Actions

Work Header

Бонусы

Chapter Text

Шерлок, возможно, был не самым чутким человеком на свете (преуменьшение века). Но если он ненароком расстраивал окружающих (Джона), это не значило, что ему все равно. Шерлоку были знакомы такие термины, как «угрызения совести» и «чувство вины».

В теории.

На практике же он понимал, что сделал что-то неправильно, основываясь на реакции Джона. Когда Шерлок допрашивал (обвинял) потерпевших, Джон закатывал глаза, и это означало: «Нельзя доводить до слез детей убитого». Когда Шерлок неосторожным словом или поступком обижал дражайшую миссис Хадсон, Джон поджимал губы и отвечал односложно, и это означало: «Я не буду с тобой разговаривать, пока ты перед ней не извинишься. Как следует, Шерлок!» Если Шерлок переходил какие-то границы, Джон кричал: «Прекрасно! Пойду прогуляюсь!», и это значило: «Пока я буду бродить и мерзнуть, у тебя будет время, чтобы подумать о своем поведении».

Шерлок любил думать о чем угодно, даже о своем поведении. Не составляло труда проанализировать поступки и слова за предыдущие, допустим, сутки, а потом сопоставить их с нормами вежливости. Каждый раз, обнаружив проступок, Шерлок фиксировал его и сохранял в своей мысленной хронотеке, в папке, помеченной грустным смайликом. Это помогало сэкономить время на поиски в случае рецидива.

Джон был его эмоциональным флюгером/градусником/лакмусовой бумажкой/любым другим контролирующим устройством.

Джон был недоволен им (снова), хотя вел себя, как обычно. Шерлок бы и не заметил, что что-то идет не так, если бы не чай. Он попросил сделать чай, а Джон его проигнорировал. И даже когда Шерлок попросил еще раз, добавив «пожалуйста». Это тревожило. Прежде Джон никогда не был настолько жесток с ним.

Шерлоку пришлось наливать чай самостоятельно (вышло невкусно).

После этого Шерлок поспешил исправить ситуацию. Он начал вспоминать все, что говорил и делал накануне, – в день свадьбы Гарри и Эрики. Но проступков набралось столько, что пришлось их сортировать по категориям: «проступки с точки зрения социума», «проступки с точки зрения Джона», «преступления против человечества».

В конечном итоге свадьба обернулась для него стрессом (очевидно и ожидаемо): множество людей, которые глазели на него, как на попугая в зверинце, дрянные закуски и никаких смертей, нервозность Джона, который тоже чувствовал себя не в своей тарелке, враждебность Гарриет Ватсон, особенно после его неудачного тоста… Шерлок выдержал эту пытку только ради Джона, и что же? Какова благодарность?

Никакого чая.

Шерлок не мог исправить большинство из того, что наговорил и сделал. Но он мог совершить Поступок. Жертвенный акт, который Джон оценит.

Его интуиция подсказывала, что все дело в танце.

Джон был уверен, что их заставят танцевать, и пару раз упомянул это. Но, видимо, Гарриет Ватсон была слишком увлечена своей повторной попыткой привязать к себе постороннего человека путем обмена нелепыми голословными клятвами и подписания бумаг, чтобы издеваться над младшим братом. Иными словами, никто не требовал их присутствия на танцполе.

Джон Ватсон и по сей день умудрялся удивлять Шерлока, а это, надо сказать, задача не из легких. Шерлок не мог просчитать действия Джона в той или иной ситуации, как не мог сказать, что им движет.

Желание порадовать сестру, демонстративное самоуничижение ради улучшения отношений, алкоголь, ударивший в голову (что сомнительно при наличии одних лишь безалкогольных напитков на свадьбе)? Что бы это ни было, Джон вдруг отвлекся от светской болтовни с гостями и решительно направился к столику. Он протянул руку, и Шерлоку потребовалось целых две сотых секунды, чтобы понять: это приглашение.

Шерлок подобного не ожидал. А Джон, вероятно, не ожидал получить столь решительный отказ. Добровольно выставлять себя на посмешище? Нет, спасибо! Предаваться плебейским радостям, выполняя примитивные движения с партнером? Найдется занятие поинтересней. Ну, хотя бы запустить пару-тройку экспериментальных порошков в чашу с пуншем, пока это не сделал Хэмиш.

Джон принял отказ достойно, сохранил лицо, но остаток вечера держался в стороне, а на следующий день просто взял и не приготовил Шерлоку чай. Вообще никак не отреагировал на его просьбу, игнорируя его, закрывая глаза на сам факт его существования!

Это было отвратительно, и это следовало исправить. Немедленно. Элементарно.

Шерлок еще раз проверил своеобразные ноты, хотя в этом не было необходимости. Память никогда не подводила его, вот и теперь Шерлок с легкостью воспроизвел в голове последовательность: черепаха, парабола, скачки, вертолет, черепаха, хула, проходка, прыжок, черепаха, юла.

Оставалось дождаться Джона.

 

***

 

Джон вернулся с работы и не был настроен на разговор. Рухнув в кресло, он начал массировать колени, как всегда после долго дня, словно боли в ноге все еще беспокоили его. Хэмиш торчал внизу, у миссис Хадсон, так что Шерлок собирался воспользоваться моментом. Возможно, лучше было бы позволить Джону посетить душ, перекусить, прийти в благостное расположение духа, а потом действовать, но время утекало.

– Я хотел бы…

Джон вскрикнул, подпрыгнул в своем кресле, и выглядело это забавно. Перегнувшись через спинку, он обнаружил Шерлока, лежащего на полу.

– Черт побери! Нельзя же так пугать!

– Никто тебя не пугает.

– Да? Поэтому ты прячешься здесь, в полной темноте?

– Не заметил, как стемнело. Думал.

– О, прекрасно. Значит, ты снова не ел целый день.

– Речь не о том. Я хотел обсудить с тобой…

– Знаешь, у нас есть один старичок, мистер Крутч, так он и рад бы есть самостоятельно, но не может.

– Джон…

– Мы кормим его через трубку, через трубку, Шерлок. Ее вводят в ноздрю.

– Спасибо, я в курсе. Причем здесь…

– Я не хочу прибегать к крайним мерам, но если ты продолжишь падать в голодные обмороки…

– Я просто прилег.

– И голодать целыми днями…

– Это несущественно.

– То мне придется…

– Хватит, я понял.

– Точно?

Шерлок вздохнул. Джон сверлил его строгим взглядом. Затем сменил гнев на милость.

– Ладно. Так что, у нас новое дело?

Шерлок поднялся на ноги одним быстрым движением.

– Что-то вроде. Потанцуем?

Джон расхохотался. Затем подозрительно взглянул на Шерлока.

– Это какая-то метафора? Потому что, если…

– Джон. Потанцуй со мной, – Шерлок сказал это максимально отчетливо и понятно, сопроводив прямым зрительным контактом и соответственным жестом (рука протянута ладонью вверх). Но Джон не спешил покидать кресло. Напротив, он вцепился в подлокотники, будто опасался, что Шерлок применит силу (заманчиво, но принесет результат, обратный желаемому).

Помолчав пару мгновений, пока напряжение в комнате не достигло предела, Джон спросил:

– Что ты задумал?

– Искупление вероятного проступка с целью восстановления прежнего уровня взаимной доброжелательности.

– По-человечески, будь добр.

Шерлок закатил глаза. Было и без того нелегко, а лишние препирательства казались пыткой. Шерлок пришел к выводу, что лучше объяснить все прямо и доступно, чтобы даже Джон понял с первого раза.

– Я отказался танцевать, и ты не сделал мне чай. Если злишься, почему бы просто не сказать напрямик? Но отказывать в чае – это бесчеловечно, Джон.

Тут же по реакции Джона Шерлок понял: ошибка. Брови, глаза, уголки губ, плечи – явное недоумение, которое Джон выражал всем телом, могло значить только одно: ошибка.

– Что? Ты из-за этого? Шерлок, да я… Пфф! Я и думать забыл! Это было глупо, в смысле, – танцевать перед всеми, не знаю, что на меня нашло. Наверное, свадебная атмосфера так действует, – Джон покачал головой, улыбаясь. – И что там с чаем, я не пойму?

– Ты не приготовил его, – проворчал Шерлок, чувствуя себя идиотом, хуже – чувствуя себя Андерсоном. – Я попросил дважды, но ты даже не ответил.

– Понятно, – серьезно кивнул Джон. – А я в это время был дома?

– Это несущественно, – огрызнулся Шерлок: ему вовсе не нравилось новое самоощущение. Он решил перевести разговор на другую тему, но Джон внезапно сощурился, и ничего хорошего это не предвещало.

– Значит, ради меня… О, прости, ради чая… ты был готов станцевать?

– Хмф.

– Нет-нет, Шерлок, мне интересно: ты что же это, танцевать научился?

Шерлок закатил глаза к потолку.

– Здесь нет ничего сложного, Джон. Для человека с интеллектом, подобным моему, запомнить набор движений и их чередование – пара пустяков.

Его учил один из бездомных, Полоумный Стю. В былые годы он блистал на эстраде, и, несомненно, все еще находился в нужной форме, чтобы провести индивидуальный мастер-класс.

– Интересно, – протянул Джон, устроившись в кресле поудобней. Ладони свои он переместил с подлокотников на колени, чуть поглаживая ноги через плотную ткань джинсов. Шерлок вдруг захотел, чтобы Хэмиш Поскорее вернулся от миссис Хадсон. – Покажи.

– Что? – голос прозвучал как-то непривычно высоко, вероятно, связки повредились: шарф в последнее время не спасал от ветра.

– Станцуй для меня, – очень ласково попросил Джон. И улыбнулся. Шерлок сглотнул (трудности глотания могли быть связаны с воспалением лимфоузлов).

– Разумеется. Запросто. Нет проблем.

По тому, как изогнулись брови Джона, он понял, что не сдвинулся с места.

В конце концов, это было просто глупо! Что самого худшего могло случиться? Помимо малой вероятности падения астероида и краткой агонии, предшествующей смерти, разумеется. Шерлок подошел к ноутбуку, размял пальцы, прежде чем коснуться тачпада, выбрал нужную композицию.

 

Это же просто. Элементарно. Как химическая формула. Просто череда движений, только и всего. Черепаха, парабола, скачки, вертолет, черепаха, хула, проходка, прыжок, черепаха, юла. Возможно, во время скачка он сломает обе ноги/шею. Или, что хуже, его хула не будет идеальной. Шерлок почувствовал обжигающую досаду где-то за грудиной – ощущение сродни изжоге. Все-таки ему следовало хоть раз выполнить движения перед зеркалом, а не ограничиваться мысленными репетициями.

– Ты готов? – позвал Джон. Шерлок вздрогнул и обнаружил, что половина композиции уже проиграла, а он так и стоит, погруженный в свои мысли.

– Конечно, я готов! – огрызнулся Шерлок, включив музыку заново. Он повернулся лицом к Джону, глубоко вдохнул и расправил плечи. Его волнение безосновательно: в конце концов, он не обязан выполнять хулу идеально, это же не прослушивание на Бродвее!

Стиснув зубы, Шерлок уставился в пространство перед собой и методично, последовательно, правильно выполнил все движения от черепахи до финальной юлы. Крутанувшись на ноге и выдохнув, Шерлок понял, что самое страшное позади.

Нет, неверно.

Музыка стихла, Джон также не подавал признаков жизни. Шерлок уставился себе под ноги, с отвращением разглядывая пол, словно бы обвиняя его в самом факте его существования.

Джон все еще молчал.

Шерлок знал, что заслуживает обычного восхищения. Он исполнил все превосходно: ни единой ошибки, выдержан ритм. Техника безупречна. Он безупречен (ожидаемо).

Смотреть на Джона он не решался.

Коротая часы ожидания, Шерлок прокручивал в голове возможные сценарии, следующие за выступлением. Начал с того, где Джон, очарованный пластикой Шерлока, падает перед ним ниц. Закончил тем, где Джон, возмущенный отвратностью его танца, хватает гарпун и протыкает Шерлока насквозь.

Просчитывая статистически возможные реакции, Шерлок также морально подготовился и к обидному смеху. Он прекрасно знал, что Джон может припоминать ему неудачу месяцами, как с той проклятой Солнечной системой.

Но что бы это ни было, к такому гробовому молчанию Шерлок не был готов.

Он медленно поднял голову, с вызовом глядя на Джона (ты сам напросился). Джон застыл в кресле, глядя на него с непередаваемым (и не поддающимся расшифровке) выражением лица.

Шерлок ждал вердикта, не двигаясь и почти не дыша. Джон поднялся из кресла, не говоря ни слова, подошел к Шерлоку и поцеловал его.

Вот так вот привстал на цыпочки и прижался губами к его губам.

Коротко и ясно.

Когда на кухне загремела посуда, Шерлок вздрогнул и очнулся. Джон уже переоделся в домашнее и выскребал синюю слизь из кастрюли в ведро, Хэмиш сидел за столом, уткнувшись в книжку про пиратов. Остановившись в дверном проеме, Шерлок негромко кашлянул, и Джон смешно подскочил. Кастрюля выскользнула у него из рук, с грохотом покатилась по полу, оставляя дорожки слизи.

Искоса глянув на Шерлока, Джон моментально покраснел до корней волос и кинулся доставать кастрюлю из-под стола. Шерлок прислонился к дверному косяку, глядя на мягкое место Джона, обтянутое вытертыми домашними джинсами.

Он догадывался, что окажется великолепным танцором, но даже не предполагал, что Джон будет реагировать… в таком ключе.

Ему пришло в голову, что имеет смысл устроить концерт.

Скажем, несколько сольных танцев, парный, небольшая ария и гимнастический этюд. Раз уж Джону так понравилось.