось?

Винн снова быстро взглянула на Дуката.

– Позвольте уточнить, могу ли я сразу перейти к делу и говорить прямо, или в Доминионе есть какие-нибудь… протоколы для обсуждения дел.

Виюн поднял брови.

– Нет, ничего подобного, наоборот, мы ценим краткость и практичный подход.

– Я судила по традициям Кардассии, которые совершенно иные, – пояснила Винн, и Одо тоже невольно покосился в сторону Дуката.

Тот с обворожительной улыбкой смотрел на Винн и, казалось, внимал каждому её слову. Одо не поверил его великолепному дружелюбию ни на миг. Шакар настороженно хмурился.

– К сожалению, у нас действительно есть проблемы, – продолжила Винн. – Люди плохо представляют, чего им ждать от вас и от Кардассии. Кроме того, из-за войны мы отрезаны от привычных торговых партнёров, и скоро окажемся лишены многих необходимых вещей.

– Уважаемые Кай Винн, министр, замечу, что я отсылал правительству предложения о взаимовыгодных договорах, – немедленно вмешался Дукат.

Винн поджала губы и послала Дукату крайне враждебный взгляд.

– Думаю, вы понимаете нашу недоверчивость, – быстро сказал Шакар, явно не давая ей заговорить. – Хотя эти предложения довольно интересные и неожиданно щедрые, – он пристально изучал Дуката. Тот ответил слабой высокомерной усмешкой.

– Шакар, боюсь, с вами играют дурную шутку ваши старые привычки. Паранойя хороша в подполье, а в торговле…

– Она тоже не помешает, – перебил Шакар, и в его голосе странно мешались вызов и старательное дружелюбие. Он чуть наклонился вперёд, словно собирался боднуть собеседника. Дукат небрежно откинулся на спинку кресла и по-прежнему улыбался, но его гребни заметно приподнялись.

– Господа… – резко начала Винн, но Виюн положил руку ей на запястье.

– Полагаю, эту часть должны решить наши коллеги, – он махнул рукой, указывая одновременно на Дуката и Шакара. – Насколько мне известно, вопросы экономики находятся в компетенции министра, а с нашей стороны ими занимается гал Дукат.

Одо с облегчением кивнул Виюну, который после своей тирады быстро вопросительно на него взглянул. Винн напряглась, её рука под пальцами Виюна закаменела, она глубоко вздохнула.

– Мне жаль говорить такое, но нашему народу не понравится, что договор заключается с Кардассией. Мы присоединились к Доминиону, а не к ним.

– Уверяю, вы просто неверно понимаете ситуацию, – проникновенно возразил Виюн. – Кардассия – часть Доминиона, и, обращаясь к ней, вы обращаетесь к нам. В Домионе приветствуется взаимопомощь входящих в него рас.

– Я готов принести какие угодно извинения, если вам недостаточно всех слов кардассианского правительства, звучавших ранее, – вкрадчиво добавил Дукат. – Я понимаю, что неприятные воспоминания могут доставлять вам неудобства, но предвзятость в деловых вопросах только мешает. Нам нужно оценивать друг друга, не оглядываясь на прошлые недоразумения.

– Уверен, вы сможете это сделать, когда мы начнём обсуждение, – заметил Шакар, и они вновь сцепились взглядами.

– Сложно так просто изменить привычное отношение, – немного принуждённо сказала Винн.

– Как раз проблемы отношения баджорцев к кардассианцам я предлагаю обсудить нам с вами, пока наши коллеги занимаются вопросами материальной помощи, – с энтузиазмом ответил Виюн. – Ведь настроения людей находятся под вашей юрисдикцией. Давайте же поговорим, чем я могу помочь успокоить баджорцев и уверить их, что Кардассия никоим образом не повредит им, – он повернулся к Дукату. – Вы с министром Шакаром можете сесть там, чтобы мы не мешали друг другу, – Виюн указал на противоположный конец стола.

Дукат и Шакар переглянулись и встали с такой синхронностью, что Одо стало весело. Винн шумно выдохнула, глядя, как они параллельно двигаются с разных сторон стола, подходят к последним креслам и по-прежнему одновременно садятся друг напротив друга. Пока она отвлеклась, Виюн снова повернулся к Одо, и тот снова дал ему одобрительный кивок.

Всё складывалось как нельзя лучше: Шакар с Дукатом займутся делами, и Винн не сможет вмешаться в их решения и присвоить их себе. Если, конечно, подумал Одо, эти двое сумеют договориться.

– Кстати, Дамар, Майор Кира, можете присоединиться, – лениво протянул Дукат, не отпуская взгляд Шакара. – Стоять под дверьми так утомительно.

Кира вспыхнула, однако решительно вскинула голову, подошла к столу и села рядом с Шакаром. Дамар отстал от неё разве что на шаг.

– Чтобы никто не мог сказать, что я пытался обмануть или запугать уважаемого министра, – почти промурлыкал Дукат.

– Или что я по старой памяти угрожал префекту… бывшему префекту Терок Нор, – подхватил Шакар.

Одо не стал вставлять раздражённый хмык и незаметно коснулся локтя Виюна под столом. Тот тут же обратился к Винн, не сводившей взгляда с противоположного конца стола.

– Давайте вернёмся к нашим вопросам. Я готов пойти баджорцам и их опасениям навстречу.

Винн медленно повернула голову, снова глубоко вздохнула и вымученно улыбнулась.

– Вы очень добры.

Одо удовлетворённо откинулся на спинку кресла, приготовившись скучать. Он сделал всё, что мог, теперь дело оставалось за «твёрдыми».

~

– А потом всё было просто ужасно! – воскликнула Кира и схватилась за кружку кофе, делая глоток.

Они все – Одо, Кира, Джейк, Башир и Гарак – опять сидели в кабинете главы СБ, и Джейк думал о том, что им надо либо найти новое место собраний, либо пересмотреть состав участников. Изначально он собирался взять интервью о переговорах с Кай только у Одо и Киры. Но Башир случайно узнал про это, и конечно захотел войти в курс событий, ну а Гарак, само собой, притащился следом. Теперь Джейку опять приходилось моститься на краешке стола Одо и беспокоиться о том, чтобы Кира не сбила на пол чью-нибудь чашку, пока размахивает руками от избытка чувств. Всё это было ужасно несолидно, и Джейк переживал от того, как мало походит на настоящего журналиста. А из-за того, что Виюн по-прежнему не пускал его статьи к широкой публике, он чувствовал себя вдвойне глупо.

– В каком смысле «ужасно»? – спросил Джейк у Киры. – Дукат настаивал на зверских условиях обмена ресурсами с Баджором? Угрожал Шакару?

– Да!.. То есть, нет. В смысле, эта проклятая кардассианская любезность! У меня скулы сводило от приторности Дуката, но при этом он несколько раз оскорбил Шакара, и намекнул, что его борьба за свободу Баджора была забавной, во имя Пророков, забавной! Он нас откровенно провоцировал, и я не знаю, как не попыталась его убить прямо там, и как Шакар тоже сдержался! А ведь если бы мы не договорились, то за дело бы точно взялась Кай Винн! – Кира резко выдохнула и опёрлась о стол обоими локтями, по-прежнему держа в ладонях свою кружку. – Дукат мерзавец. Ненавижу его, – добавила она намного спокойнее.

Гарак как-то странно хмыкнул, он выглядел позабавленным. Башир с любопытством покосился на него, но оба промолчали. Джейк продал бы половинку души за то, чтобы узнать, что они оба подумали. Но помня о прошлом неудачном разговоре Киры и Гарака про Дуката, он решил оставить свой интерес при себе.

– Ладно, так и запишу, – сказал Джейк вслух. – Гал Дукат проявил крайнее неуважение к баджорской стороне и чуть не сорвал переговоры, но дипломатичность министра Шакара позволила урегулировать вопрос.

На этот раз хмыкнул Одо, а Кира слабо улыбнулась.

– Отлично сказано, Джейк.

– Отлично. Но читателей явно больше всего заинтересует, до чего вы договорились. Кардассия поможет Баджору?

Кира поморщилась.

– Дукат заявил, что Кардассия предоставит нам технологии и некоторые товары – в обмен на ресурсы. Подробности вроде объёмов поставок и сроков будут уточнять ещё не меньше месяца, но я уверена, что он собирается снова наводнить Баджор кардассианцами, которые попытаются заставить нас работать на себя. На этот раз не с помощью оружия, а шантажируя отсутствием, например, лекарств.

Гарак шумно вздохнул.

– Майор Кира, вы слишком дурного мнения о моей расе, – проворчал он. – Уверяю, вряд ли большая часть граждан мечтает загнать баджорцев в шахты. Мы подходим к ведению дел прагматично. Хотя я не могу утверждать, что подобные планы не лелеет лично Дукат, – торопливо добавил он, видя, как вскинулась Кира.

Джейк подавил невольное неуместное хихиканье, Одо саркастично хмыкнул.

– Ты зря беспокоишься, – сказал он Кире. – Виюн договорился с Кай Винн, что все дела с Кардассией будут находиться под руководством ворт. Для этой цели создадут специальную партию.

Кира закатила глаза с мученическим видом.

– Как будто меня может утешить, что над нами поставят других надсмотрщиков! Ворты лучше, чем кардассианцы, но это всё равно отвратительно!

Одо отвернулся, и если бы это был кто-то другой, Джейк бы сказал «обиженно отвернулся».

– Мы сделали всё, что хотели, и получили тот результат, на которой рассчитывали, когда направляли Виюна к Кай Винн, – сухо напомнил Одо.

– Да. Разумеется. Но мне всё равно всё это не нравится! – сердито вздохнула Кира

Джейк опустил взгляд на падд. Интервью не задалось, что не удивляло – в такой-то обстановке. Джейк точно знал, как делать правильно: должна быть просторная комната, удобный диван, кофе или чай для обоих собеседников и, главное, чёткие вопросы и чёткие ответы. А не маленький кабинет, где все сидят чуть ли не на друг на друге и спорят, забыв о журналисте.

– Одо, может, вы расскажете мне подробнее об этой сделке? – попробовал Джейк снова. – Что собираются делать ворты? Взять под контроль ресурсы и их добычу на Баджоре? И что с политикой управления?

Одо закатил глаза.

– Боюсь, что твоё интервью снова никто не увидит, – сказал Башир с сочувствием, но без особенного огорчения.

Джейк закусил губу и кинул на него злобный взгляд. Он и сам понимал, что его работа получается бесполезной и глупой, и вся затея остаться на станции давно потеряла смысл. Джейк с некоторым смущением понял, что завидует. Башир, в отличие от него, занимался делом: искал возможности диверсии с вайтом, втирался в доверие Виюну и Дукату, и вообще успел запугать почти всех врагов вокруг.

– Но я же не могу писать, что Доминион помогает Баджору и налаживает правильное управление! – буркнул Джейк. – Это создаст положительный образ противника, а во время войны так делать нельзя. Люди начнут задумываться о том, что допустимо сдаться, ведь мы проигрываем.

– Баджоцы никогда об этом не задумаются! – выпалила Кира.

– Возможно, вам стоит лучше работать над формулировками? – спросил Гарак.

Джейк недоверчиво посмотрел на него.

– В самом деле, совершенно не обязательно кого-то яростно обличать, чтобы создать у читателя чувство протеста и неприязни, – продолжил тот с возрастающим энтузиазмом. – Конечно, тексты землян прискорбно прямолинейны и почти не подразумевают игры смыслов, но я успел убедиться, что некоторые приёмы иносказаний у вас используются не менее успешно, чем на Кардассии. Если хотите, я мог бы помочь вам отшлифовать статьи, убрать очевидно враждебный тон, но сохранить необходимый смысл.

– Ээээ… – Джейк неуверенно покрутил в пальцах стилус, посмотрел на Башира.

– В том, что касается формы, а не сути, он неплохой критик, – сказал тот с лёгкой улыбкой.

– Неплохой?!. – возмущённо вскинулся Гарак, но его перебил громкий смешок Киры.

– Джейк, не верь кардассианцу. Он наверняка превратит твои интервью в хвалебные оды своей расе и Доминиону, – проворчала она, но в её голосе теперь стало куда меньше злости и куда больше веселья.

Джейк задумался. Он всегда предпочитал простую форму изложения, но сейчас это был не лучший вариант. В конце концов, он всегда мог отказаться от правки Гарака, если она ему не понравится.

– Спасибо. Давайте попробуем, – ответил он вслух.

– Тогда скопируйте мне законченный вариант, когда он у вас будет. Я посмотрю во время очередного безумно длинного дня рядом с Дамаром, – Гарак вздохнул, и Джейк подумал, что его предложение вызвано вовсе не желанием помочь распространению информации, а эгоистичной борьбой со скукой.

Впрочем, для Джейка это не имело значения. Если Гарак действительно поможет, то какая разница, почему он захотел это сделать, а если нет, хуже всё равно не станет.

– В любом случае, у нас есть ещё месяц мирной жизни до нового нашествия кардассианцев на Баджор, – криво усмехнулась Кира. – Вдруг нам повезёт и что-нибудь успеет измениться за это время.

Очень маловероятно, подумал Джейк, но как и все остальные дипломатично промолчал. Вставлять эту реплику в интервью он не стал.

Chapter Text

Спустя две недели после первой встречи с правительством Баджора Дукат приказал Дамару полностью взять на себя управление службой безопасности. Дамар этому обрадовался, что там, он был просто счастлив. Во-первых, у него появилась возможность отвлечься от надоевшей и нерешаемой проблемы, во-вторых, ему больше не приходилось проводить так много времени рядом с Гараком. Однако он посчитал своим долгом уточнить:

– Работа с полем ещё не закончена.

– Это очень, очень печально. Я обязан назвать такой результат неудовлетворительным, – укоризненно ответил Дукат, но выбор слов и слабая усмешка в уголках его губ создали у Дамара отчётливое впечатление, что нет такой уж насущной необходимости убирать мины.

Что ж, мысль о том, что Кардассия избавлена от новой волны ворт и джем’хадар, лишь успокаивала Дамара. Хотя его немного тревожило, что он не мог до конца понять окончательную цель Дуката. Несмотря на почти откровенное разрешение саботажа, Дукат больше не озвучивал никаких конкретных планов относительно Доминиона даже наедине с Дамаром и, казалось, полностью сосредоточился на войне с Федерацией и на посредничестве между баджорцами и кардассианцами.

Работы по восстановлению станции практически закончились, но для отладки систем безопасности ещё требовалось время. Дамар с большим удовольствием переключился на эту задачу, уделяя полю и Гараку не больше нескольких часов в пару дней. Надо сказать, что после смены режима окружающий мир стал казаться ему куда более приветливым местом.

Ещё через десять дней он с чувством честно выполненного долга доложил Дукату о том, что СБ полностью готова к работе.

– Великолепно, – Дукат даже прижмурился от удовольствия. – Наши дела идут просто прекрасно, – он небрежно взмахнул паддом. – Доклады сообщают о новых победах, враг отступает и мы, наконец, готовы налаживать более тесные отношения с Баджором, не боясь получить от них неприятный сюрприз. Просто замечательно, Дамар, просто замечательно.

– Да, гал, – подтвердил Дамар, не сдержав довольную улыбку. Ему показалось, что буквально сочившееся от Дуката удовольствие накрывает его и впитывается в кожу. В тот момент он абсолютно верил в то, что несмотря на Доминион, многочисленных врагов и все сложности, Кардассию ждёт исключительно великолепное будущее.

– Осталось дождаться, когда Федерация падёт, – продолжил Дукат, сталкивая пальцем бейсбольный мяч с подставки и тут же подхватывая его, – и тогда… – он на мгновение нахмурился, покрутил мяч в пальцах, положил его на место и резко поднялся. – Идём. Надо доложить Виюну. Может, он наконец прекратит брюзжать.

Они вышли из кабинета в центр управления, и Дамар сразу увидел Виюна, который старательно изливал на Киру и Одо волны восторга.

– У майора Киры великолепные новости, – с энтузиазмом сообщил Виюн, когда Дамар с Дукатом приблизились. – Баджорцы наконец-то прибыли на станцию. Первый корабль пришвартовался несколько минут назад. Скоро Терок Нор снова оживёт.

Дамар подавил ядовитый смешок. Лично для него это было известие о новых проблемах и резко подскочившей угрозе взрывов.

– Разумеется, мне известно об этом, – нейтрально ответил Дукат.

– Я удвою меры безопасности, – добавил Дамар, чувствуя, как угасает прежняя яркая радость, сменяясь настороженностью. Дукат кивнул.

Дамар посмотрел на Киру, по лицу которой скользнули раздражение и злая насмешка.

– Вы боитесь, что мы снова отберём у вас станцию?

– Попробуйте! – сердито выпалил Дамар.

Кира по-прежнему раздражала его, ничуть не меньше, чем в первый день прибытия. Работа рядом ничуть не примирила их, и если бы только у Дамара была власть, он бы позаботился держать Киру как можно дальше от центра управления и Терок Нор в целом.

– Хватит, хватит, – Виюн вскинул руки. – Не нужно ссориться.

Дамар покосился на Дуката. Тот казался спокойным, словно выпад Киры никак его не задел, но Дамар был уверен, что в душе Дукат оскорблён.

– Усиление службы безопасности правильно, – сказал Одо.

Кира резко повернула к нему голову и недовольно поджала губы, а Дамар насторожился. Одо, который принадлежал к расе основателей Доминиона, вызывал у него инстинктивную опаску. Неожиданное согласие с его стороны заставляло подозревать подвох. В следующий момент Дамар понял, что не ошибся в своём недоверии:

– Поэтому я хочу, чтобы мне вернули баджорскую СБ, – закончил Одо

– Если вы хотите, Основатель, – мгновение помедлив, согласился Виюн, и Дамар захотел рявкнуть ему в лицо «Идиот!». Перед мысленным взором Дамара мгновенно развернулась красочная картина того, как приходится драться с баджорцами за арестованных террористов, которых те, само собой, начнут покрывать.

– Одо… – со смесью усталости и укора вздохнул Дукат. – Вы действительно уверены, что такая мера послужит улучшению безопасности, а не наоборот? Вы работали на Терок Нор не многим меньше, чем я, и знаете, что нельзя проявлять излишнюю неосторожность.

Кира громко фыркнула и вскинула подбородок, глядя с откровенным вызовом. Одо глянул на неё, хмыкнул и шагнул вперёд, между ней и Дукатом.

– Не бойтесь, гал Дукат, – сказал он. – Я лично отберу себе людей, которые не станут делать бессмысленных попыток убить вас или ваших подчинённых. Я просто хочу, чтобы на станции был порядок, и я сомневаюсь, что его удастся обеспечить силами кардассианцев. Вы уверены, что ваши солдаты смогут проявить справедливость, разбираясь в ссорах и правонарушениях баджорцев?

Дамар стиснул зубы, и единственное, что немного утешило его злость, это выражение не меньшей досады, исказившее лицо Киры.

– Одо… – снова начал Дукат, но Виюн не дал ему продолжить:

– Я думаю, мы сделаем так, как хочет Основатель.

На лице Дуката отразилось усталое смирение, и он кивнул.

– Вы можете быть свободны, майор, – мягко сказал Виюн. – Уверен, вы хотите пообщаться с соотечественниками, поэтому не смею вас задерживать.

Кира коротко кивнула и вышла.

– Великолепная женщина, – сказал Дукат ей вслед.

Лицо Виюна моментально стало равнодушным.

– Вы уже говорили нечто подобное, но это бессмысленно, – без тени прежней любезности заметил он.

– Великолепная и очень опасная женщина, – продолжил Дукат, словно не замечая его безразличия. – И очень баджорка. Позвольте мне ещё раз спросить, действительно ли вы считаете целесообразным…

– Дукат, вы сомневаетесь в способности Основателя справиться с «твёрдыми», которых он изучал всю жизнь? – с тенью раздражения спросил Виюн. – Или в его лояльности?

– Ни в коей мере, – после короткой паузы, сказавшей Дамару очень много, ответил Дукат.

– В таком случае, займитесь своими обязанностями. Что с минным полем?

Дамар поспешно дёрнулся вперёд, намереваясь лично ответить за результат своей работы, но остановился под тяжёлым взглядом Дуката.

– К сожалению, даже помощь Гарака не позволила решить вопрос быстрее, – сказал Дукат с интонацией «я же говорил». – Но вам не стоит волноваться, это временные затруднения. Дамар делает всё, что может.

– Да. Гарак сообщал мне об этом.

Дукат чуть приподнял брови. Дамар в ответ лишь слегка пожал плечами, не представляя, с чего Гарак решил бы выгораживать его перед Виюном.

Виюн развернулся к нему.

– Однако в дальнейшем я требую, чтобы вы меньше занимались СБ и больше – полем. Основатель Одо разберётся с безопасностью, и сделает это лучше вас.

Дамар набычился.

– Это приказ! – резко добавил Виюн.

Дукат из-за его спины слегка кивнул и усмехнулся. Дамар буркнул:

– Слушаюсь.

Одо громко хмыкнул.

– Да, Виюн, я собирался показать вам последние рапорты о боевых действиях. Мы снова выигрываем, – Дукат протянул ему падд.

Виюн мгновение смотрел на него, словно не сразу смог переключиться на новый вопрос, потом отрывистым движением взял падд.

– Я ознакомлюсь. Основатель?

Одо покачал головой.

– Я собираюсь отправиться на Променад и последить за баджорцами.

– Конечно, Основатель, – Виюн поклонился, дождался ухода Одо и сам удалился в кабинет.

– Дамар, – негромко сказал Дукат. – Утрой меры безопасности с нашей стороны и занимайся этим лично. Ясно?

– Я собирался так поступить, гал.

Дукат склонил голову на бок.

– Вопреки приказу ворты? – уточнил он вкрадчивым угрожающим шёпотом.

Дамар попытался быстро вычислить, сделал ли снова что-то не так, но Дукат вдруг улыбнулся.

– Вот поэтому я всегда могу на тебя положиться. А теперь, – он подошёл к Дамару вплотную и понизил голос, – скажи-ка мне, почему Гарак хвалил тебя перед Виюном.

– Я не знаю, – честно ответил Дамар.

– Надеюсь, ты не пускаешь его к работе? – продолжил Дукат, впиваясь взглядом в его лицо.

Дамар мотнул головой, почти возмущённый таким предположением.

– Даже не оставляю одного на рабочем месте.

Вид Дуката стал задумчивым.

– Интересно. И чем же он тогда занимается? Кажется, я зря не интересовался этим вопросом.

– Ну… – Дамар озадаченно нахмурился. – Ничем. Пишет. Шьёт. Треплется иногда, – он невольно поморщился, вспомнив некоторые слова, которые вызывали в нём желание устроить драку. Но повторять свою ошибку он не собирался.

Дукат усмехнулся краем рта.

– Кажется, сладкие речи моего старого друга Гарака не произвели на тебя впечатления.

Дамар опустил взгляд.

– Я думаю, он меня провоцирует, – проворчал он.

– Вот как…

Дукат неторопливо отошёл от него и сел на ближайшее свободное место.

– Принеси мне рокуджино, – рассеяно приказал он. – И можешь прихватить себе.

Дамар предпочёл бы рокассовый сок, но послушно взял то, что просил Дукат. Заикаться о своих вкусах, когда гал позволяет разделить если не еду, то питьё, даже не пришло ему в голову.

– Итак, – протянул Дукат, сделав глоток и изучая Дамара внимательным взглядом, – что же говорил тебе Гарак?

Дамар насупился, не зная, как ответить. У него язык не поворачивался повторять небрежные замечания Гарака об отце Дуката, или о его работе во время оккупации.

– Просто болтает чушь. Я почти не слушаю, – выдавил он, сжимая чашку.

– Дамар, – укоризненно покачал головой Дукат, – как печально видеть твои попытки мне лгать. Либо не старайся совсем, либо делай это не так очевидно.

– Но я не могу повторять за Гараком! – выпалил Дамар, вспыхнув.

Ухмыльнувшись, Дукат протянул:

– Что же такого он сказал? Неужели раскритиковал политический курс Кардассии?

– Он раскритиковал вас, – сдался Дамар и поспешно сделал глоток на полкружки разом.

Дукат захохотал с нескрываемым удовольствием

– Это не смешно, это оскорбительно! – Дамар лишь в последний момент понизил голос, и бросил взгляд по сторонам. Кардассианцы очень старательно не поднимали голов от рабочих консолей, джем’хадар, судя по всему, было и правда всё равно.

– Не сомневаюсь, – всё ещё посмеиваясь, согласился Дукат, потом наклонился вперёд и похлопал Дамара по предплечью. – Ты совершенно правильно делаешь, что не обращаешь внимания на его пустословие. Гарак любит сеять раздоры и распускать сплетни, но если их игнорировать, они теряют всякое значение. Хотя любопытно, чего он хотел добиться своим злословием. Им, и ещё своим заступничеством перед Виюном. Такая дружелюбность кажется мне подозрительной. А тебе?

– Тоже, – согласился Дамар.

С его точки зрения, Гарак был подозрительным целиком и полностью, с головы до ног. Дамар до сих пор иногда задумывался, не разливается ли уже по его телу какой-нибудь медленный яд, который скажется через пару месяцев или лет. Но в лазарет с подобным вопросом идти было глупо, потому что у Гатэра всё равно не хватило бы квалификации на точный ответ, а с остальными Дамар не рискнул бы иметь дело. Немад, по слухам, успела спеться с Баширом.

– Ладно, всё это не так важно, – заключил Дукат и чуть нахмурился. – Не отвлекайся на Гарака. Намного больше сейчас нас волнует безопасность станции. Занимайся ей, и не забудь доходчиво объяснить нашим людям, чтобы не лезли во внутренние дрязги баджорцев. Если Одо так хочет, пусть разбирается с ними сам, – он дёрнул углом рта в недоброй улыбке. – Но не спускайте с них глаз.

Дамар кивнул.

~

– Ты в самом деле собираешься это сделать?! – возмущённо воскликнула Кира, и Одо оставалось только вздохнуть.

Они с Кирой сидели в его кабинете и отбирали кандидатов для службы безопасности. И почти сразу стало ясно, что это окажется нелегким делом.

– Бали! – продолжила Кира. – Ты отказываешься его брать, хотя оставляешь Ясома, который из фазера не попадёт даже в жирного кардассианца с пяти метров!

– Именно поэтому я оставляю Ясома, – терпеливо сказал Одо. – Мне не нужно, чтобы мои люди стреляли в кардассианцев. У Бали же родичи среди маки. Он сам никогда не попадался на делах с ними, но я не хочу создавать повод для ненужных недоразумений.

– Поверить не могу! – Кира с силой швырнула падд на стол, заставив Одо обеспокоиться, не сломается ли нерассчитанная на слишком грубое обращение техника.

Он вздохнул и наклонился вперёд, ловя взгляд Киры.

– Послушай, я делаю это не для того, чтобы облегчить жизнь Дукату. Я делаю это для того, чтобы облегчить жизнь нам. Если мои подчинённые не смогут сдержаться и начнут подпольную войну с кардассианцами, то Дукат очень быстро получит неоспоримый повод отобрать у баджорцев оружие и ввести военное положение. И у меня не будет логичных обоснований препятствовать этому, а Виюн не приемлет аргументов, не основанных на очевидной логике.

– Мне очень сложно верить тебе, – процедила Кира сквозь зубы, резко откидываясь на спинку и отворачиваясь.

Одо стало неприятно из-за её решительного разрыва контакта взглядов, он знал, что это означает либо страх, либо недоверие, либо ложь, в общем, ничего, помогающего наладить понимание. Одо в который раз почувствовал смесь растерянности и раздражения, и подумал, что в последнее время при взаимодействии с Кирой слишком часто испытывает эти неприятные эмоции. Он хотел вернуть в их общение прежнюю лёгкость, спокойствие и умение улавливать ход мыслей друг друга, но не представлял как. Подобно Виюну Одо умел оперировать логичными аргументами и, немного, заимствованными у гуманоидов стандартными жестами для направления и выражения чувств. Но сейчас ни то, ни другое ему не помогало. Кира хотела войны, Одо буквально чуял исходящую от неё жажду вцепиться кому-нибудь в горло. Однако он не мог разделить это бессмысленное и самоубийственное желание.

Одо уставился в свой падд, стараясь подобрать факты, которые убедили бы Киру в правильности его действий.

– Ясом давно работал с контрабандистами. Якобы без моего ведома позволял провозить кое-какую мелочь. Раз на станцию возвращаются жители, скоро следом за ними потянется и обычный сброд. Нам не помешают связи с ними в обход Кварка, которому ни ты, ни я не верим. В какой-то момент это даже может дать шанс связаться с Федерацией. Поэтому Ясом полезен, а Бали представляет опасность.

Кира издала недовольный звук, что-то среднее между фырканьем и почти кардассианским шипением.

– Ладно. Ты меня убедил. Но почему ты отказываешься брать Реджина?! Он прекрасный специалист!

Одо закатил глаза.

– Он бывший террорист и всегда ненавидел Дуката лично.

– Как и я, – ядовито заметила Кира. – Ты предложишь мне тоже убраться со станции, чтобы не злить Дуката?

– Ты прекрасно знаешь, что нет, – проворчал Одо с растущим раздражением. – Потому что я уверен, что ты достаточно благоразумна и не попытаешься застрелить Дуката прямо на мостике, подвергнув угрозе репрессий всё население Баджора. По поводу Реджина я сомневаюсь.

Кира задохнулась, уставившись на него в ярости и недоумении.

– Ты… ты… Знаешь, на самом деле мне очень хочется сделать что-нибудь вроде того, что ты только что предложил! – выпалила она, выдохнула и добавила чуть спокойнее. – Кстати, сестра Реджина работает в лазарете, и её никто не собирается прогонять!

– К счастью, я не занимаюсь набором медицинского персонала, – ровно ответил Одо. – И госпожа Реджин никогда не проявляла такой открытой неприязни, как её брат. После того, как она помогала лечить Гарака, они с братом поссорились, по моим сведениям, как раз из-за тотального несогласия на тему отношения к кардассианцам.

Кира поджала губы. Она снова взяла падд только для того, чтобы снова бросить его на стол.

– Валам?! Он же троюродный племянник Кай Винн! Он наверняка станет докладывать ей!

Одо закатил глаза, не понимая, как Кира, которую никогда нельзя было упрекнуть в глупости, не способна додуматься до настолько элементарных вещей. Возможно, дело в стрессе, решил Одо и отметил себе поговорить об этом с доктором Баширом. Он знал, что и земляне и баджорцы часто теряли способность здраво мыслить после протяжённого напряжения.

– Родственные связи – очень веский повод не ссориться с Валамом. И держать его в поле зрения. Если он свяжется с Кай Винн, я хочу точно знать, когда это случится, и что именно он ей скажет.

Кира резко встала.

– Я вижу, моя помощь тебе не нужна, – ледяным тоном сообщила она. – Ты прекрасно наберёшь людей без меня.

– Кира… – Одо замер, стараясь понять, что именно должен сказать, чтобы успокоить её или хотя бы убедить в своей невраждебности, но смог выдать только первое, пришедшее в голову. – Кира, я не хочу, чтобы на станции начались беспорядки.

– Беспорядки! – воскликнула Кира, и Одо моментально понял, что совершил фатальную ошибку. – Тебя в самом деле волнует только твой драгоценный порядок, и ничего больше! Ты на что угодно согласишься, лишь бы всё шло, как тебе нравится! Ты… ты такой же тиран, как Дукат! – с этими словами она почти выбежала из кабинета.

Одо со вздохом откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Он ощущал себя выжатым, и вдруг как никогда захотел забыть обо всём, расслабиться, стечь под стол вязкой лужей и не выползать обратно, пока его не попросит лично Кира.

– Одо? – раздался от двери неуверенный вопрос.

Разумеется, его мечтам об уединении не суждено было сбыться.

– Доктор Башир, надеюсь, вы не собираетесь предоставить мне ещё один труп джем’хадар, – сказал Одо, пряча своё неуравновешенное состояние за иронией.

– О, нет, не в этот раз.

Башир подошёл к креслу, где только что сидела Кира, опустился в него, слегка поёрзал. Против воли Одо присмотрелся к нему, не из интереса, просто по привычке подмечать детали. Ему показалось, что Башир чем-то обеспокоен.

– Что вы хотели? – спросил Одо, когда молчание стало затягиваться.

Башир обернулся на дверь.

– Кажется, только что ушла майор Кира? Она выглядела рассерженной.

Одо хмыкнул и отвернулся.

– Мы не сошлись во мнениях относительно моей СБ. Кира хочет, чтобы она мешала галу Дуката, а я не хочу… пока, во всяком случае, – он вспомнил, что хотел указать Баширу на предполагаемые проблемы Киры, и решил, что случай подходящий. – Доктор, вы не думали поговорить с ней? У меня создалось впечатление, что майор Кира… немного выбита из колеи. Я не очень хорошо разбираюсь в физиологии гуманоидов, но она может находиться в состоянии стресса.

Башир издал непонятный звук, и Одо пришлось посмотреть на него, чтобы догадаться, что это был старательно задавленный ещё в горле смех.

– Ну, – сказал, откашлявшись, Башир, – майор Кира определённо находится в состоянии стресса, уже примерно два месяца.

– Вот как, – только и смог пробормотать Одо.

Ему, конечно, было известно, что Кира тяжело переживает сдачу станции, но он не думал, что до такой степени.

– Вы опять поругались, и почему-то мне кажется, что на этот раз серьёзно, – заметил Башир, теперь без тени прежнего веселья. – Сожалею, Одо, но на мою помощь вряд ли приходится рассчитывать. Я могу прописать Кире успокоительное или ещё что-нибудь в том же духе, но скорее всего она на это обидится, а если я начну настаивать, то мы с ней тоже поругаемся, – он вздохнул. – В любом другом случае я бы посоветовал пригласить обиженную девушку на ужин и извиниться, но с Кирой это не сработает. Скорее наоборот.

– Несомненно, – поморщился Одо. – Оставим это. Зачем вы пришли?

Башир моргнул, на мгновение замер, потом резко встал.

– О, нет, ничего… Ничего, особенного. Нет, правда, пустяки, а вы, я вижу, не в том настроении, чтобы разбираться в чужих проблемах.

Одо нахмурился. Он ненавидел, когда гуманоиды так делали: сначала сообщали, что существует нечто, а потом отказывались прояснять ситуацию. Эти недозагадки всегда одурманивали Одо, лишали его покоя в попытках докопаться до сути. Как правило, предмет не стоил затраченные усилий, и речь действительно шла о сущих мелочах, но он не мог просто взять и выкинуть из своего разума незавершённые факты.

– Доктор Башир, если вы не хотите ещё больше ухудшить моё настроение, лучше поясните, зачем вы пришли. Если вам больше не нужна моя помощь, можете сразу после этого уйти, – сухо потребовал Одо.

Башир вздохнул и снова сел в кресло.

– Я хотел спросить… Ну… Вы жили с кардассианцами раньше и должны знать принятые у них правила вежливости, этикета и всего такого. На днях Дукат предложил мне иногда вместе обедать, я согласился, а Гарак почему-то очень обиделся на это, и я не понимаю, почему. Может, я не знаю, я на что-то неприличное подписался? – он широко и немного смущённо улыбнулся, но Одо почудилась в этом смутная фальшь, которую, однако, ему не удавалось точно обозначить.

Несколько секунд он изучал на Башира, потом недоверчиво переспросил:

– Дукат пригласил вас на обед?! – Одо покачал головой, не зная, как трактовать такую новость, потом с новым подозрением уточнил, – А вы действительно хотели спросить у меня именно это? Я не лучший консультант по отношениям между гуманоидами.

– Не у Гарака же мне спрашивать, – проворчал Башир. – Он всё равно не ответит. Знаете, я очень умный, но это не помогает сделать правильные выводы, если от тебя упорно прячут любую подсказку! А спрашивать у доктора Немад как-то… – он махнул рукой. – Мы с ней не дружим, чтобы я начал задавать личные вопросы. С вами мы тоже не то, чтобы дружим, но вас я знаю дольше.

Одо хмыкнул, продолжая рассматривать Башира. Это звучало убедительно, и он почти поверил, но всё равно смутно подозревал, что изначально с ним собирались говорить о чём-то другом. Ответный взгляд Башира был прямым и совершенно честным, и Одо сдался, принимая его ответ.

– Еда очень важна для кардассианцев, – сказал он спустя некоторое время. – Думаю, после стольких лет вы и сами должны понимать. На самом деле, я немного удивлён поведением Дуката, это очень яркая демонстрация того, что он считает вас равным себе по положению. На самом деле сейчас на станции не так много людей, не больше десятка, чей статус позволяет рассчитывать на предложение пообедать с ним. Вы ведёте очень важную работу для Доминиона и подчиняетесь непосредственно Виюну, так что к вам это относится, но я не думал, что Дукат это признает. Мне сложно предположить, чего он пытается добиться от вас, но рекомендую проявить осторожность. И не говорите Кире, – Одо невольно хмыкнул, представляя её ярость от такого известия. – Но в любом случае, в приглашении нет ничего неприличного, поскольку речь не идёт об ужине. У Гарака нет поводов оскорбляться… если только по какой-то причине он не посчитал ваше поведение знаком того, что вы предпочитаете ему Дуката, – Одо покачал головой, вспомнив некоторые ужасно нелепые с его точки зрения истории убийств, причиной которых служили не война, не выгода, и даже не реальная измена, а всего лишь эфемерные выдумки уязвлённого любовника. Он не относил Гарака к подобного рода глупцам, но давно привык учитывать непредсказуемое влияние ревности. – В сложившихся обстоятельствах я рекомендую пригласить Гарака на ужин, – добавил Одо с иронией. – И это не шутка, хотя вам может так показаться.

Башир прыснул в кулак, потом засмеялся уже громче. Одо вопросительно поднял брови.

– Я вспомнил, как мы познакомились, – пояснил Башир. – Он подсел за мой столик. Я тогда решил, что он просто хочет получить доступ к информации, но если общий обед – настолько статусная вещь …

– С точки зрения этикета Кардассии поведение Гарака было крайне вызывающим, – подтвердил Одо. – Но для землян и баджорцев такие вещи мало значимы, на что он, вероятно, и рассчитывал.

Башир снова хихикнул и поднялся.

– Что ж, я понял. Спасибо за пояснения, Одо.

– Всегда можете обращаться. Но я предпочёл бы, чтобы ваши вопросы были связаны с более важными вещами, чем налаживание личной жизни, – пробурчал Одо, придвигая к себе падд с делами оставшихся кандидатов в его СБ.

В ответ Башир уже откровенно рассмеялся.

– Договорились, – весело сказал он и ушёл.

~

На этот раз Башир удержался от того, чтобы глазеть по сторонам или тянуть руки к незнакомым интересным предметам. Наверное, потому что уже был здесь, и первое самое болезненное любопытство успело сгладиться. Стол у Дуката оказался роскошным и цветным, и Башир невольно задался вопросом, взялось ли всё это из репликатора, или же Дукат извернулся и раздобыл настоящую еду. В его воображении сама собой нарисовалась картина, как Дукат в поварском переднике Сиско стоит над плитой с кастрюлями и сковородками, заставляя подчинённых перемешивать соус или резать мясо. Башир едва сдержал смех.

– Присаживайтесь, – радушно пригласил Дукат, указывая на кресло напротив.

– Надеюсь, вы не собираетесь опять заводить разговор о Гараке? – первым делом уточнил Башир, опускаясь на свой стул и изучая фиолетовое нечто, по текстуре больше всего напоминающее мясо.

– А я должен говорить о Гараке? – поднял брови Дукат в великолепно невинном недоумении. – Почему? Для этого есть поводы? Насколько я знаю, он даже не мешает работать Дамару… в смысле, доктор, он ведь не мешает работать Дамару и не пытается его спровоцировать на какие-нибудь глупости? – взгляд Дуката стал насмешливо-внимательным.

Башир мысленно проклял свои попытки предсказывать кардассианцев.

– Нет, конечно нет. Он вообще старается быть дружелюбным и следит за здоровьем Дамара, как мы и договаривались.

– Ах, именно так я и думал, – при виде улыбки Дуката Башир понял, что должен обязательно уточнить у Гарака, о чём именно он беседует или пытается беседовать с Дамаром. – И нет, я вовсе не собирался говорить о Гараке. Я понимаю, что вы, как человек неравнодушный, с удовольствием раскрыли бы эту тему…

– Не особенно, – пробормотал Башир.

Он не хотел над ней даже думать. Особенно в свете того, что чем дальше, тем с большим подозрением косился Гарак, и Башир с тоской ждал неизбежного разговора про их отношения. А он всегда ненавидел такие разговоры и чувствовал себя в них почти беспомощным, несмотря на весь интеллект. Кроме того, Башир не хотел врать Гараку и, скорее всего, не смог бы сделать это успешно, но при этом считал, что тот осудит неуместные эмоции в то время, когда всех должно волновать исключительно освобождение от Доминиона.

– Просто я привык, что наши разговоры почему-то всегда заходят про него, и решил сразу уточнить, – сказал Башир после паузы и сосредоточился на фиолетовом мясе, стараясь не думать, смотрит ли на него Дукат, и если смотрит, что именно видит.

Вкус еды, чем бы она ни была, оказался странным и резким, слишком резким, как у почти любого кардассианского блюда, хотя и не совсем неприятным. Как эксперимент на один раз это показалось Баширу приемлемым, но питаться так каждый день он бы не хотел.

– Станете ли вы подозревать меня в каких-нибудь коварных планах, если я поинтересуюсь, как ваши дела? – спросил Дукат после непродолжительной паузы.

– Кардассианцев стоит подозревать, даже если они ничего такого не спрашивают, – ответил Башир, стараясь, чтобы это прозвучало весело. – Если что, это комплимент.

Дукат охотно засмеялся, принимая шутку.

– Что касается моих дел, ну… – Башир пожал плечами, – новый способ производства вайта я пока не нашёл, – он невольно поморщился при мысли, что его работа всё дальше уходит в ту область, о которой он не хотел думать, но постоянно думал.

– О, в самом деле, не стоит так расстраиваться, доктор, – покачал головой Дукат. – Я вижу, вы уже успели расправиться с мясом, так что попробуйте ка’асси. Это ягода считается десертом и подаётся в сладком соусе, а как мне известно, земляне часто испытывают слабость к сладкому.

– Иногда, – согласился Башир, приглядываясь к розовым ягодам в белой жидкости.

Тем временем Дукат продолжал:

– Не подумайте, что это пустые утешения, но я считаю, что вы полностью оправдываете наши ожидания. В конце концов, это вы нашли способ успокоить джем’хадар. Скажу по секрету, Виюн уже не знал, что с ними делать, а ведь он ворта, и создан для управления ими. Что касается вайта… – Дукат повертел в пальцах вилку, не сводя взгляда с Башира, – это сложная задача, и глупо рассчитывать, что её удастся решить с наскока. Тем более что в помощи кардассианских коллег вам отказали. Но я уверен, мы даже можем не торопиться с минным полем: если работы с ним затянется, вы нас выручите.

Башир задумчиво пережёвывал ягоды, такие кисло-сладкие, что почти сводило челюсти, и пытался понять, как следует трактовать последние слова Дуката. Была ли это всего лишь лесть? Или же откровенный намёк на то, что Дукат не спешит вернуть Доминиону новые порции вайта и войск с той стороны червоточины? Башир сомневался. Кардассианцам не нравилось владычество Доминиона, однако при этом ни один из них как будто не собирался начинать борьбу. Кроме того, Дукат был тем, кто привёл свой народ к сдаче, и напрашивалось предположение, что как раз он станет защищать новый режим до конца. То есть, это предложение напрашивалось бы, если бы речь шла не о кардассианце.

Башир пожалел, что с ним нет Гарака, который, несмотря на всю неприязнь, наверняка смог бы договориться с Дукатом намного быстрее и, главное, точно понимая, что делает.

– Благодарю за высокую оценку, но мне кажется, что вам всё же лучше не тянуть с полем, – наконец осторожно сказал Башир. – Вайт вайтом, но джем’хадар не бесконечны и гибнут в сражениях с Федерацией.

– В куда меньше степени, чем солдаты Федерации, – легко откликнулся Дукат, и в голове Башира тут же развернулись доклады, которые показывал Одо.

Он стиснул ложку и тут же приказал себе расслабить пальцы. После установки новых сенсоров потери Федерации и клингонов стремительно возросли. Если раньше избранная тактика – быстрые точечные удары с немедленным отступлением – оправдывала себя, то теперь, когда исчез эффект неожиданности, она вела к неоправданным потерям. Положение следовало спасать, но расчёты Башира однозначно говорили о том, что при заданных условиях приемлемого способа нет. Условия следовало менять и срочно.

– Что-то не так, доктор? – вкрадчиво спросил Дукат.

Башир снова расслабил пальцы на черенке ложки и зачерпнул новую порцию ягод.

– Нет. Ничего.

Дукат усмехнулся с едва заметным превосходством.

– Прошу вас, доктор, не пытайтесь врать. Позвольте, я предположу, что вы беспокоитесь о Дефаенте. Это не оскорбление и не обвинение в неверности, конечно. Я понимаю переживания о безопасности бывших друзей, даже если ваши с ними дороги разошлись. А земляне воспринимают такие вещи более болезненно, насколько я знаю.

Башир кивнул, благодарный Дукату за подсказанную отговорку.

– Могу вас утешить, «Дефаент» и капитан Сиско с командой в порядке, – сообщил Дукат то, что Башир и так знал, потом улыбнулся шире и подался к нему с заговорщическим видом. – Признаюсь, что тоже этому рад. Я всегда относился к капитану Сиско с большим уважением, и предпочёл бы союзничать с ним, а не враждовать. То, что он ещё жив, меня… удовлетворяет. Но прошу вас, никому не рассказывайте про этот мой маленький личный секрет, – Дукат приложил палец к губам в человеческом жесте и снова откинулся назад.

Башир невольно усмехнулся в ответ, неожиданно чувствуя себя немного лучше. Конечно, положение Федерации оставалось плачевным, но она пока не проиграла, а его близкие оставались живы. Потом он снова спросил себя, считать ли откровения Дуката коварной попыткой войти в доверие, или же они значат намного больше. Башир не сомневался, что Дукат давно понял, какие возможности находятся его руках. В свете задержек в работе с минным полем, это выглядело почти как открытое приглашение к сотрудничеству.

Или нет.

Башир не мог определиться. Он чувствовал, что нуждается в совете того, кто знал бы кардассианцев лучше. Но говорить с Гараком он всё ещё был не готов, Кира разозлилась бы от одной идеи союза с Дукатом, а поднять эту тему с Одо, который только что поссорился с Кирой по похожему поводу, он так и не решился.

Дукат отставил свою тарелку и аккуратно вытер губы.

– Вы снова задумались, доктор, – заметил он.

– Вообще-то, я пытаюсь понять, зачем вы меня пригласили на самом деле, – ухмыльнулся Башир собственной честности. – Мне всё время кажется, что вы хотите меня втянуть в какую-нибудь интригу, или выманить парочку секретов, или ещё что-нибудь в таком духе.

– О, помилуйте! – закатил глаза Дукат. – Мне льстит репутация моей расы, но это уже слишком. Я всего лишь хочу хорошую компанию для обеда, – он вздохнул, оглядывая стол почти с грустью, потом поднял взгляд на Башира. – Вы же давно общаетесь с Гараком, доктор, вы должны понимать, как важно для нас разделить еду с достойным собеседником. А нынче у меня небогатый выбор. О! – он вскинул руки, – Только не подумайте, будто это значит, что ваша компания для меня исключительно вынуждена. Но судите сами. Виюн не ест, и даже за обеденным столом способен говорить лишь о своих распоряжениях. Одо меня как будто избегает, – Дукат снова вздохнул, – несмотря на нашу былую дружбу… Кстати, вы общаетесь довольно тесно. Он высказывал какое-то недовольство мной?

Башир задумался, считать ли ссору Одо с Кирой проявлением лояльности к Дукату, и стоит ли разглашать этот факт.

– На самом деле, не могу сказать, что мы особенно тесно пересекаемся, – медленно начал он. – Сейчас даже ещё меньше, чем раньше. Но мне кажется, Одо вполне к вам расположен. Майор Кира, например, считает, что излишне расположен.

Дукат мечтательно улыбнулся.

– Ах, майор Кира. Вот чью компанию я счёл бы самой приятной для обеда. Но, видимо, она до сих пор на меня обижена.

Башир подавился смехом и лишь чудом не выплюнул ягоды прямо на стол. Он поспешно зажал рот и с усилием проглотил их большим комом.

– Доктор?

– Простите, – кое-как выдавил он. – Просто «обижена» не то слово, которое бы я выбрал для описания чувств Киры к вам.

«Она вас ненавидит» – хотел добавить Башир, но решил не испытывать меру благодушия Дуката без веских причин.

Дукат поджал губы и сухо сказал:

– Не понимаю причины такого отношения.

– Вы же бывший глава оккупации.

Башир взглянул на него с нескрываемым недоверием. Ему казалось очень странным, что можно не понимать настолько простых вещей.

– Это было в прошлом! – возмущение Дуката казалось неподдельным. – И даже тогда я делал всё, чтобы уменьшить страдания баджорского народа, – Башир хмыкнул про себя, вспомнив программу безопасности Дуката для подавления восстания, но не стал перебивать, а тот продолжал: – Вы знаете, что при моём управлении смертность рабочих снизилась на двадцать процентов? Уверяю, я добился бы большего, если бы командование мне не мешало! Вот что я вам скажу, доктор. Баджорская эмоциональность – не только их главное достоинство, но и их же основной недостаток. Она мешает во всём: в ведении дел, в умении превращать врагов в союзников, просто в повседневной жизни!

– Ну, я-то понимаю, что вы не так ужасны, как рисуют баджорцы, – решил согласиться Башир, позабавленный неожиданным волнением Дуката, слегка противоречившему словесному обличению эмоций. Впрочем, по сравнению с проявлениями Киры Дукат действительно проявил исключительную сдержанность. – Но я не жил здесь во время оккупации. Для любого местного жителя вы просто ходячий символ прежнего рабства, особенно сейчас, когда снова руководите станцией. Вы, сами по себе, и ваши действия при этом уже никого не волнуют, и Киру в первую очередь. Вы как личность для неё просто не существуете.

Дукат неотрывно смотрел на него, и Башир осёкся.

– Извините, я не хотел показаться грубым, – добавил он тише. – В общем... лично я не считаю вас каким-то особым злодеем.

– Благодарю, доктор, – сухо произнёс Дукат, затем опустил взгляд на стол. – Я удивлён, как быстро вы едите. Кажется, ка’асси мне сегодня не достанется.

Башир недоумённо уставился на незаметно опустевшую тарелку.

Chapter Text

В работе выдался перерыв, поэтому Гатэр сидел в углу лазарета, пил горячий отвар на листьях ка’асси и думал, что ответить на сообщение жены, которое пришло утром. Лина не задавала прямых вопросов, но её беспокойство в связи с возвращением на станцию баджорцев было очевидным. Гатэра согрела мысль, что стать вдовой Лина не хочет, но как успокоить жену, не очень представлял. Баджорцы оказались не столь агрессивными, как рисовалось в его воображении, но любой из них мог оказаться террористом, и это пугало.

Гатэр втянул кисло-пряный аромат отвара и вздохнул. В последнее время его жизнь сделала столько резких поворотов, что он уже окончательно запутался, чего бояться, а чего нет. Сначала неожиданное назначение на военный корабль, потом сражение за Терок Нор, назначение в лазарет под бок Баширу с Гараком, приказ устранения, допрос, при воспоминании о котором Гатэр до сих пор ёжился, появление Немад и, под конец, доклады о происходящем в лаборатории Дамару, разговоры с Гараком, разговоры с Немад. Большая часть этих событий должна была привести к смерти, но Гатэр почему-то до сих пор оставался живым, целым и даже вменяемым – после того, как закончил курс успокоительных.

Изложить всё это Лине достаточно подробно, чтобы успокоить, и не сболтнув лишнего, у Гатэра не получалось. Он начинал своё сообщение несколько раз, но стирал и беспомощно вздыхал. И это при том, что с ответом тоже не стоило тянуть: долгое молчание вызвало бы такое же беспокойство, как перечисление беспорядков, устраиваемых на станции баджорцами.

Хотя на самом деле баджорцы не устраивали беспорядков, напомнил себе Гатэр. Он не назвал бы их отношение дружелюбным, но прошла уже неделя после прибытия первого корабля, и пока не случилось ни одной крупной драки и ни одного взрыва.

Гатэр допил отвар и убрал кружку в репликатор. Очень вовремя, потому что из коридора донеслись сердитые голоса, а спустя несколько мгновений в лазарет влетела рассерженная Бран.

– Вы действительно полагаете, что я могу навредить пациенту только потому, что я кардассианка? – выпалила она, разворачиваясь к спешившей следом сестре Реджин.

– О, конечно, нет, – ответила та тоном, подразумевавшим «конечно, да». – Но больной вас испугался, а я считаю непрофессиональным волновать пациентов без лишней необходимости.

Бран закатила глаза.

– Волновать?! Это смешно! Он всего лишь вывихнул плечо! Что я, по-вашему, могла с ним сделать? Оторвать руку? Я просто хотела посмотреть, чем отличается строение сустава!

Реджин поджала губы.

– Думаю, если бы вы спросили доктора Башира, он бы с удовольствием вам это объяснил.

Бран зашипела.

Гатэр в который раз позавидовал умениям Гарака исчезать из виду на открытом месте. Сейчас он не отказался бы стать невидимым или очень маленьким, настолько, чтобы спрятаться за коробкой с инструментами.

Нельзя сказать, что отношения Бран с баджорскими медсёстрами не задались с самого начала. Первые дня два они успешно придерживались вежливого нейтралитета. Проблема заключалась в том, что после своего ранения Бран откровенно не желала лишний раз говорить с Баширом, но при этом явно рассчитывала углубиться в особенности баджорской медицины. Доктор Немад такое отношение не одобрила, поэтому получать вожделенные знания Бран пришлось у других медсестёр, а не из рук наставницы. Реджин и её коллег это по каким-то причинам не устраивало, и уже несколько дней они буквально воевали за каждого пациента, который не был кардассианцем. И легендарный баджорский темперамент в сочетании с характером Бран давали поистине взрывоопасную смесь.

Сколько это противостояние собиралось длиться, Гатэр не мог даже предположить, но встревать между сердитыми женщинами не хотел в любом случае. К сожалению, умения Гарака воздушно-капельным путём не передавались, а самостоятельно научиться исчезать он так и не сумел.

– Что вы здесь делаете? Вам нечем заняться? – выпалила Бран, резко разворачиваясь к нему.

Реджин сверкнула победной улыбкой, Гатэр невольно вытянулся.

– Сейчас у нас нет ни одного кардассианца, – доложил он.

– И найти себе достойное занятие вы, конечно, не смогли, – пренебрежительно вздёрнула губу Бран.

Гатэр мысленно вздохнул, готовясь выслушать нелестную оценку себя и своих способностей, но тут неожиданно вмешалась Реджин:

– Возможно, ваш медбрат нашёл бы себе занятие, если бы на Кардассии существовала такая вещь, как повышение квалификации, – довольно едко заметила она. – Изучение новых материалов отнимает кучу времени.

Бран сверкнула глазами, снова разворачиваясь к ней.

– У нас не пускают дилетантов решать серьёзные проблемы, и это совершенно правильно, – ледяным голосом отчеканила она.

– Во имя Пророков, это нелепость! – рявкнула Реджин. – И эти глупые, глупейшие правила вы собираетесь притащить на Баджор!

– Не большая нелепость, чем взывать к каким-то пророкам!

Обе женщины замерли буквально нос к носу, и Гатэр с ужасом пытался понять, что как ему их растащить, если они всё же не ограничатся руганью.

– Дамы, я услышал вас даже из лаборатории. Вы могли бы испугать взвод джем’хадар, если бы они ко мне пришли, – сказал Башир с порога. – Может, лучше договориться миром?

Реджин и Бран совершенно одинаково зыркнули злыми взглядами в его сторону и снова уставились друг на друга.

– Гатэр, что они опять не поделили? – громким шёпотом спросил Башир, подходя к нему ближе.

Гатэр по привычке отодвинулся от него на пару шажков и осторожно пояснил:

– Доктору Бран не позволили оказать помощь какому-то баджорцу.

Бран одарила его многозначительным тяжёлым взглядом и вздёрнула подбородок. Башир вздохнул.

– Реджин, не убьёт же она их в самом деле, – миролюбиво начал он.

– Доктор Башир, вы больше не являетесь офицером звёздного флота и моим непосредственным руководителем, поэтому держите свои советы при себе! – выпалила Реджин. – На чьей вы вообще стороне?!

– На стороне всеобщего мира, – быстро сказал Башир, вскинув перед собой руки. – Если вы подерётесь, пациентам не станет от этого легче. Скорее наоборот: у нас останется меньше людей и, чего доброго, действительно придётся разрешить доктору Немад осматривать баджорцев, – он улыбнулся, но эта улыбка тут же увяла перед мрачными лицами Бран и Реджин. – Ладно, это неудачная шутка, – пробормотал он.

Бран издала громкий свистящий звук и резким шагом вышла в сторону боксов для больных. Вероятно, быстрая ходьба по длинному коридору должна была помочь ей успокоиться. Реджин сверлила взглядом Гатэра и Башира.

– Чаю? – осторожно спросил Гатэр.

Он использовал этот приём с первого же дня появления непредсказуемых баджорок в лазарете, и, кажется, небезуспешно. Во всяком случае, пока никто не попытался всадить Гатэру скальпель в шею или наградить его смертельной дозой нейропаралитика.

Реджин не ответила, вместо этого подошла к Баширу и ткнула ему пальцем в грудь.

– Вы! Вы в самом деле хотите, чтобы они убили нашу систему здравоохранения так же, как свою?! – выпалила она. – Знаете, я не хотела верить тем мерзким слухам, которые распускают о вас, но сейчас…

Гатэру захотелось схватить её в охапку, оттащить от Башира подальше и извиняться, пока не станет ясно, что наглость спустят ей с рук. Но Реджин работала с Баширом намного дольше Гатэра и, возможно, ей действительно позволялось многое.

Башир осторожно взял Реджин за запястье, отводя её руку.

– Подождите, о чём вы?

– Я говорю об этих вортах, которые должны прибыть на Баджор! Которые должны переделать всё, как на Кардассии! Хотя всем известно, какая паршивая там система всего! Прошлый раз они почти убили нашу культуру! – злобно рявкнула Реджин, покосилась на Гатэра, поджала губы и добавила вдруг почти спокойным голосом. – Вот ты, кардассианец. Ты бы не взбесился, если бы тобой командовали ворты?!

– Считается, что сейчас на Кардассии управлением занимаются ворты, – очень осторожно ответил Гатэр. – Но с моего уровня отличий после их прихода не видно.

– Я ничего не слышал о том, что кто-то станет менять действующую организацию на Баджоре, – подхватил Башир. – Во всяком случае, там, где всё работает. Доминион не стремится распространять управление «как на Кардассии». Они просто… наводят порядок, если его нет. А если есть – ну, тогда не наводят. Наверное.

Реджин фыркнула и закатила глаза.

– Это вам сообщил гал Дукат лично? – ядовито спросила она. – Любая другая на моём месте назвала бы вас предателем.

Гатэр сглотнул и задумался, стоит ли всё же извиниться перед Баширом за Реджин, просто так, на всякий случай, и несмотря на то, что заговаривать с Баширом всё ещё требовало от него некоторых усилий. Сам Башир неопределённо передёрнул плечами и вздохнул.

– Да, гал Дукат упоминал, что вортам дали инструкции вмешиваться только по необходимости. Хотя лично меня убедило то, что Виюн это подтвердил.

Реджин скривилась и отрезала:

– Всё равно это не приведёт ни к чему хорошему. Я уверена, пророчества обещают нам только неприятности от кардассианцев.

Теперь уже Гатэр едва не закатил глаза, в которыйй раз услышав в голосе Реджин нотки бездумной веры. Такое слепое повиновение религии по его мнению лишь ограничивало. Тем более, баджорские пророчества были ужасно туманны. Он слышал, как Реджин цитировала что-то коллегам, и Гатэр считал, что истолковать эти абстрактные метафоры можно любым удобным образом.

– Что за пророчества? – быстро и очень серьёзно спросил Башир.

Реджин хмыкнула.

– Не знаю. Я… – она осеклась и покраснела, но закончила, – я не ведек и не помню писания наизусть. Но подобное пророчество наверняка существует. Просто обязано существовать!

– О. Несомненно, – пробормотал Башир, и Гатэр увидел, как он прячет усмешку в уголках рта.

– И не смейте насмехаться! – обиженно сказала Реджин, поджала губы и отошла к медицинской панели, повернувшись к ним спиной. – Гатэр, принеси мне чай. Пожалуйста, – сказала она после паузы.

– На вашем месте, я бы использовал листья из правого нижнего шкафчика для лекарств, – раздался тихий шёпот Гарака из-за плеча Гатэра, от которого он едва не вскрикнул. – Баджорцы используют их в качестве успокоительного после встреч с трудными пациентами. Вы с вашими талантами наверняка сумеете добавить их в чай незаметно.

– Благодарю за совет, – пробормотал Гатэр, боком отошёл от Гарака и поплёлся заваривать настоящий, не реплицированный чай. Он с тоской думал, что всё-таки не сможет рассказать обо всём этом Лине так, чтобы она не решила, будто он живёт на готовой взорваться бомбе. Или же среди безумцев.

~

По мнению Гарака иметь дело с текстами Федерации, что художественными, что публицистскими, было сущим мучением. А уж с писателями и журналистами – и того больше.

– «Решение о прибытии ворт на Баджор встречено народом почти единодушно. Поэтому мы можем утверждать, что оно имеет смысл». Мистер Гарак, но это же враньё!

Гарак тяжело вздохнул и прикрыл глаза, не в силах видеть простодушное возмущение Джейка.

– Молодой человек, найдите хоть одно лживое слово в этой фразе, – устало сказал он. – Не знаю, как по-вашему, а по-моему баджорцы совершенно единодушны в своём неприятии ставленников Доминиона. Поэтому для любого противника режима это назначение имеет огромный смысл: оно поддерживает нужные настроения. Неужели вы не понимаете?!

Джейк со стоном уронил голову и взъерошил пальцами короткий пух волос на затылке.

– Этого никто не поймёт. Никто. Все решат, что я хвалю Доминион! Мистер Гарак, я не могу так писать статью, – в его голосе слышалось отчаяние, которое точно отражало собственное настроение Гарака. Федеральная и баджорская прямолинейность его просто убивала!

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на Башира в поисках поддержки. Башир сидел, подперев щёку кулаком, и мелонхолично помешивал чай.

– Я просто восхищаюсь вашей дискуссией и не собираюсь вмешиваться, – ответил он на взгляд Гарака.

Гарак снова вздохнул. До конца перерыва оставалось около четверти часа, а они почти не продвинулись. Это ужасно его раздражало, он чувствовал, что день испорчен. Единственное условно светлое пятно в его жизни сейчас заключалось в том, что сегодняшний обед Башир предпочёл провести с ним, а не с Дукатом. В последнее время это случалось несколько реже, чем обычно, и Гарак начинал всё сильнее нервничать. Дукат мог оказаться полезен Баширу в борьбе с Доминионом не меньше его, и Гараку казалось, что над его шансом спасти Кардассию, его безопасностью и его чрезмерной привязанностью начинает нависать серьёзная угроза.

Впрочем, пока Башир находился рядом с Гараком, и дурные предчувствия намного отступили.

– Ваш отвратительный стандарт, всё дело в нём, – проворчал Гарак, делая глоток сока, чтобы промочить горло. – Поразительно бедный язык. Никакого пространства для манёвра! Если бы мы составляли статью на кардасси, я смог бы выстроить одну эту фразу пятью разными способами, один из которых прямо говорил бы о поддержке режима, три несли бы нейтральный оттенок, один явно негативный и один – скрыто негативный. И читатели прекрасно бы это поняли!

– На стандарте тоже можно выразить одну мысль многими способами! – возмутился Джейк, но в его взгляде зажегся неподдельный интерес. Гарак снисходительно подумал, что, возможно, он ещё не окончательно испорчен федеральным обучением.

– Не так, как на кардасси, – пояснил Гарак. – У нас значения некоторых слов могут совпадать или различаться в зависимости от контекста, или от того, на каком месте в предложении они стоят, или, если говорить об устной речи, с какой интонацией произносятся. Используя правильное построение фразы одними словами можно выразить противоположный смысл! В стандарте этого почти нет.

Джейк отложил планшет и сложил руки, явно не собираясь работать дальше.

– Вы покажете мне, как меняется смысл фразы на кардасси от перестановки слов? – спросил он. Что ж, в другое время Гарак бы даже похвалил его тягу к новым знаниям.

– И мне тоже, – вдруг сказал Башир.

– Мой дорогой доктор, ну уж вы-то знаете, как это делается, – закатил глаза Гарак. – Вы прочитали достаточно кардассианской литературы!

– Вообще-то, – со странной интонацией сказал Башир, – не знаю.

Гарак удивлённо замер.

– Простите?

С шумным выдохом Башир закатил глаза.

– Гарак! Хотя мой интеллект позволяет делать невероятно глубокие выводы о самых разных вещах, это не значит, что я способен влезать в чужую голову и угадывать вещи, о которых не имею понятия, и на которые мне даже не намекали! – он схватил чашку и сделал большой быстрый глоток. – Боже, я только что понял, что зря потратил кучу времени просто потому, что ты не соизволил мне сообщить, как правильно читать кардассианские книги! И что для этого необходимо обязательно учить кардасси!

Раздражённый тон и подбор слов давали недвусмысленный намёк, с кардассианской точки зрения. Но это было, очевидно, случайным совпадением, от чего Гарак вдруг разозлился. Не говоря о том, что суть претензии, если не пытаться искать в нём подтексты, показалась ему просто возмутительным.

– О, доктор! Просто я был высокого мнения о ваших способностях, – ответил Гарак с недвусмысленной холодной интонацией. – И не хотел принижать их, опускаясь до федеральной прямолинейности, как некоторые кардассианцы при общении с представителями других рас. Однако кажется, мои знаки… – он автоматически сделал необходимую для правильной многозначности паузу, – уважения напрасны?

Лицо Башира потемнело. Джейк сдавленно кашлянул.

– Простите, – смущённо спросил он, – вы сейчас ссоритесь или… ну… шеф рассказывал…

Башир глянул на него, потом снова на Гарака и вопросительно поднял брови. Гарак уставился в стакан с соком, чувствуя острый стыд за эту позорную публичную сцену ревности. Тот факт, что вокруг по счастливому стечению обстоятельство находились одни баджорцы, и вряд ли кто-то понял смысл его выступления, Гарака не утешал.

– Так вот, мой юный друг, – обратился он к Джейку спустя пару мгновений, которые ему пришлось потратить, чтобы унять волнение и заставить голос звучать непринуждённо. – Конечно, я с удовольствием дам вам урок, как правильно составлять журналистские статьи по-кардассиански. Уверен, это пойдёт на пользу вашему профессионализму. Но тогда я рассчитываю на небольшую ответную любезность.

На лице Джейка отразилось неприкрытое недоверие.

– Какую ещё любезность? Я не стану пускать в Федерацию статью с вашими исправлениями!

Гарак закатил глаза, думая, что, как ни жаль, молодой человек всё же практически безнадёжен.

– Без моей правки вашу статью Виюн всё равно не пропустит. И раз вы не хотите, чтобы в Федерации и на Баджоре увидели исправленный вариант, отдайте его для Кардассии. Я сделаю правильный перевод, который наверняка всех удовлетворит. Мне хочется посмотреть, как мой народ отреагирует на некоторые пассажи, – на этом месте Гарак невольно покосился на Башира и внутренне поморщился.

На самом деле, кроме реакции обывателей, он хотел посмотреть, чем ответит Дукат. Гарака по-прежнему до крайности раздражали попытки Башира найти подход к Дукату, но по здравому размышлению он не мог не признать, что это может оказаться полезным. Разумеется, хоть сколько-нибудь доверять заклятому врагу без множества проверок Гарак не мог, и статья могла стать первой из них.

Джейк тяжело вздохнул.

– Ну… я не знаю, – неуверенно сказал он.

– Неплохая идея, – вдруг поддержал Башир. – Посмотрим на настроения, заодно увидим в действии гений кардассианской изворотливости, – он усмехнулся Гараку с незлой иронией.

– Только никому не говорите, что перевод делал я, – поспешно сказал Гарак, видя, что Джейк готов сдаться. – Будем считать, что нам повезло с тем, как сработал переводчик.

Башир прищурился, как всегда, когда, наконец, давал себе труд напрячься и замечал что-то кроме самого верхнего слоя смыслов. Гарак нежно улыбнулся ему, любуясь этим выражением его лица.

– Не смей меня трогать! – громкий вскрик откуда-то от барной стойки заставил всех троих резко обернуться.

Они увидели перед стойкой двух баджорцев и трёх кардассианцев. Кардассианцы тесной группкой стояли чуть в стороне, Кварк прятался за выставленным вперёд подносом. Баджорцы застыли друг напротив друга, и один из них старался вырвать рукав из пальцев второго.

Башир поднялся и остановился, явно колеблясь, кому именно следует помогать.

– Предатель! – выкрикнул баджорец, Фарил Джаг, техник. Гарак, разумеется, помнил его. Фарил не работал на Терок Нор во время оккупации, прибыл позже, но кардассианцев ненавидел остро. Этот человек истрепал Гараку немало нервов и заставил безобразно испортить ненужными аксессуарами по меньшей мере десяток отличных костюмов.

– Не трогай меня! – снова почти взвизгнул его противник, Лапаз Летрел, весьма достойный с точки зрения Гарака торговец. Во всяком случае, достаточно умный, чтобы не воевать с Кардассией в целом и Гараком лично после окончания оккупации. Эти двое не ладили ещё при Сиско. Фарил не без оснований обвинял Лапаза в сотрудничестве с кардассианцами при оккупации, Лапаз в ответ его откровенно боялся, стыдился и называл неотёсанным идиотом.

Башир резко выдохнул и быстро направился к стойке.

– Что происходит?

– Он на меня напал!

Лапаз наконец с треском вырвал рукав из хватки Фарила. Гарак отметил, что ткань наверняка порвана и, возможно, у него появится заказ. Джейк тоже подскочил, явно намереваясь сунуться следом за Баширом, и Гарак поспешил придержать его за плечо. В такие моменты он предпочитал не приближаться к центру действий.

Ещё Гарак быстро покосился по сторонам. Посетители внимательно следили за развитием событий, в углу напряжённо стояли несколько джем’хадар, но вмешиваться никто не спешил.

– Ты!.. – задохнулся Фарил. – Ты продаёшь свои цацки им! – выкликнул он в лицо Лапазу, тыча в сторону кардассианцев.

Один из них, Мерок, насмешливо фыркнул. Гарак отметил, как Кварк осторожно по стенке отползает от спорщиков подальше и шарит рукой, нащупывая кнопку вызова службы безопасности.

– Разумеется, продаёт, он же торговец, – раздражённо сказал Башир. – Это не было преступлением раньше и тем более не преступление сейчас. Прекратите шуметь.

Фарил резко развернулся к нему.

– Это приведёт нас всех к гибели! – выплюнул он. – Пророки против дружбы с ложкоголовыми.

Валем дёрнулся вперёд из-за плеча Мерока, но тот не пустил приятеля к баджорцам, только натянулся и зло оскалился.

– И что же это за пророчество, которое требует враждовать с кардассианцами? – резко спросил Башир.

Гарак даже решил подобраться поближе, разделяя его тревогу. Баджорцы всегда очень трепетно относились к туманным изречениям сущностей из червоточины. Если одно из них трактовалось как призыв к войне, это могло вызвать большие неприятности.

– Не твоё дело, чужак! – прорычал Фарил. – Ты!..

С облегчением Гарак увидел, как к ним приближаются члены баджорской службы безопасности.

– Что у вас случилось? – спросил Ясом, возглавлявший группу.

– Кажется, кто-то хочет начать драку, – буркнул Башир.

– Он оскорбил нас, баджорец, – спокойно сказал Мерок, глядя на Ясома с холодным любопытством. Тот мазнул по кардассианцам взглядом, поморщился, повернулся к Фарилу и Лапазу.

– Ничего такого я не сказал. Даже не называл их убийцами, – ухмыльнулся Фарил, сложив руки на груди.

– Он хотел на меня напасть! – воскликнул Лапаз.

– Я ничего ему не сделал!

Ясом нервно облизнул губы, снова покосился на кардассианцев, на Гарака с Джейком, покачал головой.

– Фарил… пойдём с нами.

– Ты собираешься меня арестовать?! – недоверчиво воскликнул тот.

Ясом как будто собрался, выпрямил спину.

– Я собираюсь проводить тебя к Одо, где мы поговорим, – твёрдо сказал он.

– Трус, – презрительно бросил Фарил. – Пророки будут недовольны тобой, – однако позволил себя увести.

Гарак отметил, позади по залу прошёл лёгкий гул голосов. Он не разобрал, что именно говорят люди, но общий тон звучал недовольно.

– Что это за чёртово пророчество? – тихо спросил Башир, подходя к нему и тоже оглядывая зал. – Не в первый раз о нём слышу. Мне это не нравится. Только нам новых террористов и войны на станции не хватало.

Гарак кивнул и скользнул к Лапазу, который с сокрушённым видом рассматривал порванный рукав.

– Кажется, вам нужны услуги портного, – вкрадчиво сказал он.

Услышав над ухом его голос, Лапаз смешно подпрыгнул и посмотрел с нескрываемым подозрением.

– Мистер Гарак, – протянул он. – Благодарю. Я сам, – и шмыгнул к выходу из «Кварк’с»

Гарак поморщился. Было очень неподходящее время для потери клиентов. Кроме того, Лапаз мог многое рассказать, он никогда не умел держать язык за зубами. Гарак вздохнул и заметил, что Мерок с приятелями внимательно смотрят на него и Башира. Он приветливо улыбнулся соотечественникам, но подчинённые Дуката почему-то этого не оценили: заворчали и отвернулись к стойке.

– Кажется, вечером нам надо будет заглянуть к Одо. Я хочу узнать, что он вытрясет из этого буяна, – сказал Башир. – Кстати, обед заканчивается. Мне пора в лабораторию. Если хотите, можете продолжить своё обсуждение статьи.

– О нет, с меня хватит, – закатил глаза Гарак. – Думаю, я всё же догоню Лапаза. Сомневаюсь в его способности справиться с такими обширными повреждениями ткани.

– А я поговорю… с кем-нибудь. Я тоже хочу знать, что это за пророчество, – предложил Джейк.

Гарак про себя снисходительно фыркнул, но не стал убивать его энтузиазм. В конце концов, Джейк собирался работать не с кардассианцами, значит, даже из его неумелых расспросов мог выйти толк. Гарак признавал, что сыну Сиско баджорцы доверяют намного больше, чем остальным, кроме, конечно, Киры.

– Тогда встретимся вечером у Одо, – сказал Башир, на прощание улыбнулся Гараку и ушёл.

– Приятного дня, – бросил ему вслед Джейк, потом повернулся к Гараку. – Ну… можете перевести мою статью для кардассианцев. Я не стану давать её Виюну, – он вздохнул.

– Премного признателен, – одобрительно улыбнулся Гарак, довольный, что иногда даже земляне способны внимать разумным доводам.

~

Если раньше Кире казалось, что она окопалась в горах в окружении врагов и ждёт нападения, то теперь её не покидало ощущение, что она ходит над заложенной бомбой, о которой не знает ничего: ни момент детонации, ни разрушительную силу. Кира думала, что когда вернутся соотечественники, ей станет легче. На самом деле ей стало намного сложнее. Баджорцы и кардассианцы рядом вызывали у неё чувство глубокой неправильности, а знание о том, что её народ стал пленником на собственной планете, лишь усугубляло это впечатление.

А потом она увидела список лиц, которые должны прибыть на Баджор вместе с сотней ворт.

– Шакар, ты знаешь об этом? – выпалила Кира, едва только зажегся экран связи.

– О чём? – устало спросил он.

Выглядел Шакар измотанным и с явственно наметившимися тёмными кругами под глазами.

– О том, кого Дукат собирается посадить на Баджоре! – рыкнул Кира, едва удерживаясь, чтобы не сломать панель ударом кулака. – Они же все… все…

– Не все, – с нетипичной для себя меланхолией сказал Шакар. – Ещё есть родственники Дуката. Пара.

Кира задохнулась.

– И ты говоришь об этом так спокойно! Шакар, эти мерзавцы убивали нас во время оккупации, а что теперь? Теперь ты собираешься с ними работать?

Шакар вздохнул и потёр веки.

– А что ты мне предлагаешь? – спросил он. – Установить бомбу в аэропорту, куда они прибудут, и развязать новую партизанскую войну? Не могу сказать, что эта идея меня совсем не привлекает, но боюсь, она будет стоить нам слишком дорого.

Кира застонала и осела на стул.

– Я ненавижу мою жизнь, – пробормотала она. – И тебя, и Дуката, и кардассианцев и Доминион. Я просто не могу поверить!

– Этого стоило ожидать, – возразил Шакар. – Ради Пророков, они же кардассианцы! Они готовы плести заговоры друг против друга, просто чтобы скрасить досуг. Неудивительно, что Дукат постарался, чтобы с Баджором управлялись те, кому он хоть как-то может доверять, его старая команда. Кстати, не вся. Помнишь Пареда?

Услышав это имя, Кира не сдержала гримасу. Паред был одним из управляющих Терок Нор семь лет назад, и когда-то Кира очень жалела, что с ним не успели расправиться до окончания оккупации.

– И что с Паредом? – кисло спросила она.

– Ничего. В списке его нет. А с Дукатом они не шибко ладили. Если не ошибаюсь, Паред считал Дуката выскочкой, по меньшей мере.

Кира фыркнула

– Наверное, я должна сплясать от радости! Только знаешь, Шакар, почему-то мне совсем не весело! Любой из них наверняка хочет загнать нас обратно в шахты не меньше Дуката, а лично твою голову прибить над Променадом, чтобы все видели!

Шакар слабо усмехнулся.

– Ну, твоя голова кому-то тоже покажется желанным украшением, и смотреться будет намного симпатичнее моей. Но на самом деле им придётся смириться с тем, что и ты, и я живы. И обещаю, Кира, я сделаю всё, чтобы выжать из них как можно больше, а отдать как можно меньше.

Кира лишь покачала головой.

– Я знаю, что ты снова прилетаешь на ДС9. Когда? – спросила она, чтобы немного переменить тему.

– Послезавтра, за пару часов до того, как явятся наши кардассианские партнёры.

– Не называй их так! – рявкнула Кира и глубоко вдохнула, чтобы взять себя в руки. – Надеюсь, на этот раз тоже ничего не случится.

– У вас неспокойно? – быстро спросил Шакар, и по тому, как он настороженно подался вперёд, Кира поняла, что не одной ей кажется, что всё вот-вот взлетит на воздух. Она потёрла ладони друг от друга, не глядя на экран и не зная, как правильно сформулировать.

– У нас спокойно, – наконец, сказала она.

– Во имя Пророков! – Шакар закатил глаза. – Ну не ври мне. Я ещё помню, как сам относился к официальному правительству во время оккупации, и я знаю, что теперь меня не любят. Особенно после того, как прошла информация о вортах. Кай Винн поёт на всех каналах о воле Пророков, и это сдерживает людей, но мы-то с тобой понимаем, что обычно думают в таких случаях на самом деле.

– Нет, у нас правда всё спокойно, – попыталась изобразить невинность Кира, но сдалась почти сразу. – С виду спокойно. Даже крупных ссор не было, хотя парочку горячих голов Одо запер в камерах, – поколебавшись, она неохотно добавила. – Не только баджорцев, кардассианцев тоже. Но я чувствую… знаешь, Шакар, я ещё не забыла, как ощущается, когда готовится заварушка. Сам воздух другой. И сейчас именно это происходит. И ещё это проклятое пророчество, которого никто не слышал, но все уверены, что оно есть! На самом деле, я боюсь за тебя, – Кира поджала губы, не желая, чтобы он увидел, чего на самом деле стоило ей это признание.

Кира ненавидела бояться и не очень хорошо это умела. В её глазах всё было просто: есть опасность – устрани её. Но на самом деле часто всё оказывалось очень сложно и запутанно, и сейчас она даже не представляла, откуда придёт удар и придёт ли.

Шакар покачал головой.

– Кай Винн объявила, что перечитала все изречения пророков и не нашла ничего, что можно чётко трактовать, как предупреждение против кардассианцев. Большая часть изречений говорит скорее о необходимости переждать. И на этот раз я ей верю, потому что мы сидим в одной лодке. Но не для всех слова Кай Винн убедительны. У вас наверняка кто-то специально мутит воду. Поговори с Одо. Он мало занимался террористами, он может что-нибудь пропустить.

Кира отвела взгляд. Она так и не извинилась перед Одо после своей вспышки. Спустя пару дней они снова начали разговаривать как обычно, и оба делали вид, что ничего не случилось, но Кира замечала нотки отчуждения в поведении Одо. Она понимала, что должна первой заговорить об этом, но не знала как.

– Я скажу ему, Шакар. Хотя не сомневаюсь, у Одо всё под контролем.

– Он всегда был надёжным. Даже во время оккупации, – улыбнулся Шакар. – Теперь извини, у меня ещё есть дела перед отъездом. Я буду рад снова тебя повидать.

– Я тоже. До встречи, – согласилась Кира и отключилась. Она некоторое время сидела неподвижно, обдумывая разговор, потом резко поднялась и вышла из каюты. Ссора или нет, отчуждение или нет, но посоветоваться с Одо было необходимо. От этого могла зависеть жизнь Шакара и не только его.

На Променаде снова стоял шум от толпы народа. Проходя мимо, Кира невольно шарила по лицам прохожих, но не замечала ничего пугающего или подозрительного. Баджорцы, кардассианцы и джем’хадар ходили отдельными группами, иногда враждебно косясь друг на друга, иногда наоборот – вполне спокойно заговаривая. Между собой баджорцы и кардассианцы спорили намного больше, чем друг с другом, и на самом деле это говорило не меньше, чем если бы на Променаде начались драки. Кира почувствовала лёгкое мстительное удовлетворение о того, что не ей одной приходится мучительно завязывать себя в узел, чтобы не вцепляться в чужие глотки, и тут же устыдилась этого.

В кабинете Одо сидел за столом, сложив руки на груди, а перед ним с озабоченным видом ходил Дукат.

– А, майор Кира! Вы что-то хотели? – со своей неизменной обольстительно-противной улыбкой спросил он.

– Поговорить с Одо. Я зайду попозже, – сказала Кира, делая попытку отступить за порог.

– Нет, нет, вы совсем не помешаете, – Дукат с поистине змеиной ловкостью скользнул вокруг неё, отрезая путь к отходу. – Мы как раз говорим о вас.

– Обо мне? – Кира настороженно посмотрела на Одо. Тот отрицательно покачал головой.

– Ну, не совсем о вас, – легко отступил Дукат. – О министре Шакаре. Но почти о вас, ведь он ваш возлюбленный. Во всяком случае, был.

Кира поджала губы, прошла вперёд и встала за креслом Одо, подальше от Дуката.

– Что не так с министром Шакаром? – она постаралась, чтобы голос звучал равнодушно. – Я только что связывалась с ним, он в полном порядке и готов с вами сотрудничать.

Дукат сверлил её взглядом, чуть склонив голову к плечу, и Кире почудилось что-то новое в выражении его лица. Какая-то непонятная задумчивость.

– Мне крайне приятно расположение первого министра Шакара, – медленно произнёс Дукат. – Но ваши дражайшие соотечественники, кажется, не разделяют мой энтузиазм. У меня появилась информация, что с ним может произойти неприятность.

Кира судорожно вцепилась в спинку кресла Одо, до боли в пальцах.

– Если с Шакар пострадает по вашей вине… – начала она сквозь зубы.

– Майор Кира! – с неожиданной откровенной злостью оборвал её Дукат, резко подаваясь вперёд. Он опёрся руками о стол Одо и уставился Кире в глаза. – Я не знаю, какие странные фантазии существуют в вашей очаровательной голове относительно меня, но на самом деле мне совершенно невыгодно, чтобы с Шакаром что-нибудь случилось! Он показал себя крайне разумным человеком, дал мне надежду, что с Баджором всё-таки можно договориться цивилизованно, и я не желаю терять этот шанс!

Кира заморгала, сбитая с толку его вспышкой. Дукат продолжал в упор рассматривать её, и это нервировало.

– Дукат, я не считаю, что расформирование баджорской СБ как-то поможет предотвратить неприятности министра Шакара, – вмешался Одо.

– Что?! Расформировать нашу СБ?! – воскликнула Кира.

Дукат неторопливо выпрямился и поджал губы.

– Я ни на чём не настаиваю, майор Кира. Пожалуйста, не надо воображать, что это коварный план, направленный против вашего народа и вас лично. Я просто выразил опасение, что вооружённые баджорцы могут доставить больше проблем, чем невооружённые. И заметьте, я пришёл сказать об этом Одо, приватно, а не поднял вопрос на общем собрании. А ведь Виюн наверняка бы на этот раз принял мою сторону. В Доминионе к террактам относятся с крайней неприязнью.

Кира до боли сжала челюсти, чтобы не выпалить Дукату в лицо всё, что подумала о его «милости». Одо хмыкнул.

– Ещё больше проблем могут доставить баджорцы, уверенные, что их пытаются оставить беззащитными перед произволом кардассианцев. Особенно сейчас, когда народ… волнуется.

– Ах да, мы вернулись к этой нелепости, – Дукат поморщился и снова заходил перед столом Одо. – Пророчества, надо же! Нет никаких подобных пророчеств.

– Откуда вам знать? – процедила Кира.

Дукат остановился и резко повернул к ней голову.

– Оттуда, дорогая майор Кира, что я читал все священные тексты, и моя кардассианская память хранит их целиком. Я был бы глупцом, если бы не изучил все материалы, влияющие на линию поведения баджорцев. Я знаю пророчества и их основные трактовки. О губительном нашествии кардассианцев на Баджор после завершения оккупации ничего нет.

– Разумеется, вы не прошли мимо такого способа нами манипулировать, – пробормотала Кира, сжимая пальцы на спинке кресла сильнее.

Дукат с демонстративным стоном закатил глаза.

– О, в самом деле! Если я спасу милейшего министра Шакара от верной гибели или не дам Доминиону насадить на Баджоре свою диктатуру во всей её красе, вы тоже решите, что я делаю это исключительно из ненависти к вашему народу?! Это нелепо! Вы же умная женщина!

– Когда вы спасёте министра Шакара от гибели, которую не организовали сами, я… подумаю, – выдавила Кира, ненавидя его как никогда раньше за эту лживость, которая походила на искренность так, что почти заставляла сомневаться. Кире было бы намного проще, если бы Дукат не старался изображать из себя приличного человека, а сразу проявил свою подлую сущность. Но он обманывал, втирался в доверие и уже, кажется, провёл на станции всех, кроме неё.

Одо снова громко хмыкнул.

– Дукат. Я учту ваши предупреждения. Уверяю, я сделаю всё, чтобы со стороны баджорцев ни министру Шакару, ни вашим людям опасность не грозила. В ответ прошу вас позаботиться о собственных подчинённых.

В ответ Дукат моментально расплылся в любезной улыбке.

– Разумеется, Одо. Тебе я полностью верю. Ничто не сравнится с твоей беспрецедентно честной работой. Но если позволишь, я всё же дам ещё один совет. Поговори с ведеками на станции. Пусть успокоят свою паству. Поскольку речь идёт о… как бы выразиться… – он взмахнул рукой, насмешливо глянув на Киру, – религиозном экстазе, бороться с ним здравым смыслом бесполезно.

– Спасибо. Это ценное замечание, – кивнул Одо. – А теперь, если позволите, я займусь подготовкой к прилёту министра Шакара.

– Удачного дня, – Дукат наклонил голову в сторону Одо, потом Киры и вышел, чуть ли не насвистывая.

Кира застонала, шатаясь, обошла стол и буквально рухнула в своё кресло.

– Мерзавец. Какой же мерзавец, – повторила она несколько раз, как заведённая.

– Лично я оценил, что Дукат не стал подключать к делу Виюна, – суховато заметил Одо. – Я бы не хотел снова начинать убеждать его в безопасности баджорцев. На станции действительно хватает напряжения.

Кире захотелось огрызнуться, но она стиснула зубы и смолчала, помня, что по-прежнему не извинилась. Некоторое время они ничего не говорили, потом Одо наклонился к ней через стол.

– Кира, нам в самом деле нужно проследить, чтобы не произошло никаких терактов. Пожалуйста, поговори с ведеками. Тебе с твоим прошлым по-прежнему доверяют больше, чем мне.

– Хорошо, – обречённо согласилась Кира. – Сделаю, что смогу.

Она не сильно верила, что кто-то из ведеков станет серьёзно к ней прислушиваться.

Chapter Text

Корабль Шакара должен был прибыть через пару часов, и над Променадом всё больше сгущалось напряжение. Джейк сидел на корточках у стены и с беспокойством поглядывал по сторонам. Он привык, что баджорцы всегда собираются, чтобы встречать своих лидеров или уважаемых ведеков. Но обычно это сопровождалось улыбками и воодушевлённым шумом. Сейчас же лица людей казались мрачными, а гул голосов внушал Джейку тревогу.

Он нервно покрутил в пальцах стилус, потом воткнул его в держатель и вытер ладонь о штаны. Всё происходящее Джейка беспокоило, мягко говоря. Если же выражаться честно, то происходящее Джейка здорово пугало. Он был уже достаточно взрослым, видел последствия крупных аварий, участвовал в сражении, и не хотел повторения ничего из этого. Не очень героично, Джейк признавал. Однако он давно решил, что хочет писать книги, а не совершать подвиги. Писателю, конечно, требуется разнообразный опыт, чтобы достоверно отразить в тексте те или иные события. Но Джейк полагал, что у него достаточно развитое воображение, чтобы не проверять, каково это: оказаться посреди разъярённой толпы или на прицеле у кардассианской СБ. Которая, кстати, ненавязчиво собиралась на верхнем ярусе.

Однако несмотря на своё беспокойство Джейк оставался на месте. Журналист, который трусливо сбегает – позор профессии.

– Мистер Сиско?

Джейк вскинул голову и облегчённо выдохнул, увидев Ясома. Он поднялся по стенке и улыбнулся.

– Добрый день. Решил посмотреть, как станут приветствовать министра Шакара. Если повезёт, даже возьму у него интервью.

Ясом озабоченно нахмурился.

– Мистер Сиско, вам лучше уйти. Вы сможете встретиться с министром позже, когда он отдохнёт от перелёта.

В глубине души Джейк честно признал, что предложение ему понравилось. Но он решительно собрал волю в кулак, напомнил себе, что отец никогда не отступал только из страха за свою жизнь, и отрицательно покачал головой.

– Не хочу пропустить знаменательное событие.

Ясом поморщился и вздохнул.

– Мистер Сиско… – начал он и неуверенно замолчал, жуя губы. Джейк понимал, что хотел, но не решился сказать Ясом: что, возможно, приветствовать Шакара будут не добрыми словами, а взрывом. Проклятые слухи продолжали ходить по станции, а ведек Яссим лишь разводила руками и утверждала, что не знает ни о каких пророчествах.

Лично Джейк считал, что так делать нельзя. Баджорцы верили своему духовенству, настолько слепо, что Джейка это обычно веселило, а иногда пугало. Воспоминания о безумии, охватившем станцию, когда лже-эмиссар приказал вернуть кастовое общество, всё ещё вызывали у него лёгкую оторопь. Но раз уж всё обстояло так, а не иначе, Джейк полагал, что ведек Яссим могла бы воспользоваться влиянием и успокоить людей. Хотя бы попытаться. Однако она самоустранилась.

– Мистер Сиско… – снова попытался урезонить его Ясом.

Джейк сжал губы и независимо вскинул голову, надеясь всем своим видом продемонстрировать, что уходить не собирается.

– Возможно, мне лучше позвать майора Киру, – сдался Ясом, и Джейк немного обеспокоился.

Он не был уверен в своей способности противостоять Кире, и даже сомневался, не попытается ли она утащить его с Променада за ухо, как какого-нибудь школьника.

По толпе пробежал лёгкий шум. Ясом с Джейком развернулись в ту сторону, и увидели ведека, быстро идущего сквозь толпу. Этот баджорец показался Джейку знакомым.

– Это кто-то известный? – тихо спросил он у Ясома.

Тот посмотрел со смесью недоумения и осуждения и бросил сквозь зубы:

– Ведек Ярка.

Тогда Джейк вспомнил. Тот самый ведек, который хотел помешать провести совместный с кардассианцами эксперимент с червоточиной, ссылаясь на пророчество.

– Ой! – охнул Джейк. – Это плохо, да?

– Да уж вряд ли хорошо. Он давний противник Кай Винн, часто настаивает на более классических трактовках пророчеств. И сейчас… – Ясом покачал головой, поправил фазер на поясе и поспешил наперерез ведеку. Джейк перехватил планшет поудобней и пошёл за ним, стараясь держаться, словно всё так и должно быть.

– Ведек Ярка, – Ясом остановился перед священнослужителем и слегка склонил голову.

– Да, дитя?

Ясом нервно одёрнул форму, вдохнул, резко выдохнул.

– Ведек Ярка, что вы тут делаете?

Люди начали оборачиваться на них, по толпе пробежала волна шепотков.

– Я пришёл, чтобы поприветствовать министра Шакара, – ответил Ярка тоном «само собой разумеется».

Ясом снова начал жевать губы. Джейк понимал, что он не знает, как правильно спросить, не собирается ли ведек Ярка устроить беспорядки и организовать нападение на Шакара из-за невнятных пророчеств о кардассианцах. Вокруг начали хмуриться, из толпы послышались возмущённые возгласы о том, что уже баджорцы начали запрещать баджорцам ходить, где им вздумается.

Джейк понял, что надо спасать ситуацию, хотя не имел представления, как, поэтому решил действовать по наитию. В конце концов, интуиция всегда была его сильной стороной. Он вышагнул вперёд Ясома и спросил:

– Ведек, может, в честь прибытия министра вы скажете присутствующим речь? Например о том, что не нужно верить всяким ненастоящим пророчествам, которые подзуживают войну.

Над Променадом повисал тишина. Джейк почувствовал себя очень неуютно и с тоской успел подумать, что вот Башир всегда ведёт себя так же нахраписто, и это почему-то срабатывает.

Ведек Ярка вдруг широко улыбнулся.

– Разумеется, юный Сиско, именно этого я и хочу.

– А? – удивлённо булькнул Джейк и больше ничего не успел.

Ведек Ярка подхватил его под локоть, ставя рядом к с собой, и обернулся к людям.

– Как сказал достойный сын Эмиссара, я хочу поговорить с вами, со всеми вами о том, как нельзя терять веру и поддаваться смущающим разум лживым подделкам под изречения пророков! – зычно объявил он.

Джейк переступил с ноги на ногу. Стоя в пустом круге рядом с Яркой, он чувствовал себя неуютно и глупо. Он молчал, слушал вдохновенную речь о воле Пророков, кивал в поддержку пассажей вроде «такова воля Эмиссара», а про себя думал, что кардассианцы, собравшиеся наверху, наверняка над ними всеми потешаются. Джейк никогда не считал, что его волнует мнение каких-то там завоевателей, но выставлять себя идиотом в их глазах вдруг оказалось неприятно.

Хотя, конечно, это был новый опыт, который мог помочь ему в будущем.

Джейк нервно облизнул губы и с усилием сосредоточился на лицах людей вокруг. К своему изумлению он увидел, что плавающее весь день над Променадом напряжение как будто немного рассеялось. Нет, довольными и счастливыми баджорцы не стали, они хмурились и ворчали, но теперь это выглядело как обычное недовольство, а не как готовый взорваться гнев.

– Я не ожидал, что вы… скажете всё это, – выдавил Джейк, когда Ярка закончил речь и ответил на выкрики из толпы. – Я думал, вы не любите кардассианцев. Считаете их бедой и всё такое.

Ярка тяжело вздохнул и как-то сгорбился.

– Я считаю, юный Сиско, – ответил он больным голосом. – Но ваш отец доказал мне, что Эмиссар видит дальше простого ведека, и раз он приказал нам сдаться, значит это необходимо. Кроме того… – Ярка судорожно вдохнул и в этот момент показался Джейку совсем стариком, – на корабле с министром Шакаром летит мой племянник, – шёпотом закончил он.

– О, – пробормотал Джейк. – Понятно. В любом случае, спасибо вам.

Он улыбнулся, но Ярка лишь покачал головой и пошёл по Променаду, то и дело заговаривая с кем-то из людей.

– Хорошая работа, мистер Сиско, но постарайтесь больше не попадать в подобные ситуации, – сказал выросший из соседнего стула Одо. – Ясом, кажется, здесь проблемы решены. Идём, есть ещё один вопрос.

Джейк покосился по сторонам, понял, что многие на него откровенно глазеют, и зашагал за Одо.

– …воспользуемся другим шлюзом, но всё равно необходимо проверить, – услышал он, когда догнал их с Ясомом, уже на лестнице на второй ярус.

Любопытство как всегда взяло в Джейке вверх, и он сунулся Одо под локоть.

– У нас ещё какие-то неприятности? Не только беспорядки? Неужели всё-таки бомба?

– Мистер Сиско… – сухо начал Одо, но его перебил незаметно подошедший Дуката.

– Бомба, в самом деле? Ты же обещал мне, что баджорцы не сделают ничего подобного.

Джейк проклял свой несдержанный язык, а Одо хмыкнул и сложил руки на груди.

– Вовсе нет, Дукат. Просто у мистера Сиско разыгралось воображение, – он послал Джейку сердитый взгляд. – Я давно заметил, что в период между детством и зрелостью гуманоиды склонны к излишнему драматизму и фантазиям.

– В самом деле? – Дукат прищурился, и Джейк понял, что должен исправлять то, что случайно натворил. Он в который раз за этот день собрал волю в кулак и бросился грудью на амбразуру.

– Добрый день, гал Дукат. Я хотел с вами поговорить.

Дукат вопросительно наклонил голову, а Одо поспешно кивнул Ясому и скользнул прочь.

– Приветствую, мистер Сиско, – благодушно улыбнулся Дукат. – Должен заметить, что вы выглядели весьма впечатляюще там, внизу.

Джейк почувствовал, как горят уши и щёки, теперь окончательно убеждённый, что во время речи Ярки кардассианцы на втором ярусе покатывались над ними от смеха.

– Должен признать, это был крайне продуманный ход с вашей стороны, – продолжал Дукат с серьёзной доброжелательностью, которой Джейк не верил ни на грош. – Баджорцы так привязаны к своим суевериям, и это всегда можно успешно использовать. Ваш отец, насколько я помню, тоже не раз это делал. Вероятно, он вас научил, как правильно себя вести в подобных ситуациях.

– Папа относится к религии баджорцев с уважением, а не использует, – возразил Джейк, обиженный тем, как Дукат обвинил его отца в коварстве.

– О, несомненно, – кивнул Дукат. – Капитан Сиско обладает исключительной способностью к пониманию, которая позволяет ему взаимодействовать с другими расами. Кстати, сегодня утром я получил последние сводки о военных действиях и могу вас успокоить, что «Дефаент» по-прежнему невредим.

– Спасибо, – сказал Джейк с несколько большей искренностью, чем ему хотелось.

Он рассматривал Дуката с лёгким подозрением, не понимая, что о нём думать и как реагировать. Джейк всегда знал, что он враг, что он жесток, как любой кардассианец, и что его следует бояться. Но во время жизни на станции отец не раз работал с Дукатом вместе, и Башир теперь тоже нормально с ним общался, и на самом деле Дукат не спешил устраивать никаких зверств, получив власть. Если, конечно, у него не было какой-нибудь тайной комнаты, в которой он по выходным мучил невинных жертв просто ради удовольствия. Но Джейку это казалось маловероятным.

Впервые изучая лицо Дуката настолько близко, Джейк подумал, что из него получился бы отличный персонаж для книги: загадочный, не без определённого обаяния и, главное, неоднозначный. Читатели любят, когда с героями всё непросто. Была бы только одна проблема, если бы Джейк решил написать такую книгу: он бы сам не понимал этого персонажа. А когда автор не знает, о чём пишет, то ничего хорошего у него получиться не может, в этом Джейк уже убедился.

Между тем Дукат оглянулся на место, где немного раньше стоял Одо, и снова посмотрел на Джейка с понимающей улыбкой.

– Так что вы от меня хотели, мистер Сиско? – вкрадчиво спросил он.

Джейк сделал вид, что не заметил его взгляд, и невозмутимо сказал:

– Это по поводу моей работы. В смысле, журналистской. Я долго размышлял над моим подходом к статьям, и решил, что он неверен. Но писать по-другому для Федерации нельзя. Поэтому я сделал очерк для Кардассии. Если вы не возражаете. Можете посмотреть.

Дукат высоко поднял брови.

– Прессой занимается Виюн. Почему вы обращаетесь ко мне?

Джейк переступил с ноги на ногу и подумал, что немножечко лести не повредит.

– Я уверен, что если вам не понравится моё творчество, то вы найдёте способ мне помешать, даже если Виюн одобрит статью. И наоборот – можете убедить Виюна, что всё нормально. В общем, вот, – он открыл на падде нужный текст. – Я даже прогнал его через переводчик.

Дукат помедлил немного, взял падд, быстро скользнул взглядом по строчкам. Его лицо застыло, он поднял глаза, возвращаясь к началу страницы, прочитал ещё, на этот раз медленнее.

– Переводчик? – спросил он с непонятной интонацией, уставившись на Джейка.

Тот лишь кивнул, не уверенный, что голос его не подведёт.

– Замечательно, – на лице Дуката начала расплываться широкая и немного угрожающая улыбка. – Мистер Сиско, у вас получилась отличная статья. Можете смело нести её Виюну, я прослежу, чтобы кардассианцы получили возможность с ней ознакомиться, – он чуть наклонился к лицу Джейка. – И я буду рад, если вы не остановитесь на этом произведении. Пишите дальше, мистер Сиско, я стану ждать с большим интересном.

~

Иногда, наблюдая за баджорцами на станции, Дукат начинал смутно подозревать, что они задались целью вернуть времена оккупации. Из страсти к героике, или потому что так повелели Пророки. В некоторые моменты разговора Шакара с кардассианскими представителями Дукат с раздражением думал, что его подозрения имеют основания. Шакар словно нарочно пропускал все намёки и большую часть отличных предложений! Дукат стискивал зубы и не вмешивался, понимая, что его помощь будет встречена отрицательно обеими сторонами. Шакаром по понятным причинам, а соотечественниками из-за того, что на Кардассии гражданские терпеть не могли вмешательство военных в свои дела – и наоборот. Дукат и так сделал много, позаботившись, чтобы на Терок Нор прибыли те, кто достаточно разумен и просвещён, чтобы договариваться с баджорцами относительно на равных.

Впрочем, под конец собрания он с некоторой досадой признал, что Шакар успел навостриться исполнять обязанности первого министра и получать выгоду. Кардассия обязалась поставить Баджору пятнадцать промышленных репликаторов по весьма щедрой цене. Дукат полагал, что сам бы смог выжать из соплеменников больше, но в душе согласился, что для баджорца Шакар торговался хорошо.

Он подошёл к Шакару, когда все переместились в зал с накрытыми для лёгкого банкета столами.

– Поздравляю, министр, – промурлыкал Дукат, пряча в голосе смесь раздражения и невольного уважения. – Вы смогли получить немало, несмотря на полное игнорирование намёков и два почти сделанных оскорбления в адрес госпожи Ирамы. К вашей удаче, она их великодушно простила.

Шакар быстро переглянулся с Кирой, которую Дукат старательно игнорировал, и переспросил:

– Оскорбления?

С чувством глубокого удовлетворения Дукат уловил в тоне Шакара намёк на растерянность.

– Когда выразили сомнение в политике ведения дел госпожи Ирамы и когда намекнули на её неподобающие родственные связи.

Кира недоумённо фыркнула, Шакар наоборот чуть прищурился, и в его взгляде Дукат уловил понимание.

– Из-за этого она вела себя так, словно хотела меня убить, не выходя из-за стола? – с ноткой возмутительного с точки зрения Дуката веселья спросил Шакар.

На какое-то мгновение Дукату захотелось прилюдно воззвать в пустоту вопросом о том, почему даже после долгих лет совместного проживания баджорцы продолжают упрямо не понимать самых простых вещей. Порой, в периоды особенного недовольства жизнью, он думал, что это тоже делается намеренно.

– Госпожа Ирама была с вами пряма и откровенна, – холодно пояснил Дукат, не тратя силы на театральные сцены. – Это считается проявлением особого расположения, обычно подобный стиль разговора принят среди старых партнёров. И он не свидетельствует о том, что кто-то собирается вас убить. Я удивлён, что вам, министр, неизвестны настолько простые вещи. Или вы тоже находитесь под властью иллюзии, что мы все, и я, и мой народ, только и мечтаем о том, чтобы устроить вашим соотечественникам какую-нибудь экзекуцию?

Кира, на которую Дукат продолжал упорно не смотреть, шумно вдохнула и вцепилась в локоть Шакара, однако промолчала. Сегодня она вела себя сдержанно, и за всё время переговоров не сказала ни слова. Дукат не совсем понимал, для чего её присутствие вообще понадобилось, не в качестве же телохранителя Шакара, в самом деле.

Рот Шакара отвердел, он вскинул голову, расправляя плечи.

– Гал Дукат, как вы только могли заподозрить меня в таком? – ядовито спросил он. – Разумеется, я полностью доверяю вашей доброжелательности, поддержке и искреннему сочувствию, из которого вы желаете помочь баджорскому народу.

– И это очень разумно с вашей стороны, – с мягкой угрозой сказал Дукат, наступая на Шакара.

– Шакар. Пойдём, – резко сказала Кира.

Она выступила вперёд, закрывая Шакара, и теперь оказалась почти зажата между ним и Дукатом. Оба вздрогнули и поспешно сделали по шагу назад.

– С вашего позволения, – напряжённо улыбнулся Шакар и отошёл, уводя Киру.

Дукат сердито вздохнул, злой одновременно и на него, и на себя за детский срыв. Он никогда бы не простил себе, если бы его несдержанность всё испортила.

– Поразительно несговорчивый человек, – сказала сбоку Ирама, и только в этот момент Дукат осознал, что у конца их с Шакаром разговора были свидетели. Он задавил ругательство, глубоко вдохнул и медленно развернулся к Ираме и её спутникам: Энеку и Медему.

– Баджорец. Это их общий недостаток, – со светской беззаботностью сказал Дукат. – Надеюсь, вам не было слишком неприятно.

Ирама поджала губы и потянула концы шарфа, кутая шею, а Энек мечтательно ухмыльнулся.

– Ну что ты. Я только что понял, что скучал, – они с Дукатом громко засмеялись.

Хотя любые сентиментальные порывы в деловых вопросах не приносят ничего хорошего, Дукат про себя согласился, что тоже скучал. Энек был одним из немногих, кто в определённой степени разделял его взгляды и при организации труда баджорцев на планете пытался вводить похожие идеи. Из-за того, что он был гражданским, его поддержка имела для Дуката особенное значение. Впрочем, Энек никогда не любил рисковать так, как делал сам Дукат.

– Скучали? – с прохладным высокомерием переспросила Ирама. – По баджоркам, я полагаю.

Медем коротко вдохнул и осторожно взял её за локоть. Энек двусмысленно улыбнулся, чуть наклоняя голову к плечу.

– В какой-то мере и по ним, – потом посмотрел на Дуката. – Рад встретиться. Заходи на обед, я привёз отличный канар. А сейчас прошу извинить, – он чарующе улыбнулся Ираме, провёл по локтю Дуката и отошёл. Дукат проследил, что направился Энек к Шакару и Кире.

Медем скривился.

– Я, конечно, знал, что на Терок Нор всегда были распущенные нравы… – он не закончил, свирепо глядя на Дуката.

– Какая неосторожность, учитывая, что он женат, – задумчиво добавила Ирама, наблюдая за Энеком.

– Неосторожностью будет попытаться найти компромат, чтобы его опозорить, – сердито процедил Дукат. – Энек любит показной, – он выделил это слово, – эпатаж.

Но на самом деле никогда не заводил любовниц-баджорок, мог бы добавить Дукат, однако Ирама и без того понятливо кивнула, снова поправляя шарф.

– У тебя что-то с горлом? – обеспокоенно спросил Дукат, заметив её движение.

Медем и Ирама переглянулись и одинаково закатили глаза.

– Тут холодно!

– О. Принято решение, что условия на станции должны быть компромиссными. Для баджорцев тут жарковато, для нас немного прохладно, – с некоторым смущением согласился Дукат.

– Тут холодно, а не прохладно! – рявкнула Ирама. – И только ты при такой температуре можешь ходить с открытой шеей, лишь бы покрасоваться… перед баджорками! Хоть бы воротник надел!

Дукат застонал, закатывая глаза.

– Я не красуюсь. Тем более перед майором Кирой, – раздельно сообщил он. – И мне не холодно. Я давно привык к условиям, они не так невыносимы, как вы пытаетесь показать. Я просто одет по уставу!

Ирама снова закатила глаза, а Медем ядовито бросил:

– Только почему-то ты один. А твои солдаты помнят, что устав предполагает более приличный вариант формы. Мама не зря всегда выговаривала тебе за пижонство!

Дукат зашипел. Медем осёкся, Ирама метнула на него убийственный взгляд. Дукат медленно глубоко вдохнул, беря себя в руки.

– Надеюсь, госпожа Гелора хорошо себя чувствует? – смертельно ровным голосом спросил он.

– Да, она в порядке, – также безэмоционально ответила Ирама. – Благодарю за проявленное беспокойство, гал. Если необходимо, я передам ей ваши пожелания здоровья.

– По вашему усмотрению.

Они неловко замолчали. Дукат видел, что Ирама закусила губу, совсем, как девчонка, которая не хочет признаваться в совершённой шалости, но не знает, как обойти охранную систему дома и сбежать от разговора с родителями. Медем смотрел в сторону.

Дукат с облегчением почувствовал колебание воздуха за спиной, говорящее, что кто-то подошёл.

– Дукат, – позвал Виюн.

– Да, – откликнулись они втроём и вместе осеклись, не глядя друг на друга.

Виюн растерянно поднял брови.

– Вы… – начал он.

– Я Ирама Дукат. Это мой брат, Медем Дукат, – чуть склонила голову Ирама. – Мы не родственники гала, просто однофамильцы.

– Я думал, на Кардассии не приветствуется повторение фамилий, – сказал Виюн с показным любезным интересом. Если бы Дукат не знал, что Виюн недостаточно осведомлён о нравах Кардассии, то решил бы, что он издевается.

– Не приветствуется, но иногда так получается, – легко сказал Дукат. – Вы что-то хотели?

– Ничего особенного. Узнать о результатах переговоров, – Виюн широко улыбнулся Ираме.

Та едва заметно приподняла брови, быстро взглянула на Дуката и снова на Виюна.

– Мы предоставим вортам подробный отчёт.

Виюн на секунду застыл, потом взмахнул руками.

– Конечно. Да. Именно так должны вестись дела. Вы дольше имеете дело с баджорцами, лучше умеете с ними работать, поэтому вортам нет необходимости вмешиваться.

Ирама и Медем обменялись недоумёнными взглядами и посмотрели на Дуката. Тот сделал вид, что ничего не заметил.

– Но я немного отвык, потому что наша работа с галом Дукатом строится чуть иначе, – закончил Виюн, добавляя в интонации столько мягкости, что это просто кричало от явной лжи.

– Вы настолько не доверяете галу? – спросила Ирама, и было непонятно, развеселило её это предположение или разозлило.

– О, нет, нет. Конечно же, нет, – всплеснул руками Виюн. – Мы оба входим в совет управления станцией, поэтому все решения принимаем совместно. Галу Дукату нет необходимости дополнительно отчитываться. Это особое доверие.

– Тогда я могу лишь поздравить гала, – теперь уже с несомненным весёлым блеском в глазах сказала Ирама. Голос её, впрочем, прозвучал сдержанно.

– Виюн, что конкретно вас интересует? – спросил Дукат, не скрывая довольной усмешки.

– Ничего особенного. Просто… мне интересно наблюдать за взаимодействием присутствующих, – Виюн запнулся, будто не зная, какое выражение надеть на лицо следующим, потом чуть качнул головой, продолжая улыбаться. – Я много слышал о вражде ваших народов и изучал исторические хроники. Однако вопреки всем прогнозам, я вижу, что вам удалось наладить контакт. Это очень хорошо, потому что члены Доминиона не должны воевать друг с другом.

– И именно в этом я давно всех пытаюсь убедить, – подхватил Дукат, выразительно глядя на Ираму. – Хотя многие обвиняли меня в бесперспективности попыток договориться. Госпожа Гелора в том числе, как я слышал.

Медем снова отвёл взгляд, а Ирама поджала губы.

– Госпожа Гелора убедилась в ошибочности своих суждений, – холодно сообщила она. – Однако она до сих пор против излишне тесного контакта с Баджором. А вы склонны увлекаться, гал Дукат, и результат этого…

– Результат этого вас не касается, – сухо перебил Дукат, радуясь в душе, что отложил возвращение Зиял на станцию, вопреки своим опасениям оставлять её в полувраждебном окружении.

– Господа, не стоит ссориться, – вмешался Виюн. – Должен признать, меня огорчает, что между собой представители ваших рас склонны конфликтовать чуть ли не больше, чем друг с другом. Дукат, я думал, ваши недоразумения с Гараком – что исключительное, но…

– С Гараком?

– Он ещё жив? – в голос спросили Медем и Ирама.

Дукат на секунду прикрыл глаза и позволил себе очень короткую, но сладкую мечту о том, как сворачивает Виюну шею.

~

Когда Джейк почти бегом примчался в лазарет с рассказом об инциденте на Променаде и своём разговоре с Дукатом, Башир захотел поаплодировать. Но он вспомнил о своём долге взрослого человека, поэтому ограничился сдержанной похвалой и указанием больше так не делать. Джейк надулся, явно обиженный, что его старания недостаточно оценили, и ушёл, мстительно сообщив, что собирается посмотреть-таки на прибытие Шакара. Башир остался в лаборатории. Он нервничал и тоже отправился бы на Променад, чтобы лично убедиться, что всё в порядке. Но ему, не-баджорцу, не-кардассианцу и вообще, мало в чём заинтересованному, кроме своей работы, сумасшедшему учёному там нечего было делать. Гарак тоже решительно отказался выходить из лазарета, заявив, что не хочет попасться под горячую руку неизвестным недоброжелателям, заставив Башира разрываться между досадой и облегчением.

И теперь Башир без энтузиазма выстраивал химические формулы вайта и прислушивался к окружающему пространству. Стены станции едва заметно гудели, и не было никаких отголосков далёкого взрыва. Вероятно, это означало, что знаменательная встреча баджорцев и кардассианцев проходит без жертв. Башира это радовало. И хотя он прекрасно понимал причины, по которым баджорцам так сложно смириться с присутствием кардассианцев, порой их недальновидность Башира раздражала. Он видел как минимум несколько способов, с большой долей вероятности позволивших бы выгодно использовать Кардассию, но при этом не попасть под её влияние. И не понимал, почему сами баджорцы их не видят.

– Потому что они примитивно мыслят и потакают своей несдержанности, – проворчал Гарак в ответ на его рассуждения. – И Кардассия не позволяет себя использовать! Что за странные идеи иногда у вас возникают?!

Башир возмутился его предубеждённостью, и завязавшаяся дискуссия помогла отвлечься на пару часов. Однако Башир всё равно машинально прислушивался к вибрации окружающего пространства и не сомневался, что Гарак делает так же.

Когда подошёл вечер и Башир окончательно успокоился, в лазарете поднялся шум. Он торопливо вышел из лаборатории и увидел, как кого-то ведут в блоки для пациентов. Башир прошёл следом и увидел, как баджорские медсестёры суетятся над человеком в разорванной и окровавленной одежде. Рядом, сложив руки на груди, стоял Одо.

– Что случилось? – приблизился к нему Башир.

Одо недовольно хмыкнул.

– Неизвестные напали на ведека Ярку и избили его.

– Ярку? – Башир встревоженно нахмурился. – Джейк рассказал мне, что сегодня он предотвратил взрыв. Что они вместе предотвратили взрыв и…

Одо издал ещё один громкий сердитый хмык.

– Мистер Сиско в порядке. Я нашёл его и отправил под присмотр майора Киры. И они не предотвращали взрыв.

– А что тогда? – спросил Башир, внимательно наблюдая за действиями Реджин и её подруг.

У него руки чесались от желания вмешаться и сделать всё самому: быстрее, точнее, лучше. Но он больше не был главным лечащим врачом для баджорцев, кроме того, Реджин справлялась. Башир напомнил себе, что она вот-вот должна получить повышение, и станет полноправным врачом, как только сдаст все экзамены. Сомнение в её квалификации было бы неуважением и только обострило бы напряжение между ними.

– Группа недовольных собиралась устроить акцию протеста, – сказал Одо. – С помощью криков и метания в министра разнообразных предметов, в том числе вызывающих отвращение запахом и видом.

Башир невольно хихикнул. Одо неодобрительно покосился на него и продолжил:

– Я полагаю, толпа могла встретить эти противоправные действия с одобрением, и это сильно подорвало бы доверие как к министру, так и к его договорённостям с Кардассией. А оно и без того не очень велико. Однако выступление ведека Ярки изменило настроения людей, а моей СБ удалось задержать смутьянов, – он сделал паузу и недовольно закончил. – Большую их часть, но, очевидно, не всех.

– Кто-то обиделся, что ведек лишил их поддержки, – понимающе кивнул Башир. – Но я рад, что бомбы не было.

Одо закатил глаза.

– Мистер Сиско склонен преувеличивать факты. Впрочем, его предположения не беспочвенны. Доктор, вы не собираетесь вмешаться в лечение? – вдруг изменил он тему.

Башир покачал головой, продолжая ненавязчиво следить за Реджин. Она действовала расторопно и без ошибок, и это заставляло Башира гордиться, несмотря на то, что его участие в её обучении было не так уж велико.

– Реджин прекрасно справится, – заверил он Одо.

Тот недовольно фыркнул.

– Я хотел бы поговорить с ведеком Яркой как можно скорее. Необходимо поймать напавших на него людей до того, как в дело попытается вмешаться Дукат. Он и так наверняка укажет Виюну на то, что был прав в своих предположениях об опасности баджорцев.

– Ну, к счастью, до бомбы дело всё-таки не дошло, – проворчал Башир. – И, честно говоря, это радует. Последствия взрывов – не самая любимая часть моей работы. А баджорцам давно пора научиться иметь дело с Кардассией.

Одо медленно повернулся к нему почти всем корпусом.

– Вы действительно так думаете? – суховато уточнил он и, понизив голос, добавил. – Кто-то сделал бы из ваших слов вывод, что вы одобряете их присоединение к Доминиону.

Башир закатил глаза.

– Ради бога, Одо! – выдохнул он так же тихо. – Вы же всё прекрасно про меня знаете! И им всё равно надо учиться сотрудничать! Вы представить себе не можете, как мне надоели их взаимные теракты и дурацкие обвинения за пять лет жизни на этой станции. Я не хочу, чтобы всё это началось заново, когда Доминион перестанет стоять над ними с карающей дубиной.

– Вот как, – хмыкрул Одо, складывая руки на груди. – Кстати, насколько продвинулась ваша работа? – безразличным тоном спросил он.

Башир чуть поморщился. Работа, которую он всё ещё не собирался делать, по-прежнему соблазняла обещаниями полного успеха.

– Я… боюсь, я зашёл в небольшой тупик. Необходимо определиться, куда двигаться дальше, и… – Башир замолчал, нервно сжимая и разжимая пальцы.

Одо опять повернул к нему голову и некоторое время молча смотрел. Башир натянулся и почти ощущал его взгляд как физическое прикосновение.

– Надеюсь, скоро у вас появятся удачные идеи, – наконец, сказал Одо.

Башир снова подумал о том, что можно прямо спросить, что Одо думает по поводу самой очевидной идеи, до которой, казалось, дошли уже все, и снова промолчал. Башир всё ещё не был уверен, какой ответ готов услышать.

– Мистер Одо, мы закончили, но, боюсь, вам придётся отложить разговор с ведеком Яркой до завтра, – приблизилась к ним Реджин.

Она выглядела усталой и хмурой.

– Почему до завтра? – сердито спросил Одо.

«У него сотрясение» – едва не ответил Башир, но успел прикусить язык.

– Ведек Ярка получил сильный удар по затылку, и у него сотрясение, – сказала Реджин. – Я не рискну будить его прямо сейчас. Мы должны убедиться, что смогли предотвратить осложнения, и это требует, чтобы пациент находился в полном покое хотя бы несколько часов.

Одо покосился на Башира, и тот слегка кивнул, надеясь, что это не слишком обидит Реджин.

– Хорошо. Я приду утром, – недовольно согласился Одо и ушёл.

– Вы хотели бы осмотреть пациента? – немного напряжённо спросил Реджин, глядя мимо Башира. Тот вскинул руки в успокаивающем жесте.

– Ну что вы, я полностью вам доверяю.

– Неправда, – чуть спокойнее возразила Реджин. – Вы никому не доверяете, кроме себя. И вы даже этого не скрывали… с определённого момента.

Башир неловко пожал плечами и спрятал руки за спину.

– Ну, может быть, – он попытался непринуждённо улыбнуться. – В любом случае вы отлично справились, и… вы же собираетесь стать врачом. Значит, теперь должны работать самостоятельно.

– Действительно, – Реджин бросила на него быстрый взгляд. – Знаете, я хотела сказать… На самом деле, я не считаю будто вы перешли на сторону Кардассии или хотите навредить Баджору, или… – она неловко замолчала.

– О! – Башир кивнул с пониманием.

В глубине души у него заворочалось некоторое раздражение. Очевидно, что Реджин пересмотрела своё мнение после выступления Ярки. Лёгкость, с которой баджорцы следовали за религиозными деятелями, казалась Баширу слишком нелогичной и потому неправильной. Однако он подавил недовольство. В конце концов, теперь Реджин перестанет быть слишком враждебной.

– Ладно. Раз вы не собираетесь вмешиваться в мою работу, пациенту нужен отдых, – встряхнулась Реджин, подталкивая Башира в бок.

Он усмехнулся и вышел из блока в общую часть лазарета.

Там сидела Немад, невозмутимо читая что-то на падде. Кардассианцев сегодня снова не было, во всяком случае, пострадавших настолько, чтобы их пришлось оставлять на лечение.

– Сестра Реждин закончила работу? – вскользь бросила Немад, не отрывая взгляд от текста.

– Да, и скоро она получит новое звание, так что вам нечего беспокоиться о её способностях, – ответил Башир, подходя ближе.

– Ну что вы, я вовсе не беспокоюсь. Баджорцы способны прожить без моего вмешательства, о чём не раз сообщали, – с нотой мягкой иронии сказала Немад, откладывая падд.

Башир увидел, что текст на нём на кардасси и испытал укол лёгкой достады. Не то чтобы он хотел сунуть нос в чужие дела… Ладно, признался он себе, вообще хотел бы.

– Скажите, вы действительно считаете это разумным? – вдруг спросила Немад.

Башир непонимающе моргнул.

– Что? Баджору и Кардассии необходимо сотрудничать…

– Нет-нет, я не об этом, – перебила она. – Я говорю о системе переквалификации. Вы действительно считаете её разумной?

– Разумеется! – воскликнул Башир.

– Я всегда полагала, что способности выявляются ещё на ранних стадиях, и если их нет, то бессмысленно тратить силы и средства на обучение малопригодного для работы человека, – задумчиво сказала Немад, изучая его.

– Ну… – Башир замялся.

Если бы речь шла об обществе на Земле, легко было бы возразить, что молодые люди часто сами не понимают, чего хотят, и потому просто недостаточно прилежны. Но он не знал, как организовано обучение на Кардассии, и актуален ли подобный аргумент. По упоминаниям Гарака о своей молодости, которые в последнее время стали проскальзывать гораздо чаще, у Башира создалось впечатление, что на Кардассии вообще не учитывается выбор и пожелания студентов.

– Например, Гатэр, – решил зайти Башир с другой стороны. – Вы сами говорили, что у него есть способности. Однако он, очевидно, не учился…

– Он учился, но не окончил институт, – поправила Немад с сокрушённым вздохом. – Насколько мне известно, по социальным причинам, не из-за проблем с усвоением материала. Слишком не вписался коллектив.

– Вот видите! – горячо согласился Башир. – А ведь мог бы доучиться и стать нормальным врачом! Мало ли, не повезло с однокурсниками…

– На Кардассии умение вливаться в общество имеет огромное значение, – с лёгкой укоризной возразила Немад, помедлила и добавила после паузы, – Впрочем, действительно могут сложиться обстоятельства, которые система не учитывает.

– Может, имеет смысл подстроить систему под них? – намекнул Башир.

Немад покачала головой.

– Боюсь, сейчас на Кардассии не мы решаем, менять ли систему. А Доминион, как я заметила, ещё консервативнее нас и не приветствует преобразования. Боюсь, перед реформами придётся сначала устроить революцию.

– Это слишком радикальные меры, – быстро сказал Башир. – Не стоит заходить так далеко. Нет. В самом деле, не стоит.

Немад чуть приподняла брови, и он замолчал, сделав самое невинное лицо.

– Конечно, никто не планирует ничего подобного. Всех устраивает присутствие Доминиона, – сладко сказала Немад, взяла падд и снова склонилась над ним. – Благодарю вас за интересную беседу. Теперь, я думаю, вам стоит вернуться в лабораторию. Ваш… друг, наверное, уже заскучал.

– Доброго вечера, – Башир сделал пару шагов к двери, потом остановился и хмыкнул. – Интересно, сколько значений у слова «друг», которое вы использовали бы на кардасси. И каких.

Немад вскинула не него насмешливый взгляд.

– Я должна ответить на этот вопрос?

– Нет. Думаю, что нет. До свидания, – Башир вдохнул и резко повернулся к двери.

– Иногда меня поражает, как романтичны всё-таки бывают мужчины, – со снисходительной ласковостью сказала Немад ему вслед.

Chapter Text

После выступления ведека Ярки и ареста избивших его сепаратистов, люди на станции успокоились. Так или иначе, баджорцы начинали смиряться с тем, что в их жизнь станут вмешиваться ворты и кардассианцы, а кто-то считал, что из этого даже можно извлечь неплохую выгоду. Если уж всё равно ничего поделать нельзя, то почему бы на этом не заработать?

С тихим, почти равнодушным отчаянием Кира начинала понимать, что она тоже смиряется. Рутина жизни затягивала её. Она вставала каждое утро в одно время, шла на службу, видела там уже привычные лица, получала от Мерока свою законную кружку кофе и даже думала о том, что с ним неплохо работается. Несравнимо с Джадзией, конечно, но лучше, чем с некоторыми совершенно невыносимыми энсинами Звёздного флота.

Эти мысли, когда она ловила себя на них, вызывали в Кире страх, но тоже вялый и знакомый. Напоминания себе, что «так не должно быть» превращались в такую же рутину, как и остальное. Тогда Кира задавалась вопросом, что сказал бы Сиско, если бы узнал о её предательской покорности врагам. Но неприятный вкрадчивый шепоток в голове, чем-то похожий на голос Дуката, говорил, что как раз Сиско отдал приказ о сдаче и уговаривал её не бунтовать.

Тогда Кира шла в храм, сама не зная зачем. Молилась она в одиночестве в своей каюте, а в храме просто стояла и смотрела в огонь Пророков и безмолвно спрашивала в пустоту, что ей делать. Но на ДС9 не было Сферы, поэтому Пророки молчали.

– Вы не выглядите счастливой, майор Кира.

Кира вздрогнула, когда к ней обратились. Она привыкла, что в храмах никто не тревожит друг друга, чтобы не помешать возможному посланию Пророков. Кира с недовольством покосилась на непрошенную собеседницу и тут же укорила себя, узнав её.

Она поспешила склонить голову.

– Ведек Яссим.

– Дитя, – кивнула в ответ ведек, помолчала немного, пристально глядя на Киру, потом вздохнула. – Дитя, ты выглядишь так, словно тебе нужно поговорить.

Кира покачала головой.

– Не думаю.

Говорить за последнее время ей смертельно надоело, со всеми. С Одо, который был рад и счастлив, упорядочивая новую неправильную жизнь. С Баширом, регулярно обедавшим с Дукатом и так и не выполнившим свою основную задачу. С Джейком, который вдруг начал хвостом ходить за Гараком и распространяться о чудных возможностях изложения на кардасси. Даже с Шакаром, теперь способным думать лишь о том, как бы обвести кардассианцев вокруг пальца в сделках.

Ведек Яссим вздохнула, вырывая Киру из горьких мыслей.

– Что же, дитя, я всё равно попрошу тебя составить мне компанию. Потому что мне как раз нужно с кем-нибудь поговорить.

Кира кивнула, она не могла отказать в просьбе ведеку. Они вышли из основной части храма в маленькую комнату, где стояли стол, стул, священные знаки и несколько полок со старыми свитками пророчеств. Яссим заварила сладкие листья, сама, вручную, без помощи репликатора, которого здесь всё равно не было. Кира терпеливо ждала.

– Вы не выглядите счастливой, – снова сказала Яссим, ставя перед ней чашку. – И, кажется, я могу угадать, почему.

Кира пожала плечами.

– Вряд ли это сложно.

– Для того, кто ещё помнит о том, что Доминион – зло, действительно несложно, – с неожиданной суровостью сказала Яссим, садясь напротив. – Майор Кира, а вы об этом помните?

«Да, разумеется» – хотела ответить Кира, но промолчала, потому что ни один баджорец не должен лгать ведекам, а она усомнилась в правдивости своих слов.

– Люди говорят о воле Эмиссара, – продолжила Яссим, – и он действительно приказал нам сдаться. Но разве он приказывал стать покорными слугами этих завоевателей?!

– Ну, в такой форме так капитан Сиско, конечно, не выразился, – пробормотала Кира.

– Это потому, что Эмиссар не мог отдать подобного распоряжения! – горячо воскликнула Яссим. – Потому что мы должны бороться! Вот как нужно понимать послание Пророков, которое он нам передал. Зайти в тыл к врагу и помочь уничтожить его. А не начинать дружбу с тиранами и оккупантами!

– Ведек Яссим… – Кира отставила чашку и потёрла виски, словно у неё заболела голова. – Это приведёт к новым убийствам, но на самом деле никак не повредит Доминиону. Они просто введут военное положение и пресекут все наши попытки нанести удар, – привычные слова, которые Кира каждое утро повторяла себе самой, казалось, оставляли во рту мерзкий гнилостный привкус. – Сиско хотел, чтобы мирное население Баджора оставалось в относительной безопасности.

Яссим всплеснула руками, задыхаясь от избытка чувств.

– «Безопасности»?! Те несчастные, которых ваш Основатель, – она почти выплюнула это слово, – арестовал, чтобы отдать на казнь – они в безопасности?! И все другие, кто последует за ними?! А ведь эти люди не сделали ничего дурного! Они не устраивали терактов, они никого не убили, они просто высказали своё мнение о Доминионе и Кардассии!

– Они напали на ведека Ярку, – напомнила Кира. – К тому же, вопрос о казни ещё не решён, – она поморщилась.

После её уговоров Одо дал понять Виюну, что не одобряет настолько радикальных мер, и это было нормально. Но Киру удивило, что Дукат неожиданно их поддержал. В смысле, в который раз поправила себя Кира, не поддержал, а не стал возражать. Это по-настоящему беспокоило. Кира не понимала, чего Дукат добивается. Он как будто в самом деле делал всё, чтобы сохранить жизнь баджорцев на приемлемом уровне, но всерьёз поверить этим попыткам Кира не могла. Она пыталась угадать, что за интригу затеял Дукат, и что означали появившиеся в последнее время странные намёки о его истинных целях. Однако ничего правдоподобного ей в голову не приходило.

Яссим фыркнула.

– Вы в самом деле полагаете, что арестованных могут пощадить?

– Одо против казни, – пояснила Кира и, чуть помедлив, неохотно добавила. – Гал Дукат тоже.

– Гал Дукат! – воскликнула Яссим. – Этот негодяй, который убивал наш народ годами! Вот что я вам скажу, майор Кира. Я хочу организовать акцию протеста. Мирную, без каких бы то ни было беспорядков. Просто парад с плакатами. А вы попробуйте спросить у гала Дуката, одобрит ли он это! И, думаю, всё поймёте сами!

Кира открыла рот, чтобы начать возражать, объяснить, что не надо лезть на рожон, и закрыла его. Яссим была права. Они не могли продолжать безропотно сносить власть Доминиона. Кира поднялась.

– Я воспользуюсь вашим советом, ведек.

– Удачи тебе, дитя, – ответила Яссим, и Кира увидела в её взгляде отвратительное сочувствующее снисхождение.

Яссим не верила в то, что с Доминионом можно договориться. Кира тоже не верила, и тем безумнее было то, что после разговора она действительно пошла к Дукату. Не к Одо, даже не к Виюну, а к Дукату. Кира не представляла, что так затуманило ей мозги. Возможно, она просто хотела положить конец той невыносимой лжи, которой, как ей казалось, Дукат пытался опутать всех на станции.

Кира нашла его в командном центре. Он был один, привычно играл мячом Сиско, подкидывая его и снова ловя.

– Гал Дукат, я хочу с вами поговорить, – с порога заявила Кира, не отвлекаясь на ненужные мелочи.

Дукат несколько секунд не мигая смотрел на неё, потом словно встряхнулся, нацепил дежурную вежливую улыбку и протянул:

– А, майор Кира. Удивительно.

– Что именно? – настороженно спросила она.

– Прошло уже три месяца, как мы вместе работаем здесь, и вот наконец вы выразили желание обратить на меня внимание.

Кира поджала губы, давя ответ о том, что даже если бы очень захотела, не смогла бы не обращать внимание на то, что Дукат так невыносимо долго управляет ДС9.

– Ответьте мне на один вопрос, и я оставлю вас в покое, – процедила она сквозь зубы.

Дукат демонстративно-аккуратно опустил мячик в держатель и снова посмотрел на Киру.

– Надеюсь, речь пойдёт не о личном вопросе? Боюсь, после того, как вы обошлись со мной, я не хочу говорить с вами о чём-то, кроме работы.

– Что?! – Кира невольно тряхнула головой, словно старалась сбросить тягучее недоумение от его слов. – Я обошлась с вами? – к ней закралась мысль, что Дукат даже не задумывается, что говорит, лишь бы выдать нелепость и сбить с толку. – Пожалуйста, прекратите ваши мерз… кардассианские шутки! У меня к вам деловой вопрос.

– Это, конечно, другое дело, – скучающим голосом произнёс Дукат. – Не могу же я игнорировать деловые вопросы. Что случилось, майор Кира? Сломалась консоль связи? Баджорцы устроили новую драку? Кварк отказался открыть свой бар?

Кира глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться, и сказала максимально официальным тоном:

– Есть люди, которые собираются высказаться против политики объединения с Доминионом. Мирно. Я хочу знать, выступите ли вы против этого и поддержите ли Виюна, если он захочет подавить протесты с максимальной жестокостью.

На несколько секунд Дукат замер, потом вдруг резко поднялся, наклоняясь к Кире через стол.

– Вы понимаете, о чём сейчас говорите?! – с неожиданной яростью прошипел он.

– В чём дело, Дукат? – с вызовом ответила Кира, тоже подаваясь вперёд. – В последнее время вы постоянно говорите, что стараетесь ради баджорцев. Теперь у вас есть возможность подтвердить это, которая ничего не будет вам стоить. Или всё это время вы лгали, как и все кардассианцы?

Сейчас их лица разделяло такое короткое расстояние, что они могли ощутить дыхание друг друга.

– Ничего не будет мне стоить? – с ледяным бешенством переспросил Дукат. – Вы слишком умны, чтобы я не счёл это издевательством!

– И что же вы потеряете?! Уважение кардассианского общества, которое уже выкидывало вас на помойку, или свою гордость? – огрызнулась Кира. Дукат протяжно выдохнул, и Кира поспешно отодвинулась.

– Мою жизнь, жизни своих людей и, вероятно, половину жителей Баджора, если они собираются по-прежнему потакать своей глупости, – почти по слогам произнёс Дукат.

– Вашу жизнь? Что за чушь! – фыркнула Кира, балансируя на грани между злость и острым недоумением от этого заявления. – Вы вертите станцией как хотите, и теперь убеждаете меня, что беспомощны?

– Абсолютно, – отчеканил Дукат. – Моя власть жёстко ограничена правилами Доминиона. Я такой же их пленник, как и вы. А Виюн сделает всё, чтобы уничтожить меня, как только я напрямую нарушу хоть один закон. Меня, и всех моих людей! А потом введёт настоящую тиранию, потому что никакой другой представитель Кардассии не станет спорить с вортой ради вашего драгоценного Баджора!

Кира возмущённо задохнулась, не представляя, как реагировать на эти нелепые оправдания. У неё руки чесались схватить что-нибудь тяжелое и огреть им Дуката со всей силы.

Дукат текучим и очень медленным движением отстранился от Киры и снова сел в кресло.

– Всё, что я могу для вас сделать, майор, это считать, будто мы ни о чём не говорили, – сказал он после паузы совершенно ровным голосом. – И вам рекомендую сделать то же самое. А также проследить, чтобы на Променаде не было никаких выступлений, мирных, шуточных или любых других. В Доминионе это запрещено. И я не стану защищать глупцов, которые не в состоянии взять себя в руки и ненадолго притвориться, пока… – он осёкся, крупно сглотнул и больше ничего не добавил.

Прошло ещё несколько секунд, пока Кира поняла, что продолжения не последует. Дукат смотрел в стену мимо неё. Кира закрыла рот, выпрямилась и вышла из кабинета, не прощаясь.

В ней клубились гнев и растерянность. Кира в жизни бы не поверила, что увидит Дуката, который вслух признал, что беспомощен. Это выбило её из колеи настолько, что она даже решила посоветоваться с Одо о допустимости выступлений на Променаде.

~

Джейк вошёл в лазарет и огляделся. Дверь в лабораторию Башира была закрыта, однако где-то в блоках для больных говорила Реджин. Джейк машинально закусил порезанную ладонь и пошёл на голос. В дверях он столкнулся с кардассианкой в чуждой серой форме. После секундной заминки Джейк сообразил, что это, конечно же, доктор Бран.

– С вами что-то случилось? – спросила она, впившись в Джейка взглядом.

От неожиданности он сделал пару шагов назад и выпустил руку изо рта.

– Просто порезался. Надо заживить кожу.

– Разрешите, я посмотрю, – сказала Бран хищным тоном, ухватила Джейка за запястье прежде, чем он успел ответить, и подтащила к полке с инструментами.

– Но…

Джейку стало неловко. Ему смущало то, что он отвлекает чужого врача по пустякам. Кроме того, Джейк не хотел признаваться кому попало, как совершенно по-дурацки напоролся на нож. При том, что после каникул в ресторане деда с любым кухонным инструментом мог управиться с закрытыми глазами!

– Надеюсь, вы не боитесь, что я вам наврежу? – немного воинственно спросила Бран прежде, чем поднести к его коже регенератор.

Джейк переступил с ноги на ногу.

– Навредите? Чем? И зачем? Я же вам ничего не сделал.

В его воображении мгновенно нарисовалось несколько сюжетных ходов, при которых коварный врач-злодей вкалывает несчастному пациенту гипоспрей с ядовитой дрянью. Но все они были немного банальны и подходили для средней руки остросюжетных романов, а не для реальной жизни.

– И кардассианцам в целом я тоже ничего не делал, – на всякий случай добавил Джейк. Бран фыркнула и провела регенератором по его коже.

На лечение пореза ушло секунд десять. Однако потом, вместо того, чтобы отправить Джейка восвояси, Бран взяла трикодер и зачем-то начала изучать его кисть. Джейк озадаченно нахмурился, не понимая, в чём дело. Нож был чистый и занести заразу не мог. Потом Джейк вспомнил, каким энтузиазмом загорались глаза Башира каждый раз, когда в лазарет попадал пациент нового вида, и невольно хихикнул.

– Я сделала что-то смешное? – напряжённо спросила Бран, останавливая руку с трикодером.

– Нет, – поспешно заверил её Джейк. – Просто вы сейчас напомнили мне доктора Башира. Он тоже любит осматривать представителей других рас.

Бран моментально отпустила Джейка, будто обожглась, и высокомерно заявила.

– Учитывая статус доктора Башира, полагаю, у него имелся куда более широкий доступ к информации по ксенобиологии, чем у меня. Удивляюсь, что он не смог получить необходимые сведения из базы данных.

– А я удивляюсь, что вы, будущий врач, не понимаете приоритетность личных наблюдений над теорией, – так же высокомерно заявила Реджин, выходя из пациентских блоков в сопровождении немолодого баджорца. – Доктор Башир как раз прекрасно об этом осведомлён.

– Я заметила  тягу доктора Башира к исследованиям, не сомневайтесь, – невыносимо приторным тоном согласилась Бран. – Но в любом приличном обществе подобное вряд ли оценят.

Реджин шумно вдохнула и поджала губы.

Джейк встретился взглядом с баджорцем, тот едва заметно закатил глаза и быстро пошёл к выходу. Почему-то Джейку показалось, что лучше последовать его примеру. Он начал очень тихо и осторожно отодвигаться от Бран. В этот момент Реджин обратила на него внимание.

– Мистер Сиско? Что вы тут делаете? С вами всё в порядке?! – она быстро приблизилась и замерла, увидев в руках Бран трикодер.

– Не беспокойтесь, я не отравила сына вашего так называемого святого, – кисло сказала та.

– Я немного порезался, но уже всё нормально, – торопливо подтвердил Джейк и помахал заживлённой рукой.

Неизвестно, убедили их слова Реджин, или нет, но она не успела ничего сказать, потому что дверь лаборатории открылась, выпуская отряд джем’хадар. Солдаты молча прошагали прочь, а следом появился Башир, который выглядел одновременно усталым и сердитым.

– За кого они меня принимают?! – возмущённо спросил он в пустоту, когда джем’хадар скрылись. – За клингона?! То, что я случайно победил одного из них в драке, не значит, что я хочу мериться с ними силой!

– Они пытались на вас напасть? – насторожилась Реджин, а Бран насмешливо скривила губы.

Башир потёр переносицу.

– Нет, только предлагали поединок. Джейк, что-то случилось?

– Мне надо с вами поговорить! Мисс Реджин, извините. Мисс Бран, большое вам спасибо.

Джейк радостно ухватился за шанс улизнуть от обеих и буквально влетел в освободившуюся лабораторию.

– Осторожней, только не трогай новые образцы, – на автомате предупредил Башир, входя следом. – Так что случилось?

– Я захотел спрятаться от ваших медсестёр, – признался Джейк с невольной улыбкой. – Они всегда такие… ну, такие…

– Страшные? – ухмыльнувшись, подсказал Башир и присел на стол. – Да, бывает. Зачем ты приходил в лазарет? Что-то не так?

Джейк закатил глаза.

– Меня никто не отравил, – проворчал он, вспомнив слова Бран. – Я всего лишь порезался, когда готовил цеппелины.

– Готовил, сам? – удивился Башир.

Джейк смущённо помялся, но ему хотелось хоть немного выговориться, поэтому он пояснил:

– Да. Это один из любимых папиных рецептов. Просто… приснилось сегодня, – он уставился в стенку за спиной Башира. – Папа и Гарри, когда мы ещё жили не на ДС9.

– Гарри? Твой друг? – спросил Башир без намёка на насмешку, и Джейк почувствовал благодарность за это и за его внимание.

– Так, приятель. Мы вместе учились. Его отец служил с папой раньше, потом пошёл первым помощником на «Свифт». Надеюсь, они в порядке, – Джейк осёкся, увидев, как разом вытянулось лицо Башира. – Нет?

Башир отвёл взгляд и потёр подбородок, потом вздохнул, и у Джейка что-то внутри оборвалось. Он знал, что Одо позволяет Кире и Баширу просматривать военные сводки Доминиона, и уже давно понимал, что такое война.

– Доктор Башир, скажите, – потребовал он.

Башир вздохнул и неохотно ответил:

– Я не знаю точно, что сейчас с отцом твоего Гарри, но «Свифт» уничтожили в одном из первых сражений. Конечно, есть вероятность, что первый помощник на корабле к тому времени сменился.

Джейк закусил губу, некоторое время они молчали. Почему-то Джейк чувствовал себя совершенно выбитым из колеи, хотя они с Гарри уже давно почти не разговаривали, обменивались в лучшем случае парой посланий в год. А его слишком шумного и несдержанного отца Джейк вообще не любил. Но сейчас ему вдруг захотелось чуть ли не разреветься из-за смерти фактически чужого человека.

– Ну, так же бывает, да, – сказал Джейк, старательно заглотив слёзы и делая вид, что новость его не задела. –  В смысле, война же. И корабли гибнут. У вас тоже наверняка есть знакомые, которые…

Он снова замолчал, ощущая, что не справляется с голосом, а ещё потому, что вид Башира вдруг стал совершенно отсутствующим. Башир застыл, расфокусировано глядя перед собой и чуть шевеля губами.

– Доктор? – позвал Джейк через несколько секунд.

Башир вздрогнул, его рот сжался в тонкую линию, лицо отвердело.

– Ничего, Джейк, – ровно сказал он.

Джейк подумал, что лучше не спрашивать. Он не знал ни о каких друзьях или связях Башира до появления того на ДС9, но предполагал, что они были. А Джейку было совершенно незачем знать, кто из близких Башира погиб на войне с Доминионом.

Из лазарета донеслись встревоженные голоса. Башир резво вскочил и выглянул посмотреть.

– Кира?! – удивлённо и встревоженно воскликнул он, потом попятился, пропуская внутрь Одо, который буквально вёл Киру.

– Что случилось? – встревоженно спросил Джейк.

Киры была совсем серой и застывшей. Джейк подумал, что видел такие лица пару раз, например, у папы, когда умерла мама.

– На Променаде состоялась акция протеста против Доминиона, которую мы собирались предотвратить. Я говорил об этом, – и такого напряжённого голоса у Одо Джейк никогда раньше не слышал.

– Есть жертвы?

Башир стремительно развернулся к столу, достал гипоспрей и капсулу.

– Ведек Яссим публично повесилась на центральном мосту Променада в знак осуждения действующего режима.

– Я хотела её остановить, – ровно произнесла Кира. – Я говорила ей, что мы должны смириться и терпеть, – её голос постепенно становился громче. – Она не выдержала, потому что я согласилась признать поражение, – вдруг Кира сорвалась с места и, схватив Башира за ворот, прорычала. – Я стала коллаборационистом! Из-за вас всех, из-за вашего проклятого Дуката я стала коллаборационистом, я согласилась следить, чтобы баджорцы не смели отстаивать свою свободу, я!..

– Кира!

Одо бросился к ней и попытался снова схватить за руку, но Кира оттолкнула его так, что он упал, и снова вцепилась в воротник Башира, заставляя того наклониться к своему лицу.

– Я отказываюсь продолжать это дальше!

Джейк смотрел на них словно зачарованный и не понимал, что происходит. В его голове одновременно теснились картины того, как Яссим висит под мостом на верёвке, и того, как Кира душит Башира, и кровавая драка на Променаде, и он не представлял, как всё это прекратить, или предотвратить, и что вообще надо делать.

– Майор Кира?

Гарак вошёл и остановился, уставившись на Киру и Башира.

– Ведек Яссим повесилась, – сказал Джейк, слыша собственный голос будто со стороны.

– Да, я видел, ужасная глупость… – Гарак не договорил, так как Кира мгновенно отпустила Башира, в два шага оказалась рядом с ним и ударила в челюсть. У Джейка вырвался невольный возглас, Одо крепко схватил Киру за локти, Башир тоже вдруг оказался рядом с ней и воткнул в шею иглу гипоспрея.

Потом посмотрел на дверь лаборатории, перед которой замерли одинаково растерянные Реджин и Бран.

– Ничего страшного. Небольшой нервный срыв, – сказал Башир.

– Я бы выразился не так, – простонал Гарак, поднимаясь на ноги и ощупывая челюсть.

Кира тяжело дышала, но не пыталась вырваться из рук Одо и ещё кого-нибудь бить. Башир встал перед ней и крепко взял её за плечи.

– Майор Кира, я абсолютно с вами согласен, – серьёзно сказал он. – Так больше не может продолжаться. Поэтому сейчас вы отдохнёте, а когда проснётесь, мы всё обсудим.

Кира заторможенно кивнула. Башир ещё секунду удерживал её взгляд, потом отпустил и отступил.

– Одо, Джейк, проводите её до кровати. Реджин, Бран, спасибо за беспокойство. Можете помочь.

Одо громко хмыкнул и повел Киру в лазарет, к биокроватям.

– Джейк, помоги ему, – с нажимом сказал Башир.

Джейк потряс головой, всё ещё осознавая, что только что случилось, и пытаясь понять, зачем надо помогать Одо, который прекрасно справляется сам. Башир несильно, но настойчиво подтолкнул его в спину, выталкивая из лазарета следом за Одо. Потом дверь лаборатории с тихим щелчком захлопнулась. Последнее, что Джейк услышал было:

– Гарак, надо поговорить.

~

Гарак понял, о чём пойдёт речь, по одному только взгляду Башира, который знал со времени неудачной игры в шпионов на голопалубе. Однако он не стал показывать своё знание, во-первых, потому что всё ещё опасался случайно сбить Башира с взятого курса, во-вторых, из желания, чтобы тот сам озвучил свои намерения. Хотя для самого Гарака прямолинейность оставалась чужеродной, он давно заметил, что для землян произнесённые слова часто словно закрепляли их решения в реальности, и не избегал пользоваться этим.

– Я хочу знать твой план уничтожения джем’хадар, – сказал Башир, заперев дверь.

Гарак старательно принял независимый вид.

– Мой дорогой, о чём вы говорите? Между прочим, майор Кира чуть не сломала мне…

– Гарак. У меня нет настроения для твоих игр! – Башир нахмурился, однако взял трикодер и подошёл. Он бесцеремонно повернул голову Гарака и провёл над челюстью прибором. – Жить будешь. И я точно знаю, ты уже давно понял, что для победы над Доминионом джем’хадар надо уничтожить. Поэтому скажи, какой план ты для этого придумал.

Гарак прерывисто вдохнул, завороженный его великолепной решительностью. Впрочем, почти сразу он взял себя в руки.

– Могу я узнать, что заставило вас заговорить об этом? – спросил Гарак, желая убедиться, что порыв Башира не является необдуманной вспышкой героизма. – Надеюсь, это не реакция на нелепое самоубийство баджорского священнослужителя?

Башир моментально помрачнел. Он отошёл от Гарака и повернулся к нему боком, сунув руки в карманы.

– Нет, – сказал он после непродолжительной паузы. – Я говорил с Джейком. И понял, в насколько критическом положении находится Федерация.

– Поясните?

Башир чуть повернул к нему голову.

– Из-за этих чёртовых сенсоров погибло множество кораблей. Седьмой флот почти полностью уничтожен! Потери клингонов тоже значительные, хотя и не такие критичные.

Гарак приподнял брови.

– Но разве вы этого не знали раньше?

– Да, знал! – рявкнул Башир. Он быстро прошёл перед Гараком туда-сюда  и снова остановился. – Я не думал об этом, – добавил он чуть тише. – В смысле, только считал цифры, а не… Но Джейк начал спрашивать про своих знакомых, и я вспомнил своих… три четверти моих сокурсников уже мертвы! В смысле, должны быть мертвы, если только после начала войны их всех не перевели на корабли, которые пока целы. А я всё это время думал только о том, что Дефаент в порядке! Наверное, я в самом деле бездушный монстр, – он криво усмехнулся, и Гарак подумал о том, как странно всё же земляне трактуют совершенно обыденные вещи. В подобной ситуации он сам тоже беспокоился бы только о членах семьи или собственной команде, если бы такая была, или же о критично полезных людях. Башир перевёл дыхание и твёрдо закончил. – Так дальше нельзя, и у меня есть средство, чтобы остановить Доминион. Мне нужна только возможность пустить его в ход, Гарак. И если ты не можешь помочь мне с этой возможностью, я обращусь к Дукату.

– К Дукату?! – воскликнул Гарак.

Его опять охватил страх, как если бы он находился на зыбкой опоре над пропастью и не знал, подадут ли ему руку, чтобы перетянуть на твёрдую землю. И с точки зрения Гарака разумным было бы не тратить силы на спасение неудачливых спутников. Хотя Башир никогда не желал учить этот урок, Гарак сомневался, не заставил ли его Дукат посмотреть на вещи с иной стороны.

– У Дуката есть влияние на Виюна, и сейчас он имеет вес на Кардассии. Нам в любом случае наверняка понадобится его прикрытие, – поморщившись, сказал Башир. – Отказываться от этого только потому, что вы друг друга терпеть не можете…

– Даже отложив вопрос о том, можно ли вообще доверять Дукату, я хотел бы прояснить, насколько сильно вы не хотите отказываться от сотрудничества с ним. Если за помощь он потребует мою голову, вы согласитесь? – спросил Гарак.

Он ненавидел себя за эту слабость и за совершенно унизительную прямоту, и даже мысль о том, что более тонких расспросов Башир просто не заметил бы, его не утешала. На секунду вид Башира стал совершенно растерянным, потом он резко шагнул к Гараку и с силой схватил его за локти.

– Что ты несёшь?!

– Простите, мой дорогой доктор, но я считаю необходимым это выяснить. И даже готов сделать это без иносказаний, потакая вашей примитивной манере решать вопросы в лоб, – холодно сказал Гарак, едва сдерживая дрожь под взглядом, который не мог не внушать ему опасение своей требовательной прямолинейностью. – В последнее время вы слишком много времени уделяете Дукату и всё меньше нуждаетесь во мне. А союзниками, которых считают бесполезными, легко жертвуют.

Пальцы Башира сжались сильнее, Гарак едва не поморщился от боли.

– Ты с ума сошёл?! С чего ты взял, что я не нуждаюсь в тебе?!

– Возможно, меня ввели в заблуждение ваши очевидные попытки увеличить дистанцию между нами, – сухо пояснил Гарак. – Если бы у меня была такая дурная память, как у землян, я бы уже наверняка забыл, когда в последний раз вы просто подходили ко мне так близко.

Несколько секунд Башир смотрел на него, потом его лицо вдруг слегка изменилось, он отшатнулся от Гарака и чуть отвернулся, пряча руки за спиной.

– Это… это не то, что ты подумал, – хрипло сказал он.

– Что же это тогда?

Башир молчал. Гарак не мог догадаться, о чём он думает, и очень беспокоился от мысли, что необходимость предать друга обязательно вызвала бы у Башира мучительные размышления.

Гарак бы посмеялся над собой, если бы выяснил, что он сам же породил эту мысль вопросами о Дукате.

– Я просто… опасался случайно заговорить с тобой о джем’хадар, – наконец сказал Башир.

Гарак недоумённо склонил голову набок.

– Боюсь, не совсем понимаю, что именно вы имеете в виду.

– Ну, – Башир пожал плечами и опять развернулся к нему, – я уже давно думаю о возможности их уничтожения. Просто это казалось неправильным. Но если бы я спросил об этом тебя, ты бы меня переубедил. А мне не хотелось, чтобы меня переубеждали, но хотелось поговорить, потому что я доверяю тебе, и, знаешь, в Федерации принято с друзьями не только спорить, но и делиться проблемами.

– Поэтому вы стали меня избегать? – уточнил Гарак.

Башир кивнул.

Несмотря на буквально жизненную серьёзность вопроса, это объяснение привело Гарака в восторг. Он полагал, что ему стоит верить, поскольку считал свойственным Баширу волноваться о таких вещах, и искать в своих привязанностях подобную опору. В то же время Гарак не сомневался, что истинная причина дистанцирования Башира заключалась в чём-то ином. И эта искренне честная ложь, сформулированная практически по-кардассиански, казалась Гараку восхитительной. Хотя у него оставались некоторые замечания к исполнению.

Он расплылся в невольной улыбке, чувствуя себя безнадёжно очарованным, пусть даже всё ещё не убедился в безопасности своего положения рядом с Баширом.

Гарак мягко скользнул к нему, продолжая улыбаться, и вкрадчиво протянул:

– Я начинаю понимать. Что же, мой дорогой доктор, теперь, когда риск получить от меня неправильный совет не висит над вами, вернёмся ли мы к прежнему формату общения? Возможно, вы даже разрешите мне снова греться в вашей постели?

К его удивлению Башир снова резко отступил и неожиданно злым голосом рыкнул:

– Не дразни меня, Гарак.

Гарак остановился. Это очень походило на некоторые моменты в прошлом, когда Гарак приходил к Баширу ночью для сексуальной разрядки, начинал флирт и вдруг терял инициативу, столкнувшись с чужим желанием. Слова, интонация и лицо целиком копировали картину, оставшуюся в памяти Гарака, только вместо пижамы и спальни были обычная одежда и лаборатория.

Башир глубоко вдохнул и совершенно другим голосом сказал:

– Извини. Давай вернёмся к джем’хадар и Дукату. Я по-прежнему считаю, что его выгодно использовать.

Гарак продолжал смотреть на него. То, что он только что увидел, и то, что он знал о Башире, о его манере строить отношения, теперь противоречило друг другу. Гарак задумался, что, возможно, неверно трактовал поведение Башира и боялся предательства не там, где стоило.

Ему требовалось время, чтобы поразмыслить над этим.

– Гарак?

Он встрепенулся, стряхивая ненужную рассеяность и переключаясь на деловой лад.

– Я не уверен, что Дукату можно доверять, – сказал Гарак. – Не в том смысле, что он действительно потребует за сотрудничество моей казни, хотя в какой-то мере это возможно, а в том, что он вообще согласится выступить против Доминиона. Дукат смог вернуть своё положение благодаря тому, что склонил Кардассию к сдаче. И вы же понимаете, чего нам будет стоить ошибка при оценке его лояльности.

– Мы рискуем в любом случае, – пожал плечами Башир. – Все рискуют, это война.

– Ваша отвага всегда необычайно вдохновляет.

Гарак вздохнул. У них действительно не оставалось особенного выбора. За последние несколько недель он перебрал все возможные варианты и просчитал, какая требуется подготовка, чтобы предательство не стало для Кардассии самоубийством. Для проведения такой масштабной работы требовалась помощь многих людей, в том числе, агентов Обсидианового ордена, действующих и бывших. Гарак знал, к кому обратиться, но его самого никто не стал бы слушать. Дуката Обсидиановый орден тоже встретил бы не с большой охотой, однако с ним вряд ли отказались бы сотрудничать при правильно сделанном предложении.

Проблема заключалась в том, чего захочет Дукат.

– Мне показалось, что он не в восторге от Доминиона, – сказал Башир. – На самом деле, я уверен, что Дукат делал мне намёки на то же самое: на возможность нанести удар, отравив джем’хадар. Кроме того, ему понравилась статья Джейка, – он чуть усмехнулся.

Гарак закатил глаза.

– Дукат наверняка понял, кто делал перевод. Он мог просто обрадоваться возможности поймать меня на осуждении действующего режима. Что касается ваших бесед, то вы уже и сами осознали, как искажает смысл универсальный переводчик. Если бы я слышал, что именно говорит Дукат на кардасси…

– Вряд ли Дукат даст мне шанс записать наш с ним разговор, чтобы вы могли ознакомиться, – проворчал Башир. – Хотя…

Они переглянулись.

– Прежде, чем делать открытое предложение, Дуката нужно максимально проверить, – твёрдо сказал Гарак. – Если он в самом деле окажется на нашей стороне, это намного облегчит реализацию моего плана.

– Которой у тебя всё-таки уже есть.

– Разумеется, мой дорогой. И именно поэтому вы так меня цените, – он приблизился к Баширу и взял того за локоть.

Башир едва уловимо напрягся, но на этот раз не отстранился.

Chapter Text

Первое собрание Сопротивления состоялось через несколько дней. Когда Кира только завела о нём речь, Одо очень обеспокоился. Он помнил, на что способны баджорцы, на что способна Кира во имя своих идей. Не говоря о том, что после самоубийства Яссим психологическое состояние Киры явно оставляло желать лучшего. Одо боялся, что она наделает глупостей, которые погубят и её саму, и всё достигнутое за несколько предыдущих месяцев. Хотя в целом ему было понятно, почему гуманоиды не хотят принимать власть Доминиона, и насколько сложно баджорцам преодолеть свою неприязнь к кардассианцам, проникнуться настроениями Киры Одо не мог. Он отказывался признавать возможную пользу террора, подобная тактика в его глазах приводила исключительно к разрушительным последствиям и перекрывала лазейки для более продуктивной борьбы. Кроме того, у него вызывало отвращение предчувствие хаоса, которое немедленно воцарилось бы на станции и в баджорском обществе после взрыва первой же бомбы.

В общем, Одо намеревался использовать всё своё влияние и способности к убеждению, чтобы предотвратить возможные деструктивные действия Киры. Он с непонятным ему тоскливым чувством думал о том, что, возможно, стоит просто сдать Киру Шакару. Но во-первых, это положило бы конец дружбе с ней, а во-вторых, Одо сомневался, не заразится ли Шакар опасными идеями.

Когда Одо пришёл на собрание, он испытал недоумение. Кроме него и Киры там находились Джейк, Башир и, неожиданно, Ром с Литой. И если присутствие Башира Одо считал разумным – было бы странно не использовать его интеллект в подобной ситуации – то зачем нужны остальные, стало для него загадкой. Джейк, слишком молодой, слишком неопытный и слишком склонный к отвлечённым фантазиям, вряд ли подходил для кровавой работы подрывника. Рому Одо просто не считал правильным доверять. Ром был ференги, был братом Кварка, и хотя внешне казался безобидным, Одо прекрасно помнил, как он много лет успешно скрывал свой инженерный талант и что именно ему принадлежал секрет минного поля. А Лита, даже если и не предала бы нарочно, казалась Одо ненадёжной из-за своего легкомыслия.

– Итак, начнём, – сказала Кира, когда Одо осторожно сел за общий стол рядом с Баширом.

Одо ещё раз скользнул взглядом по окружающим. Ром выглядел возбуждённым, ёрзал и не отрывал глаз от Киры. Лита держала его за руку. Джейк вертел в руках ручку, а сам даже подался вперёд от несомненного любопытства. Башир встретился с Одо взглядом и едва заметно покачал головой. Воодушевлённым он не казался, но и встревоженным тоже. Сама Кира с виду успокоилась и не походила на человека, готового бросаться на окружающих без разбора. Но Одо помнил, что она умеет лгать куда лучше, чем можно ожидать от персоны с её характером.

– Для начала, я хочу знать, все ли вы понимаете, зачем мы здесь и что собираемся делать, – сказала Кира.

Джейк поднял руку, как делал раньше в школе, когда учился у Кейко О’Брайн.

– А здесь точно безопасно об этом говорить? – спросил он, когда Кира кивнула.

– Я-я-я проверил комнату, – выпалил Ром. – Здесь ни-ни-никаких прослушивающих устройств. Даже п-п-поставленных Одо, – он покосился на Одо одновременно с вызовом и испугом.

– Предусмотрительно, – сухо одобрил тот.

Что ж, по крайней мере, Кира не забыла об элементарных мерах предосторожности под влиянием эмоций. Это успокоило Одо, совсем чуть-чуть.

Башир немного нервно потёр щёку, помялся, потом спросил, пристально глядя на Киру.

– Можно мне сразу узнать, мы собираемся закладывать на станции бомбы?

Ром дёрнулся и несколько раз быстро моргнул, Лита сильнее сжала пальцы на его руке. Джейк неуверенно завертел головой, переводя взгляд с Башира на Киру. Одо сложил руки на груди, про себя отметив, что сейчас бестактность Башира сыграла ему на руку. Сам он слишком долго обдумывал бы, как задать этот вопрос и не задеть Киру.

Кира скривилась.

– Как бы мне этого ни хотелось… нет, Джулиан. Я знаю, что у нас нет сил для полноценной борьбы, у нас даже Шакара нет.

– А я думал, мы начнём сопротивление, – пробормотал Джейк, и в его голосе угадывались лёгкое разочарование и огромное облегчение. На лице Киры отразилось раздражение, Одо даже на секунду показалось, что она просто выгонит Джейка. И лично он одобрил бы этот шаг, но Кира только вдохнула и отрезала:

– Мы и начнём. Мы будем следить за кардассианцами и ждать подходящего момента, чтобы нанести им удар.

– Учитывая, кого мы считаем врагом, разумнее было бы следить за вортами и джем’хадар, – поправил Одо.

Кира наградила его убийственным взглядом и поджала губы.

– Разумеется. Джулиан, вы можете взять это на себя?

Одо сердито хмыкнул на такое легкомысленное отношение к своему замечанию. Сил одного Башира не могло хватить на слежку за всеми представителями Доминиона.

Однако к его удивлению сам Башир не указал на эту очевидную нелепость.

– Хорошо, джем’хадар и Виюн на мне, – сказал он беспечным тоном. Одо покосился на него и увидел, что прежнее недовольство как будто полностью оставило Башира, который теперь казался расслабленным.

– А Дуката? – спросил Джейк. – Даже если он не главный враг. Он же вам доверяет, да?

Одо снова хмыкнул, Башир тоже, Кира с непередаваемой гримасой закатила глаза.

– Джейк, если кардассианец любезен с тобой, это не значит, что он тебе доверят, – наставительно сообщил Башир. – И если у него появятся какие-то новые планы по поводу Баджора, мне он про это точно не доложит, – он быстро взглянул на Одо, которому почудился в этом смутный намёк, или вопрос, или просто какая-то неуверенность.

– Несомненно, это так, – подтвердил Одо.

Башир отвёл глаза и снова уставился на Киру.

– Я всё ещё хочу услышать, все ли вы понимаете, с какой целью мы собрались, – буркнула та, выразительно посмотрев на Рома и Литу.

Ром быстро закивал.

– М-м-мне не нравится всё это. Я хочу ра-работать с шефом. Не с Дамаром. И-и-и Кварк тоже жалуется. При Федерации прибыль бы-была выше!

– Они ужасны, – вздохнула Лита. – Кардассианцы и джем’хадар. Я так боюсь, что они снова начнут вести себя по-старому, – она заметно вздрогнула.

– Что ж, тогда для начала решим, что мы должны делать в первую очередь…

Одо внимательно слушал Киру, чувствуя возрастающее недоумение. В основном потому, что она не озвучивала никаких настоящих планов. Речь Киры сводилась к лозунгам и тому, что нужно внимательно следить за кардассианцами, чем все присутствующие занимались раньше и без того. Одо это смутно напомнило пространные обращения приоккупационного баджорского правительства к народу. Только Кира говорила с куда большей злостью и другими словами. Одо вспоминал разрушительную деятельность подполья в прошлом, и ему начинало казаться, что в происходящем кроется какой-то подвох. Может быть, думал он, Кира перестала ему доверять и сейчас разыгрывает представление, а настоящее собрание пройдёт без него. Предположение неприятно кольнуло его, даже несмотря на то, что казалось Одо почти невероятным.

В какой-то момент он совсем перестал слушать и начал изучать соседей. Судя по виду Джейка, Рома и Литы, они воспринимали Киру совершенно серьёзно. Башир некоторое время был внимателен, но потом явно отвлёкся. Теперь он сидел, подперев щёку кулаком, и сосредоточенно разглядывал грудь Литы в глубоком вырезе. Направление его мыслей с первого взгляда казалось очевидным, но отстранённо-задумчивое выражение на лице Башира слишком диссонировало с процессом разглядывания сексуально привлекательной персоны, и Одо решил не делать поспешных выводов.

Прошло около часа обсуждений того, насколько тяжелы условия существования Баджора под управлением Доминиона. С точки зрения Одо, они были бессмысленны, а половина жалоб преувеличивала трудности в несколько раз. И уж точно он не соглашался с Кирой в том, что Баджор только страдает от налаживания связей с Кардассией. Одо считал, что Баджор получил выгодного, пусть даже при этом опасного и неприятного партнёра. Он скорее удивлялся тому, насколько удачно складываются дела и даже начинал подозревать, что цветистые речи Дуката о благе баджорцев – не такая уж откровенная ложь.

Впрочем, Одо счёл целесообразным оставить своё мнение при себе.

– На сегодня на этом закончим, – сказала Кира, глянув на таймер. – Через полчаса с Баджора возвращается Дукат, мне нужно его встретить.

– Он вас заставляет ждать его?! – с искренним возмущением воскликнул Джейк.

Кира с отвращением фыркнула.

– Нет. На этом настоял Виюн. Заявил, что в последнее время ему мерещится, будто между нами назревает вражда. Мне пришлось согласиться, потому что теперь, когда мы организовали Сопротивление, мне не стоит вызывать подозрений. Так что пусть подавится этой встречей и Дукатом, переживу как-нибудь.

Одо услышал едва слышный хрюкающий звук со стороны Башира. Лицо Киры выражало мрачную ненависть, и Одо с иронией подумал, что от приветствия Дуката с таким видом вражда точно не повернёт в сторону не то, что дружбы, просто нейтралитета. И лично он об этом не жалел.

– Следующая встреча – через неделю, – продолжила Кира. – Я сообщу, где можно будет безопасно собраться. Джейк, Ром, Лита, уходите по очереди. Вы не должны привлечь внимания, – потом она кивнула всем на прощание и ушла.

Первым за ней последовали Ром с Литой, сославшись на то, что у Кварка полно работы.

– Это было не то, чего я ожидал, – сказал Джейк, когда за ними закрылась дверь.

Одо подумал, что не один опасался или рассчитывал на большую продуктивность деятельности подполья.

– К счастью, это было и не то, чего я ожидал, – пробормотал Башир. – Против такого Сопротивления я не возражаю. Кстати, как там новая статья?

Джейк насупился.

– Я должен написать о самоубийстве Яссим, – буркнул он. – А я не могу. В смысле, я понимаю, что надо формулировать так, как меня учил мистер Гарак. Но у меня рука не поднимается. Даже если только для вида, я не хочу говорить, что это была глупость! – плечи Джейка опустились. – На самом деле, наверное, это правда была глупость, но ведь ведек умерла за то, во что верила. И она не стала подвергать опасности никого, кроме себя.

– Для всех стало бы полезней, если бы она жила ради того, во что верила, – заметил с раздражённым хмыком Одо. – Мистер Сиско, я не рекомендую вам применять подобные методы протеста. Они бесполезны.

Джейк зыркнул на него исподлобья.

– Вешаться я точно не стану, – сердито сказал он, потом вздохнул. – Ладно, я тоже пойду. Попробую всё же что-нибудь написать. С двойным смыслом.

Когда дверь за ним закрылась, Одо посмотрел на Башира.

– Вы действительно полагаете, что это Сопротивление безопасно? – осторожно спросил он после некоторого молчания.

Башир потянулся, разминая плечи, и кивнул.

– Более того, оно необходимо. Кире надо сбрасывать пар. Деятельность, даже иллюзорная, этому способствует. Как говорил наш преподаватель психологии, дайте хомяку колесо. Грубо, но верно.

Одо неодобрительно покачал головой. Он знал об этом свойстве психики большой части гуманоидов, но его неприятно задел такой пренебрежительный отзыв о Кире.

– Главное, удержать её от опрометчивых поступков в ближайшие несколько недель. А потом… – Башир замолчал.

– А потом? – подтолкнул его Одо, когда пауза затянулась.

Башир вздохнул и потёр лоб. Взглянул искоса, постучал кончиками пальцев друг о друга.

– Позвольте предположить. Вы всё-таки дошли до мысли использовать уникальные возможности, которыми располагаете благодаря работе с вайтом? – спросил Одо, слегка забавляясь его смущением.

На лице Башира отразилось облегчение.

– Вы догадались? Хотя, о чём я. Все уже наверняка давно догадались… кроме Виюна. Да. И мне давно уже пора было этим заняться, – он невесело усмехнулся.

Одо охватило уже знакомое двойственное чувство. С одной стороны, он понимал мотивацию Башира и рациональный подход. С другой, он испытал короткий глубокий страх перед тем, что в этой войне пострадают не только джем’хадар, но и его собственный народ. Мысль об угрозе для «меняющихся» претила Одо, и в то же время он не мог просто так присоединиться к ним, скованный слишком большим числом взятых на себя обязательств и несколькими личностными привязанностями.

– Если бы вы сообщили о своих планах Кире, возможно, она не переживала бы наше положение так остро, – сказал Одо, справившись со смятением.

С его стороны это было не столько упрёком, сколько искренним непониманием, почему Башир скрывает подобные вещи от людей, которые собрались тратить своё время и силы на подрывную деятельность. Вряд ли удалось бы придумать что-то более разрушительное для Доминиона, чем лишение его вайта и джем’хадар.

– Нет! – Башир вскинул руки. – Не сейчас! У меня ещё ничего не готово. А Киру уже несколько месяцев добивают сентенциями о том, что надо подождать. Она бы только взбесилась, если бы я снова завёл ту же песню. Кроме того, нам придётся просить помощь у кардассианцев, и это тоже её разозлит.

Одо быстро перебрал варианты и возможности.

– Дукат? – озвучил он очевидный вывод.

Башир слабо улыбнулся.

– Всегда уважал ваш ум.

Одо медленно кивнул, поколебался, не уверенный, что стоит продолжать. Он не любил влезать в чужие близкие отношения, однако обстоятельства нередко от него этого требовали.

– Как на это отреагирует Гарак? – наконец спросил Одо.

Башир легко хмыкнул.

– Он не сильно обрадовался, но признал, что Дукат нам нужен. И это меня радует, потому что без Гарака я не смог бы нормально проверить, насколько стоит Дукату доверять.

Одо неловко качнул головой, перевёл взгляд в угол, потом снова на Башира.

– Я имел в виду немного не это.

Башир с недоумением приподнял брови. Одо досадливо хмыкнул.

– Прошу прощения, если мои расспросы неуместны. Но я привык к тому, что вспышки эмоций, таких как ревность, способны разрушить даже самые удачные планы гуманоидов. В последнее время я заметил… напряжение…

Лицо Башира вытянулось. Он несколько секунд смотрел на Одо, потом закрыл лицо руками и как будто всхлипнул. Одо растерянно молчал, не ожидая настолько яркой реакции на свои слова и не зная, что с ней делать. Он с возрастающим беспокойством гадал, неужели проблема настолько велика, что вывела из равновесия даже настолько беспечного человека, как Башир. Это наверняка ставило под угрозу его способность хладнокровно работать дальше.

Башир оторвал руки от лица, и Одо понял, что тот смеялся.

– Иногда мне кажется, что я прозрачный, и все окружающие всё про меня знают… кроме меня, – сказал Башир. – Не беспокойтесь, Одо. У нас с Гараком было… напряжение, но мы с ним разобрались. Почти, – он фыркнул с какой-то иронией. – С кардассианцами порой невозможно иметь дело, они постоянно всё усложняют! Иногда я скучаю по простоте баджорцев. Хотя она не так интересна.

Одо решил не комментировать, вкусы Башира его определённо не касались.

– Что ж, желаю удачи, – сказал он, поднимаясь.

Башир кивнул.

– От неё не откажусь.

~

Если бы Кира была до конца честна сама с собой, она бы признала, что собрание маленького Сопротивления её разочаровало. Оно получилось слишком игрушечным, особенно по сравнению со временами оккупации. Бывшие товарищи и особенно Шакар долго бы смеялись, если бы узнали о новообразовавшейся ячейке.

Но Кира не хотела этого признавать. Тогда ей пришлось бы либо отказаться от подобной видимости борьбы, либо браться за дело всерьёз. Отступить она не могла. Отвращение к собственному коллаборационизму перешло у Киры все границы. Но она осознавала, что начало по-настоящему жестокой борьбы стало бы плохим шагом. Какую бы ненависть ни вызывали в Кире кардассианцы вообще и Дукат лично, пока Баджор удерживался на зыбкой грани благополучия. У Киры рука не поднималась столкнуть собственный народ в прежнее рабское положение. Самоубийство Яссим показало ей не только то, что нельзя терпеть нестерпимое, но и то, что за свои идеалы благородный человек жертвует собой, но не тянет следом окружающих. Кроме того, Кира не считала, что Джейк или Лита, или даже Ром смогут стать успешными террористами, а Башир и Одо – захотят.

Кира твердила себе, что в любом случае рано или поздно им подвернётся возможность навредить Доминиону и Кардассии, даже если не поставить завтра взрыватель под кресло Дуката. Она убеждала себя в этом всю дорогу к шлюзу и во время ожидания перед ним. Главным для неё было внимательно смотреть по сторонам и в любой мелочи искать возможность безнаказанно навредить Доминиону.

Она так глубоко ушла в поиск доказательств для себя самой, что почти пропустила появление Дуката. Краем сознания Кира отметила, что дверь открывается, и только спустя пару секунд вздрогнула, осознавая, что именно этого и ждёт. Кира вскинула подбородок и расправила плечи. Шагнувший через порог Дукат показался ей отвратительно довольным. Она подумала, что надо связаться с Шакаром и выяснить, что ещё кардассианцы сподобились урвать у Баджора.

– Майор Кира? – лицо Дуката чуть дрогнуло, потом на нём появилось выражение преувеличенного удивления. – Что вы тут делаете? Неужели какая-то таинственная сила заставила вас обдумать и пересмотреть своё отношение ко мне, и вы захотели меня видеть?

– Нет, – отрезала Кира. – На встрече настоял Виюн. Может, боится, что без моего сопровождения вы попадёте в неприятности. Узнайте у него сами.

Она со злорадным удовлетворением отметила, как Дукат немного сник.

– Встречать командующего полагается в парадной форме. Этого требует элементарное уважение, – заявил Дамар, и Кира представила, как разряжает в него полный заряд фазера. Но внешне она проигнорировала замечание, в упор глядя на Дуката, словно говоря ему «да, у меня нет даже элементарного уважения, чтобы я его проявляла».

– Зачем нам все эти показные формальности, – протянул Дукат. – Дамар, не придирайся. Что ж, майор, будем считать, что вы справились со своей задачей и можете быть свободны, – он резко повернулся к Кире спиной и пошёл прочь. Дамар бросил на Киру угрюмый взгляд и зашагал следом. Кира выдохнула, радуясь, что этот фарс занял так мало времени.

– Нерис?

От неожиданности Кира дёрнулась и потрясённо уставилась на стоявшую в проёме девушку.

– Зиял?! Что ты тут делаешь?

– Ах да, майор, – Дукат остановился и полуобернулся к ним, – совсем забыл вам сказать. Можете поприветствовать Зиял, теперь она будет жить на станции. Надеюсь, это станет для вас приятным сюрпризом.

Зиял явно подалась Кире навстречу, чтобы обнять, но услышав слова Дуката остановилась и недоумённо нахмурилась.

– Папа? Нерис?

– Ничего, дорогая. Наслаждайся встречей со старыми друзьями, – сказал ей Дукат и пошёл дальше, больше не взглянув на Киру.

Зиял покачала головой.

– Наверное, очень глупо спрашивать, не поссорились ли вы, – полуутвердительно сказала она.

– Мы не ссорились, – ледяным тоном отчеканила Кира. – Потому что мы не мирились, – она глубоко вдохнула, напоминая себе, что Зиял не виновата в дурной натуре отца и не унаследовала его мерзкий характер. – Прости, последние дни были тяжёлыми.

Расстроенное выражение на лице Зиял сменилось широкой улыбкой.

– Ничего страшного. В любом случае я очень рада тебя видеть, Нерис! – Зиял всё же крепко обняла Киру, и та с неожиданной для себя радостью ответила таким же объятиям.

Запах и руки Зиял напомнили ей, как давно она не чувствовала такого незамысловатого дружеского тепла. С тех пор, как сдали станцию, и все приличные люди разлетелись кто куда.

– Но всё же, почему ты здесь? – спросила Кира, с неохотой отстраняясь и гадая, как впишется Зиял в напряжённую обстановку станции.

Улыбка Зиял потускнела.

– Это… это долго объяснять. Может быть, ты придёшь сегодня вечером ко мне на ужин, и мы поговорим?

– Хорошо, – кивнула Кира и только потом спохватилась. – Постой, «к тебе» – это?!.

Конечно, от ужина в аппартаментах Дуката Кира отказалась. И, конечно, пришла, потому что не вынесла расстроенного взгляда Зиял. Огорчая её, Кира всегда чувствовала себя так, словно пинает младенца, и это было невыносимо.

По удачному стечению обстоятельств, Дукат на ужине присутствовать не смог. Что ему помешало, Кира даже не стала выяснять, чтобы не расстроиться заранее и не испортить себе вечер.

Первые полчаса прошли просто замечательно. Зиял с энтузиазмом рассказывала Кире о своей учёбе в университете, показывала рисунки и пересказывала сплетни, такие обыденные, словно никакого захвата Баджора не было и в помине. И Кира не возмущалась этой лёгкости, потому что после всех последних событий меньше она всего хотела спорить о политике.

– Кажется, тебе нравилось в институте. Ты зря покинула планету, – осторожно заметила Кира, когда Зиял с тихим хихиканьем описала ей нелепейшую помолвку двух однокурсников в духе глупой романтичной комедии. – На станции вовсе не так… спокойно.

Радостное выражение моментально стекло с лица Зиял. Она опустила глаза к разложенным на столе листам, бездумно перебирая их одной рукой.

– Да, Гарак мне уже рассказал, сегодня за обедом. Он тоже волнуется, что здесь может быть небезопасно.

Кира скривилась.

– Не говори мне, что он со мной согласен! Мне сразу хочется изменить мнение на противоположное! Знала бы ты, что он мне однажды заявил!

Зиял снова слабо улыбнулась.

– Гарак рассказал мне. Он действительно сожалеет о своей неуместной формулировке.

– Во имя Пророков! – Кира закатила глаза и схватилась за голову. – О формулировке! А о той гадости, которую имел в виду, он не сожалеет?! Он говорил об оккупации так… так… Ненавижу кардассианцев! Безжалостные коварные убийцы! – она осеклась и виновато посмотрела на Зиял. – Ты не такая, конечно.

– Я поняла, – кивнула та. – Я жила на Кардассии достаточно, чтобы хорошо узнать тамошнюю склонность к уничижению других рас. Однако… – Зиял взяла один из рисунков и поднесла поближе. – Эта работа сделана в каноничном баджорском стиле. И по технике она почти не отличается от старого ортодоксального искусства Кардассии. Иногда наши народы очень похожи.

Кира настороженно выпрямилась.

– На что ты намекаешь? – спросила она, не уверенная, что вскинулась не зря. Иногда Зиял бывала излишне простодушной и просто не понимала, что говорит. Кира часто не могла различить, когда та пытается выражаться по-кардассиански окольно, а когда неловко оговаривается.

– Я не намекаю, я говорю прямо, Нерис! – воскликнула Зиял. – В последние месяцы… Нет, никто не проявлял ко мне враждебность открыто, но все эти разговоры за спиной, о том, что я – дочь Дуката… Это было почти как вернуться на Кардассию. В некоторых вещах Баджор мало от неё отличается.

– Это совсем другое дело! – рыкнула Кира.

Конечно, в университете могло быть и не такое! Обучение, тем более, обучение искусству в последние годы могли позволить себе по большей части дети разных коллаборационистов, прогнувшихся под правительство ещё при оккупации. Честным же людям приходилось трудиться на полях и заводах, восстанавливая всё разрушенное за шестьдесят лет рабства. Кира допускала, что для Зиял безопаснее учиться именно с этими полупредателями, но было ужасно глупо равнять с ними всех баджорцев.

– Это… действительно совсем другое дело, – повторила Кира тише. – Просто ты… не понимаешь.

Зиял фыркнула.

– Все так говорят. Я просто не понимаю, словно я маленький ребёнок, не способный сделать простых выводов, – она прерывисто втянула воздух на всю грудь. – Прости, Нерис, мне жаль, что я тебя расстроила. Я понимаю, что тебе больно. Но ты не совсем права. И про кардассианцев, и про отца.

– Нет, – сказала Кира, зажмуриваясь. – Нет, только не опять. Почему вы все!.. Все, во имя Пророков! Его защищаете?! Можно подумать, его подачки Баджору – невесть какая милость! – она снова распахнула глаза, впиваясь взглядом в сидевшую напротив девушку. – Зиял, он пытался тебя убить! Он оставил тебя умирать на станции, когда на неё должны были напасть!

Зиял хлопнула ресницами.

– Но он жалеет об этом. Правда жалеет. И я уверена, он по-настоящему пытается помочь Баджору, просто ты не знаешь. И… Гарак тоже его не любит, – закончила она, вскидывая подбородок.

Кира издала что-то среднее между рычанием и смешком. Глядя в наивные глаза Зиял, она со всей очевидностью поняла, что может даже не пытаться объяснять настоящее положение вещей. Наверное, это имело смысл. Зиял много лет выживала только на мысли о том, что отец придёт и спасёт её, и благодаря фазеру Киры, Дукат действительно совершил этот подвиг. Теперь Зиял точно не могла в нём разочароваться.

С усилием Кира сдержала рвущиеся обвинения в смерти Яссим, и тысячах других смертей, которые лежали на совести Дуката, и вместо этого ровно сказала:

– Давай оставим эту тему. Он твой отец, Зиял, и я понимаю, почему ты снисходительна к нему. Но я никогда не прощу ему ни оккупации, ни Доминиона.

– Даже если он спасёт Баджор?

Кира моргнула. Зиял подалась вперёд и смотрела на неё со странной требовательностью. У Киры вырвался невольный фырк, потом смешок, потом она коротко невесело расхохоталась.

– Да я скорее поверю в то, что проклятые карадассианские крысы уйдут со станции под звуки флейты Джулиана! Вместе с кардассианцами! Зиял, твоему отцу плевать на Баджор и вообще на всё и всех, кроме себя. Он и пальцем ради нас не пошевелит, если это не сулит ему выгоды и угрожает статусу!

Зиял поджала губы с очевидным недовольством, и Кира вскинула руку, обрывая возможные возражения.

– И я не хочу об этом больше говорить. Пожалуйста.

Помедлив, Зиял кивнула.

– Хорошо.

Остаток вечера прошёл мирно, но Кира больше не чувствовала никакой радости. Её согревали только мысли о своём маленьком Сопротивлении. Не шибко толковом, но даже такое было лучше, чем ничего.

~

Дукат сидел в кабинете начальника станции и бездумно крутил между ладонями мяч Сиско. Дела по-прежнему шли прекрасно, Федерация окончательно ушла в глухую оборону и даже упрямые баджорцы во главе с Шакаром начинали медленно понимать преимущества своего положения, несмотря на сопротивление особо упёртых глупцов. На фоне этого благополучия Дукат лишь острее чувствовал охватившую его меланхолию.

Заниматься делами ему не хотелось, победные отчёты только раздражали. Дукат перебросил мяч из руки в руку и посмотрел на таймер. У него ещё оставался шанс застать Киру и Зиял за ужином, если бы он пошёл в свою каюту немедленно. Но Дукат с глухой хмурой обидой чувствовал, что не может ворваться на их семейный вечер. Кира приняла Зиял не то как приёмного ребёнка, не то как младшую сестру или воспитанницу. Некоторое время назад Дукат не усомнился бы в своём праве присоединиться к их обществу, однако теперь полагал, что его присутствие в глазах Киры окажется неуместным. Дукат никогда бы не постеснялся лишний раз продемонстрировать свою незаменимость, но откровенно навязываться считал жалким.

Поэтому он оставался в кабинете, с отвращением глядя то на падд, то на таймер, и порой подавляя лёгкий зевок. Ему было почти смешно от того, как приходится отсиживаться на рабочем месте, выгнанному из собственной каюты неблагодарной эгоистичной женщиной, даже после стольких лет не желавшей признавать свои ошибки, стоившие им отношений. Но ради того, чтобы отвлечь Киру от переживаний из-за нелепого самоубийства священницы или подарить Зиял ужин со вторым самым близким человеком, Дукат готов был потерпеть. Он вообще соглашался очень многое терпеть, если этого требовало благополучие его близких.

С протяжным вздохом Дукат откинулся на спинку кресла, запрокинул голову. Откровенно говоря, он находил в своём положении своеобразное извращённое удовольствие. Дукат даже прижмурился, представляя реакцию всех тех, кто считал его беспринципным самодовольным узурпатором, после того, как он нанесёт Доминиону решающий удар и избавит их от непрошеных господ. Эти мечты не имели шанса сбыться в реальности, но Дукат купался в них, почти урча от удовольствия. В тот момент он верил, что рано или поздно его усилия окажутся замечены, ведь крайне сложно пропустить становление нового мирного соглашения или уничтожение завоевателей.

Дукат ухмыльнулся, вспомнив, как пригласил Сиско сдаться вместе, чтобы потом вместе стать героями, и получил закономерный отказ. Земляне и баджорцы всегда страдают от собственного неумения понимать намёки, значит, Сиско сам виноват, злорадно решил он. Дукат небрежно бросил мячик в держатель и зевнул. Таймер говорил, что ужин Зиял и Киры уже должен подойти к концу, и уже можно отправляться к себе и лечь спать. Но ему было лень даже подняться. Несколько напряжённых месяцев изрядно измотали Дуката, и сейчас накопившаяся усталость придавливала его к стулу, как если бы лежала на плечах мешком песка. После тяжёлой борьбы с собой, Дукат отвёл ещё пять минут на потакание собственной слабости, после чего постановил взять себя в руки, встать и покинуть рабочее место.

Когда до решающего момента оставалось около восьмидесяти секунд, дверь открылась и в кабинет быстрым шагом вошёл Виюн.

– Когда будет снято поле? – спросил он, подходя к столу и глядя в упор немигающими глазами.

Дукат машинально подтянулся.

– Я же говорил вам… – начал он с максимальной убедительностью, но Виюн перебил:

– Меня не интересует, что вы говорили раньше. Когда будет снято поле?

Едва удержавшись от того, чтобы устало потереть веки, Дукат снова попытался напомнить:

– Вам известно о технических сложностях…

– У нас нет на это времени, – без всякого выражения сообщил Виюн. – Только что поступило сообщение о том, что наше хранилище вайта уничтожено. Поле перед червоточиной должно быть снято в ближайшее время.

– О… – только и смог сказать Дукат.

Первая его мысль была о том, что не следовало обманываться тактикой Федерации. Стоило сразу догадаться, что затишье говорит о готовящейся атаке, а не о пораженческих настроениях. Земляне не умели смиряться, почти в той же степени, что и баджорцы.

Практически сразу после этого Дукат с тихой ненавистью подумал, что работы опять прибавится, а поспать сегодня, возможно, не удастся.

И следом, спустя буквально пару мгновений, скакнуло осознание, что вот он – отличный повод перейти от абстрактных идей к конкретному плану уничтожения Доминиона.

– К счастью, большая часть войск имеет в своём распоряжении необходимый запас вайта, – прежним механическим голосом продолжил Виюн. – Если устранить самых бесполезных солдат и снизить дозы, мы продержимся около полутора месяцев. Но потом либо преграда перед червоточиной будет снята, либо мы лишимся всех войск и, возможно, получим урон от обезумевших джем’хадар.

Дукату стало интересно, что означает отстранённость Виюна, говорит ли она о страхе, или же о том, что ворта просто перестал тратить время на изображение эмоций, целиком поглощённый иной задачей.

– Виюн, я понимаю опасность, – проникновенно сказал Дукат, поднимаясь. – Лишиться джем’хадам будет очень неприятно. Я сниму с Дамара все иные задачи, кроме разблокировки червоточины. Но должен заметить, что положение в любом случае не катастрофично. У нас остаются войска Кардассии. И кроме того, не поможет ли нам доктор Башир? Как продвигаются его исследования?

Виюн едва заметно дёрнул головой, обозначая скупой кивок.

– Он – следующий, с кем я собираюсь поговорить. Сразу после того, как совет станции обсудит сложившееся положение. Я уже вызвал Основателя Одо, он должен прибыть с минуты на минуту.

Словно эхом его слов дверь снова открылась. Виюн моментально развернулся и начал поклон, но остановился. На пороге вместо Одо стояла Зиял. На секунду все трое замерли, потом Зиял и Дукат одновременно спросили, глядя друг на друга.

– Что-то случилось? – и одновременно же замолчали.

– Виюн, с вашего позволения, одну минуту, - после короткой паузы сказал Дукат, быстро скользнул вокруг стола, приблизился к Зиял и, осторожно взяв её за локоть, отвёл в сторону.

– В чём дело? – спросил он, решив, что Виюн не услышит.

Во взгляде Зиял мелькнуло беспокойство.

– Ничего такого. Просто уже поздно, я ждала тебя, но ты не пришёл. Что-то случилось?

Дукат машинально принял уверенно-беспечный вид, не желая тревожить её.

– Мелкие неприятности, – бросил он. – Я просто не хотел мешать вам с Нерис.

К его лёгкому удивлению при упоминании Киры Зиял сжала губы в выражении странной решимости.

– Она ушла полчаса назад.

– Вот как. Мне действительно стоило вернуться раньше.

Краем глаза Дукат заметил, как в кабинет входит Одо, но он не собирался грубо прогонять Зиял.

– Надеюсь, ваш разговор с Нерис прошёл хорошо? – спросил Дукат. – Не так давно на станции случился неприятный инцидент, который весьма её расстроил. Я опасался, что она не сможет справиться с чувствами.

Зиял усмехнулась.

– Да, папа, я знаю про этот инцидент. Мне… рассказали.

По короткой паузе в её словах, Дукат сразу понял, о ком идёт речь. Но в его распоряжении не имелось достаточно времени, чтобы опять пытаться объяснить Зиял всю опасность общения с человеком, подобным Гараку.

– Но ты зря беспокоишься, с Нерис всё хорошо, – закончила Зиял. – Ты пойдёшь сейчас со мной?

– О нет. Нет. Есть ещё пара срочных дел, которые мне придётся закончить, – не скрывая сожаления, ответил Дукат и очень захотел зевнуть, но сжал челюсти и удержался. – Виюну нужны результаты как можно скорее.

Взгляд Зиял скользнул над его плечом.

– Да, я вижу, – пробормотала он. – Жаль, я хотела с тобой поговорить.

– Завтра, дорогая.

Зиял кивнула и повернулась, но тут же вернулась обратно.

– Завтра… папа, ты же собираешься обедать с Джулианом?

Дукат на секунду задумался. В его голове разом всколыхнулось множество мыслей. О том, что у землян обращение по имени означает дружескую связь. Что это интересно в свете нелепых, но несомненных чувств Зиял к Гараку. И что Зиял, наполовину баджорка, умела лучше взаимодействовать с прямотой других баджорцев и землян. Значит, возможно, у неё получится настроить Башира на нужный лад, чтобы он понял, какие намёки можно найти в словах Дуката. И задать вопросы, которые из уст Дуката прозвучали бы вызывающе или подозрительно, тем самым окончательно проверяя лояльность Башира. Однако всё это следовало сделать, не подключая Гарака, который наверняка всё испортит.

В общем, Дукат моментально и со всей очевидностью понял, что присутствие Зиял на обеде с Баширом просто необходимо.

– Не знаю, состоится ли завтрашняя встреча, но я буду очень рад видеть тебя на обеде вместе с доктором Баширом, – с широкой улыбкой заверил Дукат.

Зиял радостно кивнула.

– Тогда я присоединюсь к вам.

– Дукат, – раздался отрывистый голос Виюна.

Дукат с Зиял обернулись на него, потом Дукат снова посмотрел на дочь.

– Жду с нетерпением. А теперь иди отдыхать, – он прижался лбом ко лбу Зиял.

Та смущённо опустила глаза, но тут же снова их вскинула.

– Удачной ночи, папа. Не буду больше тебя задерживать.

Дукат мысленно вздохнул. Он не сомневался, что ночь предстоит довольно паршивая, а его труды опять никто не оценит.

Chapter Text

Если бы Виюн был обычным гуманоидом, то его состояние в первый момент после известия о взрыве хранилища стоило бы назвать паникой. Как ворта он слишком хорошо знал, на что способны джем’хадар, обезумевшие от ломки. В его голову даже закралась крамольная мысль, не допустили ли Основатели ошибку, когда проектировали солдат именно таким образом. Впрочем, это предположение он мгновенно отмёл, как абсурдное по определению.

Когда первая дезориентация от резкого изменения обстоятельств прошла, Виюн согласился с Дукатом, что ситуация критична, но небезнадёжна. И, к счастью, у них оставалось время на разминирование червоточины. Виюн подавил привычное недовольство тем, что это не сделано до сих пор, напомнив себе об ограниченных способностях гуманоидов. Ни Дамар, ни кто-либо ещё из кардассианцев не обладал улучшенным интеллектом, чтобы требовать от них идеального выполнения всех задач в точные сроки.

Впрочем, не все на станции были так несовершенны.

Виюн разбудил Башира сразу после совещания с Дукатом и Одо. К его удовлетворению, Башир не проявил по этому поводу почти никакой негативной реакции.

– Кто умирает? – коротко спросил он, шагая за Виюном к лаборатории.

– О нет, нет, – успокаивающе взмахнул тот рукой. – Дело в другом. У меня есть для вас срочное задание по работе с вайтом, и мне бы хотелось, чтобы мы сейчас вместе наметили её направление.

Виюн услышал, как Башир слегка сбился с шага.

– Ради научных исследований меня посреди ночи ещё не будили, – сказал он. – Что случилось? Не побили же работники все ампулы с вайтом в хранилище.

Виюн невпопад подумал, что подобное точное угадывание наверняка показалось бы гуманоидам смешным. Его психика не включала способность к веселью, но статистика собранных шуток позволяла сделать такое предположение. Через секунду Виюн отбросил размышления, не относящиеся к делу.

– Не работники. Федерация, – сказал он Баширу. – На хранилище напали, и наши запасы вайта действительно уничтожены.

Башир за его спиной громко резко присвистнул. У Виюна зазвенело в ухе, но он проигнорировал мелкий дискомфорт.

– И сколько нам осталось? – с заметным волнением спросил Башир.

– Около месяца, если экономить и отбраковать часть солдат. Я рассчитываю, что за это время Дамар и Гарак всё-таки разминируют червоточину.

Башир фыркнул.

– Ну, обычно в состоянии стресса люди либо впадают в ступор, либо проявляют чудеса работоспособности. Насколько я знаю Гарака, у него включается второй механизм. Про Дамара ничего не скажу.

– Мне известно об этой особенности разума гуманоидов, – согласился Виюн. – Примитивный механизм выживания, универсальный для подавляющего числа разумных «твёрдых» рас.

Дальше они шли молча. Виюн мысленно набрасывал отчёт Основательнице, которая уже должна была войти в курс событий, но наверняка ждала, что приближённые ворты покажут ей свои планы действий в новых условиях. Основатели всегда принимали решения сами, но при этом предпочитали собирать мнения ворт, в качестве проверки их работоспособности или для статистики, или ещё по какой-либо причине, о которой Виюн не имел представления, да и не нуждался в этом.

В лаборатории Башир запустил технический модуль, постоял несколько секунд, глядя на него, потом резко развернулся к Виюну.

– Мне жаль, но способ создать вайт с нуля в Альфа-квадранте я всё ещё не нашёл, и не гарантирую, что смогу найти к сроку. Но у меня есть несколько идей, как его разбавить. Как с седативной добавкой. Это позволит растянуть запасы раза в два и, возможно, пока что сохранить боевой состав. А потом… ну, минное поле перед червоточиной всё равно необходимо снять.

Виюн задумался на несколько секунд.

– Решение будет принимать Основательница, но и то, и другое нам нужно. Покажите ваши наработки.

Башир кивнул, но даже не повернулся к модулю, чтобы вывести на экран текст. Он нахмурился и чуть качнулся с пятки на носок, как будто что-то напряжённо обдумывая.

– Есть проблемы, о которых мне неизвестно? – уточнил Виюн с тенью беспокойства.

Ему не хотелось разбираться с ещё одной глобальной неприятностью, его способности по разрешению чрезвычайных ситуаций имели свои границы.

– Нет, не проблемы, просто… – Башир неуверенно повёл плечами. – Когда вы собираетесь снова меня проверить?

Виюн приподнял брови, показывая непонимание.

– Проверить?

– Ну, я хочу сказать, на лояльность. – Башир взмахнул руками и прошёл по кабинету. – Вы этого не сделали в самом начале, я удивился, если честно. Только один раз поговорили со мной. И я работаю с вайтом. И сейчас, когда ситуация кризисная…

– Разве у меня есть основания вам не доверять? – спросил Виюн, перебирая в уме возможные причины того, что Башир вообще об этом заговорил, и не находя их. Если только существовали неучтённые им факты.

Башир рвано выдохнул.

– Нет, но, полагаю, вы  всё равно должны как-то убедиться в моей надёжности. В Федерации меня наверняка бы в чём-нибудь заподозрили и проверили просто на всякий случай перед тем, как переводить на более важную работу.

– О. Понимаю, – Виюн кивнул, увидев в этом определённый смысл. Гуманоиды не обладают достаточной способностью к упорядоченному мышлению, решил он, поэтому должны иметь склонность дополнительно проверять свои потенциально ошибочные выводы.

– Я не думаю, что у вас есть причины вредить Доминиону, – сказал Виюн Баширу после короткого размышления, – Кроме того, Основатель Одо упоминал, что применение стандартных допросных средств Кардассии может вам повредить. Если ваш интеллект пострадает, сейчас это может стать для нас крайне неприятной потерей. Но если вы настаиваете…

Лицо Башира приобрело очень сложное выражение, которое Виюн не смог интерпретировать.

– Не настаиваю, – ровно сказал он. – Мне тоже дорог мой интеллект, правда, и я не хотел бы подвергать его опасности. Я просто спросил! В Федерации…

– Да, гуманоиды постоянно совершают множество избыточных действий, – перебил Виюн. – Это не имеет отношения к Доминиону. Давайте приступим к работе.

– О. Да. Конечно, – Башир резко выдохнул, повернулся и наконец вывел на экран терминала последовательность формул.

Наблюдение за его работой странным образом укрепляло в Виюне внутреннее равновесие. Спокойная уверенность, с которой Башир раскладывал варианты решения задачи, и очевидная готовность сотрудничать способствовали расслаблению. Виюну не требовалось давить или добиваться нужного результата силой, как с Дукатом, и отклик, который в нём на это возникал, стоило назвать благодарностью.

Спустя примерно час Виюн отобрал две формулы, которые не вызывали у него опасений за возможные побочные эффекты.

– Всё равно понадобится контрольная группа для тестирования, – сказал Башир, потягиваясь, чтобы размять плечи. – Сколько времени можно на это потратить?

– Две недели, не больше, – с некоторым недовольством ответил Виюн. Такого срока не хватало для полноценных испытаний, и ему это не нравилось, но других альтернатив у них не было. – Я немедленно доложу Основательнице о вашей работе, и как только получу её разрешение, мы приступим к созданию разбавленного вайта.

– Отлично! – Башир широко улыбнулся и тут же зевнул, потерев глаза.

– Вы можете отдохнуть в ближайший час, доктор, – сообщил Виюн и покинул лабораторию.

Он направился в командный центр. Дуката там уже не было, как и Одо. Виюн запустил терминал связи и отправил вызов на Кардассию. Спустя несколько секунд перед ним возникло изображение Основательницы. Виюн почтительно поклонился.

– Я слушаю тебя, – сказала Основательница со снисходительным расположением.

– Работы по разминированию червоточины будут ускорены. Я приказал переключить на эту задачу все силы, – доложил Виюн. – Так же у нас есть возможность растянуть запасы вайта, оставшегося после взрыва хранилища. Доктор Башир предложил два варианта сыворотки для разбавления вайта. Производство добавки проще и пока позволит сохранить полный боевой состав. Это актуально, учитывая, что Федерация не перестала наносить нам удары. Я хочу провести испытание сывороток на ограниченной группе джем’хадар, и, если всё пройдёт успешно, переориентировать на неё какое-нибудь кардассианское фармацевтическое производство. Конечно, если вы одобрите эту меру.

– Доктор Башир? Я помню этого человека и твои доклады о нём.

Основательница задумалась. Виюн ждал решения с чем-то, похожим на волнение. Он полагал свою идею корректной. Но Виюн понимал, что он – всего лишь ворта и иногда просто не способен подняться до каких-то соображений Основателей, которым его планы могли противоречить. Ему очень не хотелось сделать или хотя бы предложить сделать что-либо, что стало бы для Основателей вредным.

– Так ты полагаешь, что мы можем положиться на этого «твёрдого»? – наконец, спросила Основательница. – Он не произвёл на меня впечатления при встречах.

Виюн кивнул.

– Работа Башира удовлетворительна. Во время предыдущих исследований он ни разу не сделал грубых ошибок, и мне почти не приходилось его направлять. Если же речь о его лояльности… – Виюн невольно заколебался, вспомнив недавний разговор.

– Ты не позволил ненадёжному человеку изучать Вайт, – не спросила, а утвердила Основательница.

– Разумеется, нет, никогда, – чуть поспешно подтвердил Виюн. – Но сам Башир сказал, что ожидает недоверия с нашей стороны, и мне не удаётся понять, по какой причине. Поэтому я… – он невольно опустил взгляд, не в силах справиться с переживанием своего несовершенства, как орудия Основателей, – на какой-то момент я усомнился, что ничего не упустил в своих выкладках.

Некоторое время Основательница молчала, потом спросила:

– Как обосновал своё мнение этот «твёрдый»?

– Сказал, что так поступили бы в Федерации. Это ложная параллель, но к сожалению, несмотря на усовершенствование, Башир при рассуждениях совершает некоторые типичные ошибки «твёрдых». Его встревожило то, что из опасений повредить его разум мы не проводили стандартный допрос, как сделали бы в Федерации.

– Он гуманоид, – с ноткой пренебрежения констатировала Основательница. – Даже нам не удалось полностью преодолеть их хаотичность. Но если твоему служащему для преодоления тревоги нужно подвергнуться дознанию, то это можно сделать безопасным способом. На Кардассии закончили сборку устройства для манипулирования чужим разумом, и я возьму его с собой, когда прибуду. Прибор не повредит Баширу, он уже подвергался воздействию, без негативных последствий.

Виюн замер, ему понадобилось целых несколько секунд, чтобы справиться с внезапным волнением.

– Вы собираетесь прибыть на Трок Нор? – потрясённо спросил он, полный восторгом и одновременно страхом, что не оправдает возложенные ожидания в глазах Основательницы, когда она увидит результаты его работы вблизи.

– Да, и скоро, – подтвердила она.

В случае Основателей «скоро» могло означать от нескольких дней до нескольких недель, но Виюн не решился спрашивать о более точном сроке. С его стороны стало бы непростительной наглостью навязывать какие-то временные рамки.

– И я разрешаю тебе проводить с джем’хадар любые эксперименты. Если модифицированный вайт окажется достаточно эффективным – используй его, – добавила Основательница к облегчению Виюна.

– Ваше доверие – счастье для меня, – поклонился он.

Основательница кивнула, помедлила и снова заговорила.

– Виюн. Ещё один вопрос, – она сделала паузу, и Виюн с удивлением увидел в ней признаки, которые в любом другом случае можно было бы истолковать как неуверенность. – Ты говорил, что Одо согласился работать вместе с тобой как лидер, как… один из нас.

– Это верно, – тут же подтвердил Виюн. – Основатель Одо вошёл в совет станции и отдаёт распоряжения, в которых… – он остановился, потому что едва не озвучил крамольную фразу «я не нахожу изъяна», хотя как ворта не имел никакого права выносить оценки действиям Основателей. Виюн замолчал, стараясь одновременно подобрать слова извинений и придумать, как же закончить фразу.

– Хорошо. Очень хорошо. Я буду на Терок Нор скоро, – повторила Основательница и отключилась.

Виюн опустил плечи и только тогда осознал скопившееся в мышцах напряжение.

~

Дамар сидел над стаканом канара и спиной чувствовал присутствие джем’хадар. Он отхлебнул большой глоток, со стуком поставил стакан и посмотрел на свою ладонь, прижимавшую падд к барной стойке. Потом не выдержал и обернулся.

«Кварк’с» был привычно полон. В последние два месяца тут хватало народу. Баджорцы, кардассианцы и джем’хадар по-прежнему не перемешивались, собирались отдельными группками. Но откровенная враждебность пригасла, скрылась под внешним безразличием. Во всяком случае, так Дамару казалось ещё вчера.

Сегодня он был уверен, что джем’хадар с трудом сдерживаются, чтобы не наброситься на окружающих. Их ограничивали только приказ ворты и вайт, и Дамар не понимал, как вообще сумел на какое-то время про это забыть.

Впрочем, ему напомнили, и теперь он снова отчётливо ощутил, что находится на полувраждебной территории в окружении врагов. Дамару хотелось либо бежать и закрыться в чётко очерченных границах убежища – неважно, каюты, корабля или Кардассии Прайм – либо напасть и рвать противника зубами, пока не изгонит прочь. Он даже ощутил, как заныли дёсны, словно от избытка яда в рудиментарных железах, которых у него не было ни во рту, ни на спине. Потом Дамар понял, что в напряжении просто слишком сильно стиснул челюсти. Он немного расслабился, но продолжал сверлить взглядом джем’хадар, один из которых, к слову, в ответ уже приподнял верхнюю губу в безмолвном оскале.

Дамар знал, что должен отвернуться, а то и поприветствовать «боевого товарища» вежливым жестом, но не мог ни того, ни другого. Он помнил, что джем’хадар пока неопасны, что до кризисного момента осталось ещё около месяца или даже больше, если удастся открыть червоточину. Но ему казалось, что враждебный чужак, одержимый жаждой убийства, бросится на него уже сейчас.

Джем’хадар медленно и почти неуловимо подался вперёд, явно нацеливаясь на драку. Раздался громкий плеск, Дамар вздрогнул и резко обернулся на звук.

– Тяжёлый денёк? – легко спросил Кварк, подливая канар.

Дамар зашипел, разозлённый больше на свой невольный испуг, чем на вмешательство Кварка.

– О, да, вижу, что тяжёлый, – вскинул руки тот. – Только не бей меня, я не виноват, честное слово. Вот что, давай считать эти полстакана подарком за счёт заведения постоянному клиенту.

Дамар пренебрежительно хмыкнул, однако немного расслабился и выпил ещё. Он снова посмотрел на падд, по которому выбивал пальцами нервную дробь. Рука так и тянулась снова открыть подготовленный доклад, но, разумеется, Дамар не стал этого делать. Место и время слишком не подходили.

– Что случилось? – спросил Кварк, и при его сварливом характере это прозвучало практически участливо.

– Ничего, – как можно равнодушнее ответил Дамар. – Гарак довёл.

Кварк премерзко ухмыльнулся зубастым ртом, однако заговорил снова почти сочувственно.

– Этот может. Ужасный человек, просто ужасный. Я тебе рассказывал, как он меня чуть не убил?

Дамар неопределённо качнул головой. Историю он слышал уже два раза, но терпеть разглагольствования Кварка было лучше, чем думать о джем’хадар и взорванном хранилище вайта.

– Я, конечно, сам его нанял, – продолжил Кварк. – А что мне было делать?! Я думал, что должен выполнить долг бизнесмена ференги, который тогда очень узко понимал. Но ведь он отказался отказаться от заказа даже когда я передумал! Заявил, что не может лишить меня удовольствия от сюрприза. Сволочь! Безжалостный убийца. Не представляю, как ты его терпишь целыми днями.

– С трудом, – ровно произнёс Дамар, но не выдержал и ухмыльнулся страданиям Кварка.

Он считал только справедливым, когда любой ференги получал что-нибудь этакое за расовые жлобство и пронырливость. Несмотря даже на то, что Кварка Дамар считал одним из самых приличных из них.

Кварк закатил глаза.

– Да, смейтесь надо мной все. Я потом месяц не мог уснуть! Пока не попал в лазарет с нервным срывом. Башир выписал мне снотворное и пообещал, что Гарак меня не тронет. Кажется, второе помогло лучше таблеток, которые я всё равно выкинул. Ни за что не стану глотать бесплатные лекарства. Только полный глупец поверит, что можно вылечиться, не расставшись с приличным куском латины!

Дамар коротко хохотнул. Кварк делано насупился, потом вдруг резко скривился и опять закатил глаза.

– Ну вот, стоило заговорить, как явился. Земляне в таких случаях говорят «помяни чёрта». Я так и не понял, кто такой этот «чёрт», но явно такой же опасный тип, как Гарак, – с таким ворчанием Кварк заспешил прочь.

Продолжая машинально постукивать ладонью по падду, Дамар проводил Кварка взглядом и увидел, как на другом конце зала за столик садятся Гарак и Зиял.

Приподнявшееся было настроение Дамара снова рухнуло вниз. Он смотрел на Гарака с Зиял, которые весело смеялись, устраиваясь за столиком, и чувствовал, как его переполняет мрачное осуждение. Дамар даже не смог бы сказать, что возмущает его больше всего. То, что они ужинают публично? То, что Гарак проводит это время не с Баширом, который, конечно, заслужил оказаться обманутым, но подлости Гарака это не уменьшало? То, что Зиял пренебрегает отцом, предпочитая компанию одного из его главных врагов? Или то, что они вдвоём выглядели такими довольными и беспечными, несмотря на грядущую катастрофу?

Зиял повернулась к приблизившемуся Кварку и что-то сказала ему со своей неизменной мягкой улыбкой. Дамар раздражённо поморщился. Ему хотелось подойти и отчитать её за всё сразу. За предательство отца, за дружбу с федералами, баджорцами и Гараком, за ужин в компании несвободного мужчины, в конце концов. Но Дамар знал, чем это закончится: Зиял примет невинный вид и повернёт всё так, будто он начинает скандал на пустом месте, а Дукат потом выскажет неодобрение из-за якобы необоснованных придирок. Во время совместных рейдов на транспортнике так происходило постоянно, и теперь Дамар предпочитал не связываться с дочерью своего командира, и тем более держаться подальше от её личной жизни, несмотря на всё своё возмущение.

Кварк внимательно слушал Зиял, покачал головой на какие-то её слова, но тут же замер и кивнул с очевидной неохотой. Гарак одобрительно усмехнулся ему и  скользнул по залу взглядом. Он почти сразу наткнулся на Дамара. Буквально мгновение они смотрели друг на друга, потом Гарак деликатно улыбнулся, а Дамар поспешно отвернулся к стойке и нервно прижал к ней падд.

Он подумал, что сейчас Гарак совсем не выглядел испуганным, как немного раньше, днём, когда Дамар в очередной раз пытался найти способ снять минное поле и одновременно решить, имеют ли ещё силу те невысказанные указания Дуката тянуть время, которые, как ему казалось, он получил. Работа шла туго, потому что Гарак мешал даже больше обычного. Дамар стискивал зубы, стараясь не слушать разглагольствования о том, что способны вытворить взбесившиеся джем’хадар с мирным населением и кардассианскими солдатами. Говори это кто-то другой, Дамар бы решил, что человек просто настолько перепуган, что не может остановиться и отвлечься от страшной темы. Но он имел дело с Гараком, бывшим членом Обсидианового ордена. Дамар не сомневался, что за свою жизнь Гарак видел много вещей, куда более чудовищных, чем спятившие джем’хадар. Поэтому он не верил ни интонациям, ни выражению лица и старался не слушать, но безуспешно.

Дамар осушил стакан и уставился на падд, словно на экране вот-вот должны высветиться подробные инструкции, как ему поступить дальше. Разумеется, выключенный падд остался тёмным.

– Уф, каждый раз он хочет от меня чего-нибудь этакого, – проворчал Кварк, снова подходя к Дамару и доставая новую бутылку канара. Дамар хотел его остановить, поскольку уже выбрал свою норму, но почему-то не стал этого делать.

Если не пить, то придётся расплачиваться и отправляться в каюту спать. Остаться один на один со своими дурными предчувствиями и сомнениями Дамар не хотел. Он проследил, чтобы Кварк налил полный стакан, ни каплей меньше положенного, и снова выпил – сразу на треть. Опять уставился на падд, вращая его пальцем.

– У тебя там что-то важное? – спросил Кварк.

– Нет, – отрезал Дамар.

– Просто ты его теребишь, словно на нём записан план захвата Вселенной, – Кварк захохотал над собственной шуткой. Дамар тоже заставил себя засмеяться, хотя далось ему это с трудом. Теперь, несколько месяцев спустя, Кварк даже внушал ему определённое доверие. Но никто бы не показался Дамару достаточно надёжным, чтобы подлиться своими мыслями о сложившейся ситуации.

Он опять посмотрел на падд. Днём, когда Дамар старательно не слушал, но всё равно хорошо слышал болтовню Гарака, ему в голову запала одна фраза. Почти безобидная на первый взгляд, она показалась Дамару исполненной скрытого смысла.

– Нам бы повезло, если бы с джем’хадар что-нибудь случилось до того, как они выйдут из-под контроля, – сказал Гарак.

Это было правдой, а ещё правдой было то, что везения не существовало. События, которые представители других рас объясняли нелепым понятием удачи, как правило, являлись результатом долгой кропотливой скрытой работы.

Дамар думал над словами Гарака полдня. А ещё о том, что Дукат не раз намекал на то, что не смирился с подчинённым положением Кардассии. И, конечно, о том, надо ли всё же разбираться с проклятым полем по-настоящему, или нет, и по какой причине, кроме очевидных – в обоих случаях.

Больше всего Дамару хотелось пойти и просто спросить у Дуката, что они собираются делать. Но он знал, что приличные люди такие вопросы не задают, а неприличным на них никто никогда не отвечает: слишком опасно и слишком необратимо.

В конце концов, Дамар составил доклад, в котором чётко и неприкрыто изложил свою позицию. Он собирался передать доклад Дукату завтра же утром, вместе с другими отчётами, и просто ждать реакции. Любые действия – или бездействие – Дуката стали бы для него вполне очевидным знаком.

Но это должно было произойти только назавтра. А пока доклад ждал своего часа на падде, который словно обмораживал Дамару пальцы.

– Ещё? – спросил Кварк, и Дамар с недоумением уставился в стакан, который каким-то образом успел опустеть. Наверное, пронырливый ференги украл канар, который недавно наливал за счёт заведения. Это было обидно, поэтому Дамар решительно сказал:

– Ещё.

Какая-то часть разума говорила ему, что надо остановиться, причём немедленно. Но он уже зашёл слишком далеко, чтобы её слушать.

~

День показался Баширу необычайно тяжёлым. Проблема заключалась не в работе, сложности в которой обещали начаться только после раздачи джем’хадар первой порции отравленного вайта. Башир снова и снова просчитывал возможные исходы своей затеи, но результат получал слишком приблизительный. В уравнениях скопилось слишком много неизвестных. Ситуация менялась постоянно. Например, глупая оговорка про допрос в беседе с Виюном на несколько пунктов снизила шансы на благополучное завершение, за что Башир всё ещё себя укорял. Любая случайность, которую невозможно просчитать по определению, могла разрушить всё окончательно или же привести к непредвиденному успеху. Неопределённость выматывала.

Под конец дня Башир чувствовал себя вымотанным до предела. Когда же он вернулся в свою пустую каюту, напряжение едва ли не усилилось.

Башир прошёл по комнате и с размаху рухнул на диван, прямо на рулон какой-то ткани, потом огляделся. Следы присутствия Гарака были везде, а он сам – нет, и это вызвало в Башире глухое раздражение. Он слишком привык, что в последние несколько месяцев Гарак все вечера проводил с ним, помогая расслабиться и отдохнуть.

Сегодня Башир обедал с Дукатом и Зиял. И теперь она встречалась с Гараком, чтобы тот вынес окончательный вердикт о намерениях Дуката. Просто деловой разговор, но Башир отчётливо понял, что ему иррационально не нравится мысль об ужине Гарака с Зиял в свете того, что ему стало известно об особом отношении кардассианцев к вечернему приёму пищи.

Башир резко вскочил на ноги и прошёл туда-сюда по комнате. Он считал своё недовольство нелепым, не имеющим под собой оснований и особенно неуместным в момент, когда следовало все силы сосредоточить на борьбе с Доминионом. Но вместо того, чтобы обдумывать дальнейшие действия, Башир с детскими обидой и злорадством вспоминал, что хотя Гарак никогда раньше, до начала всей этой истории с захватом ДС9, не ужинал с ним, но зато так же никогда не втягивал Зиял в хотя бы в малейший спор. И, наверное, это должно что-то значило.

– Какая чушь! – рявкнул Башир в полный голос, поймав себя на дотошном вычислении, что для кардассианцев должно считаться более важным: скрытый флирт или приглашение на традиционно семейное времяпрепровождение. Он остановился, задумался и ещё немного покричал в качестве мини терапии.

– Неплохо, – пробормотал Башир спустя примерно четверть минуты и снова сел на диван.

Спустя ещё семь с половиной минут, потраченных на анализ собственных реакций, он пришёл к выводу, что пускать дело на самотёк нельзя. Башир вспомнил свой прошлый разговор с Гараком и поморщился. Конечно, Гарак не мог не заметить его напряжения и, конечно, истолковал всё в своей извращённой манере. Башир был уверен, что разубедил его в своём якобы желании бросить, но понимал, что если вопрос не решить окончательно, то скоро проблема всплывёт снова. Какими бы ненужными и несвоевременными ни были все эти эмоции, недосказанность висела между ним и Гараком, и мешала.

И её следовало обязательно устранить, теперь, когда требовалось полная концентрация для борьбы.

В ином случае Башир легко пошёл бы на выяснение отношений, но сейчас он чувствовал себя неожиданно незащищённым в своих чувствах, а ещё его по-прежнему беспокоило, что подумает Гарак о попытке выяснить границы личных привязанностей во время опасной миссии. Это осложняло дело.

– Я теплокровный млекопитающий землянин, мне можно быть легкомысленным и сентиментальным, – мрачно сообщил Башир своим коленям.

В любом случае, решил он, даже если Гарак осудит его, это прояснит ситуацию и станет прекрасным поводом окунуться в работу с головой. Башир откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, прокручивая в голове возможные варианты начала разговора.

Спустя тринадцать с половиной минут дверь с тихим шорохом скользнула в сторону. Башир резко выпрямился, глядя на вошедшего Гарака. Тот казался немного недовольным и взбудораженным. Башир встал.

– О, вы уже здесь, – Гарак широко улыбнулся, и в его взгляде Баширу почудился хищный огонёк. – Очень хорошо, мы сможем обсудить наши планы на Дуката.

– Обязательно, – кивнул Башир. – Но сначала я хочу прояснить один вопрос. Не связанный с Дукатом. И с Доминионом, – быстро пояснил он на всякий случай.

Гарак изобразил на лице нарочитое недоумение. Однако напряжение, мгновенно проступившее в его теле, говорило о настороженности.

– Я вас слушаю.

Башир сжал и разжал кулаки, сложенные за спиной. Все подготовленные слова разом перестали казаться ему оптимальным выбором. Однако придумать получше он оказался не в состоянии.

– По поводу твоего прошлого вопроса. О моей… отстранённости. В тот раз я соврал, – сказал Башир, сразу решил, что получилось слишком жёстко, тут же подумал, что лучше пережать, чем изобразить какой-нибудь дурацкий невнятный лепет.

Всё это казалось ему трудным, нелепым и отвратительным в своей неопределённости. Сколько бы Башир ни собирал статистику и не наблюдал за окружающими, понимание того, как и что говорить людям, особенно в некоторые моменты, ускользало от него.

Несколько секунд Гарак молчал, потом очень медленно спросил:

– Правильно ли я понимаю, что сейчас вы хотите озвучить подлинную причину?

– Нет. Да. Я не хочу, но это необходимо, потому что мешает. Моё эмоционально-психическое состояние… – Башир остановился, вспомнив, что медицинская терминология никогда не являлась лучшим выбором в подобных ситуациях.

Он сунул руки в карманы и угрюмо посмотрел на Гарака. Тот молчал с непроницаемым видом. Сложенные на животе руки и прижатые к бокам локти сказали Баширу о желании закрыться, спрятаться. Он в чём-то разделял это стремление.

Башир глубоко вздохнул, чувствуя неприятную слабость в области желудка и заговорил, стараясь произносить слова как можно короче и суше.

– Связь между нами. Меня напрягает неопределённость. Я хочу знать, взаимно ли моё отношение, и если нет – на что я могу рассчитывать.

Гарак неуловимо шевельнулся, от чего в его виде появилось ещё больше защиты. Он помолчал, и Башир готов был закладывать руку или ногу, что сейчас Гарак пытается решить, как и о чём врать.

– Не могли бы вы уточнить, что имеется в виду? – наконец очень осторожно спросил Гарак. – Боюсь, я не до конца вас понимаю. Ваше отношение – это?..

Башир раздражённо фыркнул.

– У меня нет чёткого определения. Все не подходят. Не дружба: больше напряжения и больше вовлеченности. Не как с Майлзом. И не влюблённость, это… сильнее и не проходит. И, разумеется, не сексуальный интерес сам по себе, хотя он тоже есть. Я не знаю, – Башир снова сжал и разжал пальцы, потом пожал плечами и вымученно усмехнулся. – Но мне всё равно нужен твой ответ, так или иначе. Только не надо врать, чтобы создать комфортную обстановку, она необязательна. Если ты считаешь это нелепыми сантиментами, а меня – легкомысленным болваном, так и скажи, я в любом случае переключусь на работу. Так даже может оказаться лучше. После того, как я расстался со своей невестой – у меня была невеста, кстати – то поступил в Академию Звёздного флота, с первого раза. Я хорошо работаю, когда надо заглушить разочарование, так что это тоже приемлемый вариант, просто мне надо знать…

Башир не понял, каким образом Гарак оказался совсем рядом, и удивлённо осёкся, когда прохладные пальцы накрыли его губы, заставляя замолчать.

– Ваша федеральная сентиментальность, – протянул Гарак, впрочем, скорее растерянно, чем с осуждением или недовольством.

– Я по-прежнему не собираюсь учить тот урок, – огрызнулся Башир, чуть отступая. – Даже если вся Кардассия дружно назовёт меня глупцом.

– Если бы в вашем распоряжении не было готовой формулы, почти прирученного ворты и налаженных связей с представителем Кардассии в совете станции, тогда я несомненно назвал бы вас глупцом, – севшим голосом произнёс Гарак. – Возможно, я даже перестал бы вас уважать, – он сделал паузу и закончил тише, – если бы всё было совсем иначе, чем сейчас.

Башир сглотнул. Он не всегда умел проникнуть под маски Гарака и распознать ложь, но в тот момент не сомневался в его искренности. Гарак медленно глубоко дышал, его гребни слегка потемнели, а во взгляде как будто застыло какое-то ожидание.

Пауза затягивалась.

– Что?! – не выдержал Башир через тридцать семь секунд.

– О, мой дорогой доктор! – Гарак сделал шаг назад и раздражённо всплеснул руками. – Куда исчезает ваша решимость, когда ситуация начинает требовать активных действий?! Не могу же я каждый раз всё брать на себя!

– Что? – повторил Башир и тряхнул головой. – Ты не ответил, как ко мне относишься.

Гарак с достоинством вскинул голову.

– Я дал вам более чем исчерпывающий ответ, – чопорно возвестил он. – Если вы считаете необходимым, в дополнение мы можем страстно поспорить. Хотя мне казалось, что вы сочтёте это излишним.

– Гарак! – рыкнул Башир, хватая его за локти и с силой встряхивая.

По губам Гарака скользнула лёгкая улыбка, его веки чуть опустились, полуприкрывая глаза. Башир на секунду остановился, анализируя полученную реакцию, особенно в свете известных кардассианских традиций и склонности большой части рептилоидов к агрессивным проявлениям при сексуальном напряжении.

– Ты не ответишь мне чётко и ясно, – сухо констатировал Башир, разрываясь между раздражением, смехом и желанием немедленно поцеловать Гарака.

Тот оскорблено фыркнул.

– Сегодня я проявляю просто неприличную, можно сказать, непристойную прямоту, мой дорогой! Поэтому решительно не понимаю, чем вы недовольны.

– О, прекрати! – выдохнул Башир и всё же его поцеловал.

Потом, после секса и душа, когда они лежали в кровати, Башир расслабленно подумал, что в некоторых случаях это действительно один из лучших способов быстро справиться со стрессом и отдохнуть перед сложной работой. Он посмотрел на Гарака, который с довольным видом грел пальцы в его ладонях, позволил себе пару секунд удовлетворения от этого зрелища, потом спросил:

– Значит, с Дукатом мы работаем?

Гарак бросил на него острый взгляд, не меняя положения.

– Вам определённо не стоит беспокоиться о своей несуществующей глупости в моих глазах. И да, вы правильно поняли. То, что пересказала Зиял, очевидно выдаёт намерения Дуката. Если бы он договаривался с кардассианцем, стоило бы считать, что предложение сотрудничества уже сделано, – Гарак поморщился и добавил со сварливой интонацией. – Зиял заявила, что не ожидала ничего другого и согласилась подслушать ваш разговор для моего успокоения. Моего успокоения, только подумайте! Как будто речь о каком-то капризе!

Башир невольно хихикнул, заработал возмущённый взгляд и тут же дипломатично добавил:

– Я бы не назвал бы заботу о правильном выборе деловых партнёров капризом.

И погладил большим пальцем запястье Гарака

– Именно так, – с достоинством подтвердил Гарак, демонстративно не замечая ласку, потом продолжил мягче. – Полагаю, при следующем разговоре с Дукатом следует дать понять, что вы согласны сотрудничать. Только я умоляю вас, сделайте это… потоньше.

– Ты боишься, что он передумает в последний момент? – Башир нахмурился, просчитывая такую возможность. Неожиданная смена намерений у Дуката получилась маловероятной, но поправка на интриги кардассианцев всегда выходила слишком большой.

Гарак тихонько засмеялся.

– Нет, но мне хотелось бы, чтобы вы хоть немного соблюдали правила хорошего тона. Я знаю, как мало вас заботит возможное неодобрение окружающих, но к союзникам стоит проявлять уважение. Даже, – он состроил пренебрежительную гримасу, – к таким.

– Я напомню тебе это, когда вы сцепитесь в следующий раз, – пообещал Башир, заставив Гарака закатить глаза.

Сигнал от двери оборвал наметившийся спор. Башир ощутил, как моментально напрягается тело Гарака в готовности к возможной атаке. Он тоже невольно насторожился. Хотя Башир не опасался нападения, но и дружеских визитов в такое время не ждал. Скорее всего, подумал он, придётся разбираться с новым ЧП. Башир с недовольным стоном поднялся – меньше всего ему сейчас хотелось выбираться из уютных объятий и куда-то идти. Краем глаза он заметил, что Гарак тоже соскользнул с кровати, но не увидел куда.

С лёгким ворчанием под нос Башир открыл дверь. На пороге стояла Лита.

– Кварку плохо, ты нам срочно нужен, – выпалила Лита с таким возбуждением, словно лично организовала Кварку неприятности и теперь хочет убедиться в его скорой кончине.

– Лазарет… – Башир хлопнул себя по груди на месте звёзднофлотского коммуникатора и осёкся, не почувствовав его под ладонью. Оказалось, старая привычка не оставила его даже спустя несколько месяцев.

– Насколько всё серьёзно? – отрывисто спросил он, отходя в глубину комнаты, чтобы переодеться и взять трикодер.

– Ни насколько, – ответила Лита недовольным тоном.

Башир остановился и, недоумевая, обернулся к ней. Лита поджала губы.

– Ты нам срочно нужен, – повторила она с преувеличенной значительностью. – У нас с Ромом в комнате, – и бросила неприкрыто опасливый взгляд на распахнутую дверь в спальню. – Я не имею в виду ничего такого. В смысле…

– Я понял, – прервал её Башир, предположив, что нетипичное поведение Литы связно с Сопротивлением и требуемой конспирацией. – Сейчас оденусь.

– Я подожду снаружи, – Лита снова нервно покосилась в сторону спальни и ретировалась в коридор.

– Почему неопытные заговорщики всегда так любят собираться ночью? – недовольно проворчал Гарак, снова забираясь под одеяло и оттуда наблюдая, как Башир одевается. – Это всегда вызывает намного больше подозрений.

– Обязательно сообщу об этом Кире, – усмехнулся Башир, зевнул и, махнув рукой на прощение, вышел за Литой.

Chapter Text

Войдя в каюту Рома и Литы, Башир первым делом увидел постанывавшего на диване Кварка. Это так поразило его, что он остановился и уставился на нежданного пациента, вычисляя, что теперь делать. Он не взял не то что аптечку, даже просто гипоспрей и трикодер.

– Так ему всё-таки плохо? – возмущённо спросил Башир, быстро опускаясь рядом с диваном на колени и касаясь мочки уха кварка.

Пульс был выше нормы, но не настолько, чтобы это внушило опасения.

– Эээ, н-нет. Нет. Б-брат в п-порядке, – выдавил Ром.

Башир резко повернул к нему голову, и лишь тогда заметил Киру с Одо, явно позабавленных ситуацией. Он с облегчением подумал, что дело всё же в Сопротивлении, а не каких-нибудь подпольных наркотиках, после которых нужно чистить кровь, но ни в коем случае не в лазарете.

– Он, он п-просто выпил, – виновато добавил Ром.

Кира ухмыльнулась и поправила:

– Нажрался вдребезги.

Кварк со стоном приподнял голову.

– Ты т’же дум’шь, мне всё эт’ нр’вится, да-а-а? А мн’ не нр’вится! – и снова упал на подушку.

– Это он про Доминион, – пояснила Лита. – Постоянно ноет, что прибыль упала, и жалобы Дамара об одном и том же выслушивать приходится. Все уши прожужжал. Как будто мне с кардассианцами разговаривать не нужно! Хотя я ему сочувствую. Дамар, наверное, очень нудно жалуется. Он же весь такой… нудный, – она наморщила нос.

Башир невпопад вспомнил, что примерно также Лита говорила когда-то о ведеке Часси. Тот время от времени отлавливал дабо-девушек и пытался внушить им, что работать на ференги, некогда сотрудничавшим с Кардассией, недостойно. Дамар явно не занимался ничем подобным, но Баширу едва удалось сдержать смех, живо представив его в мантии Часси и с такой же недовольной физиономией.

– Итак, что у нас случилось? – спросил Башир, поднимаясь и отряхивая брюки от несуществующей пыли.

Глумливая ухмылка Киры моментально сменилась вдохновенным взглядом.

– Благодаря Кварку у нас появился отличный шанс!

Башир обменялся с Одо скептическими взглядами. В плане ведения дел семейство Кварка не вызывало у него особенного доверия. Ром и Лита всегда отличались недальновидностью и могли испортить всё по глупости, а не из злого умысла. Сам же Кварк с точки зрения Башира за хорошую цену продал бы собственные уши – и, к слову, наверняка бы продешевил.

– Это потерял Дамар, – продолжила Кира, взмахивая паддом.

Одо громко хмыкнул и сложил руки на груди.

– Не совсем потерял, – поправилась Кира. – Это неважно. Главное, тут есть доклад Дамара с предложением Дукату уничтожить джем’хадар!

– Отлично! – Башир не смог сдержать широкой улыбки от этого совпадения, и от того, что у него появился великолепный повод поговорить с Дукатом, как выразился бы Гарак, «потоньше». Теперь его предложение из дерзкой и рискованной инициативы превращалось в поддержку чужой идеи, принадлежавшей, к тому же, первому помощнику самого Дуката.

– Да. Мы подбросим этот падд джем’хадар, чтобы стравить их с кардассианцами, – закончила Кира.

– Что?!

– Это же хорошо, да? – с энтузиазмом спросила Лита. – Если они подерутся, то им точно станет не до баджорцев!

Ром закрыл и открыл рот. Башир уставился на Одо, словно хотел получить подтверждение, что он правильно услышал и Кира сказала то, что сказала.

– Это плохая идея, – безапелляционно постановил Одо, но в его ответном взгляде Башир увидел отражение собственной растерянности.

Кира прищурилась, её ноздри затрепетали от негодования.

– А я думаю, это отличная идея! – отрезала она, швырнув падд на стол. – Наконец-то у нас появилась возможность не сидеть сложа руки, а начать действовать.

Одо раздражённо хмыкнул и посмотрел на Башира, явно рассчитывая на поддержку. Но Башир промолчал, пытаясь понять, получится ли переубедить Киру, и стоит ли посвящать её в наметившийся план отравления джем’хадар. Несмотря на то, что он не отличался умением глубоко чувствовать людей, в данном случае Башир быстро пришёл к выводу, что раскрывать Кире все карты рано. По своей воле она бы не приняла необходимость обращаться за помощью к Дукату.

– Кира, ты только всё усложнишь, – сказал Одо, не дождавшись помощи. – И разрушишь то, что удалось построить Шакару. Вряд ли он скажет спасибо.

В ответ Кира только фыркнула.

– Наоборот, – заявила она. – Если кардассианцы начнут враждовать с джем’хадар, им волей-неволей придётся считаться с Баджором, как с единственным возможным союзником. И они больше не смогут так нагло навязывать нам свои условия.

– Думаю, министр Шакар с этим не согласится, – пробормотал Башир.

Кира бросила на него гневный взгляд. Одо подался вперёд и с нажимом повторил.

– Это плохая идея, и мы не станем её использовать. Если у тебя больше нет срочных дел для… – он окинул всех взглядом, словно пересчитывая по головам, – сегодняшнего собрания, то я пойду. Мне надо обойти Променад.

Кира шумно втянула воздух носом и промолчала. Одо наклонил голову в коротком жесте прощания и быстро вышел, сложив руки за спиной. Когда дверь за ним закрылась, Кира резко выдохнула и с силой ударила кулаком по низкому столику. Стоявшая на нём ваза с цветами подпрыгнула и упала на бок.

– Майор, пожалуйста, осторожнее, это подарок моей тётушки! – воскликнула Лита, подхватывая покатившуюся вазу.

– Извини, – процедила сквозь зубы Кира, потом тоже осмотрела всех. Особо долго её взгляд задержался на Башире. Тот попытался выдавить в ответ улыбку, но получилось плохо. – Итак, давайте всё же решим по поводу падда.

– Н-но Одо сказал… – начал Ром, но замолчал и неуверенно огляделся, ища поддержки.

– Одо волнует только его драгоценный порядок. На который мне сейчас плевать! – рыкнула Кира, потом зажмурилась ненадолго, беря себя в руки, и снова открыла глаза. – Мы собрали Сопротивление не для того, чтобы рассказывать друг другу, как страдаем от угнетения, – теперь её голос звучал почти ровно, лишь чуть-чуть подрагивая. – Я согласна, что начинать террор слишком опасно для Баджора. Но теперь у нас есть возможность нанести удар и остаться в стороне. И я не упущу этот шанс! Если, конечно, никто не станет мне мешать.

Её взгляд снова нацелился на Башира, который под ним невольно усомнился, не выхватит ли Кира фазер и не выстрелит ли на поражение, если попробовать её остановить.

– Я считаю, майор права. Сколько можно сидеть, сложа руки? – Лита поставила вазу на стол и присела рядом с мужем. – Конечно, это опасно, кардассианцы подозревают баджорцев в любых своих неприятностях. Но иногда надо рисковать! Если бы мы не устроили забастовку, то не добились бы у Кварка повышения зарплаты. И теперь мы тоже должны действовать, чтобы освободиться!

– Т-ты права, н-надо что-то д-делать, – послушно пробормотал Ром и покосился на Башира. Судя по всему, идея ему не нравилась. Это не было удивительно: хотя Ром не отличался пронырливостью Кварка, но чтобы предсказать грядущие убытки сейчас, особых способностей не требовалось.

Башир едва заметно качнул головой в ответ на взгляд Рома. Отбирать падд у Киры силой стало бы плохой затеей, переубеждать её в таком настроении – тоже. Поэтому он, быстро перебрав все доступные варианты, дипломатично сказал:

– Я одобряю твоё предложение.

«Простите, Кира» – добавил он про себя с сожалением, но безо всякого стыда, потому что действительно не видел иного выхода.

– Но так дела не ведутся! – вскликнул Ром, вскакивая. – Мы обманываем партнёра, который может нам навредить! Мы Одо обманываем, а он всегда, всегда докапывается до правды! И вообще всё это опасно! – его взгляд замер на Лите.

Кира поджала губы.

– Мы не бизнесом ференги занимаемся, а борьбой за свободу! Но если ты боишься…

– Ром не боится, он очень храбрый! – воинственно перебила Лита, затем повернулась к мужу. – Не волнуйся за меня. И за Кварка тоже. Даже если кардассианцы заподозрят подлог, про нас никто не подумает. Дамару же нравится Кварк, а мы семья.

Ром открыл рот и опять невольно глянул на Башира, словно надеясь на помощь. «Молчи» – одними губами сказал Башир и сильно пожалел, что не знает языка ференги и не умеет подобно Гараку понятно намекнуть на что угодно только лишь выражением лица. На всякий случай Башир ещё и подмигнул. Ром замер, его вид стал совершенно растерянным: смысл гримас Башира остался для него плохо понятен. Однако он неохотно пробормотал.

– Н-ну хорошо.

Кира тут же расслабилась.

– Вот поэтому я всегда уважала тебя больше Кварка. Не беспокойся, я уверена, что у нас всё получится. Во всяком случае, раз Джулиан не возражает, значит, шансы велики.

– Достаточны, – невозмутимо подтвердил Башир, гадая, одобрил бы его Гарак, или же раскритиковал за плохую ложь. Во взгляде Рома после его ответа ясно отразилось сомнение, но Кира только кивнула с довольным видом. Она прошла туда-сюда по комнате, размышляя над дальнейшими действиями. Башир терпеливо ждал, не рискуя предлагать собственные варианты.

Наконец Кира остановилась и повернулась к ним.

– Я предлагаю Рому подбросить падд джем’хадар в баре. Тогда, во-первых, никто не заподозрит подлог, всё будет выглядеть, как будто Дамар просто потерял его. А во-вторых, это проще всего, Ром всё равно там постоянно торчит.

– В м’ём баре! – вдруг выкрикнул Кварк, садясь прямо. – Они д’стали с’деть в моём баре и ни… нич’го не пить! Жмоты! – и он снова рухнул на подушки.

Башир едва заметно кивнул Рому. Тот вздохнул и согласился с Кирой:

– Я в-всё сделаю. М-меня никто н-не заметит.

Лита просияла.

– Ты у меня герой!

– Вот и решили, – с удовлетворением утвердила Кира и положила падд рядом с вазой. – Когда всё произойдёт, расскажем Одо и Джейку.

– Кстати, где Джейк? – спросил Башир. – Почему его нет?

Кира пожала плечами.

– Он пишет очередную статью. Я не хотела мешать.

Башир спросил себя, означало ли это, что она всё же видела шаткость своих планов и не хотела втягивать в авантюру сына Сиско, или же просто настолько не воспринимала Джейка всерьёз.

– Ладно, нам пора, – сказала Кира и направилась к двери. У самого выхода она остановилась, вопросительно посмотрев на Башира.

– Пожалуй, я задержусь. Мне не нравится состояние Кварка, хочу его осмотреть. Всегда есть риск алкогольного отравления, – и, увидев, что Кира начинает хмуриться, быстро добавил. – А ещё я никогда не видел по-настоящему пьяного ференги. Я думал, у них иммунитет.

Кира ухмыльнулась.

– Просто ты никогда не бывал в «Кварк’с» с Джадзией.

Башир дождался, пока за ней закроется дверь, только тогда с облегчением выдохнул и снова присел рядом с Кварком. Невольно пожалев об оставленном трикодере, он на всякий случай расстегнул Кварку ворот для лучшего доступа воздуха и осмотрел уши, которые у ференги служили лучшим индикатором физического состояния. Башир не беспокоился, что Кварк и в самом деле ухитрился отравиться спиртом, это было почти невероятно, но профессиональные привычки давали о себе знать.

– Что-нибудь нужно? – с тревогой спросила Лита. – Ему в самом деле стало плохо?

– Он будет в порядке.

Башир поднялся. Ром и Лита смотрели на него с одинаковым вниманием.

– Ээээ… – Башир замялся, стараясь придумать достоверный предлог, чтобы задержаться ещё немного и, главное, заставить их отвернуться.

– Л-лита, п-послушай, – ещё более неровным голосом, чем обычно позвал Ром.

– Да, дорогой, – та моментально обернулась к нему.

– Я-я-я х-хотел…

Ром указал взглядом на стол поверх её плеча. Башир быстро подхватил падд Дамара и отступил к двери, пряча его за спину.

– Я-я-я п-просто х-хотел сказать, к-какая т-ты красивая, – выдохнул Ром, и его уши потемнели от прилива крови.

– О, дорогой, ты такой романтик! – ахнула Лита.

– Я пойду. Не стану вам мешать, – с преувеличенной бодростью сказал Башир и ретировался.

Отойдя от каюты Кварка на пару коридоров, он громко выдохнул и посмотрел на зажатый в руке падд. При всей своей наивности, Лита могла заметить пропажу, догадаться о его вмешательстве и прийти выяснять отношения или, хуже того, обратиться за советом к Кире. Башир сомневался, что Ром сможет это предотвратить. Даже ему самому не всегда удавалось отговорить Литу делать то, что она считала нужным. Поэтому не стоило тянуть до утра, несмотря на позднее время.

– Ладно, значит «потоньше», – пробормотал Башир себе под нос и решительно направился к каюте Дуката.

~

Когда Дукат попросил Зиял намекнуть Баширу на необходимость важного конфиденциального разговора, он никак не ожидал, что его приглашение окажется принято таким образом. Хотя позже он думал, что с его стороны было немного опрометчиво не предвидеть развитие событий.

Входной сигнал разбудил Дуката посреди смутно неприятного сна, в котором он пытался спасти от потопа баджорские древние свитки. Он убирал их с затопленного пола, на стулья, на стол, на полки, но свитки упрямо падали обратно в воду, чтобы размокнуть и погибнуть. Дуката ужасно раздражала такая самостоятельность пергамента, но он продолжал упрямо вытаскивать его, сушить и складывать повыше. Потом один из свитков, испещрённый огненными буквами, противно заверещал, и Дукат вынырнул в реальность. Входной сигнал звенел с наглой требовательностью.

С неудовольствием подумав, что этот проклятый писк наверняка разбудил Зиял, Дукат встал, накинул халат и быстро прошёл к двери. Он успел в красках представить, как обрушит свой гнев на голову любого, кто стоит за порогом, включая Виюна и Одо. Это были сладкие мечты, пусть даже Дукат прекрасно знал, что никогда не воплотит их в реальность, не с Одо или Виюном точно.

Распахнув дверь, он растерялся, но почти тут же осознал, что даже не удивлён.

– Не становится ли это традицией, докто