Actions

Work Header

Мило и странно

Work Text:

Представьте себе самого обычного, нормального человека. Нарядите его в несуразный свитер, выправьте осанку, найдите толстые подошвы к стареньким коричневым ботинкам, чтобы он казался чуть выше своих жалких пяти с небольшим футов. Добавьте прямой твердый взгляд и бумажный стаканчик кофе в левую руку – и вы получите Джона Ватсона.

С обычными людьми не случается необычных вещей. Вот и Джон Ватсон не был исключением. С ним совершенно ничего не происходило. Правда, однажды во время операции он нашел в желудке пациента изъеденный желудочным соком огрызок металла, подозрительного похожий на велосипедный звонок. Это довольно необычно, точно ведь? Но кроме этого – ничего, совсем ничего.

Джон побывал на войне в Афганистане и вернулся оттуда с татуировкой на лопатке и психосоматическим тремором левой руки. Так как он был левша, это оказалось довольно печальной новостью. Теперь, когда он не мог больше оперировать, Джон отказался от идеи быть врачом и открыл свой собственный маленький магазинчик.

И вот в одну унылую среду Джон вышел из дома, мужественно прошагал вниз по Бейкер-стрит, продираясь сквозь ветер и дождевую морось, прохромал через Ридженс-парк, остановился возле ближайшего кофе-шопа и заказал капучино и карамельное латте с корицей. Затем вернулся прежним путем, наш маленький храбрый мистер Ватсон.

Хлопнув дверью в доме 221В, Джон тряхнул головой, будто собака, выбравшаяся из воды. Мелкие капельки разлетелись в стороны, но большинство предпочло остаться в коротких светлых волосах Джона. Обе руки его были заняты, так что Джон неуклюже стянул ботинки ногами и прошагал в одних только теплых полосатых носках в кухню.

– Миссис Хадсон, ваш кофе!

Домовладелица поспешила забрать у него оба стаканчика. Капучино, который Джон держал левой рукой, был уже взбит в сплошную пену.

– Спасибо, Джон, дорогой! Вовсе тебе не стоило выходить в такой холод!

– Мне не сложно, – отмахнулся Джон. Этот разговор повторялся в каждую унылую среду, делая ее еще более унылой.

– Но в этот раз тебе и правда лучше было остаться в магазине! – миссис Хадсон округлила глаза и понизила голос до шепота. – Кажется, заходил посетитель!

– Нет! Вы это серьезно?!

– Да, да!!! – в огромном волнении воскликнула она. – Я предложила ему чай, но он отказался! Сказал, что просто хочет осмотреться. А потом на кухне таймер пропищал… Сходи, проверь, там ли он еще?

Джон ринулся в магазин, смежный с гостиной – раньше миссис Хадсон держала кафе, но потом бизнес ей наскучил, и теперь в просторном зале всюду были вешалки и прилавки с разложенной на них одеждой. Миссис Хадсон вязала причудливые свитера и прочие теплые вещи, Гарри отвечала за рекламу и бизнес, а Джон… ну, а Джон делал все остальное.

Шагнув в магазин, он не заметил никаких признаков жизни. Движимый нехорошим предчувствием, Джон поспешил к стеллажу. Так и есть!

– Чудесно! – сердито воскликнул он. Свитер с тигром пропал; так он и думал.

Колокольчик над дверью звякнул, и Джон повернулся к входящему.

– Гарри, где тебя но…

Это была не Гарри. Совсем, совсем не Гарри! Это был Шерлок Холмс, чертов супер-сыщик собственной персоной. Джон открыл рот, закрыл рот и шагнул навстречу.

– Привет!

Холмс скользнул по нему взглядом и отвернулся, разглядывая полки с одеждой. Руки он сунул глубоко в карманы своего знаменитого пальто.

– Могу я вам помочь? – спросил Джон, ненавидя заискивающие нотки в своем голосе. Он уже думал о том, как напишет сегодня в блоге, что его магазин посетила настоящая знаменитость.

– Не стоит, спасибо, – низко проговорил сыщик, уходя куда-то за стеллажи. Впрочем, Джон продолжал видеть его кудрявую макушку – этот человек был невыносимо высоким! Джон пристыжено отступил за прилавок, не собираясь больше докучать Холмсу.

Прославившись после дела о поддельной картине Вермеера, детектив стал мелькать на журнальных страницах, в газетах – всегда на первой полосе – и на телевидении. Не говоря уже об интернете. С каждым новым блистательно раскрытым делом популярность его росла. Все говорили, что ум Шерлока Холмса остр, как бритва, и так же беспощаден. Ни один преступник не смог обхитрить Шерлока. Джон считал, что шумиха поднялась еще и потому, что сам по себе Холмс был довольно экстравагантной личностью. Говорили, он невыносим в общении и видит собеседника насквозь; к тому же, он грубил журналистам и прекрасно выходил на фотографиях. Конечно, разве столько людей стали бы фанатеть по какому-нибудь низенькому, толстенькому и усатому детективу? Нет, чтобы заработать настоящую известность, нужно было быть таким, как Шерлок. Загадочный. Мрачный. Совершенный. И эти его скулы…

Джон заставил себя переключиться на счета. Он не собирался размышлять о скулах своих посетителей, какими бы острыми и высокими они ни были.

Шерлок снова показался из-за стеллажей и теперь задумчиво разглядывал прилавок. Там была коллекция свитеров с котятами, и на лице сыщика появилось неповторимое выражение: смесь веселья и брезгливости. Джон делал вид, что занят бумагами, а сам украдкой разглядывал посетителя. В жизни Шерлок казался совсем другим; нет, все атрибуты были на месте – прическа безумного ученого, белоснежная кожа и черное пальто (но, к счастью, никаких дурацких охотничьих шапок, нет-нет). И все же что-то неуловимое делало его непохожим на собственные газетные изображения. Он выглядел настоящим. Да, он выглядел настоящим.

– Тот человек, что прячется за стеллажом с носками, не собирается платить за свитер.

От того, что Шерлок внезапно заговорил с ним, Джон вздрогнул. Но потом до него дошел смысл слов.

– Простите, – сказал он хмуро. – Мне нужно с этим разобраться.

Он вышел из-за прилавка и прохромал к полке.

– Плохи дела, сэр, – сообщил он негромко. – Видите ли, здесь магазин, и за вещи нужно платить.

– В самом делеееее? – издевательски пропищал воришка. Он стоял за стеллажом, и в просвете между полками блестели его черные глаза. Мужчина сделал грустную мордашку. – Никаких подарков постоянным клиентам?

– Я вижу вас впервые, – сухо возразил Джон.

– О, это скоро изменится, – пообещал мужчина с усмешкой. Он вышел из-за полки, сунул пальцы за ремень низко посаженных джинсов и стал покачиваться с пятки на носок, насмешливо глядя на Джона. С первой же секунды Джон понял, что с этим типом будут проблемы. Джон не любил проблемы. Но умел их решать. Все же, он служил в армии.

– Я бы очень не хотел вызывать полицию, – сказал он. – Но мне придется. Но я бы не хотел.

– И что же нам делать? – спросил вор.

– Ну… почему бы вам не вынуть тот свитер, что вы прячете под футболкой, и не положить обратно на полку? Или вы можете заплатить за него. Но тигры вам не пойдут, я думаю.

– Нет у меня ничего под футболкой! – развел руками мужчина. Джон многозначительно уставился на выпирающий комок. Либо этот мужчина был ужасно беременным, либо свитер с желтым тигром оказался безжалостно скомкан и сунут под трикотажную ткань.

– Нет у меня никакого пистолета, – передразнил Джон угрожающе. Может, это было и слишком – но Джон любил свои свитера, как детей, и не собирался отдавать без боя. Пару секунд он сражался взглядами с воришкой, затем тот вытащил свитер и метким броском отправил обратно на полку.

– Злюка!

Легкой поступью мужчина прошелся до прилавка, где стоял Шерлок.

– Привеееееееееет, – улыбнулся мужчина детективу. – Я тебя знаю! Как насчет автографа? Правда, у меня нет бумажки, – он снова скорчил гримасу, похлопав себя по карманам джинсов – Джон даже издали видел, что в карманах никакой бумажки не найдется, так плотно пижонские джинсы облегали бедра.

– О, это ничего, – любезно ответил Шерлок. Не снимая перчатки, он взял крупное красное яблоко из вазы на прилавке. С хрустом надкусив его, Шерлок передал фрукт мужчине. – Оставьте на память.

Впрочем, его выходка была крыта – мужчина покрутил яблоко в руках, затем поднес к носу и сделал глубокий, жадный вдох, глядя Шерлоку в глаза.

– Увидимся, – сказал мужчина, покидая магазин.

– Только если надумаешь грабить Английский национальный банк, – пробормотал Шерлок себе под нос. Затем повернулся и встретился взглядом с Джоном. Ему словно стало неловко за произошедшее, по крайней мере, Джону так показалось на секунду. А в следующий момент он уставился на Шерлока, застыв, потому что тот небрежно произнес: – На вашем месте я бы не угрожал каждому встречному незарегистрированным оружием. Ваше военное прошлое и посттравматическое стрессовое расстройство, которое выявил психотерапевт, будут не лучшими оправданиями на суде.

– Как вы… это… – усилием воли Джон захлопнул рот – клацнули зубы – и угрюмо взглянул на гребаную знаменитость, которая вздумала запугивать его на его собственной территории. – Вас это не касается. Если не собираетесь ничего покупать – выметайтесь отсюда.

Шерлок пару раз моргнул, глядя на Джона с изумлением. Затем стянул с ближайшей вешалки шарф.

– Почему же… я возьму это.

– Хорошо, – пробурчал Джон. – Наличные или карточка?

– Наличные, – фыркнул Холмс, все больше забавляясь. Он смотрел на Джона, как на маленького забавного зверька, который вдруг показал зубы, и это сделало его еще более забавным. Джон не считал себя забавным. Вовсе нет. Он прошел за прилавок и взял банкноту, тщательно отсчитал сдачу и сгрузил ее в протянутую руку. Шерлок одним быстрым, неуловимым движением перехватил его запястье. Пальцы детектива под холодной кожей перчаток казались стальными. Шерлок смотрел на его трясущуюся руку.

– Вам не стоит работать в магазине. Что-нибудь опасное подойдет; гонщик или вышибала. Это могло бы избавить вас от психосоматики.

– Это грубо, – сказал Джон, отдернув руку и пряча ее в карман.

– Что?

– Это просто грубо. Вы лезете не в свое дело.

– Люди обычно говорят другое, – Шерлок подошел к дивану и эффектно скинул с плеч пальто, накрыв им подушку с британским флагом.

– Что же они говорят?

Джон не смотрел на светлую дизайнерскую рубашку Шерлока, ни на две ее верхних пуговицы, возмутительно расстегнутых. Черт бы их побрал.

– «Потрясающе», «фантастика» и все в этом роде, – Шерлок поморщился. Затем уселся на диван с таким видом, будто этот диван принадлежал еще его прадедушке. С самым что ни на есть хозяйским видом, вот-вот.

– Значит, вас окружают идиоты.

Шерлок снова уставился на Джона. Его пристальный, цепкий взгляд сбивал с толку.

– Именно, – медленно произнес сыщик. – Именно так, доктор Ватсон.

– Я больше не доктор, – Джон вышел из-за прилавка, собираясь заварить чай. – И я не собираюсь спрашивать, как вы вообще про все это поняли.

– А я не горю желанием объяснять, – с облегчением ответил Шерлок, откидываясь на спинку и прикрывая глаза. Всем своим видом он показывал, что обосновался здесь надолго. Джон сдался:

– Чай?

– Кофе. Черный, два сахара, – Холмс не соизволил открыть глаз.

Джон ворчал, доставая лучшие чашки. Ворчал, засыпая дрянной растворимый кофе для гостя и потроша чайный пакетик для себя. Ворчал, заваривая напитки кипятком. Миссис Хадсон заглянула на кухню, что-то мурлыкая себе под нос.

– Ну что? – спросила она беззаботно.

– Ничего особенного, – буркнул Джон, будто Шерлок Холмс, сидящий на диване в его жалком магазинчике, действительно попадал под это определение.

Сгрузив чашки на поднос, Джон вернулся в магазин. Нога подвела в самый неподходящий момент – впрочем, любой момент был бы неподходящим для того, чтобы споткнуться и рухнуть, опрокидывая поднос.

Джон замер на коленях перед Холмсом. Чайно-кофейная бурда, обжигающе горячая, пропитала рубашку Шерлока, стекала по его брюкам. Мистер Холмс медленно открыл глаза.

– Простите! Простите меня, я… я сейчас! Мне, я… мне так жаль… наверху есть вода и мыло, все отмоется! Я высушу феном ваши брюки, если вы их снимете. То есть, – «Как можно быть таким идиотом, Джон?» – вы можете и не снимать их, я все равно просушу, но так будет горячо. Уже горячо. Должно быть, вы просто горите. – «Заткнись, Ватсон, просто заткнись уже».

Джон сделал судорожный вдох, глядя на Шерлока снизу вверх. Тот поднялся в полный рост и теперь возвышался над Джоном, как какая-то кудрявая башня. Мокрое пятно на брюках оказалось в аккурат перед носом Джона; черная ткань пахла чаем.

– У вас есть халат? – донеслось сверху задумчивое.

Так Шерлок Холмс оказался в его спальне. Он сидел на кровати, завернутый в простыню, и сверлил взглядом стену. Халата не нашлось (был один, но слишком уж короткий – миссис Хадсон клеймила его, как неприличный, и отдала на благотворительность).

Джон застирывал брюки, склонившись над раковиной. В зеркале была видна лишь его макушка да кусочек лба; этот кусочек пунцовел, как и все прочие на лице Ватсона. Джон был уверен, что не мог вести себя еще глупее. Отчего-то в присутствии Холмса его тянуло либо грубить, либо тараторить всякий вздор. Прежде он никогда не встречался со знаменитостями, но верил, что когда это случится, он сможет сохранять достоинство. Что ж, все люди ошибаются, все надежды разбиваются.

В комнате раздался женский стон. Джон замер, потом медленно разогнулся. В его спальне уже давно не раздавалось подобных звуков; мысль, что Шерлок Холмс лежит на его кровати, закутавшись в простыню, и стонет, показалось несуразной. А миссис Хадсон не успела бы так быстро пронюхать, кто у него в гостях, и подняться наверх.

– Что… что это было? – Джон заглянул в комнату. Шерлок стоял у окна (простыня ниспадала складками, очень красиво, не то что бы Джон обращал на подобные вещи внимание) и смотрел на экран своего телефона. Вдруг он резко повернулся к Джону. Лицо его, и без того очень бледное, совсем лишилось красок.

– Мне нужно идти, – сказал Холмс.

– Сейчас? – спросил Джон.

– Да, – сказал Холмс.

– В простыне? – снова спросил Джон.

– Да, – сказал Холмс и выбежал из комнаты. Джон нагнал его только у входной двери.

– Куда? Что? Почему?.. – выдохнул Джон.

– Ракитник! Ну до чего же просто, там рос ракитник! Теперь все стало понятным! – закричал Холмс, распахнув дверь. На пороге он крутанулся, схватил Джона за плечи и сильно встряхнул. Джон запрокинул голову, глядя в вытаращенные светлые глаза. «Что за помешательство?» – вяло подумал он, но тут его мысли испарились, потому что Шерлок снова выдохнул: «Ракитник!», а затем крепко поцеловал Джона в губы.

И был таков.

 

***

 

Гарри прикатила только к обеду. Джон сидел за прилавком, подпирая щеку кулаком, и глядел в пространство. Гарри припарковала мотоцикл у крыльца и вбежала внутрь. Бум, бац, бряк! – шумом сопровождалось каждое ее движение. Запрыгнув на высокий табурет возле прилавка, Гарри отвесила Джону щелбан, вырывая его из транса.

– Почему на улице толпятся фотографы?

– Понятия не имею. Парочка мотоциклов разбилось? – предположил Джон. Мама называла мотоциклистов «временные жители Лондона».

– А может, здесь была какая-то знаменитость? Хью Грант точно не заходил сюда, прикупить свитерок?

– Думаю, я бы заметил, – Джон нервно облизал губы. Гарри уже размечталась:

– Да-а, это бы не помешало нашему бизнесу! Представь себе Хью на красной ковровой дорожке, в том джемпере с пчелами! Это был бы класс! Хотя нет, лучше, если бы его купила Хелл…

– Не называй ее так. Она не твоя подружка.

– Ты хочешь сказать, пока не моя!

– Я хочу сказать, что с Хеленой Бонэм-Картер у тебя столько же шансов, как у меня… с ней же.

– Да, ты прав. К тому же, когда я думаю о ней, на ней нет свитера. Вообще ничего, кроме кожи.

Джон закрыл руками уши. Ла-ла, ла-ла. Он ничего не слышал. Он не желал знать.

 

***

 

Джон решил, что забудет об этом. Он повесил одежду Холмса на плечики и спрятал в шкафу, за дурацким водолазным костюмом, который непонятно как оказался у него еще много лет назад. Если мистер Холмс соизволит снова появиться на пороге Бейкер-стрит, 221В, Джон вернет ему вещи, а заодно, быть может, вручит повестку в суд – за домогательства.

Но Шерлок не появлялся, конечно же. Ничего удивительного. В магазин Джона обычные-то люди редко заходили, что уж тут говорить о безумных, гениальных, всемирно известных детективах!

Зато как-то на пороге появилась газета. А на первой полосе было начертано, крупно и четко:

«Кто оставил Шерлока Холмса без одежды?»

И под этим интригующим заголовком располагалась фотография, на которой Шерлок Холмс сливался страстным поцелуем с неким Дж.Х.Ватсоном, закоренелым холостяком.

Это был конец. Конец, конец, конец. Конец света и конец надеждам, что однажды хоть одна девушка будет стонать в спальне Джона.

Найти Шерлока оказалось непросто. Пару раз в интервью он обмолвился, что живет в гостинице, потому что не любит заботиться об уборке. Названия гостиницы он не дал, так что Джону пришлось обзвонить их все (безрезультатно). Затем пару раз он оставлял требовательные сообщения в блоге Холмса (какая-то ерунда про табак и разновидности пепла), но они, должно быть, потонули в массе комментариев и сообщений от фанатов. В любом случае, Холмс не откликнулся. А он, черт возьми, должен был!

Когда Джон уже почти отчаялся, он вспомнил, что Гарри когда-то встречалась с одной девицей-хакером. Разыскав ее, он потратил полдня, уговаривая раздобыть адрес Холмса или его номер телефона. Но эта затея тоже не увенчалась успехом. В конце концов, Джон навлек на себя гнев правительства, должно быть, потому что как-то вечером перед его домом остановился блестящий черный автомобиль. Из него выбрался зловещий тип в дорогом костюме и вежливо спросил, в чем причина такого пристального внимания к мистеру Холмсу. То есть, это прозвучало бы вежливо, не вытащи Джона посреди ночи из постели какие-то громилы. Он мерз, стоя босиком на асфальте и чувствуя себя нелепо. Впрочем, любой бы чувствовал себя нелепо, если бы на нем была надета пижама с желтыми уточками.

Со всем возможным достоинством, высоко задрав подбородок и расправив плечи, Джон сообщил: его дела с мистером Холмсом никого не касаются, это свободная страна, и он может искать встреч с кем угодно. Мужчина сверкнул глазами, повел носом и вкрадчиво произнес:

– Судя по тому, что я видел в газете, ваша встреча уже состоялась, и была весьма продуктивной.

Джон взбесился от этих намеков, но громилы все еще маячили неподалеку, а тип был очень похож на какого-нибудь агента разведки, поэтому Джон всего лишь процедил:

– А вы не верьте газетам.

Незнакомец рассмеялся; это был очень, очень неприятный смех.

– Что ж, мистер Ватсон… вижу, вы настроены серьезно. Могу я узнать, что вам нужно от Шерлока?

– Это не ваше дело.

– Мое, уж поверьте.

– Простите, но не поверю.

– Но вам придется!

Этот разговор зашел в тупик. Джон переступил босыми ногами, исподлобья взглянул на мужчину.

– Кем вы приходитесь Холмсу?

– Скажем так, я человек, которому небезразличны его дела. В некотором роде, я его самый первый фанат. Беспокоюсь о нем неустанно. И если вам нужно связаться с Шерлоком, я могу это устроить. Взамен попрошу о малости – хотелось бы узнать, почему он оказался на пороге вашего дома в одной простыне.

– Так вы журналист? – Джон сразу успокоился; теперь уже стоящий перед ним человек не казался таким пугающим. – Мне нечего вам сказать.

– Я не прошу подробностей. Только факты.

– От меня вы ничего не услышите.

– Только встретились с Шерлоком, и уже такая преданность? Похвально. И глупо.

– Глупо – тратить время на разговор с вами, – сказав это, Джон понял, что так оно и есть. Развернулся и ушел в дом. Хотя он боялся, что громилы остановят его, этого не случилось. Зато его телефон на тумбочке вспыхнул: одно входящее сообщение. Номер засекречен, а текст состоял из нескольких цифр и пожелания удачи.

Так Джон заполучил номер Шерлока.

 

***

 

– Я не гей.

Они сидели в маленьком итальянском ресторанчике по Нотамберленд-стрит, на столе между тарелкой с лазаньей и бутылкой вина горела маленькая красная свечка. Ее принес сам хозяин ресторана, когда вышел, чтобы поприветствовать знаменитого гостя и заверить, что их «свиданию» никто не помешает.

– Я не гей, – сказал ему Джон, то же он повторил и Шерлоку после десяти минут напряженного молчания.

– Да? И поэтому ты пригласил меня на ужин?

– Надо было поговорить. Я хотел тебе кое-что сказать, вот и… просто не знал, где лучше встретиться. Не в гостинцу же к тебе ехать! То есть, я мог бы приехать, конечно, но мне показалось, это будет…

– Что именно ты так хотел мне сказать? – перебил его Шерлок.

– Что я не гей.

– Ясно.

– Это не значит, что я не люблю геев, или что я как-то предвзято к ним отношусь… то есть… это же теперь нормальным считается. Это совершенно нормально. Когда тебе нравятся мужчины.

– Знаю.

– Но не я. Потому что я не гей. И потому что мы незнакомы.

– И к тому же ты не гей.

– Точно.

Шерлок усмехнулся, отпил из бокала, не сводя глаз с Джона. В маленьких черных зрачках отражалось пламя свечи. Губы Шерлока были красными и влажными, и наверняка оказались бы на вкус, как вино, вздумай Джон перегнуться через стол и поцеловать их.

Не то чтобы он хотел этого или даже думал об этом. Ведь он был вовсе даже не гей. Натурал, такой же натуральный, как натуральный кофе.

– Перестань думать так громко, – заявил Шерлок, достав сигарету. Он откинулся на спинку стула и смотрел на Джона с жалостью. Неприятно так смотрел. – Ты меня нашел, сказал, что тебя так сильно беспокоило, и теперь можешь расслабиться.

– Не мог бы ты… здесь не курят.

– Нас не выгонят.

– Не люблю сигаретный дым.

Шерлок помедлил, глядя на Джона.

– Ладно.

Он опустил сигарету в карман рубашки.

– Никаких вредных привычек, никаких грязных желаний. До чего скучно тебе живется.

– Спасибо, не жалуюсь, – Джон положил шуршащий пакет на стол. – Это тебе. Ты забыл в прошлый раз.

– Нарочно оставил.

– Ты за него заплатил, – упрямо произнес Джон. Его шарф был достойным того, чтобы висеть на знаменитой шее. Даже если сама знаменитость так не считала.

Шерлок ухмыльнулся и забрал пакет. Один – ноль в пользу Джона.

– Тот поцелуй, – начал Шерлок смущенно.

– Я не гей!

– …так было нужно для дела. Мне жаль, если у тебя из-за этого неприятности.

По правде говоря, теперь магазин всегда был полон народу, а на блог Джона подписалось больше тысячи человек, и даже психотерапевт перестала считать Джона неудачником.

– Неприятности? Это было на первой полосе. Теперь у меня никогда не будет девушки.

– Можно подумать, у тебя до этого был какой-то шанс.

– Эй!

– Я пошутил.

– Паршивое чувство юмора, – Джон пригубил свое вино, затем нахмурился. – Что? Что ты так смотришь? Этого тебе тоже раньше никто не говорил? И ешь уже свою лазанью, а то я чувствую себя глупо.

Шерлок молча заработал вилкой, продолжая улыбаться. Джон почувствовал, что его губы невольно расплываются в ответной улыбке.

Один – один.

 

***

 

– Ты встречался с ним? Ты встречался с Шерлоком-Красавчиком-Холмсом?! – вопила Гарри на весь бар. Она была уже порядком пьяна, и Джон делал знаки официанту за ее спиной, чтобы не приносил добавки.

– Не такой уж он красавчик, – заявил Джон сестре. – То есть, конечно, он привлекательный… но не красавчик.

– Это правда, что о его скулы можно порезаться? – спросил Майк Стэмпфорд. Он был лучшим другом Джона. Вопрос об их дружбе требовал пересмотра, причем немедленно.

– Не знаю, не пробовал.

Джон уже понял, что это было ужасной идеей – рассказать обо всем друзьям. Но если бы он загадочно молчал, пока в него тыкали газетой с той самой фотографией, все могло бы выйти еще хуже.

– Виски всем, этот парень закадрил Холмса! – завопила Гарри, влезая на стол.

Нет, хуже быть не могло.

 

***

 

Три ночи – отличное время для сна. В это время так уютно лежать, свернувшись калачиком под одеялом, пускать слюни на подушку и тихонько похрапывать.

Джон дотянулся до телефона и выключил звук. Нужно было растоптать эту чертову штуковину, но его подарила Гарри, а с подарками так не поступают.

Входящее сообщение гласило:

«Ты мне нужен. Срочно! ШХ»

Джон сунул телефон под подушку, закрыл глаза. Снова открыл.

«Может быть опасно. ШХ»

Джон уже забирался в такси, когда телефон прогудел в третий раз.

«Бартс»

Четвертую смс Джон получил, выбравшись из такси.

«Морг»

– А ты не разоряешься на звонках, верно? – пробормотал он, шагая к темному зданию.

Шерлок был в морге. Хлестал труп. И очень обрадовался, когда Джон пришел. Ну, то есть, не очень. Но хотя бы соизволил заметить его. Буркнул через плечо:

– Почему так долго?

– Знаешь что, – сказал Джон, сжав кулаки. Его чертова нога болела, он хотел спать, и ему пришлось проехать полгорода, чтобы оказаться ночью в морге, в компании высокомерного психа. Это было ненормально. Это была его вина, целиком и полностью – Джон не умел отказывать, особенно если его будили с просьбой посреди ночи. Он не закончил фразу, потому что понял, что Шерлок его не слушает. Развернувшись, Джон зашагал к выходу. Он знал, как следует поступить: снова поймать такси, вернуться домой и сделать вид, что ничего этого не было. Никакого Холмса в его жизни.

– Что скажешь? – раздалось у него за спиной. Джон замер, не поворачиваясь. – Взгляни на этого беднягу. Мне нужно твое заключение, как врача.

– Он мертв.

– О, гениально. Еще какие-нибудь догадки?

– Я больше не врач.

– Ну, вряд ли ты сможешь продать ему свитер, – раздались шаги, и вскоре Шерлок оказался прямо у него за спиной. Близко-близко. От звука его голоса крохотные волоски на шее Джона встали по стойке «смирно». – Не спеши так. Нам еще придется побегать этой ночью.

К рассвету они успели попасть в перестрелку, искупаться в Темзе и пронестись по крышам, сначала за преступником, а затем от полиции – Шерлок не хотел, чтобы его снова фотографировали в оранжевом «шоковом» одеяле. Джон вернулся на Бейкер-стрит, а Шерлок просто шел следом за ним. Они ввалились в прихожую, хихикая, как мальчишки.

– Ш-ш-ш, – Джон прижал палец к губам. Он был пьяным от адреналина. – Миссис Хадсон проснется.

– Будет ужасно, если мы ее разбудим, – серьезно поддержал Шерлок, и Джон снова расхохотался, зажимая себе рот ладонью. Шерлок спрятал улыбку, подняв воротник пальто. С пальто на пол капала вода; Темза с доставкой на дом.

Они поднялись по лестнице, «ш-ш»-икая друг на друга и пихаясь локтями. Шерлок скинул пальто на пол и принялся расстегивать мокрую рубашку, и Джона охватило чувство дежавю.

– Если ты простудишься, твои фанаты меня растерзают, – заявил Джон, стягивая свитер через голову. Шерлок кинул ему рубашку.

– Не беспокойся, ты сможешь убежать от них. Смотрю, нога тебя больше не беспокоит.

– Д-да, – Джон изумленно посмотрел вниз. – Да, ты прав.

– Как и всегда. Твоя рука тоже была довольно твердой, когда ты стрелял сегодня. Кстати, хорошо, что ты захватил свой пистолет – я забыл предупредить.

– Ты написал: «может быть опасно», – Джон развешивал рубашку на торшере, но застыл, когда услышал необычайно серьезный, глубокий голос Шерлока:

– И ты пришел.

Джон медленно повернулся. Шерлок стоял посреди гостиной, дрожащий от холода и весь какой-то мучительно напряженный. Выражение лица его вдруг показалось Джону очень молодым, почти детским, и каким-то чертовски уязвимым.

– Да, я пришел, – медленно проговорил Джон, язык заплетался. Ноги заплетались тоже, но пару шагов по ковру он все же преодолел. Оказавшись рядом с Шерлоком, Джон поднял руку и, как во сне, провел пальцами по высокой скуле. – Я обещал, что это сделаю. – Он посмотрел на свой палец, будто всерьез ожидал, что там выступит кровь.

– Ты совершенно обычный, – сказал Шерлок, глядя ему в глаза. – Не могу понять, почему ты мне нужен.

Джон не знал, чувствовать себя польщенным или обиженным. В итоге решил, что будет чувствовать где-то посередине.

– Ну, это ты здесь гений.

– Не принижай себя. Ты, может, не самая светлая голова, но зато отличный проводник света.

– Спасибо?

– Всегда пожалуйста, – Шерлок наклонился и поцеловал его. Во второй раз. Снова. Черт его побери.

А затем в комнату ворвалась Гарри с бутылкой и двумя самыми своими отвязными подружками. Их вопли, когда они увидели полуобнаженного Шерлока-Красавчика-Холмса, разбудили бедную миссис Хадсон, и та решила, что самое время устроить рассветное чаепитие со сплетнями, многозначительными намеками и рассказами про то, какой Джон славный мальчик, какой он вежливый, скромный и как любит котят. К веселью подключилась и Гарри, с наслаждением вспоминая все позорные истории из детства, которые Шерлок слушал с насмешливым изумлением, пока подружки Гарри фотографировали его на свои телефоны. Намеки Джона («Шерлоку уже пора», «Ему рано вставать», «Я вызову такси») остались незамеченными. Когда, наконец, этот кошмар остался позади, Джон проводил Шерлока до двери.

– Прости. Мне очень неловко, что все так вышло. Это было… ужасно.

– Странно, но мило.

– Катастрофа.

– Спокойной ночи, Джон.

– Да. Да.

Джон стоял в дверях, глядя, как Шерлок идет к такси. Уже открыв дверцу машины, он обернулся и крикнул Джону:

– Тебя и в самом деле звали в школе Бурундучок?

Джон захлопнул дверь.

 

***

 

Это было глупо. Джон не собирался. Не собирался ничего предпринимать. Сходить с ума и напрашиваться в компаньоны. Или посылать безумные фанатские сообщения. Вообще какие-либо сообщения. Он был взрослым, нормальным человеком, и у него была взрослая, нормальная жизнь. Унылые среды (да и прочие дни недели). Его маленький магазинчик. Его пьянчужка-сестра, разъезжающая по Лондону на мотоцикле. И его блог, который пришлось закрыть от комментариев, чтобы не отвечать на вопросы вроде: «Кто из вас сверху??».

Та ночь – безумная, волнующая, неповторимая – была в прошлом. С той поры Шерлок не появлялся, не звонил, не вспоминал о скучном Джоне Ватсоне. Видимо, так и не смог найти ни одной вразумительной причины, зачем бы Джон был ему нужен.

Поэтому Джон заставил себя забыть о том, что совсем недавно бежал по крыше и чувствовал себя восхитительно живым. В конце концов, в его жизни случалось достаточно необычных вещей и без всякого Холмса. К примеру, как-то он нашел в чужом желудке велосипедный звонок.

И вообще.

Ну а потом Джон наткнулся на фотографию. Совершенно случайно он зашел на сайт «ImSherlocked.com», и там, среди сотни фотографий, сделанных фанатами, обнаружил одну очень интересную. На ней Шерлок шагал по Ридженс-парку, хмурый и сосредоточенный, как всегда; в руках он держал телефон, видимо, набирал сообщение или смотрел по ю-тубу видео с котятами. Все бы ничего, но на шее его красовался пронзительно-бирюзовый шарф с помпонами.

Джон заулыбался.

Он пару секунд гипнотизировал фотографию, а потом достал телефон.

«Занят?»

«Смотрю крикет по телевизору; есть идеи?»

«Увидимся?»

Джон закусил губу. Ответа долго не было.

– Идиот, идиот, – Джон стукнул себя по лбу. Его гордость страдала. Бросив телефон на кровать, он отправился в ванную и побрился, хотя не было еще и полудня – не то чтобы за пару часов у него могла вырасти борода.

Вернувшись, Джон обнаружил новое сообщение. Там было название гостиницы и номер апартаментов. Джон пару секунд улыбался, а потом запрыгнул на кровать и принялся скакать на ней, выделывая всякие па. Тут его и застукала миссис Хадсон.

По пути Джон купил китайскую еду на вынос; решил, что Шерлок, как обычно, голодает. Это было глупо – в гостинице наверняка можно было что-нибудь заказать, но Джон додумался до этого, уже вызывая лифт. Правильно Шерлок сказал: не самая светлая голова.

Джон постучал в дверь и сжал кулаки, пакет зашуршал. Нервничать тоже было глупо. Совершенно никаких поводов для этого. Всего лишь встреча двух друзей. Да, двух хороших друзей, которые решили посмотреть крикет и отведать «Острой Лапши Ки-Цу».

Шерлок открыл дверь и сказал:

– Тебе лучше уйти.

– Что?

– Я серьезно.

– Кто там, Шерлок? – раздался голос из глубины комнаты. Джон узнал его, потому что такими противными, вкрадчивыми голосами обладают немногие. Единицы ими обладают.

Джон посмотрел на Шерлока, а тот, досадливо скривив губы, бросил через плечо:

– Никто. Доставка еды.

Забрав у Джона пакет, Шерлок захлопнул дверь перед его носом.

Молча Джон вызвал лифт. Молча вышел из гостиницы. Добрел до дома, совершенно позабыв спуститься в метро – так и шел пешком через весь город. Молча.

Вернувшись домой, он вынул из тумбочки пистолет и разрядил его в стену.

После чего совершенно успокоился, лег в кровать и мгновенно заснул.

 

***

 

Эшли, Сьюзан и Камилла. Они были славными, очень даже славными. И симпатичными. И даже остроумными – по крайней мере, Камилла.

А Джон был идиотом. И, видимо, намеревался умереть в одиночестве. Сварливый странный старик в дурацком свитере – вот какое будущее его ждало. Сварливый старик, что держит магазин с пропахшими нафталином одежками, никогда не выходит из дома и кидает камни в молочника, стоит тому приблизиться к двери.

– Ты безнадежен, – сказал Майк, когда они напивались в честь чьего-то тридцатилетия. Кажется, это был день рождения Гарри – к тому времени она уже упала под стол и заснула, положив голову на ступни Джона. – Ты либо кретин, либо гей, признай это уже, наконец, и не морочь девушкам головы.

– Я не гей, – пробормотал Джон жалобно. – Я проводник света.

Он чувствовал себя очень одиноким.

 

***

 

Шерлок появился на его пороге спустя месяц.

– Мне жаль, что я так сказал.

– А? Что? – Джон потер глаза. Шесть утра и воскресенье – две веские причины, чтобы не сразу сообразить, о чем идет речь. – Ты за этим сюда пришел?

– Нет, – сказал Шерлок и больше не добавил ни слова. В конце концов, Джон посторонился, пропуская Шерлока внутрь. Он прошлепал на кухню, собираясь сделать тосты и кофе на двоих; родители учили его быть гостеприимным, даже когда совсем, совсем не хочется.

Шерлок сидел на его кухне и грыз тосты. Он делал так: брал кусочек поджаренного хлеба с тарелки и откусывал все уголки, а потом возвращал тост на место.

Джон молча пил свой кофе. Со сливками, без сахара.

– Милая пижама, – сказал Шерлок.

– Спасибо.

– Читаешь газеты?

– Бывает.

Шерлок кивнул. Уставился на свои пальцы.

– Можно, я закурю?

– Нет. – Но затем Джон сжалился. – В форточку.

Конечно, он читал газеты. А если бы и не читал – крупные заголовки были повсюду, буквально выпрыгивали с витрин газетных лавок. Телевидение, радио, интернет – всюду говорили об одном; можно подумать, нет других новостей – голод в Африке и умирающие киты, все такое.

«ГЕНИЙ ОКАЗАЛСЯ ФАЛЬШИВКОЙ!»

«Кто придумал Шерлока Холмса?»

«Консультирующий детектив: как водить всех за нос»

Конечно, Джон читал эту чушь.

– Что думаешь? – спросил Шерлок, выпуская дым в окно. Его долговязая фигура казалась странно несуразной, будто на кухне Шерлоку было мало места. Его голос звучал ужасно беззаботно. – Считаешь меня фальшивкой?

– Высокомерным придурком – может быть. Фальшивкой? Нет уж.

– Ты ведь читал. Я подстраивал преступления, чтобы потом раскрывать их. Я все придумал. Привлекал внимание.

– Нет. Нет, конечно.

– Но ты сомневаешься. Вру ли я сейчас? Возможно, я просто хороший актер?

– Никто не может притворяться такой занозой в заднице постоянно, – сказал Джон, глядя на Шерлока. Глядя, как его губы расплываются в улыбке. Глядя, как тлеет кончик сигареты.

– Мне жаль, что все так произошло. Не стоило забирать у тебя коробки.

– А?

– Лапша. Она была вкусной. Спасибо.

– Не за что. Знаешь, что? Забудь об этом. Ты не обязан оправдываться.

– Я и не оправдываюсь.

– Вот и прекрасно.

Они долго молчали. Джон первым не выдержал.

– Значит, самый первый фанат? Вы с ним…

– Фу, Джон.

– А что? Теперь это считается нормальным, – выставил вперед подбородок Джон.

– Не думаю.

– Точно тебе говорю.

– Насколько я помню, инцест не одобряется в любом цивилизованном обществе.

Джону потребовалась секунда.

– Твой брат?

– Мой брат.

– Ясно. Ясно, – Джон уставился в свою кружку, чувствуя себя смущенным, глупым и неправильно счастливым. – Ясно.

Шерлок смотрел на него, стоя возле окна. Долго смотрел, буквально изводя своим взглядом. А потом тихо проговорил:

– Могу я остаться?

Джон постелил ему в своей спальне. Сам лег на диван. Жутко старый, этот диван скрипел, даже когда Джон только думал о том, чтобы повернуться на другой бок. Джон лежал без сна и без движения, чтобы не потревожить гостя. Он не мог закрыть глаза, не мог пялиться в темноту. Слушать тиканье часов. Ждать чего-то, не понимая, что ждет. Просто не мог.

Этим он и занимался большую часть ночи. А потом заскрипели ступеньки лестницы.

– Нет, – выдохнул Джон в ужасе. – Нет-нет-нет, не может такого быть, – он вцепился в одеяло, одновременно мечтая и страшась, что Шерлок сейчас зайдет в темную гостиную. Сердце колотилось слишком быстро. И слишком громко. Мистеру Умнику не нужно было даже близко подходить, чтобы измерить его пульс.

– Все, все, успокойся, – прошептал себе Джон, крепко зажмурившись. Он притворится, что спит. Шерлок ведь не станет его будить? Он просто посмотрит и уйдет. Просто посмотрит, может, прикоснется… да, он мог бы прикоснуться. Нет-нет-нет-нет. Джон весь напрягся под тонким одеялом, сцепил зубы, слушая, как скрипят половицы – совсем близко.

Затем – чуть дальше.

И совсем далеко.

– Какого черта?

Джон сел и прислушался, как Шерлок возится на кухне. Хлопнула дверца шкафа, звякнула посуда, скрипнули ножки стула. Потянуло дымом.

– Черт знает, что такое.

Джон нащупал свои тапочки-зайчики, решительным шагом пересек гостиную и ворвался на кухню.

– Ночь на дворе! Люди спят, между прочим! Все нормальные люди!

– Нам остается только им позавидовать, – меланхолично откликнулся Шерлок.

– Не кури на моей кухне. Это… что же ты… это пальцы! Шерлок, отрубленные пальцы??!

– Не бледней так. Джон, ты же врач. Не думал, что ты окажешься таким брезгливым.

– Но пальцы! Что они здесь делают? В моей любимой чашке!

– Я их принес.

– Ты их принес. Ну, как это я сразу не додумался? Конечно, ведь все постоянно таскают с собой пальцы. Мне тоже следует парочкой обзавестись.

Шерлок посмотрел на него снизу вверх. Растрепанный, в чужой пижаме, с босыми ступнями, он умудрялся выглядеть снисходительным и уверенным.

– Это для эксперимента. Просто решил изучить их, но у тебя не оказалось микроскопа, – это прозвучало укоризненно. Словно бы у каждого дома должен найтись микроскоп. Джон вдруг устыдился, что не позаботился об этом заранее. Он сел за стол напротив Шерлока и вытащил у него из пальцев сигарету.

– Не кури в моем доме. Почему ты не спишь?

– Скучно.

– Спать скучно?

– Ну да.

– А дышать тебе не скучно?

– Временами.

Джон кивнул. Временами. Прекрасно.

– Что ты все никак не угомонишься, Шерлок? Я уснуть пытаюсь, а ты все шумишь… пальцы притащил… чашку мою испоганил, и все тебе мало. Чего ты хочешь?

– Чего я хочу, того мне не получить, – странным голосом откликнулся Холмс. Джон тяжело сглотнул.

– Ну, ты можешь попробовать.

– Не хотелось бы ошибиться.

– Ты ведь никогда не ошибаешься.

– Поэтому и не хотелось бы.

– О, да ради всего… – пробормотал Джон, вскочив и опрокинув стул. Шерлок и рта раскрыть не успел, как Джон оказался рядом, положил руки ему на плечи, удерживая на месте, и поцеловал.

Впрочем, нет. Рот он все-таки раскрыть успел.

 

***

 

Шерлок проснулся к полудню. «Если он всегда засыпает под утро, то этого следует ожидать», – подумал Джон. Он только надеялся, что причины ночных бдений у Шерлока обычно другие.

Шерлок открыл глаза и приподнялся на локтях, сонно прищурился. Джон сидел на кровати, играя с пальцами на ногах Шерлока. Маленькие круглые пальцы, как у ребенка. На таких длинных ступнях. Смешно и красиво. Мило и странно.

Все это было так мило и странно.

– Я могу приготовить блинчики, – сказал Джон. – А миссис Хадсон одолжит баночку джема. Как тебе?

– М-м, – сказал Шерлок глубокомысленно, снова повалившись на подушки. Через полчаса он сел в постели и сказал абсолютно обычным, ровным тоном: – Пора идти.

– Да? И куда же?

– Восстанавливать свое честное имя. Разбираться, кто за этим стоял. Мстить кроваво и безжалостно. Ну, по крайней мере, первыми двумя пунктами я должен заняться лично.

– Обязательно делать это прямо сегодня?

Джон прижался щекой к теплой ступне, а потом поцеловал круглую пятку. Шерлок издал тихий, шелестящий вздох.

– Я постараюсь разобраться с делами поскорей, – пообещал он мягко.

– Постарайся.

– Постараюсь.

Следующие три года Джон его не видел.

 

***

 

Когда в газетах опубликовали опровержение, Джон понял, что Шерлок вернулся. Конечно, сухие объявления да пара статей в газетах нельзя было сравнить с той шумихой, которая возникла вокруг «сенсации» пару лет назад, но даже это было победой.

Приближалось Рождество. Джон каждую среду упорно шагал к кофейному магазинчику, чтобы принести миссис Хадсон карамельное латте с корицей. Снег залеплял глаза, мокрыми комками оседал за воротником. А шарфы Джон не носил.

Как-то утром Джон возился с обогревателем в магазине, когда звякнул колокольчик. «Посетитель!» – Джон выскочил из-за шкафов. Но это была всего лишь Гарри. Она шлепнула газету на прилавок.

– Эй, погляди!

– Ты ведь помнишь, что официально ты мой бизнес-партнер? – спросил Джон. – И должна хоть изредка заниматься делами магазина, а не только забирать деньги?

– Деньги, – она закатила глаза к потолку. – Можешь оставить эту двадцатку себе, купи новый свитер. И лучше поцелуй сестренку, вместо того, чтобы ворчать. Я принесла тебе новости про другого твоего партнера! – Гарри захихикала, да так, что всякое желание ее целовать отпало начисто. Джон с опаской взял газету.

«Шерлок Холмс берет новое дело! Комментарии инспектора Скотланд-Ярда».

– Ну, он опять на коне, – сказала Гарри, накручивая прядку на палец. – А когда ты сам его оседлаешь?

– Коня или Шерлока?

– Это уж сам решай.

– Дай-ка подумать. М-м-м… никогда? – Джон свернул газету и сунул ее в мусорную корзину. – Ладно, не мешай мне, я работаю.

Ни единого покупателя за полгода.

 

***

 

Впрочем, хотя покупателей и не было, посетители порой появлялись. Они заходили погреться или выпить бесплатного чаю с бергамотом, и Джону ничего не удавалось им продать – даже самые завалящие перчатки или шапку с помпоном. Несмотря на это, Джон был приветлив с ними.

До тех пор, пока не увидел старого знакомого – похитителя тигров.

– Это ты! – зашипел Джон, перемахнув через прилавок.

Это был он. Тот самый «источник», на которого опиралась заносчивая журналистка, раздувшая скандал. Джон хорошо запомнил. «ДЕТЕКТИВ-ФАЛЬШИВКА!» – значилось в заголовке, а где-нибудь внизу была неприметная, зернистая фотография Р.Брука, стеснительно улыбающегося в камеру.

– Расслабься, детка, – прохрипел Брук, когда Джон схватил его за отвороты пиджака и встряхнул хорошенько. Весь гнев, который Джон пытался задавить в себе, вырвался на свободу: Джон был зол на Шерлока, зол на сестру, зол на себя и на этого подлого человека, а также на погоду, политиков и сборную Англии по футболу. Его руки мелко подрагивали – не от тремора, а от яростного желания ударить, смять, причинить боль.

Насмешливые черные глаза смотрели прямо в душу, выискивая самое темное, низкое, грязное, вытаскивая его на поверхность.

– Осторожней, сладкий, это же Вествуд, – сообщил Брук шепотом, приблизив губы к губам Джона. Тот отшатнулся, вытянул дрожащий палец.

– Ты… ты… – он задыхался. – Я знаю, кто ты! Жалкий безработный актеришка, точно! Сколько эта журналистка тебе заплатила, чтобы ты наговорил гадостей про Шерлока?!

Непонятно почему, Брук нашел это очень забавным. Когда он прекратил ухмыляться, то одернул пиджак и легкой походкой направился вдоль полок, разглядывая одежду.

– Ну и кто в это поверит?

– Я верю! И другие люди тоже. Опровержение напечатали.

– Опровержение, шмопровержение, – тонким голосом передразнил этот безумец. – Их никто не читает. А вот скандалы людям нравятся. Продавец одежды напал на посетителя! Восемь переломов и два огнестрельных ранения. Как еще он использовал пистолет в своих садистских играх?

– Это… да ты… – только и смог выдавить Джон.

– Ну, это для примера. Я могу лучше, правда.

– А я могу подать в суд за клевету.

– Попробуй! У меня хороший адвокат, кстати. А тебе по карману разве что…

Он ушел за стеллажи, и Джон не стал слушать дальше. Тем более что в магазин вошел другой посетитель; что-то в нем насторожило Джона. Не то холодный, хищный взгляд белесых глаз, не то военная выправка, не то едва заметная выпуклость под мешковатой курткой. Такая бывает от наплечной кобуры. Все инстинкты Джона вопили: опасность!

Он зашел за прилавок, не сводя глаз с нового посетителя и раздумывая – беспокоить полицию или подняться наверх за своим пистолетом? Тем временем незнакомец прошел за стеллажи, и долгое время оттуда не раздавалось ни звука, а потом вдруг резкий стук и приглушенный смешок. Все тело Джона было напряжено: драться или бежать, сколько же раз перед ним вставал выбор? Кто это – простой грабитель или наемный убийца? Стоит ли рисковать жизнью, чтобы защитить вредного актера, или эти двое в сговоре?

Словно в ответ на его мысли, один из стеллажей вдруг пошатнулся, из-за полок раздался низкий стон и неразборчивый шепот.

И снова стон, громче и откровенней. Джон густо покраснел, все еще раздумывая о пистолете, но уже не так отчаянно. Похоже, все-таки сговор. «Определенно, сговор», – вынес он вердикт, когда стон повторился, но уже на пару тональностей выше.

Не в силах этого выносить, Джон громко сказал:

– Или вы убираетесь сами, или я вам помогу.

Стеллаж в последний раз вздрогнул, и наступила звенящая тишина. Когда Джон опасливо заглянул за шкаф, никаких непотребств он не обнаружил. И ни следа от странных посетителей. И да, ну конечно же – свитера с тигром тоже как не бывало.

Зато на полке Джон обнаружил нацарапанное:

«Я должен тебе».

– Еще как должен, умник, – пробурчал Джон, возвращаясь за прилавок. – Двенадцать фунтов.

 

***

 

К Рождеству Джон украсил витрину гирляндами. Он получил восемь сообщений примерно одинакового содержания. Его приглашали приехать в Бартс, к аэропорту, в Гайд-парк, к Букингемскому дворцу, на кладбище, в гостиницу, на Лондонский мост и в ресторанчик «У Анжело».

Джон никуда не поехал.

Однажды он вернулся с прогулки, и миссис Хадсон высочила к нему в прихожую, спеша поделиться новостью. Выяснилось, что очаровательный молодой человек приходил, чтобы снять комнату на Бейкер-стрит. Он слышал, что здесь сдается жилье, а у него, видите ли, никогда не было дома. Одни номера в гостиницах.

Глядя на сердобольную домохозяйку, Джон понял, что она согласна была поселить «молодого человека» немедленно, но все-таки дождалась Джона, чтобы спросить его мнение.

– Если он будет здесь жить, мне придется съехать, – спокойно, но твердо сказал Джон. Миссис Хадсон всплеснула руками, но вопрос был закрыт.

Как тяжелая артиллерия, явился «первый фанат» – прикатил на своей блестящей машине и курил, дожидаясь Джона за дверью. В этот раз Джона из постели в пижаме не вытаскивали, отнеслись с уважением. Брат Шерлока смотрел даже с каким-то сочувствием, нагонял тумана разговорами о погоде, а потом вдруг заявил: «У моего брата разум ученого или философа. Близких людей он будет либо препарировать, либо рассматривать, как абстракцию, как повезет, – и добавил внезапно, с кривой ухмылочкой, – Но вы примите его, мистер Ватсон, каким он есть. Раз уж приручили».

Сам Шерлок появился на пороге в Сочельник. Джон как раз пытался засунуть индейку в микроволновку, и весь перепачкался маслом. На нем был рождественский свитер с оленем. Нос оленя выпирал и загорался красным, стоило по нему щелкнуть.

– Я вернулся, – сказал Шерлок.

– Вижу.

– Пустишь?

– Извини, я занят немного.

– Не мог прийти раньше. Сам понимаешь.

– Нет. Не понимаю, вообще-то. Нет. Ну, это у меня не в первый раз. Разберусь. У меня там индейка, и знаешь, зайди как-нибудь в другой раз.

– Ты злишься? Джон, объясни причину. Мы ведь договорились, что я должен уладить дела. Теперь все в порядке, и вот я здесь.

– Ты здесь. Здорово.

Джон прошел вглубь прихожей, затем вернулся, потер лоб. Шерлок стоял на пороге, недоуменно хмурясь. Может, он и вправду не понимал. А может, валял дурака. Джон не собирался разбираться.

Как маленькому, он объяснил ему, что пропадать на три года сразу после ошеломительного и весьма смущающего сексуального опыта, а затем возвращаться, словно ни в чем ни бывало – не самое лучшее решение.

– Ошеломительный, ты считаешь? – Шерлок выглядел до безобразия самодовольным. Джон покачал головой.

– Просто уходи. Шерлок, просто уходи. Я тебя знаю, ты можешь заговорить мне зубы своим красивым голосом, загадочно шевелить скулами и поднимать воротник, ты проделаешь все это – и вот я уже попался, а я не хочу попадаться, не хочу все сначала. Еще раз все это я просто не вынесу.

– Ты про наш сексуальный опыт? – нахмурился Шерлок. Удивительное дело, но он действительно не понимал.

– Я эти три года как мертвый был. Друзья говорят – зомби и те веселее. Я тут с ума сходил. Зарядку делать перестал, усы отращивал зачем-то и прочитал все книги про Гарри Поттера, пока ждал тебя. Все думал – ну ладно, еще неделька, и он даст о себе знать. Нет, ничего. Пусто. Абонент временно недоступен. А со всех газет на меня – «детектив-фальшивка», «детектив-фальшивка»! Я как-то раз напился, отобрал баллончик краски у какого-то мальчишки и написал на стене – «Я верю в Шерлока Холмса». Пришлось штраф заплатить! А потом я решил, что если бы захотел, ты бы со мной связался, и… и просто… просто уходи.

– Да что же творится в твоем маленьком глупом мозге! – вдруг закричал Шерлок сердито. – Как ты понять не можешь? Либо одно, либо другое! Я не могу заниматься делом, если лежу в постели с тобой! Или если думаю о том, что мог бы лежать в постели с тобой. Мне пришлось удалить это все, чтобы сосредоточиться на важном. На том, что было в тот момент важно, – поправил себя Шерлок, но Джон не желал больше слушать. Индейка ждала его.

– Что же творится в твоем маленьком глупом сердце? – спросил он печально.

– Из достоверных источников известно, что у меня его нет. Но чем-то я люблю тебя.

– Пошел вон отсюда.

– Мне всегда говорили, что я не смогу. Как будто я горел желанием! Это все сложно для меня. Все эти вещи. Чувства, слова… не знаю, как принято. Не получается. Но это не значит, что я не способен. Просто мне трудно. Мне трудно, Джон, и я…

Нервничая, Шерлок протянул руку и сжал резиновый нос оленя. Тот вспыхнул красным. Джон смотрел на него, опустив голову, и Шерлок тоже. В его зрачках отражался мигающий огонек, словно пламя свечи.

– Я хочу научиться. С тобой. Все дела улажены, я вернулся, и теперь буду любить тебя, как положено. А если ты собираешься держать меня за дверью – ладно, буду бродить вокруг твоего дома, пока меня не засыплет снегом. Этого ты хочешь?

– Чего я хочу, того мне не получить.

– А ты попробуй. Скажи, и я исполню.

Джон подался вперед и шепнул:

– Больше всего я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.

 

***

 

– И потом он ушел, – Джон закончил свою грустную историю, схватился за вилку, неловко звякнул по тарелке. Потом обвел глазами друзей и близких. – Я ведь все правильно сделал?

– Да. Да, конечно, несомненно, – закивал Майк.

– Вот наглец! Пришел и мучил тебя! – воскликнула миссис Хадсон, утирая глаза. – Еще горошка?

Гарри залпом допила свое вино.

– Знаешь, не такой уж он красавчик. На голове у него черт те что, если честно. И глаза как у рыбы.

Она схватила с блюда жареную рыбину.

– Привет, я Шерлок Холмс! Единственный в мире самовлюбленный придурок, бла-бла! Посмотрите, какая у меня задница!

Майк рассмеялся. А миссис Хадсон поджала губы, наблюдая такое обращение с едой.

– Так значит, все правильно? – снова спросил Джон. – Он ведь сказал, что любит меня.

Его друзья переглянулись. Затем Гарри пожала плечами.

– Мало ли, что он сказал! Кому он нужен вообще, этот Холмс? Он же ущербный. И вечно нарывается на неприятности.

– Просто псих, – без особого убеждения добавил Майк.

– И курит к тому же, – миссис Хадсон щедро наложила Джону горошка в тарелку. Видимо, так она представляла себе утешение. – Не стоит тебе с ним связываться, он тебя плохому научит.

– Может быть опасно, – пробормотал Джон себе под нос.

– Ну же, не кисни, – Гарри уже держала в руках бутылку и подливала всем вина. – В Рождество нельзя быть таким унылым.

– Я слышал, у него есть дом в Калифорнии, – ляпнул Майк ни с того, ни с сего.

– Ну и что? Зачем Джону Калифорния, там сплошные вечеринки!

– Ну, может и не в Калифорнии. Может, в Сассексе. Я в метро у соседа читал, а он газету то и дело сворачивал-разворачивал, прямо беда.

– Давайте выпьем! – Гарри встала, сжимая в руках бокал. – За то, чтобы у Джонни появилась девушка. Или парень, тут уж как получится, – она подмигнула. – За успехи в магазине. За то, чтобы та малышка, с которой я вчера в баре познакомилась, мне позвонила. И чтобы Майк немного похудел.

– Эй!

– И чтобы миссис Хадсон… ну, чтобы она оставалась такой же лапушкой.

Они столкнули бокалы.

– И чтобы псих, который ошивается под нашими окнами, отморозил себе все нахрен, – добавила Гарри, отпив вина.

– Что? – Джон уставился на нее. – Он… он до сих пор там?

– Был там, когда я к тебе приехала. Весь трясся, как припадочный, и ходил туда-сюда.

– Со вчерашнего дня?

– Откуда мне знать? – Гарри пожала плечами, а потом завопила: – О, нет-нет-нет! – но Джон уже выбежал из комнаты. Упав на стул, Гарри схватилась за голову. – Супер. Я только что погубила его жизнь. Врачебный инстинкт сильнее гордости, ха!

 

***

 

Джон выбежал на улицу и тут же увяз в снегу. Кругом мельтешили белые хлопья, сверкали гирлянды. Джон пытался отыскать взглядом сутулую черную фигуру, но снег летел ему прямо в глаза.

– Шерлок? – белым облаком пара вырвалось изо рта. – Шерлок? – бесполезно.

Машины с шумом проносились мимо, в соседнем доме кто-то пел, а Джон, с безумно колотящимся сердцем, метался по улице. Он пытался исправить величайшую ошибку в своей жизни, и боялся, что уже слишком поздно.

Ему показалось, что вдалеке мелькнул знакомый силуэт. Он уходит! Конечно, он ждал достаточно. Джон рванул следом, тело, отяжелевшее от сытной еды и спокойной жизни, плохо слушалось. Силуэт растворился в снежной круговерти, и Джон прибавил скорости. Он задыхался, почти ничего не видел перед собой и волновался так, будто ему снова двадцать пять, и он проводит свою первую операцию.

В тот раз, помнится, что-то пошло не так – он задел артерию, перепугался, и его подстраховал другой, опытный доктор. В конце концов, он просто стоял рядом и смотрел, как коллега исправляет допущенную им ошибку, спасая пациента. Он чувствовал себя бессильным.

Не стоило об этом теперь вспоминать. Что-то будто сломалось внутри. Под тонким слоем снега оказался лед, и в следующую секунду Джон рухнул на спину так, что весь дух вышибло.

Распластавшись на тротуаре, Джон глядел в небо и пытался вспомнить, как дышать. Он знал, что должен бежать дальше, но не был уверен, что сможет просто встать на ноги. Снежинки падали и зацеплялись за его ресницы.

Вдруг на фоне темного неба показалось знакомое лицо.

Стоя над ним, Шерлок задумчиво проговорил:

– Твой тремор вернулся.

– Да, – выдохнул Джон.

– Но мы это исправим.

– Да, – Джону пришлось часто моргать, чтобы стряхнуть снежинки с ресниц.

Шерлок все стоял и смотрел на него.

Потом протянул руку.

И Джон ее принял.