Actions

Work Header

Второй Шанс

Chapter Text

Джон спустился на кухню, потягиваясь на ходу. Неприятно хрустели шейные позвонки – давно пора было сходить на массаж, те бесплатные купоны уже месяц валялись в чаше для ключей под зеркалом… Как обычно, Джон проверил мысленный список: «Заправить постель – сделано. Приять душ – сделано. Приготовить завтрак…» Подробные мысленные списки вносили в жизнь Джона хоть какой-то порядок. Он приобрел эту привычку после падения Шерлока.

Падения. Будто Шерлок – держава или курс евро. Джон не произносил слово на букву «с». Его психотерапевт наверняка сочла бы это симптомом. Впрочем, его психотерапевт потерпела с ним, как с пациентом, сокрушительное поражение. Последние ее слова: «Мне очень жаль, Джон» можно было перевести как «Я разочарована» или «Вы не старались».

Джон стер крошки со стола, распахнул шторы, впуская серый утренний свет. Открыл холодильник, размышляя, что лучше: «классика» – залитые молоком хлопья, или «деловой» – тосты с яичницей. Задумчиво скользнул взглядом по полкам.

– О нет. Нет-нет-нет, – пробормотал он, захлопнул холодильник и спрятал лицо в ладонях. Вздохнул. Затем крикнул сердито:

– Кисть! Человеческая кисть в холодильнике!

– Какой же ей еще быть? – невозмутимо раздалось за его спиной. – Обезьянья лапка тоже подошла бы, но я решил не разводить антисанитарию.

– И потому положил отрубленную кисть между масленкой и яйцами.

– Она не отрублена, Джон, – снисходительно сказал его собеседник, отодвигая стул и забираясь на него. Худые ноги не доставали до пола совсем чуть-чуть: Хэмиш рос слишком быстро для ребенка его возраста. В Хэмише вообще было много этих «слишком». – Предположительно отсохла.

– Вот как, – Джон сложил руки на груди и наградил мальчика своим самым строгим взглядом. Хэмиш смешно вздернул подбородок, подняв брови: «Что?»

– Ты знаешь, что, – сказал Джон. Хэмиш улыбнулся уголками губ.

– Я уберу ее завтра.

– Сейчас.

– Сегодня вечером.

– Сейчас.

– Джон! Если я положу ее в свою комнату, миссис Хадсон снова ее заберет! – взмолился Хэмиш. – Как забрала моих жуков и Сэмми.

– Приносить термитов в дом было действительно глупой идеей, я думал, мы уже обсудили это. И не называй дохлую крысу Сэмми.

– Плевать. Это была моя дохлая крыса, – мрачно возразил Хэмиш. – Никто не вправе забирать ее.

Он все еще злился на миссис Хадсон, как ни старалась она искупить свой поступок кексами и прочей выпечкой. Джон вздохнул и достал коробку с молоком.

– Голосую за «деловой», – сморщился Хэмиш.

– Ты не заслужил «деловой», – Джон постарался вынуть яйца, не касаясь отрубленной… простите, отсохшей руки.

– И принеси мне газету.

– Сам возьми. В прихожей.

– Джооон… – тяжело вздохнул Хэмиш, отодвигая стул.

– И не зови меня Джон! – крикнул Джон ему вслед. – И помоги мне с яичницей!

 

***
– Так все же: рука, – снова поднял этот вопрос Джон, когда они выходили из подземки. Всю дорогу в метро Джон крепко держал Хэмиша за руку: Джону было не по себе в толпе, где так легко потерять ребенка. Тем более, Хэмиша. Однажды Джон пережил самые страшные два часа в своей жизни, бегая по огромному гипермаркету в поисках сына: Хэмиш, видите ли, решил проследить за «подозрительным типом».

Лучше всего было бы ездить на такси, но Джон давно уже не мог позволить себе таких излишеств. Как мрачно говорил временами Хэмиш: «Я твое главное излишество». В такие моменты у Джона что-то сжималось в груди, и он всегда подходил к Хэмишу, чтобы, глядя ему в глаза, серьезно ответить: «Ты не излишество. Ты – необходимость. Самая необходимая необходимость». Хэмиш тускло улыбался, но через некоторое время снова изрекал что-нибудь подобное.

– Зачем тебе рука?

– Это исследование.

– Ну разумеется. Исследование.

Они перешли дорогу и поспешили мимо парковой ограды. Хэмиш вытянул руку, чтобы касаться пальцами прутьев.

– Она исполняет желания. Слышал когда-нибудь легенду про обезьянью лапку? С ней, конечно, было бы эффективней. Но, я думаю, рука тоже подойдет.

– Это вроде как… Ты загадываешь желание, и один палец загибается?

– Да, Джон, вроде того.

– Я же просил не называть меня «Джон».

Хэмиш промолчал. Джон улыбнулся, искоса глянув (взглянув) на кудрявую макушку. В Хэмише удивительным образом сочеталась прагматичность ученого и наивная вера в любые байки и сказки, которые он где-либо слышал. Как-то он неделю донимал Джона, уговаривая купить ультрасовременный фильтр для воды. «Обработка серебром! Мы будем пить серебряную воду, Джон! Подумай только!» Иногда Джон приходил в ужас от мысли, что Хэмиш абсолютно не способен распознавать ложь. Было страшно подумать, чем это может обернуться.

– Ладно. Допустим. И где же ты взял эту руку для исследования?

– У Майлза.

– У кого?

– Мальчик из старших классов.

– О. А откуда у Майлза отсохшая рука? – впереди виднелось здание школы. Хэмиш чуть замедлил шаг, совсем незаметно, но Джон это все равно почувствовал.

– Он взял у отца. А тот купил, когда путешествовал по Албании. Его отец – фотокорреспондент, – Хэмиш произнес это с уважением. Фотокорреспондент – это круто. Не то, что врач в доме престарелых.

Джон вздохнул. Они почти пришли – в широко распахнутые школьные ворота вливалась пестрая толпа учеников. Разноцветные крупные ранцы были похожи на домики улиток. Джон увидел Бэкки и улыбнулся ей; она держала своего сына за плечо и что-то строго ему втолковывала, но прервалась, чтобы вернуть улыбку Джону.

– Ладно, хорошо. Но чтобы завтра ее в холодильнике не было, договорились?

– Послезавтра, – прищурился Хэмиш.

– Не торгуйся. Завтра и точка, – они остановились у ворот, Хэмиш мрачно взглянул на спешащих мимо школьников. «Идиоты», – ясно читалось в его взгляде. Не удивительно, что он за три месяца так и не нашел друзей. – Кстати говоря… – Джон нахмурился. –Ведь Майлз не просто так отдал ее тебе?

Хэмиш неохотно кивнул.

– Я ее выменял.

– Так. И на что же? – Джон мысленно произвел ревизию: телевизор на месте, холодильник, стиральная машинка… стиральная машинка! Он не обратил внимание, была ли она в ванной, когда он принимал душ? Вот черт…

– Прекрати панику, – недовольно прервал его мысли Хэмиш. – Я же не идиот. Ничего из дома не брал. «На этот раз», – повисло в воздухе. У них был серьезный разговор, когда Джон обнаружил пропажу антикварных шахмат, подарка Майкрофта. – Я пообещал делать за него домашнее задание.

– Но он же старшеклассник?

Хэмиш выразительно посмотрел на отца. «И что?»

– Ладно. На какой срок вы договорились?

– До конца года.

– До конца года! – воскликнул Джон. Хэмиш небрежно пожал плечами.

– Не переживай ты так. Возможно, через пару месяцев придется снова менять школу, – ровно проговорил он. Джон вздохнул. Это была уже четвертая школа за два года. Дело было даже не в том, что Хэмиш не способен был найти общий язык с одноклассниками и учителями. Джону приходилось переводить Хэмиша, чтобы никто не понял, насколько он особенный. Когда ребенок взрослеет на глазах, это вызывает вопросы; отвечать же Джон просто ненавидел.

Пронзительно зазвенел колокол, последние школьники вбежали в открытые двери. Джон подтолкнул Хэмиша в сторону ворот.

– Ладно, обсудим позже. Давай, сейчас опоздаешь!

– До вечера, – Хэмиш кивнул Джону и поспешил к зданию школы. Джон смотрел ему вслед, пока за Хэмишем не закрылась дверь.

 

***
Джон осмотрел Эстер – славную пожилую леди с мелкими седыми кудряшками; у нее снова началась аллергия, сыпь на руках и спине.

– Вам нужна новая диета, – рассеянно сообщил он, проглядывая меню из столовой. Эстер доброжелательно улыбнулась.

– Милый, ты снова сбрил усы? Тебе больше шло с усами, – она потянулась к Джону, чтобы коснуться его щеки, Джон мягко улыбнулся. Эстер принимала его за Оливера, своего мужа, который умер много лет назад. Его здесь за кого только ни принимали.

Закончив осмотр и проводив Эстер в ее спальню, Джон собрался ехать за Хэмишем, но ему позвонила сменщица, второй доктор.

– Тебе ведь нужны сверхурочные? – спросила она. Джон тяжело вздохнул. Сверхурочные были нужны. Деньги были нужны. Очень. – Ты мой спаситель. Напомни, чтобы я пригласила тебя на ужин.

– Не нужно, – улыбнулся Джон в телефонную трубку.

– Еще как нужно!

После падения Шерлока женщины стали чаще обращать на Джона внимание. Грег сказал, это все образ страдальца: женщинам нравятся мужчины, у которых за плечами какая-то трагедия. Они любят вдовцов, только если погибшая жена была не слишком хорошей. Одно дело – утешать рыцаря печального образа, и совсем другое – соперничать с мертвецом.

В любом случае, ни одна из них не выдержала бы конкуренции.

Прежде Шерлок делал все, чтобы девушки сбегали от Джона. А теперь Джон сам избегал их общества. У него был Хэмиш – ни одной девушке не объяснишь, какой он особенный.

Впрочем, дамочки продолжали наступать по всем фронтам. Бекки, мать-одиночка, сын которой учился вместе с Хэмишем, активно зазывала на чашечку кофе. Джон даже поддался ее обаянию однажды и провел с ней полчаса в кафе. На следующий день Хэмиш спровоцировал ее сына, они подрались, и Джон решил больше не рисковать. Улыбаться издали было куда безопаснее – и приятнее, по правде говоря.

Джон взглянул на часы: уроки уже должны были закончиться. Он набрал номер. Хэмиш ответил после четвертого гудка.

– Да?

– Я не смогу тебя забрать. Сверхурочные.

– Ясно, – если Хэмиш и расстроился, то в голос разочарование не подпустил.

– К кому поедешь – к Молли или к Майкрофту?

Он немного подумал.

– К Молли.

– Хорошо. Я пришлю за тобой такси.

– Я и сам могу добраться, ты же знаешь.

– Исключено.

Джон не любил отпускать Хэмиша одного гулять по городу, он старался провожать сына до школы и забирать оттуда. Может, он был слишком опекающим папашей – что ж, пусть так.

– У нас нет денег на такси, – устало напомнил Хэмиш, и Джон почувствовал себя неудачником. Его сын вынужден помнить об экономии – в том возрасте, когда вообще не положено задумываться о таких вещах.

– Не беспокойся об этом. Когда доберешься до Молли, отправь смс-ку.

– Идет, – буркнул Хэмиш. Джон знал, что он забудет. Но Молли обязательно напишет.

Так и есть – спустя полчаса телефон завибрировал.

«Джон! :) Хэмиш рассказал мне про кисть. Очень мило!»

Джон улыбнулся. Два сапога пара.

Джон вспомнил, как встретил Молли. Где-то через месяц после падения Шерлока. Вышло все как-то нелепо. Они столкнулись в магазине, в первую секунду Джон не узнал ее, а потом так удивился. Тому, что она жива, что она покупает продукты. Джон прежде не мог представить ее нигде, кроме морга, и ни в чем, кроме халата. Молли Купер не существовало, как не существовало Лестрейда и Майкрофта, и всех других людей, связанных с Шерлоком. Не было приключений и безумных таксистов, поддельных картин и гигантских хаундов, – все это должно было исчезнуть, раствориться после падения Шерлока... Квартира на Бейкер-стрит и прилагающаяся к ней миссис Хадсон были аномалией, уцелевшим островом посреди белого пятна, и Джон отчаянно цеплялся за эту связь с прошлым.

А теперь вот Молли. Джону почему-то было неприятно видеть ее. Он даже подумал о том, чтобы развернуться и незаметно уйти, пока она не заметила его. Но было уже поздно: она повернулась, увидела Джона и тут же отвела глаза, попыталась спрятаться за стеллажом с консервами, но неуклюже стукнулась об него плечом и уронила корзинку. Продукты разлетелись по полу. Джон наклонился, чтобы помочь их собрать.

– Привет, – улыбнулась Молли жалко. Схватила покатившийся по полу лимон; Джон заметил, что у нее дрожат руки. Он вдруг подумал, что Молли должно быть больно видеть его, как напоминание о Шерлоке. Понимание обрушилось сверху тяжелым потоком: ей должно быть в принципе больно. Погруженный в свое горе, Джон забыл о других людях, о том, что им тоже нелегко. Грег не появился на похоронах: они с Шерлоком плохо расстались, должно быть, он чувствовал вину. Майкрофт… Майкрофт вообще был его братом! А Молли? Сколько лет она была влюблена в Шерлока, как она смотрела на него! Если уж Джону невыносимо, то каково должно быть ей? Как она вообще это выносит? Как может жить, ходить в магазин? Как может… терпеть это?

Как вообще можно выдержать, если человека, который был для тебя целым миром, больше нет?!

Но ведь Джон выдержал.

– Я рад, что встретил тебя, – сказал он тогда искренне, и Молли спрятала лицо в ладонях.

Потом он старался поддерживать с ней связь. Звонил время от времени, назначал встречи. Ему было жалко Молли: долгое время Джон мог жалеть только себя, а потом словно что-то щелкнуло у него внутри, и он преисполнился жалости к тем, кто оказался с ним в одной лодке.

Когда они с Молли встречались, Джон не мог придумать тему для разговора. Он не хотел говорить с ней о Шерлоке – он в принципе не хотел говорить о Шерлоке. Но ни о чем другом они говорить не могли. Джон обнаружил, что они с Молли очень похожи. Он тоже чувствовал себя окружностью, центром которой был Шерлок Холмс. Он чувствовал себя теперь окружностью без центра, ущербным, разомкнутым кругом. Паршивой дугой, если уж углубляться в геометрические метафоры.

Однажды Джон пришел к Молли в гости с двумя бутылками вина. Ему хотелось, чтобы они напились и сделали какую-нибудь глупость. В конце концов, у них могло бы получиться. Они так подходили друг другу. Но вместо этого Джон начал говорить о Шерлоке, каким тот был невыносимым, как командовал, и не закрывал тюбик с зубной пастой, и разбрасывал свои вещи… и вечно вляпывался в неприятности… и вел себя по-свински по отношению к людям, которые… которые…

Молли уложила его спать на диване, лицо у него было мокрым от слез. Молли укрыла Джона пледом, а потом прошептала на ухо:

– Прости меня, прости, прости…

Ее кот запрыгнул на диван и свернулся калачиком, теплой тяжестью придавив Джону ступни. Наутро Джону было стыдно смотреть Молли в глаза, но она притворилась, что ничего не было, не было никакой отвратительной эмоциональной сцены.

Хэмишу Молли понравилась. То есть, он называл ее «нелепым существом», но определенно был к ней расположен. Джон подозревал, это потому, что Молли заступилась, когда встал ребром вопрос о морге. Джон считал, что нечего Хэмишу там делать. «Ради всего святого, он ребенок!» Молли на это ответила: «Но это ведь просто тела. В них нет ничего страшного. Смерть – это естественный процесс», – чем заработала уважительный взгляд Хэмиша. У нее была своя причина заступаться: она была без ума от Хэмиша и всегда радовалась, когда он приходил.

«Не дари ему никаких частей тела»
– написал Джон строго.

« ;) »
– вот и все, что было ему ответом.

***

Вечером они сидели в гостиной, перед фальшивым камином. Джон развалился на диване, лениво листая детектив: книга была скучной, и Джон временами ее забрасывал, а потом принимался читать снова и все время забывал, кто кому приходится в этой запутанной истории.

Хэмиш корпел над домашним заданием – своим или Майлза – Джон не мог сказать точно. Тикали часы, за окном шумел ветер. Это был уютный вечер, один из тех, которые Джон ценил больше всего на свете. Миссис Хадсон заглянула, чтобы «проведать мальчиков». Хэмиш все еще злился на нее.

– В ванной опять чистые полотенца закончились, – сообщил он ей.

– Запомните, молодой человек, я вам не домработница! – добродушно проворчала миссис Хадсон.

– Да? Почему тогда вы убираете в моей комнате? Вам за это, кажется, никто не платит!

– Хэмиш! – воскликнул Джон сердито. Миссис Хадсон обиженно поджала губы.

– Потому что у тебя там настоящий свинарник. Если я не буду разбирать его хоть изредка, тебя завалит разным хламом.

– Сэмми был не хлам!

– Та крыса? Милый, ты до сих пор дуешься на меня?

Хэмиш молча перевернул страницу.

– О, да ладно тебе обижаться! – всплеснула она руками. Ответа не последовало. – Шерлок! – она осеклась, зажала рот руками. Хэмиш стремительно обернулся, уставился на нее. Миссис Хадсон покачала головой.

– Простите меня. Простите, – она посмотрела на Джона. – Я не… Прости, – и торопливо вышла из комнаты. Несколько секунд в гостиной стояла мертвая тишина. Потом Джон вздохнул.

– Ну вот, расстроили миссис Хадсон.

Хэмиш неопределенно хмыкнул, с преувеличенным вниманием уставившись в книгу.

– Что там у тебя?

– Химия.

– Интересно?

– Скука.

– У меня тоже скука, – вздохнул Джон, глядя на детектив. – Махнемся?

Хэмиш ухмыльнулся.

– Я обещал Майлзу, что он получит за работу хотя бы «В».

– Эй! – Джон рассмеялся. Хэмиш широко улыбнулся ему. За окном громыхнуло, похоже, снова зарядил дождь.

В полночь часы издали глухое «бомммм» с долгим отголоском. Джон зевнул. В это время они обычно ложились спать: раньше Хэмиша все равно было не уложить, но в полночь они желали друг другу спокойной ночи и расходились по спальням. Джон взглянул на Хэмиша: тот зарылся в тетрадки, несколько открытых учебников лежали друг на друге. На носу у Хэмиша темнело чернильное пятно. Джон вернулся к чтению.
Спустя час глаза у него начали слипаться. Хэмиш тоже зевал, стремительно записывая что-то в тетради так, что ручка рвала бумагу. Джон встал с дивана, потянулся, подошел к Хэмишу.

– Ты делаешь сразу на год вперед?

– У него много долгов.

– На какие предметы вы договорились?

– На все.

– Все предметы? Ты целый год делаешь за него домашнее задание по всем предметам?

Хэмиш взглянул на Джона исподлобья.

– Но она же исполняет желания, – тихо сказал он. Джон вздохнул.

– Подвинься-ка. Что там тебе еще осталось?

Хэмиш протянул ему учебник.

– История. И с литературой еще у меня не выходит.

– Занимайся пока биологией, а если что, доделаем завтра утром, в метро.

Несколько минут тишину не нарушало ничего, кроме шуршания переворачиваемых страниц. Потом Хэмиш сказал негромко:

– Спасибо. – И, помедлив: – У тебя чернила на щеке.