Actions

Work Header

Закон случайных встреч

Chapter Text

На территории тренировочной базы слишком много места, — так думал Куроо, блуждая в поисках корпуса, где остановились Сейджо. Потом вдруг свернул в неприметную аллею и оказался перед приземистым одноэтажным зданием, почти полностью скрытым деревьями.

Наконец-то.

Крошечный холл был пустым, а в коридорах царила темнота: электричество на базе экономили, и свет лился из единственного окна в самом конце коридора.

Номер он нашел сразу — спасибо подслушанному разговору, толкнул дверь и прошел в темноту. Тихое дыхание наполняло комнатку чужим присутствием, подступало к горлу, и Куроо откашлялся, разрушая сонное оцепенение.

— Слушай, неудобно как-то получилось, — сказал он.

Вообще-то с Ойкавой он был знаком лет сто. Вернее, они друг друга знали с самого детства. Первая встреча на Большом фестивале волейбола терялась во мраке прожитых лет, вторая — примерно там же, после третьей они, наконец, познакомились. Ну и, в конце концов, если совершенно посторонний человек попадается тебе на глаза три-четыре раза в год на протяжении последних лет этак шести, как-то странно после этого считать его совершенно посторонним. Кенма однажды назвал это законом случайных встреч — в жизни обязательно найдется кто-то чужой, с кем станешь видеться чаще, чем с некоторыми родственниками.

Впрочем, если говорить о некоторых родственниках, то Куроо определенно предпочел бы им Ойкаву. В любом случае, когда они год назад встретились на турнире старших школ среди команд, занявших вторые-пятые места, Ойкава кивнул ему как старому знакомому, а Куроо этому даже не удивился. Потом прошел год, и они снова встретились на турнире неудачников: столкнулись в столовой; потом Ойкава уточнил у него расписание, и это могло бы стать началом большой и долгой дружбы, если бы не длинный язык Куроо.

— Нормальная у тебя команда, есть слабые звенья, ну ты и сам видишь, чего я тебе говорю.

Вообще-то Куроо не без оснований считал, что умеет разбираться в людях. Это достаточно легко: пара нужных слов, попадающих прямо в уязвимое место — и собеседника можно брать голыми руками. Точнее, мягко подталкивать в нужном направлении, и в его случае это была попытка раззадорить Ойкаву и навести на мысль провести дополнительную вечернюю игру. И кажется, Куроо перестарался. Теперь ситуацию надо было как-то исправлять: дополнительная игра нужна была позарез — на кону стояла его честь как организатора и капитана, а еще данное старому Некомате обещание сыграть с Сейджо при нем. Некомата приехал на турнир сегодня и завтра планировал уехать, поэтому приходилось спешить.

Темнота заинтересованно молчала, и Куроо, вдохновленный ею, продолжил.

— Ваш четвертый номер, конечно, не дотягивает до национального уровня, зато в приеме неплох. Может, ему попробовать себя в либеро? Или тебе нагружать его побольше, явно же практики не хватает. Ладно, неважно. Я извиниться зашел. Не стоило мне так резко о твоих. Есть предложение выяснить отношения на площадке. Как ты на это смотришь?

Темнота зашевелилась, вздохнула и совершенно незнакомым голосом сказала:

— Ойкава еще не вернулся. Но я ему передам.

Вспыхнула слабая лампа ночника, и из круга света выступил тот самый четвертый номер Сейджо. На его щеке отпечаталась складка от подушки, волосы стояли торчком, а из одежды на нем были только тонкие спортивные штаны. Скрестив мощные руки на груди, четвертый номер смотрел раздраженно и хмуро.

Фраза «давно не чувствовал себя таким идиотом» казалась безнадежно затасканной, но ничего другого Куроо в голову не приходило. Это был провал. Фиаско. Поражение. Номер один всех неловких ситуаций. Главное, чтобы об этом не узнал Бокуто.

— Все сказал? — четвертый номер душераздирающе зевнул. — Тогда вали.

— Я думал, здесь Ойкава.

— Он еще не пришел, — пожал плечами четвертый номер, и Куроо вспомнил его фамилию: Ивайзуми.

— Твою мать.

В ответ Ивайзуми аккуратно взял Куроо за плечо и выдворил за порог.

— Бесишь, — сказал он перед тем, как захлопнуть дверь.

Куроо тяжело оперся спиной о дверь и прикрыл глаза. Вот и наладил отношения, обхохочешься. Он оттолкнулся от косяка и зашагал вперед. Если Ойкава где-то гуляет, то смысла его искать нет, он может быть где угодно. Когда Куроо вышел в холл, показалось, что у аппарата с напитками кто-то стоит, но он уже не стал задерживаться.

***

Маленький кафетерий был полупустым — Куроо почти опоздал на завтрак, потому что сначала встречал Некомату, потом выяснял отношения с Ямамото, на крики которого пожаловались соседи, а воспоминания о вчерашнем провале не добавляли хорошего настроения. Зато во время всей этой суеты он смог утешить себя — как ни крути, Куроо сказал правду, Ивайзуми играл средненько, мяч ему доставался редко, а то, что на дополнительном матче придется поставить крест — тут ничего не поделаешь. Стоило, конечно, попробовать еще раз поговорить с Ойкавой, вряд ли они с Ивайзуми такие уж большие друзья, хоть и живут в одной комнате, вдруг он посчитает, что ничего криминального не произошло.

На стол скользнул поднос, едва не расплескав чай, рядом плюхнулся Ойкава и отчаянно зевнул.

— Привет, — Куроо меланхолично катал последнюю рисинку по чашке.

— Привет, — отозвался Ойкава. — Ива-чан сказал, что ты приходил? — небрежным тоном поинтересовался он. Настолько небрежным, что Куроо поднял голову — кажется, Ивайзуми все разболтал.

— Да, дело было.

— А сейчас уже нет?

Куроо пожал плечами. Хотелось ответить, что скорее всего — нет, потому что Ойкава был самым командным человеком из всех, кого знал Куроо, и даже если они с Ивайзуми не были друзьями, он бы просто так не оставил эту историю. С другой стороны…

— Да хотел вам предложить дополнительную игру сегодня, у нас главный тренер приехал, обещал его порадовать…

— Дополнительная игра? — оживился вдруг Ойкава, у него даже глаза заблестели. — С вашим основным составом? — деловито уточнил он.

— Ну, да.

— Отлично, мы согласны. — Ойкава с энтузиазмом вонзил палочки в свой рис и щедро полил его соусом. — Это очень удачно, Ива-чан наконец-то восстановился от травмы, спину потянул две недели назад, представляешь? А еще называет идиотом меня, — начал весело болтать он. — А сегодня врач сказал, что можно тренироваться в обычном режиме со стандартными нагрузками.

Куроо закашлялся, Ойкава сочувственно похлопал его спине, не закрывая рта.

— Это ужасно, когда нельзя сделать передачу на своего аса, рука сама его ищет.

— Эээ, да, понимаю. — Куроо залпом допил свой чай и встал.

Ойкава поднял к нему светящееся лицо:

— Тогда во сколько?

— Думаю, — откашлялся Куроо, — в семь вечера нормально, как раз успеем доиграть. Я пришлю тебе сообщение. Дай свой номер.

***

Это был полный провал — пришлось признаться себе как на духу. Так Куроо и сказал Кенме, завалившись на свой футон и заложив руки за голову. Пока он рассказывал о своем фиаско и рассуждал, почему так получилось, Кенма прошел два уровня и наконец отложил игру.

 

— Жаль, что здесь нет Бокуто, — сказал он.

— Ты тоже по нему скучаешь? — удивился Куроо.

— Нет, но все глупости ты бы вываливал на него, а не на меня. К тому же, не пойму, чего ты переживаешь, все в итоге закончилось хорошо, матч с ними мы сыграем, тренер будет доволен.

— Ты прав, конечно, — Куроо улыбнулся, ловя ответную улыбку Кенмы.

— Это не та ошибка, после которой нельзя начать сначала.

— Знаю. Но ты будешь в основном составе? Я обещал Ойкаве.

Кенма что-то проворчал себе под нос, но Куроо не стал переспрашивать — он был благодарен за эту поддержку, Кенма мог действительно не играть в этом последнем матче, их и так было слишком много.

Куроо сжал его ладонь.

— Спасибо.

Кенма слабо улыбнулся перед тем, как отнять руку.

***

О том, что матч будет непростым, причем непростым именно для Куроо, стало ясно, когда во время приветствия Ивайзуми зло ему улыбнулся. Куроо чувствовал, как тот не сводит с него взгляда, по спине бежали мурашки, смешиваясь с предвкушением — как ни крути, а все действительно сложилось удачно, это будет хорошая битва.

К середине сета Куроо без остановки вытирал пот и ругался про себя. Взгляды, которые на него кидал Кенма, были полны сочувствия и насмешки. Вначале сета дуэт Ивайзуми — Ойкава взаимодействовал немного неровно, чувствовалось, что они нащупывают свою игру, но когда это случилось, блокировать Ивайзуми стало практически нереально. Приходилось следить в оба глаза не только за ним, но и за Ойкавой, потому что нельзя было угадать, кто из них станет инициатором атаки. А ведь еще была приманка под двенадцатым номером и мощный третий номер в диагонали.

Первый сет Некома все же выиграли, но Куроо не питал особых иллюзий на этот счет: Сейджо только-только входили во вкус. И кусало досадливое сожаление: он не разглядел аса в пусть и травмированном игроке, и совсем к нему не присматривался раньше.

Второй сет остался за Сейджо — после короткого перерыва Ойкава, собрав в команду в кружок, что-то долго объяснял, и все кивали, включая довольно благодушно настроенного тренера. Куроо покосился на Некомату — тот смотрел с неподдельным интересом. Когда их глаза встретились, Некомата одобрительно кивнул и показал большой палец — все шло отлично. В итоге второй сет Сейджо взяли за счет аккуратной игры в защите. Глухая получилась игра, строго от обороны, но тем было интереснее.

А в третьем сете капкан захлопнулся, и Некому снесло вихрем разрушительных атак. Ойкава продемонстрировал, как он может подавать, набрав сходу пять эйсов. А Ивайзуми доказал, что может забивать с его подач с любого места и из любого положения, набрав еще пять очков.

Доигрывали Сейджо на кураже, и все, что могла сделать Некома — уйти от разгромного счета, дотянув до 23-25.

После игры Куроо долго тряс руку Ивайзуми и зло улыбался в ответ, а Ойкава, стоящий рядом, смотрел так мрачно, что в животе холодело.

— Слушай, Кенма, — в раздевалке после проигрыша было шумно — игроков окружала хорошая, спортивная злость, Куроо любил свою команду в такие моменты больше всего. — Пойду-ка я схожу, еще раз извинюсь.

Кенма затянул последний узел на уличных кроссовках и кивнул задумчиво.

— Хороший игрок. Хотя площадку видит не очень хорошо. Непонятно, почему так играет. Интуиция, наверное, завидую.

— У него есть Ойкава, — пожал плечами Куроо. Это было непонятно, но факт, Ойкава подстраивался под атаку Ивайзуми и выбирал лучшее для нее решение так, будто они были единым целым. Даже странно для людей, которые вне площадки практически не разговаривают.

— Ойкава, — задумчиво пробормотал Кенма.

Куроо не стал переспрашивать, что тот имел в виду — все было и так понятно. Как бы Кенма ни отнекивался, но он поглощал волейбольный опыт, как кубка влагу, а Ойкава был тем, у кого можно было многому научиться.

Куроо торопливо собрался и пошел в сторону раздевалок, где обосновались Сейджо. Скорее всего, они уже ушли — Некома долго разбирали игру прямо там, в зале — но можно было попытаться.

Дверь была приоткрыта, внутри царила тишина, и Куроо хотел было захлопнуть легкую створку, да так и замер, вытянувшись. Ойкава и Ивайзуми стояли неподвижно, вплотную друг к другу, обнявшись, и… И ничего не делали. Только сцена эта, врезавшаяся в сознание, была самым интимным, что видел Куроо за всю свою жизнь.

Он медленно выпрямился и осторожно попятился, благодаря мягкие подошвы кроссовок. А потом так же медленно пошел прочь, думая, что он больше никогда не скажет, что разбирается в людях и их отношениях. Или хотя бы в отношениях этих двоих.