Actions

Work Header

Все может стать хуже (ты только попроси)

Work Text:

Лидия любила ходить босиком.

Первый год в клинике дозу лекарств увеличивали лишь за то, что она всегда выбрасывала мягкие больничные туфли в окно. Или за высокий забор, обегающий клинику по периметру. Она ненавидела эти тапочки, задники которых противно шлепали по полу при каждом шаге, как бы тихо не старалась Лидия ставить ноги.

К концу первого года Лидия научилась контролировать приступы ярости и уже не рычала на медбратьев, которые пытались ее усмирить, впихивая в нее горсти лекарств. Если быть точнее, она научилась хорошо притворяться.

(- Я все понимаю, Лидия, - говорила тогда Эллисон, натянуто улыбаясь. - Ты не хотела нападать на Скотта. Ты была сама не своя.

Они обе знали, что слова Эллисон ложь, и вкус крови Скотта все еще отдавал на языке металлической горечью. Даже спустя столько времени.)

Лидия улыбалась на вопросы о самочувствии, Лидия говорила, что ей значительно лучше. Лидия отрицательно мотала головой на вопросы о вервульфах. Они не настоящие, четко, едва ли не по слогам отвечала она, пока доктор не начинала довольно кивать.

Тупая сука, монотонно думала Лидия во время сеансов, тупая ограниченная шлюха.

(Когда Лидии почти удалось убить Дерека Хейла, это было самое прекрасное чувство на земле. Сила, точно жидкий огонь, текла сквозь нее, и она наступила босой ногой ему на шею, до хруста вдавливая кадык в бледное горло.

Это было упоительно. В том, что он исцелялся, и можно было причинять ему боль раз за разом, был свой плюс.)

Доктор говорила, что это последствия длительного нервного срыва. Доктор называла множество разных заболеваний (расстройство личности), но она была тупой сукой, и потому Лидия пропускала ее речь мимо ушей. Лидия знала, что на самом деле она ненавидела их всех за то, что они оставили ее позади.

Никто не пришел помочь, когда она блуждала во тьме, и них были свои игрушки и своя война, свой мир, в котором для Лидии не было место. Как же они ошибались.

Когда двери клиники закрылись за ней – родители не приехали, выслав такси – Лидия стащила узкие лодочки, бывшие модными до того, как ее упекли сюда, и пошла к машине босиком.

Мелкие камушки ранили ступни. Это было самым прекрасным ощущением, какое ей только доводилось испытывать за последнюю пару лет.

В городе ее избегали, точно прокаженную, как в тот день, когда она вернулась в школу, и все видели не Лидию Мартин, а ту самую ненормальную, которая проторчала в лесу голой целых два дня. Сейчас она была той самой ненормальной, которую упекли в психушку за то, что она кричала «волк».

Горячий асфальт пек ноги, и Лидия закрывала глаза, безошибочно двигаясь по тротуару, нутром чуя, куда следует идти, чтобы не врезаться ни во что. Люди ее обходили, косились подозрительно в ответ на вежливую улыбку, и Лидия каждому из них хотела разгрызть горло своими ровными человеческими зубами.

Именно из-за своего одиночества она оказалась перед домом Арджентов, в котором сейчас жил лишь отец Эллисон. Крис молча посторонился, разрешая пройти, и Лидия специально задела его плечо грудью, как в старые добрые времена. Он выглядел просто паршиво, потому что дочь бросила его ради бойфренда.

Ради глупого эгоистичного Маккола, своей ручной зверушки.

Лидия оставила после себя цепочку грязных следов, но пол и так был покрыт разводами грязи, и, был липким, словно на нем что-то разлили. Ступни прилипали, и Лидия брезгливо поморщилась, вытащила из шкафчика у двери туфли на невысоком каблуке, которые так нравились Эллисон. Лидия любила ходить босиком, но состояние дома Криса вызывало больше отвращения, чем дорожная пыль.

Они просто сидели друг напротив, и Крис медленно пил виски из стакана, разглядывая ее с ленивым любопытством.

- Хуже всего, когда никто не верит тебе, да?

В ответ Лидия лишь оскалилась. Когда-то она узнала, что получить желаемое проще простого – стоит только обождать. Крис заговорил двумя стаканами позже, и его голос был полон горечи, которая совершенно не трогала Лидию. Ардженты убили бы ее, не моргнув и глазом, если бы понадобилось.

Туфли Лидия бросила на крыльце, добравшись до дома почти час спустя. Мать прятала взгляд, отец предпочитал не замечать ее. Они не спросили, где была Лидия, словно боялись ответа.

Словно она могла сказать – я подожгла дом Хейла еще раз, чтобы они точно уж все передохли. Что у нас на ужин, мам?

Лидия всегда приходила к Крису в полдень, обувалась на крыльце и ходила за ним по пятам, задавая вопросы. Чаще всего она била по самому больному, просто чтобы увидеть, как меняется его лицо, прежде чем он успевал взять себя в руки. Лидии, черт побери, нравилось, как от него несло виной.

За продуктами они ходили вместе, и в один из таких походов, пока Крис рассматривал полки со спиртным, а Лидия выбирала между молоком двухпроцентной и полуторапроцентной жирности, они наткнулись на Скотта и Эллисон. Лидия видела, как разом окаменел Крис, когда Эллисон неловко остановилась, поздоровавшись, как здороваются со знакомыми, которых не хочется видеть.

Они стояли, не зная, куда себя девать, пока Лидия не прижалась грудью к локтю Криса – лицо Скотта вытянулось так, что скошенная челюсть стала заметнее еще больше – и потерлась о его плечо щекой.

- Пойдем домой, Крис, - попросила она, игнорируя школьную подругу. – Мы уже все купили.

В тот же вечер Крис поцеловал ее, прямо на пороге, когда она пыталась натянуть туфли. Она качнулась разом вперед, обняла его за шею и прижалась всем телом, чувствуя, как он содрогается. У любого другого человека – или не-человека – Лидия бы спросила «представляешь на моем месте свою дочурку?». Но только не у Криса.

Она заснула на его диване, свернувшись в клубок, и утром на телефоне не было ни одного пропущенного вызова.

Лидия открыла настежь все окна и отправилась искать тряпку, чтобы вымыть, наконец, чертов пол. Она слишком любила ходить босиком.