Actions

Work Header

Птички и пчелки

Chapter Text

Птички и пчелки. Пестики и тычинки. И кто должен был проводить эту беседу с Шерлоком? Таинственная мамуля, которая не прекращает зазывать Шерлока на обед, но отчего-то ни разу не позвонила, ни разу не пришла, и вообще всегда действует через Майкрофта? Вряд ли. Папуля Холмс, о котором вообще ни слова, ни от старшего брата, ни от младшего? Весьма сомнительно. Майкрофт?

Джон морщится. Каким бы ни был заботливым Майкрофт, его забота скорее в том, чтобы проверять на венерические заболевания всех потенциальных партнеров Шерлока, но не в том, чтобы объяснить человеческим языком, что к чему.

Не то чтобы Шерлок вообще ничего не знал о сексе. Наверняка он изучал этот вопрос… теоретически. Возможно, читал разные научные труды, исследования на эту тему. Возможно, он при желании может написать диссертацию про коитус.

Шерлок. Тот, который вместо слова «задница» произносит детское «пятая точка».

Шерлок, который использует стек только на трупах.

Девственник Шерлок.

Ох. Пчелки и птички. Пестики и тычинки.

Пестики и пестики. Сейчас это тоже считается нормальным.

Да уж.

Шерлок заходит на кухню и удивленно поднимает брови.

– Джон? Помнится, час назад ты обещал сделать мне чай.

– Я вернулся с работы только десять минут назад.

– Так что с чаем?

– Завари себе сам, – ворчит Джон, споласкивая чашки. Снимая чайник с плиты. Добавляя сливок.

Он должен заботиться о Шерлоке. Неизвестно с какой стати, но именно это он должен делать. Заботится о непутевом Шерлоке, который забывает поесть, не знает ничего о солнечной системе и…

Ни разу ни с кем не спал.

Джон чувствует ответственность. Надо поговорить с Шерлоком; пчелки и птички, это не может быть слишком сложно.

Джон решает, что пока хватит и чая.

***

Все из-за Ирен Адлер. Еще когда Джон увидел ее в первый раз, он понял, что от нее будут одни неприятности. Голая женщина, полностью голая! Никакого представления о приличиях. Стоит подумать, кто из них двоих больший социопат – Шерлок, заявившийся во дворец в простыне, или эта особа, кидающаяся на мужчин со шприцом.

Ох. Шерлок и простыня. Это удар ниже пояса, безусловно. «В правом углу дивана – убийственный тандем, Шерлок&Простыня, в левом – Джон Ватсон! Бой начался… и сразу же нокаут! Десять! Девять! Восемь…»

«На тебе нет белья», – сказал Джон тогда. Зря он сказал. Зря он вообще позволил мыслям принять это направление. Вид Шерлока, лохматого и сердитого, завернутого в простыню посреди дворцового великолепия, вытеснил все прочие маленькие фантазии из головы Джона (в том числе и фантазию про хрустальную пепельницу).

«Да», – ответил Шерлок.

«Три… два… один. Джон Ватсон повержен!»

Джон Ватсон повержен уже давно. Но в последнее время стало только хуже. Сначала простыня. Потом голая Адлер, пристающая к Шерлоку. И сам Шерлок – застывший, не знающий, куда девать руки. Ему было некомфортно, Джон это понял мгновенно, очень ясно понял, и тут же вмешался.

«Не хотите что-нибудь надеть?»

Адлер не хотела, конечно. Испорченная женщина. Жестокая. И глупая к тому же.

«Ревнуешь?» – спросила она однажды. И потом еще сказала: «Вы прекрасная пара».

Очень глупая женщина.

***

– Джон.

– М-м.

– Джон.

– Да, Шерлок?

– Джон.

Вздохнуть. Набраться терпения. Закрыть ноутбук.

– Я тебя внимательно слушаю.

– Но не смотришь.

– Что?

– Слушаешь, но не смотришь. Скажи, это удобно – общаться с собеседником, не глядя на него?

Стиснуть зубы.

– Ну, ты ведь всегда так делаешь.

Шерлок лежит на диване, вытянув свои невероятно длинные ноги. Он задумчиво разглядывает потолок. Джон предпочитает глядеть на пол. Шея не так устает.

– Раньше ты всегда поворачивался ко мне, когда я звал, – замечает Шерлок. Тон его звучит небрежно. Слишком равнодушно. – А теперь откликаешься, не отрывая взгляда от экрана. Или стены. Или ковра.

– Не знаю. Не замечал, – говорит Джон напряженно. Он встает, подходит к дивану и глядит на Шерлока сверху вниз. – Так лучше?

– Да, – тихо отвечает Шерлок.

Спокойно, сердце. Уймись.

– Так что ты хотел? – у кого голос равнодушней? О, Джон не сомневается. У него никогда не получалось сохранять выдержку. Не рядом с Шерлоком. Он стал отвратительно эмоциональным, хотя казалось, что война выжгла в нем это. Выжгла в нем все. Но нет! Пара месяцев жизни с Шерлоком, и вот уже Джон кричит на аппарат в магазине, кричит на ноутбук, снова продув в Angry Birds, кричит на Шерлока.

Кричит на Шерлока.

Может, его выдержка и ни к черту. Зато ему хватает самообладания, чтобы не… чтобы не наклониться… ниже… губами в губы… вот так… слегка разомкнуть их, позволяя языку коснуться верхней губы Шерлока… почувствовать его вкус, немного горький, как у чайной заварки…

– Джон.

Джон резко выдыхает, пытаясь вернуться к реальности.

– Джон. Мой смычок.

– Твой смычок, – повторяет послушно Джон и краснеет. – Да. Сейчас найду. А вообще-то, какого черта, Шерлок? Я тебе не долбаная домработница! Ищи сам! Вспомни, куда засунул его в последний раз!

Черт. Дальше краснеть уже невозможно.

– Джон.

Отвернуться. Прошагать через комнату. Где-то должен быть этот чертов смычок! А, вот. На подоконнике. Конечно, где же еще.

– Джон.

– Ну что еще?

– Ты странный.

Джон закрывает глаза.

***

Иногда Джон завидует Шерлоку. Его умению стирать из головы лишнюю информацию. Он бы предпочел не знать некоторых вещей. Но так уж вышло, что знает. Двусмысленные намеки, колкости. Сначала Ирен Адлер, а следом и Майкрофт. Практически прямым текстом обозвали Шерлока девственником. Джон бы не придал этому значения – в конце концов, кому тут верить? Адлер? Этой чокнутой? Или Майкрофту, который при первой же встрече навешал лапшу про «заклятого врага»?

Но реакция Шерлока… то, как он посмотрел. То, как дернулся уголок его рта: нервно, коротко. И как неловко он парировал, словно забыв, как умеет огрызаться. Словно он вообще мог забыть что-то такое – это же словно езда на велосипеде!

Все это напомнило Джону тот раз, когда они ходили в банк к бывшему однокурснику Шерлока. Дело о слепом банкире.

Джон еще сначала не понял, отчего Шерлок так напряжен. Почему выглядит таким… непривычно неуверенным. Он даже сидел прямо, застыв в неудобной позе. Обычно-то он разваливался. Даже во дворце. Да везде. Но не тут; он застыл и уставился на своего бывшего однокурсника так, будто боялся его. Что, конечно, было невозможно и просто абсурдно. Тем более что этот самый однокурсник показался Джону довольно приятным; по крайней мере, он улыбался.

«Это мой друг, Джон Ватсон», – сказал Шерлок, и однокурсник – Себастьян, как он представился – удивленно поднял брови.

«Друг?» – переспросил он с сомнением.

«Коллега», – поправил Джон.

Он до сих пор не знает, почему так сказал.

«Конечно», – сказал этот тип и снова улыбнулся. А Шерлок не улыбался. У него было очень странное выражение лица. Джон чувствовал, что совершил ошибку. Хотел вмешаться, как-то защитить Шерлока, но не знал как. Что он мог сказать? В любом случае вышло бы глупо и неуместно. Тем более, Шерлок уже взял себя в руки и даже успел спросить Себастьяна о полетах вокруг света – дважды в месяц, как он небрежно уточнил.

«Помню, в университете он все время проделывал этот трюк, – Себастьян покачал головой, глядя на Шерлока. С легким отвращением, будто обращался к таракану. Хотя, попадись Джону говорящий таракан, он бы испытывал другое чувство, не отвращение. – Посмотрит на тебя и расскажет всю твою историю…»

«Это потрясающе», – сказал Джон как-то. В самую первую встречу. И много раз потом.

«Обычно люди говорят другое», – заметил Шерлок. Джон тогда еще не понял.

«Мы все его ненавидели», – сказал однокурсник, обращаясь к Джону. Будто Шерлока не было в комнате. И все это – с улыбкой на лице.

Ужас просто.

Когда они вышли из банка, Джон вздохнул:

«Полеты дважды в месяц. С секретаршей ты не говорил, сказал так назло ему. Как ты узнал?» – потому что ему не понравилось, что Шерлок попытался замаскировать свой талант под простую случайность. Будто попытался стать немного нормальней; будто принял правила чужой игры; будто сдался.

Но он не сдался. Он выпалил свои выводы, как всегда, удивив Джона своей наблюдательностью, своей безупречной логикой. Выпалил и осекся. Покосился на Джона. Короткий взгляд голубых, почти прозрачных глаз. И ожидание. Чего? Насмешки? Вопросов о школьных годах?

«Потрясающе», – выдохнул Джон. И Шерлок расправил плечи.

Джон об этом не вспоминал; было и прошло. Но когда Шерлока назвали девственником, и у него снова появилось это странное выражение на лице, Джон вспомнил. И перед ним открылась правда, в своей пугающей простоте. Кажется, именно так должен ощущать себя все время Шерлок – видеть все ясно, понимать мгновенно. «Элементарно». Шерлок социопат. Он не мог сойтись даже с собственным братом; даже с соседями по квартире. Он не способен на простейшую галантность, почти враждебен к девушкам – вспомнить только, как он вел себя с Сарой. И в школьные годы, и в студенческие вряд ли Шерлок был слишком популярен. А теперь? Коротает вечера с очередным трупом. Ни разу при Джоне не ходил на свидания; даже не упоминал о такой возможности.

«Я женат на работе»

Ну, разумеется. Девственник.

Девственник.

***

Интересно, сколько лет мужчине простительно хранить девственность?

– Тело обнаружили уже несколько часов назад, вода смыла почти все улики.

Пустынный берег, тело, Грег. Обычные выходные.

Джон как-то смотрел фильм «Сорокалетний девственник». Сорок лет – это уж слишком. Но Шерлоку не сорок.

Шерлок склоняется над телом, разглядывает его пальцы, лезет в карман. Чуть ли ни носом тычется в шею мертвеца. Волосы шевелятся на ветру. Кудряшки шевелятся на ветру. Джон запрещает себе произносить слово «кудряшки». Даже мысленно.

А какой возраст – не «уж слишком»? Шерлок явно припозднился. Возможно, это уже патология. А что, если Шерлок останется девственником навсегда?

– Ну, что ты мне скажешь? – Грег нетерпеливо стучит карандашом по блокнотному лист.

Это ведь запросто может случиться. Если Шерлок не изменит своего поведения – а он не изменит – и образа жизни, с погонями, частями тела на кухне и холостяцкой квартирой, то не видать ему нормальной женщины. А ненормальную, вроде Адлер, Джон и сам не подпустит.

– Сначала пусть скажет Джон.

С другой стороны, с этим надо что-то делать. Разумеется, личное дело Шерлока – с кем и когда ему спать, но… Джон должен заботится о Шерлоке. В какой-то мере он несет ответственность. Ведь он его друг. Единственный друг. А кто еще, как не друг, может помочь в такой щекотливой ситуации?

– Джон.

– А? Да, сейчас, – Джон неуклюже опускается на одно колено перед трупом, будто предложение ему собирается делать. Осматривает шею, запястья, трогает холодную кожу. Шерлок внимательно наблюдает. Он сидит на корточках рядом, так близко, что почти касается Джона плечом.

Достаточно лишь слегка накрениться в сторону. Будто потерял равновесие. Толкнуться в плечо Шерлоку, заваливаясь набок, почувствовать крепкие руки, обвивающие талию. «Осторожно», – шепот Шерлока прямо в ухо. Губы касаются ушной раковины. Мурашки по спине; щекотно и как-то до неприличия близко. Достаточно повернуть голову. Потянуться за поцелуем. Прижаться ближе. Вот так…

– Ну, что?

Резкий голос Грега заставляет Джона вздрогнуть. Труп лежит перед ним, холодный и безучастный. И хотя у него закрыты глаза, Джон будто чувствует на себе укоризненный взгляд. Он мямлит свои выводы, которые получил из беглого осмотра, Шерлок хмурится – сегодня Джон еще менее наблюдателен, чем обычно, и наверняка провалил какую-то там по счету проверку на интеллект. Это уже не волнует Джона. Ничего не волнует. Кроме чертовой девственности Шерлока.

***

Пора решать этот вопрос. Сны с Простыней, шокирующие, откровенные, будоражащие, повторяются почти каждую ночь. Одним утром Шерлок буднично замечает, что Джон снова начал кричать по ночам.

– Кошмары? – спрашивает Шерлок, тревожно нахмурившись. Джон красный как помидор, и бормочет:

– Да, точно, кошмары.

Шерлок хмурится еще сильнее, и Джон спешит сбежать. Но прогулка по сырым лондонским улицам не помогает. Ничего не помогает. И Джон понимает, что пора решать этот вопрос.

С тех пор, как он узнал о девственности Шерлока… все стало еще хуже. Джон с самого начала понял, что будут проблемы. Ему следовало жить одному, с тростью и ноутбуком, купаться в жалости к себе и презрении – снова к себе. А вместо этого он согласился на авантюру. Безумную, непростительную… жить с кем-то вроде Шерлока. С кем-то настолько привлекательным. Изнутри и снаружи. В хорошем смысле слова.

«Может быть опасно», – сказал Шерлок, и Джон кивнул. Принял правила игры. «Может быть опасно». Черта с два это относится к пробежкам по крышам и взрывам в бассейне. Черта с два.

«Я женат на работе». У Джона ни малейшего шанса. Он понял это еще во время ужасного, смущающего разговора в кафе. Анджело зажег им свечи. Иначе Джон бы не решился спросить. Но обстановка… располагала.

«Я польщен твоим вниманием, Джон, но ты должен знать…»

Как он тогда не умер? Честно, был близок к этому. Так стыдно, так неловко. Но тут началась погоня, и стало не до того.

Примерно так и вся жизнь с Шерлоком. Секунда смущения – когда Шерлок слишком близко, когда он просит достать телефон из кармана его брюк, когда его халат распахивается, когда он завернут в простыню, когда он прижимается в такси, накачанный наркотиком стервы Адлер… а потом снова погони, ругань из-за молока, выстрелы в стену, голова в холодильнике, труп на берегу, встречи с Майкрофтом, ворчание миссис Хадсон… жизнь идет своим чередом, и кажется, можно перетерпеть, можно побороть это.

И тут какая-нибудь мелочь. Вроде осознания, что Шерлок девственник.

Совсем… никем… не тронут.

И крышу сносит напрочь.

Бороться с собой Джон больше не может. Гулять по сырым улицам – тоже. Он должен устроить Шерлоку полноценный секс. Именно. Во-первых, это отвлечет ненадолго Шерлока от всяких глупостей, вроде расследования дела о пропавшем кролике Бубенчике. Во-вторых, это отвлечет Джона. От всяких непотребных мыслей.

О том, что он бы сам хотел стать первым, самым чутким, самым талантливым любовником Шерлока. Джон так редко бывает «самым» – но ведь Шерлоку не с кем будет сравнивать! Шерлок будет ошеломлен непривычными ласками. Он будет отзывчивым и несмелым, какими бывают в самый первый раз. Он не просто лишится девственности, он получит такой опыт, который изменит всю его жизнь.

Заставить его кричать от удовольствия. Заставить его извиваться и просить… да. Чтобы он закатывал глаза, и тяжело дышал, и дергал бедрами, такой нетерпеливый: «Ну же, Джон!» Чтобы он кончил так сильно, что не осталось бы сил даже вытереться. Чтобы он…

Что толку? Джон никогда не сделает это с Шерлоком; никогда не решится даже на поцелуй. Он прекрасно помнит, каким безжалостным бывает Шерлок к людям, которые в него влюблены. Джон не собирается становиться второй Молли.

Он заказывает Шерлоку проститутку.

***

Конечно, стоило сделать все по-человечески, с нормальной, хорошей девушкой. Но хорошая девушка не вынесла бы Шерлока и пять минут. Ей ведь за это не платят.

И потом, для первого раза нужна профессионалка. Та, что не посмеется. Не покажет разочарования. Та, которая точно знает, что и в какой последовательности нужно делать. Профессиональная проститутка – это почти как врач. Ее не нужно стесняться. Она уже всего навидалась.

Джон утешает себя этим, сидя в кафе неподалеку от дома. Он старается не думать о том, как отреагирует Шерлок, и что Джон скажет, когда вернется на Бейкер-стрит. Старается не думать о том, что будет делать, если у Шерлока с этой девушкой ничего не выйдет. И уж тем более, старается не думать о том, что у них все выходит (и входит), возможно, прямо в эту самую минуту.

Джон сидит в кафе до позднего вечера, а потом возвращается домой.

– Шерлок? – опасливо зовет Джон, поднимаясь по лестнице. Лишь бы девица уже ушла. Лишь бы.

Шерлок сидит в кресле. Свет погашен. Пахнет сигаретами.

– Ты курил?

Ну конечно. После секса всегда курят.

Шерлок молчит, и это странно. Джон включает настольную лампу, Шерлок вынимает пистолет из кармана халата и стреляет в нее.

– И что это значит? – говорит Джон ровно, его руки даже не дрожат. Шерлок меткий стрелок, и плевать, что Джон стоял очень близко к лампе. Тем более, она все равно была некрасивой.

Хочется отобрать у Шерлока пистолет и сунуть ему в рот. Пусть хоть немного придет в себя. Пусть хоть на секунду почувствует, что это такое – испугаться за свою жизнь. «Хотя, что это я?» – морщится Джон. Можно подумать, он испугается!

– Польщен твоей заботой, – пресно говорит Шерлок. Джон узнает этот тон: Шерлок так общается с братом. И теми же словами. Ни черта он не польщен. – Это была поистине гениальная идея: пригласить сюда девушку по вызову. Гениальная даже для твоих мозгов.

Джон сжимает кулаки, но Шерлок этого не видит. В комнате слишком темно. Джон хотел бы включить тысячу лампочек. Заглянуть Шерлоку в глаза. И, может, хорошенько врезать.

– Рад, что тебе понравилось.

– К сожалению, не могу разделить твоей радости, Джон.

– Вот как? И почему?

– Не притворяйся, что не понимаешь.

Джон слишком устал, чтобы ходить вокруг да около.

– Я хотел тебе помочь. Просто решить эту проблему самым удобным способом. Мне казалось, ты оценишь практичность. Никаких сантиментов – ведь ты их не любишь.

Шерлок молчит очень долго. Джон уходит на кухню, включает там свет и ставит чайник, бестолково топчется возле раковины, а потом возвращается в комнату. Шерлок шагает ему навстречу. Его лицо перекошено от гнева – Джон уже видел такое, но никогда Шерлок не глядел так на Джона. Как на врага. Хуже, чем врага.

– Шерлок…

– Если ты считаешь, что моя личная жизнь тебя касается…

– Шерлок, я…

– …и собираешься в дальнейшем вмешиваться в нее, решая за меня, что мне надо…

– Шерлок…

– …а что нет, если ты считаешь, что можешь покупать мне…

– Шерлок…

– …девушек легкого поведения только потому, что раз или два я просил тебя заварить мне чай…

– Шерлок, пожалуйста…

– …то думаю, наши представления о соседской взаимопомощи слишком различаются…

– Шерлок…

– …и тебе лучше покинуть эту квартиру.

Теперь он видит; нездоровая бледность, напряженно прямая спина, стиснутые губы и бесцветный взгляд. Шерлок не просто в ярости; он унижен. Это было унизительно. То, что сделал Джон. Это было большой ошибкой.

Он все испортил.

– Шерлок, я…

Он не слушает. Не слушает, как всегда. Отворачивается, уходит.

– Пожалуйста, позволь мне…

Скрипка взвизгивает яростно и противно. Хорошо хоть, в стену не палит. Или в Джона. Это было бы слишком – Джон и так чувствует себя смертельно раненым.

Джон подходит к креслу, в которое снова уселся Шерлок, отбирает у него скрипку и смычок. Шерлок сжимает пальцы на подлокотнике, сдерживает себя – он умеет драться; изучал единоборства, не только химические формулы. Но не станет. Зато посмотрит вот так – хуже удара. Джон это заслужил. По крайней мере, именно это он пытается объяснить.

– Я был неправ, – тяжело говорить подобное. Джон никогда не любил извиняться. Можно подумать, существуют люди, которые любят это занятие. – Пожалуйста, Шерлок, прости меня. Я сглупил.

– Именно так.

– Не знаю, как это вообще пришло мне в голову.

Шерлок хмурится. Его лицо по-прежнему отстраненное, будто перед ним кто-то чужой. Не Джон.

Это невыносимо.

Джон становится на колени перед креслом. Унизительно; но ведь он тоже унизил Шерлока. Пусть сегодня будет день унижений, отметим в календаре. Джон встает на колени, для равновесия положив руки на ноги Шерлока. Смотрит снизу вверх. В слабом свете, льющемся из кухни, видно, как широко распахнуты глаза Шерлока. Как побелели плотно сжатые губы. Дыхание стало чуть чаще, или кажется? Зрачки расширились? Просто здесь темно. В темноте зрачки расширяются.

– Что теперь? – тихо говорит Шерлок. Его голос звучит почти… испуганно?

Не может такого быть.

– Я хочу исправить свою ошибку.

Джон отчего-то говорит шепотом. Пульс гулко стучит в уши. Во рту сухо; ужасно хочется пить. Он не сможет даже поцеловать Шерлока как следует, его губы сухие, его язык сухой, горло сжалось. Страшно. Не так страшно, как идти под пули, но не менее – просто по-другому. Другой страх. Почти приятный.

– Ты позволишь мне? – спрашивает Джон. Шерлок медлит. Он обдумывает варианты значения этой фразы. А может, у него тоже внезапно сдавило горло.

– Я хочу прикоснуться к тебе. Можно?

Шерлок нервно кивает.

Джон чуть сжимает колени Шерлока, а потом ведет руки вверх, медленно, осторожно. Гладит ноги чувственной сильной лаской, заставляя Шерлока задыхаться. Когда его ладони накрывают бедра Шерлока, тот начинает дышать тяжелее.

– Просто… доверься мне, хорошо? – просит Джон. Он никогда бы не попросил, если бы не был погашен свет. Если бы Шерлок не выстрелил в лампу. Он бы никогда не попросил, а Шерлок никогда бы не раздвинул ноги чуть шире, давая разрешение. Доверяясь.

Джон кладет руку на пах Шерлока и облегченно вздыхает. Шерлок все-таки не ледышка, каким порой кажется; и ему не противно. По крайней мере, его тело радо прикосновениям. Сквозь тонкую ткань халата явно прощупывается выпуклость, под рукой Джона она становится все больше. Когда Джон тихонько сжимает пальцы, Шерлок стонет – это короткий задушенный стон, и Шерлок тут же задерживает дыхание, будто устыдившись. Джон сжимает пальцы сильнее, двигает рукой вверх и вниз, и Шерлок запрокидывает лицо к потолку, выставляя бледную шею. Он так крепко вцепился в подлокотники, что вот-вот порвет обивку. Когда Джон убирает руку, Шерлок издает жалобное хныканье, и тут же досадливо сдвигает ноги.

– Нет, это не все, – успокаивает его Джон. – Я думаю, тебе следует снять это.

– Зачем? – напряженно спрашивает Шерлок. Вопрос слишком глупый, но Джон не говорит этого. Вместо этого сообщает с тихим смешком:

– Для чистоты эксперимента.

Тон выбран верный; Шерлок слегка расслабляется. Развязывает пояс халата и медлит несколько секунд, прежде чем развести полы в стороны. Джон до боли прикусывает язык, глядя на худое, сильное тело Шерлока, на его длинный розовый член. Слишком длинный, не слишком толстый – под стать телосложению Шерлока. И волосы в паху чуть курчавятся.

Джон садится поудобнее, стараясь игнорировать собственную эрекцию. Если все так пойдет и дальше, он кончит, не прикоснувшись к себе. Потом, естественно, придется стирать брюки.

– Джон, ты… – Шерлок неловко осекается. Джон склоняется к его руке, мучающей подлокотник, и легко целует судорожно сведенные пальцы. Шерлок потрясенно вздыхает. И еще раз – когда Джон целует головку члена. А потом – как Джон и мечтал – кричит, потому что Джон смыкает на головке губы, и медленно склоняется вниз, пока не утыкается носом в курчавые волосы.

– Джоооон… – стонет Шерлок неожиданно низким голосом, неловко кладет руку ему на голову, потом убирает, снова схватившись за подлокотники. Джон ласкает языком основание члена, лижет головку, влажную и блестящую от эякулянта, снова обхватывает член губами и скользит вверх-вниз, ускоряя темп. Руками он придерживает Шерлока за бедра, чтобы тот не дергал ими так отчаянно вверх. Шерлок царапает подлокотники, снова кричит, бормочет что-то бессвязное. У Джона кружится голова от запаха Шерлока, от ощущения горячей кожи под пальцами, от солоноватого привкуса на языке. От криков, и от вздохов, и от собственного возбуждения.

– Джон, Джон, это… я… Ооох!

С громким стоном Шерлок кончает Джону в рот, а после обмякает в кресле. Его руки бессильно падают с подлокотников. Джон вытирает губы, глядит на голые коленки Шерлока, до смешного трогательные. У него не хватает смелости поднять глаза и встретиться взглядом с другом, соседом по квартире, коллегой, соучастником в краже королевской пепельницы. С прежним Шерлоком Холмсом, который женат на своей работе.

Но ноги уже затекли и болят, особенно правая. Да и сидеть так дальше просто глупо. Джон встает, глядит на Шерлока. Тот растекся в кресле, чуть ли не сползая на пол; взгляд бессмысленный и блаженный. Вряд ли ему сейчас хватит сил вернуть Джона с небес на землю, сообщив, что все это было просто любопытным экспериментом. У него не хватает сил даже прикрыться, и опавший член кажется трогательным и беззащитным. Внутри у Джона все сжимается от сокрушительной нежности; он запахивает полы халата, а потом касается губ Шерлока коротким непорочным поцелуем.

– Спасибо, – вдруг говорит Шерлок хрипло, и Джон, растерявшись, кивает.

Спасибо. Шерлок вежлив. Может, он забывает прибавлять «пожалуйста» («Джон, принеси мой телефон», «Как насчет чая?», «Нужно сходить в магазин», «Где мой смычок?», «Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал»), но он всегда говорит спасибо (телефон; чай; продукты; смычок; риск своей жизнью ради очередного расследования – но на самом деле, ради Шерлока).

Спасибо за услугу, Джон. Как насчет минета, Джон? Где мой минет? Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

Джон оставляет Шерлока в темноте, а сам сбегает в свою спальню. Эрекция давно уже стала мучительной. Джон застывает посреди комнаты, закрывая лицо ладонями. Не от кого прятаться – никто его не видит, но почему же так стыдно? Так стыдно…

Он долго сражается с ремнем, скидывает ботинки, тянется к застежке брюк…

– Джон.

Резко отдергивает руку, пойманный с поличным. Медленно поворачивается к двери, стараясь принять дружелюбное выражение лица. Шерлок хмурится, скрестив на груди руки.

– В чем дело?

– Это был твой способ попросить прощения? То, что ты сделал… ты сделал это, только чтобы извиниться?

Джон хочет покрутить пальцем у виска, но сдерживается.

– Шерлок, люди так не извиняются. Даже если очень виноваты. Я просто… я просто хотел сделать это.

Черт. Произнести это вслух оказалось труднее, чем можно было представить.

– Ты… – внимательный взгляд голубых глаз, – ты испытываешь ко мне…

– Я не гей! – это вырывается прежде, чем Джон успевает задуматься. Несколько секунд они смотрят друг на друга, потом смеются.

– Да уж, все доказательства налицо, – насмешливо произносит Шерлок. – Ты определенно не гей, даже предположить такое было бы нелепо.

– Прости. Я правда… я не… я должен был сказать тебе. Но мне показалось, ты не слишком обрадуешься такому соседству. Решишь, что я буду к тебе приставать… в итоге так и вышло, – Джон виновато разводит руками, Шерлок глядит на его пах. Шерлок не имеет ни малейшего понятия, куда следует глядеть во время разговора. Джон с трудом сдерживается, чтобы не прикоснуться к себе – от пристального взгляда желание разгорается с новой силой. Становится нестерпимым.

– Джон, – снова эта низкая, хрипловатая интонация. – Я все взвесил и решил… что хочу оказать ответную услугу.

– Нет, – выдыхает Джон, широко распахнув глаза. Шерлок недовольно морщится.

– Нет? Это, – он запинается, – из-за твоего ошибочного мнения об ограниченности моего опыта в сексуальной сфере? Чтобы ты знал, Джон, я вовсе не девственник. Я… я делал это много раз. Просто не стремился афишировать.

Джону удается сдержать улыбку.

– Вот как.

– Именно.

Шерлок шагает ближе, и Джон прерывисто вздыхает.

– Значит, ты… ты не против… чтобы мы…

– Выражайся точнее, Джон, если хочешь добиться определенного результата.

– Хочешь трахнуть меня?

Шокированный, Шерлок замирает. Скулы чуть розовеют. Джон готов поспорить, что Шерлок не позволяет себе таких выражений даже мысленно.

– Трахнуть, Шерлок. Как ты на это смотришь?

Сложно говорить беззаботно, когда у тебя уже яйца болят от возбуждения.

– Положительно.

Джон молча расстегивает рубашку и швыряет ее куда-то на пол. Шерлок поднимает брови, проследив полет; когда он вновь глядит на Джона, тот уже снял и брюки тоже – с рекордной скоростью. Джон слегка нервничает, когда приходит время стянуть белье. Шерлок не просто глядит, он пялится. Это смущает. Зато когда последняя преграда исчезла, Джону гораздо легче – и его эрекции тоже.

Шерлок привычным жестом скидывает халат; отличная идея, не носить нижнего белья! Джон всхлипывает, когда Шерлок решительно сокращает расстояние, почти прижимаясь. Впрочем, решительности Шерлоку хватает ненадолго – он замирает, уронив руки вдоль туловища, будто ждет указаний. Джон кладет пальцы на его плечи, кожа там гладкая и нежная. Он поглаживает и растирает, и Шерлок жарко дышит ему в ухо. Джон исследует пальцами спину Шерлока, заключив его в объятья – гладит лопатки, поясницу, проводит по бокам, ощущая твердость ребер. Шерлок задумчиво и по-хозяйски кладет руки на задницу Джона.

– Ого, – говорит Джон от неожиданности. Ладони Шерлока, расположившиеся на ягодицах, теплые и шершавые.

– Я сделал что-то не так? – невозмутимо интересуется Шерлок.

– Все так, – бормочет Джон и целует Шерлока в ключицу. Проклиная свой маленький рост. – Как насчет кровати?

– Согласен.

Они ложатся рядом, церемонно, как старые супруги, но в следующий момент Джон не выдерживает: он седлает бедра Шерлока и начинает покрывать поцелуями его шею, плечи, грудь. Когда Джон двумя руками сжимает соски Шерлока, тот потрясенно вскрикивает, выгнувшись.

– Что… это так… – растерянно лепечет он, и тут же крепко сжимает губы.

– Не всем нравится, – замечает Джон, – но ты, кажется, не против?

Джон обводит пальцами нежные ореолы вокруг сосков, и Шерлок снова глухо вскрикивает, слегка раздосадованный тем, что утратил контроль над собственным телом. Но у него не остается сил на досаду, когда Джон начинает потирать один сосок пальцем, а другой рукой обхватывает член Шерлока, снова напряженно твердый.

Что хорошо в девственниках – они так быстро заводятся!

– Да… так… – вздыхает Джон, когда Шерлок прикусывает губу и закрывает глаза – совсем как в его фантазиях. С закрытыми глазами ощущения острее; но надо доверять партнеру, чтобы отпустить контроль над ситуацией. И Шерлок доверяет. Он стонет, и кусает свои бедные губы до крови, и снова выгибается всем телом, когда Джон касается губами соска. Рука Джона движется резко и быстро, вверх-вниз, но когда Шерлок начинает хватать губами воздух, Джон прекращает ласку.

Шерлок открывает глаза и изумленно наблюдает, как Джон облизывает пальцы, а потом, поморщившись, заводит руку за спину. В глазах Шерлока недоумение, а затем и восхищение: это действует лучше поцелуев, лучше прикосновений. Нечасто Джону удается удивить гениального сыщика; нечасто он заслуживает такие восхищенные взгляды. Джон насаживается на пальцы, грубо себя растягивая. Он слегка торопится – сколько можно ждать? Кажется, достаточно одного прикосновения к члену, чтобы Джон кончил. Но Шерлок не трогает, только смотрит. Возможно, со временем… «Глупости», – сердито обрывает себя Джон. Он не хочет надеяться зря. Он не хочет сейчас думать об этом. Он вынимает пальцы и чуть приподнимается над пахом Шерлока, напрягая ноги – правая привычно отзывается болью.

Шерлок глядит внимательно и настороженно, и Джон чувствует, что должен как-то предупредить, объяснить, что он собирается сделать, но это прозвучит нелепо. Так что он просто спрашивает:

– Готов?

Шерлок облизывает губы и кивает.

– Только я… я не совсем… я не знаю, как мне…

– Я все сделаю, – торопливо перебивает его Джон. Он направляет член Шерлока себе между ягодиц, медленно насаживается на него, закрыв глаза от нахлынувших ощущений. Джон слышит, как шипит Шерлок, втягивая воздух сквозь зубы. – Держись. Не вздумай кончить, – строго говорит Джон, не то Шерлоку, не то себе. Ему больно, но это хорошая боль.

Джон протяжно стонет, когда член Шерлока полностью оказывается в нем. Это так хорошо. Так… правильно. Похожее ощущение возникло, когда Джон увидел Шерлока в первый раз. Он еще подумал: «Ну, наконец-то», и удивился собственным мыслям. Наконец-то что?

Джон, возможно, слишком тяжелый для позы наездника, да и нога болит все больше, но кого это волнует? Удовольствие настолько острое, настолько сильное, что становится откровением. Джону кажется, он никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. И готов поспорить, Шерлок думает так же. Он стонет коротко, а Джон протяжно, и их стоны сливаются в общую мелодию. В какой-то момент Джон понимает, что больше не вынесет ни секунды, и содрогается всем телом, пачкая спермой себя и Шерлока. У него в животе растекается сладкая тяжесть, а анус сжимается, и Шерлок стонет от наслаждения. Он кончает секундой позже.

У Джона нет сил на постельные разговоры. Он ложится рядом с Шерлоком и мечтает, чтобы кто-нибудь отнес его в душ на руках. Шерлок ворочается с боку на бок, а потом замирает, прижавшись лбом к спине Джона. Джон засыпает, и ему ничего не снится.

***

Утром Джон уже не так уверен в этом. Он сперва думает, что все, произошедшее прошлой ночью, было всего лишь очень реалистичным сном, но его простыня перепачкана спермой. Да и сам он перепачкан, кроме того, задний проход болит, чего не было уже очень давно. Забытое ощущение, наравне со смиренным стыдом; снова Джон не справился со своей натурой. Он просыпается в одиночестве, потому что Шерлок, разумеется, сбежал, как только открыл глаза и вспомнил, что они творили прошлой ночью.

Подумать только, он ведь даже слово «задница» вслух не произносит. Для него все это, должно быть, стало настоящим шоком.

Джон только надеется, что не причинил вреда. Надеется, что Шерлок не вернется к сигаретам или наркотикам, и что он не пожалуется брату. Впрочем, это не в его стиле. Вот ввязаться в очередную авантюру, чтобы поменьше думать о произошедшем – запросто.

Джон идет в душ и смывает с себя следы прошлой ночи, стараясь не глядеть на свое отражение в зеркале. Наверняка у него сейчас взгляд, как у побитой собаки.

Шерлок на кухне; как ни странно, занимается завтраком, а не экспериментом. Или же решил совместить.

– Доброе утро, – сухо, настороженно.

– Доброе, – Джон садится за стол и берет газету. Шерлок ставит перед ним кружку. Это уже что-то новенькое.

Шерлок за ним ухаживает? Этикет «утра после»?

– Что это? – подозрительно спрашивает Джон, заглядывая в кружку.

– Используй свои дедуктивные навыки, – закатывает глаза к потолку Шерлок.

– Выглядит как чай. И пахнет как чай.

– На вкус тоже как чай, можешь мне поверить. Хотя все равно не узнаешь наверняка, пока не попробуешь, – серьезно сообщает Шерлок. Он крутит в руках вилку. Нервничает?

Вот еще, глупости.

– Ты даже добавил молока? – Джон не может отойти от потрясения.

– И сахара, – скромно сообщает Шерлок.

– Я не люблю сладкий, вообще-то…

– Просто пей!

Джон пьет. Шерлок глядит на вилку в своих руках с ненавистью.

– Вот что, Джон…

«Прошлая ночь была ошибкой». Его губы кривятся в отвращении. «Ты же говорил, что не гей. Я не могу тебе верить после этого…» Осуждающий взгляд. «Ты сорвал мой цветок, – сурово, – а ведь я хранил его для того, кто станет моей настоящей любовью». Джон не выдерживает и смеется.

– Джон?

– А? Это нервное. Не обращай внимания. Ты что-то хотел сказать? Очень вкусный чай. М-м-м… новых дел нет? Грег не звонил? Мне показалось, я слышал звук смс-ки. Наверное, у миссис Хадсон радио играет.

– Джон.

– А есть у нас что-нибудь кроме чая? Потому что некоторые люди предпочитают есть хоть изредка, и я из их числа.

– Джон!

Вздох. Надо просто смириться. И выслушать все, что он хочет сказать. Джон блекло улыбается.

– Да, Шерлок?

– Помнишь, я говорил тебе, что женат на своей работе?

– Помню.

– Так вот. О разводе я даже думать не хочу, учти. Но мы с ней вполне можем существовать в «открытом браке». Ты понимаешь, что я хочу сказать? Джон? Джон, ты в порядке? Джон, еще немного, и я подумаю, что все же подсыпал тебе экспериментальный порошок в чай. Прекрати так смотреть. Джон, эта улыбка не добавляет интеллектуальности выражению твоего лица.

– Шерлок…

– Ну? В чем дело?

– Я тебя тоже.

Вот теперь Шерлок затыкается. И Джон затыкается. Они оба затыкаются и сидят на кухне, глядя друг на друга. А где-то на первом этаже поет радио миссис Хадсон.

Что-то о птичках и пчелках.