Actions

Work Header

У него ее глаза, у нее его глаза

Chapter Text

В августе в Чикаго ужасно.

А может, тут всегда ужасно. Гарри здесь впервые, так что сложно сказать наверняка. Зато он с уверенностью может заявить: сейчас в Чикаго и правда чудовищно. Настроения не поднимают ни покоящийся в кармане «Официальный городской путеводитель волшебника» с загнутыми уголками страниц, ни сувенирный пакетик с надписью «Я ВИДЕЛ АКУЛ!» из Аквариума, ни набитый луком, огурчиками, помидорами, перцем и соусом хот-дог в руке.

Гарри вздыхает, ковыряет землю носком кроссовка и ерзает на жестком сиденье скамьи. Он ждет всего минут десять, но ему кажется, что он провел на ней часы. Лоб под челкой вспотел, а мантия раздражает кожу.

— Вы собираетесь есть свой хот-дог или так и будете на него пялиться?

Гарри поднимает глаза, часто моргая из-за яркого полуденного солнца.

С гораздо более зловещим, чем обычно, видом на него сердито смотрит Снейп.

— Внутри есть нельзя, — говорит он.

Гарри снова оглядывает хот-дог во всем его восхитительном, жарено-маринованном великолепии и вздыхает:

— На улице слишком жарко, чтобы есть. — Он швыряет хот-дог в мусорный бак.

Выражение лица Снейпа меняется: будто он изо всех сил пытается прочитать мысли Гарри и сбит с толку тем, что у него не получается. Словно его способность к легилименции каким-то образом вышла из строя, а виноват в этом мозг Гарри. И теперь Снейп хочет мести.

Гарри в самом деле ненавидит Чикаго.

Что ж, наверное, это его вина. В конце концов, именно он решил, что им со Снейпом нужно подружиться. Кто в здравом уме захочет стать приятелем профессору Снейпу? Никто. С другой стороны, Гарри уже давно сомневается в своей нормальности — с тех самых пор, как стоял в развалинах после Битвы за Хогвартс и прикидывал, что делать дальше.

Странное, горько-сладкое чувство охватило его тогда: он видел объятия и улыбки выживших, окруженных неподвижными и холодными телами. Кто-то бродил, высматривая среди погибших родное лицо, кто-то припал к мертвецу — как Уизли, — рыдая так, точно это могло вернуть его обратно. Какая-то девочка, серая и прозрачная, кружила в воздухе, оплакивая маму и не понимая, что сама уже мертва.

Ремус и Тонкс тоже лежали где-то там. О них кто-нибудь плакал?

В ту минуту Гарри вспомнил о Снейпе, и его пронзила боль. Снейпа никто бы не назвал приятным человеком, но все же он был на их стороне. Гарри невольно задумался обо всем, чему Снейп мог бы научить его, о чем рассказать: о своей жизни, о Лили и о том, как можно столько времени быть таким сильным и таким одиноким. И этого Гарри тоже лишился по вине Волдеморта.

«Кому-то нужно будет забрать тело», — думал Гарри, с дрожью вспоминая Снейпа, неподвижно лежащего в луже крови на полу Визжащей хижины.

Он обхватил себя руками, чтобы согреться, и вдруг услышал чей-то возглас. Гермиона вцепилась в его плечо и указала на дверь.

— Гарри, — прошептала она. — Гарри, посмотри…

В дверях, опираясь на косяк, стоял не кто иной, как профессор Снейп. В окровавленных одеждах, бледный как привидение, зажимающий худой рукой рану на шее.

«Живой, — подумал Гарри. — Хвала Мерлину, живой!»

Большой зал наполнился перешептываниями, послышались знакомые голоса, но Гарри сосредоточился на мертвенно-бледной фигуре в дверях. Волной накатило облегчение. Снейп зорко осмотрел толпу, игнорируя всеобщий шок, вызванный его внезапным появлением. Наконец он заметил Гарри, и его губы искривились.

— А! — произнес он. — Славно.

И тут же потерял сознание.

С тех пор все начали относиться к нему по-другому, зная, что он старался для них, для Гарри, для Лили Эванс. После просмотра воспоминаний Гарри осознал, как ошибался: Снейп вовсе не был монстром, скорее наоборот. И Гарри казнил себя за то, что судил о нем так поверхностно.

Ведь Гарри возненавидел его с церемонии Распределения на первом курсе — и почему же? Конечно, Снейп отличался высокомерием, язвительностью и весьма удручающей гигиеной, но уж таков он был. Неужели этого достаточно для ненависти? Разве Гарри не выше подобного?

Конечно, выше, решил он. И он собирался это доказать, исправить свою ошибку.

Снейп не обрадовался.

— Я не для того шпионил почти двадцать лет, постоянно рискуя жизнью и конечностями, чтобы вы вертелись рядом, как потерянный щенок, до конца моих дней, — сказал он, когда его выписали из святого Мунго. Гарри никогда еще не видел его настолько измученным: с бескровными губами, темными кругами под глазами и перевязанным горлом.

Снейп рылся в ящиках в кабинете директора, засовывая в старый серый саквояж все то, что, по-видимому, считал своим. Гарри нервничал, но Дамблдор безмятежно дремал в своей раме, да и остальные портреты не выглядели оскорбленными поведением Снейпа.

— Профессор, я просто хочу, чтобы вы знали, что я…

— Вы сожалеете, я понял, — перебил его Снейп, повертев небольшой металлический прибор, который совершенно точно принадлежал еще Дамблдору, и запихнув его в сумку. — Вы мне дюжину раз повторили это в госпитале, и у меня нет ни малейшего желания смягчать вашу вину за то, что вы неправильно обо мне судили.

— Я знаю, — настаивал Гарри. — Но я хочу…

— Нагнать упущенное. Подружиться со мной, — встрял Снейп с видом крайнего отвращения. — Простите мою незаинтересованность. По мнению всего магического мира, Земля вращается вокруг раздувшегося хоркрукса, который вы называете своей головой. Мальчик, Который Выжил. Избранный. Почему бы вам не пойти со своим предложением к ним?

— Не я, а Дамблдор решил не говорить вам о хоркруксах, — напомнил ему Гарри. В конце концов, все сработало, почему Снейп так прицепился к этой теме?

Снейп фыркнул и с силой захлопнул ящик.

— Почему вы собираете вещи? — спросил Гарри. — Вы уезжаете? Почему вы не хотите остаться?

Снейп не ответил.

— Куда вы отправитесь? У вас же нет никаких трудностей, а? Я рассказал Кингсли все, и он заверил меня, что никаких обвинений…

— Я намереваюсь взять академический отпуск от всех видов злонамеренного ослушания, низкого высмеивания и незрелого поведения, — провозгласил Снейп. — До конца моих дней.

Гарри моргнул. Снейп раздраженно закатил глаза.

— Я увольняюсь.

— Но… — пролепетал Гарри, беспомощно замахав руками, — но вы… вы не можете уволиться!

— Вопреки вашему мнению, что каждое ваше слово — закон, уверяю, вы глубоко заблуждаетесь, — холодно ответил Снейп.

У Гарри отвисла челюсть.

— Но как я найду вас? Как мы сможем…

Снейп мерзко ухмыльнулся:

— Никак.

Не обращая внимания на бессвязные протесты Гарри, он дрожащей рукой защелкнул замки саквояжа и удалился.

К отчаянию Гарри, Снейпа не удавалось найти целый месяц. Пять сов вернулись ни с чем, но последняя все-таки принесла ответ, — настолько запутанный, что его пришлось перечитать три раза.

«Мистер Поттер

Если ко мне явится еще хоть одна проклятая птица с вашим посланием — или с посланием кого-то еще от вашего имени, — я буду вынужден избавить упомянутую птицу от ее прискорбной судьбы, применив запрещенное по местным тоталитарным законам заклинание. У меня нет ни малейшего желания потратить хотя бы еще миг моей жизни, угождая затмившему солнце Чудо-мальчику, так что я даже готов нарушить созданные, возможно, под его влиянием законы, помогающие мне избежать длительного и несправедливого тюремного заключения. Поэтому я настойчиво требую, чтобы вы прекратили и в будущем воздерживались от любых попыток связаться со мной.

СС»

Что же, по крайней мере, Гарри узнал, что Снейп жив. Однако он не хотел нести ответственность за то, что еще одна сова сложит голову во время выполнения обязанностей. Он все еще довольно сильно скучал по Хедвиг.

— Не понимаю, о чем ты волнуешься, приятель, — заявил Рон, когда во время их еженедельной встречи в Дырявом котле Гарри заговорил об исчезновении Снейпа. — Даже если он и дружил с твоей мамой, он все равно настоящий гад.

— Ох, не слушай его, Гарри, — возразила Гермиона, бросив неодобрительный взгляд на Рона. — Мне кажется замечательным, что ты пытаешься до него достучаться. Ведь у него наверняка никого нет в целом мире.

— Это потому что он гад, — уточнил Рон.

Гермиона закатила глаза.

— Ну в самом деле, Рон! Задумайся хоть на секунду. Уверена, что ни один его приятель из тех Упивающихся, что избежали Азкабана, и на пушечный выстрел к нему теперь не подойдет. А остальные хоть и знают, что он был на нашей стороне, но все равно его недолюбливают. Наверное, ему одиноко.

Рон фыркнул:

— Если он такой одинокий, мог бы помыть голову. Кто захочет общаться с таким сальным типом?

Гарри рассмеялся, но все же их слова пробудили в нем беспокойство. Он припомнил разговор Снейпа с Дамблдором, когда Снейп объявил, что лучше бы умер тогда, с мамой Гарри, и заволновался еще сильнее. Вдруг все эти годы Снейп жил только ради мести? Может, ему и сейчас хочется умереть?

Последняя мысль лишила Гарри покоя.

— Не знаю, о чем ты так переживаешь, Гарри, — сказала ему Джинни однажды ночью. Они лежали в старой кровати Сириуса, надежно скрытые балдахином, — одеяла спутались в ногах, а на телах остывал пот.

— Тебе не кажется, что… — он пожал плечами и легонько поцеловал ее руку. — Не знаю, это просто на него не похоже. Он обожает мучить детей, зачем ему увольняться?

— М-м-м, прекрати, щекотно…

— Если он сделает какую-нибудь глупость, я никогда себя не прощу. И еще… Я никому не рассказывал, но то, что я видел в его воспоминаниях… Джинни, я не уверен, что он не попытается.

— Гарри… А ты думал о том, каково ему было бы снова преподавать в Хогвартсе? Он не может снова занять место директора, так что это значило бы автоматическое понижение, которое едва ли его обрадует. И вряд ли он мог бы вернуться на пост декана Слизерина… — Джинни затихла, морщась, и принялась распутывать волосы.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри. — Почему нет?

Джинни вздохнула.

— Ну а что ему делать? Извиниться за то, что предал все поддерживающие Волдеморта семьи из-за подростковой влюбленности? В магглорожденную? В… Гарри, прости, грязнокровку? Ну правда, Гарри. Прибавь сюда то, как он обращался с остальными факультетами… Неужели ты думаешь, что кто-нибудь станет его уважать?

— Я его уважаю, — нахмурился Гарри.

Джинни поцеловала его в лоб.

— Думаю, ты слишком снисходителен.

Было действительно странно испытывать уважение к Снейпу — к человеку, которого Гарри долгое время ставил ниже флобберчервя и считал виновным в смерти Дамблдора. И совсем удивительным казалось то, что он — вопреки мнению всех остальных — чувствовал за Снейпа ответственность.

— Он взрослый человек, Гарри. Думаю, он способен о себе сам позаботиться, — сказал Хагрид, тыкая в какую-то гнилушку в своем заново обустроенном огороде.

— Уверена, он в порядке, Гарри. Наверняка для него большое облегчение наконец-то освободиться от Волдеморта, — заявила Андромеда, когда Гарри навестил их с Тедди.

— Псхт! — согласился его маленький крестник, обслюнявив подбородок и окрасив волосы в яркий пурпур.

Но что бы ему ни говорили, Гарри чувствовал, что они все не правы. Он не мог избавиться от странного ощущения: словно зуда от царапины. Что-то шло не так, и он должен был это исправить.

В конце концов ему удалось найти человека, который понял его тревогу.

— Не для публичного сведения, мистер Поттер, — как обычно, строго произнесла МакГонагалл, — но я неплохо знала вашу мать, когда она обучалась в Хогвартсе. И хотя она довольно удачно скрывала свое состояние, но я редко видела, чтобы какая-нибудь девушка переживала так сильно, как она, когда они расстались. Они были лучшими друзьями. И если профессор Снейп держал в себе такую боль все это время… — Она покачала головой, и ее лицо смягчилось. — Гарри, я думаю, у тебя есть повод для беспокойства.

Конечно, у него был повод! Все это время он знал, что прав, просто другие не могли его понять. Он обладал настоящим инстинктом в вещах подобного рода. Людям стоило бы больше ему доверять.

Однако даже когда Гарри твердо решил, что нужно что-то делать, пришлось потратить еще целую неделю и выслушать очень суровый выговор от преподавателя с аврорских курсов за недостаток внимания к учебе, прежде чем он смог найти Снейпа.

— Вам не кажется, что тут есть какая-то ирония? — спросил его Гарри, недовольно скрестив на груди руки.

Снейп скривил губы в усмешке и с громким стуком опустил на прилавок стопку книг. Самая маленькая издала громкий, похожий на женский, крик.

— Мистер Поттер. Какой неприятный сюрприз.

Слово «мистер» прозвучало как оскорбление.

— Я вас повсюду искал, — сообщил ему Гарри, чувствуя одновременно облегчение и раздражение.

— Не стоило беспокоиться, — отозвался Снейп.

— Вы могли бы и ответить на мои письма, — возразил Гарри.

— Это все, сэр? — спросил Боргин, указывая на книги и бросая на Гарри недовольный взгляд.

— Вот то тоже, — Снейп ткнул пальцем в полку над головой продавца. — Заверните их.

— Конечно, сэр, — кивнул Боргин.

— Люди волнуются, — продолжал Гарри, наблюдая за тем, как Беркс призывает маленькую, витиевато изукрашенную фляжку с верхней полки. — Вы исчезли. Мне так долго пришлось вас искать…

— Вообще-то, Беркс, давайте только книги. И быстро, — добавил Снейп, раздраженно косясь на Гарри. — Подобная компания не способствует желанию что-либо купить.

— Разве вам все равно? Все равно, что люди тревожатся о вас? — спросил Гарри.

— Запишите на мой счет, пожалуйста, — сказал Снейп.

— Профессор…

Снейп хмыкнул:

— Я не настолько наивен, чтобы думать, что люди станут волноваться о ком-то вроде меня. Разве что только о том, чтобы я никогда больше не приближался к их драгоценным отпрыскам. Никто обо мне не беспокоится, мистер Поттер.

— Я беспокоюсь, — напряженно возразил Гарри. Все это начало его раздражать. — Вы уволились с любимой работы, не отвечаете на мои письма, вы практически исчезли с лица земли…

— Похоже, что меня это волнует? — мягко спросил Снейп.

Меня волнует, Профессор! — крикнул Гарри. — Меня волнует!

Он слишком поздно понял, что повысил голос. Снейп и Боргин уставились на него так, словно у него выросла вторая — и весьма отвратительная — голова.

Щеки у Гарри вспыхнули, и он откашлялся.

— Полагаю, этого достаточно, мистер Поттер, — произнес Снейп. Он вынул из кармана кусок материи и, обернув ею наполовину запакованные книги, завязал сверху неряшливый узел. Ткань мгновенно съежилась до размера чайного пакетика, и Снейп сунул ее в карман.

Гарри схватил его за рукав, не давая уйти.

— Куда вы направляетесь? — требовательно спросил он.

Снейп уставился на его руку, будто она его обожгла, но Гарри не отступил.

— Куда. Вы. Собрались?

Снейп, казалось, вот-вот взорвется, но что-то — возможно, выражение глаз Гарри — остановило его. Он прочистил горло.

— Это абсолютно не ваше…

— Куда.

Снейп скривился.

— На конференцию, Поттер. А теперь отпустите меня. Немедленно.

Гарри помотал головой и еще крепче вцепился в его рукав:

— Я еду с вами.

Потрясенное выражение на лице Снейпа, должно быть, отразило его собственное. Поехать со Снейпом? Это еще откуда взялось? Отправиться со Снейпом на конференцию? Идиотская идея! У него тренировки, он обещал помочь Джинни с практикой по квиддичу, чтобы она не упустила шанс стать капитаном команды в этом году…

Нет, немыслимо. Он не может. Да Снейп все равно не позволит ему даже за миллион галлеонов. За миллиард. Выбора нет, нужно найти другой способ.

— Профессор, — начал Гарри.

— Хорошо, — перебил его Снейп. — Поедете со мной.

Гарри ошалело уставился на него — внутри сцепились восторг и разочарование, — и рукав мантии выскользнул из пальцев.

Снейп сунул руку за пазуху и достал аккуратно сложенный пергамент.

— Встретите меня у международного портала каминной сети в Министерстве Магии. В пятницу, — он передал пергамент Гарри. — Ровно в четыре.

Гарри растерянно прочитал:

«Всемирно Выдающееся Сообщество Зельеваров
с гордостью представляет
четвертую как бы вроде ежегодную
Международную Конференцию по Изысканиям в Зельеварении
21-30 августа 1998 года
Чикаго, Иллинойс
Соединенные Штаты Америки»

— Америка? Вы едете в Америку? — Гарри неверяще взглянул на Снейпа. Кто, черт возьми, ездит в Америку?!

У Снейпа сделался крайне самодовольный и ехидный вид, а его грязные волосы зловеще отразили тусклый свет магазина.

— Четыре утра, мистер Поттер. Не опоздайте.

Вот так Гарри и оказался в Чикаго в середине августа, истекая потом под жарким солнцем. Все утро они шатались по битком набитым улицам, а потом он ждал, пока Снейп закончит подготовку к своему выступлению.

— Вы собираетесь весь день тут просидеть? — спрашивает Снейп, рассматривая мусорный бак, в котором Гарри только что похоронил свой обед.

— Может быть, — обиженно бурчит Гарри. Теперь, когда ему есть куда пойти, вставать не хочется. Уж лучше сидеть тут, задыхаясь, чем таскаться следом за Снейпом, как покорная овца. Снейп, естественно, разворачивается на каблуках и направляется обратно в здание, так что Гарри ничего не остается, как подхватить свои сувениры и поспешить за ним. Все же не стоит дожидаться сердечного приступа от перегрева.

Магглы не могут видеть старое кирпичное здание, приютившее Конференцию по Изысканиям в Зельеварении, но оно все равно кажется здесь неуместным: втиснувшимся между двумя небоскребами, как первоклассник между великанами. Собравшиеся внутри волшебники и ведьмы только усиливают впечатление разрыва между старым и новым. Впрочем, большинство из них, на взгляд Гарри, старше самого здания.

Торопясь миновать толпу блондинов со странным акцентом — у одного из них на голове барсук, — Гарри приглаживает прикрывающую шрам челку. Он чувствует себя не в своей тарелке в этих коридорах, наполненных стариками, которые обсуждают лунные камни так, словно речь идет об их первенцах.

По крайней мере, в здании прохладнее.

Когда они добираются до зала, где Снейп собирается выступать, Гарри садится в дальний угол, разглядывая занимающих места причудливо одетых слушателей. Он думает, что местные темнокожие волшебники нравятся ему больше всего: у них широкие приветливые лица и босые ноги, непривычная внешность, у мужчин нет бороды — правда, трое уселись прямо перед ним и загородили ему обзор своими странными шляпами с перьями.

Доклад Снейпа слушают, затаив дыхание, но Гарри не понимает ни слова, а через полторы минуты и вовсе перестает пытаться что-то разобрать. Гермиона на его месте, наверное, тряслась бы от восторга, и он чувствует легкое сожаление, что не взял ее с собой. Ей куда лучше него удалось бы выяснить причину нервного тика Снейпа.

Гарри вздыхает и наклоняется вперед, чтобы положить подбородок на сцепленные руки. Его соседка, видимо, оскорбленная тем, что он не записывает, возмущенно пыхтит, и Гарри снова вздыхает. Как он может понять, о чем толкует Снейп, если ему незнакома даже половина слов, которые тот изрекает?

Следующее, что он помнит, — грубый тычок в бок.

— Поднимайтесь, непочтительный мальчишка, — говорит Снейп.

Гарри сонно моргает и потирает затекшую шею. Язык одеревенел и еле ворочается во рту. Если не считать пухлого мужчину с портфелем, они со Снейпом в зале одни.

— Закончилось? — спрашивает Гарри.

— Идиот, — сообщает ему Снейп.

— Это ведь мог бы быть и перерыв или что-то вроде, — ворчит Гарри, поправляя перекосившиеся очки. На стекле, там, где они прикасались к его щеке, пятно. — Я устал, — сообщает он пораженно глядящему на него Снейпу. — И в любом случае, я ничего не понял бы. У меня даже и близко не такое образование, чтобы во всем этом разбираться.

— Наконец-то глас истины, — провозглашает Снейп, широко разводя руками. Впрочем, выражение его лица по-прежнему мрачное.

— Боже, боже, какое замечательное выступление, Северус! — неожиданно говорит мужчина с портфелем, направляясь в их сторону. По его выговору сразу ясно — он американец. На нем плотная мантия из твида и очки с толстыми линзами, а редеющие волосы зачесаны на плешь.

Внезапно Снейп весь признательность и скромность. Смиренно благодарит незнакомца за любезность и осыпает его всяческими приличествующими случаю вежливостями. Любой, кто хоть чуть-чуть знает Снейпа, сразу поймет, что это полный вздор.

Чувствуя, что фарс затянулся, Гарри задумчиво спрашивает, не нужно ли им покинуть комнату и дать подготовиться следующему выступающему.

— В свое время, мистер Поттер, — небрежно отвечает Снейп, но его собеседник оборачивается к Гарри с неподдельным интересом.

— Поттер? — переспрашивает он, оценивающе оглядывая Гарри. — Гарри Поттер?

Он забавно произносит «т» как «д».

Гарри сглатывает.

— Э…

— Простите его заторможенность, директор, — качает головой Снейп. — Когда он был ребенком, его голову задело проклятие. Очевидные повреждения головного мозга. Весьма прискорбно.

Директор в восторге.

— Такой сюрприз, никогда бы не подумал! Знаете, я всегда воображал Избранного повыше… О, война — ужасная вещь, ужасная, — повторяет он, довольно энергично для того, кто огорчен тяжелым положением Гарри, потряхивая его ладонь. — Вы проделали такой путь, чтобы послушать доклад вашего профессора? Наверное, вы многому у него научились.

— Э, не особенно, — отвечает Гарри, пытаясь быть вежливым и не таращиться. — Я вообще-то хотел узнать профессора Снейпа получше. После войны выяснилось, что он...

Гарри морщится, когда каблук Снейпа с силой припечатывает его ногу.

— Он хотел ознакомиться с достопримечательностями, — поправляет Снейп, бросая на Гарри взгляд, полный неодобрения. — Вы же понимаете, борьба с темными волшебниками — довольно депрессивное занятие.

— Замечательно! — восклицает директор. — Вижу, вы уже побывали в нашем Аквариуме?

Гарри не нравится, когда с ним обращаются как с идиотом или ребенком, а Снейп умудряется совместить оба подхода. Ему хочется наорать на Снейпа. Он затем и приволок его сюда, чтобы продемонстрировать публике? Но во имя будущей дружбы Гарри прикусывает язык и, приподняв сумку, растягивает губы в радостной улыбке:

— Ага, тут даже написано «Я видел акул!»

Директор сияет.

— Как чудесно, Северус, что вы взяли его под свое крыло. Умение направлять молодежь на путь истинный достойно восхищения. Требуется столько самоотверженности, чтобы посвятить себя воспитанию юных умов. Вижу, что ваша любовь к детям безмерна.

— Я их просто обожаю, — отвечает Снейп с таким видом, будто его сейчас стошнит.

— Отлично, отлично. Теперь я абсолютно уверен в своем решении сделать официальное предложение, — заявляет директор.

Снейп светится самодовольством и слегка склоняет голову. Затем они жмут руки.

— Вы собираетесь остаться до конца конференции, или же предпочтете разобраться с делами сейчас и избежать толп? — интересуется директор, а затем хихикает: — О, в это время года может выйти безумная давка!

— Я уеду завтра утром, — Снейп снова пожимает ему руку.

— Превосходно. Буду ждать вас завтра утром в моем кабинете ровно в девять. Не бывает слишком рано для формирования молодых умов, а?

Снейп почтительно склоняет голову, откровенно игнорируя ремарку про формирование молодых умов, а Гарри во все глаза наблюдает за уходом директора.

— Где его кабинет? — спрашивает Гарри. — И зачем вам туда идти в девять утра? Куда мы собираемся?

Снейп усмехается — маска вежливости пропадает, будто и ее не было:

Мы никуда не собираемся, мистер Поттер. А я еду в Салем.

Гарри издает невнятный звук, пытаясь понять, что и когда он упустил, но тщетно.

— Что еще за Салем? Почему вы не останетесь до конца конференции? Кто этот человек, этот директор? Чем он руково...

— В юности, — прерывает его Снейп, скрестив на груди руки и постукивая пальцем по локтю, — я слышал об одной книге. Те, кто ее читал, были обречены разговаривать вопросительными предложениями до конца своих дней. Однако принимая во внимание то, как вы учились, можно сделать вывод, что читать вы не умеете вовсе, а, следовательно, сейчас намеренно изображаете из себя дурачка.

Гарри пытается негодующе хмыкнуть и заливается краской, когда из горла вылетает нечто похожее на кряканье.

— Я уезжаю в Салем преподавать, — провозглашает Снейп. — Салемский институт ведьм милостиво предложил мне временную позицию преподавателя зелий на год, и я согласился. Вы со мной не едете.

Гнев бурлит в груди Гарри, как пузырьки во взболтанной бутылке сливочного пива. Он сверлит Снейпа взглядом и обвиняюще заявляет:

— Вы сказали, что берете отпуск! Насовсем!

Снейп гаденько улыбается.

— По всей видимости, я солгал.

Гарри даже не помнит, когда еще был так зол. Ярость полыхает в нем, как Адское пламя. Снейп использовал его! Притащил, чтобы пощеголять знакомством с ним и выставить себя в хорошем свете, а потом бросить!

Ему хочется завопить или треснуть Снейпа — а лучше все сразу, и продолжать, пока тот не возьмет свои слова обратно. Он не может все бросить и укатить куда-то за полмира, где Гарри никогда его не увидит и не сможет ничего исправить! Он не может жить там, где некому будет о нем позаботиться! Просто не имеет права!

— Вы никуда не едете, — объявляет Гарри.

— Возможно, вы так и не заметили, мистер Поттер, но ваши приказы для меня — пустой звук. Всегда были и всегда будут. Распоряжайтесь другими, придумайте тысячу способов восхваления своей избранности, но это не сделает вас ни моим спасителем, ни моим опекуном, — злобно кривится Снейп. Он поворачивается к Гарри спиной и устремляется к дверям — мантия развевается за ним, как крылья летучей мыши.

Не в силах оторвать взгляд от его спины, Гарри перестает сдерживаться.

— Тогда кем это меня делает? — спрашивает он гадко. — Сыном моей матери? Знаете, мне говорили, что у меня ее глаза. Или это вам тоже без разницы?

Снейп замирает, его пальцы на дверной ручке совсем белые — как тогда, в Большом зале, когда он словно вернулся с того света. Им необходимо — жизненно важно — найти общий язык. Ради них обоих.

— Я отправляюсь с вами в Салем, — говорит Гарри. — И это не обсуждается.