Actions

Work Header

Тонкости выбора

Work Text:

Вернон Роше любил своего короля, как любил бы родного отца, будь у него таковой, но сегодня его безоговорочная привязанность к правителю испытывалась на прочность. Он чувствовал себя провинившимся подростком, пока еще не уверенным, чем именно рассердил родителя: тем, что свистнул со стола свежеиспеченный пирог, или тем, что поимел соседскую дочь. Сильнее всего с толку сбивало то, что Вернон не крал никаких пирогов и в последнее время никого не имел. Возможно, впервые за свою короткую, почти четырехлетнюю карьеру в качестве капитана "Синих полосок" ему не удавалось разгадать настроение Фольтеста.

Он сидел в частной королевской резиденции на маленькой табуретке, которую занимал каждый раз, когда его сюда вызывали, и наблюдал за тем, как пожилой человек перед ним неторопливо ворошил бумаги.

– Вернон, – сказал он, не поднимая головы. – Я целиком доверяю твоему мнению. Мне нужна помощь в одном деле, но это должно остаться только между нами.

– Как и всегда, Ваше Величество, – незамедлительно ответил Роше.

Затем снова повисло молчание, разбавляемое только шелестом бумаги. Роше инстинктивно пробежался по столу короля взглядом, без труда разобрав хитроумные подписи и мелкие чернильные буквы, даже при том, что те смотрели на него "вверх ногами": налоги, налоги, дело ведьмака, налоги, письмо от Адды, налоги, отчет няньки Ла Валетт, налоги... Он спрашивал себя, который из этих листов окажется связан с особым делом, упомянутым королем, и облизнул губы – быть может, есть и другой документ? Имеющий отношение к поимке Йорвета. Захороненный глубоко под бумажным ворохом.

– Близится день рождения Марии-Луизы, – объявил, наконец, Фольтест, разбивая тишину своим глубоким голосом, но мысли Роше уже неслись вперед, подстегнутые идеей тайных заговоров.

– Мне известно об этом, Ваше Величество, – ответил он машинально.

– Я раздумывал о подарке. Не знаю... Может, цветы? Что скажешь?

Вопрос обрушился тараном на сознание капитана. Цветы? Погодите, какого...

– Эмм... – Роше разочаровано нахмурил брови. – Не думаю, Ваше Величество, что это хороший выбор.

По правде говоря, он ни разу в жизни не делал другим подарков – не считая, возможно, тех, которые взрывались скоя’таэлям в лицо, мгновенно их убивая.

– Почему нет? – удивился король. – Мне казалось, все мужчины дарят цветы своим возлюбленным.

– Верно, но я слышал, у цветов множество толкований. Что, если вы допустите ошибку, и баронесса неверно истолкует подарок?

Фольтест поднял брови и скрестил руки на груди.

– Цветы – это здорово, но они быстро сохнут, Ваше Величество. Если цветок должен символизировать вашу любовь, это будет скорее намеком не ее увядание в ближайшем будущем.

Король обеспокоенно поскреб подбородок.

– В таком случае, как насчет шоколада? Редкое лакомство для Темерии, не каждая женщина может позволить себе такую роскошь.

Роше забарабанил пальцами по колену, впервые сожалея, что рядом нет Бьянки, дабы поддержать его, по-женски оценив ситуацию.

– Не уверен, Ваше Величество, – произнес он чуть погодя. – Как мне известно, от шоколада быстро поправляются.

Тяжелое молчание на другом конце комнаты означало, что король ждал дальнейших пояснений.

– Если баронесса потолстеет от вашего подарка, она может сильно расстроиться, решив, что вы просто искали предлог ее бросить.

– Роше! – рявкнул Фольтест, и капитану почти захотелось вжать голову в плечи. – Я бы любил ее, даже стань она огромной, как дракон!

– Я это знаю, Ваше Величество, – мгновенно ответил он, – но знает ли она?

– Так что ты предлагаешь? – спросил король повелительно.

Роше почистил горло, чтобы скрыть свою неуверенность, и сказал:

– Я бы остановился на чем-нибудь практичном... и в то же время значимом.

– Это мне не поможет, Вернон, – процедил Фольтетс сквозь зубы. – Говори конкретнее.

Роше старался изо всех сил восстановить в памяти любое светлое воспоминание с участием женщин, но все, что мелькало перед глазами – это слезы печали из-за потери близких, растленная Бьянка, калачиком свернувшаяся в углу убежища скоятелей, или грусть, спрятанная за бесстыдной улыбкой матери, когда ей приходилось отдаваться незнакомыми людям. Женщины, которых Вернон встречал в своей жизни, не хотели ни цветов, ни конфет. Они хотели покоя и защиты.
Когда он снова заговорил, его голос был твердым и уверенным:

– Может быть, кинжал?

– Не очень-то романтично, Вернон, – категорично отрезал король.

– Только задумайтесь, Ваше Высочество, баронесса сможет всегда носить его с собой. Вы словно отдадите ей частичку себя, способную выручить в случае необходимости. Продолжение вашей власти прямо рядом с ней, готовое противостоять любой угрозе! Не глупый шоколад и недолговечные сорняки, а заслуживающая доверия веками прочная сталь! Символ бессмертной любви и стремления защитить того, кому он был вручен!

Роше вскочил с табуретки, скандируя, как безумный. Глаза Фольтеста становились все шире и шире, пока тот заканчивал свою речь. Не часто от капитана "Синих полосок" можно было услышать целый монолог, выданный на одном дыхании. Его грудь быстро вздымалась и опадала, будто он пробежал через всю Вызиму. Идея, на первый взгляд, не выглядела особо романтичной, но, если подумать, смысл ее был прост и ясен. По-военному мудрое мышление капитана было определенно верным, и королю нравились его доводы. В очередной раз Вернон Роше доказал свою ценность.

Однако Фольтест решил, что должен был метить выше простого кинжала. Предметы такого рода подходили заработку солдата, он же – король Темерии с практически неисчерпаемой казной в распоряжении. Он указал своей "правой руке" присесть, подтолкнув к нему фужер с вином. Вернон принял предложение и осушил бокал жадными глотками. Блуждающий взгляд Фольтеста наткнулся на отчет няньки Ла Валетт, и в голове что-то щелкнуло: Мария-Луиза хотела бы защиты не только для себя, но в большей степени для своих детей – Анаис, Бусси и даже вспыльчивого Ариана. Оружие должно было сочетать в себе величие, недоступность и такие размеры, чтобы уберечь всю семью Ла Валетт или нагнать страху на любого, кто осмелится напасть на замок и его жителей. Цветы и конфеты, которые король еще недавно рассматривал в качестве подарка, вдруг стали казаться чем-то глупым и несущественным.

Пока он был погружен в свои мысли, снаружи поднялась суматоха. Мерный механический дребезг приглушал раздававшиеся крики и проклятия. Когда смесь шумов достигла королевских покоев, Фольтест жестом велел капитану выглянуть наружу. Роше поднялся и, подойдя к маленькому окну, перегнулся через раму.

– Отлаживают баллисту, Ваше Высочество, как вы и приказывали, – сообщил он, при этом голос у него звучал как-то мечтательно. Фольтест резко вскинул голову, повернувшись ко все еще загороженному окну. На его лице заиграла триумфальная улыбка.

Баллиста!