Actions

Work Header

Через моря

Work Text:

– Ты точно не хочешь, чтобы я осталась дома? – спросила с порога Элизабет, кажется, уже в десятый раз. Малыш Нил свисал с ее рук как ерзающий пакет с мукой; он еще не умел даже ползать, но уже ухитрялся вывертываться из ее рук.

– Уверен. Просто отвези Нила в ясли и иди на работу, как обычно.

Было бы неплохо провести день с Эл, но Питер никак не мог оправдать, чтобы она пропустила еще один день на работе. Уезжая в Вашингтон, она оставила бразды правления своей фирмой в способных руках Ивонн, ожидая, что в конечном счете Ивонн станет новой хозяйкой. Но перерыв из-за беременности и родов выбил ее из колеи, и теперь она с трудом возвращалась к управлению делом, катившимся как по маслу два года назад.

– С тобой все будет хорошо?

– Все будет хорошо.

Она процокала назад в комнату, чтобы поцеловать его.

– Давай посмотрим, у тебя есть вода, перекус, пульт...

– Я могу встать и дойти на кухни, – заметил Питер. – Это не такая уж большая нагрузка.

С того случая с отравленным арманьяком они оба стали чуть-чуть подозрительнее насчет его сердца, особенно теперь, когда ему стукнуло пятьдесят – а вчера на работе у него случился приступ стенокардии. Он задержался в больнице до вечера, ожидая результатов анализов – и до сих пор еще ожидал окончательного диагноза, но, по крайней мере, это не был сердечный приступ, а в его сердечном ритме не наблюдалось серьезных отклонений. Пока что он сидел дома со строгим предписанием избегать стресса и физических нагрузок до получения окончательных результатов. Эл считала, что он должен воздержаться и от работы, но Питер заметил, что это кончится тем, что он свихнется со скуки и пойдет работать в саду, так что она сдалась. И хорошо, поскольку Джонс уже переслал ему пачку дел.

Когда она ушла в облаке духов и талька, Питер уселся за ноутбук. В доме было очень тихо, и он продолжал ловить себя на том, что считает пульс. Глупо, он знал. Но в его семье были известны проблемы с сердцем – и его дед, и дядя умерли от инфаркта – и вчерашнее происшествие на работе слишком хорошо напомнило про ужасное давление в груди четыре года назад, когда яд убивал его.

Обычно, будучи в таких раздрызганных чувствах, он отправился бы на пробежку, чтобы отвлечься. Только любая физическая нагрузка сейчас пребывала под строгим врачебным запретом. Его рука дернулась было к пульту – по крайней мере, это его отвлечет, – но он заставил себя не поддаваться и попытался сконцентрироваться на последнем деле о недобросовестных заемщиках.

Послышался легкий, тихий стук в дверь.

– Повезло, – пробормотал Питер, отставил ноутбук и сел. За окном не было видно грузовика или почтового фургона. Может, это сосед. С Эл станется прислать кого-то проверить его.

Кто бы это ни был, он не стал ждать. Дверная ручка задергалась. Питер почти подошел к двери, когда осознал, что звуки не такие, когда кто-то просто дергает ручку проверить, заперта ли дверь – скорее очень систематичные позвякивание и лязг...

Дверь распахнулась, как раз когда Питер подошел к ней, и он нос к носу столкнулся с…

Нилом Кэффри.

Нилом.

Питер уставился на него. Нил уставился в ответ. На миг Питеру показалось, что у него и правда сердечный приступ: теснота в груди, невозможность вдохнуть, удушье, сжавшее легкие и распирающее ребра...

В последний раз он видел Нила в морге. Разумом он знал, или, по крайней мере, подозревал, что Нил жив и находится в Париже. Контейнер был или железным доказательством, что Нил жив, или самым изощренным и жестоким розыгрышем в мире, и исчезновение Моззи только подтверждало это. Но главная причина, почему Питер не прыгнул на следующий же самолет до Парижа, была проста: как только он туда попадет, он узнает точно. А он не был уверен, что переживет потерю Нила во второй раз.

А теперь Нил стоял на его пороге. Как всегда безупречно одетый, но с заметными на лице характерными следами ночного перелета через десяток часовых поясов.

– Нил, – выдавил Питер, когда горло разжалось достаточно, чтобы позволить ему это сделать.

– Питер, – так же сдавленно сказал Нил, тревожно осматривая его с ног до головы.

Какая-то часть ошарашенного мозга Питера шепнула: «Манеры».

– Проходи, – сказал Питер, делая шаг назад.

Нил последовал за ним, не сводя глаз с Питера, словно боясь, что он вот-вот исчезнет.

– Почему ты здесь? – спросил Питер и поморщился, осознав, что это прозвучало слегка обвиняюще. Он понятия не имел, что сейчас чувствует. Эмоции завязались в огромный запутанный узел.

Нил снял шляпу и прижал ее к груди, как какой-то талисман.

– Ты не... – начал Нил, запнулся и начал снова. – Ты выглядишь нормально. Твое сердце. Как твое сердце?

– Откуда, ради всего святого, ты об этом узнал? Неужели Элизабет... – потом ему в голову пришло еще худшее, но слишком правдоподобное подозрение. – Моззи поставил жучки в мой дом?

Молчание Нила было достаточным ответом.

– О боже. Он в этом дурацком медвежонке, да?

Улыбка Нила вышла слабой и дрожащей, и Питера ударило, действительно ударило осознание, что Нил перелетел через всю Атлантику из-за проблемы с его сердцем – и что Нил правда здесь, посреди его гостиной. Живой. И с тем же выражением идущего на виселицу, какое иногда появлялась на его лице в их дни работы в отделе белых воротничков, в те несколько раз, когда Нил делал что-то настолько неправильное, что боялся, что Питер разорвет их сделку и отправит его назад в тюрьму.

– Иди сюда, – выдохнул Питер и сгреб его в охапку. Шляпу Нила расплющило между ними, но Нил не возражал; он вцепился в Питера так же отчаянно, комкая рубашку на спине.

– Поверить не могу, что ты здесь, – удалось выдавить Питеру в макушку Нилу.

– Я... я сам с трудом верю, – тихо сказал Нил в его плечо.

Они неохотно отпустили друг друга, но Питер не выпустил локоть Нила, а Нил вывернул руку, чтобы ухватить Питера за рукав. Его глаза подозрительно блестели.

– Так ты... ты в порядке? – спросил он.

– В основном. Все еще жду результаты анализов. Ты, э... хочешь что-нибудь выпить? Кофе? – Питер попытался улыбнуться, но получилось плохо. – Конечно, не французской обжарки, но...

Нил издал полузадушенный звук, и на минуту вся сцена – лицо Нила и знакомая гостиная – расплылись. Питер сморгнул слезы и внезапно рассмеялся.

– Ты здесь, – сказал он. – Ты правда здесь.

– Я здесь, – тихо сказал Нил, не отпуская руки Питера.