Actions

Work Header

История о том, как Гарак и Башир остались на DS9 во время оккупации Доминиона и что из этого вышло

Chapter Text

Корабль Шакара должен был прибыть через пару часов, и над Променадом всё больше сгущалось напряжение. Джейк сидел на корточках у стены и с беспокойством поглядывал по сторонам. Он привык, что баджорцы всегда собираются, чтобы встречать своих лидеров или уважаемых ведеков. Но обычно это сопровождалось улыбками и воодушевлённым шумом. Сейчас же лица людей казались мрачными, а гул голосов внушал Джейку тревогу.

Он нервно покрутил в пальцах стилус, потом воткнул его в держатель и вытер ладонь о штаны. Всё происходящее Джейка беспокоило, мягко говоря. Если же выражаться честно, то происходящее Джейка здорово пугало. Он был уже достаточно взрослым, видел последствия крупных аварий, участвовал в сражении, и не хотел повторения ничего из этого. Не очень героично, Джейк признавал. Однако он давно решил, что хочет писать книги, а не совершать подвиги. Писателю, конечно, требуется разнообразный опыт, чтобы достоверно отразить в тексте те или иные события. Но Джейк полагал, что у него достаточно развитое воображение, чтобы не проверять, каково это: оказаться посреди разъярённой толпы или на прицеле у кардассианской СБ. Которая, кстати, ненавязчиво собиралась на верхнем ярусе.

Однако несмотря на своё беспокойство Джейк оставался на месте. Журналист, который трусливо сбегает – позор профессии.

– Мистер Сиско?

Джейк вскинул голову и облегчённо выдохнул, увидев Ясома. Он поднялся по стенке и улыбнулся.

– Добрый день. Решил посмотреть, как станут приветствовать министра Шакара. Если повезёт, даже возьму у него интервью.

Ясом озабоченно нахмурился.

– Мистер Сиско, вам лучше уйти. Вы сможете встретиться с министром позже, когда он отдохнёт от перелёта.

В глубине души Джейк честно признал, что предложение ему понравилось. Но он решительно собрал волю в кулак, напомнил себе, что отец никогда не отступал только из страха за свою жизнь, и отрицательно покачал головой.

– Не хочу пропустить знаменательное событие.

Ясом поморщился и вздохнул.

– Мистер Сиско… – начал он и неуверенно замолчал, жуя губы. Джейк понимал, что хотел, но не решился сказать Ясом: что, возможно, приветствовать Шакара будут не добрыми словами, а взрывом. Проклятые слухи продолжали ходить по станции, а ведек Яссим лишь разводила руками и утверждала, что не знает ни о каких пророчествах.

Лично Джейк считал, что так делать нельзя. Баджорцы верили своему духовенству, настолько слепо, что Джейка это обычно веселило, а иногда пугало. Воспоминания о безумии, охватившем станцию, когда лже-эмиссар приказал вернуть кастовое общество, всё ещё вызывали у него лёгкую оторопь. Но раз уж всё обстояло так, а не иначе, Джейк полагал, что ведек Яссим могла бы воспользоваться влиянием и успокоить людей. Хотя бы попытаться. Однако она самоустранилась.

– Мистер Сиско… – снова попытался урезонить его Ясом.

Джейк сжал губы и независимо вскинул голову, надеясь всем своим видом продемонстрировать, что уходить не собирается.

– Возможно, мне лучше позвать майора Киру, – сдался Ясом, и Джейк немного обеспокоился.

Он не был уверен в своей способности противостоять Кире, и даже сомневался, не попытается ли она утащить его с Променада за ухо, как какого-нибудь школьника.

По толпе пробежал лёгкий шум. Ясом с Джейком развернулись в ту сторону, и увидели ведека, быстро идущего сквозь толпу. Этот баджорец показался Джейку знакомым.

– Это кто-то известный? – тихо спросил он у Ясома.

Тот посмотрел со смесью недоумения и осуждения и бросил сквозь зубы:

– Ведек Ярка.

Тогда Джейк вспомнил. Тот самый ведек, который хотел помешать провести совместный с кардассианцами эксперимент с червоточиной, ссылаясь на пророчество.

– Ой! – охнул Джейк. – Это плохо, да?

– Да уж вряд ли хорошо. Он давний противник Кай Винн, часто настаивает на более классических трактовках пророчеств. И сейчас… – Ясом покачал головой, поправил фазер на поясе и поспешил наперерез ведеку. Джейк перехватил планшет поудобней и пошёл за ним, стараясь держаться, словно всё так и должно быть.

– Ведек Ярка, – Ясом остановился перед священнослужителем и слегка склонил голову.

– Да, дитя?

Ясом нервно одёрнул форму, вдохнул, резко выдохнул.

– Ведек Ярка, что вы тут делаете?

Люди начали оборачиваться на них, по толпе пробежала волна шепотков.

– Я пришёл, чтобы поприветствовать министра Шакара, – ответил Ярка тоном «само собой разумеется».

Ясом снова начал жевать губы. Джейк понимал, что он не знает, как правильно спросить, не собирается ли ведек Ярка устроить беспорядки и организовать нападение на Шакара из-за невнятных пророчеств о кардассианцах. Вокруг начали хмуриться, из толпы послышались возмущённые возгласы о том, что уже баджорцы начали запрещать баджорцам ходить, где им вздумается.

Джейк понял, что надо спасать ситуацию, хотя не имел представления, как, поэтому решил действовать по наитию. В конце концов, интуиция всегда была его сильной стороной. Он вышагнул вперёд Ясома и спросил:

– Ведек, может, в честь прибытия министра вы скажете присутствующим речь? Например о том, что не нужно верить всяким ненастоящим пророчествам, которые подзуживают войну.

Над Променадом повисал тишина. Джейк почувствовал себя очень неуютно и с тоской успел подумать, что вот Башир всегда ведёт себя так же нахраписто, и это почему-то срабатывает.

Ведек Ярка вдруг широко улыбнулся.

– Разумеется, юный Сиско, именно этого я и хочу.

– А? – удивлённо булькнул Джейк и больше ничего не успел.

Ведек Ярка подхватил его под локоть, ставя рядом к с собой, и обернулся к людям.

– Как сказал достойный сын Эмиссара, я хочу поговорить с вами, со всеми вами о том, как нельзя терять веру и поддаваться смущающим разум лживым подделкам под изречения пророков! – зычно объявил он.

Джейк переступил с ноги на ногу. Стоя в пустом круге рядом с Яркой, он чувствовал себя неуютно и глупо. Он молчал, слушал вдохновенную речь о воле Пророков, кивал в поддержку пассажей вроде «такова воля Эмиссара», а про себя думал, что кардассианцы, собравшиеся наверху, наверняка над ними всеми потешаются. Джейк никогда не считал, что его волнует мнение каких-то там завоевателей, но выставлять себя идиотом в их глазах вдруг оказалось неприятно.

Хотя, конечно, это был новый опыт, который мог помочь ему в будущем.

Джейк нервно облизнул губы и с усилием сосредоточился на лицах людей вокруг. К своему изумлению он увидел, что плавающее весь день над Променадом напряжение как будто немного рассеялось. Нет, довольными и счастливыми баджорцы не стали, они хмурились и ворчали, но теперь это выглядело как обычное недовольство, а не как готовый взорваться гнев.

– Я не ожидал, что вы… скажете всё это, – выдавил Джейк, когда Ярка закончил речь и ответил на выкрики из толпы. – Я думал, вы не любите кардассианцев. Считаете их бедой и всё такое.

Ярка тяжело вздохнул и как-то сгорбился.

– Я считаю, юный Сиско, – ответил он больным голосом. – Но ваш отец доказал мне, что Эмиссар видит дальше простого ведека, и раз он приказал нам сдаться, значит это необходимо. Кроме того… – Ярка судорожно вдохнул и в этот момент показался Джейку совсем стариком, – на корабле с министром Шакаром летит мой племянник, – шёпотом закончил он.

– О, – пробормотал Джейк. – Понятно. В любом случае, спасибо вам.

Он улыбнулся, но Ярка лишь покачал головой и пошёл по Променаду, то и дело заговаривая с кем-то из людей.

– Хорошая работа, мистер Сиско, но постарайтесь больше не попадать в подобные ситуации, – сказал выросший из соседнего стула Одо. – Ясом, кажется, здесь проблемы решены. Идём, есть ещё один вопрос.

Джейк покосился по сторонам, понял, что многие на него откровенно глазеют, и зашагал за Одо.

– …воспользуемся другим шлюзом, но всё равно необходимо проверить, – услышал он, когда догнал их с Ясомом, уже на лестнице на второй ярус.

Любопытство как всегда взяло в Джейке вверх, и он сунулся Одо под локоть.

– У нас ещё какие-то неприятности? Не только беспорядки? Неужели всё-таки бомба?

– Мистер Сиско… – сухо начал Одо, но его перебил незаметно подошедший Дуката.

– Бомба, в самом деле? Ты же обещал мне, что баджорцы не сделают ничего подобного.

Джейк проклял свой несдержанный язык, а Одо хмыкнул и сложил руки на груди.

– Вовсе нет, Дукат. Просто у мистера Сиско разыгралось воображение, – он послал Джейку сердитый взгляд. – Я давно заметил, что в период между детством и зрелостью гуманоиды склонны к излишнему драматизму и фантазиям.

– В самом деле? – Дукат прищурился, и Джейк понял, что должен исправлять то, что случайно натворил. Он в который раз за этот день собрал волю в кулак и бросился грудью на амбразуру.

– Добрый день, гал Дукат. Я хотел с вами поговорить.

Дукат вопросительно наклонил голову, а Одо поспешно кивнул Ясому и скользнул прочь.

– Приветствую, мистер Сиско, – благодушно улыбнулся Дукат. – Должен заметить, что вы выглядели весьма впечатляюще там, внизу.

Джейк почувствовал, как горят уши и щёки, теперь окончательно убеждённый, что во время речи Ярки кардассианцы на втором ярусе покатывались над ними от смеха.

– Должен признать, это был крайне продуманный ход с вашей стороны, – продолжал Дукат с серьёзной доброжелательностью, которой Джейк не верил ни на грош. – Баджорцы так привязаны к своим суевериям, и это всегда можно успешно использовать. Ваш отец, насколько я помню, тоже не раз это делал. Вероятно, он вас научил, как правильно себя вести в подобных ситуациях.

– Папа относится к религии баджорцев с уважением, а не использует, – возразил Джейк, обиженный тем, как Дукат обвинил его отца в коварстве.

– О, несомненно, – кивнул Дукат. – Капитан Сиско обладает исключительной способностью к пониманию, которая позволяет ему взаимодействовать с другими расами. Кстати, сегодня утром я получил последние сводки о военных действиях и могу вас успокоить, что «Дефаент» по-прежнему невредим.

– Спасибо, – сказал Джейк с несколько большей искренностью, чем ему хотелось.

Он рассматривал Дуката с лёгким подозрением, не понимая, что о нём думать и как реагировать. Джейк всегда знал, что он враг, что он жесток, как любой кардассианец, и что его следует бояться. Но во время жизни на станции отец не раз работал с Дукатом вместе, и Башир теперь тоже нормально с ним общался, и на самом деле Дукат не спешил устраивать никаких зверств, получив власть. Если, конечно, у него не было какой-нибудь тайной комнаты, в которой он по выходным мучил невинных жертв просто ради удовольствия. Но Джейку это казалось маловероятным.

Впервые изучая лицо Дуката настолько близко, Джейк подумал, что из него получился бы отличный персонаж для книги: загадочный, не без определённого обаяния и, главное, неоднозначный. Читатели любят, когда с героями всё непросто. Была бы только одна проблема, если бы Джейк решил написать такую книгу: он бы сам не понимал этого персонажа. А когда автор не знает, о чём пишет, то ничего хорошего у него получиться не может, в этом Джейк уже убедился.

Между тем Дукат оглянулся на место, где немного раньше стоял Одо, и снова посмотрел на Джейка с понимающей улыбкой.

– Так что вы от меня хотели, мистер Сиско? – вкрадчиво спросил он.

Джейк сделал вид, что не заметил его взгляд, и невозмутимо сказал:

– Это по поводу моей работы. В смысле, журналистской. Я долго размышлял над моим подходом к статьям, и решил, что он неверен. Но писать по-другому для Федерации нельзя. Поэтому я сделал очерк для Кардассии. Если вы не возражаете. Можете посмотреть.

Дукат высоко поднял брови.

– Прессой занимается Виюн. Почему вы обращаетесь ко мне?

Джейк переступил с ноги на ногу и подумал, что немножечко лести не повредит.

– Я уверен, что если вам не понравится моё творчество, то вы найдёте способ мне помешать, даже если Виюн одобрит статью. И наоборот – можете убедить Виюна, что всё нормально. В общем, вот, – он открыл на падде нужный текст. – Я даже прогнал его через переводчик.

Дукат помедлил немного, взял падд, быстро скользнул взглядом по строчкам. Его лицо застыло, он поднял глаза, возвращаясь к началу страницы, прочитал ещё, на этот раз медленнее.

– Переводчик? – спросил он с непонятной интонацией, уставившись на Джейка.

Тот лишь кивнул, не уверенный, что голос его не подведёт.

– Замечательно, – на лице Дуката начала расплываться широкая и немного угрожающая улыбка. – Мистер Сиско, у вас получилась отличная статья. Можете смело нести её Виюну, я прослежу, чтобы кардассианцы получили возможность с ней ознакомиться, – он чуть наклонился к лицу Джейка. – И я буду рад, если вы не остановитесь на этом произведении. Пишите дальше, мистер Сиско, я стану ждать с большим интересном.

~

Иногда, наблюдая за баджорцами на станции, Дукат начинал смутно подозревать, что они задались целью вернуть времена оккупации. Из страсти к героике, или потому что так повелели Пророки. В некоторые моменты разговора Шакара с кардассианскими представителями Дукат с раздражением думал, что его подозрения имеют основания. Шакар словно нарочно пропускал все намёки и большую часть отличных предложений! Дукат стискивал зубы и не вмешивался, понимая, что его помощь будет встречена отрицательно обеими сторонами. Шакаром по понятным причинам, а соотечественниками из-за того, что на Кардассии гражданские терпеть не могли вмешательство военных в свои дела – и наоборот. Дукат и так сделал много, позаботившись, чтобы на Терок Нор прибыли те, кто достаточно разумен и просвещён, чтобы договариваться с баджорцами относительно на равных.

Впрочем, под конец собрания он с некоторой досадой признал, что Шакар успел навостриться исполнять обязанности первого министра и получать выгоду. Кардассия обязалась поставить Баджору пятнадцать промышленных репликаторов по весьма щедрой цене. Дукат полагал, что сам бы смог выжать из соплеменников больше, но в душе согласился, что для баджорца Шакар торговался хорошо.

Он подошёл к Шакару, когда все переместились в зал с накрытыми для лёгкого банкета столами.

– Поздравляю, министр, – промурлыкал Дукат, пряча в голосе смесь раздражения и невольного уважения. – Вы смогли получить немало, несмотря на полное игнорирование намёков и два почти сделанных оскорбления в адрес госпожи Ирамы. К вашей удаче, она их великодушно простила.

Шакар быстро переглянулся с Кирой, которую Дукат старательно игнорировал, и переспросил:

– Оскорбления?

С чувством глубокого удовлетворения Дукат уловил в тоне Шакара намёк на растерянность.

– Когда выразили сомнение в политике ведения дел госпожи Ирамы и когда намекнули на её неподобающие родственные связи.

Кира недоумённо фыркнула, Шакар наоборот чуть прищурился, и в его взгляде Дукат уловил понимание.

– Из-за этого она вела себя так, словно хотела меня убить, не выходя из-за стола? – с ноткой возмутительного с точки зрения Дуката веселья спросил Шакар.

На какое-то мгновение Дукату захотелось прилюдно воззвать в пустоту вопросом о том, почему даже после долгих лет совместного проживания баджорцы продолжают упрямо не понимать самых простых вещей. Порой, в периоды особенного недовольства жизнью, он думал, что это тоже делается намеренно.

– Госпожа Ирама была с вами пряма и откровенна, – холодно пояснил Дукат, не тратя силы на театральные сцены. – Это считается проявлением особого расположения, обычно подобный стиль разговора принят среди старых партнёров. И он не свидетельствует о том, что кто-то собирается вас убить. Я удивлён, что вам, министр, неизвестны настолько простые вещи. Или вы тоже находитесь под властью иллюзии, что мы все, и я, и мой народ, только и мечтаем о том, чтобы устроить вашим соотечественникам какую-нибудь экзекуцию?

Кира, на которую Дукат продолжал упорно не смотреть, шумно вдохнула и вцепилась в локоть Шакара, однако промолчала. Сегодня она вела себя сдержанно, и за всё время переговоров не сказала ни слова. Дукат не совсем понимал, для чего её присутствие вообще понадобилось, не в качестве же телохранителя Шакара, в самом деле.

Рот Шакара отвердел, он вскинул голову, расправляя плечи.

– Гал Дукат, как вы только могли заподозрить меня в таком? – ядовито спросил он. – Разумеется, я полностью доверяю вашей доброжелательности, поддержке и искреннему сочувствию, из которого вы желаете помочь баджорскому народу.

– И это очень разумно с вашей стороны, – с мягкой угрозой сказал Дукат, наступая на Шакара.

– Шакар. Пойдём, – резко сказала Кира.

Она выступила вперёд, закрывая Шакара, и теперь оказалась почти зажата между ним и Дукатом. Оба вздрогнули и поспешно сделали по шагу назад.

– С вашего позволения, – напряжённо улыбнулся Шакар и отошёл, уводя Киру.

Дукат сердито вздохнул, злой одновременно и на него, и на себя за детский срыв. Он никогда бы не простил себе, если бы его несдержанность всё испортила.

– Поразительно несговорчивый человек, – сказала сбоку Ирама, и только в этот момент Дукат осознал, что у конца их с Шакаром разговора были свидетели. Он задавил ругательство, глубоко вдохнул и медленно развернулся к Ираме и её спутникам: Энеку и Медему.

– Баджорец. Это их общий недостаток, – со светской беззаботностью сказал Дукат. – Надеюсь, вам не было слишком неприятно.

Ирама поджала губы и потянула концы шарфа, кутая шею, а Энек мечтательно ухмыльнулся.

– Ну что ты. Я только что понял, что скучал, – они с Дукатом громко засмеялись.

Хотя любые сентиментальные порывы в деловых вопросах не приносят ничего хорошего, Дукат про себя согласился, что тоже скучал. Энек был одним из немногих, кто в определённой степени разделял его взгляды и при организации труда баджорцев на планете пытался вводить похожие идеи. Из-за того, что он был гражданским, его поддержка имела для Дуката особенное значение. Впрочем, Энек никогда не любил рисковать так, как делал сам Дукат.

– Скучали? – с прохладным высокомерием переспросила Ирама. – По баджоркам, я полагаю.

Медем коротко вдохнул и осторожно взял её за локоть. Энек двусмысленно улыбнулся, чуть наклоняя голову к плечу.

– В какой-то мере и по ним, – потом посмотрел на Дуката. – Рад встретиться. Заходи на обед, я привёз отличный канар. А сейчас прошу извинить, – он чарующе улыбнулся Ираме, провёл по локтю Дуката и отошёл. Дукат проследил, что направился Энек к Шакару и Кире.

Медем скривился.

– Я, конечно, знал, что на Терок Нор всегда были распущенные нравы… – он не закончил, свирепо глядя на Дуката.

– Какая неосторожность, учитывая, что он женат, – задумчиво добавила Ирама, наблюдая за Энеком.

– Неосторожностью будет попытаться найти компромат, чтобы его опозорить, – сердито процедил Дукат. – Энек любит показной, – он выделил это слово, – эпатаж.

Но на самом деле никогда не заводил любовниц-баджорок, мог бы добавить Дукат, однако Ирама и без того понятливо кивнула, снова поправляя шарф.

– У тебя что-то с горлом? – обеспокоенно спросил Дукат, заметив её движение.

Медем и Ирама переглянулись и одинаково закатили глаза.

– Тут холодно!

– О. Принято решение, что условия на станции должны быть компромиссными. Для баджорцев тут жарковато, для нас немного прохладно, – с некоторым смущением согласился Дукат.

– Тут холодно, а не прохладно! – рявкнула Ирама. – И только ты при такой температуре можешь ходить с открытой шеей, лишь бы покрасоваться… перед баджорками! Хоть бы воротник надел!

Дукат застонал, закатывая глаза.

– Я не красуюсь. Тем более перед майором Кирой, – раздельно сообщил он. – И мне не холодно. Я давно привык к условиям, они не так невыносимы, как вы пытаетесь показать. Я просто одет по уставу!

Ирама снова закатила глаза, а Медем ядовито бросил:

– Только почему-то ты один. А твои солдаты помнят, что устав предполагает более приличный вариант формы. Мама не зря всегда выговаривала тебе за пижонство!

Дукат зашипел. Медем осёкся, Ирама метнула на него убийственный взгляд. Дукат медленно глубоко вдохнул, беря себя в руки.

– Надеюсь, госпожа Гелора хорошо себя чувствует? – смертельно ровным голосом спросил он.

– Да, она в порядке, – также безэмоционально ответила Ирама. – Благодарю за проявленное беспокойство, гал. Если необходимо, я передам ей ваши пожелания здоровья.

– По вашему усмотрению.

Они неловко замолчали. Дукат видел, что Ирама закусила губу, совсем, как девчонка, которая не хочет признаваться в совершённой шалости, но не знает, как обойти охранную систему дома и сбежать от разговора с родителями. Медем смотрел в сторону.

Дукат с облегчением почувствовал колебание воздуха за спиной, говорящее, что кто-то подошёл.

– Дукат, – позвал Виюн.

– Да, – откликнулись они втроём и вместе осеклись, не глядя друг на друга.

Виюн растерянно поднял брови.

– Вы… – начал он.

– Я Ирама Дукат. Это мой брат, Медем Дукат, – чуть склонила голову Ирама. – Мы не родственники гала, просто однофамильцы.

– Я думал, на Кардассии не приветствуется повторение фамилий, – сказал Виюн с показным любезным интересом. Если бы Дукат не знал, что Виюн недостаточно осведомлён о нравах Кардассии, то решил бы, что он издевается.

– Не приветствуется, но иногда так получается, – легко сказал Дукат. – Вы что-то хотели?

– Ничего особенного. Узнать о результатах переговоров, – Виюн широко улыбнулся Ираме.

Та едва заметно приподняла брови, быстро взглянула на Дуката и снова на Виюна.

– Мы предоставим вортам подробный отчёт.

Виюн на секунду застыл, потом взмахнул руками.

– Конечно. Да. Именно так должны вестись дела. Вы дольше имеете дело с баджорцами, лучше умеете с ними работать, поэтому вортам нет необходимости вмешиваться.

Ирама и Медем обменялись недоумёнными взглядами и посмотрели на Дуката. Тот сделал вид, что ничего не заметил.

– Но я немного отвык, потому что наша работа с галом Дукатом строится чуть иначе, – закончил Виюн, добавляя в интонации столько мягкости, что это просто кричало от явной лжи.

– Вы настолько не доверяете галу? – спросила Ирама, и было непонятно, развеселило её это предположение или разозлило.

– О, нет, нет. Конечно же, нет, – всплеснул руками Виюн. – Мы оба входим в совет управления станцией, поэтому все решения принимаем совместно. Галу Дукату нет необходимости дополнительно отчитываться. Это особое доверие.

– Тогда я могу лишь поздравить гала, – теперь уже с несомненным весёлым блеском в глазах сказала Ирама. Голос её, впрочем, прозвучал сдержанно.

– Виюн, что конкретно вас интересует? – спросил Дукат, не скрывая довольной усмешки.

– Ничего особенного. Просто… мне интересно наблюдать за взаимодействием присутствующих, – Виюн запнулся, будто не зная, какое выражение надеть на лицо следующим, потом чуть качнул головой, продолжая улыбаться. – Я много слышал о вражде ваших народов и изучал исторические хроники. Однако вопреки всем прогнозам, я вижу, что вам удалось наладить контакт. Это очень хорошо, потому что члены Доминиона не должны воевать друг с другом.

– И именно в этом я давно всех пытаюсь убедить, – подхватил Дукат, выразительно глядя на Ираму. – Хотя многие обвиняли меня в бесперспективности попыток договориться. Госпожа Гелора в том числе, как я слышал.

Медем снова отвёл взгляд, а Ирама поджала губы.

– Госпожа Гелора убедилась в ошибочности своих суждений, – холодно сообщила она. – Однако она до сих пор против излишне тесного контакта с Баджором. А вы склонны увлекаться, гал Дукат, и результат этого…

– Результат этого вас не касается, – сухо перебил Дукат, радуясь в душе, что отложил возвращение Зиял на станцию, вопреки своим опасениям оставлять её в полувраждебном окружении.

– Господа, не стоит ссориться, – вмешался Виюн. – Должен признать, меня огорчает, что между собой представители ваших рас склонны конфликтовать чуть ли не больше, чем друг с другом. Дукат, я думал, ваши недоразумения с Гараком – что исключительное, но…

– С Гараком?

– Он ещё жив? – в голос спросили Медем и Ирама.

Дукат на секунду прикрыл глаза и позволил себе очень короткую, но сладкую мечту о том, как сворачивает Виюну шею.

~

Когда Джейк почти бегом примчался в лазарет с рассказом об инциденте на Променаде и своём разговоре с Дукатом, Башир захотел поаплодировать. Но он вспомнил о своём долге взрослого человека, поэтому ограничился сдержанной похвалой и указанием больше так не делать. Джейк надулся, явно обиженный, что его старания недостаточно оценили, и ушёл, мстительно сообщив, что собирается посмотреть-таки на прибытие Шакара. Башир остался в лаборатории. Он нервничал и тоже отправился бы на Променад, чтобы лично убедиться, что всё в порядке. Но ему, не-баджорцу, не-кардассианцу и вообще, мало в чём заинтересованному, кроме своей работы, сумасшедшему учёному там нечего было делать. Гарак тоже решительно отказался выходить из лазарета, заявив, что не хочет попасться под горячую руку неизвестным недоброжелателям, заставив Башира разрываться между досадой и облегчением.

И теперь Башир без энтузиазма выстраивал химические формулы вайта и прислушивался к окружающему пространству. Стены станции едва заметно гудели, и не было никаких отголосков далёкого взрыва. Вероятно, это означало, что знаменательная встреча баджорцев и кардассианцев проходит без жертв. Башира это радовало. И хотя он прекрасно понимал причины, по которым баджорцам так сложно смириться с присутствием кардассианцев, порой их недальновидность Башира раздражала. Он видел как минимум несколько способов, с большой долей вероятности позволивших бы выгодно использовать Кардассию, но при этом не попасть под её влияние. И не понимал, почему сами баджорцы их не видят.

– Потому что они примитивно мыслят и потакают своей несдержанности, – проворчал Гарак в ответ на его рассуждения. – И Кардассия не позволяет себя использовать! Что за странные идеи иногда у вас возникают?!

Башир возмутился его предубеждённостью, и завязавшаяся дискуссия помогла отвлечься на пару часов. Однако Башир всё равно машинально прислушивался к вибрации окружающего пространства и не сомневался, что Гарак делает так же.

Когда подошёл вечер и Башир окончательно успокоился, в лазарете поднялся шум. Он торопливо вышел из лаборатории и увидел, как кого-то ведут в блоки для пациентов. Башир прошёл следом и увидел, как баджорские медсестёры суетятся над человеком в разорванной и окровавленной одежде. Рядом, сложив руки на груди, стоял Одо.

– Что случилось? – приблизился к нему Башир.

Одо недовольно хмыкнул.

– Неизвестные напали на ведека Ярку и избили его.

– Ярку? – Башир встревоженно нахмурился. – Джейк рассказал мне, что сегодня он предотвратил взрыв. Что они вместе предотвратили взрыв и…

Одо издал ещё один громкий сердитый хмык.

– Мистер Сиско в порядке. Я нашёл его и отправил под присмотр майора Киры. И они не предотвращали взрыв.

– А что тогда? – спросил Башир, внимательно наблюдая за действиями Реджин и её подруг.

У него руки чесались от желания вмешаться и сделать всё самому: быстрее, точнее, лучше. Но он больше не был главным лечащим врачом для баджорцев, кроме того, Реджин справлялась. Башир напомнил себе, что она вот-вот должна получить повышение, и станет полноправным врачом, как только сдаст все экзамены. Сомнение в её квалификации было бы неуважением и только обострило бы напряжение между ними.

– Группа недовольных собиралась устроить акцию протеста, – сказал Одо. – С помощью криков и метания в министра разнообразных предметов, в том числе вызывающих отвращение запахом и видом.

Башир невольно хихикнул. Одо неодобрительно покосился на него и продолжил:

– Я полагаю, толпа могла встретить эти противоправные действия с одобрением, и это сильно подорвало бы доверие как к министру, так и к его договорённостям с Кардассией. А оно и без того не очень велико. Однако выступление ведека Ярки изменило настроения людей, а моей СБ удалось задержать смутьянов, – он сделал паузу и недовольно закончил. – Большую их часть, но, очевидно, не всех.

– Кто-то обиделся, что ведек лишил их поддержки, – понимающе кивнул Башир. – Но я рад, что бомбы не было.

Одо закатил глаза.

– Мистер Сиско склонен преувеличивать факты. Впрочем, его предположения не беспочвенны. Доктор, вы не собираетесь вмешаться в лечение? – вдруг изменил он тему.

Башир покачал головой, продолжая ненавязчиво следить за Реджин. Она действовала расторопно и без ошибок, и это заставляло Башира гордиться, несмотря на то, что его участие в её обучении было не так уж велико.

– Реджин прекрасно справится, – заверил он Одо.

Тот недовольно фыркнул.

– Я хотел бы поговорить с ведеком Яркой как можно скорее. Необходимо поймать напавших на него людей до того, как в дело попытается вмешаться Дукат. Он и так наверняка укажет Виюну на то, что был прав в своих предположениях об опасности баджорцев.

– Ну, к счастью, до бомбы дело всё-таки не дошло, – проворчал Башир. – И, честно говоря, это радует. Последствия взрывов – не самая любимая часть моей работы. А баджорцам давно пора научиться иметь дело с Кардассией.

Одо медленно повернулся к нему почти всем корпусом.

– Вы действительно так думаете? – суховато уточнил он и, понизив голос, добавил. – Кто-то сделал бы из ваших слов вывод, что вы одобряете их присоединение к Доминиону.

Башир закатил глаза.

– Ради бога, Одо! – выдохнул он так же тихо. – Вы же всё прекрасно про меня знаете! И им всё равно надо учиться сотрудничать! Вы представить себе не можете, как мне надоели их взаимные теракты и дурацкие обвинения за пять лет жизни на этой станции. Я не хочу, чтобы всё это началось заново, когда Доминион перестанет стоять над ними с карающей дубиной.

– Вот как, – хмыкрул Одо, складывая руки на груди. – Кстати, насколько продвинулась ваша работа? – безразличным тоном спросил он.

Башир чуть поморщился. Работа, которую он всё ещё не собирался делать, по-прежнему соблазняла обещаниями полного успеха.

– Я… боюсь, я зашёл в небольшой тупик. Необходимо определиться, куда двигаться дальше, и… – Башир замолчал, нервно сжимая и разжимая пальцы.

Одо опять повернул к нему голову и некоторое время молча смотрел. Башир натянулся и почти ощущал его взгляд как физическое прикосновение.

– Надеюсь, скоро у вас появятся удачные идеи, – наконец, сказал Одо.

Башир снова подумал о том, что можно прямо спросить, что Одо думает по поводу самой очевидной идеи, до которой, казалось, дошли уже все, и снова промолчал. Башир всё ещё не был уверен, какой ответ готов услышать.

– Мистер Одо, мы закончили, но, боюсь, вам придётся отложить разговор с ведеком Яркой до завтра, – приблизилась к ним Реджин.

Она выглядела усталой и хмурой.

– Почему до завтра? – сердито спросил Одо.

«У него сотрясение» – едва не ответил Башир, но успел прикусить язык.

– Ведек Ярка получил сильный удар по затылку, и у него сотрясение, – сказала Реджин. – Я не рискну будить его прямо сейчас. Мы должны убедиться, что смогли предотвратить осложнения, и это требует, чтобы пациент находился в полном покое хотя бы несколько часов.

Одо покосился на Башира, и тот слегка кивнул, надеясь, что это не слишком обидит Реджин.

– Хорошо. Я приду утром, – недовольно согласился Одо и ушёл.

– Вы хотели бы осмотреть пациента? – немного напряжённо спросил Реджин, глядя мимо Башира. Тот вскинул руки в успокаивающем жесте.

– Ну что вы, я полностью вам доверяю.

– Неправда, – чуть спокойнее возразила Реджин. – Вы никому не доверяете, кроме себя. И вы даже этого не скрывали… с определённого момента.

Башир неловко пожал плечами и спрятал руки за спину.

– Ну, может быть, – он попытался непринуждённо улыбнуться. – В любом случае вы отлично справились, и… вы же собираетесь стать врачом. Значит, теперь должны работать самостоятельно.

– Действительно, – Реджин бросила на него быстрый взгляд. – Знаете, я хотела сказать… На самом деле, я не считаю будто вы перешли на сторону Кардассии или хотите навредить Баджору, или… – она неловко замолчала.

– О! – Башир кивнул с пониманием.

В глубине души у него заворочалось некоторое раздражение. Очевидно, что Реджин пересмотрела своё мнение после выступления Ярки. Лёгкость, с которой баджорцы следовали за религиозными деятелями, казалась Баширу слишком нелогичной и потому неправильной. Однако он подавил недовольство. В конце концов, теперь Реджин перестанет быть слишком враждебной.

– Ладно. Раз вы не собираетесь вмешиваться в мою работу, пациенту нужен отдых, – встряхнулась Реджин, подталкивая Башира в бок.

Он усмехнулся и вышел из блока в общую часть лазарета.

Там сидела Немад, невозмутимо читая что-то на падде. Кардассианцев сегодня снова не было, во всяком случае, пострадавших настолько, чтобы их пришлось оставлять на лечение.

– Сестра Реждин закончила работу? – вскользь бросила Немад, не отрывая взгляд от текста.

– Да, и скоро она получит новое звание, так что вам нечего беспокоиться о её способностях, – ответил Башир, подходя ближе.

– Ну что вы, я вовсе не беспокоюсь. Баджорцы способны прожить без моего вмешательства, о чём не раз сообщали, – с нотой мягкой иронии сказала Немад, откладывая падд.

Башир увидел, что текст на нём на кардасси и испытал укол лёгкой достады. Не то чтобы он хотел сунуть нос в чужие дела… Ладно, признался он себе, вообще хотел бы.

– Скажите, вы действительно считаете это разумным? – вдруг спросила Немад.

Башир непонимающе моргнул.

– Что? Баджору и Кардассии необходимо сотрудничать…

– Нет-нет, я не об этом, – перебила она. – Я говорю о системе переквалификации. Вы действительно считаете её разумной?

– Разумеется! – воскликнул Башир.

– Я всегда полагала, что способности выявляются ещё на ранних стадиях, и если их нет, то бессмысленно тратить силы и средства на обучение малопригодного для работы человека, – задумчиво сказала Немад, изучая его.

– Ну… – Башир замялся.

Если бы речь шла об обществе на Земле, легко было бы возразить, что молодые люди часто сами не понимают, чего хотят, и потому просто недостаточно прилежны. Но он не знал, как организовано обучение на Кардассии, и актуален ли подобный аргумент. По упоминаниям Гарака о своей молодости, которые в последнее время стали проскальзывать гораздо чаще, у Башира создалось впечатление, что на Кардассии вообще не учитывается выбор и пожелания студентов.

– Например, Гатэр, – решил зайти Башир с другой стороны. – Вы сами говорили, что у него есть способности. Однако он, очевидно, не учился…

– Он учился, но не окончил институт, – поправила Немад с сокрушённым вздохом. – Насколько мне известно, по социальным причинам, не из-за проблем с усвоением материала. Слишком не вписался коллектив.

– Вот видите! – горячо согласился Башир. – А ведь мог бы доучиться и стать нормальным врачом! Мало ли, не повезло с однокурсниками…

– На Кардассии умение вливаться в общество имеет огромное значение, – с лёгкой укоризной возразила Немад, помедлила и добавила после паузы, – Впрочем, действительно могут сложиться обстоятельства, которые система не учитывает.

– Может, имеет смысл подстроить систему под них? – намекнул Башир.

Немад покачала головой.

– Боюсь, сейчас на Кардассии не мы решаем, менять ли систему. А Доминион, как я заметила, ещё консервативнее нас и не приветствует преобразования. Боюсь, перед реформами придётся сначала устроить революцию.

– Это слишком радикальные меры, – быстро сказал Башир. – Не стоит заходить так далеко. Нет. В самом деле, не стоит.

Немад чуть приподняла брови, и он замолчал, сделав самое невинное лицо.

– Конечно, никто не планирует ничего подобного. Всех устраивает присутствие Доминиона, – сладко сказала Немад, взяла падд и снова склонилась над ним. – Благодарю вас за интересную беседу. Теперь, я думаю, вам стоит вернуться в лабораторию. Ваш… друг, наверное, уже заскучал.

– Доброго вечера, – Башир сделал пару шагов к двери, потом остановился и хмыкнул. – Интересно, сколько значений у слова «друг», которое вы использовали бы на кардасси. И каких.

Немад вскинула не него насмешливый взгляд.

– Я должна ответить на этот вопрос?

– Нет. Думаю, что нет. До свидания, – Башир вдохнул и резко повернулся к двери.

– Иногда меня поражает, как романтичны всё-таки бывают мужчины, – со снисходительной ласковостью сказала Немад ему вслед.