Actions

Work Header

Три недели и два дня

Work Text:

Когда Ивайзуми собирает вещи, Ойкава ничего не говорит. А после его отъезда смотрит в окно — на то самое место, где стояло маленькое такси. Он отходит, только когда понимает, что сгустились сумерки, и двор утонул в серых тенях. Потом он ложится в холодную постель, вдыхает знакомый запах и засыпает.

Ему ничего не снится.

На следующий день ярко светит солнце, и Ойкава шлепает на кухню. Машинально ставит перед кофеваркой две чашки; что-то неправильно, но он так и не понял — что. Потому видит пришпиленный к холодильнику календарь и вспоминает. Ивайзуми не будет три недели и два дня. Ойкава высовывает язык и закрашивает маркером первый день.

Через три дня он думает, что все идет неплохо, он совсем не скучает, как раз есть время лишний раз покидать мяч.

Через неделю он прогуливает тренировку и идет в парк. Там он кормит наглых уток и бестолковых воробьев, а потом подбирает слова для тренера. Например: как играть без правой руки? Зачем тренироваться без воздуха? Никак — скажет тренер. И Ойкава с ним согласится.

Они обмениваются с Ивайзуми сообщениями. Ойкава кидает скупые строчки, Ивайзуми отвечает односложно. Один раз он написал: купил тебе подарок. Ойкава выразил надежду, что это хотя бы не летающая тарелка. И на всякий случай пригрозил купить плюшевого Годзиллу.

Годзиллу он все-таки покупает — для себя. После тренировки лежит в обнимку с дурацким монстром и жалуется ему на жизнь.

Через три недели Ойкаве кажется, что он "переболел". Отвык. Он вспоминает об Ивайзуми реже, тренируется больше. Еще больше.

Последние два дня превращаются в ад.

 

Ивайзуми приезжает ночью. Долго гремит ключами, а Ойкава прислушивается к знакомым звукам. Встает, оглядывается, прячет Годзиллу под одеяло, и идет навстречу.

Ивайзуми кидает сумку у порога, заходит, сунув руки в карманы, рассеянно оглядывает комнату, и Ойкава проваливается в него, в его присутствие. В знакомые черты, манеру держатся, даже в звук дыхания. Они стоят друг напротив друга, и лицо Ивайзуми меняется — смягчается линия губ, теплеют глаза, а через миг они прижимаются друг к другу и молчат.

— Я хочу свой подарок, — бормочет Ойкава в плечо Ивайзуми.

Тот хмыкает, идет к сумке, и Ойкава тянется за ним, как привязанный. Ивайзуми шелестит пакетами, и Ойкаве становится по-настоящему любопытно.

Журнал на английском: "Международный волейбол".

Глянцевые страницы скользят под пальцами, оставляя после себя ощущение чужеродности.

— Двадцать седьмая, — подсказывает Ивайзуми, и Ойкава видит свою фотографию. Статья о Японии, перспективах выхода на Олимпиаду, притоке новой крови и некоторых сильных игроках чемпионата. От непонятного, что накрывает с головой, Ойкава жмурится и кусает губы.

— Ива-чан, — шепчет он. — Ива-чан, — и на глаза наворачиваются слезы. — А я купил плюшевую Годзиллу.

— Извращенец, — говорит Ивайзуми. — Что ты с ней делал?

— Использовал вместо подушки, — сознается Ойкава, и Ивайзуми смеется — запрокинув голову, открывая горло.

Ойкава трогает языком кадык, и чувствует, как Ивайзуми подходит вплотную.

— Я скучал, — говорит он.

И Ойкава прижимает его к стене.

— Я тоже, — говорит он. — Я тоже.

Они, наконец, целуются, и Ойкава не понимает, как он пережил эти три недели и два дня, почему он не сошел с ума, и как он мог подумать, что отвык от Ивайзуми.

А тот потерянно гладит его по лицу, целует в уголки глаз и прижимает к себе так бережно и осторожно, что Ойкаву рвет в клочья от одной нежности на двоих.

— Годзиллу отдай, — бормочет Ивайзуми куда-то в шею, и наступает очередь Ойкавы заливисто смеяться.

— Эта была самая красивая, — говорит он и откидывает одеяло.

Наконец-то воздуха достаточно. Наконец-то все правильно.