Actions

Work Header

Мама, я полюбила бандита.

Chapter Text

Оказалось, что любовь развратила меня. Не кажется ли вам, что любовь — это род сексуального извращения, что это редкая ненормальность и, может быть, ей следует находиться в мед. учебнике впереди садизма и мазохизма? (с)

Если мужчина не стал своим детям настоящим отцом, он не мужчина. (с)

По части песен важно, что они как истории. Ни черта не значат, если их никто не слышит (с)

В волосах засохла какая-то мерзкая зеленоватая блевотина, склеив их в длинную бесцветную паклю, сверху прилип всякий мусор, гадкий и грязный. Лола несколько минут тупо смотрела на неровно обожженные локоны, где волоски потемнели и завились от жара. Потом попыталась тряхнуть головой и зашипела – волосы прилипли к шее, приклеились к коже. Лола даже думать не хотела, что послужило клеем – ее собственный пот или…

Она грустно посмотрела на свои тонкие, голые руки. На сгибе локтя виднелась фиолетовая точка, одна единственная. Лола не знала, радоваться этому или ужасаться, ватное одеяло наркотранса только-только начало сползать с нее, она все еще не осознавала, где находится, сколько прошло времени и что ей делать.
Она наслаждалась последними нотками пережитого блаженства, выпавшего из памяти. Но сквозь эту пустоту начали проступать первые звоночки реальности – болел живот, внутри скручивало желудок голодными спазмами. Между бедер было мокро, Лола решила, что туда пока смотреть не станет.
Она ощупала свое лицо кончиками пальцев, тихонько хныкнула, наткнувшись на разбитую губу и кровоподтек на скуле. Кто-то бил ее по лицу – или она сама обо что-то билась, не осознавая себя под кайфом.

Лола перекатилась набок, потом села, ощутив, как холодит голую задницу каменный пол. Она машинально посмотрела вниз – на выщербленный кирпич, кроваво-красный и очень старый, кирпичики крошились буквально от прикосновения пальца. Лола встала и покачнулась. Перед глазами на секунду потемнело, ноги ослабли, колени задрожали – но она сумела взять себя в руки, удержаться на плаву.

Оказалось, что она все-таки не голая, хоть какой-то приятный сюрприз. На ней был лифчик, криво застегнутый на одну петлю из трех, и чья-то застиранная, короткая и рваная полосатая майка с неровным краем, превратившимся в лохмотья. Майка эта была в крови, но, насколько Лола могла судить, не ее, а кого-то более неудачливого, и случилось это довольно давно.

Как ни странно, но между ног все оказалось не настолько плохо, как она думала. Лола уже морально приготовилась к унизительным проверкам на сифилис, гепатит и ВИЧ, но оказалось, что она просто заблевана от колен до бедер. Вообще, это тоже было отвратительно… но лучше, чем иная перспектива.
Когда она убедила себя, что хуже и гаже уже ничего не будет, оказалось, что у этого дна, на которое она благополучно опустилась, есть свое персональное дно. У боли внизу живота отыскался свой источник – ее же собственный мобильный телефон, засунутый во влагалище.
Лола выругалась, грубо и не по-женски, присела на корточки и, царапая себя ногтями от отвращения и неловкости, вытащила мобильный, покрытый слизью. Как ни странно, он еще работал, хотя она понятия не имела, как он оказался там, где оказался, и сколько там пробыл.

Она оглянулась – в этом грязном, пыльном и кирпично-тусклом подвале кроме нее было всего несколько нарколыг, но те выглядели совсем опустившимися, лежали себе на гнилых матрасах, или просто на полу, лицом вниз, и видели свои радужные фильмы про единорогов.
Совсем как она сама полчаса назад, кстати.

Телефон зажужжал и буквально захлебнулся от наплыва сообщений о пропущенных звонках. У Лолы зарябило в глазах от сотен этих «вам звонили, вам звонили», а телефон все не прекращал жужжать и ставить ее в назойливую известность. Сообщения сыпались одно за другим «Лола, где ты, Лола, отзовись, Лола, твою мать, включи гребаный телефон!».

Она потерла экран пальцем, грустно рассмотрев свой грязный и обломанный ноготь, и едва не подпрыгнула, когда телефон принялся трезвонить.

- Да? – спросила она почему-то шепотом, покачиваясь на корточках, как пьяная.
- Где ты? – коротко спросил Тазз.
- Я не знаю, - призналась она. – Я попробуй выйти на улицу.
- Что ты видишь? – так же коротко спросил он. – Ориентиры?
- Притон, - фыркнула Лола и кривовато улыбнулась.
Разбитая губа лопнула, проступила кровь. В мобильном сигналили машины, видимо, Тазз уже мчался ей на выручку.
- Какой притон? – спросил он с ангельским терпением.
Будь это не она, а какой-нибудь парень, Тазз бы его убил нахуй. Лола, в общем-то, не была уверена, что и ей не достанется. Но она чувствовала себя такой потасканной и грязной, такой… заслужившей крепкую оплеуху, что даже не стала бы сопротивляться.

Она кое-как, практически по стенке, добралась до выхода и опасливо выглянула наружу. Лола бы предпочла, чтобы на дворе стояла глухая, беззвездная ночь, которая навсегда скроет ее позор. Однако нет, солнечный теплый день был в самом разгаре. Под железной лестницей зеленела какая-то трава. В клумбе у шоссе шевелились от ветерка длинные салатовые растения с белыми прожилками. Машины проезжали, не останавливаясь, но двор этого богом забытого склада все-таки пустовал.

Впрочем, это место выглядело запустевшим и опасным. Любой нормальный человек, который не хочет, чтобы ему сняли колеса за пять минут, сюда не свернет. Лола, к слову, тоже начинала свое путешествие туда и обратно не в этом гадюшнике, но как она сюда попала – уже не помнила.
Она сообразила, что стоит на обозрении и светит голыми прелестями, и вот-вот кто-нибудь обратит на нее внимание. Возможно, кто-нибудь достаточно не брезгливый, чтобы выебать ее без лишних разговоров.
Так что она присела и попыталась натянуть край рваной майки на колени. И когда она успокоилась, перестав паниковать и мысленно смирившись со своим падением, она наконец-то рассмотрела вывеску, прицепленную к углу дома - не этого заброшенного склада, который когда-то, судя по всему, был цехом какой-то фабрики, а другого, стоявшего по соседству и более… хотя ничего не более, рядом стояли такие же развалины, внутри которых конченых наркоманов было столько же, сколько у нее в данный момент блох. Но вывеска там была.

- Тазз, - проговорила Лола в мобильный, тот нестерпимо вонял кислыми женскими выделениями.
- Что? – спросил тот. – Нашлась?
- Автострада с Мультауна до Пасадены, - устало сказала Лола. – Сорок два.
- Понял, - лаконично ответил Тазз. – Ты цела?
- Не знаю, - Лола поежилась. – Не могу понять. Ты злишься?
- Злюсь? – Тазз вдруг издал странный звук, Лола поняла, что он смеется. – Нет, крошка. Я в ярости.
- А… а Багз? – спросила она, закусив губу.
- Почему бы тебе самой не спросить у него? – любезно поинтересовался Тазз. – Уверен, что он найдет на тебя время.
- Я боюсь, - созналась она.
- Правильно делаешь, - буркнул Тазз, и из его голоса исчез даже намек на веселье. – Он тебя выпорет, девочка, и я не собираюсь ему мешать.
Лола вздохнула.

- Жди меня, - приказал Тазз, - Я скоро буду. Ничего не делай.
- Ладно, - ответила она, сморщив нос.
И стоило ей сбросить вызов, как телефон снова разразился третью.
- Ты эгоистичная сука, - сообщила ей трубка тихим, шипящим и полным ненависти голосом ее брата. – Где ты? Ты цела?
- Д-да, - ответила она, запинаясь. – Тазз едет за мной.
- Отлично, - сказал Багз. – Я с нетерпением тебя жду.
Ее даже затрясло от угрозы в его голосе.

- Я взрослая, - напомнила себе Лола, хотя зубы у нее начали стучать, несмотря на летний, теплый день. – Я взрослая и самостоятельная.

Она с тоской посмотрела на след от укола на своей руке, вдохнула запах своего тела – грязного, покрытого рвотой и потом. Еще она слышала кислый запашок своих выделений, половые губы припухли и раскрылись, из них текла тягучая и мутная слизь. Лоле ужасно захотелось выпрыгнуть из этой отвратительной кожи, вылупиться новой, чистой и свежей, словно бабочка из кокона.
Телефон снова завибрировал. Лола закусила губу, ей было страшно отвечать, но она понимала, что должна испить эту чашу. Ее друзья и ее брат наверняка с ума сходили в буквальном смысле.

- Тебе пиздец, поняла? – отрывисто сказал Койот. – Если Багз тебе не всыплет по первое число – это сделаю я, ты уяснила?
Она ничего не ответила, что тут скажешь.
- Тазз приехал? – спросил Койот.
- Еще нет, - послушно ответила она.
- Я тоже могу забрать тебя, - предложил Койот. – Тебя никто не трогает?
- Нет, - смущено сказала Лола, вспомнив, что вроде бы кто-то тыкался членом ей в лицо, но когда это было, и кто это был – все растворилось в памяти.
- Я знал, что ты дура, - безжалостно проговорил Койот, - но чтобы настолько…
Лола всхлипнула. Ей стало очень обидно и жалко себя, даже слезы навернулись на глаза.

Она собиралась со злобы ответить ему, что он ей, вообще-то, не брат и не отец, а попросту никто и чхать ей на мнение какого-то придурка, но не сказала. Откровенно говоря, ей стало тупо страшно - за такое Койот мог ее если и не убить, то уж точно треснуть так, что мало не покажется.
Так что она засунула гордость туда, где нашелся мобильный, и огорченно засопела, слыша, как гневно дышит Койот на той стороне звонка.

Большая синяя машина съехала с шоссе, резко свернула, едва не задев клумбу, и остановилась посреди разбитого щебня и плит, которые когда-то были ровными и подогнанными. Лола ощутила всей кожей хищное движение. Она ничего не видела и не слышала, это был бессмертный трущобный инстинкт, который ничем не выводился, словно кровь с белого ковра. Она просто знала, что где-то рядом оживились люди, привыкшие разбирать машины быстрее, чем голодные термиты обгладывают табуретку. Однако когда Тазз небрежно вышел из тачки и пошел к ней – это ощущение моментально исчезло. Тазз, даже безоружный, был им не по зубам.
Он расстегнул клетчатую рубашку, оставшись в желтоватой от частой носки майке, подошел к Лоле и укутал ее, взял на руки и понес к машине так, словно бы от нее не воняло, как от помойки.

Лицо Тазза, уродливое, но неглупое, было бесстрастным, словно из бронзы вырезали не самую симпатичную в мире маску. Лола прижалась к его груди щекой, вдохнула его запах, приятный, привычный и успокаивающий.
Тазз запихнул ее в машину, особо не церемонясь, на заднее сиденье, потом сел за руль и обернулся. Помрачнел, заметив фиолетовую точку на ее локте. Потом помрачнел еще больше, когда рассмотрел, что осталось от ее былой гордости – длинных, роскошных светлых волос.
Лола завернулась в его рубашку и даже задремала, пока он вез ее домой. Но когда они приехали и он помог ей выйти из машины – ее начало бить дрожью.

- Я не пойду, - пробормотала она, остановившись на ступеньках.
Замерла как газель, ослепленная фарами. Не могла заставить себя поднять ногу и шагнуть. Внутри, в ее же квартире, ее ждала целая толпа разъяренных мужиков, а ей было нечем даже, - господи боже!, - прикрыть пизденку. Майка кое-как доставала до пупка, а рубашка постоянно распахивалась.
- Придется, - холодно сказал Тазз. – Ты натворила дел, крошка.
Лола покачала головой, повернулась и попыталась обогнуть его. Он просто развернулся на всю ширину лестницы, закрыв отступление плечами.
- Пожалуйста, - пробормотала она, пытаясь поймать его взгляд. – Пожалуйста, давай уйдем! Я не могу! Они же… они меня уничтожат!
В лице у Тазза что-то дрогнуло, зеленые глаза, с тяжелым кошачьим выражением презрения ко всему миру, прищурились.
- Трусиха, - проговорил Тазз почти с отвращением.
Лола сразу же перестала ныть, выпрямилась и вздернула голову.

Тазз всегда был на ее стороне. Он всегда защищал ее. Но теперь, - она это видела, - она была ему практически противна. Таззу! Ее бессменному телохранителю, любовнику и сторожевому псу.

- Я не трусиха! – ответила Лола, вскинув лицо, и зашла в квартиру.
Тазз скользнул следом и замер в дверях.

Лола сглотнула. Она была готова признать, что погорячилась, и что она самая трусливая из всех трусих. По спине у нее потек пот, оставляя, должно быть, бурый ручеек. Никогда еще ей не было настолько страшно, никогда она еще не чувствовала себя настолько оголенной, даже когда выступала в самых провокационных платьях перед сонмищем возбужденных мужиков.

- Мда, - проговорил Бегун, сидящий в ее, между прочим, любимом кресле.
Он переплел пальцы, лишенные ногтей, подпер подбородок и, единственный, рассматривал ее просто с любопытством, без злости. В глубине души Лола, наверное, знала, что Бегун, и только он из всей компании, способен ее понять.

Багз глядел на нее тяжелым взглядом, но смотреть на него было тяжелей всего. Лола опустила взгляд и шарахнулась назад, когда Багз метнулся к ней. Сильвестр и Даффи перехватили его, поймали и задержали, не подпуская к ней ближе.
- Я ее убью, - процедил Багз.
Его серые глаза сверкали как две сверхяркие звезды и жгли примерно так же. Лола вздохнула и опасливо посмотрела на брата, бледного от бешенства. Она не заметила, что Койот, почти незаметный в серенькой ветровке и немарких спортивных брюках, подошел к ней, поэтому развернулась и наткнулась вплотную, вскрикнув от испуга.

- И что это было? – холодно спросил Койот, рассматривая ее осунувшееся лицо с почти исчезнувшими разводами косметики. – Почему ты так поступаешь с нами?
- Я ничего не сделала! – взвизгнула Лола, задетая за живое. - Это никого не касается!
- Мы думали, - вкрадчиво, почти мягко и от этого очень жутко проговорил Койот, - думали, что тебя убили. Или похитили и пытают, и вот-вот начнут присылать по частям в конвертиках. Мы с ног сбились, пытаясь отыскать тебя живой. А ты все это время…
- Ну да, - дерзко заявила Лола, у которой внутри все дрожало, - а я прекрасно проводила время, можешь себе такое представить? Мне было замечательно без ваших рож!
Койота затрясло. Под глазами у него залегли синяки, белки покраснели от усталости. Лоле ужасно захотелось сказать «простите меня», но Койот поморщился и жестко сказал:
- Тупая сука.
- Пошел ты! – крикнула она раньше, чем успела подумать.
Синие глаза Койота прищурились. Бегун тихонько присвистнул, словно хотел сказать «а вот это ты совершенно зря, подружка». Напряжение можно было резать ножом. Лола успела заметить лицо Твити, с широко раскрытыми глазами и приоткрытыми в предупреждающем крике рот. Потом мир взорвался темнотой, хлопком и болью.

Лола, полуослепшая и ошарашенная, покачнулась, прикрываясь руками. Лицо пульсировало болью, зубы шатались в деснах, по рту был медный привкус. Тазз моментально оказался возле нее и сцепился с Койотом. Растерявшийся Даффи, не ожидавший такого, перестал удерживать Багза, тот рванулся к ней, а Сильвестр чуть опоздал его перехватить. Брат налетел на нее, как злобное торнадо, схватил чуть выше локтей и принялся трясти так, словно хотел собрать с нее урожай спелых груш. У Лолы заболела голова, щека пульсировала острой болью все сильнее и сильнее. Багз встряхнул ее так, что она прикусила язык и закашлялась кровью. На этот раз Тазз не вмешался, видимо, это не нарушало его правил. Лола слабо уперлась ладонью Багзу в грудь, пытаясь отпихнуть его от себя.
Красивое лицо, так похожее на ее собственное, было искажено в гримасе ярости.

- Я думал, что ты где-нибудь умираешь! – выдохнул он наконец. – Как ты могла поступить так со мной?
- Прости, - проскулила Лола, пытаясь устоять на ногах. – Прости меня.
Багз оскалился и замахнулся. На этот раз она увидела замах, увидела, как блеснуло золотое обручальное кольцо на его пальце, но все равно не успела прикрыться. И если Койот ударил ее в сердцах, раскрытой ладонью, больно, но как-то… желая ее заткнуть, а не причинить боль, Багз бил так, чтобы сделать всерьез больно, искалечить.

Лола завизжала и осеклась, дыша открытым ртом. Вся левая сторона лица онемела и распухла, кажется, с челюстью тоже что-то случилось… Лола хрипела, чувствуя, как онемение за секунду отступает и накатывает настоящая боль, такая, от которой глаза непроизвольно слезились. Багз замахнулся снова, но на этот раз на нем повисли не только Сильвестр и Даффи, но и Бегун скользнул между ними и прикрыл ее плечом, оттолкнул подальше. Койот мрачно смотрел на нее злющими глазами, словно на чужую.

- Опамятуйся! – взмолился Даффи. – Ты ее убьешь!
Он побледнел от волнения и тоже осунулся, его крупный, широкий нос выступал, словно утиный клюв.
- Я хочу ее убить, - прорычал Багз.
- Хватит, - попросил Сильвестр. – Не надо.
Багз прорычал в ответ что-то невразумительное. Лола поймала взгляд Твити и этот взгляд ударил ее чуть ли не больней, чем пощечина брата. Твити ненавидел и презирал наркоманов, и смотрел на нее, как на вонючую потасканную конченую наркоманку. А ведь он был ее лучшим другом с детства.

Лола обогнула Бегуна, не замечая его, остановилась перед большим, в полный рост, зеркалом, и посмотрела на себя. Зрелище было… не жалкое, просто омерзительное. Никто не опознал бы в этой исхудавшей, грязной, больной девке популярную джаз-певицу. Никто бы не опознал просто Лолу Банни. Это существо, изможденное, непонятного цвета, с распухающим прямо на глазах лицом, с больными глазами – это была кто угодно, но не Лола Банни.

Лола сглотнула. Позади нее разгорался скандал, но к ней это больше не имело никакого отношения. Она скинула с плеч рубашку в клеточку, равнодушно сняла чужую майку и несколько секунд смотрела на свое тело, худое, белое, с выпирающими костями. С круглым провалом пупка, с темно-желтым треугольником отросших волос внизу живота. Даже на сосках была грязь, Лола видела разводы, словно кто-то сосал ее грудь. Как знать, может, так и было.

Она покрутила головой, увидела на комоде отстегнутые ножны и торчащую из них рукоять. Она вытащила нож, примерилась и, пока ее не успели остановить, черканула у самого затылка, собрав паклю волос в кулак. Безжизненные волосы посыпались вниз соломой, устлали ее ноги. Багз закричал, Даффи охнул. Лола улыбнулась своему отражению.
Девушка, глядящая на нее из глубины зеркала, была лет на десять моложе. У нее были чуть раскосые голубые глаза и разбитое лицо. Это была отвязная девчонка из трущоб. Девочка, которая никогда и нигде не пропадет. Золотые волосы торчали вокруг ее головы, вокруг ее задорных ушей, светящимся ореолом.
Лола захохотала, уставившись на этот практически ангельский нимб. Смеяться было больно, но она все равно смеялась, схватившись за живот.

- Чокнулась? – сдавлено спросил Бегун, вцепившись Койоту в руку.
Лола захохотала еще радостней, ее забавлял ужас, написанный на их лицах.
- Нет, - вдруг ответит Твити с облегчением. – Это хорошо.
- О Господи, - вздохнул Даффи, подошел поближе и с отчаянием посмотрел на ковер ее волос, устлавший пол. – Зачем, Лола?
- Лола закончилась! – резко ответила она, отмахнувшись от него.
Смех все еще рвался из нее, словно пузырьки газировки, выпитой слишком быстро и жадно, но уже гас, напряжение ушло.

Лола пошла в ванную, зная, что никто не посмеет ее остановить.
- Убирайтесь отсюда, - сказала она, задержавшись на пороге. – Я не хочу вас видеть.

Она забралась под горячую, тугую струю душа, улыбаясь, и ухмылялась почти все время, пока смывала с кожи грязь и пот. Неровно остриженные волосы торчали, как у эльфа, даже лицо перестало так болезненно пульсировать, хотя боль, конечно, никуда не ушла.
Наконец, Лола выбралась на мягкий коврик и потянулась за полотенцем – но отдернула руку. Она не желала вытираться, ей безумно нравилось ощущение капель, стекающих по телу. Капель, что остывали на ее груди, на ее животе и бедрах, на ее ягодицах, спине, на ее плечах и шее. На ее щеках, горячих от ударов мужчин, которых она любила.

Лола снова ухмыльнулась, безумно и торжествующе. Кровь брызнула из трещины в губе, но и эти капли она стирать не стала, а вышла, окунувшись в волну прохладного воздуха. С наслаждением ощутила, как твердеют соски, как покрывается мурашками кожа, а половые губы увлажняются, да только не водой. С коротких волос текло по спине, капли прокладывали себе путь по ее позвоночнику.

Разумеется, никто не ушел. И никто не отвел глаз, когда она, голая, распаренная и сияющая, подошла к столику, порылась среди сваленной там ерунды, выудила сигаретную пачку и зажигалку.

Койот подошел к ней, держа халат на вытянутых руках, и накинул на плечи. Лола повернулась к нему и улыбнулась. Койот осторожно потрогал кончиками пальцев ее лицо, разукрашенное синяками.
- Прости меня, - легко выговорила Лола то, что полчаса назад выговорить не смогла бы даже под страхом смерти. – Ты простишь меня?
Койот сглотнул и притянул ее к себе, крепко обнял, укутывая в халат, и поцеловал в макушку. От него пахло сигаретным дымом, одеколоном, Бегуном и собственным запахом. Лола с закрытыми глазами узнала бы его из сотни других. Койот был ее старшим братом, пусть и не по крови, и уж точно заслужил извинения за эти бессонные дни.

- Зачем ты так? – тихо спросил Койот. – Малышка, что с тобой?
- Мне было одиноко, - призналась она ему шепотом.
Койот отстранился и недоверчиво вгляделся в ее лицо утомленными глазами. Лола кивнула и повернулась ко всем.
- Извините меня, - сказала она. – Это было безрассудно и глупо, дурацкий поступок, но я не могла иначе.
- Где ты была? – устало спросил Даффи.
- Понятия не имею, - Лола пожала плечами. – Проснулась в каком-то притоне в Мультауне.
Багз согнал Бегуна с кресла, тяжело сел и принялся массировать переносицу.

- Ну что я для тебя не делаю? – спросил он почти жалобно. – Чего я тебе не дал, Лола?
Она посмотрела на него, и ей стало его жалко, такого измотанного, переполненного отчаянием и обидой.
Он не поймет, - поняла она. – Сделает вид, что понял, решит, что понял – но не поймет. Он так давно взаимно влюблен, что уже и не помнит, как это – когда ты один. Конечно, она была за него рада, но…

- Пойдем домой, - вдруг сказал Бегун.
Он взял Койота за руку и потащил прочь. На секунду он остановился возле Лолы, отпустил Койота и схватил ее ладошку своими узкими, породистыми ладонями, покрытыми старыми шрамами.
- Это не поможет, - тихо сказал Бегун, глядя ей в глаза. – То, что ты с собой делаешь – это не поможет. Только ждать.
- Чего ждать? – спросил Багз с другого конца комнаты.
Бегун покачал головой.
- Ты не дашь ей то, чего нужно, - сказал он уверенно. – Но это не твоя вина.
- И сколько ждать? – безнадежно спросила Лола.
Бегун пожал плечами. Они с Койотом ушли.

Твити остановился и сделал Сильвестру жест «иди, не жди меня».
- Ты поступила подло, - сказал он, холодно глядя на Лолу голубыми глазами. – Мы не заслуживали такого. Не знаю уж, чего там ты там ждешь, но с друзьями так не поступают.
- Прости, Твити, - сказала Лола и потянулась к нему, но Твити отступил и покачал головой.
- Нет, - ответил он жестко. – Я думал, что ты умерла. Понимаешь? Я думал, что ты умерла. Это было жестоко. Я не заслужил, чтобы со мной так обращались. Тем более – ты. Я не буду этого прощать.
Он повернулся и ушел, Сильвестр задержался и поглядел на нее с жалостью.
- Он отойдет, - сказал он одними губами. – Все будет хорошо, малышка.
Лола кивнула, хотя не была так уж уверена. Твити был злопамятным.

- Даффи, - хрипло сказал Багз, глядя в сторону. – Ты можешь куда-нибудь уйти ненадолго? Пожалуйста.
- Хрен, - буркнул Даффи. – Вдруг ты захочешь ее удавить?
- Нет, - ответила Лола за брата. – Иди, Даффстер, все будет хорошо. Правда.
- Гребаные Банни, - буркнул Даффи.
Он схватил свою куртку и вышел, хлопнув дверью. За ним ушел и молчавший все это время Тазз.

Багз смотрел на нее несколько минут. Потом вздохнул. Уставший, бледный и перенервничавший он выглядел совсем молоденьким, тоненьким.
- Если с тобой что-то случится – я не переживу, - сказал он сдавленно. – Лола, не поступай так со мной.
Лола подошла к нему, села на колени и обвила его шею руками.
- Прости меня, - прошептала она, тычась лицом в его плечо, соленое и терпкое от пота.
- Ты понимаешь? – с отчаянием спросил Багз, схватил ее ладонями за виски и настойчиво заглянул расширенными глазами в ее лицо. – Дороже тебя у меня ничего нет.
- Муж твой драгоценный, - буркнула Лола, отведя взгляд.
- Ты же моя сестра! – настойчиво прошептал Багз. – Я боялся представить, что ты мертва.
Лола подалась вперед и поцеловала его, зарылась пальцами в серые волосы. Поцеловала коротко, без языка, просто коснулась и отпрянула.

- Я с тобой, - прошептала она. – Я больше тебя не брошу. Я всегда буду с тобой.
- Я люблю тебя, - лихорадочно ответил Багз, нежно целуя синяки на ее лице. – Моя маленькая Лола. Моя хорошая. Моя малышка.
Лола прижалась к нему и закрыла глаза. Она чудовищно хотела бы сейчас вплавиться в него, стать его частью, быть с ним единым целым, законно получать любовь Даффи, не красть ее, не претендовать на нее, словно воришке, а быть частью своего брата… быть им и не быть собой – безнадежно одинокой. Она ощутила себя какой-то бездонной черной дырой, которой вечно не хватало ничьей любви для насыщения.

Она гладила Багза по волосам, светлым, тонким и блестящим, а он устало и сдавленно плакал ей в плечо, молча, вздрагивая всем телом.
Вот теперь на Лолу навалилась вся тяжесть ее легкомысленного поступка: не тем, что ей надавали оплеух, ей – девочке, которую никогда не били. И не тем, что она за какую-то секунду импульсивно избавилась от косы, которую любовно растила много лет.
Ее брат, сильный, жесткий и даже жестокий человек, беспринципный манипулятор, убийца и подонок, всхлипывал в ее объятиях, содрогаясь от пережитого напряжения и ужаса. Наконец он шумно выдохнул и утер мокрое лицо о широкий рукав ее халата.

- О чем говорил рыжик? – спросил Багз. – Чего тебе не хватает, милая?
- А ты не понимаешь? – спросил Даффи, стоявший в дверях незамеченным. Должно быть, он ушел, но заскучал и вернулся через несколько минут. А может, и не уходил, так, хлопнул дверью, а сам остался тихонько подслушивать.
Лола вздрогнула от неожиданности. Даффи подошел к ним, перегнулся через нее и медленно, словно недоверчиво, провел пальцем по влажной щеке Багза.
- Еще раз ты так поступишь с ним, - как-то буднично, равнодушно сказал Даффи, - и я сломаю тебе ноги нахуй. Будешь сидеть дома, у нас под присмотром… вот там торчи сколько угодно.
Лола поморщилась. Даффи посмотрел на нее желтыми глазами, злыми и немного безумными.
- Ты его чуть не убила, идиотка, - сказал он жестко. – Хочешь свою жизнь по пизде пустить – пожалуйста, но пожалей брата.
- Проповедник из тебя так себе, - фыркнула Лола.
- Я тебе сейчас тоже добавлю, - пригрозил Даффи. – Не зли меня, блядь.
- Прекратите, - устало попросил Багз.
Он деликатно снял Лолу с колен, перебрался на кровать, вытянулся – и почти моментально заснул, даже не раздеваясь. У Лолы заныло сердце.

- Сука, - не глядя на нее, сказал Даффи. – Я же думал, что тебя покромсали где-то. Я готов был весь город положить ради тебя.
Лола сглотнула. Даффи больно дернул ее за волосы, - короткие, но недостаточно, чтобы не ухватиться, было бы желание, - и притянул к себе. Лола обхватила его за плечи, прижалась к нему, спрятав лицо на его груди, и тихонько сказала.
- Спасибо, Даф.
- За что? – кривовато улыбаясь, спросил тот. – Видишь, мне же не пришлось никого резать. Сама нашлась.
- За то, что ты его любишь, - ответила Лола. – И за то, как ты любишь.