Actions

Work Header

Позаботься о Джоне

Work Text:

Майкрофт замер на секунду перед дверью, поправляя галстук, выравнивая дыхание. Пересек порог с левой ноги. Дверь затворилась за ним с тихим стуком.

Шерлок лежал в постели, скрюченный, истощенный. Свет из окна падал ему прямо на лицо, квадраты солнечного света, крестовина рамы, пересекающая щеку. Майкрофт подошел к окну и задернул шторы.

Шерлок поднял голову от подушки, его волосы торчали во все стороны.

– Джон? – сипло позвал Шерлок, и Майкрофт снова был вынужден разочаровать его. – А. Это ты.

– Конечно, это я, – бесконечно терпеливым тоном сказал Майкрофт. Он знал, что именно этот тон больше всего раздражает Шерлока, но не мог с собой справиться. – Ты знаешь, что это могу быть только я.

Больше к тебе никто не приходит
– это не звучит вслух, но все равно отлично слышно.

Шерлок вжался лицом в подушку. Такой несчастный. Майкрофту приходилось напоминать себе о самых отвратительных выходках и грубых комментариях брата, чтобы не поддаваться жалости. Не потому, что это могло показаться Шерлоку оскорбительным – вряд ли бы он заметил, в его-то состоянии… но потому, что Майкрофт просто не мог себе позволить подобное чувство.

Сострадание – не преимущество.

– Снайперы, – пробормотал Шерлок, извиваясь под одеялом. – Я должен… надо…

– Обязательно, но не прямо сейчас, – возразил Майкрофт, стоя рядом с кроватью брата. Он не хотел оставаться здесь ни секунды, и все же не мог оторвать взгляда от изможденного бледного лица. На лбу темнела жесткая корка содранной кожи, когда Шерлок поднимал брови, кровь снова текла, и наволочка выглядела просто ужасно. Аппараты рядом с кроватью гудели и попискивали в своем подобии на колыбельную. Провода и трубки тянулись под одеяло, так что Шерлок походил на сломанного робота.

– Он оставил снайперов, Мориарти… он хорошо спланировал, о, он хорошо… – выдохнул Шерлок и снова стиснул зубы, пережидая боль. Он испытывал сильную боль, большую часть суток. Злоупотребление болеутоляющими было последней мерой, пока Шерлок справлялся на том минимуме, который не вернет его к старой зависимости.

Майкрофт был уверен, что Шерлок придет в норму. Раны заживут, шрамы затянутся, блистательный мозг снова заработает, как прежде. Шерлок не навсегда такой беспомощный и страдающий – иначе как это вынести?

– Я приду завтра, – сказал Майкрофт, уверенный, что Шерлок его не слышит.

– Позаботься о Джоне, – попросил тот, когда Майкрофт направился к дверям.

– Всенепременно, – бросил Майкрофт через плечо, не замедляя шага.

Он всегда лгал с легкостью.

 

***

 

– Как там Джон? – спросил Шерлок вскоре. Майкрофт помог ему сесть, поправил подушки, заработав раздраженный взгляд. Вздохнул, ощущая буквально кожей, как каждая секунда пребывания в этой палате становится пыткой для них обоих.

Они никогда не ладили. Ни в детстве, ни после. Легко было заботиться о Шерлоке на расстоянии, трудно выносить вблизи.

Любить – и вовсе невозможно.

Майкрофт помог Шерлоку разложить распечатки на одеяле; выступающие холмы согнутых коленей не позволяли листкам спланировать на пол. Майкрофт рассеянно глядел, как Шерлок перебирает бумаги, хватаясь то за одно, то за другое. Следил за тем, как маленькие черные зрачки движутся, поглощая информацию. Казалось, Шерлок впитывал ее глазами, наполнялся, как губка, утолял голод.

Если бы все было так просто.

– Где Джон? – Шерлок снова отвлекся от документов, устало откинулся на подушки. Он не мог долго читать, видимо. В его состоянии лучше было вообще не читать, но Майкрофт не мог быть настолько жесток. В конце концов, кто и когда выполнял все распоряжения врачей?

Врачи у Шерлока лучшие, которых можно было купить за деньги. Чье молчание можно было купить за деньги. Они были слепы и глухи, просто брали анализы, выписывали лекарства и следили за изменениями, люди-функционалы. Майкрофт ежедневно получал их отчеты, Шерлок вовсе не замечал. Его интересовал только один-единственный врач.

– Как он? – Шерлок и его знаменитое упрямство.

– Без изменений, – Майкрофт и его знаменитая дипломатия.

Шерлок снова схватился за листки, неловко скрючил пальцы, сминая бумагу.

– Нужно поскорее с этим разобраться. Я не могу работать, пока заперт здесь! – Шерлок вызывающе вздернул подбородок, сглотнул. – Мне нужно на Бейкер-стрит.

– Но ты не можешь, Шерлок, – терпеливо, как маленькому. А он и был маленьким – мальчик, играющий в сыщика. Когда ему было восемь, он прыгнул с крыши пристройки. Была зима и сугробы, гипс на руке белел, как снег – а уже через пару дней пестрел нотами. Шерлок поклялся мамуле, что больше не будет.

Она так огорчена.

– Конечно, не могу. Не считай меня идиотом, – Шерлок злился все сильнее, неспособный разобрать буквы на бумаге. – Но ты можешь. Съезди туда. Проведай Джона. Ему сейчас нужен… кто-то.

Слава небесам, ему хватило совести не сказать «друг». Майкрофт чувствовал, как внутри клокочет смех, истеричный и несолидный. Разумеется, наружу не прорвался – еще ни разу ему не удавалось.

– Майкрофт, – Шерлок поджал губы, шевельнул ногами под одеялом, и листы посыпались на пол. – Я редко тебя о чем-то прошу.

«Нет, Шерлок. Часто. Каждый раз, что я прихожу».

– Не думаю, что доктор Уотсон будет рад моей компании, Шерлок, – возразил Майкрофт вполголоса, наклоняясь за распечатками. – К тому же, о нем есть кому позаботиться. Миссис Хадсон, инспектор… он окружен друзьями, Шерлок, не тревожься об этом. Сейчас тебе лучше сосредоточиться на деле.

– Джон заботился обо мне, – настойчиво повторил Шерлок, беспокойно шаря ладонями по одеялу. На лбу его выступила испарина, подушка сползла под поясницу. – Теперь ты должен позаботиться о нем за меня.

– Я скоро приду, – сказал Майкрофт устало. На пороге оглянулся, чтобы увидеть, как Шерлок прижимает к груди ворох бумажек. Антея позаботилась, чтобы в отчеты не просочилось ничего лишнего. И без того большой риск – позволять Шерлоку читать это, работать с этим. Но ему нужен стимул для выздоровления.

Возможно, Майкрофт ошибся, решив, что лучшим стимулом будет месть.

 

***

 

Он попросил водителя остановить машину напротив дома 221В. Разложил на коленях бумаги, периодически отправлял сообщения Антее, когда стемнело, включил в салоне свет.

Затем выключил, устало потер в уголках глаз – врач давно прописал очки, но Майкрофт боялся стареть, а в очках он выглядел старым. И еще он ненавидел линзы – с ними столько возни.

Откинувшись на спинку сиденья, Майкрофт посмотрел в окно. Дом был темным и казался бы нежилым, если бы не горящее окошко на втором этаже. «Гостиная», – автоматически вычислил Майкрофт. Он сопротивлялся возникшим образам, но они заполнили его сознание: просевший диван и кресла, камин, в котором никогда не горел огонь, и зеркало над каминной полкой, в нем отражались те жуткие фотографии, которые Шерлок имел обыкновение развешивать по стенам – посмертные портреты, пулевые отверстия, отметины на коже… Джон в этой обстановке казался даже более странным, чем Шерлок – тот хотя бы вписывался в антураж, изображая безумного ученого, а доктор Уотсон не стеснялся своей посредственности, своих свитеров и ужасного сладкого чая.

И миссис Хадсон, эта их квартирная хозяйка! Обращалась с Майкрофтом как с рекламным агентом – стоило ему появиться на пороге, как она мрачнела и поджимала губы, не слишком-то дружелюбно. Обычно на людей его облик производил другое впечатление. Майкрофт заботился о том, чтобы выглядеть внушительно, а внушать ужас или восхищение – это уже вопрос второстепенный. Миссис Хадсон не выглядела восхищенной, Уотсон не выглядел напуганным, и эти странные люди так прекрасно подходили Шерлоку.

Но он, разумеется, не мог вернуться на Бейкер-стрит. Разве что в качестве крайней меры.

Майкрофт вздрогнул, когда в светящемся окне возник силуэт. Это была женщина, в просторной мужской рубашке и с мокрыми волосами. Она смотрела вниз, и – не разглядеть – кажется, губы ее шевелились. Вот она повернулась, чтобы сказать что-то человеку, который находился в гостиной.

Майкрофт стукнул по перегородке между пассажирским и водительским сиденьями. Машина тронулась с места.

Майкрофт вдруг ощутил себя трусом, бегущим с поля боя. И это было так глупо.

 

***

 

Скрипку Шерлок отверг, на книги даже не взглянул. Заинтересовался тетрисом, но уже через день Майкрофт обнаружил его разбитым. Шерлок то впадал в ярость, то бредил, и это было куда страшнее привычных уже капризов. В такие моменты Шерлок казался по-настоящему безумным, и Майкрофт отворачивался к окну, долго смотрел на узкую улочку внизу, думал о делах государственной важности, отказываясь слушать потоки бессвязных фраз.

Шерлок исповедовался перед ним, и до чего это было унизительно.

Майкрофт корректировал свое расписание так, чтобы иметь возможность посещать брата хотя бы дважды в неделю. Он считал это своим наказанием за то, что когда-то отказался посещать реабилитационную клинику. Своим наказанием за то, что его люди не сработали достаточно оперативно и не смогли помочь Шерлоку, стоящему на краю крыши. За то, что сам вложил в руки Мориарти оружие, ведь каждому ясно: информация является ключом, а человек с ключом в мире дверей – король.

Майкрофт считал это наказанием, и дисциплинированно его отбывал. Изо дня в день, от оскорблений к слезам, в горе и радости, болезни и здравии – он был тем, на кого обрушивался ураган имени Шерлока. Ему было физически плохо после этих посещений – тело болело так, словно это у него диагностировали восемь различных переломов и брюшное кровотечение. Антея сказала как-то, что это его погубит – но лучше так, чем от чувства вины. Вина отвратительна, к тому же это дурной тон, умирать от подобного. Свою смерть Майкрофт выбрал, взойдя на политическую арену – это будет пуля, бомба или яд, ничего из ряда вон.

Хотя вариант с крышей тоже интересный.

В очередной раз Шерлок пришел в себя, разлепил ссохшиеся губы и спросил про Джона. И впервые Майкрофт ответил:

– Он ужасен. Пытался меня ударить, Шерлок. Ты же знаешь своего неуправляемого доктора – не признает авторитетов. Сложности с доверием, теперь еще и с управлением гневом. Он больше не посещает психотерапевта, не самое мудрое решение.

– Он вообще… не слишком… мудрый, – проскрипел Шерлок, завернулся в одеяло, как в кокон. – Но зато отличный проводник света.

– Охотно верю, – Майкрофт склонил голову к плечу, глядя на брата. Шерлок улыбался.

 

***

 

– Знаешь ли, эта его любовь к свитерам меня удивляет. И всегда такие… любопытные расцветки, – Майкрофт сидел на стуле, нога на ногу. Он говорил вполголоса, будто читал сказку. Шерлок сверкал глазами, завернувшись в одеяло – виднелись только глаза да спутанная копна волос. «Причесывает ли его кто-нибудь?» – задался вопросом Майкрофт. Он слабо представлял, чтобы Шерлок кого-то из врачей подпустил к себе для такой интимной процедуры. Неужели придется заняться и этим? Или просто оставить Шерлоку расческу и невзначай напоминать о ней? Оскорбится, конечно. Смертельно оскорбится.

– Он теперь чаще работает, берет ночные смены. Думаю, скоро ему предложат восстановить лицензию хирурга. Я бы с этим помог, слегка ускорил процесс, но вряд ли доктор Уотсон оценит подобную заботу. Ты ведь прекрасно знаешь, как легко задеть его гордость. Думаю, причина в росте. Низкорослые люди часто болезненно воспринимают самые невинные вещи…

– Он ходит ко мне на могилу? – перебил Шерлок. Майкрофт осекся, облизал губы. Да уж.

Вытащил часы из внутреннего кармана, щелкнул тяжелой крышкой, изобразил удивление.

– Ну и ну! Непростительно опаздываю, Шерлок. Я приду снова, но тебе лучше бы встать на ноги к следующему моему визиту. Твое недомогание слишком затянулось, ты так не думаешь?

– Да или нет? – крикнул Шерлок ему в спину. Майкрофт взмахнул зонтом, не оборачиваясь, и это могло значить все, что угодно.

 

***

 

– Ты ведь приглядываешь за Джоном?

Шерлока отключили от капельницы, но врач обещал снова подключить, если он не начнет питаться. Майкрофт шагал по комнате, сопровождаемый тяжелым взглядом брата. Шерлок не мог встать со своего кресла, тяжелый плед укрывал его ноги, чай остывал на столике. Майкрофт неспешно шагал от стены до стены, разворачиваясь бесшумно на пятках. Он знал, что это скорейший и простейший способ заставить Шерлока заниматься физиотерапией. Его брат не будет инвалидом. Он снова будет бегать, и снова будет побеждать.

Майкрофт ненавидел салки. Он любил читать и папу, а больше ничего. Шерлок же постоянно звал наперегонки. Майкрофт даже не пытался выиграть, но это не значит, что его гордость не была задета каждой новой победой младшенького.

– Я хочу увидеть его, – сказал Шерлок, угрюмо уставившись на свои колени.

– В таком состоянии? – уточнил Майкрофт. – Собираешься таким ему показаться? Чтобы он разрыдался над твоими тощими останками? Серьезно, Шерлок, ты похож на анатомическое пособие.

– Зато твоя диета, очевидно, не дает результатов, – огрызнулся брат, и это было так нормально, так по-прежнему, что Майкрофт сбился с шага. Но Шерлок не был бы Шерлоком, если бы тут же все не испортил. – Мне нужен Джон. Я хочу к нему.

– Не думаю, – резко ответил Майкрофт, на мгновение ужас затопил его. – Еще слишком рано.

– Я разберусь со снайперами. Ты можешь защитить его, приставить к нему своих людей. Мы не будем высовываться с Бейкер-стрит, пока я не раскрою всю сеть, пока не устраню угрозу.

– Ты можешь сделать это прямо здесь, не обязательно подвергать себя такой опасности.

– Я не могу здесь думать.

– Нечего даже говорить о переезде. Только не в твоем нестабильном состоянии. Здесь рядом аппаратура, врачи…

– Джон тоже врач.

– Ты не вернешься на Бейкер-стрит, – крикнул Майкрофт, и Шерлок закрыл глаза. Прочистив горло, Майкрофт продолжил тише. – Пока нет. И мы оба знаем причины. Нет нужды играть в это. Ты не капризный ребенок, а я не вредный родитель, который зачем-то запрещает совать руку в огонь. Ты останешься здесь, под наблюдением докторов, и займешься своей работой. Я говорю не только про снайперов, но и про выздоровление, Шерлок.

– Джон мог бы…

– Достаточно! – Майкрофт снова повысил голос, не позволяя Шерлоку продолжить. – Это болезненная идея. Ты зациклен, что недопустимо. Пока ты думаешь о своем соседе сутками напролет, в газетах тебя называют фальшивым детективом, а сеть Мориарти продолжает свое существование. Шерлок! Я не узнаю тебя. Ты всегда презирал сантименты. В конце концов, прежде ты как-то справлялся без Уотсона! Еще немного, и я решу, что все эти слухи о вас…

– Слухи всегда ходят, – презрительно скривился Шерлок. – Мне нужен мой блоггер, только и всего.

– Он больше не ведет блог.

– К черту блог! Мой доктор. Проводник света. У меня есть только один. Оставаться живым. Три пули. Три жертвы. Три снайпера. Ход пьесы ничто… – Шерлок зажмурился, стиснув подлокотники. – Это снова начинается.

– Дыши и считай натуральные числа, – ровно напомнил Майкрофт. Он напряжено вглядывался в бледное лицо брата, пока тот боролся с подступающим приступом. Наконец, скрюченные пальцы на подлокотниках чуть расслабились, строгая линия сжатых губ сломалась улыбкой.

– Я не считаю натуральные числа, это скучно. Я повторяю китайский алфавит.

– Чудно.

– Ты присматриваешь за Джоном?

Поначалу Майкрофт принимал это за извечное упрямство, думал, так Шерлок добивается своего – снова и снова повторяя одно и то же. Потом обнаружил, что Шерлок почти ничего не помнит из их предыдущих бесед – он хотел говорить о Джоне, но не способен был удержать в памяти ни единой фальшивой новости из его жизни. Словно инфицированная вирусом программа, закольцованная на повторении одной-единственной функции, Шерлок был сломан непоправимо, и ключом к поломке был Джон Уотсон.

– Скоро я смогу ходить и сбегу отсюда, Майкрофт. Вернусь на Бейкер-стрит. А до тех пор присматривай за Джоном, не оставляй его одного надолго. Заботься о нем неустанно.

Майкрофт кивнул, зная – Шерлоку не обязательно открывать глаза, чтобы увидеть это.

 

***

 

Бывали плохие дни и хорошие. В плохие Шерлок не разговаривал вовсе, свернувшись калачиком в кресле, или набрасывался на Майкрофта в слабой пародии на драку; в плохие дни глаза у него были красные и влажные. Иногда Майкрофт приходил и видел вместо Шерлока одно только тело. Накаченный успокоительными, брат лежал пластом на кровати, в таком состоянии его можно было даже обнимать.

Майкрофт уходил и возвращался в хорошие дни – тогда Шерлок шагал по комнате, захваченный идеей восстановления своего честного имени, безостановочно бормотал что-то себе под нос, хватался за бумаги, устраивал беспорядок в палате, запускал пальцы в волосы снова и снова. Иногда просил сигареты, и Майкрофт приносил их.

В хорошие дни Шерлок мог без конца слушать про Джона. Майкрофт пытался и про других рассказать – как поживает инспектор, например – но Шерлок все время отвлекался на что-то в своей голове, пока полностью не уходил в себя. Вздохнув, Майкрофт снова начинал про Джона и больше не отвлекался от основной темы.

Он лгал не слишком искусно, но Шерлок все проглатывал. Только однажды не сработало – Майкрофт принялся говорить про вечер в баре, где Джон напивался, а Майкрофт пытался работать, но Шерлок прервал его гневным обвинением.

– У тебя красная пыль на подошвах! – вскричал он, тыча пальцем. Пришлось признать, что Майкрофт уезжал из города по делам.

– Работа, Шерлок. Ты должен помнить такую, твоя бывшая жена.

– Ты обещал мне! Обещал!

– Я не могу быть с ним круглосуточно. Не будь глупцом! Уотсон и не выдержит моей компании так долго.

– Мою ведь он выносил, – тихо пробормотал Шерлок, и в следующие два часа не произнес ни слова.

 

***

 

Приступы все еще скручивали Шерлока, он с трудом мог выносить яркий свет, а читал не более часа, прежде чем сделать передышку, но все же быстро шел на поправку. Врачи были довольны его результатами, Майкрофт был в ужасе. Он не знал, что будет делать, когда Шерлок покинет свою тюрьму и свое убежище – частную клинику на одного человека.

– Как Джон? – привычно спросил Шерлок, закуривая возле открытого окна.

– Прекрасно, – мрачно ответил Майкрофт. Он не собирался сегодня приезжать, вообще-то – слишком много проблем на работе, да еще этот тихоокеанский конфликт некстати нарисовался… но сила привычки – сила почти непобедимая, если речь идет о консерваторе вроде Майкрофта. Его долг и его повинность – этот стул в тесной палате, в тюрьме и убежище, в частной клинике на одного человека.

Выходит, что на двоих.

– Расскажи мне о нем, – попросил Шерлок между затяжками. – Как он выглядит, чем занимается.

– Отпустил усы. Думает переехать в Сассекс.

– Скука, – фыркнул Шерлок. – Как же Бейкер-стрит? Как же миссис Хадсон без него? Нет, он не переедет.

– Боюсь, что он уже принял решение, – Майкрофт нахмурился. Да, Джон переедет в Сассекс. Вот удачная мысль.

Шерлок, конечно же, так не думал.

– Джон остается в Лондоне, и точка, – заявил он, потушив сигарету о подоконник и тут же закуривая новую.

– Джон не твоя собственность, – возразил Майкрофт. – Не воображаемый друг. Ты не можешь выдумать ему жизнь.

– Я знаю это, – раздраженно откликнулся Шерлок после секундной заминки. Подул ветер, и Майкрофту стало холодно. Шерлок стоял у окна в распахнутом больничном халате, босиком. «Было бы слишком заставлять его носить тапки. Я забочусь о нем, но я же не мамуля», – подумал Майкрофт. Затем уставился на тапочки, аккуратно сложенные у кровати. Взглядом попытался заставить их оказаться на ногах Шерлока. Эта новая игра развлекала его пару секунд, до следующей реплики брата. – Я знаю, но он просто не может переехать. Мне кажется, он до сих пор ждет меня. Иногда мне снится… – Шерлок осекся, будто вспомнив, с кем говорит. Да уж, изолированный в обществе заклятого врага, начнешь и ему душу раскрывать. Впрочем, Майкрофт не к этому стремился, ограждая Шерлока от любого другого общения. Он действовал из лучших побуждений, всегда.

– Тебе нужно выбросить это из головы, Шерлок, – как мог, доброжелательно посоветовал он. – Я знаю, тебе хочется думать, что он сохранится точно таким же, как ты его оставил, будет ждать тебя на Бейкер-стрит, будто ничего не случилось, так что ты сможешь просто вернуться в один день и продолжить с того места, на котором… прервался…

Шерлок дернул плечом, это могло означать что угодно и совсем ничего.

– Но так не бывает, – твердо продолжил Майкрофт. – Джон был хорошим другом, но все конечно.

– Да, знаю. Я умер, – сказал Шерлок. – Сложно представить реакцию Джона на мое возращение. Но какой бы она ни была, он все равно будет рад мне.

– Шерлок…

– Как его нога? А тремор? Его тремор вернулся, не так ли? Я нужен ему так же сильно, как… черт, сигареты кончились. Неужели так сложно привезти сразу блок? Ты развлекаешься за мой счет?

– Сколько можно курить…

– Он адреналиновый наркоман, Майкрофт. Ему нужна война или я, чтобы не развалиться на части. И вряд ли в Сассексе сейчас горячая точка.

– Откуда тебе знать, ты многое пропустил, – пожал плечами Майкрофт, улыбнулся. – Ну хорошо, в Сассексе не слишком горячо. Но ты не думаешь, что он мог бы… справиться без тебя? Что ты не смысл его существования? Знаю, это сложно, Шерлок, но представь на секунду, что планеты крутятся не вокруг тебя, а вокруг солнца.

– Невероятно! Ты все еще припоминаешь мне это... Я заставлю его удалить ту запись.

– Он удалил блог, Шерлок. Я говорил это тебе, много раз.

– Не помню.

Майкрофт тяжело вздохнул. Конечно. Конечно, он не помнил. Шерлок нервничал – их игра всегда шла по одним и тем же правилам, вопросы повторялись, ответы были заучены. И вдруг Майкрофт отступил от привычного сценария.

Ему надоело все это. Не в одночасье – уже давно, но только теперь он разозлился достаточно, чтобы проявить необходимую жестокость. Как Шерлок может быть таким жалким? Как он может быть таким глупым? Знает, но не помнит. Видит, но не замечает.

– Все кончено, – сказал Майкрофт. – Хочешь знать, как поживает Джон? Я скажу тебе.

Шерлок напрягся, положил руки на подоконник. Майкрофт облизал пересохшие губы.

– Он женился на славной девушке. Нога его не беспокоит, как и тремор. Он снова оперирует, и вполне доволен жизнью. Он не развалился без тебя, Шерлок. Он справился. Он тебя отпустил, и меньшее, что ты должен сделать – ответить ему тем же.

Воцарилась тишина. Долгое, мучительное молчание. Наконец, Майкрофт снял свой пиджак со спинки кресла, собравшись уходить.

Плечи Шерлока вздрогнули. И еще. И еще раз.

– Ну и вздор ты несешь! – воскликнул он, поворачиваясь. Ухмыляясь во все лицо. – Лжец из тебя никудышный, Майкрофт.

Майкрофт застегнул пуговицу на пиджаке, повесил зонт на согнутую в локте руку.

– Действительно.

Он шагнул к двери.

– Правду не скажешь? – Шерлок присел на подоконник, ветер шевелил его волосы.

– Конечно, он всегда будет помнить тебя. Он сказал мне как-то, что был очень одинок до встречи с тобой. И ты – лучший человек из всех, кого он встречал.

Майкрофт взялся за ручку, затем поправил галстук, выровнял дыхание перед встречей с внешним миром. Шерлок попросил в спину:

– Повтори.

И, прежде чем пересечь порог, Майкрофт повторил:

– Лучший человек.

 

***

 

– Ты принес мое пальто? – спросил Шерлок в один из дней.

– Разумеется, нет, – сухо ответил Майкрофт. Пальто было испорчено и выброшено. У Майкрофта начинали дрожать руки, когда он видел его – окровавленный и изорванный клочок ткани. Отчего-то на вещах это смотрелось страшнее, чем на человеческом теле – одежда, которую срезали, снимали, срывали с Шерлока, готовя его к срочной операции, могла бы принадлежать мертвецу. Шерлок остался жив, хотя это и было чудом, одним из тех, которые даже не ждешь, на которые не рассчитываешь. Одно из тех, которые Майкрофт не заслужил.

Шерлок придумал свой план за какие-нибудь сорок минут, и было бы странно, сработай он как следует. Шерлок привлек мисс Хупер, что было умно, но по-настоящему прыгнул, что было полнейшим безрассудством. Конечно, Шерлок не хотел рисковать, но в итоге это все равно не сработало, а Шерлок едва не разбился вдребезги – так, что вся королевская рать с трудом собрала.

Майкрофт привык выпивать по таблетке снотворного перед сном – эта традиция укоренилась еще до прыжка Шерлока, и никак не была с ним связана. Просто Майкрофт не мог себе позволить бессонницу, он всегда должен был оставаться в форме, да и с его типом кожи мешки под глазами смотрелись бы убийственно. Поэтому он пил таблетки и не видел снов, никогда. Но если бы ему что-то снилось, если бы ему снились кошмары, это был бы разбитый Шерлок. Это был бы тот день, когда на Майкрофта одно за другим посыпались известия – сначала об ордере, затем о побеге из-под ареста, наконец – о прыжке и обо всем, что за этим последовало. Тогда у Майкрофта второй раз возникло ощущение, что он не справится – нет, слишком, это он не уладит никак. Первый раз подобное чувство охватило его, когда Шерлок поддался Ирен Адлер, и тщательно спланированная стратегия была разрушена в одно мгновение.

Как бы там ни было, это всегда происходило из-за Шерлока. Шерлок заставлял его чувствовать себя беспомощным, чувствовать себя ничтожным. Может, поэтому так просто было его ненавидеть и так сложно любить. Майкрофт устал стыдиться собственной неприязни к Шерлоку, устал прятать ее под благопристойной маской братской заботы. Шерлок всегда был честнее в подобных вещах, и Майкрофт даже находил в себе наглость обижаться на его отношение.

Как просто было оставаться врагами все эти годы, как страшно оказалось признать, что Шерлок был его лучшим человеком. Единственным, кого Майкрофт Холмс умудрился полюбить – помимо книжек и папы.

Как глупо было отрицать это всю свою жизнь.

В тот вечер, когда Шерлока собирали по кусочкам, когда мисс Хупер представляла судмедэкспертам обезличенное тело, когда мамуля пересилила страх полетов и воспользовалась-таки частным вертолетом Майкрофта, сам Майкрофт сидел у себя в кабинете, в кресле, и цеплялся за обрывки невозмутимости. Он, помнится, даже налил себе виски и зажег сигарету, но руки слишком тряслись, чтобы поднести ее к губам.

Сострадание не было преимуществом, оно было проклятьем.

Сердца выжигали или разбивали, а люди умирали, но только не Шерлок – Шерлок не мог, не имел права, только не он. Только не он.

Мир разрушился до основания и возник заново с первым звонком телефона. Врач сообщил, что кризис миновал. Он солгал, конечно, – кризис только начинался и длиться ему предстояло долгие годы, вот только Майкрофт наконец смог донести сигарету до губ, а потом выплюнуть, вспомнив – он же бросил.

– Я здоров, – сказал Шерлок, – я хорошо себя чувствую. Выпусти меня.

Он уже знал, что этого не случится. И даже не пытался бежать – либо просчитал, что это изначально обреченная затея, либо по-настоящему не хотел вырваться.

– Пока рано, Шерлок, – ответил Майкрофт, как отвечал всегда.

– Снег за окном.

– Я знаю.

– Вы поймали Морана?

– Да. Его больше нет.

– Хорошо, – Шерлок прищурился, поднес сложенные ладони к губам.

– Скоро Рождество, – решился Майкрофт. – Ты не можешь вернуться в Лондон, но если мы осторожно перевезем тебя домой… мамуля хочет тебя увидеть.

– Снег за окном, – сказал Шерлок невнятно, не отнимая рук ото рта. – Как там Джон?

– Он умер. Как и Грегори Лестрейд, и Марта Хадсон. В день, когда ты прыгнул. Ты ведь знаешь это, Шерлок.

– М-м, – Шерлок все смотрел в окно, за которым кружились хлопья. Его лицо казалось таким умиротворенным, таким спокойным. – Джону будет грустно в это Рождество. Ты должен отвлечь его, он плохо переносит праздники.

– Да, конечно, – покладисто вздохнул Майкрофт.

– Или ты можешь избавить меня от своей опеки, и тогда я сам все устрою. Возвращение на Рождество – неплохой ход. Что скажешь?

– Еще слишком рано, Шерлок. Думаю, ты пока не готов.

– Глупости, – Шерлок нахмурился, поерзал в кресле, устраиваясь удобней. – Купи ему подарок. Нормальные люди это делают, придают большое значение – Джон очень обиделся на меня в прошлом году из-за того, что я забыл.

– Хорошо, я подыщу ему что-нибудь.

– Поручи это своей ассистентке, сам ты вряд ли способен на такие подвиги.

– Как великодушно, – усмехнулся Майкрофт. Он тоже смотрел в окно, вот только видел не снег, а отражение двух мужчин, сидящих рядом. Непохожие друг на друга, но с одинаковыми выражениями на лицах. Шерлок поймал его взгляд в оконном отражении, нахмурился.

– Позаботься о Джоне. Обещай мне, что позаботишься.

– Конечно, Шерлок, – Майкрофт, сентиментальный болван, накрыл руку Шерлока своей ладонью. И целых две секунды Шерлок ее не сбрасывал.