Actions

Work Header

Мой плюшевый Джон

Work Text:

1.

– Послушай, и в этот раз – никаких экспериментов, – грозно говорит Джон. Грозно в понимании Джона, разумеется. Шерлок неопределенно мычит, шлепая себя смычком по коленке. Периодически нога дергается, худая ступня взлетает в воздух. Тапок, метко пущенный Джону в спину, не долетает совсем немного. Джон возится у плиты, на нем фартук, и рукава закатаны, обнажая сильные руки с тонкими рыжими волосками.

– Шерлок, я серьезно, – тревожно говорит Джон, снимая фартук.

Время от времени на Джона нападает хандра. Когда его бросает очередная бестолковая девица, гонимая репродуктивной функцией в поисках более подходящего оплодотворителя, или когда его пьянчужка-сестра звонит посреди ночи, захлебываясь словами и слезами, и поливает Джона упреками из телефонной трубки. По правде говоря, телефон – на редкость бесполезное изобретение. Единственное, на что он годится – забыть его в кармане пиджака, чтобы Джон почувствовал себя полезным.

Шерлок не какой-нибудь там изверг, вроде брата. Он всегда старается показать Джону, насколько тот может быть полезным для гения. Ночные пробежки до магазина, стирка носков гения, помощь в почесывании спины - это настоящая радость для Джона, Шерлок уверен. Он никогда не ошибается в подобных вещах.

Он в принципе никогда не ошибается.

Но, несмотря на все старания, Джон порой хандрит. И тогда превращается в мягкую игрушку. Так уж он устроен, ничего необычного. Чаще всего на выходных, чтобы не пропускать работу. Джон говорит, ему так легче переносить тоску. И Шерлок относится с пониманием. Вот когда Шерлок говорит, что ему легче думается под опиатами, у некоторых это почему-то вызывает протест и приступы ворчания.

В этот раз дело не в хандре, просто им пора перейти в режим экономии. Деньги совсем закончились - Джон принципиально отказывается брать подачки Майкрофта, зарплата в ближайшие дни не предвидится. Миссис Хадсон их подкармливает, конечно, но терпение ее на исходе. Шерлок может вообще ничего не есть, но такой вариант не устраивает Джона. "Лучше уж я побуду немного пылесборником, я все равно не чувствую голода в таком состоянии".

Джон – несовершенное существо. Всем известно, что при желании можно отключить чувство голода, как и другие отвлекающие состояния. Но для этого надо, чтобы разум был высокоорганизован. Как у Шерлока, к примеру.

– Шерлок, ты меня слышишь? Я не хочу, чтобы ты меня мочил, поджигал или пропитывал всякими... кислотами... Шерлок, у меня в супе тапок.

Шерлок мычит, встает с кресла и садится за стол. Ему скучно. Скорее бы Джон уже превратился.

– Тапок! Какого черта твой тапок делает у меня в тарелке, Шерлок? Ты можешь это объяснить?

– Я могу объяснить все, что угодно, Джон, и ты прекрасно это знаешь. Вытащи тапок и садись есть, хватит уже ворчать.

– Хватит ворчать?!.. У меня тапок в супе!

Джон вечно делает из всего трагедию.

– Ох, ладно. Так вот... чтобы никаких экспериментов! Я не хочу очнуться без одного глаза, слышишь? Не тронь пуговицы.

Шерлок закатывает глаза. Это было-то всего один раз. Джон все никак не забудет. Ужасно злопамятный для шотландца.

– Мы договорились, Шерлок? – Джон вытаскивает тапок и плюхает его на пол. С кислой миной глядит в тарелку. – Я уже чувствую, как наполняюсь ватой.

Должно быть, это очень увлекательно и необычно. Шерлок старается не завидовать. Хотя конечно, если бы он превращался в игрушку, он бы выжал из этого развлечения куда больше, чем Джон. Джон обычно просто лежит и смотрит на Шерлока глазами-пуговками. Скука.

– Кажется, уже началось, – Джон бросает ложку, хватается за живот. Говорит невнятно из-за ваты во рту. – Мы договорились? Шер...

Шерлок качается на стуле. Потом насвистывает. Потом рассыпает соль по столу и рисует пальцем рожицу. В конце концов, он не выдерживает, вскакивает и обходит стол кругом. На стуле Джона лежит премилый львенок с пушистой кисточкой и высунутым розовым языком. В прошлый раз он был обезьяной, а до этого – медведем. Шерлок-то ожидал стойкого оловянного солдатика, а вот поди ж ты.

Львенок. Лев. Джон-львиное-сердце. Шерлок ухмыляется. Джон беспокойно таращит глазки-пуговки.

Конечно, можно было бы проверить... если распороть Джона и сунуть ему внутрь какой-нибудь мелкий предмет, а потом снова зашить - останется ли этот предмет в Джоне после обратного превращения?

Да. Это было бы забавно.

Шерлок вздыхает. В конце концов, он ничего не обещал! Он поднимает львенка со стула и вертит в руках. Мягкий, с пушистой гривой и тонким хвостом. Такой беспомощный. Короткие лапки торчат в разные стороны, будто открывая объятья. Хм-м. Львенок Джон хочет пообниматься.

Пфф! Шерлок закатывает глаза. Ох уж эти игрушки. Никогда не понимал их ценности. В детстве у Шерлока были только те игрушки, из которых он не мог соорудить ни бомбу, ни оружие, ни что-либо интересное. И не мягкие, конечно – их слишком легко было выпотрошить и раскидать по дому. Мамуле не нравился беспорядок. В детстве у мальчиков Холмс не было нормальных развлечений. Ну, у Майкрофта был Шерлок. А у Шерлока – мозг. И деревянные игрушки. Облитые особой жидкостью от возгорания и прибитые к полу – хотя Шерлок позже нашел способ их оторвать и поджечь.

Джон все еще хочет обниматься. Шерлок стоит в пустой комнате, в полнейшей тишине. Ни дел, ни Джона. Есть не хочется. Скрипка надоела. Миссис Хадсон унесла череп.

Скука.

Пожалуй, можно отправиться спать пораньше. Шерлок берет с собой львенка. В качестве эксперимента, конечно.

Львенок мягкий, пушистый, и так приятно прижимается к голой коже. Тычется пластмассовым носиком куда-то в грудь. Шерклок возится, принимая удобное положение. Крепко прижимает к себе игрушку. Надо засечь время засыпания. Возможно, с игрушкой оно сократится. Да, это ведь просто эксперимент.

Шерлок закрывает глаза и утыкается носом в пушистую гриву. Пахнет пылью и Джоном.

Ужасно хочется сунуть большой палец в рот. Но это глупо. Шерлок сжимает губами пушистую кисточку на хвосте и посасывает ее. Да, вот так.

– Спи, Джон. Спокойной ночи.

Шерлок улыбается, и эта улыбка не стирается с его лица, даже когда он засыпает.

2.

Как известно, у преступников не бывает выходных. Поэтому чудесным субботним утром Шерлок мурлычет себе под нос, разглядывая свежий труп. Конечно, мурлыкать здесь нечего – дело очевидное. Непонятно, как устроен мозг у инспектора – не видеть совершенно очевидных вещей.

– Что скажешь? – Лестрейд старается глядеть на Шерлока, а не на яркую игрушку в его руках. И делает вид, что ничего особенного не происходит.

Шерлок садится на корточки возле трупа и тычет львенком в кровавую лужу.

– Сначала ты, Джон. Давай, скажи мне, что с ним не так.

Львенок Джон молчит, видимо, не знает. Розовый язык потемнел от крови. Хищник Джон. Р-р-р. Шерлок улыбается.

– Э-э... Шерлок? – с беспокойством произносит инспектор. Он вечно говорит под руку. И не видит дальше своего носа.

– Подушечки пальцев, – говорит Шерлок. На лице инспектора по-прежнему не отражается ни лучика понимания. Ну и ну, он сам словно набит ватой. – Посмотрите на его подушечки! – Шерлок морщит лоб, закатывает глаза к небу. Дергает Джона за хвост. – О-о, ну что же не так с вашим крохотным жалким мозгом? Его пальцы стерты, на правой руке сильнее. Ногти чуть пожелтели. Это же очевидно! Должен быть стол. Новый, возможно, недавно покрытый лаком. Там есть потайное отделение. Так... да, прямо под столешницей. В нем завещание. Тот, на чье имя завещание – и есть наш убийца.

Шерлок ухмыляется. Джон глядит на него с обожанием. Инспектор – со смесью ужаса и восторга. Шерлок почти ждет, когда он спросит: "Как ты узнал?". Но инспектор ничего такого не спрашивает. Его интересует только личность убийцы и основные доказательства. Его не интересуют ни подушечки пальцев, ни логические цепочки, звенящие на запястьях Шерлока.

Пфф. От этого убийства никакого веселья. Шерлок уходит с места преступления мрачнее тучи - такое с ним случается впервые.

– Вы видели? – говорит Андерсон, глядя ему вслед. – Что это он с собой таскает?

– А по-моему, очень мило, – ворчит Салли Донаван. И Андерсон, и Лестрейд глядят на нее с изумлением. – А что?! Когда он таскал с собой гарпун, мумифицированную руку или хромого доктора, никто ему и слова не сказал! А как пришел с игрушкой, так сразу конец света. Вот если бы он завел куклу, знаете, такую – для чревовещания... это было бы действительно жутко.

К счастью, Шерлок ее не слышит. Иначе обязательно попросил бы Джона в следующий раз постараться ради него. Донаван бы оценила.

Шерлок ловит кэб и угрюмо таращится в окно. Львенок Джон сидит рядом, таращится в затылок водителю. Не задает вопросов, не говорит, как это поразительно – "По одним только пальцам, Шерлок? Ты понял это, взглянув на его пальцы?"

Ха! Какой толк быть гениальным детективом, если все вокруг принимают эту гениальность как должное?

– Что? – говорит Шерлок рассеяно. – Ты хочешь знать, как я это понял? Ну, Джон. Это же просто. Включи мозги.

Водитель косится в зеркало заднего вида. Джон глядит перед собой. Шерлок прижался лбом к стеклу.

– И ногти у него потемнели. Ты ведь понимаешь, что это значит. Ну, конечно. Ты видишь, но не замечаешь. Что? О. Прекрати. Ну ладно, я знаю. Это поразительно. Хотя большинство людей сказали бы, что это странно. Ну, знаешь – большинство ограниченных идиотов, которых пугает мощь моего интеллекта. Вроде Донаван.

Шерлок выходит из такси, бережно прижимая к себе Джона. Водитель ворчит себе под нос: "Фрик!"

3.

Шерлок искал чистые реторты, а вместо этого нашел набор метательных ножей. Теперь лежит на диване и посылает ножи в потолок. Некоторые падают обратно, но Шерлок успевает увернуться.

Джон валяется на журнальном столике, среди грязных чашек и никотиновых пластырей. Глядит сурово. Прямо-таки прожигает Шерлока взглядом.

"Поешь!"

Шерлок отворачивается, царапая ножом обивку дивана. Скука.

"Поешь!!!"

Шерлок стаскивает с дивана плед и накидывает его на журнальный столик. Вот так. И никто не сверлит взглядом спину.

"Поешь!!!!!!"

– Зануда!

– Шерлок, дорогой, это ты с кем? – миссис Хадсон заглядывает на кухню, охает, прижав ладонь к носу. Ну ладно, эксперимент немного вышел из-под контроля. Но Шерлок открыл форточку.

Миссис Хадсон деловито обходит стол, поднимая опрокинутые стулья, шуршит пакетами.

– А где Джон?

– Где-то валяется, – бурчит Шерлок.

– Ох, нет! У него снова проблемы с ногой?

– Вздор. Он просто игрушка.

– Шерлок! – миссис Хадсон нависает над ним, встав возле дивана. Если глядеть с такого ракурса, лицо у нее – ну точно у какого-нибудь сурового карающего вестника апокалипсиса. Шерлок зевает, пытаясь вытянуть ноги, но диван слишком короткий. – Шерлок, мы ведь с тобой это уже обсуждали! Помнишь наш разговор?

– По поводу беспорядка?

– Нет. Другой.

– Пальба в стены? Скрипка по ночам? Гей-пара по соседству? – Шерлок морщится. Ему жаль тревожить свою память по таким незначительным поводам.

– Нет, дорогой. Насчет Джона.

– Оу..

– Да. Тебе стоит быть добрее к бедному мальчику. Он так о тебе заботится! А ты обращаешься с ним как попало. Тебе нужно уяснить, что Джон – не твоя игрушка, и вести себя, как следует.

Шерлок закрывает глаза и выключает слух. Все эти речи он слышал не раз и не два. Что в нем такого, что позволяет людям считать, будто он нуждается в нотациях? Его всю жизнь все поучают. Брат, миссис Хадсон, даже инспектор порой поддается общему настроению.

И Шерлок по-прежнему чувствует на себе укоряющий взгляд. Они отлично удаются. Не миссис Хадсон, конечно – Джону. Только он умеет смотреть так, что если Шерлоку становится не стыдно, то, по крайней мере, возникает желание притвориться, что стыдно.

Шерлок открывает глаза и оглядывается. В комнате стемнело, а миссис Хадсон ушла, оставив на столе среди реактивов и колб капустный пирог.

Шерлок ненавидит капустные пироги.

Он садится на диване, скрестив ноги. Потом принимает позу лотоса. Потом – позу кактуса. Наконец встает, сдергивает покрывало и хватает игрушку. В другую руку он берет вилку и нападает на пирог.

– Ты победил, доволен? – гневно говорит он львенку.

Львенок доволен.

 

4.

– Так-так-так.

Шерлок открывает глаза и рывком садится в постели. Майкрофт улыбается – у него удивительно неприятная улыбка, Шерлок тренировался перед зеркалом, но даже у него не получилось соорудить на лице такую премерзкую гримассу.

– Сладко спалось? – интересуется Майкрофт. Он сидит в кресле, заняв позу №14: руки чинно сложены на ручке зонта, острием воткнувшегося в ковер, голова склонена к левому плечу, нога на ногу, брючина чуть задралась, обнаружив носок расцветки британского флага.

Патриот до кончиков ногтей.

Шерлок с достоинством заворачивается в простыню привычным движением, игрушку уже не прячет – бессмысленно.

– Ты по делу, или так – полюбоваться на меня спящего? – интересуется Шерлок холодно. Улыбка Майкрофта становится еще гаже.

– Да, Шерлок, ты всегда был ангелом, когда спал зубами к стенке. Разумеется, речь не идет о летаргии, в которую ты впал после передозировки пять лет назад.

В тот день Шерлока буквально вытащили с того света. Своеобразный день рождения.

– Пять лет, действительно? Юбилей, значит.

– Хотел сделать тебе подарок, но смотрю – ты уже придумал, как себя порадовать, – Майкрофт выразительно глядит на львенка, дружелюбно расставившего лапы. Этот Джон готов с каждым обниматься! Шерлок сердито переворачивает игрушку на живот, чтобы лев показывал Майкрофту задницу.

– Это не то, что ты думаешь, – сухо говорит Шерлок.

– Действительно? – издевательски морщит лоб Майкрофт.

– Это Джон.

Несколько секунд Майкрофт молча смотрит на Шерлока. Шерлок выдерживает взгляд, не моргнув. Майкрофт всегда проигрывал в гляделки, проигрывает и сейчас.

– Всегда подозревал, что все эти слухи про вас – не только слухи.

Шерлок и Майкрофт привычно делают паузу в разговоре – здесь должно быть джоново коронное: "я не гей!". Но не в этот раз. Львенок Джон лежит, уткнувшись острой мордочкой в матрас, и помалкивает.

Всегда бы так.

– Слухам сложно верить, когда распускаешь их самостоятельно, – бурчит Шерлок, сползая с кровати. Простыня волочится за ним королевским шлейфом. – Чай?

– С удовольствием.

Майкрофт поднимается с кресла, шагает на кухню, постукивая зонтом. Чай он приносит с собой – ни разу еще не рискнул принять напиток из рук Шерлока.

И правильно делает.

Когда Майкрофт уходит, Шерлок ухмыляется, следя в окно за тем, как удаляется блестящий черный автомобиль. Дела не подкинул, жучков тоже, даже наставлений не давал.

Действительно приехал из-за юбилея?

– Джон, скрипку.

Нет ответа. Шерлок вспоминает, что Джон остался в кровати.

– Бездельник.

5.

Джона нигде нет. Шерлок скидывает плед на пол, вслед за ним летят диванные подушки. Там Джона нет.

Джона нет на подоконнике, под кроватью, за креслом, в ванной, в холодильнике, в мусорке, под кроватью – его там не было и в первый раз, но кто его знает, этого коварного Джона. Шерлок ищет в шкафах, под столом, в кастрюлях, в камине, он даже с некоторым удивлением обнаруживает в своей квартире полуживой фикус, но за его широкими листьями не прячется ни один лев.

Шерлок находит чистые колбы и парный носок, несколько обойм, желтые подтяжки, подаренные непонятно кем неизвестно по какому поводу, учебники из университетской библиотеки, джонову порнуху, литр соляной кислоты и скальп в хорошем состоянии, четыре скрытых камеры от Майкрофта (песчинки в пустыне подсматривающих и подслушивающих устройств, которыми напичкана квартира), травку "от бедра", которую он взял на хранение у миссис Хадсон (забыв ее об этом предупредить), несколько десятков удостоверений, украденных в разное время и на разных ступенях карьеры Лестрейда, а также одну захудалую древнюю цивилизацию под раковиной на кухне.

Джона нигде нет.

Шерлок садится на пол посреди комнаты и мычит, сжав зубы. Он стискивает руками голову, массирует виски, крепко зажмурившись, и пытается вспомнить. Разумеется, Джон где-то здесь. Просто хорошо прячется. Шерлок таскал его за собой все эти дни, с места на место. Он не расставался с ним ни на секунду. Как, в общем-то, и всегда. Потом он куда-то его положил... куда же, куда...

И теперь Джон пропал.

Шерлок знает, что в его памяти сохранился весь беспокойный маршрут по квартире, каждая секунда сегодняшнего бесконечного воскресенья. И, безусловно, в его голове хранится информация, подсказка о том, где сейчас Джон.

Но что-то мешает сосредоточиться. Может, это из-за того, что ему впервые никто не мешает. Никто не гремит, не вздыхает и не клацает клавиатурой. Никто не сверлит участливым взглядом. Никто не подкладывает подушки под спину, пока он путешествует по Чертогам Разума.

Да нет, чушь. Дело не в этом. Это все чертово... беспокойство. Червячок сомнения. И прочие сомнительные радости эмоциональных реакций.

Конечно же, Джима здесь не было. Шерлок не мог проглядеть Мориарти, разгуливающего по его квартире. С другой стороны... он был немного рассеян сегодня. И принимал ванну. И играл на скрипке. И думал, закрыв глаза. Что ж, приходится признать со всей прямотой: по квартире могли маршировать армии Джимов Мориарти, Шерлок бы абсолютно не обратил на это внимания.

И теперь случилось ужасное. Мориарти забрал Джона. Неизвестно, что он сейчас с Джоном делает. Он мог отстричь ему хвост. По крайней мере, Шерлоку эта мысль в голову приходила, значит, и Мориарти мог мыслить в том же направлении. Только вот Мориарти не обещал вооруженному поварешкой Джону не ставить на нем экспериментов.

Шерлок дергает себя за волосы и морщится.

Джон, Джон! Ну что же ты такой растяпа?! Валялся где ни попадя, попался под руку Мориарти, все твоя вина!

Никак не выходит сосредоточится. Шерлок тянется и хватает с журнального столика пачку пластырей, роняя две кружки. Счет пошел на часы. Джим пока не связывался и не выдвигал требований, но, несомненно, этого следует ждать. Вряд ли Мориарти упустит такую возможность поиграть. Он должен дать какой-то знак, начать игру. Смс, звонок или посылка, а может быть и что-то другое. Шерлок слегка заинтригован, но приятное возбуждение от нового приключения портит проклятое беспокойство.

Джон...

Мориарти сделает с ним нечто ужасное. Непоправимое. Ведь он сказал Шерлоку: "Я выжгу твое сердце". Шерлок старается не обращать внимания на смысловое несоответствие – при чем здесь сердце и Джон. Две совершенно разные вещи. Вот если бы Джим пригрозил: "Я выжгу твоего Джона"...

Шерлок содрогается.

Джон и его глазки-пуговки. Его блестящий черный нос и короткие лапы. Тонкий хвост с кисточкой и мягкое толстое пузо. С едва заметным швом. Его розовый язычок, перепачканный кровью. Пушистая грива. Усы из ниток. Джон...

– Шерлок, дорогой, что же ты сидишь на полу?

Миссис Хадсон подбирает кружки, заглядывает в них и глядит на Шерлока с укоризной. По следам заварки внутри них можно считать годы, как по кольцам на срезе дерева.

– Я думаю.

– На улице снова дождь пошел... ох, какой беспорядок у вас, мальчики! Как будто ураган прошел...

– Искал кое-что.

– Надеюсь, не этот ужасный череп? Можешь не искать его, Шерлок, я знаю такие места, которые даже гениальный сыщик не обнаружит.

В любое другое время Шерлок бы принял вызов. Но не сейчас. Прямо в этот момент из Джона, возможно, вытаскивают вату.

– Шерлок, когда Джон вернется...

– Я думаю, миссис Хадсон, а вы мне мешаете.

– Ухожу-ухожу! Я просто хотела сказать, когда Джон...

– Можно мне обеспечить немного тишины??!

– Не обязательно так кричать, – она поджимает губы, но все эти гримасы на Шерлока не действуют. На обиженных воду возят, а потом – люди всегда отходят. Надо просто оставить их наедине с их негодованием, и через некоторое время они сами придут мириться. С Джоном это всегда срабатывает.

Срабатывало.

Шерлок стонет, распластавшись на полу. Он глядит в потолок, утыканный ножами, как ассистентка метателя-неудачника.

– Я просто хотела сказать, – говорит миссис Хадсон, взявшись за ручку двери, – что я положила ваши вещи в стирку. Пусть Джон потом сам их вытащит и развесит, потому что тебя об этом просить бесполезно.

– Да-да, – морщится Шерлок, продумывая план действий. Затем замирает. Затем вскакивает на ноги и вихрем сбегает вниз по лестнице, чуть не сбив с ног перепуганную миссис Хадсон.

– О! О!! – он по локти в мыльной пене. Впрочем, Джону пришлось еще хуже. И Шерлок не знает, нужно ли его выжимать. – О, Джон... ну, ты же видел – я здесь ни при чем.

К счастью, пуговицы не оторвались. Но вид у Джона все равно жалкий. Мокрый лев – все равно, что мокрая кошка.

– Он был весь в крови. Шерлок, нельзя быть таким ребенком... – ворчит миссис Хадсон, глядя, как Шерлок тщательным образом осматривает игрушку на предмет повреждений.

Джон в порядке. И Мориарти не пришлет Шерлоку пуговку или кусочек хвоста. Шерлок очень старается задавить ростки разочарования. Все-таки он рад, что Джон нашелся. Более того – эксперимент проведен, и при этом Шерлок не нарушил своего обещания. Он абсолютно невиновен. Он вообще вел себя идеально в эти выходные.

И снова Шерлок ложится спать пораньше. Если бы в детстве у него был такой львенок, возможно, родителям не пришлось бы прибегать к угрозам, пытаясь уложить его до полуночи.

Лев уютно ложится в кольцо худых рук. От него пахнет стиральным порошком, сыростью и Джоном. Шерлок закрывает глаза, прижимаясь губами к спутанной гриве.

– Спокойной ночи, Джон... – бормочет Шерлок.

Спустя пару часов Джон вздыхает, гладя Шерлока по выпуклому упрямому лбу.

– Не тычь меня в труп лицом, – говорит он тихонько. – Как ты узнал про завещание? Это потрясающе, Шерлок! Поешь немедленно. Я не гей! Спокойной ночи, Шерлок...

Шерлок спит, крепко обнимая своего Джона. Игрушка, человек – не такая уж большая разница. Главное, он рядом.