Actions

Work Header

Песня ушла в вечность

Work Text:

В первую ночь после начала их миссии по, ну, поиску Таноса и мести за семьи Гаморы и Дракса — но в первую очередь защите Галактики, конечно — Питер проводит три часа, слушая "Улётный микс №2" снова и снова. Остальные уже давно ушли спать: Гамора — напоследок улыбнувшись ему, а Ракета — не переставая ворчать. Однако Питер всё сидит перед панелью с проигрывателем, кассета в котором автоматически переворачивается со стороны A на сторону B и обратно раз за разом. Сторона А. Сторона В. Он думает о своей маме, о времени, когда она ещё была здорова. О том, как она пританцовывает перед раковиной, моя тарелки, и подпевает радио; как смахивает волосы с лица, и жёлтая перчатка оставляет на щеке мокрый след. Он мало помнит о Земле, но и о ней тоже думает: о бесконечном ряде высоковольтных проводов на фоне стремительно голубеющего мутного неба, которые можно провожать взглядом из машины. О скользкой от росы траве под подошвами поношенных кроссовок. О щебетании птиц и тихом шёпоте ручья, что течёт неподалёку от их дома; о том, как однажды мама, присев рядом с ним, сказала: "Тсс, просто прислушайся" и окинула взглядом всё вокруг — сверкающую воду, гладкие камешки, шелестящие деревья.
Ну да ладно. Питер выключает проигрыватель и идёт к себе, по дороге бросает куртку на пол, стянув ботинки, оставляет их в небольшом коридоре, что ведёт к его двери — и замирает. Они все в его чёртовой кровати.
Вот же мудаки.
Дракс в середине, на спине, широкая грудь медленно вздымается и опадает в такт дыханию. Гамора устроила голову на одной из его мощных рук, как на подушке, и он осторожно обнял её за тонкие плечи, чуть крепче прижимая к себе каждый раз, когда она вздрагивает во сне. Питер не видит её лица, но всё равно чувствует исходящее от неё беспокойство. С другой стороны возле Дракса лежит Ракета, свернувшись вокруг горшка с Грутом и уткнувшись носом в бок Дракса. Сейчас Ракета кажется даже меньше, чем есть.
Питер пытается сообразить, где ещё на корабле можно найти место поспать, но он слишком устал, а в голове мутно от нахлынувших воспоминаний. Он переодевается в мягкие пижамные штаны — может, его друзья и могут спать в одежде, но Питер человек цивилизованный. Вроде как. Простыни на кровати шуршат, и он поворачивается, успев увидеть, как Гамора дрожит, а затем пинает что-то во сне. С её губ слетает тихий стон. Дракс притягивает её к себе ещё ближе, и она хватается за его руку своими небольшими ладонями. Питер бросается было к ним, чтобы разнять — но прежде, чем он успевает сдвинуться с места, Гамора вцепляется в запястье Дракса, словно ребёнок в плюшевого медведя, и, успокоившись, замирает и расслабляется. Питер смотрит на них.
Он подходит к кровати и как можно более осторожно садится на край, пододвигает немного Ракету, стараясь не потревожить при этом Грута. По шерсти Ракеты пробегает лёгкая дрожь, пока Питер аккуратно устраивается рядом с ним на оставшемся свободным месте. Кладёт руку Ракете на спину, потому что больше её положить некуда; лапы Ракеты, вцепившиеся в горшок, напрягаются, он резко выдыхает.
— Чтатыдела...
— Тише, — успокаивающе шепчет Питер, приобнимая его со спины. Ракета глухо рычит. — Эй, это я, — он легко проводит пальцами по шерсти между ушей.
Ракета что-то неразборчиво хмыкает, затем разворачивается и утыкается мордой в его живот. Его рубашка задралась, и он чувствует у своей кожи холодный нос Ракеты, его колючие усы и тёплый, удивительно мягкий мех. Одна лапа по-прежнему цепляется за горшок Грута. Ещё один глубокий вздох, и дыхание Ракеты вновь выравнивается. Питер старается поудобнее устроить руку, и его костяшки оказываются прижаты к покрытой шрамами коже Дракса. Он думает о мелькающих за окном автомобиля деревьях, о запахе лазаньи и средства для мытья посуды, о голосе Марвина Гейла, которому мягким альтом подпевает его мама. Он засыпает.
Как утверждают наутро все остальные, Питер храпит. Да, его новые друзья настоящие мудаки. Но тем не менее, у них так и не появляются отдельные кровати.